Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) и защита прав человека (статьи добавленные 20 октября 2017 года)

Обновлено 19.12.2017 10:49

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 11 сентября 2017 года

 

Европейский суд по правам человека

 

Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ, Европейский суд, Суд) - это судебный орган Совета Европы, созданный в соответствии с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 04.11.1950) (далее - Конвенция) (ст. 19 Конвенции). Суд контролирует выполнение Конвенции государствами-участниками путем рассмотрения жалоб на ее нарушения, являясь высшей судебной инстанцией по вопросам соблюдения государствами-участниками своих обязательств в соответствии с Конвенцией. ЕСПЧ работает на постоянной основе (ст. 19 Конвенции), число судей в нем равно числу Высоких Договаривающихся Сторон (ст. 20 Конвенции).

 

Компетенция ЕСПЧ

 

Согласно ст. 32 Конвенции в ведении ЕСПЧ находятся все вопросы, касающиеся толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней, которые могут быть ему переданы в случаях, предусмотренных положениями статей 33, 34, и 47:

- межгосударственные дела (любая Высокая Договаривающаяся Сторона может передать в Суд вопрос о любом предполагаемом нарушении положений Конвенции и Протоколов к ней другой Высокой Договаривающейся Стороной);

- индивидуальные жалобы (от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней);

- вынесение консультативных заключений (по юридическим вопросам, касающимся толкования положений Конвенции и Протоколов к ней).

В случае спора относительно компетенции ЕСПЧ по конкретному делу вопрос решает сам Суд.

Перечень конвенционных прав весьма разнообразен, но в юридической литературе принято выделять следующие группы.

 

Личные права:

 

- право на жизнь (ст. 2 Конвенции);

- запрещение смертной казни (ст. 1 Протокола N 6 к Конвенции, ст. 1 Протокола N 13 к Конвенции);

- запрещение пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращение или наказание человека (ст. 3 Конвенции);

- запрещение рабства и принудительного труда (ст. 4 Конвенции);

- право на уважение частной жизни (на уважение личной и семейной жизни, на неприкосновенность жилища, на неприкосновенность корреспонденции - ст. 8 Конвенции);

- право на имущество (ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции);

- право на свободу передвижения (ст. 2 Протокола N 4 к Конвенции);

- право на вступление в брак и создание семьи, равенство супругов (ст. 12 Конвенции);

- право на образование (ст. 2 Протокола N 1 к Конвенции);

- право на свободу мысли, совести и религии (ст. 9 Конвенции).

 

Социально-политические права:

 

- право на свободу слова, свободу выражения мнения и информации (ст. 10 Конвенции);

- право на свободу собраний и объединений в общественные организации, право на создание профсоюзов (ст. 11 Конвенции);

- право на свободные выборы (ст. 3 Протокола N 1 к Конвенции);

- запрещение высылки граждан из своей страны (ст. 3 Протокола N 4 к Конвенции);

- запрещение массовой высылки иностранцев (ст. 4 Протокола N 4 к Конвенции);

- запрещение дискриминации в пользовании правами (ст. 14 Конвенции, ст. 1 Протокола N 12 к Конвенции);

- запрещение злоупотребления правами (ст. 17 Конвенции);

- права иностранцев (ст. 16 Конвенции, ст. ст. 2 - 4 Протокола N 4 к Конвенции, ст. 1 Протокола N 7 к Конвенции).

 

Судебно-процедурные права:

 

- право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 5 Конвенции);

- право на справедливое судебное разбирательство (ст. 6 Конвенции, ст. ст. 2 - 4 Протокола N 7 к Конвенции);

- наказание исключительно на основании закона (ст. 7 Конвенции);

- запрещение лишения свободы за долги (ст. 1 Протокола N 4 к Конвенции);

- запрещение применения обратной силы при уголовном преследовании (ст. 7 Конвенции);

- право на эффективные средства правовой защиты (ст. 13 Конвенции);

- право на обжалование приговоров по уголовным делам во второй инстанции, право не быть судимым или наказанным дважды (ст. ст. 2 - 4 Протокола N 7 к Конвенции);

- право на компенсацию в случае судебной ошибки (ст. 3 Протокола N 7 к Конвенции).

Подобную классификацию можно встретить, например, в работе "Порядок рассмотрения жалоб в Европейском суде по правам человека" (книга 2) (Рожкова М.А., Афанасьев Д.В., Тай Ю.В.) ("Статут", 2013).

Следует отметить, что многие из вышеуказанных прав распространяются не только на физических, но и на юридических лиц.

Статья 1 Протокола N 1 к Конвенции гласит, что каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

В ст. 6 Конвенции указано, что каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.

Кроме того, юридические лица вправе рассчитывать на защиту следующих прав в ЕСПЧ:

- наказание исключительно на основании закона;

- право на эффективные средства правовой защиты;

- право на компенсацию в случае судебной ошибки;

- запрещение дискриминации в пользовании правами;

- право на свободу слова, свободу выражения мнения и информации.

В Информационном письме ВАС РФ от 20.12.1999 N С1-7/СМП-1341 "Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие" указано, что ст. 1 Протокола 1 относится к тем правам и обязанностям физических и юридических лиц, которые по своей сути являются частными, носят гражданско-правовой характер.

 

Основания и порядок обращения в ЕСПЧ

 

Правом на обращение в ЕСПЧ обладают любые физические лица, неправительственные организации или группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одним из государств - участников Конвенции прав, гарантируемых Конвенцией или Протоколами к ней (ст. 34 Конвенции).

Согласно ч. 1 ст. 35 Конвенции суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, как это предусмотрено общепризнанными нормами международного права, и в течение шести месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу.

При этом к производству не принимаются анонимные жалобы и жалобы, аналогичные тем, которые уже были рассмотрены ЕСПЧ или уже являются предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования, и если они не содержат новых относящихся к делу фактов (ч. 2 ст. 35 Конвенции).

ЕСПЧ неоднократно указывал, что эффективность средств правовой защиты означает, в частности, что они должны предотвращать предполагаемое нарушение или прекращать его, равно как и предоставлять адекватную компенсацию за уже произошедшее нарушение.

В ситуации же, при которой правовая система государства позволяет, чтобы окончательное, обязательное судебное решение осталось недействующим к ущербу одной из сторон, право на судебную защиту становится иллюзорным, тогда как, по смыслу Конвенции о защите прав человека и основных свобод, исполнение решения, вынесенного любым судом, должно рассматриваться как неотъемлемая часть суда (см., например: Постановления ЕСПЧ от 07.05.2002 по делу "Бурдов против России", от 06.10.2005 по делу "Шиляев против России").

Данный подход согласуется с позицией Конституционного Суда РФ, разъясняющего, что исполнение судебного решения, по смыслу ст. 46 (ч. 1) Конституции РФ, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, следует рассматривать как элемент судебной защиты; защита нарушенных прав не может быть признана действенной, если судебный акт или акт иного уполномоченного органа своевременно не исполняется, что обязывает федерального законодателя создавать стабильную правовую основу для отношений в сфере исполнительного производства и не ставить под сомнение конституционный принцип исполнимости судебного решения (см., например: Определение Конституционного Суда РФ от 10.10.2013 N 1485-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Борохова Олега Викторовича, Кауца Вячеслава Артуровича и Федотова Андрея Юрьевича на нарушение их конституционных прав частью 2 статьи 1.7 и пунктом 5 части 1 статьи 24.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях").

Ранее действовавший в Российской Федерации надзорный порядок обжалования судебных постановлений ЕСПЧ неоднократно признавал неэффективным. В деле "Абрамян и Якубовские против России" (Решение от 12.05.2015) Европейский суд посчитал, что средство правовой защиты в виде новой кассационной процедуры на региональном уровне и в Верховном Суде должно быть исчерпано перед обращением с жалобой в ЕСПЧ.

Однако в этом же Решении Европейский суд прямо указал, что эффективность кассационной процедуры зависит от строгого соблюдения сроков, установленных в ГПК в отношении этой процедуры, и эффективности доступа к Верховному Суду, который должен быть практическим, а не только теоретическим. Бремя доказывания эффективности этого средства правовой защиты Европейский суд оставил на государстве.

В "Порядке рассмотрения жалоб в Европейском суде по правам человека" (книга 2) (Рожкова М.А., Афанасьев Д.В., Тай Ю.В.) ("Статут", 2013) рассмотрены основные моменты подачи жалобы. В том числе там указано, что подача жалобы в ЕСПЧ не требует уплаты каких-либо пошлин или сборов, поскольку процедура рассмотрения дела является бесплатной.

Жалоба подается в письменной форме в одном экземпляре, содержащем подлинную подпись заявителя или его представителя. При подписании жалобы представителем к ней должен быть приложен подлинник доверенности на него. Иные документы необходимо представлять в копиях. Какое-либо заверение копий не требуется, равно как и не следует скреплять документы между собой скобами (переплетать, прошивать). К жалобе следует прилагать только те документы, которые действительно имеют непосредственное отношение к жалобе (Постановление ЕСПЧ от 12.07.2001 "Дело "K. и T. против Финляндии" (жалоба N 25702/94)).

По общему правилу датой подачи жалобы в Европейский суд является дата сдачи жалобы почтовой организации, которая определяется по почтовому штемпелю на конверте. Кроме того, в ЕСПЧ установлена автоматическая многоканальная компьютерная система приема факсов, однако, если в факсимильном сообщении не будет указания о направлении жалобы по почте, Секретариат Суда вышлет заявителю письмо о необходимости направить ему в соответствующий срок оригинал жалобы, даже если заявитель после отправки по факсу уже выслал жалобу по почте (Информация о Решении ЕСПЧ от 25.09.2003 по делу "Кадикис (Kadikis) против Латвии (N 2)" (жалоба N 62393/00), Постановление ЕСПЧ от 27.09.2007; "Дело "Джавадов (Dzhavadov) против Российской Федерации" (жалоба N 30160/04)).

Порядок подачи жалоб, рассмотрения вопроса об их приемлемости, а также порядок производства в ЕСПЧ регламентированы Правилами процедуры (Регламентом) Европейского суда по правам человека (приняты в г. Страсбурге 04.11.1998).

В силу п. 1 Правила 47 индивидуальную жалобу необходимо составлять на специальном формуляре - так называемом официальном формуляре жалобы. Этот формуляр на русском языке размещен на сайте Европейского суда. Жалоба должна содержать всю информацию, которая предусмотрена в соответствующих разделах жалобы, и в том числе все сведения, указанные в п. 1 Правила 47.

Правило 47 устанавливает требования к индивидуальной жалобе, которая должна содержать:

a) указание полного имени, даты рождения, гражданства, пола, рода занятий и адреса заявителя;

b) указание имени, рода занятий и адреса представителя, если таковой имеется;

c) наименование Высокой Договаривающейся Стороны или наименования Высоких Договаривающихся Сторон, на действия которых подана жалоба;

d) краткое изложение фактов;

e) краткое изложение предполагаемого нарушения или предполагаемых нарушений Конвенции и соответствующих доказательств;

f) краткое подтверждение того, что соблюдены условия приемлемости (исчерпание внутренних средств правовой защиты и "правило шести месяцев"), предусмотренные п. 1 ст. 35 Конвенции;

g) цель жалобы;

а также иметь в качестве приложения:

h) копии любых относящихся к делу документов и, в частности, судебных и иных решений, связанных с целью жалобы.

2. Заявители, кроме того, должны:

a) представить информацию, прежде всего документы и решения, упомянутые в пункте 1 "h", которые подтверждают, что условия приемлемости (исчерпание внутренних средств правовой защиты и "правило шести месяцев"), установленные пунктом 1 статьи 35 Конвенции, соблюдены;

b) указать, подавали ли они эти жалобы в какой-либо иной орган международного разбирательства и урегулирования.

При этом необходимо отметить, что никаких требований о заверении копий представляемых документов Регламент не содержит, равно как и о необходимости их скрепления (прошивки) между собой.

В случае несоответствия жалобы формальным требованиям, изложенным в п. п. 1 и 2 Правила 47, жалоба не принимается к рассмотрению. Исключениями из общего правила признаются случаи, когда речь идет о нарушениях ст. ст. 2, 3, 4 и 5 Конвенции.

Согласно п. 1 Правила 34 до принятия решения о приемлемости жалобы всякое общение с заявителями, действующими на основании ст. 34 Конвенции, или их представителями, а также состязательные бумаги заявителей должны быть если не на одном из официальных языков Суда, то на одном из официальных языков государств - участников Конвенции.

После объявления дела приемлемым или в связи со слушаниями, всякое общение с такими заявителями или их представителями, а также состязательные бумаги заявителей должны быть на одном из официальных языков Суда, если только председатель Палаты не даст разрешение продолжить использование официального языка государства - участника Конвенции.

Обязанность направлять в Европейский суд документы на английском или французском языке возникает только после коммуницирования жалобы властям государства-ответчика (направления жалобы властям государства-ответчика для представления ими Европейскому суду пояснений по фактам жалобы и возражений по поводу приемлемости жалобы и по ее существу). С момента коммуницирования жалобы все сообщения заявителю, а также все письменные замечания от имени заявителя должны быть составлены на английском или французском языке, если только Суд по специальному ходатайству не разрешит заявителю далее использовать официальный язык одного из государств-участников (п. 3 Правила 34). При этом обязанность использовать один из официальных языков Суда относится только к письменным замечаниям (меморандумам), подаваемым от имени заявителя, а не к прилагаемым к ним документам. Соответственно, не требуется представлять Суду перевод судебных актов национальных судов и иных материалов.

В соответствии с Правилом 45 жалобы в ЕСПЧ подаются в письменном виде и за подписью заявителя или его представителя. В случае подачи жалобы неправительственной организацией или группой частных лиц она должна быть подписана лицами, правомочными представлять эту организацию или группу. В случае когда представительство заявителей осуществляется в соответствии с Правилом 36, их представитель или представители должны иметь доверенность или иной документ, удостоверяющий их полномочия.

Председатель Палаты может либо по просьбе заявителя, подавшего жалобу на основании ст. 34 Конвенции, либо по своей инициативе освободить заявителя от оплаты юридической помощи, связанной с ведением дела, с момента получения от государства-ответчика письменных объяснений по вопросу о приемлемости жалобы или с момента истечения срока их подачи. Если заявитель был освобожден от оплаты юридической помощи по ведению дела в Палате, это освобождение согласно Правилу 96 сохраняется в силе в отношении ведения дела в Большой Палате (Правило 91).

Согласно Правилу 92 освобождение от оплаты юридической помощи производится только в тех случаях, когда председатель Палаты убежден, что это необходимо для надлежащего ведения дела и что заявитель не располагает достаточными средствами для полной или частичной оплаты соответствующих расходов.

В целях определения, располагают ли заявители достаточными средствами для полной или частичной оплаты соответствующих расходов, необходимо, чтобы они заполнили форму декларации с указанием в ней своего дохода и имущественных активов, а также финансовых обязательств в отношении иждивенцев и иных финансовых обязательств. Декларация заверяется соответствующими государственными органами (Правило 93).

Обращаться в Европейский суд могут любые лица независимо от наличия у них процессуальной дееспособности по национальному праву. Одним из примеров этого является дело "Штукатуров против России" (Постановление от 27.03.2008 по жалобе N 44009/05), согласно материалам которого заявитель был лишен дееспособности российским судом и обратился в Европейский суд с жалобой о нарушении п. 1 ст. 6 Конвенции в ходе судебного разбирательства. Притом что российские суды не принимали от него жалобы (и не могли их принять, поскольку такие жалобы должен подавать опекун), Европейский суд принял и рассмотрел жалобу, поданную непосредственно заявителем, признав в итоге нарушение со стороны государства-ответчика.

Указанное дело послужило основой для Постановления Конституционного Суда РФ от 27.02.2009 N 4-П "По делу о проверке конституционности ряда положений статей 37, 52, 135, 222, 284, 286 и 379.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и части четвертой статьи 28 Закона Российской Федерации "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" в связи с жалобами граждан Ю.К. Гудковой, П.В. Штукатурова и М.А. Яшиной", в котором были признаны не соответствующими Конституции РФ ч. 5 ст. 37, ч. 1 ст. 52, п. 3 ч. 1 ст. 135, ч. 1 ст. 284 и п. 2 ч. 1 ст. 379.1 ГПК РФ в той мере, в какой эти нормы не позволяют гражданину, признанному судом недееспособным, обжаловать решение суда в кассационном и надзорном порядке, если суд первой инстанции не предоставил ему возможность изложить свою позицию лично либо через выбранных им представителей.

 

Последствия решений ЕСПЧ

 

По итогам рассмотрения жалоб Европейский суд выносит решения (оформляемые постановлениями), в которых делает вывод о том, имело ли место нарушение государством-ответчиком прав, провозглашенных Конвенцией или Протоколами к ней.

В случае установления факта такого нарушения Суд может присудить государство-ответчика к выплате пострадавшему лицу материального и нематериального ущерба, а также к возмещению судебных расходов и издержек. Постановления Европейского суда не могут быть пересмотрены какими-либо другими международными судебными инстанциями.

Вместе с тем надо иметь в виду, что Европейский суд неправомочен обязать государство-ответчика, например принять конкретное судебное решение, изменить сложившуюся административную практику либо пересмотреть внутреннее (национальное) законодательство, он только констатирует нарушение государством-ответчиком прав, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней (нарушение государством принятых на себя международных обязательств).

Помимо вывода относительно факта нарушения государством-ответчиком прав, гарантированных Конвенцией, Европейский суд в своем постановлении решает вопросы возмещения заявителю ущерба, причиненного нарушением его прав, а также возмещения его судебных расходов, которые в совокупности охватываются термином "справедливая компенсация". При этом государство-ответчик, признанное нарушителем, в случае несвоевременного исполнения обязанности по перечислению заявителю сумм справедливой компенсации будет обязано еще и выплатить проценты (см. об этом заключение к настоящему комментарию, касающееся вопросов выплаты заявителю справедливой компенсации) ("Порядок рассмотрения жалоб в Европейском суде по правам человека" (книга 2) (Рожкова М.А., Афанасьев Д.В., Тай Ю.В.) ("Статут", 2013)).

Какие-либо санкции (экономические или юридические) за неисполнение актов ЕСПЧ не предусмотрены.

На законодательном уровне не закреплены возможность и процедура исполнительного производства по актам ЕСПЧ, а также не учрежден (не назначен) государственный орган, ответственный за процедуру исполнения актов ЕСПЧ в РФ.

Кроме того, помимо вышеозначенных последствий финансового характера, следует отметить процессуальные последствия вынесения ЕСПЧ решения об удовлетворении жалобы.

Так, ч. 4 ст. 413 УПК РФ закрепляет, что установленное Европейским судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела, связанное с применением федерального закона, не соответствующего положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод, либо иными нарушениями положений Конвенции, является основанием для возобновления производства по делу ввиду новых обстоятельств.

В п. 4 ч. 1 ст. 350 КАС РФ также содержится положение о том, что установление Европейским судом по правам человека нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский суд по правам человека, является основанием для пересмотра судебного акта по новым обстоятельствам. Аналогичное положение содержится и в ч. 4 ст. 392 ГПК РФ.

Вместе с тем решения Европейского суда по правам человека действуют только при соблюдении условия их подчиненности высшей юридической силе Конституции РФ, что исключает всякую возможность исполнения на территории нашей страны тех решений, которые содержат положения, противоречащие Конституции РФ и игнорирующие тем самым ее высшую юридическую силу как общеобязательный конституционный принцип.

04.06.2014 был принят Федеральный конституционный закон N 9-ФКЗ "О внесении изменений в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации", закрепивший позицию Конституционного Суда РФ, высказанную в Постановлении от 06.12.2013 N 27-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 11 и пунктов 3 и 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом президиума Ленинградского окружного военного суда". Этот Закон внес изменения в ст. 101 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми при пересмотре дела в связи с принятием межгосударственным органом по защите прав и свобод человека решения, в котором констатируется нарушение в Российской Федерации прав и свобод человека при применении закона либо отдельных его положений, придя к выводу, что вопрос о возможности применения соответствующего закона может быть решен только после подтверждения его соответствия Конституции РФ, обращается с запросом в Конституционный Суд РФ о проверке конституционности этого закона.

Федеральный конституционный закон от 14.12.2015 N 7-ФКЗ "О внесении изменений в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации" внес дополнения в главу XIV Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", закрепляющую полномочия по толкованию Конституции РФ, предусматривающие осуществление толкования в "целях устранения неопределенности в их понимании с учетом выявившегося противоречия между положениями международного договора Российской Федерации в истолковании, данном межгосударственным органом по защите прав и свобод человека, и положениями Конституции Российской Федерации применительно к возможности исполнения решения соответствующего межгосударственного органа".

Согласно вышеуказанным нормам применительно к возможности исполнения решения ЕСПЧ закреплена возможность уполномоченного федерального органа исполнительной власти (Минюста РФ), Правительства РФ, Президента РФ обратиться в Конституционный Суд РФ с ходатайством о разъяснении возможности исполнения отдельных решений ЕСПЧ в случае наличия сомнений в их соответствии Конституции РФ.

Поскольку обращение в Конституционный Суд РФ является следствием наличия подлежащего исполнению решения ЕСПЧ, очевидно, что результатом должны стать выводы о порядке его исполнения, например, как в Постановлении от 19.04.2016 N 12-П "По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации Постановления Европейского Суда по правам человека от 4 июля 2013 года по делу "Анчугов и Гладков против России" в связи с запросом Министерства юстиции Российской Федерации", когда Конституционный Суд РФ в рамках действующего правового пространства признал невозможным исполнение мер индивидуального характера в отношении граждан, так как они были осуждены за совершение особо тяжких преступлений, в силу чего их доступ к активному избирательному праву ограничен не только Конституцией РФ, но и международными правовыми стандартами.

 

 

ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ

 

Обязательный характер судебных решений

 

Прежде всего я хотел бы поблагодарить власти Чешской Республики за их теплый прием и подчеркнуть следующее: для меня большая честь, что ваш Президент Республики, господин Милош Земан, согласился встретиться со мной, продемонстрировав, таким образом, уважение Чешской Республикой европейской системы защиты прав человека и Европейского суда по правам человека (далее - Европейский Суд), Председателем которого я имею честь быть.

Я рад выступить перед вами в ходе этой большой конференции, организованной в рамках чешского председательства в Совете Европы. Вы не могли бы выбрать более важную тему, чем исполнение постановлений Европейского суда. Вы высказали пожелание, чтобы я выступил как основной докладчик, хотя некоторым это могло бы показаться парадоксальным. Поистине парадоксальным в том смысле, что Европейский суд, строго говоря, не участвует в исполнении своих собственных постановлений. Исполнение постановлений Европейского суда осуществляется под контролем Комитета министров Совета Европы в соответствии со статьей 46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция). Но данный парадокс лишь кажущийся, так как, с одной стороны, исполнение постановлений Суда имеет ключевое значение для успешного функционирования всей нашей системы, а с другой - Европейский суд весьма далек от того, чтобы оставаться в стороне от этого процесса.

Уже около 60 лет постановления, вынесенные нашим Судом, оказывают влияние на судей и законодателей всех государств - членов Совета Европы. Они способствовали унификации европейских норм в области прав и свобод. Европейский суд благодаря своей прецедентной практике сыграл важную роль в совершенствовании защиты прав человека в Европе, и теперь он широко известен и признан.

Множество элементов делает нашу систему уникальной, и в первую очередь это доступное для всех право на подачу индивидуальной жалобы без каких-либо условий относительно национальности, места жительства или пребывания.

Однако любой механизм, каким бы идеальным он ни был, должен быть эффективным. Именно тогда и возникает вопрос о надлежащем исполнении постановлений. Меня часто спрашивают о том, что способствовало успеху механизма Конвенции. Я искренне считаю, что один из ответов заключается в изменениях, вызванных нашими постановлениями в государствах - членах Совета Европы, а иногда даже за их пределами. Тем не менее не будем наивными: эти изменения не могли бы произойти без механизма эффективного контроля, подобного тому, что осуществляется Комитетом министров.

В процедурном плане система, созданная в г. Страсбурге, с самого начала представляла собой важный шаг вперед в сфере международной защиты прав человека. Действительно, кто бы мог подумать сразу после окончания войны <1>, что однажды граждане смогут добиться осуждения государства международным судебным органом? То, что сегодня нам кажется очевидным, всего лишь 60 лет назад было революционным. То же самое можно сказать и о механизме контроля за исполнением постановлений Европейского суда. Шестьдесят лет назад сложно было себе представить, что все европейские государства будут призваны к ответственности перед международным органом в том, что касается порядка исполнения ими решения, вынесенного международным судебным органом.

--------------------------------

<1> Имеется в виду Вторая мировая война.

 

Соответствующие достоинства различных систем защиты прав человека часто подвергались сравнению. Идет ли речь о Межамериканском суде по правам человека или о системе Организации Объединенных Наций, созданной в рамках Международного пакта о гражданских и политических правах <1>, они, несомненно, страдают от того, что не располагают, как мы, механизмом, обеспечивающим соблюдение принятых ими решений. Это дает мне, таким образом, возможность отдать дань уважения той роли, которую играет Комитет министров Совета Европы в системе Конвенции, и о которой многие не знают.

--------------------------------

<1> Принят Резолюцией 2200 A (XXI) Генеральной Ассамблеи ООН от 16 декабря 1966 г.

 

По этому поводу Генеральный секретарь Совета Европы Турбьерн Ягланд недавно говорил об "истории успеха". В последние годы действительно можно было наблюдать в основном положительные изменения в контроле за исполнением постановлений.

В 2016 году был установлен новый рекорд по количеству дел, рассмотрение которых было завершено: было рассмотрено более 2 000 дел, что на 25% больше, чем в 2015 году. Количество дел, рассмотрение которых еще не завершено, упало ниже символической отметки в 10 000 дел <1> в первый раз с Интерлакенского процесса <2>, ознаменовавшего собой начало реформ системы Конвенции.

--------------------------------

<1> В данном абзаце имеются в виду дела, переданные в Комитет министров Совета Европы для контроля за исполнением постановлений, вынесенных Европейским судом.

<2> См. Декларацию, принятую 19 февраля 2010 г. по результатам Конференции высокого уровня о будущем Европейского суда по правам человека, состоявшейся в г. Интерлакен (Швейцария).

 

В подавляющем большинстве дел (я считаю, что можно назвать цифру в 95%) постановления исполняются надлежащим образом. Это тем более примечательно, что дела, рассмотренные Европейским судом, часто затрагивают чрезвычайно сложные и деликатные вопросы. Во многих случаях исполнение постановления сводится к выплате денежной компенсации и не вызывает особых затруднений, но мы признаем, что некоторые решения, требующие, например, внесения изменений в законодательство или изменения судебной практики, не так просто воплотить в жизнь. Для этого необходим конструктивный диалог всех заинтересованных сторон с тем, чтобы они приложили необходимые усилия для поиска решения. На практике невозможно что-либо сделать при отсутствии твердой политической воли к достижению результата. Примеры этого можно было наблюдать в крайне сложных делах, касавшихся стран бывшей Югославии. Соответствующие государства урегулировали или находятся на стадии урегулирования экономической задолженности прежнего режима: задолженности, предполагающей иногда очень внушительные суммы выплат, например компенсации причиненного войной ущерба, пенсии по старости или же долги по прежним сберегательным счетам в иностранной валюте.

Если данные, содержащиеся в Десятом докладе Комитета министров Совета Европы об исполнении постановлений Европейского суда, свидетельствуют об успешном функционировании системы, то по некоторым делам тем не менее исполнения нашего постановления даже спустя много лет после его вынесения так и не произошло, что вызывает необычайное сожаление. Я знаю, что неисполнение постановления может быть в совершенно особых ситуациях: разногласия внутри государства - члена Совета Европы по поводу необходимых реформ, серьезные структурные проблемы, трудности, связанные с понятием юрисдикции, например в случае самопровозглашенного управления территорией, и так далее. Даже если эти неисполненные постановления остаются в меньшинстве, следует понимать, что подобное неисполнение подрывает авторитет всей системы, в первую очередь авторитет контрольного органа, то есть Комитета министров Совета Европы, которому не удается выполнять свои функции, но также и авторитет Европейского суда, постановления которого рискуют остаться только на бумаге. Именно поэтому в начале моего выступления я подчеркнул ключевой характер вопроса, который мы сегодня рассматриваем. Именно поэтому статья 46 Конвенции предоставляет Комитету министров Совета Европы возможность, если Высокая Договаривающаяся Сторона не исполняет постановление по делу, поставить перед Европейским судом вопрос о нарушении этой Стороной своих обязательств. До настоящего времени Комитет министров Совета Европы не воспользовался данной возможностью.

Итак, как же именно может действовать Европейский суд? Так же, как необходима политическая воля государств к исполнению постановлений, необходима и прецедентная политика внутри Европейского суда. Она действует разными способами.

Прежде всего, и это очевидно, путем вынесения настолько ясных постановлений, насколько это возможно, чтобы избегать любой неопределенности или двусмысленности при их исполнении. Однако этого не достаточно, и мы пошли дальше, создав так называемую процедуру вынесения пилотного постановления.

Диалог между Европейским судом и Комитетом министров Совета Европы привел к принятию Резолюции N (2004)3 о постановлениях, выявляющих глубинную структурную проблему <1>. Сегодня процедура пилотного постановления хорошо известна, но не помешает краткое напоминание о ней. Большое количество жалоб, находящихся на рассмотрении Европейского суда, это "повторяющиеся дела", обусловленные хроническим нарушением функционирования на внутригосударственном уровне. В связи с этим Европейский суд разработал процедуру вынесения пилотного постановления с целью иметь методику, позволяющую выявить глубинные структурные проблемы в повторяющихся делах, после чего призвать соответствующие государства решить их. В случае поступления многочисленных жалоб, в основе которых лежит одна и та же причина, Европейский суд в отношении одной или нескольких жалоб может принять решение о приоритетном рассмотрении в соответствии с процедурой пилотного постановления. В рамках рассматриваемой процедуры Европейский суд уполномочен не только высказываться по вопросу о том, имело или нет место нарушение Конвенции в том или ином деле, но и выявить системную проблему, а также дать соответствующему государству-ответчику четкие указания относительно мер, которые оно должно принять для ее решения.

--------------------------------

<1> Принята Комитетом министров Совета Европы 12 мая 2004 г. в ходе его 114-й сессии. См.: Resolution Res(2004)3 of the Committee of Ministers on judgments revealing an underlying systemic problem (adopted by the Committee of Ministers on 12 May 2004, at its 114th Session).

 

Одна из основных особенностей этой процедуры заключается в том, что она позволяет Европейскому суду отложить или "заморозить" в течение некоторого времени рассмотрение относящихся к данной процедуре дел при условии, что соответствующее государство-ответчик как можно скорее примет необходимые меры, чтобы исполнить постановление по делу. Вместе с тем Европейский суд может вернуться к рассмотрению отложенных дел всякий раз, когда этого требуют интересы правосудия.

Впервые Европейский суд вынес пилотное Постановление 22 июня 2004 г. по делу "Брониовский против Польши" <1>. Оно касалось недвижимого имущества, расположенного за рекой Западный Буг, и затрагивало интересы около 80 000 человек.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Брониовский против Польши" (Broniowski v. Poland) от 22 июня 2004 г., жалоба N 31443/96.

 

С тех пор Европейский суд вынес 35 пилотных постановлений, касающихся десятков тысяч человек. Тематика, рассматриваемая в этих постановлениях, отличается большим разнообразием: право собственности, условия содержания под стражей, чрезмерная длительность внутригосударственных процедур или длительное неисполнение судебных решений. Поразительно видеть, как эта процедура позволила преодолеть сложные ситуации, зачастую тупиковые в течение длительного периода времени. У меня нет возможности подробно остановиться здесь на всех пилотных делах, которые привели к улучшению ситуации внутри страны, поэтому я ограничусь только одним примером, касающимся моей собственной страны - Италии. Речь идет о пилотном Постановлении от 8 января 2013 г. по делу "Торреджиани и другие против Италии" <1>, связанному с переполненностью пенитенциарных учреждений.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Торреджиани и другие против Италии" (Torreggiani and Others v. Italy) от 8 января 2013 г., жалобы N 43517/09, 46882/09, 55400/09, 57875/09, 61535/09, 35315/10 и 37818/10.

 

Во исполнение указанного пилотного Постановления в Италии был принят ряд законодательных мер, направленных на решение структурной проблемы переполненности пенитенциарных учреждений: были внесены изменения в закон, что позволило лицам, содержащимся под стражей, обращаться в судебный орган с жалобой на материальные условия содержания под стражей, а также было введено компенсационное средство правовой защиты, предусматривающее возмещение вреда лицам, содержавшимся под стражей в условиях, не соответствовавших требованиям Конвенции. С момента вынесения пилотного постановления количество дел, находящихся на рассмотрении в Европейском суде по подобным жалобам, значительно снизилось: более 3 500 жалоб, поданных в Европейский суд в 2009 - 2014 годах, было рассмотрено и признано неприемлемыми для рассмотрения по существу в соответствии с решениями, принятыми в рамках процедуры пилотного Постановления по делу "Торреджиани и другие против Италии". Принятые законодательные меры сыграли ключевую роль в сокращении переполненности пенитенциарных учреждений. В 2010 году количество лиц, содержавшихся под стражей, составляло 68 258 человек, а на 30 ноября 2016 года - уже 55 251 человек. В течение последних пяти лет количество лиц, поступающих в пенитенциарную систему, существенно снизилось (88 000 человек в 2009 году по сравнению с чуть более чем 50 000 человек в 2014 году).

В пенитенциарной сфере пилотные постановления были недавно вынесены в отношении Венгрии (см. Постановление Европейского суда по делу "Варга и другие против Венгрии" (Varga and Others v. Hungary) от 10 марта 2015 г., жалобы N 14097/12, 45135/12, 73712/12, 34001/13, 44055/13 и 64586/13) и Румынии (см. Постановление Европейского суда по делу "Резмивеш и другие против Румынии" (Rezmivec and Others v. Romania) от 25 апреля 2017 г., жалобы N 61467/12, 39516/13, 48231/13 и 68191/13). Это было тем более необходимо, если учесть, что в 2016 году количество жалоб из этих двух стран значительно возросло. Действительно, за один год количество жалоб против Венгрии выросло на 95%, а против Румынии - на 108%.

В обоих случаях дела касаются в основном вопросов, связанных с условиями содержания под стражей. Власти этих двух стран уже заявили, что планы действий будут претворены в жизнь в целях урегулирования этой структурной ситуации.

Приведенные примеры свидетельствуют, хотя в этом и нет необходимости, об эффективной роли, которую может играть Европейский суд при исполнении своих собственных постановлений, разрешая конкретную ситуацию в отношении заинтересованных лиц. Иногда, и это еще один аспект нашей прецедентной политики, Европейский суд выносит не пилотное постановление, а постановление, содержащее указания, необходимые для его исполнения. Европейский суд, таким образом, недвусмысленно оказывает содействие процессу исполнения постановления. Например, чтобы быть точным, в деле о незаконном содержании под стражей Европейский суд может потребовать освобождения лица, содержащегося под стражей, или же предложить государствам создать специальные средства правовой защиты в случае их отсутствия.

Один из важных аспектов исполнения наших постановлений, выходящий за рамки осуществляемых Комитетом министров Совета Европы функций, затрагивает возобновление производства по делу на внутригосударственном уровне в связи с постановлением Европейского суда. Это, несомненно, наиболее успешный элемент restitutio in integrum <1>, поскольку заявитель сможет добиться нового рассмотрения дела, как если бы и не было какого-либо нарушения. Данные возможности по возобновлению производства по делу существуют во все большем количестве стран и отныне как по гражданским, так и по уголовным делам.

--------------------------------

<1> Restitutio in integrum (лат.) - восстановление в первоначальное положение, полная реституция, возвращение к первоначальному состоянию, восстановление той ситуации, в которой находилось лицо до нарушения Конвенции.

 

Я не буду приводить все примеры возобновления производства по делу, но, поскольку мы находимся в г. Брно, я ограничусь напоминанием о том, что в Чешской Республике решения Конституционного суда не подлежат обжалованию, за исключением случаев, когда международный суд, например Европейский суд, установил нарушение международного обязательства. В этом случае у заявителя есть возможность подать в Конституционный суд новую жалобу. Следовательно, постановления Европейского суда представляют собой единственную возможность пересмотреть дело, по которому Конституционным судом Чешской Республики в г. Брно уже было вынесено решение.

Прежде, чем закончить свое выступление, я хотел бы воспользоваться присутствием среди нас многих председателей верховных судов стран, чтобы упомянуть о Протоколе N 16 к Конвенции.

Данный Протокол к Конвенции, принятый в 2014 году <1>, призван наладить новый диалог между высшими внутригосударственными судами и Европейским судом. Уже подписанный 16 государствами и ратифицированный семью из них <2> Протокол вступит в силу при наличии 10 ратификаций и позволит верховным судам, которые этого пожелают, запросить у Европейского суда консультативное заключение по принципиальным вопросам, относящимся к толкованию или соблюдению прав и свобод, определенных в Конвенции.

--------------------------------

<1> Так в тексте.

<2> Так в тексте. На настоящий момент Протокол N 16 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод подписан 18 государствами - членами Совета Европы.

 

Подобные запросы будут иметь место в рамках рассмотрения дел внутригосударственным судебным органом. Вынесенное Европейским судом консультативное заключение должно быть мотивированным, но не является обязательным. Как дополнительный элемент судебного диалога между Европейским судом и внутригосударственными судами оно будет способствовать информированию высших внутригосударственных судов, вместе с тем не связывая их. Я искренне убежден в том, что, когда верховные суды сделают выбор в пользу вынесения решения в соответствии с консультативным заключением, их авторитет от этого только укрепится для всеобщего блага. Таким образом, дела могут быть разрешены на внутригосударственном уровне вместо подачи жалобы в Европейский суд, хотя у сторон и сохранится возможность подачи жалобы в Страсбургский суд после вынесения внутригосударственными органами окончательного решения по делу. Протокол N 16 к Конвенции придаст официальный характер уже давно существующему между нами диалогу. Этот диалог был усилен нашей сетью по обмену судебной практикой, которая пользуется большим успехом, поскольку в ее состав входят 55 судов из 32 государств <1>. Как только Протокол N 16 к Конвенции вступит в силу, наиболее важные вопросы, которые поступают к нам на рассмотрение, будут рассматриваться в рамках расширенного судебного форума. Указанный протокол предоставит нашему диалогу в определенном смысле нормативную базу, восполнив тем самым пробел в системе. В долгосрочной перспективе он также будет способствовать надлежащему исполнению постановлений Европейского суда.

--------------------------------

<1> Речь идет о Сети высших судов, в которую по состоянию на 10 июля 2017 г. входят 56 судов из 33 государств.

 

Дамы и господа, представители верховных судов, чтобы добиться надлежащего исполнения постановлений Европейского суда, необходимо объединить волю всех заинтересованных сторон. Эта функция, исторически возложенная на Комитет министров Совета Европы, который прекрасно ее осуществляет, выполняется также, хотя и в меньшей степени, Европейским судом благодаря созданным им новым механизмам, даже если изначально это и не было предусмотрено Конвенцией. Однако все это невозможно без твердой политической воли к достижению результата со стороны властей, в том числе судебных, государств - членов Совета Европы. Именно поэтому ваше участие имеет первостепенное значение и является одним из центральных элементов механизма исполнения постановлений Европейского суда. По этой причине я был рад возможности обратиться к вам сегодня напрямую.

Благодарю вас за внимание!

 

 

ПРИНУДИТЕЛЬНЫЙ И ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ТРУД В СУДЕБНЫХ АКТАХ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА И ИХ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

В работе рассмотрено толкование Европейским судом по правам человека принудительного и обязательного труда в свете Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Анализируются мнения различных ученых по данной проблеме, вносятся предложения по совершенствованию Трудового кодекса РФ.

 

Ключевые слова: принудительный труд, обязательный труд, Европейский суд по правам человека, Конвенция о защите прав человека и основных свобод.

 

Compulsory and Obligatory Labor in Judicial Acts of the European Court of Human Rights and Implementation Thereof in the Russian Federation

Принудительный и обязательный труд в судебных актах Европейского суда по правам человека и их использование в Российской Федерации

 

The paper discussed the interpretation of the European Court of Human Rights of forced and compulsory labor in the light of the Convention on the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms. Analyzes the views of different scholars on this issue, to make proposals for improving the Labour Code.

 

Key words: forced labor, compulsory labor, the European Court of Human Rights, the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms.

 

Согласно докладу Международной организации труда (МОТ) "Глобальная оценка масштабов принудительного труда в 2012 году" в настоящее время принудительному труду подвергается 21 млн человек по всему миру, в том числе 11,4 млн женщин и девочек и 9,5 млн мужчин и мальчиков, из них почти 19 млн жертв принудительного труда эксплуатируются частными работодателями или предприятиями, а более 2 млн человек принуждаются к труду государством или повстанческими группами <1>.

--------------------------------

<1> См.: Официальный сайт Международной организации труда.

 

Понятие "труд" для целей ст. 4 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ) Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) толкует исходя из того, что английское слово "труд" (labour) часто используется в его узком смысле для обозначения физической работы, но также имеет более широкий смысл французское слово "travail" (работа), которое в широком смысле и должно толковаться в рассматриваемом контексте <2>.

--------------------------------

<2> См.: пункт 33 Постановления ЕСПЧ от 23.11.1983 "Дело "Ван дер Мусселе (Van der Mussele) против Бельгии" (жалоба N 08919/80) // Официальный сайт Европейского суда по правам человека.

 

В соответствии с положениями ч. 2 ст. 4 ЕКПЧ никто не должен привлекаться к принудительному или обязательному труду.

Вместе с тем сама ЕКПЧ не дает определения понятиям "принудительный труд" или "обязательный труд", указывая лишь, что для целей настоящей статьи термин "принудительный или обязательный труд" не включает: a) всякую работу, которую обычно должно выполнять лицо, находящееся в заключении согласно положениям ст. 5 настоящей Конвенции или условно освобожденное от такого заключения; b) всякую службу военного характера, а в тех странах, в которых правомерным признается отказ от военной службы на основании убеждений, службу, назначенную вместо обязательной военной службы; c) всякую службу, обязательную в случае чрезвычайного положения или бедствия, угрожающего жизни или благополучию населения; d) всякую работу или службу, являющуюся частью обычных гражданских обязанностей.

В данной норме заложена основа для расширения содержания одного из основных личных трудовых прав через судебные акты ЕСПЧ.

В Постановлении по делу от 26.07.2005 "Селиаден (Siliadin) против Франции" (жалоба N 73316/01) ЕСПЧ указал <3>, что при определении содержания понятия "принудительный или обязательный труд", которое можно найти в п. 2 ст. 4 Конвенции, следует ориентироваться на Конвенцию МОТ N 29 от 28.06.1930 "Относительно принудительного или обязательного труда" <4>, <5>.

--------------------------------

<3> См.: Официальный сайт Европейского суда по правам человека.

<4> Принята в г. Женеве 28.06.1930 на 14-й сессии Генеральной конференции МОТ // Ведомости ВС СССР. 1956. N 13. Ст. 279.

<5> Ратифицирована Указом Президиума Верховного Совета СССР от 04.06.1956 // Ведомости ВС СССР. 1956. N 12. Ст. 253.

 

Небезынтересно, что по информации официального сайта МОТ по состоянию на 28.02.2013 Конвенцию N 29 ратифицировало 176 государств <6>.

--------------------------------

<6>

 

Данная Конвенция МОТ N 29 дает интегральное рамочное определение этого понятия.

В пункте 1 ст. 2 Конвенции МОТ N 29 указано, что "термин "принудительный или обязательный труд" означает всякую работу или службу, требуемую от какого-либо лица под угрозой какого-либо наказания, для которой это лицо не предложило добровольно своих услуг".

Тем самым данная норма международного трудового права признает, что "принудительный или обязательный труд" должен обладать одновременно двумя признаками - отсутствием добровольного предложения работником своих услуг для его выполнения и наличием угрозы наказания за отказ от его выполнения в смысле п. 2 ст. 4 ЕКПЧ. Как отмечается В.И. Анишиной в работе "Принудительный труд в современной России: нерегулируемая миграция и торговля людьми", упоминаемое в Конвенции наказание может иметь также форму лишения прав или привилегий <7>.

--------------------------------

<7> См.: Тюрюканова Е.В., Анишина В.И. и др. Принудительный труд в современной России: нерегулируемая миграция и торговля людьми / Международное бюро труда. Женева. 2006. С. 11 // Официальный сайт Европейского суда по правам человека.

 

Однако термин "принудительный или обязательный труд" в смысле Конвенции МОТ N 29 не включает в себя: a) всякую работу или службу, требуемую в силу законов об обязательной военной службе и применяемую для работ чисто военного характера; b) всякую работу или службу, являющуюся частью обычных гражданских обязанностей граждан полностью самоуправляющейся страны; c) всякую работу или службу, требуемую от какого-либо лица вследствие приговора, вынесенного решением судебного органа, при условии, что эта работа или служба будет производиться под надзором и контролем государственных властей и что указанное лицо не будет уступлено или передано в распоряжение частных лиц, компаний или обществ; d) всякую работу или службу, требуемую в условиях чрезвычайных обстоятельств, то есть в случаях войны или бедствия или угрозы бедствия, как то: пожары, наводнения, голод, землетрясения, сильные эпидемии или эпизоотии, нашествия вредных животных, насекомых или паразитов растений и вообще обстоятельства, ставящие под угрозу или могущие поставить под угрозу жизнь или нормальные жизненные условия всего или части населения; e) мелкие работы общинного характера, то есть работы, выполняемые для прямой пользы коллектива членами данного коллектива и которые поэтому могут считаться обычными гражданскими обязанностями членов коллектива, при условии что само население или его непосредственные представители имеют право высказать свое мнение относительно целесообразности этих работ (п. 2 ст. 2).

Соответственно, анализируемые перечни работ (службы), не охватываемые понятием "принудительный или обязательный труд", указанные в п. 3 ст. 4 Европейской конвенции и содержащиеся в ст. 2 Конвенции N 29, имеют некоторые отличия.

Принудительный труд запрещен законодательством всех стран мира. Положения о запрете принудительного труда содержатся также в следующих международных правовых актах: Всеобщей декларации прав человека от 10.12.1948 <8>; Международном пакте от 16.12.1966 "О гражданских и политических правах" (ст. 8) <9>; Конвенции МОТ N 105 от 25.06.1957 "Об упразднении принудительного труда" <10>.

--------------------------------

<8> См.: Рос. газ. 1995. N 67. 5 апр.

<9> Подписан СССР 18.03.1968 с заявлением, ратифицирован Указом Президиума ВС СССР от 18.09.1973 N 4812-VIII, вступил в силу для СССР с 23.03.1976 // Ведомости ВС СССР. 1973. N 40. Ст. 564.

<10> Принята в г. Женеве 25.06.1957 на 40-й сессии Генеральной конференции МОТ // СЗ РФ. 2001. N 50. Ст. 4649. Конвенция вступила в силу 17.01.1959, ратифицирована Российской Федерацией Федеральным законом от 23.03.1998 N 35-ФЗ // СЗ РФ. 1998. N 12. Ст. 1348.

 

В статьях 1 и 2 Конвенции МОТ N 105, вступившей в силу 17.01.1959, на государства, ратифицировавшие ее, дополнительно возложена обязанность упразднить принудительный или обязательный труд и принять эффективные меры для немедленной и полной отмены следующих пяти видов принудительного или обязательного труда и не прибегать к какой-либо его форме: a) в качестве средства политического воздействия или воспитания или в качестве меры наказания за наличие или за выражение политических взглядов или идеологических убеждений, противоположных установленной политической, социальной или экономической системе; b) в качестве метода мобилизации и использования рабочей силы для нужд экономического развития; c) в качестве средства поддержания трудовой дисциплины; d) в качестве средства наказания за участие в забастовках; e) в качестве меры дискриминации по признакам расовой, социальной и национальной принадлежности или вероисповедания.

Таким образом, в отличие от Конвенции МОТ N 29, Конвенция МОТ N 105 провозглашает абсолютный запрет принудительного труда.

В статье 2 Трудового кодекса РФ (ТК РФ) исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией РФ впервые на законодательном уровне в качестве одного из основных межотраслевых принципов провозглашено запрещение принудительного труда, выражающее политику государства в области правового регулирования рынка труда и эффективной занятости.

В соответствии с положениями ч. 2 ст. 4 ТК РФ принудительный труд - выполнение работы под угрозой применения какого-либо наказания (насильственного воздействия), в том числе: в целях поддержания трудовой дисциплины; в качестве меры ответственности за участие в забастовке; в качестве средства мобилизации и использования рабочей силы для нужд экономического развития; в качестве меры наказания за наличие или выражение политических взглядов или идеологических убеждений, противоположных установленной политической, социальной или экономической системе; в качестве меры дискриминации по признакам расовой, социальной, национальной или религиозной принадлежности.

К принудительному труду также относится работа, которую работник вынужден выполнять под угрозой применения какого-либо наказания (насильственного воздействия), в то время как в соответствии с ТК РФ или иными федеральными законами он имеет право отказаться от ее выполнения, в том числе в связи: с нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере; возникновением непосредственной угрозы для жизни и здоровья работника вследствие нарушения требований охраны труда, в частности необеспечения его средствами коллективной или индивидуальной защиты в соответствии с установленными нормами (ч. 3 ст. 4 ТК РФ).

Вместе с тем в силу ч. 4 ст. 4 ТК РФ принудительный труд не включает: работу, выполнение которой обусловлено законодательством о воинской обязанности и военной службе или заменяющей ее альтернативной гражданской службе; работу, выполнение которой обусловлено введением чрезвычайного или военного положения в порядке, установленном федеральными конституционными законами; работу, выполняемую в условиях чрезвычайных обстоятельств, то есть в случае бедствия или угрозы бедствия (пожары, наводнения, голод, землетрясения, эпидемии или эпизоотии) и в иных случаях, ставящих под угрозу жизнь или нормальные жизненные условия всего населения или его части; работу, выполняемую вследствие вступившего в законную силу приговора суда под надзором государственных органов, ответственных за соблюдение законодательства при исполнении судебных приговоров.

Кроме того, ст. 60 ТК РФ запрещает требовать от работника выполнения работы, не обусловленной трудовым договором, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом и иными федеральными законами.

Из изложенного следует, что ТК РФ не только запрещает принудительный труд, но и дает определение его понятия, которое вместе с тем имеет разночтение с соответствующими формулировками, данными в Конвенции МОТ N 29, поскольку Кодекс понятие принудительного труда по сравнению с международно-правовыми нормами трактует расширительно.

На это обращает внимание Е.А. Ершова, выражая сожаление, что и после внесения изменений ст. 4 ТК РФ не была приведена в достаточной степени в соответствие с международным трудовым правом <11>. В этом с нею согласились эксперты МОТ <12>, а также Н.В. Глухова <13> и О.Н. Новикова <14>, исследовавшие в своих диссертациях принцип запрета принудительного труда.

--------------------------------

<11> См.: Ершова Е.А. Трудовые правоотношения государственных и муниципальных служащих в России / Рос. акад. правосудия. М.: Статут, 2008. С. 70.

<12> См.: Тюрюканова Е.В., Анишина В.И. и др. Указ. соч. С. 39.

<13> См.: Глухова Н.В. Принцип запрета принудительного труда в системе средств правового регулирования трудовых отношений: Дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2007. С. 110 - 111.

<14> См.: Новикова О.И. Запрещение принудительного труда как принцип трудового права: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 20 - 21.

 

По высказыванию С.П. Маврина, названное положение в ТК РФ не противоречит международной норме, а лишь ужесточает подход к определению понятия принудительного труда <15>. Более взвешенную позицию в этом вопросе занимают А.М. Лушников и М.В. Лушникова, которые указывают на то, что отсутствие в ст. 4 ТК РФ указания на недобровольность представления труда ведет к "размыванию" данного понятия, ибо любой работник может быть привлечен на законных основаниях к дисциплинарной и материальной ответственности <16>.

--------------------------------

<15> См.: Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.М. Куренной, С.П. Маврин, Е.Б. Хохлов. М.: Городецъ, 2007. С. 137.

<16> См.: Лушникова М.В., Лушников А.М. Очерки теории трудового права. СПб.: Юридический центр Пресс, 2006. С. 425.

 

Кроме того, ч. 3 ст. 4 ТК РФ термин "принудительный труд" по сравнению с международно-правовыми нормами трактует значительно шире, причисляя к нему работу с нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, а также требование от работника исполнения трудовых обязанностей, если работник не обеспечен средствами коллективной или индивидуальной защиты, либо работа создает угрозу жизни и здоровью работника.

По мнению И.Я. Киселева, такое расширительное понимание принудительного труда усиливает возможность защиты прав и интересов работников и не противоречит принципам и нормам международного права.

Вместе с тем весьма характерной является следующая оговорка И.Я. Киселева: "Формулы, включенные в ст. 4 ТК РФ, - это своего рода косвенное принуждение к труду. Учитывая некоторую неясность такого рода толкования, было бы желательно уточнение понимания законодателем смысла и содержания понятия "принудительный труд" <17>.

--------------------------------

<17> См.: Киселев И.Я., Лушников А.М. Трудовое право России и зарубежных стран. Международные нормы труда: Учебник / Под. ред. М.В. Лушниковой. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Эксмо, 2008. С. 560.

 

Мы согласны с А.М. Лушниковым и М.В. Лушниковой в том, что в данном случае присутствует смешение форм принудительного труда с методами принуждения к труду, к каковым относится невыплата заработной платы в форме задержки сверх установленного законом срока, незаконные удержания и др. <18>.

--------------------------------

<18> См.: Лушникова М.В., Лушников А.М. Указ. соч. С. 424 - 425.

 

Между тем Конвенция МОТ N 29, Рекомендации МОТ N 35 "О косвенном принуждении к труду" <19> и N 36 "О регламентации принудительного или обязательного труда" <20>, а также последующие Конвенция N 105 и Декларация МОТ 1998 г. "Об основополагающих принципах и правах в сфере труда" <21> не разделяют понятий "принудительный труд" и "обязательный труд".

--------------------------------

<19> Принята в г. Женеве 28.06.1930 на 14-й сессии Генеральной конференции МОТ.

<20> Принята в г. Женеве 28.06.1930 на 14-й сессии Генеральной конференции МОТ.

<21> Принята в г. Женеве 18.06.1998 на 86-й сессии Генеральной конференции МОТ // Рос. газ. 1998. N 238. 16 дек.

 

Мы также присоединяемся к мнению О.И. Новиковой о том, что понятие "обязательный труд" вряд ли следует считать идентичным понятию "принудительный труд" <22>, ибо прилагательному "принудительный" соответствует следующая характеристика: совершаемый, осуществляемый насильно, по принуждению <23>. Под "принуждением" понимается воздействие средствами авторитета, власти, силы и т.д., чтобы добиться от кого-либо желаемого <24>. Прилагательное "обязательный" означает необходимый для исполнения, непременный, требуемый в законодательном порядке <25>.

--------------------------------

<22> См.: Новикова О.И. Указ. соч. С. 16 - 18.

<23> См.: Словарь русского языка / Под ред. Т.Ф. Ефремовой.

<24> См.: Словарь синонимов / Под ред. И. Писарева. М.: ТОМ, 1997. С. 433.

<25> См.: Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова.

 

Таким образом, как верно отметила О.И. Новикова, если работника вынудили осуществлять трудовую деятельность насильно, не по доброй воле, в том числе с использованием физической силы, то труд будет являться принудительным, соответственно, названное понятие несет в себе безусловный негативный оттенок. Обязательный труд, хотя и содержит составляющую понуждения в виде необходимости выполнять какую-либо работу, включает в себя некий положительный момент, так как выполнение данной работы санкционировано государством <26>.

--------------------------------

<26> См.: Новикова О.И. Указ. соч. С. 16 - 18.

 

Однако в последующем, разделяя позицию С.П. Маврина о синонимичности данных терминов, О.И. Новикова соглашается с мнением В.В. Федина, что в рамках трудового права разграничение понятий "принудительный труд" и "обязательный труд" будет не последовательным, поскольку в большинстве международных правовых актов в сфере труда эти термины используются как тождественные.

Вместе с тем ЕКПЧ (ст. 4) не ставит знака равенства между этим терминами, не отождествляет их. Данную позицию разделяет и судебная практика ЕСПЧ.

Так, М. де Сальвиа пишет, что европейский правоприменитель считает, что прилагательное "принудительный" подразумевает физическое или психическое принуждение. Прилагательное "обязательный" означает какую-либо юридическую обязанность. При принуждении к труду речь должна идти о труде, требуемом от какого-либо лица под угрозой какого-либо наказания, для выполнения которого это лицо не предложило своих услуг добровольно. В большинстве случаев определяющий элемент представлен волей того, кто утверждает, что был принужден к подобному труду <27>.

--------------------------------

<27> См.: Сальвиа М. Прецеденты Европейского суда по правам человека. Руководящие принципы судебной практики, относящейся к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Судебная практика с 1960 по 2002. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 176 - 179; Комментарий к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике ее применения / Под общ. ред. д. ю. н., проф. В.А. Туманова и д. ю. н., проф. Л.М. Энтина. М.: НОРМА, 2002. С. 43.

 

Л.Ю. Бугров еще в 1992 г. разграничивал труд принудительный и обязательный, предлагая ввести в ТК РФ особую статью о принудительном и обязательном труде, определяя принудительный труд как любую работу или службу, требуемую от гражданина под угрозой наказания, а обязательный - как любую работу или службу, для которой гражданин не предлагал и не предлагает добровольно использовать свою способность к труду.

В Постановлении от 23.11.1983 по делу "Ван дер Мусселе (Van der Mussele) против Бельгии" (жалоба N 08919/80) ЕСПЧ сделал вывод, что оказание адвокатом юридической помощи бесплатно не является принудительным трудом. При этом суд, применяя определение принудительного труда в свете Конвенций N 29 и N 105 МОТ счел, что, хотя "услуги", которые оказывались заявителем, могут оправданно рассматриваться как "работа" в смысле ст. 4 Европейской конвенции, ввиду отсутствия физического и психического принуждения они не могут рассматриваться как принудительные. Отдельно Суд исследовал, могут ли они быть квалифицированы в качестве "обязательных", и признал, что оспариваемая обязанность была основана на концепции социальной солидарности и не может быть признана необоснованным обременением, в результате чего она была аналогична "обычным гражданским обязанностям", на которые ссылается ст. 4 (3) ЕКПЧ. При этом Суд указал, что должны одновременно наличествовать два обстоятельства: "под угрозой наказания" и "труд, не предложенный добровольно", что в данном деле не имело место быть <28>.

--------------------------------

<28> Официальный сайт Европейского суда по правам человека.

 

В связи с изложенным, с учетом судебных актов ЕСПЧ о разграничении обязательного и принудительного труда необходимо внести соответствующие изменения в ТК РФ, дополнив ст. ст. 2 и 4 ТК РФ (предлагается изложить как "запрещение обязательного и принудительного труда") наряду с запретом принудительного труда запретом и обязательного труда. При этом приходим к выводу о возможности и обоснованности следующего определения обязательного и принудительного труда:

- "обязательный труд - выполнение работы, не являющейся юридической обязанностью, для которой работник не предлагал и не предлагает добровольно использовать свою способность к труду";

- "принудительный труд - работа или служба, требуемая от физического лица под угрозой применения какого-либо наказания (насильственного воздействия), для которой физическое лицо не предложило добровольно своих услуг".

 

Литература

 

1. Глухова Н.В. Принцип запрета принудительного труда в системе средств правового регулирования трудовых отношений: Дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2007. 167 с.

2. Ершова Е.А. Трудовые правоотношения государственных и муниципальных служащих в России; Российская академия правосудия. М.: Статут, 2008. 674 с.

3. Комментарий к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике ее применения / Под общ. ред. д. ю. н., проф. В.А. Туманова и д. ю. н., проф. Л.М. Энтина. М.: НОРМА. 2002. 336 с.

4. Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.М. Куренной, С.П. Маврин, Е.Б. Хохлов. М.: Городецъ, 2007. 736 с.

5. Лушникова М.В., Лушников А.М. Очерки теории трудового права. СПб.: Юридический центр Пресс, 2006. 938 с.

6. Сальвиа М. Прецеденты Европейского суда по правам человека. Руководящие принципы судебной практики, относящейся к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Судебная практика с 1960 по 2002. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. 1072 с.

7. Словарь русского языка / Под ред. Т.Ф. Ефремовой.

8. Словарь синонимов / Под ред. И. Писарева. М.: ТОМ, 1997. 648 с.

9. Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова.

10. Киселев И.Я., Лушников А.М. Трудовое право России и зарубежных стран. Международные нормы труда: Учебник / Под. ред. М.В. Лушниковой. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Эксмо, 2008. 608 с.

11. Тюрюканова Е.В., Анишина В.И. и др. Принудительный труд в современной России: нерегулируемая миграция и торговля людьми / Международное бюро труда. Женева. 2006. Официальный сайт Европейского суда по правам человека.

 

 

ОБОСНОВАННОСТЬ РОССИЙСКОЙ ПРАКТИКИ ИЗБРАНИЯ МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ В ВИДЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОД СТРАЖУ В КОНТЕКСТЕ ПРАВОВОЙ ПОЗИЦИИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

 

Европейский суд по правам человека особое значение придает оценке личности подозреваемого, обвиняемого при решении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Важность данной позиции ЕСПЧ признает и Верховный Суд РФ. Однако следователи и судьи при решении обозначенного вопроса нередко руководствуются наряду с основаниями для избрания меры пресечения (ст. 97 УПК РФ) только тяжестью совершенного деяния, что не согласуется с правовой позицией ЕСПЧ.

 

Ключевые слова: Европейский суд по правам человека, заключение под стражу, ограничение свободы, сведения о личности обвиняемого, суд, следователь.

 

The validity of the Russian practice of election of a measure of restraint in form of detention in the context of the legal positions of the European Court of human rights

Обоснованность российской практики избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в контексте правовой позиции Европейского суда по правам человека

 

The European Court of Human Rights gives special value to an assessment of the identity of the suspect accused at the solution of a question of election of a measure of restraint in the form of detention. Importance of this position of ECHR recognizes also the Supreme Court of the Russian Federation. However investigators and judges at the solution of the designated question are guided, along with the bases for election of a measure of restraint (Art. 97 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation), only weight of perfect act that won't be coordinated with a legal position of ECHR.

 

Key words: European Court of Human Rights, detention, restriction of freedom, information about the identity of the defendant, court, investigator.

 

Уголовное судопроизводство Российской Федерации является широкой сферой государственной деятельности, где для достижения конституционно-значимых целей - защита основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ) довольно часто приходится прибегать к ограничению конституционных прав личности на свободу и личную неприкосновенность, гарантированных ч. 1 ст. 22 Конституции РФ. Одним из оснований ограничения указанных прав является применение к лицу наиболее строгой меры уголовно-процессуального принуждения - заключения под стражу, при избрании которой ограничивается личная свобода гражданина, еще не признанного в установленном законом порядке виновным, а лишь наделенного процессуальным статусом подозреваемого, обвиняемого.

В настоящее время правовую основу для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу на национальном уровне составляют Конституция Российской Федерации, УПК РФ и Федеральный закон от 15.07.1995 N 103-ФЗ <1>, в которых предусмотрены основания, условия и порядок избрания данной меры пресечения, ее изменения и отмены, а также продления сроков содержания под стражей, сроки и порядок обжалования решений и действий органов предварительного расследования, прокурора и суда по ее применению.

--------------------------------

<1> О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений: Федеральный закон от 15.07.1995 N 103-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1995. N 29. Ст. 2759.

 

Одновременно следует учитывать и то обстоятельство, что уголовно-процессуальным законом лицо, ограниченное в свободе по причине заключения его под стражу, имеет право на избрание в отношении его залога или иной меры пресечения, что полностью корреспондирует с такими международно-правовыми документами в области защиты прав и свобод человека и гражданина, как Международный пакт о гражданских и политических правах (ст. 9) и Конвенция о защите прав человека и основных свобод (ст. 5). Кроме того, на указанное право Верховным Судом РФ специально обращено внимание в Постановлении Пленума от 19.12.2013 N 41 <2>.

--------------------------------

<2> О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2014. N 2.

 

Изложенное позволяет утверждать, что позиция Верховного Суда РФ заключается в том, что каждый имеет право на избрание в отношении его иной альтернативной меры пресечения, нежели заключение под стражу.

Вместе с тем нарушения ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая гарантирует право на свободу и личную неприкосновенность личности, по состоянию на 2015 год, были признаны Европейским судом по правам человека в 153 постановлениях, вынесенных им по жалобам в отношении Российской Федерации <3>. Большинство из этих решений являются однотипными. Их анализ позволяет сделать вывод о том, что подавляющее большинство жалоб на нарушения ст. 5 Конвенции, прежде всего, связано с необоснованным применением данной меры уголовно-процессуального принуждения, в том числе без учета обстоятельств, характеризующих личность подозреваемого, обвиняемого. В этой связи следует подчеркнуть, что Верховный Суд РФ признает важность правовых позиций Европейского суда по правам человека и учитывает их при даче разъяснений по вопросам, возникающим у судов при применении мер пресечения в виде заключения под стражу <4>.

--------------------------------

<3> Нарушения, признанные ЕСПЧ в результате рассмотрения жалоб в 2016 году: по статьям Конвенции и Протоколов к ней и государствам-ответчикам.

<4> О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2014. N 2.

 

Поэтому с целью сокращения и предотвращения числа нарушений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, допускаемых органами предварительного расследования и судами Российской Федерации, необходимо, на наш взгляд, учитывать и руководствоваться в своей практической деятельности решениями, в том числе по конкретным делам, вынесенными ЕСПЧ.

В связи с изложенным следует принять во внимание позицию Е.В. Золотаря, который верно указывает на необходимость придания особого значения для правового регулирования вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу решениям Европейского суда по правам человека, уточняя, что решения указанного международного судебного органа фактически носят прецедентный характер, поскольку при вынесении им новых решений ЕСПЧ руководствуется оценками и подходами, которые он сформулировал ранее по другим аналогичным делам <5>.

--------------------------------

<5> Золотарь Е.В. Актуальные вопросы применения заключения под стражу в качестве меры пресечения: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 40.

 

Говоря об обстоятельствах, которые следует учитывать при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения в отношении подозреваемого, обвиняемого и определения ее вида, автор отмечает, что они закреплены в ст. 99 УПК РФ. В качестве таковых уголовно-процессуальный закон устанавливает тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства. Исходя из анализа конструктивного содержания указанной нормы - перечень этих обстоятельств является открытым. В науке уголовно-процессуального права их принято относить к условиям, влияющим на решение вопроса о мере пресечения. Необходимо также и наличие оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ.

Одновременно следует подчеркнуть, что закон не указывает степень обязательности и сравнительной важности каждого из приведенных выше обстоятельств. Тем не менее УПК РФ обязывает органы предварительного расследования и суд принимать во внимание указанные условия (тяжесть преступления, данные о личности обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, состоятельность подозреваемого, обвиняемого, его положение в обществе и т.д.).

Несмотря на одинаковую важность соотношения как тяжести совершенного преступления, так и сведений о личности, в правоприменительной практике органов предварительного следствия в большинстве случаев следователь при обращении в суд в целях избрания меры пресечения руководствуется только основаниями для избрания меры пресечения (ст. 97 УПК РФ) и тяжестью совершенного деяния <6>. Так, органами предварительного следствия в отношении П., обвиняемого в организации преступного сообщества по 124 эпизодам мошенничества, в суд направлено ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Основанием явилось обвинение П. в совершении особо тяжкого преступления и нескольких тяжких преступлений. По ходатайству стороны защиты Волгоградским областным судом мера пресечения в отношении обвиняемого П. изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении. При этом Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила данное решение без изменения, приняв во внимание, что обвиняемый П., будучи под подпиской о невыезде и надлежащем поведении, являлся к следователю, ранее не судим, имеет семью, постоянную работу и место жительства, на его иждивении находятся несовершеннолетние дети, указав при этом, что тяжесть предъявленного П. обвинения сама по себе, без учета обстоятельств, указанных в ст. 97 УПК РФ, не может являться основанием для избрания в отношении его меры пресечения в виде заключения под стражу <7>.

--------------------------------

<6> Апелляционное постановление от 3 марта 2016 г. N 10-2802/2016 // СПС "КонсультантПлюс"; Свердловский районный суд г. Перми: Обзор кассационной и надзорной практики по уголовным делам Пермского краевого суда за первое полугодие 2010 года (утв. на заседании президиума Пермского краевого суда 3 сентября 2010 г.). Дело N 22-916.

<7> Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22.05.2007 N 16-007-19 // Архив Верховного Суда РФ. 2007.

 

В связи с указанным, практический интерес представляет позиция сотрудников органов предварительного следствия, выявленная в ходе проведенного нами в 2014 - 2017 гг. эмпирического исследования. В частности, 44,4% из опрошенных респондентов частично (в зависимости от категории преступления) разделяют и 29,4% - не разделяют правовую позицию ЕСПЧ о допустимости избрания меры пресечения в виде заключения под стражу без акцента на тяжесть совершенного преступления.

Особое место при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу Европейский суд по правам человека отводит личности подозреваемого, обвиняемого и сведениям о ней. Так, по делу "Долгова (Dolgova) против России" <8> Суд счел обоснованным первоначальный арест заявительницы, поскольку она была задержана на месте совершения преступления. Однако ЕСПЧ отметил, что при решении вопроса о дальнейшем продлении срока содержания под стражей национальные судебные органы должным образом не проявили "особую тщательность". По мнению Европейского суда по правам человека, ссылка на тяжесть преступления и абстрактная ссылка на возможность повлиять на свидетелей, скрыться и совершить новое преступление является недостаточной. Кроме того, национальными судами не учитывались обстоятельства, характеризующие личность заявительницы (постоянная регистрация в Москве, отсутствие судимостей, постоянное место учебы, положительная характеристика), а также факт готовности личного поручительства за заявительницу депутата Государственной Думы.

--------------------------------

<8> Постановление ЕСПЧ от 2 марта 2006 г. по делу "Долгова (Dolgova) против России" (жалоба N 11886/05) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2006. N 8.

 

Подобные нарушения неоднократно являлись предметом рассмотрения в Европейском суде по правам человека (решение ЕСПЧ по делу "Смирновы (Smirnovy) против России" <9>). Это, по нашему мнению, обусловлено и тем обстоятельством, что 49,5% из опрошенных сотрудников органов предварительного следствия при обращении в суд по вопросу избрания меры пресечения в виде заключения под стражу не учитывают практику Европейского суда по правам человека. Как следствие, часть таких ходатайств судьями не удовлетворяются, поскольку при учете только тяжести предъявленного обвинения необходимо уделять особое внимание поиску надлежащего равновесия между защитой в общих интересах институтов демократии и обеспечением прав личности. Так, гражданин Е. обвинялся в совершении преступлений в 1997 г., предусмотренных ч. ч. 4, 5 ст. 33, ч. 3 ст. 158, ч. 3 ст. 174, ст. 175, ч. 2 ст. 210, ч. 2 ст. 291, ст. 292, ч. 1 ст. 306, ч. 2 ст. 326, ч. 2 ст. 327 УК РФ. Исходя из того что Е. находился под стражей с августа 1999 г., имеет постоянное место жительства, у него на иждивении двое малолетних детей, характеризуется положительно, а уголовное дело в отношении его в ближайшее время рассмотрено быть не может, суд применил к нему меру пресечения, не связанную с лишением свободы. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, отказывая в удовлетворении кассационного представления прокурора, в своем определении указала, что тяжесть содеянного сама по себе не может являться основанием для содержания лица под стражей <10>.

--------------------------------

<9> Постановление ЕСПЧ от 24 июля 2003 г. по делу "Смирновы (Smirnovy) против России" (жалобы NN 46133/99; 48183/99) // Бизнес-адвокат. 2003. N 20.

<10> Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 03.04.2003 по делу N 66-О02-104 // Архив Верховного Суда РФ. 2003.

 

Не следует также оставлять без внимания и тот факт, что, несмотря на разъяснения, данные Пленумом Верховного Суда РФ <11>, судьи при принятии решения об избрании в отношении подозреваемого, обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу недостаточно полно исследуют основания и обстоятельства, свидетельствующие о необходимости заключения лица под стражу. Данный факт также подтверждается материалами изученных архивных уголовных дел, согласно которым судьи в своих постановлениях формально перечисляют те основания и обстоятельства, которые указаны в ходатайстве следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. При этом конкретных доводов, подтверждающих, что подозреваемый, обвиняемый может скрыться или продолжить заниматься преступной деятельностью, суд не приводит.

--------------------------------

<11> О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 05.03.2004 N 1 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. N 5; О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 N 5 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 12.

 

Так, Апелляционным постановлением Нижегородского областного суда от 1 октября 2014 г. было отменено постановление Кулебакского городского суда Нижегородской области от 18 сентября 2014 г. об избрании П. меры пресечения в виде заключения под стражу. Основанием для принятия судом апелляционной инстанции указанного решения послужила ошибочность выводов суда о том, что П. скроется от следствия и суда, поскольку не имеет социально значимых привязанностей, поскольку официально не трудоустроен, в браке не состоит, по месту регистрации не проживает. Однако данный вывод противоречит фактическим данным, представленным следователем и исследованным судом, в частности характеристике, составленной участковым уполномоченным полиции, в которой указано на регистрацию и фактическое проживание П. по конкретному адресу в г. Кулебаки, проживание с гражданской женой и ее малолетними детьми и их содержание. Кроме того, к ходатайству не были приложены доказательства того, что П. не являлся по вызовам следователя и пытался скрыться. Мотивируя избрание меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении П., суд также указал, что обвиняемый может продолжить заниматься преступной деятельностью, обосновав свои выводы лишь характеристикой от участкового уполномоченного, указавшего на склонность П. к употреблению спиртного и общение с ранее судимыми лицами. Между тем согласно закону данные обстоятельства при наличии сведений об отсутствии у П. непогашенной судимости, с учетом представленных подозрений в совершении преступления, не могут служить основанием для вывода о возможной криминальной деятельности <12>.

--------------------------------

<12> Обзор судебной практики применения судами Нижегородской области законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога за четвертый квартал 2014 г.

 

Таким образом, изложенное выше позволяет констатировать, что отсутствие в итоговом решении суда оценки по каждому из оснований, перечисленных в ч. 1 ст. 97 и ст. 99 УПК РФ и положенных в основу ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, а также ссылки суда на соответствующие доказательства, представленные сторонами, свидетельствует о его необоснованности. Суды, по мнению автора, должны определить разумное равновесие в обеспечении защиты прав потерпевших от преступлений и личности от незаконного и необоснованного ограничения ее конституционных прав и свобод. Сказанное полностью корреспондирует с позицией Европейского суда по правам человека о том, что необходимо правильно соотносить права задержанных, с одной стороны, и права лиц, чьи права и законные интересы нарушены противоправными действиями, с другой стороны <13>. Правоприменителем тяжесть содеянного следует учитывать как не более чем обязательное условие, позволяющее при принятии решения об избрании в отношении подозреваемого, обвиняемого такой меры пресечения, как заключение под стражу, наряду с анализом прочих обстоятельств, приведенных в ст. ст. 97, 99, ч. ч. 1 и 2 ст. 108 УПК РФ, сделать обоснованный вывод о соразмерности избираемой меры пресечения преступлению, в совершении которого подозревается или обвиняется конкретное лицо.

--------------------------------

<13> Постановление ЕСПЧ от 6 сентября 1978 г. по делу "Класс (Klass) и другие против Федеративной Республики Германии" (жалоба N 5029/71) // Европейский суд по правам человека. Избранные решения: В 2 т. М.: НОРМА, 2000; Постановление ЕСПЧ от 29 ноября 1988 г. по делу "Броуган (Brogan) и другие против Соединенного Королевства" (жалоба NN 11209/84; 11234/84; 11266/84; 11386/85) // Европейский суд по правам человека. Избранные решения: В 2 т. М.: НОРМА, 2000.

 

Список использованной литературы

 

1. Золотарь Е.В. Актуальные вопросы применения заключения под стражу в качестве меры пресечения: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006. 144 с.

 

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА КАК УЧАСТНИК ПРОЦЕССА НОРМОТВОРЧЕСТВА: ВКЛАД В РАЗВИТИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО И МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА

 

В настоящее время наблюдается процесс усиления роли прецедента в международном праве, и как международные уголовные трибуналы, так и суды по правам человека начинают активно обращаться к решениям друг друга, когда сталкиваются с необходимостью разработки определения преступления и его элементов. В статье рассматриваются решения Европейского суда по правам человека, затрагивающие международное гуманитарное и международное уголовное право. Так, в своих решениях ЕСПЧ неоднократно обращается к решениям международных трибуналов, в частности Международного трибунала по бывшей Югославии, с целью определения элементов преступления, таких как пытки, преследование и изнасилование.

 

Ключевые слова: Европейский суд по правам человека, пытки, изнасилование, преследование.

 

The European court of human rights as rule making process participant: contribution to development of international humanitarian and international criminal law

Европейский суд по правам человека как участник процесса нормотворчества: вклад в развитие международного гуманитарного и международного уголовного права

 

We are currently witnessing a process whereby a precedent plays an increasingly important role in international law. International criminal tribunals and international human rights courts frequently resort to each other's decisions when faced with the necessity to define a certain crime and its elements. This article analyzes European Court of Human Rights decisions that involve questions of international humanitarian and international criminal law. The ECHR refers to the decisions of international tribunals (International Criminal Tribunal for the former Yugoslavia, in particular) when trying to assess the elements of certain crimes, such as torture, persecution and rape.

 

Key words: European Court of Human Rights, torture, rape, persecution.

 

Введение. Европейский суд по правам человека: новый участник процесса формирования международного уголовного права? Роль международных судов и трибуналов в развитии международного права неоднократно затрагивалась как зарубежными, так и отечественными учеными <1>. Специфика работы международных трибуналов заключается в том, что в ситуации, когда отсутствует определение преступления, когда невозможно определить объективную и субъективную сторону, начинается процесс "сложного взаимодействия между давней отраслью международного права - международным гуманитарным правом и сравнительно недавними отраслями - международным уголовным правом и международным правом о правах человека" <2>. В настоящее время очень сложно четко отграничить эти отрасли друг от друга. Трибуналы являются важными участниками процесса нормотворчества (то есть в сфере, в которой долгое время главную роль играли государства). Анализ решений трибуналов стал неотъемлемой составляющей частью академических журналов и книг. Немаловажную роль в этом процессе играют судьи, прокуроры и другие сотрудники институтов международной уголовной юстиции.

--------------------------------

<1> Ajevski M. International Criminal Tribunals as Lawmakers - Challenging the Basic Assumptions of International Law: SJD Thesis. Budapest: Central European University, 2011; Marochkin S., Nelaeva G. The Changing Dynamics of International Lawmaking: Trying Heads of State for Rape and Sexual Violence // The Law and Practice of International Courts and Tribunals. 2015. Vol. 14. P. 290 - 304; Swart M. Judges and Lawmaking at the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and Rwanda: Doctoral Thesis. Leiden: Leiden University, 2006.

<2> Lubell N. Parallel Application of International Humanitarian Law and International Human Rights Law: An Examination of the Debate // Israel Law Review. 2007. Vol. 40. No. 2. P. 648 - 660.

 

Если обращение трибуналов к нормам международного права о правах человека является достаточно хорошо изученным и объясняется тем, что трибуналы, созданные ООН в 1990-е гг., начинали работу в "правовом вакууме", так как в международном праве отсутствовали либо носили слишком общий характер нормы, запрещающие отдельные преступления (например, изнасилование или преследование), и это особенно относится к преступлениям против человечности, которые появились гораздо позже "классических" военных преступлений <3>, то обратный процесс - влияние международного гуманитарного права и международного уголовного права на международное право о правах человека - рассматривается гораздо реже. С одной стороны, обращение международных и региональных судов по правам человека к нормам международного гуманитарного или уголовного права кажется на первый взгляд странным, так как эти институты призваны рассматривать нарушения прав индивида, совершенные в мирное время, путем действия или бездействия представителей государства. С другой стороны, появление в уставах МТБЮ и МУТР таких категорий, как геноцид и преступления против человечности, ставит под сомнение необходимость доказывания связи между преступлением и вооруженным конфликтом, что еще более сближает вышеперечисленные отрасли права между собой и о чем ведутся горячие споры как в академических кругах <4>, так и в самих трибуналах. Так, трибуналы пришли к выводу о необходимости разграничения терминов "широкомасштабное и систематическое нападение" (являющееся необходимым для категории преступлений против человечности) и "вооруженный конфликт" <5>.

--------------------------------

<3> Mettraux G. Crimes against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the former Yugoslavia and Rwanda // Harvard International Law Journal. 2002. Vol. 43. P. 237 - 315.

<4> Bassiouni M.C. Crimes Against Humanity in International Criminal Law. The Hague: Kluwer Law International, 1999; De Guzman McAuliffe M. The Road from Rome: The Developing Law of Crimes against Humanity // Human Rights Quarterly. 2002. Vol. 22. No. 2. P. 335 - 403.

<5> Decision on the Defence Motion for Interlocutory Appeal on Jurisdiction, Prosecutor v. Tadic, Case No. IT-94-1-T, App. Ch., 1 141 (ICTY, 2 Oct. 1995).

 

Как отмечает О. де Фрувиль, трибуналы ООН обращались к решениям ЕСПЧ в первые годы своего существования (приблизительно до 2000 - 2001 гг.). Например, к решениям ЕСПЧ обращались, когда пытались дать определение пытке или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению <6>, но затем, когда элементы преступления были определены, трибуналы ссылались уже не на ЕСПЧ, а на решения друг друга <7>. Однако сейчас имеет место обратный процесс: ЕСПЧ все больше и больше обращается к нормам международного гуманитарного и международного уголовного права при толковании Европейской конвенции по правам человека.

--------------------------------

<6> МТБЮ, в частности, обращался к решению ЕСПЧ Ireland v. United Kingdom, ECHR (1978), Case No. 5310/71. См. подр.: Prosecutor v. Krnojelac (IT-97-25), Trial Chamber, 15 March 2002, para. 181.

<7> De Frouville O. The Influence of the European Court of Human Rights' Case Law on International Criminal Law of Torture and Inhuman or degrading Treatment // Journal of International Criminal Justice. 2011. Vol. 9. P. 633 - 649.

 

Как считает Эммануэль Деко, вопрос взаимодействия международных уголовных судов и судов по правам человека необходимо рассматривать в рамках международного публичного права в целом: можем ли мы говорить о формировании системы, основанной на принципах Устава ООН, или же, наоборот, имеет место процесс фрагментации международного права? <8>.

--------------------------------

<8> Decaux E. The Place of Human Rights Courts and International Criminal Courts in the International System // Journal of International Criminal Justice. 2011. Vol. 9. P. 597 - 608.

 

Концептуализация преступлений "пытка", "порабощение" и "изнасилование" в решениях ЕСПЧ. Несколько решений ЕСПЧ содержат ссылки на решения международных уголовных трибуналов. Так, в деле "Ранцев против Кипра и России" Суд рассматривает нарушение ст. 4 Конвенции (запрет рабства). Заявитель, гражданин России, обвинял Кипр и Россию в ненадлежащем расследовании гибели его дочери, Оксаны Ранцевой, на Кипре, куда девушка уехала, чтобы работать артисткой в местном кабаре. В данном случае речь шла о том, что потерпевшая стала жертвой торговли людьми, так как зачастую под видом работы в качестве артистов молодых женщин из стран бывшего СССР привозили на Кипр и вынуждали заниматься проституцией. При определении, подпадает ли торговля людьми под ст. 4 Конвенции, Суд обратился к различным международным соглашениям, а также к практике МТБЮ. В частности, Суд рассмотрел дело Prosecutor v. Kunarac, Vukovic and Kovac <9>, в первом решении которого рассматривалось порабощение как преступление против человечности <10>.

--------------------------------

<9> Prosecutor v. Kunarac et al., Case No. IT-96-23-T&IT-96-23/1-T, 22 February 2001.

<10> Rantsev v. Cyprus and Russia, Judgment, Application no. 25965/04, 10 May 2010, para. 141 - 142; para. 279.

 

Так как в Уставе МТБЮ определения порабощения не содержится, МТБЮ при рассмотрении вопроса, какое действие (или бездействие) может считаться порабощением, обратился к положениям международного гуманитарного права и международного права прав человека. Суд ссылался на Конвенцию 1926 г. о запрете рабства (которую Югославия ратифицировала 28 сентября 1929 г.), в которой рабство определяется как "статус или состояние человека, по отношению к которому осуществляется право собственности" <11>. МТБЮ пришел к выводу, что "ко времени вынесения обвинительного заключения порабощение как преступление против человечности в обычном международном праве включало в себя осуществление правомочий, связанных с правом собственности в отношении к личности" <12>. Таким образом, actus reus преступления - "осуществление любого или всех правомочий, связанных с правом собственности в отношении личности", mens rea - "намеренное осуществление этих правомочий" <13>.

--------------------------------

<11> Prosecutor v. Kunarac et al, para. 519.

<12> Ibid, para. 539.

<13> Ibid, para. 540.

 

Элементы контроля, ограничение или контроль личной неприкосновенности, свобода выбора или свобода передвижения, нажива исполнителя преступления - все эти факторы принимаются во внимание при определении порабощения <14>. Следующие факторы также принимаются во внимание при определении преступления: "...контроль за передвижением человека, контроль физического окружения, психологический контроль, меры по предотвращению побега, применение силы или угроза применения силы или принуждения, продолжительность этих действий, исключительные права на человека, жестокое обращение или насилие, принудительный труд" <15>.

--------------------------------

<14> Ibid, para. 542.

<15> Ibid, para. 543.

 

Таким образом, Суд пришел к выводу, что торговля людьми является формой рабства и что она "угрожает человеческому достоинству и основным свободам и не может быть совместима с ценностями демократического общества" и, следовательно, подпадает под запрет, содержащийся в ст. 4 Европейской конвенции <16>.

--------------------------------

<16> Rantsev v. Cyprus and Russia, para. 280 - 282.

 

Следующим важным решением ЕСПЧ, где Суд обращается к практике трибуналов, является дело "М.С. против Болгарии". В данном решении встал вопрос об определении изнасилования. Заявительница считала, что были нарушены ст. ст. 3, 8, 13 и 14 Европейской конвенции, так как государство не предоставило эффективной правовой защиты в случае изнасилования. Следует отметить, что изнасилование как международное преступление появилось в практике судов и трибуналов относительно недавно, в 1990-е гг., и в данном случае судьям пришлось обратиться к детальному анализу национального законодательства при разработке определения и элементов преступления <17>. Так, МТБЮ, например, опирался на положения договоров, на обычай, на решения национальных и международных судов, на общие принципы права, чтобы установить, что запрет изнасилований и иных действий сексуального характера подпадает под категорию военных преступлений <18>. ЕСПЧ также в упомянутом решении обращается к национальному законодательству европейских стран, чтобы определить, что является эффективной правовой защитой. Также Суд ссылается на решение МТБЮ по делу Furundzija: "В международном уголовном праве признано, что применение силы не является элементом изнасилования и что использование принуждающих обстоятельств для совершения полового акта также наказуемо. Международный трибунал по бывшей Югославии решил, что любой половой акт без согласия потерпевшего лица является изнасилованием. Согласие должно быть дано добровольно, как проявление свободной воли, и оцениваться с учетом сопутствующих обстоятельств. Хотя данное определение появилось применительно к изнасилованиям, совершенным в ходе вооруженного конфликта, оно тем не менее отражает глобальную тенденцию рассматривать отсутствие согласия как необходимый элемент преступления изнасилования и насильственных действий сексуального характера" <19>.

--------------------------------

<17> Sellers P., Okuizumi K. International Prosecution of Sexual Assaults // Transnational Law and Contemporary Problems. 2001. Vol. 7. P. 46 - 80.

<18> Prosecutor v. Kunarac et al.

<19> M.C. v. Bulgaria, Appl. No. 39272/98, 4 December 2003, para. 163.

 

Следующим важным вопросом для ЕСПЧ стало рассмотрение пыток. Пытки как международное преступление являются комплексной категорией: с одной стороны, концептуализация данного преступления начинается с развитием международного права о правах человека и таких институтов, как Совет Европы, в рамках которого появилась не только Европейская конвенция о правах человека, но и Комитет против пыток. С другой стороны, особое внимание данной категории уделяли международные трибуналы ООН, которые рассматривали пытки как военные преступления, так и преступления против человечности. Практика Европейского суда по правам человека в данной области является достаточно устоявшейся: имеется большое количество решений, затрагивающих нарушения ст. 3, запрещающей пытки и бесчеловечное обращение и наказание <20>. Однако в случае с ЕСПЧ мы наблюдаем и то, что Суд обращается к практике международных трибуналов, чтобы прояснить ряд важных вопросов. Например, к решениям международных трибуналов ЕСПЧ обращался, когда пытался решить, является ли запрет пыток императивной нормой международного права <21>. Например, в решении ЕСПЧ Ould Dah со ссылкой на решение МТБЮ по делу Furundzija Судом было заявлено, что законы об амнистии противоречат обязанности государств судить за эти преступления, в том числе основываясь на принципе универсальной юрисдикции <22>.

--------------------------------

<20> Guide on Jurisprudence on Torture and III-Treatment. Article 3 of the Convention on the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms. June 2002.

<21> Al-Adsani v. The United Kingdom, Application No. 35763/97, 21 November 2001, para. 61.

<22> Ould Dah v. France, Appl. No. 13113/03, 17 March 2009.

 

Выводы. В процессах нормотворчества активную роль играют суды. Преступления против человечности рассматривались не только уголовными трибуналами и национальными судами, но и Европейским судом по правам человека. ЕСПЧ в своих решениях ссылался на практику международных уголовных трибуналов при рассмотрении таких преступлений против человечности, как рабство, пытки, изнасилования. Мы согласимся с убеждением О. де Фрувиля, который считает, что очень важным является налаживание диалога между судьями, применяющими в своей практике нормы международного уголовного и гуманитарного права и международного права о правах человека, так как судьи работают не в нормативном вакууме, а в системе международной защиты прав человека, пусть и в разных институтах и разных контекстах <23>. Развитие международного права невозможно в условиях закрытости, когда каждый международный суд или трибунал полагается исключительно на свои собственные концепции и толкования норм международного права.

--------------------------------

<23> De Frouville O. Op. cit. P. 648 - 649.

 

Мы согласны с предложением Э. Деко, что необходимо создать "биполярную структуру международной ответственности" с распределением ролей: с одной стороны, правовую систему, предоставляющую лицам возможность гражданского иска, воплощенную ЕСПЧ, с другой - правовую систему, отвечающую за уголовное преследование лиц, совершивших преступления. Такая система, по нашему мнению, позволит избежать конфликта интерпретаций и позволит прийти к единому пониманию международных преступлений <24>.

--------------------------------

<24> Decaux E. The Place of Human Rights Courts and International Criminal Courts in the International System // Journal of International Criminal Justice. 2011. No. 9. P. 603.

 

Литература

 

1. Ajevski M. International Criminal Tribunals as Lawmakers - Challenging the Basic Assumptions of International Law: SJD Thesis / M. Ajevski. Budapest: Central European University, 2011. 315 p.

2. Bassiouni M.C. Crimes Against Humanity in International Criminal Law / M.C. Bassiouni. The Hague: Kluwer Law International, 1999. 652 p.

3. De Frouville O. The Influence of the European Court of Human Rights' Case Law on International Criminal Law of Torture and Inhuman or Degrading Treatment / O. de Frouville // Journal of International Criminal Justice. 2011. Vol. 9. P. 633 - 649.

4. Decaux E. The Place of Human Rights Courts and International Criminal Courts in the International System / E. Decaux // Journal of International Criminal Justice. 2011. Vol. 9. P. 597 - 608.

5. De Guzman McAuliffe M. The Road from Rome: The Developing Law of Crimes against Humanity / M. de Guzman McAuliffe // Human Rights Quarterly. 2002. Vol. 22. No. 2. P. 335 - 4-013.

6. Lubell N. Parallel Application of International Humanitarian Law and International Human Rights Law: An Examination of the Debate / N. Lubell // Israel Law Review. 2007. Vol. 40. No. 2. P. 648 - 660.

7. Marochkin S. The Changing Dynamics of International Lawmaking: Trying Heads of State for Rape and Sexual Violence / S. Marochkin, G. Nelaeva // The Law and Practice of International Courts and Tribunals. 2015. Vol. 14. P. 290 - 304.

8. Mettraux G. Crimes against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the former Yugoslavia and Rwanda / G. Mettraux // Harvard International Law Journal. 2002. Vol. 43. P. 237 - 315.

9. Sellers P. International Prosecution of Sexual Assaults / P. Sellers, K. Okuizumi // Transnational Law and Contemporary Problems. 2001. Vol. 7. P. 46 - 80.

10. Swart M. Judges and Lawmaking at the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and Rwanda: Doctoral Thesis / M. Swart. Leiden: Leiden University, 2006. 329 p.

11. Guide on Jurisprudence on Torture and III-Treatment. Article 3 of the Convention on the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms. June 2002.

 

 

РЕШЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ И ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА: ПРОБЛЕМА ПРИОРИТЕТА

 

Данная статья посвящена проблеме исполнения решений Европейского суда по правам человека в России, невозможности преодоления истолкования Конституции РФ, данного Конституционным Судом РФ, путем толкования Конвенции о защите прав человека и основных свобод, достижения правомерного компромисса ради поддержания европейской системы защиты прав и свобод человека, юридической силе постановлений Конституционного Суда РФ о невозможности исполнения решений межгосударственного органа по защите прав и свобод человека как источниках российского права.

 

Ключевые слова: решения Конституционного Суда РФ и Европейского суда по правам человека, источник права, правовые позиции, правовое пространство.

 

Judgments of the Constitutional Court of the Russian Federation and the European Court of Human Rights: Priority Issue

Решения Конституционного Суда РФ и Европейского суда по правам человека: проблема приоритета

 

This article deals with the problem of execution of decisions of the European Court of human rights in Russia; the impossibility of overcoming of the interpretation of the Constitution, which was given by the Russian Constitutional Court, by interpreting the Convention on the protection of human rights and fundamental freedoms; achieving a legitimate compromise for the sake of maintaining the European system of protection of the rights and freedoms of a person; the legal force of decisions of the Constitutional Court of the Russian Federation concerning the impossibility of the execution of decisions of the interstate body on protection of the rights and freedoms of an individual as sources of Russian law.

 

Key words: decisions of the institutional Court and the European Court of human rights, sources of law, legal position, legal space.

 

Согласно ст. 1 ФЗ от 30 марта 1998 г. "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" <1> Российская Федерация признает ipso facto (в силу самого факта) юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней.

--------------------------------

<1> СЗ РФ. 1998. N 14. Ст. 1514.

 

Конституционный Суд РФ нередко в своих решениях давал отсылочные нормы к решениям ЕСПЧ <2> и подчеркивал, что они являются составной частью российской правовой системы в той мере, в которой ими производится толкование закрепленных в Конвенции прав и свобод <3> и в которой они выражают общепризнанные принципы и нормы международного права <4>.

--------------------------------

<2> Зорькин В.Д. Конституцию надо менять лишь тогда, когда ее уже нельзя не менять // Закон. 2006. N 11. С. 9.

<3> Постановление Конституционного Суда РФ от 5 февраля 2007 N 2-П // СЗ РФ. 2007. N 7. Ст. 932.

<4> Зорькин В.Д. Интеграция европейского конституционного пространства: вызовы и ответы // Журнал российского права. 2006. N 12. С. 19.

 

При этом нередко европейские подходы и критерии оценки не воспринимались российскими правоприменителями в силу сложившихся исторических и культурных предпосылок, а также приверженности к легистскому правопониманию <5>. Существует также мнение о так называемом туннельном зрении <6> российских правоприменителей.

--------------------------------

<5> О легизме см.: Ершов В.В. Правосудие, правопонимание и правотворчество в условиях глобализации с позиций легизма и "широкого" понимания права // Российское правосудие. 2011. N 12. С. 5 - 16.

<6> См., напр.: Никонов М.А. Судейское усмотрение: уголовно-процессуальные аспекты: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2014. 32 с.

 

Особый интерес в связи с рассматриваемым вопросом вызвали два законопроекта (N 564315-5 и 564346-5), которые были приняты Государственной Думой в первом чтении в июне 2011 г. Касались они участия Конституционного Суда РФ в процессе реализации решений ЕСПЧ. Причиной разработки этих законопроектов стало решение по делу "Маркин против России" <7>, в котором ЕСПЧ впервые крайне негативно оценил выводы Конституционного Суда РФ: было признано наличие дискриминации заявителя и нарушение его конвенционных прав в связи с отказом ему как мужчине-военнослужащему в предоставлении отпуска по уходу за ребенком до достижения последним возраста трех лет, в то время как для женщин-военнослужащих такая возможность законодательством предусмотрена.

--------------------------------

<7> Постановление Большой Палаты Европейского суда по правам человека от 22 марта 2012 г. по делу "Константин Маркин против России" (Konstantin Markin v. Russia, жалоба N 30078/06). Впервые постановление по данному делу было оглашено до передачи дела на рассмотрение в Большую Палату Европейского суда по правам человека 7 октября 2010 г.

 

До принятия вышеуказанного решения ЕСПЧ Конституционный Суд РФ в Определении от 15 января 2009 года N 187-О-О отказал гражданину К.А. Маркину в принятии к рассмотрению его жалобы. Было констатировано, что такое правовое регулирование не нарушает конституционно-установленного принципа равенства прав и свобод человека. Обоснована позиция была спецификой правового статуса военнослужащих, добровольным характером заключаемого контракта о прохождении военной службы, необходимостью в создании условий для эффективной профессиональной деятельности военнослужащих и исключения возможности массового неисполнения ими своих служебных обязанностей, ограниченным участием женщин в осуществлении военной службы и особой, связанной с материнством, социальной ролью женщины в обществе.

Законопроектами предлагалось предусмотреть возможность не осуществлять пересмотр вступившего в силу судебного акта в связи с установленным ЕСПЧ нарушением положений Конвенции, если федеральный закон, примененный в данном деле, не был признан Конституционным Судом РФ не соответствующим Конституции РФ.

Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин высказал следующую позицию по данному вопросу: "Принципы государственного суверенитета и верховенства Конституции в правовой системе России относятся к основам ее конституционного строя. Конвенция как международный договор России является составной частью ее правовой системы, но она не выше Конституции... Монополия на истолкование положений Конституции и выявление конституционного смысла принадлежит Конституционному Суду. И поэтому истолкование Конституции, данное высшим судебным органом государства, не может быть преодолено путем толкования Конвенции, поскольку ее юридическая сила все-таки юридическую силу Конституции не превосходит... Когда те или иные решения Страсбургского суда сомнительны с точки зрения сути самой Европейской конвенции о правах человека и тем более прямым образом затрагивают национальный суверенитет, основополагающие конституционные принципы, Россия вправе выработать защитный механизм от таких решений. Именно через призму Конституции должна решаться и проблема соотношения постановлений Конституционного Суда и Европейского суда по правам человека" <8>.

--------------------------------

<8> Зорькин В.Д. Предел уступчивости // Рос. газ. 2010. 29 окт.

 

Фактически эта позиция была поддержана законодателем и Президентом РФ. Через три года в ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" были внесены изменения, на основании которых справедливость решения ЕСПЧ как межгосударственного органа по защите прав и свобод человека на законных основаниях сегодня может быть подвергнута сомнению. В связи с чем, если субъект, обладающий правом обращения в Конституционный Суд РФ, допускает, что норма является подлежащей действию вопреки официально принятому решению ЕСПЧ, окончательное решение по данному вопросу выносит Конституционный Суд РФ. Вопрос конституционности нормативного правового акта или его части в этом случае может рассматриваться как впервые, так и повторно <9>.

--------------------------------

<9> ФКЗ от 4 июня 2014 г. N 9-ФКЗ "О внесении изменений в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации" // СЗ РФ. 2014. N 23. Ст. 2922.

 

14 июля 2015 г. Конституционный Суд РФ в правовых позициях Постановления N 21-П конкретизировал эти новеллы, указав, что Постановления ЕСПЧ не могут считаться обязательными для исполнения, если в результате толкования конкретных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, на которых основаны данные Постановления, их смысл разойдется с императивными нормами общего международного права, к числу которых относятся и принцип суверенного равенства и уважения прав, присущих суверенитету, а также принцип невмешательства во внутренние дела государств <10>. Судом было также обращено внимание на то, что согласно п. 1 ст. 46 Венской конвенции "О праве международных договоров" <11> государство вправе не исполнять отдельные положения международного договора в случае, если обязательность этих норм была выражена в нарушение того или иного положения его внутреннего права, имеющего особо важное значение. В России к числу таких норм в том числе относятся положения глав 1 и 2 Конституции России.

--------------------------------

<10> Постановление Конституционного Суда РФ от 14 июля 2015 г. N 21-П // СЗ РФ. 2015. N 30. Ст. 4658.

<11> Венская конвенция "О праве международных договоров" от 23 мая 1969 г. // Ведомости ВС СССР. 1986. N 37. Ст. 772.

 

Речь в этом случае идет не о действительности или недействительности для России международного договора в целом, а о невозможности соблюдения обязательства о применении его отдельной нормы в истолковании уполномоченного на то межгосударственного органа в рамках рассмотрения конкретного дела. То есть "гармонизация российского права с конвенционным допустима лишь постольку, поскольку она не порождает противоречий с Конституцией РФ" <12>.

--------------------------------

<12> Виноградова П.А. Порядок разрешения коллизий конституционного и конвенционного толкования // Российская юстиция. 2015. N 11. С. 32.

 

Данное решение Конституционного Суда РФ в западных средствах массовой информации <13> было подвергнуто крайне жесткой критике и нередко воспринималось практически как шаг на пути выхода Российской Федерации из Совета Европы путем систематического невыполнения решений ЕСПЧ <14>. Для российских же ученых в целом оно стало "свидетельством приоритета правовых позиций Конституционного Суда РФ над правовыми позициями ЕСПЧ" <15>.

--------------------------------

<13> См., напр.: Hans J. Moskau will Urteile umgehen (Электронный ресурс).

<14> См., напр.: Бланкенагель А., Левин И.Г. В принципе нельзя, но можно! Конституционный Суд России и дело об обязательности решений Европейского суда по правам человека (Электронный ресурс).

<15> См., напр.: Баглаева Е.Е. Некоторые проблемы применения судебных правовых позиций, подлежащих обязательному учету // Адвокат. 2016. N 3. С. 37.

 

Наиболее очевидным примером расхождения с конституционными нормами стало Постановление ЕСПЧ от 4 июля 2013 года по делу "Анчугов и Гладков против России". Им наличие законодательного ограничения избирательных прав осужденных было признано нарушением ст. 3 "Право на свободные выборы" Протокола N 1 к Конвенции "О защите прав человека и основных свобод". В то время как ч. 3 ст. 32 Конституции России исключает право граждан, содержащихся в местах лишения свободы по приговору суда, избирать и быть избранными. Заметим, что аналогичные решения уже были приняты ЕСПЧ по жалобам граждан Германии и Великобритании и также не были исполнены <16>.

--------------------------------

<16> Маврин С.П. Решения Европейского суда по правам человека в правовой системе России // Журнал конституционного правосудия. 2015. N 6. С. 1 - 6.

 

Как заметил В.Д. Зорькин, "России, равно как и другим странам, надо опираться в своих дальнейших действиях именно на германский прецедент. И потому, что он конструктивен, поскольку опирается на конституционный принцип государственного суверенитета и принцип верховенства Конституции в системе нормативных правовых актов государства, и потому, что никто никогда не посмеет назвать решение германского Конституционного суда - одного из самых авторитетных и гибких Конституционных судов в мире - оголтелым, экстремистским, архаичным, реакционным и так далее" <17>.

--------------------------------

<17> Зорькин В.Д. Предел уступчивости...

 

Как результат, ФКЗ от 14 декабря 2015 г. "О внесении изменений в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации" <18> ввел новую главу XIII.1 "Рассмотрение дел о возможности исполнения решений межгосударственного органа по защите прав и свобод человека", которая и предусмотрела этот механизм, столь необходимый для защиты суверенитета Российской Федерации и верховенства Конституции России.

--------------------------------

<18> ФКЗ от 14 декабря 2015 г. "О внесении изменений в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации" // СЗ РФ. 2015. N 51. Ст. 7229.

 

19 января 2017 года Постановлением от 19 января 2017 года N 1-П <19> Конституционный Суд РФ признал невозможным исполнение в соответствии с Конституцией РФ Постановления ЕСПЧ от 31 июля 2014 года по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России".

--------------------------------

<19> СЗ РФ. 2017. N 5. Ст. 866.

 

В обоснование своего решения Конституционный Суд РФ сослался на собственные правовые позиции как на источник права, в соответствии с которыми и было вынесено оспариваемое решение, а также на приоритет конституционных норм, которые будут нарушены в случае исполнения Постановления ЕСПЧ.

Вместе с тем Конституционный Суд РФ отметил, что "исходя из фундаментального значения европейской системы защиты прав и свобод человека, частью которой являются Постановления ЕСПЧ, необходим поиск правомерного компромисса ради поддержания этой системы. Не признавая соответствующей Конституции РФ императивную обязанность исполнения Постановления ЕСПЧ от 31 июля 2014 года, Конституционный Суд РФ тем не менее не исключает возможности проявления Россией доброй воли в определении пределов такого компромисса и механизмов его достижения в отношении акционеров ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС", пострадавших от неправомерных действий компании и ее менеджмента. В связи с этим Правительство РФ правомочно инициировать рассмотрение вопроса о выплате соответствующих сумм в предусмотренной российским и зарубежным законодательством процедуре распределения вновь выявленного имущества ликвидированного юридического лица, что может быть осуществлено только после расчетов с кредиторами и принятия мер по выявлению иного имущества (например, сокрытого на зарубежных счетах). Однако такая выплата - исходя из выраженных в настоящем Постановлении правовых позиций - в любом случае не должна затрагивать доходы и расходы бюджета, а также имущество Российской Федерации" <20>.

--------------------------------

<20> Постановление Конституционного Суда РФ от 19 января 2017 г. N 1-П // СЗ РФ. 2017. N 5. Ст. 866.

 

В свою очередь, Комитет министров Совета Европы по итогам сессии по надзору за исполнением постановлений ЕСПЧ, состоявшейся 7 - 9 марта 2017 г., вынес резолюцию, в которой предложил России представить в качестве "правомерного компромисса" выплату судебных издержек и расходов по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России". Сумма составляет 300 тыс. евро. Сам Конституционный Суд РФ в своем решении воздержался от рассмотрения вопроса возмещения судебных издержек и расходов. В целом же Комитет министров Совета Европы отложил решение вопроса о неисполнении Россией Постановления ЕСПЧ до сентября 2017 г.

Разумеется, исходя из вышеизложенной правовой позиции Конституционного Суда РФ предложенный "правомерный компромисс" принят Россией не будет. Таким образом, постановления Конституционного Суда РФ о невозможности исполнения решений межгосударственного органа по защите прав и свобод человека приобрели статус источника российского права <21>, в связи с тем что именно ими выводятся из правового пространства обязательные для России толкования Европейским судом по правам человека Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней.

--------------------------------

<21> Лазарев В.В. Решения Конституционного Суда Российской Федерации как источник права // Актуальные проблемы гражданского права и процесса: материалы Международной научно-практической конференции: Сб. науч. ст. М.: Статут, 2006. Вып. 1. С. 25 - 30; Александрова М.А. Путь разрешения многолетнего спора о юридическом статусе решений Конституционного Суда Российской Федерации // Вестник Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого. 2014. N 83-2. С. 60 - 63.

 

Литература

 

1. Александрова М.А. Путь разрешения многолетнего спора о юридическом статусе решений Конституционного Суда Российской Федерации // Вестник Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого. 2014. N 83-2. С. 60 - 63.

2. Баглаева Е.Е. Некоторые проблемы применения судебных правовых позиций, подлежащих обязательному учету // Адвокат. 2016. N 3. С. 29 - 38.

3. Бланкенагель А., Левин И.Г. В принципе нельзя, но можно! Конституционный Суд России и дело об обязательности решений Европейского суда по правам человека (Электронный ресурс).

4. Виноградова П.А. Порядок разрешения коллизий конституционного и конвенционного толкования // Российская юстиция. 2015. N 11. С. 30 - 33.

5. Ершов В.В. Правосудие, правопонимание и правотворчество в условиях глобализации с позиций легизма и "широкого" понимания права // Российское правосудие. 2011. N 12. С. 5 - 16.

6. Зорькин В.Д. Интеграция европейского конституционного пространства: вызовы и ответы // Журнал российского права. 2006. N 12. С. 14 - 23.

7. Зорькин В.Д. Конституцию надо менять лишь тогда, когда ее уже нельзя не менять // Закон. 2006. N 11. С. 5 - 9.

8. Зорькин В.Д. Предел уступчивости // Рос. газ. 2010. 29 окт.

9. Лазарев В.В. Решения Конституционного суда Российской Федерации как источник права // Актуальные проблемы гражданского права и процесса: Материалы Международной научно-практической конференции: Сб. науч. ст. М.: Статут, 2006. Вып. 1. С. 25 - 30.

10. Маврин С.П. Решения Европейского суда по правам человека в правовой системе России // Журнал конституционного правосудия. 2015. N 6. С. 1 - 6.

11. Никонов М.А. Судейское усмотрение: уголовно-процессуальные аспекты: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2014. 33 с.

12. Hans J. Moskau will Urteile umgehen.

 

 

 
Популярное