Юридическая компания ЛЕГАС в Вологде. Бесплатные онлайн консультации юриста и другие юридические услуги Юридическая компания ЛЕГАС в Вологде. Бесплатные онлайн консультации юриста и другие юридические услуги
Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте


Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) и защита прав человека (статьи добавленные 01 сентября 2017 года)

Обновлено 02.09.2017 17:30

 

ИЗМЕНЕНИЕ ПОРЯДКА ИСПОЛНЕНИЯ АКТОВ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА В СВЯЗИ С ПРИНЯТИЕМ ПОСТАНОВЛЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ ОТ 14 ИЮЛЯ 2015 ГОДА N 21-П

 

В статье исследуются преобразования в механизме исполнения на территории России постановлений Европейского суда по правам человека, обусловленные официальной позицией Конституционного Суда РФ, отраженной в Постановлении от 14 июля 2015 года N 21-П. Выделяются этапы производства по пересмотру национального акта в связи с принятием постановления ЕСПЧ. Содержатся авторские предложения по совершенствованию действующего законодательства, способствующие повышению эффективности исполнения актов ЕСПЧ на национальном уровне.

 

Ключевые слова: гражданский процесс, исполнение, правоприменение, Конституционный Суд РФ, Европейский суд по правам человека, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, судебная практика.

 

Amendment of Procedure of the European Court Judgment Enforcement Connected to Adoption of Ruling of the Constitutional Court of the Russian Federation Dated July 14, 2015 No. 21-П

Изменение порядка исполнения актов Европейского суда в связи с принятием Постановления Конституционного Суда РФ от 14 июля 2015 года N 21-П

 

In article the transformations in the execution mechanism in the territory of Russia of resolutions of the European Court of Human Rights caused by an official position of the Constitutional Court of the Russian Federation reflected in the resolution of July 14, 2015 No. 21-P. The stages of proceedings for the revision of the national act in connection with the adoption of the ECHR. There are author's proposals for improving the current legislation, which contribute to improving the effectiveness of the implementation of ECHR acts at the national level.

 

Key words: civil procedure, execution, law enforcement, the Constitutional Court of the Russian Federation, the European Court of Human Rights, Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms, legal practice.

 

Проблемы исполнения на территории Российской Федерации постановлений Европейского суда по правам человека (далее - Суд, Европейский суд, ЕСПЧ) с момента ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция, Европейская конвенция) <1> и признания юрисдикции Европейского суда по правам человека являются объектом пристального внимания как юристов-практиков, так и представителей научного сообщества <2>.

--------------------------------

<1> Конвенция о защите прав человека и основных свобод: заключена в г. Риме 04.11.1950 // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. N 2. Ст. 163.

<2> См., например: Евстигнеева И.С. Проблемы исполнения постановлений Европейского суда по правам человека в отношении Российской Федерации // Исполнительное право. 2014. N 3. С. 22 - 25.

 

На сегодняшний момент возобновление дискуссии связано с существенными преобразованиями в данной сфере, обусловленными деятельностью Конституционного Суда РФ, который как высший орган конституционного контроля <3> в своем Постановлении <4> дал толкование ряду норм процессуальных кодексов (ГПК РФ <5>, АПК РФ <6>, УПК РФ <7>, КАС РФ <8>), ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" <9>, ФЗ "О международных договорах РФ" <10>, которое произвело своеобразную "революцию" в сфере правоприменения и судопроизводства <11>.

--------------------------------

<3> О Конституционном Суде РФ: ФКЗ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ (в ред. от 28.12.2016).

<4> По делу о проверке конституционности положений ст. 1 ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней", п. п. 1 и 2 ст. 32 ФЗ "О международных договорах РФ", ч. ч. 1 и 4 ст. 11, п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ, ч. ч. 1 и 4 ст. 13, п. 4 ч. 3 ст. 311 АПК РФ, ч. ч. 1 и 4 ст. 15, п. 4 ч. 1 ст. 350 КАС РФ и п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ в связи с запросом группы депутатов ГД: Постановление КС РФ от 14.07.2015 N 21-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2015. N 30. Ст. 4658.

<5> Гражданский процессуальный кодекс РФ от 14.11.2002 N 138-ФЗ (в ред. от 19.12.2016).

<6> Арбитражный процессуальный кодекс РФ от 24.07.2002 N 95-ФЗ (в ред. от 19.12.2016).

<7> Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18.12.2001 N 174-ФЗ (в ред. от 07.03.2017).

<8> Кодекс административного судопроизводства РФ от 08.03.2015 N 21-ФЗ (в ред. от 03.07.2016) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2017).

<9> О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней: Федеральный закон от 30.03.1998 N 54-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. N 14. Ст. 1514.

<10> О международных договорах Российской Федерации: Федеральный закон от 15.07.1995 N 101-ФЗ (в ред. от 12.03.2014).

<11> См.: Вайпан Г.В. Трудно быть богом: Конституционный Суд России и его первое дело о возможности исполнения постановления Европейского суда по правам человека // Сравнительное конституционное обозрение. 2016. N 4. С. 107 - 124.

 

Данный эффект обусловлен следующими обстоятельствами:

во-первых, суд впервые в российской истории высказался относительно юридической силы международных актов, правомерно указав, что участие России в межгосударственных объединениях и заключение международных договоров не означает отказ от государственного суверенитета, что означает верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти не всей территории и свидетельствует о возможности применения только тех международных актов, которые вплетены в правовое поле и не противоречат Конституции РФ;

во-вторых, признал правомочной возможность России в порядке исключения отступить от выполнения возлагаемых международным договором обязательств в случае, когда Европейский суд, интерпретируя нормы Конвенции в конкретном деле, неправомерно затрагивает принципы и нормы Конституции РФ;

в-третьих, установил возможность исполнения только тех постановлений Европейского суда, которые основаны на Конвенции в обычном ее истолковании и не противоречат Конституции РФ, поскольку не могут быть заключены и ратифицированы международные договоры, идущие вразрез с положениями Конституции РФ, а значит, не должны исполняться принятые на их основе акты.

Указанные выводы существенно изменили порядок исполнения и пересмотра национальным судом конкретного дела в связи с принятием постановления Европейского суда. Данный механизм предусматривает несколько последовательных этапов.

Этап 1. Обращение заинтересованного лица с жалобой в конкретный суд судебной системы РФ о пересмотре дела по новым обстоятельствам.

Этап 2. Возбуждение производства о пересмотре дела по новым обстоятельствам в связи с принятием постановления ЕСПЧ (гл. 42 ГПК РФ, гл. 37 АПК РФ, гл. 49 УПК РФ, гл. 37 КАС РФ).

Этап 3. Приостановление производства по делу и обращение компетентных органов в Конституционный Суд РФ с просьбой о проверке соответствия акта ЕСПЧ нормам Конституции РФ. Суд, пересматривающий дело по жалобе лица, в отношении которого было принято постановление ЕСПЧ, обязан приостановить производство по делу и обратиться в Конституционный Суд РФ, а иные государственные органы, обеспечивающие исполнение акта ЕСПЧ, вправе обратиться - с целью подтверждения соответствия данного акта Конституции РФ и возможности его исполнения <12>.

--------------------------------

<12> По делу о проверке конституционности положений ст. 1 ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней", п. п. 1 и 2 ст. 32 ФЗ "О международных договорах РФ", ч. ч. 1 и 4 ст. 11, п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ, ч. ч. 1 и 4 ст. 13, п. 4 ч. 3 ст. 311 АПК РФ, ч. ч. 1 и 4 ст. 15, п. 4 ч. 1 ст. 350 КАС РФ и п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ в связи с запросом группы депутатов ГД: Постановление КС РФ от 14.07.2015 N 21-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2015. N 30. Ст. 4658.

 

Этап 4. Рассмотрение Конституционным Судом РФ вопроса о возможности исполнения акта ЕСПЧ на территории России. Если Конституционный Суд РФ придет к выводу, что постановление Европейского суда основано на Конвенции в истолковании, противоречащем Конституции РФ, данное постановление не подлежит исполнению.

Этап 5. Заключение Конституционного Суда РФ о возможности исполнения акта ЕСПЧ. При принятии подобных решений Конституционный Суд РФ находит разумный баланс, с тем чтобы принятое им решение, с одной стороны, отвечало бы духу постановления Европейского суда, а с другой - не вступало бы в противоречие с основами конституционного строя России <13>.

--------------------------------

<13> По делу о проверке конституционности положений ст. 1 ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней", п. п. 1 и 2 ст. 32 ФЗ "О международных договорах РФ", ч. ч. 1 и 4 ст. 11, п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ, ч. ч. 1 и 4 ст. 13, п. 4 ч. 3 ст. 311 АПК РФ, ч. ч. 1 и 4 ст. 15, п. 4 ч. 1 ст. 350 КАС РФ и п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ в связи с запросом группы депутатов ГД: Постановление КС РФ от 14.07.2015 N 21-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2015. N 30. Ст. 4658.

 

Таким образом, в данном вопросе была определена иерархия постановлений Конституционного Суда РФ и постановлений Европейского суда, где приоритет в вопросах толкования Конституции РФ и обеспечения основ конституционного строя принадлежит исключительно Конституционному Суду РФ.

Примерами реализации указанной выше контрольной процедуры являются:

1) Постановление Конституционного Суда РФ от 19 апреля 2016 г. N 12-П "По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией РФ Постановления Европейского суда от 4 июля 2013 года по делу "Анчугов и Гладков против России" в связи с запросом Министерства юстиции РФ", в котором Конституционный Суд РФ аргументированно, со ссылкой на национальное законодательство и практику ЕСПЧ признал исполнение постановления в отношении данных осужденных невозможным, поскольку ст. 32 Конституции РФ устанавливает императивный запрет, согласно которому не имеют избирательных прав без каких бы то ни было изъятий все осужденные, отбывающие наказание в местах лишения свободы <14>;

2) Постановление Конституционного Суда РФ от 19.01.2017 N 1-П "По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией РФ Постановления Европейского суда от 31 июля 2014 года по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России в связи с запросом Министерства юстиции РФ", в котором Конституционный Суд РФ последовательно продемонстрировал приверженность высказанной ранее позиции и отказал в исполнении данного акта ввиду его противоречия нормам Конституции РФ, основам государственного строя, налоговой политики и исполнительному производству <15>.

--------------------------------

<14> По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией РФ Постановления Европейского суда от 4 июля 2013 года по делу "Анчугов и Гладков против России" в связи с запросом Министерства юстиции РФ: Постановление КС РФ от 19 апреля 2016 г. N 12-П.

<15> По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией РФ Постановления Европейского суда по правам человека от 31 июля 2014 года по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России" в связи с запросом Министерства юстиции Российской Федерации: Постановление КС РФ от 19.01.2017 N 1-П.

 

Вместе с тем регулярное задействование Конституционного Суда РФ в решении вопроса об исполнении каждого акта ЕСПЧ искажает его сущность и предназначение, превращая из исключительного органа конституционного контроля в орган судебного надзора, нивелируя тем самым его полномочия и смешивая компетенции высших судебных инстанций различных судебных систем РФ. Правоприменителям вполне достаточно единожды сформулированной позиции Конституционного Суда РФ по вопросу исполнения на территории РФ актов ЕСПЧ, а формирование самого механизма по исполнению лежит в плоскости полномочий органов представительной власти, ответственных за устранение законодательных пробелов и противоречий.

При всем указанном выше не следует забывать, что обязанность исполнить постановление Европейского суда включает:

1) меры индивидуального (individual) характера, направленные на снятие с потерпевшей стороны статуса "жертвы", которые включают выплату денежной компенсации и пересмотр дела в рамках внутригосударственной судебной системы;

2) меры общего (general) характера, направленные на недопущение подобных нарушений Конвенции в будущем (изменение действующего законодательства и совершенствование правоприменительной практики).

С учетом того что неисполнение постановлений Европейского суда по правам человека является комплексной проблемой и в процессе реализации данных актов принимают участие государственные органы всех ветвей власти <16>, представляется, что совершенствование системы исполнения судебных актов в России должно включать:

1 - создание специальной (облегченной), обеспеченной контрольным механизмом процедуры исполнения постановлений Европейского суда на территории РФ, закрепленной в специальном Федеральном законе "О порядке исполнения в Российской Федерации постановлений Европейского суда по правам человека", что позволит в упрощенном порядке производить исполнение данных актов и унифицированно регулировать вопросы возобновления производства в рамках различных видов судопроизводства (гражданского, уголовного, административного).

--------------------------------

<16> См.: Соловьева Т.В. Постановления Верховного Суда РФ, Конституционного Суда РФ и Европейского суда по правам человека в сфере гражданского судопроизводства и порядок их реализации: Монография / Под ред. О.В. Исаенковой. М., 2011. С. 225.

 

На данном обстоятельстве акцентирует внимание Конституционный Суд РФ в Постановлении от 14 июля 2015 года, указывая на возможность предусмотреть на законодательном уровне специальный правовой механизм по разрешению вопроса о возможности или невозможности исполнить вынесенное по жалобе против России постановление ЕСПЧ <17>;

2 - с учетом особого статуса Европейского суда и принимаемых им постановлений формирование специального механизма пересмотра внутригосударственного постановления и возобновления производства по делу с возложением соответствующих полномочий на конкретный орган (например, Верховный Суд РФ), путем закрепления в процессуальных кодексах (АПК РФ, ГПК РФ, УПК РФ, КАС РФ) отдельной главы "Возобновление производства по делу в связи с принятием постановления Европейского суда по правам человека и нарушением норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод".

--------------------------------

<17> По делу о проверке конституционности положений ст. 1 ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней", п. п. 1 и 2 ст. 32 ФЗ "О международных договорах РФ", ч. ч. 1 и 4 ст. 11, п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ, ч. ч. 1 и 4 ст. 13, п. 4 ч. 3 ст. 311 АПК РФ, ч. ч. 1 и 4 ст. 15, п. 4 ч. 1 ст. 350 КАС РФ и п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ в связи с запросом группы депутатов ГД: Постановление КС РФ от 14.07.2015 N 21-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2015. N 30. Ст. 4658.

 

Литература

 

1. Вайпан Г.В. Трудно быть богом: Конституционный Суд России и его первое дело о возможности исполнения постановления Европейского суда по правам человека / Г.В. Вайпан // Сравнительное конституционное обозрение. 2016. N 4. С. 107 - 124.

2. Евстигнеева И.С. Проблемы исполнения постановлений Европейского суда по правам человека в отношении Российской Федерации / И.С. Евстигнеева // Исполнительное право. 2014. N 3. С. 22 - 25.

3. Соловьева Т.В. Постановления Верховного Суда РФ, Конституционного Суда РФ и Европейского суда по правам человека в сфере гражданского судопроизводства и порядок их реализации: Монография / Т.В. Соловьева; Под ред. О.В. Исаенковой. М., 2011. 240 с.

 

 

ПРЕДЕЛЫ ИНТЕГРИРОВАНИЯ ЮРИСДИКЦИИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В РОССИЙСКУЮ ПРАВОВУЮ СИСТЕМУ

 

В статье автор анализирует пределы интегрирования юрисдикции Европейского суда по правам человека в российскую правовую систему. Пределы интегрирования обусловлены суверенитетом Российской Федерации и верховенством Конституции Российской Федерации как акта, принятого всем многонациональным народом России: правовые позиции Европейского суда по правам человека, основанные на Конвенции о защите прав человека и основных свобод как международном договоре, подлежат реализации только при условии признания верховенства именно Конституции Российской Федерации. В статье рассматриваются механизмы проверки возможности исполнения постановлений Европейского суда по правам человека, предлагаются пути гармонизации российского конституционного права с конвенционным.

 

Ключевые слова: интегрированная юрисдикция, Европейский суд по правам человека, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, взаимодействие конституционного и конвенционного права.

 

Limits of Integration of Jurisdiction of the European Court of Human Rights in Russian Legal System

Пределы интегрирования юрисдикции Европейского суда по правам человека в российскую правовую систему

 

In the article the author analyzes the limits of integration of jurisdiction of the European Court of Human Rights in the Russian legal system. The limits of integration are caused by the sovereignty of the Russian Federation and the supremacy of the Constitution of the Russian Federation as an act, adopted by all multinational people of Russia: legal positions of the European Court of Human Rights based on the Convention on the protection of human rights and fundamental freedoms as an international treaty may be implemented only under condition of recognition of the rule of the Constitution of the Russian Federation. The article deals with the mechanisms to verify the possibility of execution of resolutions of the European Court of Human Rights, the ways of harmonization between constitutional law and Convention law.

 

Key words: integrated jurisdiction, European Court of Human Rights, Convention on the protection of human rights and fundamental freedoms, interaction between Constitutional law and Convention law.

 

Согласно статье 79 Конституции Российской Федерации наша страна может принимать участие в межгосударственных объединениях и делегировать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не приводит к ограничению прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя России.

Реализуя указанное конституционное установление, 28 февраля 1996 года Российская Федерация подписала, а 30 марта 1998 года ратифицировала <1> Конвенцию о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) и Протоколы к ней, признав в соответствии со статьей 46 Конвенции обязательной юрисдикцию Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ) по вопросам толкования и применения Конвенции и приняв обязанность исполнять окончательные постановления ЕСПЧ по делам, в которых она является стороной.

--------------------------------

<1> Федеральный закон от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. N 14. Ст. 1514.

 

Принять дело к рассмотрению ЕСПЧ может, только если были исчерпаны все внутренние средства защиты, что свидетельствует о субсидиарности его юрисдикции по отношению к внутригосударственной юрисдикции. Поэтому защита прав и свобод человека должна осуществляться прежде всего в рамках внутригосударственной юрисдикции, которая призвана быть эффективной, позволяющей национальными средствами правовой защиты восстановить в полном объеме нарушенные права и свободы.

Поскольку Конвенция о защите прав человека и основных свобод как международный договор России, согласно части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации, является составной частью ее правовой системы, постольку окончательное постановление ЕСПЧ, принятое по жалобе лица и установившее нарушение со стороны Российской Федерации его прав, признанных Конвенцией, а также присудившее в его пользу справедливую компенсацию, должно быть исполнено (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 6 декабря 2013 года N 27-П, от 14 июля 2015 года N 21-П).

При этом лицо, в отношении которого было установлено такое нарушение, вправе обратиться в суд с заявлением о пересмотре судебного акта, послужившего поводом для обращения в ЕСПЧ (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 26 февраля 2010 года N 4-П, от 6 декабря 2013 года N 27-П, от 14 июля 2015 года N 21-П).

Средства исполнения правового обязательства, возложенного ЕСПЧ на государство, избираются государством самостоятельно, и эти средства должны согласовываться с выводами ЕСПЧ, сделанными в соответствующем постановлении.

Между тем из содержания статьи 79 Конституции Российской Федерации следует, что международный договор, в котором участвует Российская Федерация, не может противоречить основам конституционного строя России и снижать гарантированный Конституцией Российской Федерации уровень защиты прав и свобод человека и гражданина.

Суверенитет Российской Федерации обусловливает пределы интегрирования юрисдикции ЕСПЧ: его правовые позиции, основанные на Конвенции как международном договоре, подлежат реализации только при условии признания верховенства именно Конституции Российской Федерации. По справедливому замечанию Е.В. Машковой и Ф.М. Виттмера, такие основополагающие ценности как суверенитет, политическая легитимность, национальная правовая культура, закрепленные в конституциях государств - участников Конвенции, не должны быть уничтожены панъевропейским нормотворчеством и правоприменением <2>.

--------------------------------

<2> Машкова Е.В., Виттмер Ф.М. Особенности взаимоотношений между Европейским судом по правам человека и органами конституционного правосудия Германии и Австрии: сравнительно-правовой аспект // Конституционное и муниципальное право. 2016. N 12. С. 57 - 61.

 

Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в ряде своих постановлений, передача Россией в рамках международных договоров части своей юрисдикции не свидетельствует о ее отказе от государственного суверенитета, являющегося базовым признаком Российской Федерации как государства (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июня 2000 года N 10-П, от 14 июля 2015 года N 21-П и др.).

Поэтому, если постановление ЕСПЧ противоречит основополагающим принципам и нормам Конституции Российской Федерации, Россия вправе в виде исключения отступить от исполнения возложенных на нее как на государство-ответчик обязательств, если такое отступление является единственным способом избежать нарушения основополагающих норм и принципов Конституции Российской Федерации. Приведенный тезис содержится в абзаце четвертом пункта 2.2 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2015 года N 21-П.

Имеющееся в юридической литературе мнение <3> о том, что Россия как государство-ответчик обязано исполнять любое постановление ЕСПЧ в силу части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации (согласно которой, если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора), представляется необоснованным и не учитывающим положения статьи 79 Конституции Российской Федерации, согласно которой, как мы отмечали, международный договор, в котором участвует Российская Федерация, не может противоречить основам конституционного строя России. Кроме того, в части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации указано на приоритет правил международного договора по отношению к нормам закона (принимаемого парламентом), но не Конституции Российской Федерации, принятой всенародным голосованием. Как справедливо отмечает в этой связи С.Ф. Афанасьев, при возникновении коллизии Конвенция подлежит первоочередному применению по отношению к нормам любого федерального закона, кроме документов конституционного уровня <4>.

--------------------------------

<3> См., например: Кузнецов Е.Н. Решения Европейского суда по правам человека и новая практика Конституционного Суда России // Арбитражный и гражданский процесс. 2016. N 10. С. 30 - 34.

<4> Афанасьев С.Ф. Право на справедливое судебное разбирательство: теоретико-практическое исследование влияния Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод на российское гражданское судопроизводство: Автореф. дис. ... доктора юрид. наук. Саратов, 2010. С. 25.

 

Право государства блокировать действие в отношении его отдельных положений международного договора закреплено также в пункте 1 статьи 46 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года <5>, из содержания которого следует, что государство может ссылаться на то, что его согласие на обязательность для него договора было выражено в нарушение положения его внутреннего права, касающегося компетенции заключать договоры, если данное нарушение было явным и касалось нормы его внутреннего права особо важного значения. В России к числу таких норм как раз и относятся положения глав 1 и 2 Конституции Российской Федерации, изменение которых может быть осуществлено исключительно посредством принятия новой Конституции Российской Федерации.

--------------------------------

<5> Международное публичное право. Сборник документов. Т. 1. М.: БЕК, 1996. С. 67 - 87.

 

Отступление в исключительных случаях от исполнения постановлений ЕСПЧ имеется в практике ряда европейских государств.

Например, при разрешении вопроса об исполнении Постановления ЕСПЧ от 26 февраля 2004 года по делу "Гергюлю (Gorgulu) против Германии" Федеральный Конституционный Суд ФРГ отметил, что Конвенция и практика ЕСПЧ служат лишь ориентиром для толкования при определении содержания и сферы действия основных прав и принципов Основного Закона ФРГ, используются в качестве "вспомогательной системы толкования" <6>.

--------------------------------

<6> BVerfG 2 BvR 1481/04, Gorgulu, Rz.32.

 

Верховный Суд Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии в решении от 16 октября 2013 года отметил неприемлемость для правовой системы выводов и толкования Конвенции о защите прав человека и основных свобод в Постановлении ЕСПЧ от 6 октября 2005 года по делу "Херст (Hirst) против Соединенного Королевства" относительно проблемы избирательных прав заключенных <7>.

--------------------------------

<7> [2013] UKSC 63.

 

В рамках конституционного процесса в России выработаны следующие механизмы проверки возможности исполнения постановлений ЕСПЧ.

Во-первых, Федеральным конституционным законом от 14 декабря 2015 года N 7-ФКЗ <8> Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 года N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" <9> дополнен главой XIII.1 "Рассмотрение дел о возможности исполнения решений межгосударственного органа по защите прав и свобод человека", нормы которой предусматривают, что Министерство юстиции Российской Федерации как уполномоченный орган вправе обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о разрешении вопроса о возможности исполнения решения ЕСПЧ.

--------------------------------

<8> Федеральный конституционный закон от 14.12.2015 N 7-ФКЗ "О внесении изменений в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2015. N 51. Ст. 7229.

<9> Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. N 13. Ст. 1447.

 

Так, по запросу Министерства юстиции Российской Федерации Конституционным Судом Российской Федерации рассмотрена возможность исполнения Постановления ЕСПЧ от 4 июля 2013 года (вступило в силу 9 декабря 2013 года) по делу "Анчугов и Гладков против России" <10>, в котором сделан вывод о том, что установленное частью 3 статьи 32 Конституции Российской Федерации ограничение избирательных прав содержащихся в местах лишения свободы по приговору суда граждан, которые не имеют права избирать и быть избранными, нарушает гарантированное статьей 3 Протокола N 1 к Конвенции субъективное право на участие в выборах; на Российскую Федерацию возложена обязанность принять меры по исполнению постановления. В Постановлении от 19 апреля 2016 года N 12-П <11> Конституционный Суд Российской Федерации признал исполнение указанного Постановления ЕСПЧ в части мер, предполагающих внесение изменений в российское законодательство, которые позволяли бы ограничивать в избирательных правах не всех осужденных, отбывающих наказание в местах лишения свободы по приговору суда, невозможным, поскольку исполнение постановления ЕСПЧ приведет к игнорированию ясно выраженных намерений конституционного законодателя, получивших посредством всенародного голосования одобрение многонационального народа России, состоящих в императивном ограничении избирательных прав без каких-либо изъятий всех осужденных, отбывающих наказание в местах лишения свободы.

--------------------------------

<10> Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2014. N 2.

<11> Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 19.04.2016 N 12-П "По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации Постановления Европейского суда по правам человека от 4 июля 2013 года по делу "Анчугов и Гладков против России" в связи с запросом Министерства юстиции Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2016. N 17. Ст. 2480.

 

В Постановлении от 19 января 2017 года N 1-П <12> Конституционный Суд Российской Федерации признал невозможным исполнение Постановления ЕСПЧ от 31 июля 2014 года по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России" <13>, которым на Россию возложена обязанность выплатить акционерам указанной компании сумму в 1 866 104 634 евро. При этом Конституционный Суд Российской Федерации указал, что материальные потери акционеров, на которые указал ЕСПЧ, явились следствием незаконных действий самой компании, выразившихся в беспрецедентном по своим масштабам уклонении от налогообложения, государство же было вынуждено применять меры ответственности для возмещения причиненного ему вреда. Также указано, что выплата присужденной ЕСПЧ бывшим акционерам компании, создавшей противозаконные схемы уклонения от уплаты налогов, столь значительной денежной суммы из той бюджетной системы, которая регулярно не получала от нее огромных сумм налогов, которые были необходимы для исполнения публичных обязательств перед всеми гражданами России, преодоления экономического и финансового кризиса, противоречит конституционным принципам справедливости и равенства в налоговых правоотношениях (часть 3 статьи 17, части 1 и 2 статьи 19, части 2 и 3 статьи 55, статья 57 Конституции Российской Федерации). Показательно, что Конституционный Суд Российской Федерации также указал на возможность проявления Россией доброй воли и в порядке, определенном Правительством Российской Федерации, - частичного распределения между пострадавшими акционерами вновь выявленного имущества ликвидированного юридического лица, однако без вовлечения доходов и расходов бюджета, а также иного имущества Российской Федерации.

--------------------------------

<12> Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 19 января 2017 года N 1-П "По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации Постановления Европейского суда по правам человека от 31 июля 2014 года по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России" в связи с запросом Министерства юстиции Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2017. N 5. Ст. 866.

<13> Прецеденты Европейского суда по правам человека. 2014. N 4 (04).

 

Во-вторых, Федеральным конституционным законом от 4 июня 2014 года N 9-ФКЗ <14> статья 101 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дополнена частью второй, согласно которой суд при пересмотре дела в связи с принятием ЕСПЧ решения, в котором констатируется нарушение в Российской Федерации прав и свобод человека при применении закона либо отдельных его положений, придя к выводу, что вопрос о возможности применения соответствующего закона может быть решен только после подтверждения его соответствия Конституции Российской Федерации, обращается с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации о проверке конституционности этого закона.

--------------------------------

<14> Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. N 13. Ст. 1447.

 

В-третьих, Федеральным конституционным законом от 14 декабря 2015 года N 7-ФКЗ <15> статья 105 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дополнена частью второй, согласно которой Президенту Российской Федерации и Правительству Российской Федерации предоставлено право на обращение в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о толковании положений Конституции Российской Федерации в целях устранения неопределенности в их понимании с учетом выявившегося противоречия между положениями международного договора Российской Федерации в истолковании, данном ЕСПЧ, и положениями Конституции Российской Федерации применительно к возможности исполнения решения ЕСПЧ.

--------------------------------

<15> Федеральный конституционный закон от 14.12.2015 N 7-ФКЗ "О внесении изменений в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2015. N 51. Ст. 7229.

 

В правоприменительной практике может возникнуть и другая ситуация. Так, Постановлением ЕСПЧ от 17 июля 2014 года по делу "Свинаренко и Сляднев против Российской Федерации" <16> нахождение подсудимых на скамье, окруженной клеткой из металлических прутьев, было признано нарушающим статью 3 Конвенции, согласно которой никто не должен подвергаться бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию. После принятия указанного Постановления ЕСПЧ в суды стали поступать иски осужденных о компенсации морального вреда, причиненного нахождением в залах судебных заседаний в металлических клетках. Отказывая гражданину К. в удовлетворении иска к Министерству финансов России, Управлению МВД России по Владимирской области, Управлению Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации по Владимирской области о компенсации морального вреда, Ленинский районный суд г. Владимира в решении от 10 марта 2017 года <17> указал, что из содержания пункта 119 названного Постановления ЕСПЧ следует, что использование металлических клеток не исключается и может допускаться с учетом личности заявителя, природы преступлений, в которых он обвиняется, его судимости и поведения, данных об угрозе безопасности в зале судебных заседаний или угрозе того, что заявитель скроется, присутствия публики и др. Исследовав конкретные обстоятельства дела, районный суд пришел к выводу о наличии оснований для нахождения К. в клетке из металлических прутьев.

--------------------------------

<16> Прецеденты Европейского суда по правам человека. 2014. N 11 (11).

<17> Дело N 2-664/2017. Архив Ленинского районного суда г. Владимира.

 

В подобных случаях, поскольку суды не пересматривают дело конкретных заявителей, в отношении которых было принято постановление ЕСПЧ о нарушении их прав, и в процессе осуществляемого судебного толкования не возникают сомнения в том, что применение постановления ЕСПЧ повлечет нарушение Конституции Российской Федерации, у судов нет прямой обязанности обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации.

Таким образом, интегрирование юрисдикции Европейского суда по правам человека в российскую правовую систему имеет свои пределы. Если постановление ЕСПЧ противоречит основополагающим принципам и нормам Конституции Российской Федерации, в виде исключения Россия вправе отступить от исполнения возложенных на нее обязательств, если такое отступление является единственным способом избежать нарушения основополагающих норм и принципов Конституции.

Необходима гармонизация российского конституционного права с конвенционным, что теоретически достижимо, поскольку как Конституция Российской Федерации, так и Конвенция основаны на базовых ценностях защиты прав и свобод человека и гражданина; это проявляется и в том, что сам Конституционный Суд Российской Федерации во многих постановлениях в качестве ориентира должного уровня гарантий прав и свобод человека и гражданина ссылается на Конвенцию и практику ЕСПЧ.

Безусловно, ЕСПЧ в своей практике необходимо в большей степени учитывать исторические, географические, ментальные, религиозные, национально-культурные, экономические, социально-политические условия, существующие в конкретном государстве, что предопределяет особые требования в части общего кругозора и эрудиции, предъявляемые к судьям ЕСПЧ. Определенный взаимообогащающий эффект могло бы иметь приглашение на все заседания Конституционного Суда Российской Федерации, на которых рассматривается вопрос о возможности исполнения постановления ЕСПЧ, представителя от ЕСПЧ.

 

Литература

 

1. Блажеев В.В. О механизме гармонизации практики Европейского суда по правам человека и российского гражданского процессуального права / В.В. Блажеев // Российская юстиция. 2010. N 12. С. 22 - 27.

2. Герасименко Т.Ю. О новом механизме имплементации решений Европейского суда по правам человека в Российской Федерации / Т.Ю. Герасименко // Современное право. 2016. N 12. С. 111 - 113.

3. Кокотова М.А. Участие Конституционного Суда РФ в исполнении решений Европейского суда по правам человека: последние законодательные изменения / М.А. Кокотова // Российская юстиция. 2016. N 11. С. 64 - 67.

4. Князев С.Д. Обязательность постановлений ЕСПЧ в правовой системе России (на основе практики Конституционного Суда Российской Федерации) / С.Д. Князев // Журнал российского права. 2016. N 12. С. 5 - 17.

5. Кузнецов Е.Н. Решения Европейского суда по правам человека и новая практика Конституционного Суда России / Е.Н. Кузнецов // Арбитражный и гражданский процесс. 2016. N 10. С. 30 - 34.

6. Машкова Е.В. Особенности взаимоотношений между Европейским судом по правам человека и органами конституционного правосудия Германии и Австрии: сравнительно-правовой аспект / Е.В. Машкова, Ф.М. Виттмер // Конституционное и муниципальное право. 2016. N 12. С. 57 - 61.

7. Шевченко С.Н. Европейский суд по правам человека: формирование новых квазиколлизий / С.Н. Шевченко // Российский судья. 2016. N 10. С. 44 - 47.

 

 

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПОНЯТИЙНО-КАТЕГОРИАЛЬНОГО АППАРАТА ГРАЖДАНСКОГО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА РОССИИ ПОД ВЛИЯНИЕМ КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ОСНОВНЫХ СВОБОД И ПОСТАНОВЛЕНИЙ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА

 

В статье исследуется влияние Конвенции о защите прав человека и основных свобод и постановлений Европейского суда по правам человека на понятийно-категориальную основу гражданского процессуального права России и терминологический аппарат, применяемый в судебной практике. Выделяются формы рецепции новых правовых терминов и категорий.

 

Ключевые слова: гражданский процесс, правоприменение, судебная практика, рецепция, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, Европейский суд по правам человека.

 

Transformation of Framework of Categories and Concepts of the Civil Procedure Law of Russia under the Influence of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms and Judgments of the European Court of Justice

Трансформация понятийно-категориального аппарата гражданского процессуального права России под влиянием Конвенции о защите прав человека и основных свобод и постановлений Европейского суда

 

The article examines the impact of the Convention and judgments of the European Court of Human Rights on the conceptual-categorical basis of Russia's civil procedural law and the terminology used in judicial practice. The forms of reception of new legal terms and categories are singled out.

 

Key words: civil process, law enforcement, court practice, reception, Convention on human rights protection and fundamental freedoms, European Court of Human Rights.

 

Понятийно-категориальный аппарат конкретной отрасли права, в том числе гражданского процессуального, является критерием ее самостоятельности в системе национального права. Представляя собой динамичное явление, терминологическая основа отрасли права находится в состоянии постоянного преобразования и обновления под влиянием различных факторов.

С момента ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (далее - Конвенция, Европейская конвенция) <1> и с признанием юрисдикции Европейского суда по правам человека (далее - Суд, ЕСПЧ) <2> данный международный договор и постановления ЕСПЧ стали катализатором обновления всего российского законодательства <3> и оказывают воздействие на различные области национального права, включая сектор процессуальных отраслей права. Понятийно-категориальный аппарат отрасли гражданского процессуального права, включая законодательство и судебную практику, является ярким подтверждением подобного воздействия.

--------------------------------

<1> Конвенция о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 04.11.1950) // СЗ РФ. 2001. N 2. Ст. 163.

<2> О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней: Федеральный закон от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ // СЗ РФ. 1998. N 14. Ст. 1514.

<3> См.: Кузнецов Е.Н. Решения Европейского суда по правам человека и новая практика Конституционного Суда России // Арбитражный и гражданский процесс. 2016. N 10. С. 30 - 34.

 

Несмотря на сложности в применении норм Конвенции и постановлений Европейского суда по правам человека <4>, восприятие на национальном уровне выраженных в данных актах правовых позиций реализуется в двух формах:

1) непосредственной форме в случаях указания на нарушения конкретных норм Конвенции в постановлениях Европейского суда, вынесенных в адрес Российской Федерации (принятие так называемых мер общего (general) характера), путем преобразования действующего законодательства с целью унификации национального права с нормами Конвенции;

2) опосредованной форме путем восприятия иностранных моделей, терминов и механизмов, способствующих повышению гарантий защиты прав и охраняемых законом интересов, а также более эффективному осуществлению правосудия (рецепция).

--------------------------------

<4> См.: Рехтина И.В. Процедура применения постановлений Европейского суда по правам человека в гражданском судопроизводстве судьями Российской Федерации // Российский судья. 2014. N 9. С. 35 - 38.

 

Анализ реципированных терминов и понятий после ратификации в 1998 г. Европейской конвенции свидетельствует о существенном обогащении терминологической основы гражданского процессуального права за счет включения новых, не используемых ранее или используемых в ограниченном формате, терминов, категорий, понятий. Данным обстоятельством подтверждается факт бурного развития гражданского процессуального законодательства России, мониторинг которого позволяет выделить три относительно самостоятельные формы восприятия и существования в российской действительности новых процессуально-правовых явлений:

1) нормативная (законодательная) форма, в рамках которой новые понятия и термины закреплены в действующем законодательстве и различных правовых актах;

2) ненормативная (судебная) форма, отражающая использование новых категорий в судебной практике: судебных постановлениях и решениях, как правило, высших судебных инстанций;

3) доктринальная форма, свидетельствующая об употреблении новых терминов в научном обороте, научно-исследовательских трудах, публикациях, изданиях.

Примерами нормативной формы закрепления новых категорий и явлений являются понятия: "разумный срок" <5>, "компенсация за нарушение права на справедливое судебное разбирательство" <6>, "процедура медиации" <7>.

--------------------------------

<5> Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 г. N 95-ФЗ (в ред. от 19.12.2016); Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. N 138-ФЗ (в ред. от 19.12.2016).

<6> О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок: Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. N 68-ФЗ // СЗ РФ. 2010. N 18. Ст. 2144.

<7> Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации): Федеральный закон от 27 июля 2010 г. N 193-ФЗ // СЗ РФ. 2010. N 31. Ст. 4162.

 

В судебной практике нашли отражение распространенные в законодательстве государств Европейского союза правовые феномены, которые суды всех звеньев судебной системы России употребляют в связи с ратификацией Европейской конвенции: "принцип правовой определенности (res judicata)" <8>, "эффективное средство правовой защиты" <9>, "приемлемость жалобы" <10>, "правовая позиция Европейского суда" <11>, "окончательность судебного постановления" <12>, "меры индивидуального (individual) и общего (general) характера", "соразмерность меры, ограничивающей право" <13> и др.

--------------------------------

<8> Определение Верховного Суда РФ от 20 июля 2012 г. N 16-В12-10.

<9> Постановление Конституционного Суда РФ от 27 марта 2012 г. N 8-П "По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 23 ФЗ "О международных договорах РФ" в связи с жалобой гражданина И.Д. Ушакова" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2012. N 3.

<10> Кассационное определение Московского городского суда от 30 мая 2012 г. по делу N 22-7427. Определение Конституционного Суда РФ от 15 мая 2012 г. N 839-О.

<11> О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. N 21 // Российская газета. N 145. 2013.

<12> Там же.

<13> По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией РФ Постановления Европейского суда по правам человека от 4 июля 2013 г. по делу "Анчугов и Гладков против России" в связи с запросом Министерства юстиции РФ": Постановление Конституционного Суда РФ от 19 апреля 2016 г. N 12-П.

 

В самой обширной доктринальной форме используются разнообразные гражданские процессуальные термины и понятия, не известные ранее гражданскому процессуальному праву России, но использование которых является целесообразным и оправданным в условиях правовой интеграции. Такими категориями, например, являются "критерии приемлемости жалоб (заявлений)" <14>, "статус жертвы" <15> и др.

--------------------------------

<14> См.: Пальцев Ю.Е. Наличие значительного ущерба как новый критерий приемлемости жалобы для Европейского суда по правам человека // Юрист. 2011. N 4. С. 43.

<15> См.: Соловьева Т.В. Постановления Верховного Суда РФ, Конституционного Суда РФ и Европейского суда по правам человека в сфере гражданского судопроизводства и порядок их реализации: Монография / Под ред. О.В. Исаенковой. М., 2011. С. 227.

 

Развитие национального права способствует трансформации формы использования новых категорий и предполагает "переход" термина из доктринальной и ненормативной (судебной) форм в нормативную (законодательную). Подобным образом такие понятия, как "принцип правовой определенности (res judicata)", "меры индивидуального (individual) и общего (general) характера", "правовая позиция Европейского суда" и др., первоначально употребляемые исключительно в российской правовой доктрине (доктринальной форме), будучи поименованными в официальных актах судов высшего уровня, "перекочевали" в ненормативную (судебную) форму.

Трансформация понятийно-категориального аппарата гражданского процессуального права России под влиянием такого надгосударственного фактора, как нормы Конвенции и постановления Европейского суда, обогащает юридическую терминологию в целом и способствует правовой унификации и интеграции правовых систем и сообществ.

 

Литература

 

1. Кузнецов Е.Н. Решения Европейского суда по правам человека и новая практика Конституционного Суда России / Е.Н. Кузнецов // Арбитражный и гражданский процесс. 2016. N 10. С. 30 - 34.

2. Пальцев Ю.Е. Наличие значительного ущерба как новый критерий приемлемости жалобы для Европейского суда по правам человека / Ю.Е. Пальцев // Юрист. 2011. N 4. С. 43.

3. Рехтина И.В. Процедура применения постановлений Европейского суда по правам человека в гражданском судопроизводстве судьями Российской Федерации / И.В. Рехтина // Российский судья. 2014. N 9. С. 43 - 46.

4. Соловьева Т.В. Постановления Верховного Суда РФ, Конституционного Суда РФ и Европейского суда по правам человека в сфере гражданского судопроизводства и порядок их реализации: Монография / Т.В. Соловьева; Под ред. О.В. Исаенковой. М., 2011. 304 с.

 

 

РЕАЛИЗАЦИЯ ПРАВА НА СЕМЕЙНУЮ ЖИЗНЬ И ЕГО ЗАЩИТА В ЕВРОПЕЙСКОМ СУДЕ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

В настоящей статье исследуются теоретические и практические вопросы, касающиеся реализации права граждан на семейную жизнь, гарантированного положениями ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Уважение семейной жизни в практике Европейского суда понимается не только как невмешательство государства, но и как возложение на государство позитивного обязательства обеспечить уважение личной жизни гражданина и ее защиту от вмешательства со стороны третьих лиц. Отечественное законодательство, ориентируясь на положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод, устанавливает гарантии реализации указанного права. Автор статьи в качестве одного из способов защиты семейных прав видит медиативную процедуру, что позволит не только реализовывать право граждан самостоятельно разрешать семейные конфликты, но и обеспечит соблюдение прав граждан на невмешательство в семейную жизнь.

 

Ключевые слова: семейные ценности, семейная жизнь, защита, медиативная процедура, саморегулирование.

 

Exercising and Protecting the Right to Family Life in the European Court of Human Rights

Реализация права на семейную жизнь и его защита в Европейском суде по правам человека

 

Theoretical and practical issues concerning the implementation of citizens' right to family life, guaranteed by the provisions of Art. 8 of the Convention for the Protection of Human Rights and fundamental freedoms are discussed in this article. Respect to family life in the practice of the European Court of Justice is understood not only as non-interference of the state, but also as a positive obligation of respect for private life of the citizen and its protection from interference by third persons. Domestic legislation, guided by the Convention on the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms establishes guarantees realization of this right. The author as one of the ways to protect family rights sees a mediation procedures that will allow not only to implement the right of citizens to resolve family conflicts on their own, but it will ensure citizens' rights to respect for family life.

 

Key words: family values, family life, protection, mediation, self-regulation.

 

В настоящее время вопрос о том, какой должна быть семья и каковы ее ценности, стоит крайне остро. Проблемы основания семьи, ее формы, длительности существования, соотношения прав, обязанностей, взаимопомощи и поддержки, как материальной, так и моральной, актуальны для современного общества. Зарубежные исследования показали, что структура семьи (полная, неполная и т.д.) сама по себе автоматически не приводит к негативным последствиям в отношении благополучия детей, а следовательно, не влияет и на благосостояние семейной группы. Выявлено, что на благополучие детей влияют стиль воспитания родителей, экономическое состояние семьи, сплоченность семьи, психическое состояние родителей и другие факторы, то есть не существует прямых причинно-следственных связей между структурой семьи и ее благополучным существованием.

Отношение к семье и семейным ценностям неизменно меняется. Об этом свидетельствуют тенденции радикальных изменений в законодательстве европейских стран, изменения в толковании и применении норм международного права, в частности положений Конвенции о защите прав и основных свобод (далее - Конвенция) <1>. Так, в 2010 г. Европейский суд рассматривал дело "Шальк и Копф против Австрии" <2>. Согласно обстоятельствам однополая пара просила разрешения на заключение однополого брака. Поскольку согласно их национальному законодательству брак разрешен только между лицами различных полов, в просьбе было отказано. Конституционный Суд Австрии установил, что ни австрийская Конституция, ни Европейская конвенция не требуют, чтобы понятие брака, рассчитанного на возможность рождения детей, расширялось за счет отношений иного рода и что защита однополых отношений в Конвенции не порождает обязательства изменения закона о браке. 1 января 2010 г. в Австрии вступил в силу закон о зарегистрированном партнерстве, направленный на обеспечение однополым парам формального механизма признания и создания правовых последствий для их отношений. Несмотря на то что закон предоставил зарегистрированным партнерам многие права и обязанности супругов, некоторые различия сохранились, в частности зарегистрированные партнеры не могли пройти процедуру искусственного осеменения.

--------------------------------

<1> Ведомости Верховного Совета СССР. 1990. N 45. Ст. 955.

<2> Шальк и Копф против Австрии: Постановление от 24.06.2010: вынесено I Секцией = Schalk and Kopf v. Austria, N 30141/04 / Европейский суд по правам человека // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2011. N 1. С. 21 - 22.

 

Европейский суд в Постановлении указал, что с учетом быстрого развития за последнее десятилетие позитивного отношения общественности Европы к однополым парам была бы искусственной позиция Европейского суда о том, что такие пары не могут пользоваться правом на "семейную жизнь". Следовательно, можно заключить, что отношения заявителей, сожительствующих в качестве однополой пары в стабильном партнерстве, охватываются понятием "семейная жизнь", как и отношения разнополой пары в такой ситуации.

Вместе с тем Европейский суд пояснил, что тот факт, что закон о зарегистрированных партнерствах сохранил некоторые существенные отличия от брака в отношении родительских прав, соответствует тенденции, отмечаемой в других государствах-участниках, принявших аналогичное законодательство. Кроме того, поскольку заявители не утверждали, что были непосредственно затронуты такими ограничениями в отношении родительских прав, Европейский суд не усматривает необходимости в подробном рассмотрении каждого такого отличия, поскольку они выходят за пределы настоящего дела. Таким образом, Европейский суд расширил понятие "семейная жизнь", включив в него не только отношения фактических брачных сожителей, но и отношения однополых пар. При этом в Постановлении Суд делал ссылку на "соответствующие тенденции" в законодательстве европейских стран.

По некоторым делам Суд признал наличие семейной жизни между лицами, не состоящими в браке. В решениях по таким делам Суд, в частности, указал, что члены "незаконной" семьи пользуются гарантиями по ст. 8 Конвенции наравне с членами традиционной семьи. При этом Суд руководствовался устойчивым характером взаимоотношений заявителей и тем фактом, что, проживая со своими детьми, заявители не отличались от семьи, основанной на браке <3>. Конечно, следует согласиться с тем, что государство должно стимулировать заключение браков и создание законных семей, однако, на наш взгляд, следует обратить внимание на современную действительность. Огромное количество граждан живут, не заключая брак, и имеют детей. Известно, что многие из них не устанавливают отцовство в надежде на получение льгот от государства. Можно ли назвать отношения в таких "группах" семейными? На наш взгляд, можно и нужно, тем более, если это затрагивает интересы ребенка.

--------------------------------

<3> Решение по делу "Джонстон и другие против Ирландии". Цит. по: Комментарий к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике ее применения. М., 2002. С. 136.

 

Следует констатировать изменение отношения как к самой семье, так и к тем базовым ценностям, на которых строятся, основываются семейные отношения. Современные дискуссии об однополых семьях и возможности воспитания детей в таких семьях, а равно в неполных семьях, подчеркивают актуальность проблемы семьи как первичной и важнейшей структурной единицы общества. С развитием общества изменяются структура семьи, отношения между ее членами, ее функции и цели существования. Начало XXI в. связывается с уходом от доминирования родительского и мужского авторитета в семье, уступая место независимости детей, женщины, свободе выбора при принятии решений, индивидуализму и т.п. В свою очередь, система ценностных ориентации, характерная для традиционной семьи, сменяется современными ценностями, и такие ценности, как следование обычаям, почитание родительской власти, долг, в иерархии семейных ценностей уступают место признанию индивидуальности каждого члена семьи, отношению супругов, построенному на основах любви, взаимовыручки, душевного комфорта и т.д. В настоящее время семья может формироваться и существовать ради себя самой, ради отношений между членами семьи. При этом свобода граждан в семейной жизни должна сочетаться со свободой других членов общества, ведь свобода как в имущественных, так и в личных неимущественных отношениях не может быть безграничной. Свобода гражданина, которая не сочетается и не соизмеряется со свободой других, превращается в произвол <4>.

--------------------------------

<4> Тадевосян В.С. Семья и закон: пособие для слушателей. М.: Знание, 1974. С. 12.

 

Конституция РФ и Конвенция употребляют различные термины в контексте семейных связей - "неприкосновенность" и "уважение". Термин "неприкосновенность" по своему содержанию предоставляет наибольшую защищенность обладателю таких неприкосновенных прав. "Неприкосновенный" означает "сохраняемый в целости, защищенный от всякого посягательства со стороны кого-нибудь" <5>, в то время как слово "уважение" предполагает "почтительное отношение, основанное на признании чьих-нибудь достоинств" <6>. Однако в литературе отмечается, что такое видение ошибочно. "Уважение" в практике Европейского суда понимается не только как невмешательство государства, но и как возложение на государство позитивного обязательства обеспечить уважение личной жизни гражданина и ее защиту от вмешательства со стороны третьих лиц <7>.

--------------------------------

<5> Ожегов С.И. Словарь русского языка. 6-е изд., стереотип. М.: Советская энциклопедия, 1964. С. 398.

<6> Ожегов С.И. Указ. соч. С. 808.

<7> См.: Комментарий к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике ее применения / Под общ. ред. В.А. Туманова, Л.М. Энтина. М.: Норма, 2002. С. 132.

 

Положения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод в ст. 8 закрепляют право на уважение семейной жизни, что предполагает невозможность вмешательства в осуществление этого права, за исключением случаев, указанных в п. 2 ст. 8 Конвенции. Европейский суд в деле "Маркс против Бельгии" указывал, что помимо негативных обязанностей у государства могут существовать также и позитивные обязанности, которые заключаются в "реальном" уважении семейной жизни. Такая обязанность состоит в том, чтобы во внутреннем законодательстве были обеспечены соответствующие механизмы, которые позволили бы заинтересованным лицам вести нормальную семейную жизнь и развиваться семейным связям <8>. Основная цель ст. 8 Конвенции состоит в защите индивида от произвольного вмешательства органов власти в личную и семейную жизнь. Однако, как отмечают комментаторы указанной нормы, это вовсе не означает, что Конвенция стремится лишь ограничить возможности государства. К этой негативной обязанности добавляются и позитивные обязательства государства, которые призваны обеспечить уважение прав, гарантируемых Конвенцией <9>.

--------------------------------

<8> См.: Маркс против Бельгии. 13.06.1979 // Европейский суд по правам человека: избранные решения: В 2 т. М.: НОРМА; Институт европейского права МГИМО(У) МИД РФ, COLPI, Совет Европы, INTERIGHTS, 2000. Т. 1. С. 231.

<9> Комментарий к Конвенции... С. 128.

 

Следует отметить, что предпосылками невмешательства государства в семейные споры служат нормы как национального, так и международного права. В частности, ч. 1 ст. 23 Конституции РФ закрепляет, что граждане имеют право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. Пункт 1 ст. 8 Конвенции провозглашает право каждого на уважение его личной и семейной жизни. Конвенция о правах ребенка устанавливает для государств-участников обязанность уважать право ребенка на сохранение своей индивидуальности, включая гражданство, имя и семейные связи. Статья 9 Декларации о социальных и правовых принципах, касающихся защиты и благополучия детей, особенно при передаче детей на воспитание и их усыновлении на национальном и международном уровнях, содержит положение о том, что лица, ответственные за заботу о ребенке, должны признавать желание переданного им на воспитание или усыновление ребенка знать о своем происхождении, если это не противоречит наилучшему обеспечению интересов ребенка.

Анализируя практику Европейского суда по вопросам нарушения ст. 8 Конвенции, можно сделать вывод, что суды, вынося решения по семейным спорам, нередко, по мнению Суда, нарушают право на невмешательство в личную и семейную жизнь, гарантированное Конвенций. Рассматривая дело "Олссон против Швеции", в котором заявители жаловались на неуважение к их семейной жизни, которое выразилось в разлучении родителей с детьми, а также братьев и сестер между собой, суд установил, что вмешательство шведских властей было осуществлено в правомерных целях. Тем не менее суд счел, что, хотя власти действовали обоснованно, законно и добросовестно, меры, принятые для исполнения решения об опеке, не были подкреплены достаточными основаниями, которые позволяли бы считать действия властей соразмерными преследуемой правомерной цели. Иначе говоря, они не являлись, несмотря на предоставленную национальным властям свободу усмотрения, "необходимыми в демократическом обществе" <10>.

--------------------------------

<10> Олссон против Швеции. 24.03.1988 // Европейский суд по правам человека: избранные решения: В 2 т. М.: НОРМА; Институт европейского права МГИМО(У) МИД РФ, COLPI, Совет Европы, INTERIGHTS, 2000. Т. 1. С. 549.

 

С этой позиции можно вполне положительно рассматривать попытку введения в России социального патроната <11>, который позволяет, не изымая ребенка из семьи, осуществлять помощь детям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. Указанный законопроект широко обсуждался, было высказано мнение о том, что в том виде, в котором сформулированы положения данного закона, речь идет не о помощи, а о контроле со стороны органов опеки и попечительства. Думается, что идея законодателя о введении такого института, как социальный патронат, необходима в современных условиях, так как его применение возможно в случаях, когда недостаточно оснований для лишения или ограничения родительских прав, указанных в СК РФ. В судебной практике имеют место случаи, когда виновное неисполнение родителями своих обязанностей было доказано, но суд, учитывая характер их поведения, приходил к выводу, что исправление поведения родителей возможно без ограничения их контакта с ребенком. Так, в судебном заседании отец и сын высказывались негативно в адрес друг друга. Подросток отказывался общаться с отцом, убегал из дома. Отец, в свою очередь, полагал, что требование должного поведения от сына и постоянный жесткий контроль - это единственный правильный способ воспитания. Были назначены встречи с психологом, после которых отношения в семьи стабилизировались. Ребенок согласился вернуться домой, и отношения в семье были восстановлены <12>. Помимо этого, была сохранены семья, восстановлено право ребенка на семейное воспитание.

--------------------------------

<11> Постановлением Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 22.01.2014 N 3711-6 ГД "О проекте Федерального закона N 42197-6 "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам осуществления социального патроната и деятельности органов опеки и попечительства" данный законопроект отклонен // СЗ РФ. 2014. N 4. Ст. 365.

<12> Соседова М.В. Меры семейно-правовой ответственности // Судья. 2014. N 6. С. 49.

 

Основанием для обращения в Европейский суд по правам человека являются проблемы, связанные со сложностью, а порой и невозможностью исполнить судебное решение по семейным спорам. Так, в деле "Байрами против Албании" заявитель жаловался на то, что государственные власти не предприняли никаких мер, для того чтобы он смог соединиться со своей дочерью, которую ранее вывезла из страны ее мать. В связи с этим судебное решение об установлении опеки над ребенком, вынесенное в пользу заявителя, не исполнялось в течение двух лет без разумных оснований. Европейский суд признал такую ситуацию нарушающей положения ст. 8 Конвенции. Основанием такого решения помимо прочего послужило отсутствие в Албании какого-либо способа, позволяющего обеспечить защиту права заявителя в соответствии со ст. 8 Конвенции <13>.

--------------------------------

<13> Байрами против Албании. 12.12.2006 // Хазова О.А. Право ребенка на общение с обоими родителями в свете положений Конвенции ООН о правах ребенка и Европейской конвенции о правах человека // Семейное право на рубеже веков: к 20-летию Конвенции ООН о правах ребенка: Материалы Международной научно-практической конференции: Сб. науч. ст. / Отв. ред. О.Н. Низамиева. М.: Статут, 2011. С. 292 - 293.

 

Семейные отношения являют собой такую сферу общественной жизни, которая ограниченно нуждается в государственном регулировании, но одновременно с этим в значительной мере регламентируется нормами, которые допускают возможность саморегуляции отношений <14>.

--------------------------------

<14> Нечаева А.М. Семейному кодексу РФ десять лет // Государство и право. 2005. N 11. С. 63.

 

Выделяется несколько способов саморегулирования. Одним из них является семейная медиация. Несмотря на альтернативность, эти методы находятся в рамках закона, точнее сказать, их использование не нарушает требования действующего законодательства, но иногда находится за рамками правового регулирования, а именно в области психологии, деловой этики <15>. Строго говоря, называя медиацию в качестве альтернативной процедуры, речь ведут об альтернативе судебному разбирательству и, как результат, применению мер государственного воздействия с целью защиты прав и законных интересов участников семейных отношений, которые не всегда могут эффективно разрешить сложившийся конфликт и обеспечить нормальное существование отношений между членами (бывшими членами) семьи. С учетом специфики семейных отношений возможно отведение особой роли медиации и иным альтернативным способам погашения конфликта. Применение медиативной процедуры способно вызвать тот же или лучший эффект, что и применение санкций. При этом исполнение медиативного соглашения более вероятно, чем исполнение решения государственного суда, в силу его добровольного характера и ряда других причин. Об эффективности подобных процедур говорится и в Концепции развития до 2017 г. сети служб медиации в целях реализации восстановительного правосудия в отношении детей, в том числе совершивших общественно опасные деяния, но не достигших возраста, с которого наступает уголовная ответственность в Российской Федерации <16>.

--------------------------------

<15> Жданухин Д.Ю. Альтернативные методы разрешения споров // Медиация. Новый подход к разрешению конфликтов. Пермь: Ресурс, 2009. С. 70.

<16> Распоряжение Правительства РФ от 30 июля 2014 г. N 1430-р, г. Москва.

 

Применение медиативной процедуры возможно не во всех случаях, и медиация не является панацеей от нарушения семейных прав. В некоторых случаях применение такой процедуры недопустимо. Это прежде всего касается дел, которые затрагивают права и интересы детей: вопросы о лишении и ограничении родительских прав, об изъятии ребенка, вопросы о досрочном расторжении договора о передаче ребенка на воспитание в приемную семью по причине виновного поведения приемных родителей, вопросы отмены усыновления в связи с нарушением прав и интересов усыновленных детей усыновителями. В этих случаях вопросы вины должны быть установлены компетентным судебным органом, и исполнение судебного решения не должно подвергаться сомнению. Другое дело, когда возникают вопросы, связанные с защитой прав субъектов в случаях отсутствия неправомерного поведения с целью в равной мере учесть интересы всех участников семейных отношений и предупредить противоправное поведение. Представляется, что примирительные процедуры будут эффективны и целесообразны в случае, когда спор не связан с вопросом о применении мер ответственности.

Применение медиативной процедуры в семейных отношениях позволит решить сразу несколько проблем: реализовывать право граждан самостоятельно разрешать семейные конфликты и, наконец, решить проблему загруженности отечественных судов; обеспечить соблюдение прав граждан на невмешательство в личную и семейную жизнь; обеспечить защиту семейных ценностей и интересов семьи, а равно и отдельных ее членов.

 

Литература

 

1. Жданухин Д.Ю. Альтернативные методы разрешения споров / Д.Ю. Жданухин // Медиация. Новый подход к разрешению конфликтов. Пермь: Ресурс, 2009. С. 70 - 78.

2. Комментарий к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике ее применения / Под общ. ред. В.А. Туманова, Л.М. Энтина. М.: Норма, 2002. 336 с.

3. Нечаева А.М. Семейному кодексу РФ десять лет / А.М. Нечаева // Государство и право. 2005. N 11. С. 62 - 69.

4. Ожегов С.И. Словарь русского языка / С.И. Ожегова. 6-е изд., стереотип. М.: Советская энциклопедия, 1964. 900 с.

5. Соседова М.В. Меры семейно-правовой ответственности / М.В. Соседова // Судья. 2014. N 6. С. 48 - 50.

6. Тадевосян В.С. Семья и закон: Пособие для слушателей / В.С. Тадевосян. М.: Знание, 1974. 80 с.

7. Хазова О.А. Право ребенка на общение с обоими родителями в свете положений Конвенций ООН о правах ребенка и Европейской конвенции о правах человека / О.А. Хазова // Семейное право на рубеже веков: к 20-летию Конвенции ООН о правах ребенка: Материалы Международной научно-практической конференции: Сб. науч. ст. / Отв. ред. О.Н. Низамиева. М.: Статут, 2011. С. 289 - 293.

 

 

 

 

 
Актуально
Популярное
Новые статьи