Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) и защита прав человека (статьи добавленные 26 августа 2017 года)

Обновлено 17.10.2017 23:55

 

ЮРИДИЧЕСКАЯ ОБОСНОВАННОСТЬ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В ОТНОШЕНИИ ЖАЛОБ ГРАЖДАН США В СВЯЗИ С ЗАПРЕТОМ НА УСЫНОВЛЕНИЕ РОССИЙСКИХ ДЕТЕЙ

 

Анализируется Постановление Европейского суда по правам человека в отношении жалоб американских граждан, которым было отказано в завершении процедуры усыновления российских детей вследствие изменения законодательства в 2012 году.

 

Ключевые слова: иностранное усыновление, международная защита прав детей, Европейский суд по правам человека, нарушения прав детей.

 

On Legal Propriety of the Judgment of the European Court of Human Rights Regarding the Complaints of US Citizens in Connection with the Ban on the Adoption of Russian Children

Юридическая обоснованность постановления Европейского суда по правам человека в отношении жалоб граждан США в связи с запретом на усыновление российских детей

 

The judgment of the European Court of Human Rights concerning the complaints of American citizens who were refused to complete the procedure for adoption of Russian children due to changes in legislation in 2012 is analyzed.

 

Key words: foreign adoption, international protection of children's rights, European Court of Human Rights, violation of children's rights.

 

Федеральный закон от 28.12.2012 N 272-ФЗ "О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации" (далее - Закон N 272-ФЗ) [1] изменил существовавший ранее правовой порядок усыновления российских детей иностранными гражданами. В соответствии со ст. 4 Закона N 272-ФЗ запрещается передача детей, являющихся гражданами Российской Федерации, на усыновление (удочерение) гражданам США, а также осуществление на территории Российской Федерации деятельности органов и организаций в целях подбора и передачи детей, являющихся гражданами России, на усыновление (удочерение) гражданам США, желающим усыновить (удочерить) указанных детей. Кроме того, Закон N 272-ФЗ предусматривает денонсацию Соглашения между Российской Федерацией и США о сотрудничестве в области усыновления (удочерения) детей 2011 года (далее - Соглашение) [6].

Официальной причиной, по которой Россия ввела на законодательном уровне подобные ограничения, является отсутствие эффективных механизмов защиты российских детей в США от жестокого обращения, а также неурегулированность процедурных вопросов контроля российских властей за соблюдением прав таких детей на территории США. Вместе с тем в Законе N 272-ФЗ прямо упоминается, что все вводимые положения, в том числе касающиеся усыновления, являются ответными мерами, принятыми после ограничения прав отдельных российских граждан со стороны США. Таким образом, положения Закона N 272-ФЗ представляют собой, по сути дела, реторсии, т.е. ответные правомерные ограничения.

Данные изменения в российском законодательстве породили приостановление уже начатых процедур усыновления российских детей иностранными гражданами (гражданами США). Впоследствии эти лица обратились с жалобами в Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ) в отношении нарушения Российской Федерацией их прав, гарантированных Конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 года (далее - Конвенция). Жалобы по делу "A.H. and Others v. Russia" [1] объединили претензии 45 граждан США, которые также указали, что выступают от имени детей - граждан России, которые должны были быть усыновлены в американские семьи.

Заявители по делу "A.H. and Others v. Russia" при обращении в ЕСПЧ в своих жалобах указали, что начали процедуру усыновления ребенка из России в 2010 - 2012 годах. Они выполнили все требования, установленные властями США, получив положительное заключение относительно их готовности к усыновлению. Некоторые из заявителей должны были соответствовать дополнительным требованиям, установленным Соглашением. Во всех случаях заявители - граждане США получили положительное заключение со стороны российских властей и направление на посещение соответствующего ребенка в рамках российской процедуры усыновления, что позволило им провести несколько дней с детьми в детском доме. Данные посещения состоялись, в ходе них граждане США имели возможность общаться с усыновляемыми. По мнению заявителей, в ходе такого общения у них и детей сформировалась устойчивая эмоциональная связь. В отдельном случае эта связь сформировалась еще до инициирования процедуры усыновления (заявители были знакомы с ребенком ранее), а в другом случае ситуация касалась усыновления родного брата усыновленной ранее российской девушки (жалобы N 23890/13, 37173/13 и 42340/13).

По состоянию на декабрь 2012 года заявители - граждане США завершили все этапы процедуры усыновления, и их заявления были зарегистрированы в российских судах. Те американские заявители, документы которых поступили в суды до 1 января 2013 г., получили информацию о переносе слушаний на более ранние сроки (январь 2013 года). Одновременно российские суды стали объявлять о прекращении процедуры усыновления, опираясь на Закон N 272-ФЗ. Если заявки были поданы от имени заявителей США от специальных агентств, они отклонялись на том основании, что новым законом деятельность таких организаций запрещена. Позднее, в апреле 2013 года заявители получили официальное письмо из Министерства образования и науки РФ, которым они уведомлялись о прекращении начатых процедур усыновления.

При подаче жалобы в ЕСПЧ заявители указали, что, по их мнению, Россия нарушила ст. 8 Конвенции, поскольку на предварительных этапах уже была сформирована связь между усыновителями и детьми, а прекращение процедуры представляет собой незаконное и несоразмерное вмешательство в их семейную жизнь. Также они утверждали, что подвергались дискриминации по признаку национальности (нарушение ст. 14 Конвенции). Некоторые заявители утверждали, что у отдельных детей, которые должны были быть усыновлены, имеются серьезные заболевания, лечение которых невозможно в России, а также то, что в случае прекращения усыновления они будут навсегда лишены права на семью. Это, по мнению заявителей, является жестоким и бесчеловечным обращением, нарушающим ст. 3 Конвенции.

Семнадцатого января 2017 г. ЕСПЧ принял Постановление, в котором признал факт нарушения Российской Федерацией прав американских граждан. Несмотря на то что постановление будет обжаловано Россией и окончательное вступление его в силу является делом будущего, интересно изучить правовые позиции ЕСПЧ, обосновывающие данное решение.

Общие позиции российской стороны в данном деле (в отношении норм материального права) сводились к трем аспектам: приоритету внутреннего законодательства в вопросах процедуры усыновления, обоснованию необходимости запрета на усыновление именно гражданами США в связи с многочисленными фактами нарушения прав российских детей, а также аргументации об отсутствии сформированности семейных отношений между детьми и предполагаемыми приемными родителями (заявителями) на момент вступления в силу запрета.

В частности, следует отметить, что действовавшее на момент принятия Закона N 272-ФЗ двустороннее Соглашение (п. 2 ст. 6) предусматривало, что порядок и процедуры усыновления должны определяться внутренним законодательством страны происхождения. Следовательно, Соглашение применимо только постольку, поскольку внутреннее законодательство государств-участников допускает усыновление. Российская сторона указывала, что Соглашение также не содержит и не может содержать положений, которые будут налагать на Российскую Федерация обязательства передать российских детей на усыновление в США. Отметим также, что прекращение действия данного международно-правового акта было не одномоментным: оно продолжало действовать вплоть до 1 января 2014 г. Представители России указывали на то, что на протяжении 2013 года Соглашение могло применяться только в части, относящейся к мониторингу детского благополучия в семьях усыновителей, которые уже переехали в США.

Что касается вопроса о сформированности "семейных отношений" и "семейной жизни" между усыновителями и усыновленными, то российская сторона ссылалась на ряд постановлений ЕСПЧ, которые достаточно давно закрепили позицию, в соответствии с которой право на уважение семейной жизни предполагает существование семьи, но не защищает простое желание такую семью создать [2]. Также указывалось на ряд признаков семейной жизни, названных в постановлениях ЕСПЧ: совместное проживание и финансовая зависимость друг от друга [3].

Следует отметить, что, несмотря на объединение жалоб в одно дело, сами по себе ситуации, которые сложились у разных заявителей в процессе усыновления, различаются как в процедурных аспектах, так и по уровню контактов с детьми, который был достигнут к моменту прекращения процедур усыновления в соответствии с изменениями в российском законодательстве. В частности, в отношении двух детей даже не была начата процедура усыновления, и потенциальные приемные родители даже не встречались с ними. В отношении остальных детей, с которыми встречи имели место, российская сторона указала на то, что такие контакты были непродолжительными, проходили всегда в присутствии сотрудников воспитательного учреждения, в связи с чем говорить об установлении устойчивых психоэмоциональных отношений не представляется возможным. Однако представителям государства не удалось опровергнуть факт того, что по крайней мере трое детей имели несколько контактов с потенциальными приемными родителями и их продолжительность составляла более суток каждый.

ЕСПЧ в мотивировочной части Постановления подтвердил прецедентную позицию из дела "Фретте против Франции" 2002 года относительно того, что ст. 8 Конвенции не гарантирует право на усыновление. Также была подтверждена и другая позиция, закрепленная в деле "Маркс против Бельгии" 1979 года, в соответствии с которой право на уважение семейной жизни не защищает простое желание основать семью; оно предполагает существование семьи. В то же время ЕСПЧ указал, что понятие "частная жизнь" по смыслу ст. 8 Конвенции включает в себя, среди прочего, право устанавливать и развивать отношения с другими людьми, право на развитие личности, право на самоопределение [4, с. 24 - 25]. В этом контексте ЕСПЧ признал, что вопросы усыновления, в том числе и иностранного, могут рассматриваться в смысле ст. 8 Конвенции.

ЕСПЧ указал, что когда в 2010 - 2012 годах граждане США обратились с заявлениями об усыновлении, они могли претендовать на него на равных с другими иностранными гражданами условиях. Таким образом, ЕСПЧ признает так называемое право на ребенка, подчеркивая неоспоримость права властей на приостановление или отмену процедуры усыновления на любой стадии. Однако, указывает ЕСПЧ, в случае с американскими заявителями усматривается дискриминационный характер действий российских властей. По мнению ЕСПЧ, они выразились в ограничении права на усыновление по признаку принадлежности к гражданству. Аргументы российской стороны о принятии такого решения в силу необходимости защиты интересов детей ЕСПЧ счел "слабыми" вследствие того, что вступившее незадолго до запрета двустороннее Соглашение как раз было призвано исключить случаи жестокого обращения с приемными детьми, обеспечить контроль за приемными семьями.

Следует отметить, что ЕСПЧ, признав нарушения прав всех заявителей в части дискриминации, не учел ряда собственных правовых позиций, выраженных в других сходных делах. В частности, ЕСПЧ не дифференцировал ситуации всех заявителей в контексте принципа наилучших интересов ребенка. Не было принято во внимание то, что ряд приемных детей не имел контактов с приемными родителями или имел непродолжительные контакты, которые не могли сформировать состояние семейных отношений.

Также стоит упомянуть, что некоторые из детей были настолько малы, что даже относительно продолжительные контакты не смогли бы сформировать у них устойчивой привязанности в силу психологических особенностей малолетних.

Кроме того, ЕСПЧ фактически создал новый прецедент, в соответствии с которым признается "право на ребенка" для потенциальных усыновителей, что противоречит принципу наилучших интересов ребенка, закрепленному в универсальных и региональных соглашениях. В частности, ни в одном международном договоре такое право не закреплено ни прямо, ни косвенно. Закрепляется лишь возможность положительного решения национальных властей об усыновлении, но не право потенциальных родителей обрести ребенка. Вместе с тем в нормах международного права не закрепляется обязанность государственных органов страны происхождения принимать решения об усыновлении, если иностранные родители уже вступили в процедуру и прошли какие-либо ее этапы.

Таким образом, решение ЕСПЧ по жалобам американских граждан, которым было отказано в завершении процедуры усыновления российских детей вследствие изменения законодательства, является по крайней мере спорным, не учитывающим как фактические обстоятельства каждой конкретной процедуры, так и принцип наилучших интересов ребенка, являющийся основой всей международной системы защиты прав детей.

 

Список литературы

 

1. Дело "A.H. and Others v. Russia" (жалоба N 6033/13).

2. Дело "Фретте против Франции": Постановление ЕСПЧ от 26.02.2002 (жалоба N 36515/97).

3. Дело "X и Y против Соединенного Королевства": Постановление ЕСПЧ от 15.12.1977 (жалоба N 7229/75).

4. Коннов В.А., Грачева М.А. Вспомогательные репродуктивные технологии в свете гарантий права на уважение частной жизни (анализ российского законодательства и практики Европейского суда по правам человека) // Вестник Московского государственного областного университета. 2013. N 3. С. 24 - 25.

5. О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации: Федер. закон от 28.12.2012 N 272-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2012. N 53 (ч. I). Ст. 7597.

6. Соглашение между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о сотрудничестве в области усыновления (удочерения) детей: заключено в Вашингтоне 13.07.2011 // Собрание законодательства РФ. 2012. N 47. Ст. 6416.

 

References

 

1. Delo "A.H. and Others v. Russia" (zhaloba N 6033/13).

2. Delo "Frette protiv Frantsii": Postanovlenie ESPCh ot 26.02.2002 (zhaloba N 36515/97).

3. Delo "X i Y protiv Soedinennogo Korolevstva": Postanovlenie ESPCh ot 15.12.1977 (zhaloba 7229/75).

4. Konnov V.A., Gracheva M.A. Vspomogatel'nye reproduktivnye tekhnologii v svete garantii prava na uvazhenie chastnoi zhizni (analiz rossiiskogo zakonodatel'stva i praktiki Evropeiskogo suda po pravam cheloveka) // Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo oblastnogo universiteta. 2013. N 3. S. 24 - 25.

5. O merakh vozdeistviia na lits, prichastnykh k narusheniiam osnovopolagaiushchikh prav i svobod cheloveka, prav i svobod grazhdan Rossiiskoi Federatsii: Feder. zakon ot 28.12.2012 N 272-FZ // Sobranie zakonodatel'stva RF. 2012. N 53 (ch. I). St. 7597.

6. Soglashenie mezhdu Rossiiskoi Federatsiei i Soedinennymi Shtatami Ameriki o sotrudnichestve v oblasti usynovleniia (udochereniia) detei: zakliucheno v Vashingtone 13.07.2011 // Sobranie zakonodatel'stva RF. 2012. N 47. St. 6416.

 

 

ПРОТОКОЛ N 15 К КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ОСНОВНЫХ СВОБОД: НУЖНО ЛИ ПЕРЕЖИВАТЬ?

 

Протокол N 15 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод: нужно ли переживать?

 

Статья посвящена общему обзору положений Протокола N 15 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, который был ратифицирован Российской Федерацией весной этого года. Положения Протокола N 15 рассматриваются в контексте текущей реформы Европейского суда по правам человека.

 

Ключевые слова: международные договоры и постановления международных организаций, права человека.

 

The Article is devoted to reviewing of the provisions of the Protocol 15 to the Convention of Human Rights and Fundamental Freedoms that was ratified by the Russian Federation this spring.

 

Key words: international treaties and ruling of international organisations, human rights.

 

12 апреля 2017 г. Государственная Дума Российской Федерации ратифицировала Протокол N 15 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция), и 1 мая 2017 г. Президент России подписал Закон о ратификации названного Протокола. В комментариях различных средств массовой информации, в том числе и ориентированных на профессиональных юристов, были опубликованы довольно противоречивые оценки значения Протокола N 15 <1>. Основное преимущество или недостаток Протокола N 15 в зависимости от позиции комментатора заключается в том, что вступление в силу этого Протокола будет означать снижение возможности Европейского суда по правам человека (далее - Европейский суд) "вмешиваться" в работу правовой системы России и одновременно будет означать снижение гарантий для граждан при обращении. Есть ли основания для такой оценки?

--------------------------------

<1> Сенаторы ратифицировали Протокол к Конвенции Совета Европы о субсидиарной роли ЕСПЧ; Совфед поддержал ратификацию Протокола, касающегося деятельности ЕСПЧ.

Протокол ЕСПЧ лишает россиян последней надежды на справедливость.

 

Немного истории. С ноября 1998 года Европейский суд начал работать как единый и постоянно действующий орган вместо ранее существовавшей двухуровневой системы, которая включала Комиссию по правам человека и Европейский суд, заседавшие несколько раз в месяц. Эта процедура была установлена Протоколом N 11 к Конвенции. И... Европейский суд "пал жертвой своей популярности": упрощение процедуры обращения в Европейский суд и одновременное увеличение в течение 1990-х годов количества стран - участниц Совета Европы и, соответственно, участниц Конвенции более чем в два раза <1> привело к многократному увеличению обращений в Европейский суд. Так, за все время своей работы с 1959 по 1998 год Европейский суд вынес 837 постановлений, в 2000 - 2004 годах примерно такое же количество постановлений он начал выносить ежегодно, а в 2006 - 2010 годах количество ежегодно вынесенных постановлений было в два раза больше этого показателя и составляло около 1 500 постановлений в год <2>. Наиболее активными "поставщиками" жалоб были и остаются в течение этого периода Российская Федерация, Украина, Польша, Турция. В связи с этим уже в первой половине 2000-х годов началось обсуждение процесса дальнейшего реформирования Европейского суда.

--------------------------------

<1> Данные о подписании и ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

<2> Overview 1959 - 2016 ECHR. European Court of Human Rights, March 2017 p. 4.

 

В 2004 году для подписания и ратификации был открыт Протокол N 14, который предусматривал более простую процедуру отклонения явно неприемлемых жалоб, упрощенную процедуру для рассмотрения повторяющих жалоб, а также вводил такой критерий неприемлемости, как "малозначительность". Следует отметить, что Российская Федерация затормозила вступление Протокола N 14 в силу на четыре года, хотя все остальные члены Совета Европы подписали и ратифицировали данный Протокол в 2005 - 2006 годах, а Россия, подписав Протокол в 2005 году, ратифицировала его только в январе 2010 года.

Европейский суд использовал ожидание вступления в силу Протокола N 14 и оптимизировал работу Секретариата Суда <1>, чтобы в достаточно короткие сроки уменьшить количество жалоб, ожидавших рассмотрения <2>. Когда Протокол N 14 начал действовать, количество жалоб, находящихся на рассмотрении Европейского суда, действительно существенно уменьшилось. Статистические данные Европейского суда показывают, что наибольшее количество обращений было рассмотрено и, в том числе отклонено, в 2012 - 2014 годах - более 90 000 обращений ежегодно <3>.

--------------------------------

<1> Review of the Working Methods of the European Court of Human Rights. December 2005.

<2> Filtering Section speeds up processing of cases from highest case-count countries.

<3> Analysis of statistics 2016. January 2017.

 

Тем не менее большое количество обращений, особенно из стран, которые присоединились к Совету Европы и Конвенции в последние 20 - 25 лет, продемонстрировало, что реформирование самого Европейского суда не является достаточной мерой для того, чтобы обеспечить работу всей системы защиты прав человека в Европе на желаемом уровне эффективности. В связи с этим начиная с 2010 года были проведены пять конференций на высшем уровне, главной целью которых являлась выработка общего мнения относительно устойчивого развития всей системы защиты прав человека в рамках Совета Европы. Протокол N 15 был принят как результат первых трех конференций в г. Интерлакене (Швейцария) в 2010 году, в г. Измире (Турция) в 2011 году и в г. Брайтоне (Соединенное Королевство) в 2012 году.

Протокол N 15 вводит дополнительное предложение, которое будет включено в преамбулу Конвенции о субсидиарной роли Европейского суда, а также включает три пункта, которые предложены Европейским судом и направлены на оптимизацию его работы: 1) установление требования о том, что возраст кандидата в судьи должен быть менее 65 лет (статья 21 Конвенции), 2) лишение права сторон заявлять возражения против переуступки Палатой рассмотрения дела в пользу Большой Палаты (статья 30 Конвенции), 3) сокращение срока для обращения в Европейский суд до четырех месяцев (статья 35 Конвенции).

Наибольшие эмоции вызвали изменения в преамбулу Конвенции и текстуальное закрепление субсидиарной роли Европейского суда и сокращения срока обращения до четырех месяцев.

Основной целью сокращения срока на подачу жалоб является желание дисциплинировать заявителей и их представителей при обращении в Европейский суд. Прежде всего заявители и их представители должны заранее, уже в ходе обжалования во внутригосударственных судах задуматься о перспективах и своем намерении обратиться в Европейский суд. Перспективы обращения напрямую зависят от того, какое из прав, гарантированных Конвенцией, заявитель хотел бы защитить. И собственно, подготовительным этапом для обращения в Европейский суд является вся процедура судебного обжалования во внутригосударственной судебной системе, поскольку заявитель и его представитель должны не только формально исчерпать все эффективные средства правовой защиты, но и по существу обжаловать те ограничения права, на которые они будут впоследствии жаловаться в Европейский суд. Именно поэтому сам по себе четырехмесячный срок достаточен для написания жалобы. Вместе с тем такое сокращение срока совершенно очевидно может способствовать уменьшению количества "случайных жалоб", подаваемых, как правило, в последние дни установленного шестимесячного срока и часто без существенных оснований для обращения.

Также следует принять во внимание, что пока неизвестно, когда именно Протокол N 15 вступит в силу. По состоянию на конец мая 2017 года два государства-участника не подписали и не ратифицировали Протокол N 15 и еще десять - не ратифицировали его <1>. Помня об опыте вступления в силу Протокола N 14, крайне трудно предсказать, сколько времени может потребоваться, чтобы все государства-участники подписали и ратифицировали Протокол N 15. Кроме того, сам текст Протокола N 15 предусматривает ряд переходных условий для вступления в силу всех его положений. Так, пункт 3 статьи 8 Протокола N 15 устанавливает, что положение о сокращении срока вступит в силу только по истечении шести месяцев с момента вступления Протокола N 15 в силу, то есть по сути более чем через девять месяцев с момента ратификации Протокола N 15 последним государством-участником. На наш взгляд, подобный подход предоставит всем желающим обратиться в Европейский Суд достаточно большой период времени для адаптации к новому четырехмесячному сроку обращения.

--------------------------------

<1> Данные о подписании и ратификации Протокола N 15 к Конвенции.

 

Согласно Протоколу N 15 в преамбулу Конвенции будет внесен следующий текст: "Подтверждая, что в соответствии с принципом субсидиарности Высокие Договаривающиеся Стороны несут основную ответственность за обеспечение прав и свобод, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней, и пользуются при этом свободой усмотрения, надзор в отношении реализации которой осуществляется Европейским судом по правам человека, созданным на основании данной Конвенции" <1>.

--------------------------------

<1> Неофициальный перевод на русский язык..

 

Несмотря на бурные комментарии этого положения, оно закрепляет давно сложившееся status quo.

После проведения первой конференции на высшем уровне о реформе Европейского суда в г. Интерлакене в 2010 году был подготовлен обзор принципа субсидиарности <1> на основании сложившейся к этому времени практики Европейского суда по данному вопросу.

--------------------------------

<1> Principle of Subsidiarity. Interalken Follow-up.

 

Исходной составляющей принципа субсидиарности является обязательство государств-участников соблюдать гарантированные Конвенцией права человека, предусмотренные в статье 1 Конвенции. Европейский суд многократно повторял этот подход в своих постановлениях задолго до принятия Протокола N 15, указывая, что "преимущественная обязанность имплементировать и реализовывать права и свободы, гарантированные Конвенцией, лежит на властях государства-ответчика" <1>, а также указывал, что "...лучше исследовать факты дела и разрешить правовой вопрос насколько это возможно на внутригосударственном уровне..." <2>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Скордино против Италии (N 1)" (Scordino v. Italy) (N 1) от 29 марта 2006 г. жалоба N 36813/97, § 140.

<2> См.: Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Варнава и другие против Турции" (Varnava and Others v. Turkey) от 18 сентября 2009 г., § 164.

 

Принцип субсидиарности нельзя рассматривать отдельно от других принципов, которые лежат в основе европейской системы защиты прав человека: принципа "эффективной реализации прав человека", который предполагает, что права должны быть не только теоретически возможными, но и практически реализуемыми <1>, и принципа "эволюционной интерпретации" Конвенции, который предполагает обязанность Европейского суда интерпретировать гарантированные права и свободы "в свете условий настоящего времени" <2>.

--------------------------------

<1> См., например: Постановление Европейского суда по делу "Артико против Италии" (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., жалоба N 6694/74, § 33.

<2> См., например: Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Во против Франции" (Vo v. France) от 8 июля 2004 г., жалоба N 53924/00, § 82.

 

Соотношение принципа субсидиарности с двумя названными принципами определяет содержание понятий "процессуальная субсидиарность" и "материальная субсидиарность".

Процессуальная субсидиарность предполагает обязанность исчерпать внутригосударственные средства правовой защиты перед тем, как обратиться в Европейский суд, и эта обязанность заявителей корреспондирует с обязанностью государств-участников создать "эффективные средства правовой защиты", которые бы позволяли на внутригосударственном уровне не допускать нарушения конвенционных прав, а также восстанавливать нарушенные права.

Материальная субсидиарность предполагает наличие двух основных аспектов. Во-первых, Европейский суд не пересматривает судебные решения государств-ответчиков по существу, то есть не является так называемым судом четвертой инстанции. Следует отметить, что Европейский суд последовательно отстаивает эту позицию <1>. В частности, он воздерживается от 1) пересмотра фактов дела и полагается на то, как они были установлены внутригосударственными судами, 2) от интерпретации законодательства государства-ответчика и оценки того, как именно оно должно быть применено в конкретном деле, 3) от оценки доказательств по конкретному делу, 4) от оценки справедливости результатов по гражданскому делу, 5) от оценки виновности и невиновности обвиняемого по уголовному делу. Во-вторых, национальные власти вправе выносить решения о соблюдении или нарушении прав и свобод, гарантированных Конвенцией, в пределах своего усмотрения. Вместе с тем пределы усмотрения внутригосударственных властей при решении вопросов реализации прав и свобод, гарантированных Конвенцией, в свою очередь, определяются практикой Европейского суда. Так, государства-участники практически не имеют никакой свободы усмотрения, когда речь идет об обеспечении таких прав, как запрет пыток (статья 3) или запрет массовой высылки иностранцев (статья 3 Протокола N 4 к Конвенции) <2>. Значительно большие пределы усмотрения предоставляются государствам-участникам, когда они разрешают вопросы нарушения прав и свобод, которые могут быть ограничены на основании закона при наличии правомерной цели при условии "необходимости в демократическом обществе" подобного вмешательства. Однако эти пределы могут варьироваться в зависимости от рассматриваемого права. Так, государства-участники могут обладать широкими пределами усмотрения при определении, например, правил написания иностранных имен на национальном языке <3>, но их пределы усмотрения будут значительно уже, если речь идет о свободе ассоциаций <4>. При этом внутригосударственные органы власти обязаны принимать во внимание эволюционирующее толкование конвенционных прав и учитывать его при принятии решений в рамках национальных правовых систем.

--------------------------------

<1> См., например: Постановление Европейского суда по делу "Кеммаш против Франции (N 3)" (Kemmache v. France) (N 3), от 24 ноября 1994, жалоба N 17621/91 § 44, или Постановление Европейского суда по делу "Перлала против Греции" (Perlala v. Greece) от 22 февраля 2007 г., жалоба N 17721/04, § 25.

<2> К абсолютным правам, кроме названных, относятся еще запрет рабства (пункт 1 статьи 4), свобода убеждений (пункт 1 статьи 9), запрет лишения свободы за долги (статья 1 Протокола 4 к Конвенции), запрет высылки и депортации своих граждан (статья 3 Протокола 4 к Конвенции).

<3> См.: решение Европейского суда по делу "Ментцен против Латвии" (Mentzen v. Latvia) от 7 декабря 2004 г., жалоба N 71074/01.

<4> См.: Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Демир и Байкара против Турции" (Demir and Baykara v. Turkey) от 12 ноября 2008 г., жалоба N 34503/97, § 119.

 

В декларациях по итогам конференций на высшем уровне в Интерлакене и Брайтоне государства-участники прямо указывали, что они готовы разделить обязанность Европейского суда по обеспечению прав человека и основных свобод на внутригосударственном уровне, признавая право на индивидуальное обращение в Суд, если власти государства-ответчика не смогли восстановить нарушенные права <1>. По нашему мнению, именно это и должно стать основным фокусом внимания применительно к текстуальному закреплению принципа субсидиарности в преамбуле Конвенции.

--------------------------------

<1> High Level Conference on the Future of the European Court of Human Rights. Interlaken Declaration // 19 February 2010 г.

High Level Conference on the Future of the European Court of Human Rights. Brighton Declaration.

 

 

 
Актуально
Популярное
Новые статьи