Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

ПРАВО НА ЗАЩИТУ СОБСТВЕННОСТИ В АКТАХ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Обновлено 19.10.2017 07:51

Конвенция о защите прав человека и основных свобод, принятая в Риме 4 ноября 1950 г. (далее - Конвенция) <1>, в 2010 г. отметила свой 60-летний юбилей. За годы ее действия, а вступила она в силу 3 сентября 1953 г., участниками Конвенции стали десятки стран во всем мире, и она по праву считается одной из фундаментальных гарантий соблюдения и защиты прав человека. Для Российской Федерации действие Конвенции начинается с 5 мая 1998 г. после принятия Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" <2> и передачи Ратификационной грамоты на депонирование Генеральному секретарю Совета Европы в соответствии с п. 3 ст. 59 Конвенции.


--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1998. N 20. Ст. 2143.
<2> СЗ РФ. 1998. N 14. Ст. 1514.

Статьей 19 Конвенции предусмотрено учреждение Европейского суда по правам человека (далее - Европейский суд), целью которого является обеспечение соблюдения обязательств, принятых на себя странами-участницами <1>. При ратификации Российская Федерация заявила, что в соответствии со ст. 46 Конвенции признает ipso facto и без специального соглашения юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после их вступления в силу в отношении Российской Федерации <2>.
--------------------------------
<1> См.: Демичева З.Б. Европейский суд по правам человека и российское право // Закон. 2003. N 11. С. 104 - 109; Фоков А.П. Современный мир и судебная защита имущества в практике Европейского суда: вчера, сегодня, завтра // Юристъ. 2003. N 10. С. 28 - 33; Горшкова С.А. Обращения Европейского суда по правам человека к нормам международных конвенций // Журнал российского права. 2004. N 5. С. 95 - 108; Рожкова М., Афанасьев Д. Обращение коммерческих организаций в Европейский суд по правам человека // Хозяйство и право. 2004. N 8. С. 106 - 125; Афанасьев Д.В. Особенности доказывания в Европейском суде по правам человека // Журнал российского права. 2009. N 1. С. 123 - 133; Воскобитова М.Р. Стратегии ведения дел в Европейском суде по правам человека // Закон. 2009. N 11. С. 81 - 89.
<2> Статья 1 Федерального закона "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней".

Практика Европейского суда как гаранта соблюдения и защиты прав человека <1> представляет интерес в связи с тем, что он выступает в качестве правоприменителя положений Конвенции, а также дает официальное их толкование, которое страны - участницы Конвенции вынуждены учитывать на национальном законотворческом и правоприменительном уровнях <2>. Хотя формально постановления Европейского суда обязательны только для той страны-участницы <3>, в отношении которой Европейским судом был рассмотрен конкретный спор, правовые позиции и подходы к применению и толкованию Конвенции, высказанные Европейским судом в отдельных постановлениях, учитываются также и остальными странами-участницами, так как любая из них может оказаться в аналогичной ситуации при рассмотрении жалобы в отношении себя <4>.
--------------------------------
<1> О современном положении дел в области защиты прав человека см.: Бахрах Д.Н., Бурков А.Л. Конвенция о защите прав человека и основных свобод в российском законодательстве и практике рассмотрения административных дел // Журнал российского права. 2010. N 6. С. 67 - 78; Богданова Н.А. Современный каталог основных прав человека: международный и национальный пути наполнения // Вестник Московского университета. Сер. 11. Право. 2010. N 1. С. 41 - 57; Глазырин В.А. Парадоксы прав человека. Точка зрения // Российский юридический журнал. 2009. N 5. С. 91 - 99; Зорькин В.Д. Современный мир и права человека // Журнал российского права. 2008. N 11. С. 3 - 11; Ковлер А.И. Европейское право прав человека и Конституция России // Журнал российского права. 2004. N 1. С. 149 - 157; Миронов О.О. Институт защиты прав человека в России: перспективы развития // Журнал российского права. 2001. N 9. С. 3 - 8; Моисеев Е.Г. 60 лет Всеобщей декларации прав человека // Lex Russica (научные труды МГЮА). 2008. N 4. С. 929 - 944; Невинский В.В. Правовой статус личности: сравнительно-правовой анализ Конституции РФ и Всеобщей декларации прав человека // Российский юридический журнал. 2009. N 5. С. 75 - 82; Самович Ю.В. О международном механизме защиты прав человека // Российский юридический журнал. 1999. N 2. С. 84 - 92; Тиунов О.И. Всеобщая декларация прав человека в нормах международного и конституционного права // Журнал российского права. 2009. N 2. С. 135 - 142; Он же. Международно-правовые стандарты прав человека: развитие и характерные черты // Российский юридический журнал. 2001. N 4. С. 41 - 49.
<2> О правовом значении решений Европейского суда по правам человека см.: Канашевский В.А. Прецедентная практика Европейского суда по правам человека как регулятор гражданских отношений в Российской Федерации // Журнал российского права. 2003. N 4. С. 122 - 126; Мурашова Е.Н. Восприятие решений Европейского суда по правам человека национальными правовыми системами и их реализация в деятельности органов власти национального государства // Журнал российского права. 2006. N 3. С. 144 - 151; Бондарь Н.С. Конвенционная юрисдикция Европейского суда по правам человека в соотношении с компетенцией Конституционного Суда РФ // Журнал российского права. 2006. N 6. С. 113 - 127; Лазарев В.В., Мурашова Е.Н. Место решений Европейского суда по правам человека в национальной правовой системе // Журнал российского права. 2007. N 9. С. 110 - 124; Абдрашитова В.З. Прецедентный характер решений Европейского суда по правам человека // Журнал российского права. 2007. N 9. С. 125 - 131; Султанов А.Р. Влияние на право России Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентов Европейского суда по правам человека // Журнал российского права. 2007. N 12. С. 85 - 92.
<3> См.: Афанасьев Д.В. Границы территориальной ответственности государств. Практика Европейского суда по правам человека // Закон. 2008. N 7. С. 205 - 214; Указ Президента РФ от 29 марта 1998 г. N 310 "Об Уполномоченном Российской Федерации при Европейском суде по правам человека - заместителе Министра юстиции Российской Федерации" // СЗ РФ. 1998. N 14. Ст. 1540.
<4> См.: Федина А.С. Значение решений Европейского суда по правам человека в реализации принципа законности в гражданском судопроизводстве // Юристъ. 2007. N 3. С. 55 - 59; Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 20 декабря 1999 г. N С1-7/СМП-1341 "Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие" // Вестник ВАС РФ. 2000. N 2; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" // Бюллетень ВС РФ. 2003. N 12; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" // Бюллетень ВС РФ. 2004. N 2.

К Конвенции приняты ряд протоколов, как дополняющих текст самого международного документа самостоятельными правами, так и изменяющих его отдельные положения. Статья 1 Протокола N 1 <1> к Конвенции (далее - Протокол N 1) закрепляет право на защиту собственности, предусматривая возможность ее применения равным образом в отношении как физических, так и юридических лиц. "Признавая право любого лица на беспрепятственное пользование своим имуществом, - говорится в Постановлении Европейского суда по делу "Маркс против Бельгии" <2>, - статья 1 по своей сути является гарантией права собственности. О нем прямо говорит французский текст Конвенции, им пользовались во всех проектах, в ходе подготовительных работ, да и терминология английского текста имеет то же значение, поскольку право распоряжаться своим имуществом является обычным и основополагающим аспектом права собственности".
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 2. Ст. 163.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Маркс против Бельгии" (Marckx v. Belgium) от 13 июня 1979 г. Серия А. Т. 31. § 63 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. М.: Норма, 2000. Т. 1.

Однако подход в деле "Маркс против Бельгии" был разделен не всеми судьями Европейского суда. Судья сэр Джеральд Фицморис в своем Особом мнении отметил, что "Суд основывается на слове "использование", которое, как он считает, расширяет сферу применения статьи до права наследования и распоряжения имуществом... слово "использование" означает использование того, чем лицо уже обладает, а выражение "пользоваться своим имуществом" обычно не употребляется, когда речь идет о распоряжении по завещанию, дарении и т.п. Истина заключается в том... что единственной целью статьи 1 Протокола является предотвращение произвольного захвата собственности, конфискации, экспроприации, вымогательства и других нарушений принципа беспрепятственного пользования своим имуществом, к которому многие правительства часто уже прибегали или склонны прибегать на практике" <1>. Аналогичную позицию занял судья Франц Матшер, указав, что "эта норма преследует совершенно иные цели (защита права собственности от вмешательства публичных властей путем отчуждения или ограничения в пользовании собственностью)" <2>.
--------------------------------
<1> Там же.
<2> Там же.

Официальными аутентичными текстами Конвенции о защите прав человека и основных свобод являются тексты на английском и французском языках, при этом оба варианта имеют одинаковую юридическую силу.
В соответствии с официальным переводом <1> ст. 1 Протокола N 1 распространяет свое действие на уважение своей собственности. Редакция ст. 1 Протокола N 1, действовавшая до принятия Протокола N 11 к Конвенции от 11 мая 1994 г. <2>, предусматривала право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Протокол N 11 к Конвенции <3> внес изменения не только в формулировку самой ст. 1 Протокола N 1, но и предусмотрел введение заголовков для всех статей Конвенции. Статья 1 Протокола N 1 на сегодняшний день имеет заголовок "Защита собственности" (Protection of property). Вместе с тем, затрагивая вопрос терминологии, необходимо обратить внимание на два, на первый взгляд противоположных, момента. Во-первых, официальный текст Конвенции на английском языке оперирует двумя терминами - property (собственность) и possession (имущество). Во-вторых, тот же официальный текст Протокола N 1 на русском языке в одном случае peaceful enjoyment of his possessions переводит как "уважение своей собственности", в другом - shall be deprived of his possessions - как "может быть лишен своего имущества" <4>.
--------------------------------
<1> Под официальным переводом Конвенции на русский язык принимается текст Конвенции в том виде, в каком она была опубликована в российских официальных изданиях. Любые переводы прецедентов Европейского суда на русский язык носят неофициальный характер.
<2> СЗ РФ. 1998. N 44. Ст. 5400.
<3> В Протоколе N 11 содержались также процедурные новеллы, в соответствии с которыми была упразднена Европейская комиссия по правам человека и создан постоянно действующий Европейский суд по правам человека. Об изменениях в деятельности Европейского суда по правам человека со вступлением 1 июня 2010 г. в силу Протокола N 14 к Конвенции см.: Чернышова О.С. Долгожданная реформа: что изменится в Европейском суде по правам человека с 1 июня 2010 года? // Lex Russica (научные труды МГЮА). 2010. N 3. С. 672 - 682.
<4> О неточностях официального перевода и их последствиях см.: Рожкова М.А. К вопросу о понятии "собственность" в Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике Европейского суда по правам человека // Журнал российского права. 2006. N 12. С. 58 - 65; Рожкова М., Афанасьев Д. Правоположения Европейского суда по правам человека и их значимость для арбитражных судов Российской Федерации // Хозяйство и право. 2007. N 4. С. 82 - 85. Однако, на наш взгляд, выводы авторов статьи несколько категоричны.

Европейский суд неоднократно подчеркивал независимый, автономный статус понятия "имущество" в смысле, придаваемом соответствующему термину ст. 1 Протокола N 1. В него включаются не только физические (материальные) вещи, но и другие права и выгоды (интересы), представляющие собой активы, независимо от формальной классификации, закрепленной в национальном законодательстве страны-участницы: "Концепция "собственности" в статье 1 Протокола N 1 к Конвенции имеет автономное содержание, которое определенно не ограничивается правом собственности на физические вещи: некоторые другие права и выгоды, образующие имущество, могут быть также рассмотрены как "права собственности" и, таким образом, как "собственность" для целей указанного положения" <1>. Достаточно обратиться к текстам ряда постановлений Европейского суда для того, чтобы убедиться, что позиция международного правоприменительного органа на данный счет весьма определенна <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Иатридис против Греции" (Iatridis v. Greece) от 25 мая 1999 г. Жалоба N 31107/96. ECHR 1999-II. § 54 // СПС "Гарант".
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" (Pressos Compania Naviera S.A. and others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г. Серия А. Т. 332. § 30 - 31 // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. М.: Норма, 2000 (текст Постановления на русском языке использует термины "имущество" и "собственность". - Л.С.); Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бывший Король Греции и другие против Греции" (The Former King of Greece and others v. Greece) от 23 ноября 2000 г. Жалоба N 25701/94. ECHR 2000-XII. § 60 // СПС "КонсультантПлюс" (текст Постановления на русском языке использует выражение "понятие "собственность". - Л.С.); Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Енерйылдыз (Oneryildiz) против Турции" (Oneryildiz v. Turkey) от 30 ноября 2004 г. Жалоба N 48939/99. ECHR 2004-XII. § 124 // СПС "КонсультантПлюс" (текст Постановления на русском языке использует выражение "понятие "имущество". - Л.С.); Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кукало против Российской Федерации" (Kukalo v. Russia) от 3 ноября 2005 г. Жалоба N 63995/00. § 56 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10 (текст Постановления на русском языке использует выражение "концепция имущества". - Л.С.); Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ларин и Ларина против Российской Федерации" (Larin and Larina v. Russia) от 7 июня 2007 г. Жалоба N 74286/01. § 32 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 12 (текст Постановления на русском языке использует выражение "понятие "собственность". - Л.С.); Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Тетерины против Российской Федерации" (Teteriny v. Russia) от 30 июня 2005 г. Жалоба N 11931/03. § 45 // СПС "Гарант" (текст Постановления на русском языке использует выражение "концепция собственности". - Л.С.).

Автономность используемых в Конвенции понятий характерна не только для ст. 1 Протокола N 1, но и для Конвенции в целом. Европейский суд в своих постановлениях не раз отмечал автономный статус таких понятий, как "требование законности" по п. 1 ст. 5 Конвенции <1>, "гражданские права и обязанности" по п. 1 ст. 6 Конвенции <2>, "уголовный" по ст. 6 Конвенции <3>, "уголовное обвинение" по ст. 6 Конвенции <4>, "свидетель" по ст. 6 Конвенции <5>, "жилище" по смыслу ст. 8 Конвенции <6>, "высылка" по ст. 1 Протокола N 7 к Конвенции <7>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Хильда Хафстейнсдоттир против Исландии" (Hilda Hafsteinsdottir v. Iceland) от 8 июня 2004 г. Жалоба N 40905/98. § 53 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ковалев против Российской Федерации" (Kovalev v. Russia) от 10 мая 2007 г. Жалоба N 78145/01. § 26 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 10.
<3> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Эзе и Коннорс против Соединенного Королевства" (Ezeh and Connors v. United Kingdom) от 9 октября 2003 г. Жалобы N 39665/98, 40086/98. ECHR 2003-X. § 100 // СПС "КонсультантПлюс".
<4> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Энгель и другие против Нидерландов" (Engel and others v. Netherlands) от 8 июня 1976 г. Серия А. Т. 22. § 81 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Девеер против Бельгии" (Deweer v. Belgium) от 27 февраля 1980 г. Серия А. Т. 35. § 42 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Рингвольд против Норвегии" (Ringvold v. Norway) от 11 февраля 2003 г. Жалоба N 34964/97. § 36 // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Хаммерн против Норвегии" (Hammern v. Norway) от 11 февраля 2003 г. Жалоба N 30287/96. § 41 // СПС "КонсультантПлюс".
<5> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Андандонский против Российской Федерации" (Andandonskiy v. Russia) от 28 сентября 2006 г. Жалоба N 24015/02. § 50 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 1.
<6> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Прокопович против Российской Федерации" (Prokopovich v. Russia) от 18 ноября 2004 г. Жалоба N 58255/00. ECHR 2004-XI. § 36 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 8.
<7> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Болат против Российской Федерации" (Bolat v. Russia) от 5 октября 2006 г. Жалоба N 14139/03. § 79 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 6.

Автономность в толковании Европейским судом терминов Конвенции, с одной стороны, является вынужденной мерой, призванной увязать ее применение с различными национальными правовыми режимами, принятыми и действующими в странах-участницах, а с другой стороны, связана с необходимостью выработки более широких подходов и обобщений для обеспечения всеобщего и эффективного признания и осуществления провозглашенных Конвенцией прав и свобод человека независимо от особенностей национальных правовых систем.
"Объект и цели Конвенции, - говорится в Постановлении Европейского суда по делу "Маматкулов и Аскаров против Турции", - требуют, чтобы ее положения интерпретировались и применялись таким образом, чтобы закрепленные ею гарантии. были практичными и эффективными". К тому же любое толкование гарантированных прав и свобод должно согласоваться с "общим духом Конвенции - инструментом обеспечения и содействия развитию идеалов и ценностей демократического общества" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Маматкулов и Аскаров против Турции" (Mamatkulov and Askarov v. Turkey) от 4 февраля 2005 г. Жалобы N 46827/99, 46951/99. ECHR 2005-I. § 101 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 7; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Серинг против Соединенного Королевства" (Soering v. United Kingdom) от 7 июля 1989 г. Серия А. Т. 161. § 87 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.

СУБЪЕКТЫ И ОБЪЕКТЫ ПРАВА НА ЗАЩИТУ СОБСТВЕННОСТИ

Субъекты права на защиту собственности

Статья 1 Протокола N 1 рассматривает в качестве субъектов права на защиту собственности физических и юридических лиц, которые являются жертвами нарушения их прав в смысле ст. 34 Конвенции. В соответствии с последней Европейский суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из стран-участниц их прав, признанных в Конвенции или в протоколах к ней <1>. При этом страны - участницы Конвенции обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению права на обращение в Европейский суд.
--------------------------------
<1> См.: Афанасьев Д.В. Требования к лицам, подающим жалобы в Европейский суд по правам человека // Закон. 2009. N 11. С. 60 - 71.

Для признания лица жертвой последнее должно подвергнуться нарушению: "оспариваемая мера должна непосредственно коснуться его права" <1>. В Постановлении по делу "Класс и другие против Федеративной Республики Германии" Европейский суд указал, что ст. 25 Конвенции <2> "требует, чтобы каждый отдельный заявитель фактически был жертвой нарушений, о которых он заявляет. Статья 25 не предоставляет отдельным лицам что-то подобное actio popularis; она не позволяет отдельным лицам подавать жалобу на закон in abstracto только потому, что они считают, что он нарушает Конвенцию. В принципе для индивидуального заявителя недостаточно утверждать, что само существование закона нарушает его право, установленное Конвенцией; необходимо, чтобы закон был применен с причинением ему вреда" <3>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Берден и Берден против Соединенного Королевства" (Burden and Burden v. the United Kingdom) от 12 декабря 2006 г. Жалоба N 13378/05. § 27 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2007. N 6. Ср. с решением Европейского суда по правам человека по делу "Лиепайниекс против Латвии" (Liepajnieks v. Latvia) от 2 ноября 2010 г. Жалоба N 37586/06 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 5 ("Однако с учетом того, что заявитель добровольно выехал из квартиры до вынесения решения о выселении, Европейский суд нашел, что он более не может утверждать, что является жертвой предполагаемого нарушения его имущественных прав. Жалоба признана неприемлемой, жалоба несовместима ratione personae"). Ratione personae (лат.) - ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, один из критериев приемлемости жалобы в соответствии с Конвенцией.
<2> Статья 25 соответствует ст. 34 Конвенции в редакции, действующей с 1 ноября 1998 г. (Протокол N 11 к Конвенции от 11 мая 1994 г.).
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Класс и другие против Федеративной Республики Германии" (Klass and others v. Germany) от 6 сентября 1978 г. Серия А. Т. 28. § 33 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.

Прецедентная практика Европейского суда последовательно исходит из того, что под "жертвой" в ст. 34 Конвенции понимается лицо, чьи права непосредственно были нарушены рассматриваемым действием или бездействием <1>, либо лицо, которое подвергается риску пострадать от обжалуемых действий или бездействия <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Макарова и другие против Российской Федерации" (Makarova and others v. Russia) от 24 февраля 2005 г. Жалоба N 7023/03. § 17 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 9; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "L.L. против Франции" (L.L. v. France) от 10 октября 2006 г. Жалоба N 7508/02. § 24 // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Савенко против Российской Федерации" (Savenko v. Russia) от 14 июня 2007 г. Жалоба N 28639/03. § 25 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 9.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Насруллоев против Российской Федерации" (Nasrulloyev v. Russia) от 11 октября 2007 г. Жалоба N 656/06. § 58 // Российская хроника Европейского суда. Приложение к "Бюллетеню Европейского суда по правам человека". Специальный выпуск. 2008. N 3.

В решении по вопросу приемлемости по делу "Сенатор Лайнз Гмбх" против Австрии, Бельгии, Дании, Финляндии, Франции, Германии, Греции, Ирландии, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Португалии, Испании, Швеции и Соединенного Королевства" Европейский суд отметил, что "в ряде дел Европейский суд признавал, что заявитель может быть потенциальной жертвой нарушения (выделено мной. - Л.С.): например, когда он не мог доказать, что законодательные нормы, которые он обжаловал, действительно были применены в его отношении вследствие секретного характера разрешенных ими мер <1>; ...когда был отдан приказ о выдворении иностранного гражданина, но не был приведен в исполнение, и когда исполнение такого приказа подвергло бы его в принимающей стране обращению, противоречащему статье 3 Конвенции или являющемуся вмешательством в осуществление его права, закрепленного статьей 8 Конвенции <2>. Однако заявитель для того, чтобы иметь право утверждать, что явился жертвой нарушения в такой ситуации, должен представить обоснованное и убедительное доказательство вероятности того, что нарушение, касающееся лично его, будет иметь место; простого подозрения или предположения недостаточно" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Класс и другие против Федеративной Республики Германии" (Klass and others v. Germany) от 6 сентября 1978 г. Серия А. Т. 28 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Серинг против Соединенного Королевства" (Soering v. the United Kingdom) от 7 июля 1989 г. Серия А. Т. 161 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.
<3> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Сенатор Лайнз Гмбх" против Австрии, Бельгии, Дании, Финляндии, Франции, Германии, Греции, Ирландии, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Португалии, Испании, Швеции и Соединенного Королевства" (Senator Lines Gmbh against Austria, Belgium, Denmark, Finland, France, Germany, Greece, Ireland, Italy, Luxembourg, The Netherlands, Portugal, Spain, Sweden and The United Kingdom) от 10 марта 2004 г. Жалоба N 56672/00 // СПС "КонсультантПлюс".

Таким образом, Европейский суд, учитывая "общий дух самой Конвенции, являющейся инструментом, призванным поддерживать и сохранять идеи и ценности демократического общества" <1>, при толковании понятия "жертва" по смыслу ст. 34 Конвенции не ограничивается чисто формальным подходом, а исходит из обстоятельств конкретного дела, допуская, что "закон может сам по себе нарушать права отдельных лиц, если они испытывают его действие даже в отсутствие каких-либо конкретных мер по его применению" <2> (выделено мной. - Л.С.).
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кьелдсен, Буск Мадсен и Педерсен против Дании" (Kjeldsen, Busk Madsen and Pedersen v. Denmark) от 7 декабря 1976 г. Серия А. Т. 23. § 53 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Класс и другие против Федеративной Республики Германии" (Klass and others v. Germany) от 6 сентября 1978 г. Серия А. Т. 28. § 33 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.

Ярким примером может служить Постановление по делу "Берден и Берден против Соединенного Королевства", в котором Европейский суд отверг довод властей Соединенного Королевства о том, что "жалоба преждевременна и гипотетична, поскольку обязанность оплачивать налог на наследование еще не возникла и может не возникнуть никогда... заявители, таким образом, не могут претендовать на статус "жертв" нарушения, и их жалоба представляет собой вызов налоговому режиму in abstracto... требование об оплате налога на наследство не применяется автоматически. Угроза оплаты налога не так сильно влияет на заявителей, что ставит их на одну позицию с заявителями в деле "Кэмпбелл и Козанс против Соединенного Королевства"... в котором Европейский суд установил, что угроза бесчеловечного и унижающего достоинство человека наказания могла сама по себе стать нарушением статьи 3 Конвенции, или в деле "Норрис против Ирландии"... в котором наличие уголовных санкций за гомосексуальные действия обязательно должно было затронуть повседневное поведение заявителя и его частную жизнь" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Берден и Берден против Соединенного Королевства" (Burden and Burden v. the United Kingdom) от 12 декабря 2006 г. Жалоба N 13378/05. § 25 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2007. N 6.

Международный правоприменитель указал, что, "действительно, ни один из заявителей в настоящее время не вынужден платить налог на наследование, поскольку такая ответственность может возникнуть только после смерти одной из них. Однако сестрам сейчас 88 и 81 год соответственно. Стоимость собственности, которой владеют заявители, существенным образом превышает текущий нулевой барьер оплаты налога на наследование. Европейский суд согласен с заявителями в том, что с точки зрения настоящего действительно одной из них придется в недалеком будущем оплачивать существенный налог на наследование собственности своей сестры... Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что в свете преклонного возраста заявителей и очень высокой вероятности того, что одной придется оплачивать налог на наследование после смерти другой... они вправе заявлять, что оспариваемый закон непосредственно затрагивает их права" <1>.
--------------------------------
<1> Там же. § 28 - 29.

Жертвами нарушения по ст. 1 Протокола N 1 могут выступать государственные персоны. В деле "Бывший Король Греции и другие против Греции" <1> жалоба была подана бывшим правящим монархом и членами бывшей королевской семьи в связи с лишением заявителей принадлежащего им имущества без какой-либо компенсации со стороны греческого государства. Власти Греции утверждали, что "оспариваемая недвижимость была неотъемлемо связана с институтом главы государства и поэтому не подпадала под понятие "владение", охраняемое статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции... наиболее выдающейся... характеристикой правового статуса предполагаемой "королевской собственности" Греческой Короны было то, что она всегда носила sui generis и квазиобщественный характер" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бывший Король Греции и другие против Греции" (The Former King of Greece and others v. Greece) от 23 ноября 2000 г. Жалоба N 25701/94. ECHR 2000-XII // СПС "КонсультантПлюс".
<2> Там же. § 51 - 52.

Европейский суд, однако, анализируя представленные доводы, указал, что "хотя... и согласен с тем, что королевская собственность во многом пользовалась особым статусом, тот факт, что сама Греция неоднократно обращалась с ней как с частной собственностью и не представила общий набор норм, регламентирующих ее статус, препятствует Европейскому суду прийти к выводу о том, что она обладала sui generis и квазигосударственным характером в том смысле, что она никогда не принадлежала бывшей королевской семье" <1>.
--------------------------------
<1> Там же. § 65. В Особом мнении судья Европейского суда Г. Кумантос, к которому присоединился судья Б. Цупанчич, высказал позицию, что ст. 1 Протокола N 1 "неприменима к собственности, отведенной определенным лицам в связи с их государственными обязанностями, даже если подобная собственность также сохраняет некоторые характеристики, регламентируемые частным правом. В подобных случаях собственность подлежит режиму sui generis, частично государственному и частично частному, который исключает применение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" (Там же).

В данной ситуации международный правоприменитель продемонстрировал верность защите прав и, оценив обстоятельства дела и доводы сторон в совокупности, принял обоснованное решение.
Стремление к обеспечению реальности защиты нарушенных прав не исключает твердости Европейского суда в вопросе учета самостоятельной правосубъектности юридического лица <1>. В определенном смысле "игнорирование" правосубъектности последнего при признании его "жертвой" нарушения Конвенции допустимо лишь в исключительных случаях <2>, в частности, "в тех... когда точно установлено, что для компании невозможно обратиться с жалобой в Европейский суд через свои органы, созданные на основе устава корпорации, или - в случае ликвидации или банкротства - через своих ликвидаторов или управляющих конкурсной массой при банкротстве" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "ООО "Терем", Чечеткин и Олиус против Украины" (Terem Ltd, Chechetkin and Olius v. Ukraine) от 27 сентября 2005 г. Жалоба N 70297/01. § 28 - 30 // СПС "Гарант".
<2> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Ольжак против Польши" (Olczak v. Poland) от 7 ноября 2002 г. Жалоба N 30417/96 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 4; решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Потьис против Латвии" (Pokis v. Latvia) от 5 октября 2006 г. Жалоба N 528/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 4.
<3> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Носов против Российской Федерации" (Nosov v. Russia) от 20 октября 2005 г. Жалоба N 30877/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 5.

Вместе с тем подача индивидуальной жалобы участником (акционером) юридического лица возможна в ситуации, когда юридическое лицо состоит только из одного участника (акционера) и "в той мере, в которой это касается оспариваемых мер, предпринятых по отношению к его компании, потому что в случае с единоличным собственником нет опасности возникновения расхождений во мнениях среди акционеров компании или между акционерами компании и ее советом директоров по вопросу о реальности нарушений прав, гарантируемых Конвенцией... или о наиболее надлежащей форме реагирования на такие нарушения" <1>.
--------------------------------
<1> Там же.

Вопрос о понятии жертвы в смысле ст. 34 Конвенции имеет и оборотную сторону, т.е. аспект того, чьи действия могут рассматриваться как нарушение прав, гарантированных Конвенцией. Европейский суд может принимать жалобы от лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в Конвенции или в протоколах к ней. Таким образом, Суд призван рассматривать нарушения прав со стороны государств - участников Конвенции.
Государство, выступая вовне в лице своих органов, отвечает за действия последних, но не за действия частных лиц: "В соответствии со статьей 34 Конвенции, - говорится в Постановлении Европейского суда по делу "Рейнбах против Российской Федерации", - Суд может принимать жалобы, в которых утверждается, что имело место нарушение прав, гарантированных Конвенцией, органами государственной власти. Суд не уполномочен рассматривать жалобы против частных лиц и компаний" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Рейнбах против Российской Федерации" (Reynbakh v. Russia) от 29 сентября 2005 г. Жалоба N 23405/03. § 18 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 2.

Аналогичный вывод содержится в Постановлении Европейского суда по делу "Боброва против Российской Федерации": "Частная компания была обязана выплатить заявителю задолженность... согласно Конвенции государство как таковое не несет ответственности по обязательствам частных организаций. Более того, принцип обязательного исполнения судебных решений не может рассматриваться как принуждающий государство заменить собой частное лицо в качестве ответчика по делу о несостоятельности последнего. В настоящем деле обязательство властей Российской Федерации в соответствии со статьей 6 Конвенции было исполнено путем предоставления заявителю права обратиться в службу судебных приставов за принудительным исполнением вынесенного в ее пользу решения суда. Тот факт, что некоторое время судебным приставам это не удавалось, не поднимает вопросов в соответствии с Конвенцией, принимая во внимание обстоятельства данного дела. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Боброва против Российской Федерации" (Bobrova v. Russia) от 17 ноября 2005 г. Жалоба N 24654/03. § 16 - 17 // СПС "Гарант".

Однако ответственность государства не ограничивается только действиями государственных органов. Признавая по одному из рассматриваемых дел неприемлемой часть жалобы заявителя, касающейся выплаты задолженности по заработной плате бывшего работодателя, открытого акционерного общества "Саха Авиалинии", Европейский суд в качестве обоснования указал, что "должником является частная компания - открытое акционерное общество. Компания не находилась в собственности государства, не осуществляла общественно значимых функций, и по-видимому, государство не имело эффективного контроля над компанией" <1>. Таким образом, даже частная "неправительственная" компания может нести ответственность за нарушение прав, гарантированных Конвенцией, в случае, если компания будет находиться в собственности государства либо будет ему подконтрольна <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Рейнбах против Российской Федерации" (Reynbakh v. Russia) от 29 сентября 2005 г. Жалоба N 23405/03. § 18 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 2.
<2> О понятиях правительственной организации (governmental organisation) и неправительственной организации (non-governmental organization) см.: Афанасьев Д. Случаи ответственности государства за деятельность частных компаний и иных юридических лиц (практика Европейского суда по правам человека) // Хозяйство и право. 2009. N 12. С. 16 - 23.

В Постановлении Европейского суда по делу "Григорьев и Какаурова против Российской Федерации" предметом рассмотрения стали требования заявителей к производственному объединению "Восток" <1> о присуждении им компенсации за экспроприированное в 1986 г. Иркутским областным советом народных депутатов в публичных интересах имущество: земельный участок, дом и строения, - переданное в 1992 г. данному государственному предприятию. Европейский суд, рассматривая обстоятельства дела, пришел к выводу, что "в соответствии с законодательством Российской Федерации собственник унитарного предприятия сохраняет право собственности на имущество предприятия, утверждает его сделки с этой собственностью, контролирует управление предприятием и принимает решения относительно того, следует ли предприятию продолжать свою деятельность или его необходимо ликвидировать... Соответственно, власти Российской Федерации не продемонстрировали, что государственное предприятие, такое как Федеральное государственное унитарное предприятие "Восток", пользовалось достаточной институциональной и оперативной независимостью от государства, чтобы последнее не несло ответственность за его действия или бездействие в соответствии с Конвенцией... Европейский суд счел, что государство должно нести ответственность за долги Федерального государственного унитарного предприятия "Восток"... Точно так же государство не может оправдывать неисполнение судебного решения по иску к государственному предприятию ликвидацией этого предприятия" <2>.
--------------------------------
<1> Впоследствии ФГУП "Восток".
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Григорьев и Какаурова против Российской Федерации" (Grigoryev and Kakaurova v. Russia) от 12 апреля 2007 г. Жалоба N 13820/04. § 35 - 37 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 8; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шлепкин против Российской Федерации" (Shlepkin v. Russia) от 1 февраля 2007 г. Жалоба N 3046/03. § 24 - 25 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 10 (предметом жалобы послужили требования заявителя к государственному предприятию "Строительный комплекс" о взыскании невыплаченной суммы компенсации вреда здоровью, причиненного в результате несчастного случая на производстве. - Примеч. Л.С.).

Выработанный Европейским судом подход применим в отношении муниципальных предприятий и учреждений, что нашло подтверждение в Постановлении по делу "Яворивская против Российской Федерации". Обстоятельства дела касались требований заявителя к муниципальному учреждению здравоохранения "Билибинская центральная районная больница" о компенсации вреда, причиненного ненадлежащим лечением. Несмотря на то что в соответствии со ст. 12 Конституции РФ <1> органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти, Европейский суд, аргументируя принятое решение, отметил, что "должником по данному делу является муниципальное учреждение, находящееся в собственности и финансируемое из бюджета муниципальных органов власти. В соответствии с применимым прецедентным правом Европейского суда муниципальные учреждения являются публичными организациями в том отношении, что их деятельность регулируется нормами публичного права и они осуществляют общественно значимые функции, которыми они наделены в соответствии с Конституцией Российской Федерации и другими нормативно-правовыми актами. Европейский суд напомнил, что понятие "государственная организация" распространяется не только на центральные органы государственной власти. В государствах с децентрализованной системой управления данное понятие распространяется на любые органы власти, которые осуществляют общественно значимые функции... Следовательно, Европейский суд счел, что государство несет ответственность за выплату задолженности по судебному решению" <2>.
--------------------------------
<1> РГ. 1993. 25 дек.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Яворивская против Российской Федерации" (Yavorivskaya v. Russia) от 21 июля 2005 г. Жалоба N 34687/02. § 25 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 2.

Примером служит также дело "Гиззатова против Российской Федерации" <1>. Жалоба заявительницы была связана с длительным неисполнением судебных решений, вынесенных в ее пользу, об удовлетворении исковых требований к МУП "Балтачевская райсельхозтехника" о возмещении причиненного вреда здоровью. В ходе рассмотрения жалобы по существу Европейский суд указал, что "власти Российской Федерации не оспаривали ответственность государства в отношении долгов муниципального предприятия, возникших на основании судебных решений, вынесенных в пользу заявителя" <2>. Признав приемлемость жалобы в рамках Конвенции, правоприменитель подтвердил автономный и широкий подход в вопросе защиты прав, гарантированных международным документом.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Гиззатова против Российской Федерации" (Gizzatova v. Russia) от 13 января 2005 г. Жалоба N 5124/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 7.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Гиззатова против Российской Федерации" (Gizzatova v. Russia) от 13 января 2005 г. Жалоба N 5124/03. § 19 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 7.

В деле "Гладышева против России" <1> заявительница была лишена в судебном порядке государством в лице Департамента жилищной политики и жилищного фонда г. Москвы приобретенной ею квартиры в связи с тем, что первоначальный собственник (гражданка Е.) в результате мошеннических действий незаконно приватизировала квартиру, принадлежащую на условиях социального найма умершему супругу гражданки Е. В ходе судебного заседания было установлено, что гражданка Е. при приватизации представила поддельное свидетельство о заключении брака. Судом было принято решение о выселении заявительницы без выплаты какой-либо компенсации и предоставления другого жилого помещения даже на условиях социального найма и возврате квартиры г. Москве. Страсбургский суд признал факт нарушения ст. 1 Протокола N 1, отклонив доводы властей о том, что данный спор затрагивает участие государства в частном качестве, а не в публичном: "Ничто не препятствовало властям в установлении подлинности документов Е. до удовлетворения ее требования о регистрации по месту жительства, признания права социального найма и приватизации. Кроме того, последующие сделки в отношении квартиры также требовали легализации со стороны компетентных государственных органов. При таких обстоятельствах риск ошибки со стороны государственного органа должно было нести государство, и ошибки не могли быть устранены за счет заинтересованного лица" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Гладышева против Российской Федерации" (Gladysheva v. Russia) от 6 декабря 2011 г. Жалоба N 7097/10 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2012. N 5.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Гладышева против Российской Федерации" (Gladysheva v. Russia) от 6 декабря 2011 г. Жалоба N 7097/10 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2012. N 5.

Учитывая общественную значимость деятельности, осуществляемой лицом, Европейский суд вправе прийти к выводу об ответственности государства за его действия даже в ситуации, если это лицо не является государственным (муниципальным) служащим в рамках национальной правовой системы государства-ответчика.
В деле "Котов против Российской Федерации" <1> заявитель являлся вкладчиком одного из коммерческих банков, в отношении которого была начата процедура банкротства. Заявитель наряду с другими вкладчиками банка относился к категории кредиторов, которые имели право на удовлетворение своих требований преимущественно перед другими кредиторами. Однако комитет кредиторов принял решение о приоритетном удовлетворении требований определенных категорий лиц, не обладавших таким правом в соответствии с действующим законодательством. Решение было исполнено конкурсным управляющим, в результате чего требования заявителя были удовлетворены лишь частично, тогда как значительное число лиц, не обладавших правом на приоритетное погашение задолженности, получили возмещение в полном размере. Действия конкурсного управляющего впоследствии были признаны национальным судом незаконными, однако заявитель не смог получить возмещение, так как какие-либо активы банка на момент принятия судебного решения отсутствовали. Попытки заявителя привлечь к ответственности конкурсного управляющего также не привели к положительному результату. Страсбургский суд подчеркнул, что "государство не может нести ответственность за частную организацию, которая не способна отвечать по своим обязательствам вследствие банкротства" <2>, однако вместе с тем пришел к выводу, что "конкурсный управляющий может рассматриваться в качестве представителя государства, особенно с учетом его правового статуса. Конкурсные управляющие назначаются судом для проведения процедур банкротства под контролем последнего. Они осуществляют публичную власть и наделены обязанностью установления "справедливого равновесия" между требованиями общего интереса и защитой фундаментальных прав лица. Таким образом, на государство может возлагаться ответственность за их действия" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Котов против Российской Федерации" (Kotov v. Russia) от 14 января 2010 г. Жалоба N 54522/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2010. N 6.
<2> Там же. Европейский суд признал нарушение ст. 1 Протокола N 1 в связи с несоответствием действий конкурсного управляющего требованию законности.
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Котов против Российской Федерации" (Kotov v. Russia) от 14 января 2010 г. Жалоба N 54522/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2010. N 6. Большая Палата Европейского суда признала отсутствие нарушения ст. 1 Протокола N 1 со стороны Российской Федерации (Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2012. N 6).

Европейский суд в данной ситуации можно упрекнуть в нивелировании границ частного и публичного. Если включение муниципального уровня власти в "государственный" с учетом наднационального положения Страсбургского суда и задач, стоящих перед ним, вполне оправдано, то отнесение частного института банкротства к сфере публичного права представляется некорректным. Вместе с тем не совсем логичный на первый взгляд подход международного правоприменителя дает возможность по-иному посмотреть на вопрос баланса публичных и частных интересов, разглядев за ним баланс одних лишь частных интересов. Вопрос баланса частных интересов особенно важен для национального правоприменителя, так как, во-первых, подведомственность Европейского суда не позволяет рассматривать данную категорию дел; во-вторых, именно национальная правовая система призвана прежде всего защищать права своих граждан.
Кроме того, позиция международного правоприменителя в деле "Котов против Российской Федерации" актуальна в свете наметившейся в правовой системе Российской Федерации тенденции перехода от административных методов управления в отдельных областях деятельности субъектов гражданского оборота к принципам самоорганизации <1>.
--------------------------------
<1> Федеральный закон от 1 декабря 2007 г. N 315-ФЗ "О саморегулируемых организациях" // СЗ РФ. 2007. N 49. Ст. 6076.

Государство несет ответственность также в силу так называемой позитивной ответственности, которая характерна для всех статей Конвенции, в том числе для ст. 1 Протокола N 1. Иллюстрацией механизма действия позитивной ответственности государства применительно к отдельным статьям Конвенции служат следующие постановления.
В деле "Тарариева против Российской Федерации" рассматривался вопрос о соблюдении страной-участницей ст. 2 Конвенции в связи с жалобой на нарушение права на жизнь в результате ненадлежащей медицинской помощи, отсутствием эффективного средства правовой защиты в связи с этим, а также нарушением гарантий против бесчеловечного и унижающего достоинство обращения в отношении лица, отбывающего наказание в виде лишения свободы.
Европейский суд, рассматривая обстоятельства дела, пришел к выводу, что "первое предложение статьи 2 Конвенции, которое является одним из основополагающих положений Конвенции и закрепляет одну из основных ценностей демократических сообществ, составляющих Совет Европы, требует от государства не только воздерживаться от "умышленного" лишения жизни, но также предпринимать соответствующие действия, направленные на сохранение жизни тех, кто находится под его властью... В отношении осужденных Европейский суд уже отмечал... что лица, содержащиеся под стражей, находятся в уязвимом положении и власти обязаны их защищать. Государство несет ответственность за любые телесные повреждения, полученные при содержании под стражей, и эта обязанность должна особо строго выполняться в случае смерти заключенного... Эти принципы применимы и в публично-правовой сфере. Позитивная обязанность требует от государства принимать нормы, обязывающие больницы - и частные, и государственные - осуществлять соответствующие меры по защите жизни пациентов. Они также требуют установления эффективной независимой судебной системы, чтобы могла быть установлена причина смерти пациента, находившегося в руках медицинских специалистов - независимо от того, в государственной или частной сфере, - а виновные были бы привлечены к ответственности" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Тарариева против Российской Федерации" (Tarariyeva v. Russia) от 14 декабря 2006 г. Жалоба N 4353/03. § 73 - 74 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 7; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Мастроматтео против Италии" (Mastromatteo v. Italy) от 24 октября 2002 г. Жалоба N 37703/97. ECHR 2002-VIII. § 67 - 68, 89 // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Макаратзис против Греции" (Makaratzis v. Greece) от 20 декабря 2004 г. Жалоба N 50385/99. § 50, 56 // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Трубников против Российской Федерации" (Trubnikov v. Russia) от 5 июля 2005 г. Жалоба N 49790/99. § 68 - 70, 85 - 88 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 2.

В другом Постановлении Европейского суда по делу "Байрами против Албании" заявитель утверждал, что неспособность органов власти государства-ответчика принять необходимые меры по возвращению дочери в соответствии со вступившим в силу решением окружного суда о разводе и установлении опеки нарушила его право на уважение семейной жизни, гарантируемое ст. 8 Конвенции.
Европейский суд обратил внимание на то, что "основной целью статьи 8 Конвенции является защита лица от произвольных действий со стороны органов государственной власти. Вдобавок к ней существуют позитивные обязательства, присущие эффективному "уважению" семейной жизни... В связи с обязательством государства по принятию позитивных мер Европейский суд неоднократно устанавливал, что статья 8 Конвенции закрепляет право родителя на принятие мер по воссоединению с ребенком и обязательство национальных органов власти по облегчению подобного воссоединения... В делах относительно исполнения решений в сфере семейного права Европейский суд неоднократно устанавливал то, что решающим является вопрос, приняли ли национальные органы власти все необходимые меры по облегчению исполнения решения, как оно может требовать в условиях каждого особого случая... В подобных случаях адекватность меры должна оцениваться легкостью ее применения, поскольку по прошествии времени могут возникнуть непоправимые последствия в связях между ребенком и родителем, который не живет с ним. Европейский суд отметил, что статья 11 Гаагской конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г. требует от соответствующих судебных или административных органов власти незамедлительных действий в случае обращений по вопросу возврата детей, и любое бездействие, длящееся более шести недель, может дать повод для подачи жалобы по поводу причин задержки... Европейский суд напомнил, что Европейская конвенция должна применяться в соответствии с принципами международного права, в частности с теми, которые связаны с международной защитой прав человека... Следовательно, Европейский суд счел, что позитивные обязательства, возлагаемые на Договаривающиеся государства в соответствии со статьей 8 Конвенции, в вопросах воссоединения родителя со своими детьми должны толковаться в свете Гаагской конвенции от 25 октября 1980 г." <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Байрами против Албании" (Bajrami v. Albania) от 12 декабря 2006 г. Жалоба N 35853/04. § 50 - 55 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "X и Y против Нидерландов" (X. and Y. v. The Netherlands) от 26 марта 1985 г. Серия А. Т. 91. § 23 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Хаттон и другие против Соединенного Королевства" (Hatton and others v. the United Kingdom) от 8 июля 2003 г. Жалоба N 36022/97. ECHR 2003-VIII. § 85, 96 - 98 // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Космопулу против Греции" (Kosmopoulou v. Greece) от 5 февраля 2004 г. Жалоба N 60457/00. § 43 - 45 // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Хаазе против Германии" (Haase v. Germany) от 8 апреля 2004 г. Жалоба N 11057/02. § 84 - 85 // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кумпэнэ и Мазэре против Румынии" (Cumpana and Mazare v. Romania) от 17 декабря 2004 г. Жалоба N 33348/96. ECHR 2004-XI. § 91, 113 // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Знаменская против Российской Федерации" (Znamenskaya v. Russia) от 2 июня 2005 г. Жалоба N 77785/01. § 28 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 8.

Позитивные обязательства государства применительно к ст. 11 Конвенции раскрываются в Постановлении Европейского суда по делам "Серенсен против Дании" и "Расмуссен против Дании", предметом которых явилось существование в Дании соглашений о приеме на работу при условии предварительного вступления в профсоюз, что нарушало, по мнению заявителей, их право на свободу объединений, гарантированное ст. 11 Конвенции.
Международный правоприменитель прежде всего отметил, что "в силу статьи 1 Конвенции каждая из Высоких Договаривающихся Сторон "обеспечивает каждому, находящемуся под [ее] юрисдикцией, права и свободы, определенные в [настоящей] Конвенции". Исполнение этой основной обязанности может повлечь позитивные обязательства, являющиеся неотъемлемой частью обеспечения эффективного осуществления прав, закрепленных Конвенцией. Таким образом, в рамках статьи 11 Конвенции, хотя основной целью и является защита лица от произвольного вмешательства органов государственной власти в осуществление им своих охраняемых прав, в определенных обстоятельствах национальные власти могут быть вынуждены вмешаться в отношения между частными лицами путем принятия обоснованных и надлежащих мер для обеспечения эффективного осуществления этих прав. в настоящем деле вопросы, которые обжалуют заявители, не касаются прямого вмешательства государства в осуществление ими своих прав. Однако если эти вопросы появятся в результате неспособности властей Дании обеспечить заявителям в рамках внутреннего законодательства их негативное право на свободу объединения, то ответственность властей Дании будет иметь место" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делам "Серенсен против Дании" и "Расмуссен против Дании" (Sorensen v. Denmark and Rasmussen v. Denmark) от 11 января 2006 г. Жалобы N 52562/99, 52620/99. § 57 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Джавит Ан против Турции" (Djavit An v. Turkey) от 20 февраля 2003 г. Жалоба N 20652/92. § 57 // СПС "КонсультантПлюс".

Иллюстрацией признания позитивных обязательств государства по ст. 1 Протокола N 1 является Постановление Европейского суда по делу "Енерйылдыз (Oneryildiz) против Турции" <1>. Мнение большинства судей с учетом конкретных обстоятельств дела выразилось в следующем: "Подлинное, эффективное осуществление права, охраняемого данной нормой <2>, не зависит от одной лишь обязанности государства не вмешиваться и может требовать обеспечения позитивных мер по защите, особенно если существует прямая связь между мерами, принятия которых заявитель вправе ожидать от государственных органов, и эффективным пользованием его имуществом... В настоящем деле не было сомнений в том, что установленная причинно-следственная связь между грубой небрежностью со стороны государства и смертью людей применялась также и к сносу дома заявителя в результате оползня. По мнению Европейского суда, связанные с этим нарушения являлись не "вмешательством", а нарушением позитивного обязательства, так как государственные органы и служащие не сделали всего от них зависящего, чтобы защитить имущественные интересы заявителя... Европейский суд... признал, что позитивное обязательство, содержащееся в статье 1 Протокола N 1 к Конвенции, требовало от национальных органов принятия вышеупомянутых мер во избежание разрушения дома заявителя" <3>.
--------------------------------
<1> Речь идет о жалобе, в которой заявители утверждали, ссылаясь на ст. ст. 2, 8 и 13 Конвенции и ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции, что национальные органы были виновны в смерти их близких родственников и уничтожении их имущества в результате взрыва метана, произошедшего на муниципальной свалке в районе Юмрание (г. Стамбул).
<2> Имеется в виду ст. 1 Протокола N 1.
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Енерйылдыз (Oneryildiz) против Турции" (Oneryildiz v. Turkey) от 30 ноября 2004 г. Жалоба N 48939/99. ECHR 2004-XII. § 134 - 136 // СПС "КонсультантПлюс".

В деле "Плеханов против Польши" <1> заявители оказались "жертвами" проводимой в Польше административной реформы и противоречивой судебной практики: их иски к муниципалитету о компенсации за осуществленную в 1945 г. национализацию собственности были отклонены по причине предъявления в отношении ненадлежащего ответчика. Международный правоприменитель оценил обстоятельства дела следующим образом: "...серьезные административные реформы в Польше... поставили перед судами задачу определения органа власти, ответственного за исполнение задач переставших функционировать органов... Вопрос ответственности за убытки, причиненные незаконными административными решениями, был совершенно неясен во время рассмотрения иска заявителей и в последующие годы. Хотя расхождения в судебной практике выступают неотъемлемым следствием любой судебной системы... задачей Верховного суда является разрешение таких конфликтов. В настоящем деле вместе с тем даже практика Верховного суда по спорным правовым вопросам не была единообразной. Хотя не вызывает сомнений сложность проблем, с которыми сталкивались суды в результате реформ, тем не менее переложение на заявителей обязанности установления компетентного органа, к которому следует предъявлять иск, и, как результат, лишение их компенсации было несоразмерной мерой... позитивное обязательство государства по оказанию содействия в установлении надлежащего ответчика особенно важно, когда публичный орган несет ответственность за убытки. Представляется, что заявители стали жертвами административных реформ, противоречивой судебной практики и отсутствия правовой определенности и последовательности. Соответственно, государством не соблюдено его позитивное обязательство по обеспечению мер, гарантирующих право заявителей на эффективное использование их имущества, и нарушено "справедливое равновесие" между требованиями публичного интереса и необходимостью защиты права заявителей" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Плеханов против Польши" (Plechanow v. Poland) от 7 июля 2009 г. Жалоба N 22279/04 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 12.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Плеханов против Польши" (Plechanow v. Poland) от 7 июля 2009 г. Жалоба N 22279/04 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 12; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Пантя против Румынии" (Pantea v. Romania) от 3 июня 2003 г. Жалоба N 33343/96. § 194 - 195 // СПС "КонсультантПлюс" (позитивные обязательства государства применительно к ст. 3 Конвенции); Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Клейн и другие против Нидерландов" (Kleyn and others v. the Netherlands) от 6 мая 2003 г. Жалобы N 39343/98, 39651/98, 43147/98, 46664/99. § 176 // СПС "КонсультантПлюс" (позитивные обязательства государства применительно к ст. 6 Конвенции); Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Лейла Шахин против Турции" (Leyla Sahin v. Turkey) от 10 ноября 2005 г. Жалоба N 44774/98. ECHR 2005-XI. § 135 - 137 // СПС "КонсультантПлюс" (позитивные обязательства государства применительно к ст. 2 Протокола N 1).

В делах по длительному неисполнению решений, вступивших в законную силу <1>, позиция Европейского суда в вопросе "позитивных обязательств" сводится к тому, что "степень ответственности государства в рамках статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции различается в зависимости от того, является ли должником Высокая Договаривающаяся Сторона по смыслу статьи 34 Конвенции или частное лицо. В первом случае правоприменительная практика Европейского суда исходит из того, что государство должно выполнить соответствующее судебное решение полностью и в срок... Если должником является частное лицо, положение иное, поскольку государство обычно не несет напрямую ответственность по долгам частных лиц и его обязательства по указанным конвенционным положениям сводятся к обеспечению необходимой помощи кредитору при исполнении соответствующих судебных решений о присуждении денежных средств, например, через службу судебных приставов-исполнителей или процедуру банкротства... Таким образом, если власти обязаны действовать, чтобы исполнить судебное решение, и не выполнили своего обязательства, их бездействие может при определенных обстоятельствах повлечь ответственность государства на основании пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции... Задачей Европейского суда в таких случаях является рассмотреть, были ли осуществленные властями меры надлежащими и достаточными и действовали ли власти с усердием при оказании должнику помощи в исполнении судебного решения" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Улетова Г.Д., Малиновский О.Н. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. и исполнительное производство в российской правовой системе // Законодательство. 2007. N 1. С. 69 - 74.
<2> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Сергей Данилович Анохин против Российской Федерации" (Sergey Danilovich Anokhin v. Russia) от 31 мая 2007 г. Жалоба N 25867/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 3. Ср. с Постановлением Европейского суда по правам человека по делу "Сухорубченко против Российской Федерации" (Sukhorubchenko v. Russia) от 10 февраля 2005 г. Жалоба N 69315/01 // СПС "Гарант". Заявитель жаловался на лишение его собственности в связи с нарушением национальными судами "разумного срока" для рассмотрения его требований к частной инвестиционной компании о возврате вложенных денежных средств. Европейский суд, отказывая в удовлетворении требований, указал, что "права заявителя на эти денежные средства никогда не оспаривались, но он не мог получить их назад, поскольку инвестиционная компания бесследно исчезла. Европейский суд напомнил, что государство, по общему правилу, не может нести ответственность за действия или бездействие частной компании. Соответственно, чтобы обосновать свою жалобу по вопросу утраты собственности, заявитель должен доказать, что он утратил возможность вернуть вложенные деньги или какую-то их часть и что утрата такой возможности может быть поставлена в вину государству по причине его действий или бездействия" (выделено мной. - Л.С.) (Там же. § 64).

Аналогичный подход обнаруживаем в Постановлении по делу "Кесьян против Российской Федерации". В жалобе, поданной в Европейский суд, заявитель ставил вопрос о нарушении прав по ст. 1 Протокола N 1 в связи с длительной невозможностью исполнения решения национального суда о возвращении автомобиля, конфискованного ранее за нарушение таможенных правил и в период исполнительного производства проданного в нарушение принятой судом обеспечительной меры в виде наложения ареста. Длительность исполнительного производства, по мнению заявителя, была связана с неэффективным осуществлением службой судебных приставов своих должностных обязанностей по исполнению вынесенного судом решения против частного лица.
Международный правоприменитель, рассматривая обстоятельства дела, сослался на позицию, выраженную ранее в Постановлении по делу "Фуклев против Украины": "В силу статьи 1 Конвенции, Высокие Договаривающиеся Стороны "обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в... Конвенции". Обязанность обеспечить эффективное соблюдение прав, закрепленных в этом документе, может выражаться в позитивной обязанности государства. При таких обстоятельствах государство не может просто оставаться пассивным и "нет... возможности провести различия между действиями и бездействием"... Что касается права, гарантированного статьей 1 Протокола N 1, эта позитивная обязанность может влечь определенные меры, необходимые для защиты права собственности даже в делах, касающихся судебных споров между частными лицами и компаниями. Это означает, в частности, что государства обязаны обеспечить, чтобы закрепленные в законодательстве процедуры исполнения вступившего в законную силу решения суда... этому соответствовали. Европейский суд полагает, что бездействие судебных приставов и неосуществление национальными судами надлежащего контроля за ситуацией создают постоянную неуверенность в исполнении решения, вынесенного в пользу заявителя, и выплате причитающегося ему долга. Следовательно, заявитель должен справляться с этой неуверенностью в течение продолжительного периода времени... Европейский суд придерживается точки зрения, что характер исполнительного производства, его общая продолжительность и неуверенность, в которой находился заявитель, нарушили "благоприятный баланс", который должен соблюдаться между вопросами публичного интереса и необходимостью защищать права заявителя на свободное владение собственностью. Следовательно, государство не выполнило свою обязанность обеспечить заявителю эффективное пользование своим правом собственности, гарантированным статьей 1 Протокола N 1" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кесьян против Российской Федерации" (Kesyan v. Russia) от 19 октября 2006 г. Жалоба N 36496/02. § 79 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 5.

Основанием позитивной ответственности по ст. 1 Протокола N 1 может служить нарушение ст. 6 Конвенции в части нарушения судом разумного срока <1> для рассмотрения дела, так как государство обязано "соблюдать судебную процедуру, которая должна претворять в жизнь необходимые гарантии судебного разбирательства и которая, при этом, позволит национальным судам эффективно и справедливо разрешать все вопросы между частными лицами" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Филатова М.А. Разумный срок рассмотрения дела и роль суда в его обеспечении // Закон. 2010. N 2. С. 155 - 174.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Совтрансавто Холдинг" против Украины" (Sovtransavto Holding v. Ukraine) от 2 октября 2003 г. Жалоба N 48553/99. ECHR 2002-VII. § 96 // Европейский суд по правам человека и Российская Федерация: постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 года. М.: Норма, 2005.

Неспособность государства-ответчика в деле "Совтрансавто Холдинг" против Украины" обеспечить права лица на справедливое судебное разбирательство, предметом которого выступили требования об оспаривании ряда решений общего собрания акционеров, принятых в нарушение закона и послуживших причиной того, что доля участия заявителя снизилась с 49% до 20,7% уставного капитала, по мнению Европейского суда, явилась достаточным основанием для признания факта нарушения "справедливого баланса" в рамках ст. 1 Протокола N 1, в связи с тем что "государство не выполнило свое обязательство обеспечения эффективного пользования заявителем его правом собственности" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Совтрансавто Холдинг" против Украины" (Sovtransavto Holding v. Ukraine) от 2 октября 2003 г. Жалоба N 48553/99. ECHR 2002-VII. § 70 // Европейский суд по правам человека и Российская Федерация: Постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 года. М.: Норма, 2005. Ср. с Постановлением Европейского суда по правам человека по делу "Ольжак против Польши" (Olczak v. Poland) от 7 ноября 2002 г. Жалоба N 30417/96 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 4.

Связь позитивной ответственности государства в рамках ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола N 1 проявляется также в необходимости обеспечения правовых средств защиты нарушенных прав. Так, в Постановлении по делу "Блумберга против Латвии" Европейский суд подчеркнул, что, "даже если вмешательство в имущественные права заявительницы исходит от частных лиц, Европейский суд полагает, что у государства-участника возникают позитивные обязательства по обеспечению правовой системой достаточной защиты имущественных прав и предоставлению адекватных средств правовой защиты для утверждения этих прав. Кроме того, если вмешательство имеет преступный характер, это обязательство требует от властей проведения эффективного уголовного расследования. Это подразумевает не обязательство получить результат, а обязательство принять меры (выделено мной. - Л.С.). С другой стороны, возможность возбуждения гражданско-правового обязательства может предоставить жертве альтернативные средства обеспечения имущественных прав, даже если уголовное преследование не дало положительных результатов. При таких обстоятельствах государство-участник может считаться не исполнившим свои позитивные обязательства, если гражданское требование не имеет перспектив в качестве прямого следствия исключительно серьезных недостатков в осуществлении уголовного расследования" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Блумберга против Латвии" (Blumberga v. Latvia) от 14 октября 2008 г. Жалоба N 70930/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 2; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Цехентнер против Австрии" (Zehentner v. Austria) от 16 июля 2009 г. Жалоба N 20082/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 12: "Даже с учетом того, что дело заявительницы затрагивало спор между частными лицами, государство обязано обеспечить сторонам судебные процедуры, предоставляющие необходимые процессуальные гарантии. В этой связи Европейский суд имеет сомнения относительно того, учитывались ли интересы заявительницы при использовании решения о взыскании на сравнительно небольшую сумму, принятого в упрощенном порядке, в качестве основы для принудительной продажи по решению суда недвижимости, имевшей значительную ценность".

Учитывая общественную значимость деятельности, осуществляемой частной компанией, Европейский суд может прийти к выводу о привлечении государства к ответственности за ее действия в силу его позитивной ответственности. В деле "Эвальдссон и другие против Швеции" коллективный договор, заключенный между Шведским союзом строительных рабочих и ассоциацией работодателей "Шведская строительная промышленность", предусматривал право союза осуществлять мониторинг оплаты труда с возмещением расходов за счет 1,5-процентных отчислений от фонда заработной платы, уплачиваемых работодателями. Последними в национальных судах был поставлен вопрос о несоразмерности отчислений реальным расходам, которые нес союз в целях мониторинга, в связи с чем, по их мнению, фактически имело место финансирование деятельности союза, политические взгляды которого заявителями не разделялись. Европейский суд признал ответственность государства в сложившейся ситуации, указав, что, "поскольку ни один государственный орган не контролировал соблюдение коллективных договоров, предоставляя это участникам рынка труда, удержание сборов можно считать преследующим законную цель в общих интересах, так как инспекционная система была направлена на защиту прав строительных рабочих в целом... Вместе с тем с учетом того, что коллективный договор предусматривал возмещение с помощью сборов лишь действительной стоимости мониторинга, Европейский суд счел, что заявители имели право на информацию, позволявшую удостовериться, что сборы не используются для других целей, особенно с учетом того, что они не поддерживали политическую деятельность союза. Однако доступные им сведения не были достаточны для этого. Хотя государство имеет широкие пределы свободы усмотрения в организации рынка труда, система передачи полномочий регулирования существенных трудовых вопросов независимым организациям требует ответственности последних за свою деятельность. Государство, таким образом, имеет позитивное обязательство защищать интересы заявителей" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Эвальдссон и другие против Швеции" (Evaldsson and others v. Sweden) от 13 февраля 2007 г. Жалоба N 75252/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 8.

Таким образом, механизм, предусмотренный Конвенцией, рассчитан на ситуации защиты прав граждан и юридических лиц, испытывающих непосредственное нарушение своих прав со стороны государства. Вместе с тем необходимость обеспечения реальности прав, гарантированных Конвенцией, допускает признание лица жертвой нарушения в случае, если в обстоятельствах конкретного дела наличие самого закона достаточно, чтобы лицо испытывало нарушение прав. Такие случаи - исключения, но они подтверждают правило: в вопросе защиты прав и свобод, составляющих в современных правовых системах основу правового статуса личности, судебная власть должна обеспечивать верховенство права <1>, высшим проявлением которого является справедливость <2>.
--------------------------------
<1> См.: Зорькин В.Д. Ценностный подход в конституционном регулировании прав и свобод // Журнал российского права. 2008. N 12. С. 3 - 14. "Право в своем официальном проявлении предстает в субъективном аспекте как свобода (комплекс прав и свобод), урегулированная законом, а в объективном аспекте - как закон, регулирующий свободу. Движущей целью такого регулирования является утверждение верховенства права как нормы свободы, выраженной в равенстве, или справедливости. В обществе, основанном на принципе верховенства права, закон является формой выражения права, а отнюдь не способом возведения в закон произвола власти" (Там же. С. 9).
<2> "Большинство исследователей определяют справедливость через равенство. Использование же равного подхода к равным в юридическом отношении людям, но не равным в физическом, материальном, социальном отношении, было бы несправедливым. Таким образом, справедливость может проявляться не только в равенстве, но и в неравенстве" (Ведяхин В.М., Галузин А.Ф. Конституционный Суд РФ об общеправовых принципах // Российский юридический журнал. 2009. N 1. С. 181).

Страсбургский суд признает свою компетенцию при рассмотрении споров против государств - членов Конвенции. При этом он не связывает возможность применения международного документа с формальными особенностями национального государственного устройства, одинаково признавая ответственность страны-участницы за действия ее органов, наделенных публичными полномочиями, независимо от уровня власти.
Государство отвечает за действия не только носителей публичной власти, но и частных компаний <1> в ситуации, если последние не обладают достаточной организационной, функциональной или финансовой независимостью, в частности, осуществляют общественно значимые функции под эффективным контролем государства или участвуют в реализации властных полномочий.
--------------------------------
<1> Статья 34 Конвенции использует термин "неправительственная организация".

Позитивная ответственность государства подразумевает не прямое вмешательство в права лица, а создание государством условий для их беспрепятственной реализации. В условиях отсутствия возможностей для осуществления прав последние становятся иллюзорными, а механизм защиты - недействующим. Особенно ярко данный вывод проявляется в вопросах обеспечения правовых гарантий защиты нарушенных прав, а также исполнения вступивших в законную силу судебных решений. Позитивная ответственность государства позволяет также за соотношением публичных и частных интересов увидеть баланс частных интересов отдельных лиц, так как "одна из составляющих позитивного обязательства - обязанность государства принимать законодательные и подзаконные акты, чтобы обеспечить на практике соблюдение прав частных лиц, закрепленных в Конвенции... другими такими же лицами" <1>.
--------------------------------
<1> Афанасьев Д. Случаи ответственности государства за деятельность частных компаний и иных юридических лиц (практика Европейского суда по правам человека) // Хозяйство и право. 2009. N 12. С. 23.

Статья 1 Протокола N 1, являясь наднациональной гарантией права собственности, находит свое отражение в конституционном регулировании стран-участниц <1>. Статья 35 Конституции РФ предусматривает, что право частной собственности охраняется законом; каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами; никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда; принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения <2>; право наследования гарантируется.
--------------------------------
<1> 1. Великобритания. Несмотря на ратификацию Конвенции в 1950 г., до 1998 г. Великобритания не инкорпорировала нормы Конвенции в свое внутреннее конституционное законодательство. С принятием Акта о правах человека 1998 г., который составляет часть "писаной" Британской Конституции, это было исправлено. Пункт 1 ст. 1 Акта гласит: "В настоящем Акте выражение "конвенционные права" означает права и основные свободы, закрепленные в... статьях с 1 по 3 Первого протокола" (Конституции зарубежных государств: Учеб. пособие / Сост. сб., пер., авт. введ. и вступ. ст. В.В. Маклаков. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 36).
2. Франция. Декларация прав человека и гражданина от 26 августа 1789 г. является составной частью Конституции Французской Республики от 4 октября 1958 г. Статья 17 Декларации содержит следующее положение: "Так как собственность является неприкосновенным и священным правом, то никто не может быть лишен ее иначе, как в случае установленной законом несомненной общественной необходимости и при условии справедливости и предварительного возмещения" (Там же. С. 119).
3. Германия. Статья 14 Основного закона Федеративной Республики Германия от 23 мая 1949 г. гласит: "Собственность и право наследования гарантируются. Их содержание и пределы устанавливаются законами. Собственность обязывает. Ее использование должно одновременно служить общему благу. Отчуждение собственности допускается только для общего блага. Оно может производиться только законом или на основе закона, регулирующего вид и размеры возмещения. Возмещение должно определяться со справедливым учетом общих интересов и интересов сторон. В случае споров о размерах возмещения оно может устанавливаться в судах общей юрисдикции" (Там же. С. 170 - 171).
4. Италия. Статья 42 Конституции Итальянской Республики от 27 декабря 1947 г. устанавливает: "Собственность может быть государственной или частной. Экономические блага принадлежат государству, обществам или частным лицам. Частная собственность признается и гарантируется законом, который определяет способы ее приобретения и пользования, а также ее пределы с целью обеспечения ее социальной функции и доступности для всех. В предусмотренных законом случаях частная собственность может быть отчуждаема в общих интересах при условии выплаты компенсации. Закон устанавливает правила и пределы наследования по закону и по завещанию, а также права государства в отношении наследственных имуществ" (Там же. С. 278).
5. США (не являются участниками Конвенции). Поправка V к Конституции Соединенных Штатов Америки от 17 сентября 1787 г. гласит: "...никакая частная собственность не должна отбираться для общественного пользования без справедливого вознаграждения" (Там же. С. 563 - 564).
6. Япония (не является участницей Конвенции). Статья 29 Конституции Японии от 3 мая 1947 г. содержит следующее положение: "Право собственности не должно нарушаться. Право собственности определяется законом с тем, чтобы оно не противоречило общественному благосостоянию. Частное имущество может быть использовано в публичных интересах за справедливую компенсацию" (Там же. С. 605).
<2> В соответствии с Постановлением Конституционного Суда РФ от 30 июня 2006 г. N 8-П передача в рамках процесса разграничения собственности имущества, находящегося в федеральной собственности, в собственность субъектов РФ, равно как передача имущества, находящегося в собственности субъектов РФ, в федеральную собственность не является допускаемым в силу ст. 35 Конституции РФ принудительным отчуждением имущества для государственных нужд, предполагающим предварительное и равноценное возмещение.

В соответствии с ч. ч. 4 - 5 ст. 125 Конституции РФ и п. п. 3 - 4 ч. 1 ст. 3 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" <1> в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции РФ на всей ее территории только Конституционный Суд РФ уполномочен проверять конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, а также давать официальное толкование Конституции РФ <2>.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1994. N 13. Ст. 1447.
<2> О роли Конституционного Суда РФ см.: Верещагин А.Н. Является ли Конституционный Суд "негативным законодателем"? // Закон. 2010. N 1. С. 185 - 192; Ведяхин В.М., Галузин А.Ф. Указ. соч. С. 180 - 186; Коротеев К.Н. Правовые позиции Конституционного Суда РФ: элемент процесса или норма права // Закон. 2009. N 9. С. 61 - 68.

Хотя формально задачей Европейского суда является разрешение конкретных дел с целью оценки правоприменительной практики государства-ответчика на соответствие нормам Конвенции, а Конституционного Суда РФ - оценки на соответствие нормам Конституции РФ <1>, при осуществлении функций конституционного нормоконтроля Конституционный Суд РФ активно использует решения Европейского суда и выработанные им правовые позиции <2>. Такое положение дел объясняется тем, что механизм защиты основных прав и свобод человека, предусмотренный Конвенцией, является субсидиарным по отношению к национальному, который включает также деятельность Конституционного Суда РФ.
--------------------------------
<1> О единстве правовой природы решений Европейского суда и Конституционного Суда РФ см.: Абдрашитова В.З. Указ. соч. С. 126 - 127.
<2> См. также: Батурин П.В. Международно-правовые положения в формировании правовых позиций Конституционного Суда РФ // Российский юридический журнал. 2006. N 2. С. 54 - 60; Бондарь Н.С. Указ. соч. С. 119 - 127; Зорькин В.Д. Конституционный Суд России в европейском правовом поле // Журнал российского права. 2005. N 3. С. 3 - 9; Ильиных А.В. Конституционный Суд РФ и Европейский суд по правам человека: грани соотношения // Российский юридический журнал. 2005. N 3. С. 78 - 83.

Несмотря на то что ст. 35 Конституции РФ располагается в гл. 2 "Права и свободы человека и гражданина" <1>, она равным образом применима не только к физическим, но и к юридическим лицам. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 17 декабря 1996 г. N 20-П "По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года "О федеральных органах налоговой полиции" отметил, что "конституционное право человека и гражданина, закрепленное в статье 35 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, распространяется на юридические лица в той степени, в какой это право по своей природе может быть к ним применимо" <2>. При этом под защитой конституционных гарантий ст. 35 Конституции РФ, по мнению Конституционного Суда РФ, находятся не только частные собственники, но и законные владельцы <3>, а также не исключается действие правового механизма в отношении государства (Российской Федерации, субъектов Федерации) и муниципальных образований <4>, иностранных физических и юридических лиц и иностранных государств <5>.
--------------------------------
<1> Статья 2 Конституции РФ: "Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства".
<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 17 декабря 1996 г. N 20-П // СЗ РФ. 1997. N 1. Ст. 197; см. также: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 мая 1997 г. N 8-П // СЗ РФ. 1997. N 21. Ст. 2542: "Конституционное положение о том, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, касается частных собственников - физических и юридических лиц и принадлежащего им имущества, если оно не изъято из оборота"; Постановление Конституционного Суда РФ от 25 апреля 2011 г. N 6-П // СЗ РФ. 2011. N 19. Ст. 2769.
<3> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 12 октября 1998 г. N 24-П // СЗ РФ. 1998. N 42. Ст. 5211: "В отличие от акционерного общества, обладающего правом частной собственности на свое имущество... государственное унитарное предприятие собственником имущества не является, а обладает правом хозяйственного ведения. Между тем, согласно статье 8 (часть 2) Конституции Российской Федерации, в Российской Федерации частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности признаются и защищаются равным образом"; Постановление Конституционного Суда РФ от 25 июля 2001 г. N 12-П // СЗ РФ. 2001. N 32. Ст. 3411.
<4> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 декабря 2010 г. N 22-П // СЗ РФ. 2011. N 1. Ст. 264.
<5> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 июля 1999 г. N 12-П // СЗ РФ. 1999. N 30. Ст. 3989; Постановление Конституционного Суда РФ от 23 апреля 2004 г. N 8-П // СЗ РФ. 2004. N 18. Ст. 1833.

Объект защиты: концепция "имущества"

Концепция "имущества" по смыслу ст. 1 Протокола N 1 предполагает защиту "своего" имущества и как таковая "не гарантирует право приобретения собственности... не предполагает создание нового права собственности на имущество" <1>.
--------------------------------
<1> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Еманакова против Российской Федерации" (Emanakova v. Russia) от 13 сентября 2002 г. Жалоба N 60408/00. § 3 // Европейский суд по правам человека и Российская Федерация: Постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 года; см. также: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Татьяна Сливенко и другие против Латвии" (Tatjana Slivenko and others v. Latvia) от 23 января 2002 г. Жалоба N 48321/99. ECHR 2002-II. § 121 // РГ. 2002. 16 февр.; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Янтнер против Словакии" (Jantner v. Slovakia) от 4 марта 2003 г. Жалоба N 39050/97. § 34 // СПС "КонсультантПлюс"; решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Фон Мальтцан и другие против Германии" (von Maltzan and others v. Germany) от 2 марта 2005 г. Жалобы N 71916/01, 71917/01, 10260/02. ECHR 2005. § 74 // СПС "КонсультантПлюс".

В Постановлении по делу "Маркс против Бельгии" Европейский суд указал, что "данная статья <1> лишь констатирует право любого лица на беспрепятственное распоряжение "своим" имуществом, а следовательно, эта норма применима только к существующему имуществу конкретного лица и не гарантирует право на приобретение имущества путем наследования по закону и прижизненного распоряжения" <2>.
--------------------------------
<1> Имеется в виду ст. 1 Протокола N 1.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Маркс против Бельгии" (Marckx v. Belgium) от 13 июня 1979 г. Серия А. Т. 31. § 50 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.

Таким образом, "в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции не возникает право на приобретение имущества; в прецедентном праве Европейского суда... неоднократно устанавливалось, что до смерти соответствующего лица предполагаемый наследник не имеет прав собственности и что его или ее надежда на наследование в случае смерти, таким образом, не приравнивается к "собственности" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Берден и Берден против Соединенного Королевства" (Burden and Burden v. the United Kingdom) от 12 декабря 2006 г. Жалоба N 13378/05. § 45 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2007. N 6.

Дело "Маркс против Бельгии" <1>, в котором Европейский суд исключил применение ст. 1 Протокола N 1 в отношении дочери в связи с ограничениями Гражданским кодексом Бельгии прав "незаконного" ребенка при наследовании по закону и завещанию, а также в ситуации прижизненного распоряжения, необходимо отличать от дела "Инце против Австрии" <2>. В последнем речь шла также о наследственных правах, но в ситуации, когда родитель уже умер и сын вступил в наследство, однако в размере меньшем, чем ему бы надлежало наследовать, если бы он был рожден в законном браке. Европейский суд провел различие между обстоятельствами дел и отверг довод властей Австрии о неприменении ст. 1 Протокола N 1 в связи с тем, что если дело "Маркс против Бельгии" касалось ограничений потенциального права наследовать ребенком, рожденным матерью, не состоящей в браке с его отцом, то в деле "Инце против Австрии" заявитель фактически уже унаследовал имущество, только в меньшем размере.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Маркс против Бельгии" (Marckx v. Belgium) от 13 июня 1979 г. Серия А. Т. 31 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Инце против Австрии" (Inze v. Austria) от 28 октября 1987 г. Серия А. Т. 126; цит. по: Карсс-Фриск М., Жеребцов А.Н., Меркулов В.В., Эртель А.Г. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 1 Протокола N 1. Право на собственность. М., 2002.

Статью 1 Протокола N 1 нельзя рассматривать как гарантию сохранения эквивалента стоимости. В деле "Владимир Михайлович Апполонов против Российской Федерации" <1> заявителем был поставлен вопрос о нарушении ст. 1 Протокола N 1 в связи с тем, что вследствие проводимой в Российской Федерации экономической реформы ценность его сбережений, размещенных в Сберегательном банке РФ, значительно снизилась. При этом, по утверждению заявителя, государство не выполнило своих обязательств по переоценке вкладов для компенсации последствий инфляции, предусмотренных Федеральным законом от 10 мая 1995 г. N 73-ФЗ "О восстановлении и защите сбережений граждан Российской Федерации" <2>. Европейский суд в решении по вопросу приемлемости отметил, что "статья 1 Протокола N 1 не вменяет в обязанность государству поддерживать покупательную способность денежных сумм, размещенных в финансовых институтах" <3>.
--------------------------------
<1> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Владимир Михайлович Апполонов против Российской Федерации" (Appolonov v. Russia) от 29 августа 2002 г. Жалоба N 67578/01 // Журнал российского права. 2003. N 7. Ср. с Постановлением Европейского суда по правам человека по делу "Сулягич против Боснии и Герцеговины" (Suljagic v. Bosnia and Herzegovina) от 3 ноября 2009 г. Жалоба N 27912/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2010. N 3.
<2> СЗ РФ. 1995. N 20. Ст. 1765.
<3> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Владимир Михайлович Апполонов против Российской Федерации" (Appolonov v. Russia) от 29 августа 2002 г. Жалоба N 67578/01 // Журнал российского права. 2003. N 7; см. также: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Алексей Петрович Сухорубченко против Российской Федерации" (Aleksey Petrovich Sukhorubchenko v. Russia) от 15 января 2004 г. Жалоба N 69315/01 // Европейский суд по правам человека и Российская Федерация: постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 года; решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Анатолий Андреевич Пупков против Российской Федерации" (Anatoliy Andreyevich Pupkov v. Russia) от 17 января 2008 г. Жалоба N 42453/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 7; решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Тодоров против Болгарии" (Todorov v. Bulgaria) от 13 мая 2008 г. Жалоба N 65850/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 10.

Позиция Европейского суда в вопросе компенсации последствий инфляции отличалась в деле "Рябых против Российской Федерации" <1>. Он подтвердил свою позицию, что ст. 1 Протокола N 1 не обязывает государство поддерживать покупательную способность денежных средств, размещенных в кредитных учреждениях, однако в отличие от судебной практики по аналогичным делам требование заявителя об индексации сбережений было удовлетворено на уровне национальных судов Российской Федерации, что позволило Европейскому суду признать нарушение ст. 1 Протокола N 1 <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia) от 24 июля 2003 г. Жалоба N 52854/99. ECHR 2003 // Журнал российского права. 2004. N 5.
<2> К сожалению, несколько необоснованно, на наш взгляд, указанному различию не было придано правовое значение, что привело к не совсем заслуженным обвинениям Европейского суда по правам человека в непоследовательности позиции в конкретных обстоятельствах дел. См.: Карапетян Л.М. Метаморфозы в решениях Европейского суда по правам человека // Журнал российского права. 2005. N 7. С. 107 - 112.

Кроме того, "статья 1 Протокола N 1 к Конвенции не наделяет иностранцев, владеющих имуществом в другой стране, правом на постоянное проживание в ней в целях использования своего имущества" <1>. В этом проявляется принцип суверенитета государства, предполагающий полную свободу последнего в вопросах внешней и внутренней политики, в частности, при определении условий пребывания иностранных граждан на своей территории <2>.
--------------------------------
<1> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Йилдырым против Румынии" (Yildirim v. Romania) от 20 сентября 2007 г. Жалоба N 21186/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 3.
<2> См.: Бекяшев К.А. Понятие и классификация основных принципов общего международного права // Lex Russica (научные труды МГЮА). 2008. N 2. С. 433 - 441; Он же. Принцип уважения государственного суверенитета - основополагающий принцип общего международного права // Lex Russica (научные труды МГЮА). 2008. N 4. С. 913 - 928; Он же. Российская Федерация и основные принципы международного права // Lex Russica (научные труды МГЮА). 2008. N 6. С. 1461 - 1467.

В соответствии с позицией Европейского суда "свое имущество" по ст. 1 Протокола N 1 понимается в двух смыслах.
Во-первых, "существующее" и принадлежащее лицу "имущество" (денежные средства <1>, ценные бумаги <2>, транспортные средства <3>, жилые помещения (дома, квартиры) <4>, земельные участки <5>, строения <6>, имущественные комплексы (предприятия) <7>, средства индивидуализации <8>, объекты авторского права <9> и другие блага, имеющие имущественную ценность <10>).
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Вассерман против Российской Федерации" (Wasserman v. Russia) от 18 ноября 2004 г. Жалоба N 15021/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 6; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бакланов против Российской Федерации" (Baklanov v. Russia) от 9 июня 2005 г. Жалоба N 68443/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Совтрансавто Холдинг" против Украины" (Sovtransavto Holding v. Ukraine) от 25 июля 2002 г. Жалоба N 48553/99. ECHR 2002-VII // Журнал российского права. 2003. N 9; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Общество с ограниченной ответственностью "Русатоммет" против Российской Федерации" (Rusatommet Ltd. v. Russia) от 14 июня 2005 г. Жалоба N 61651/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 3; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Присяжникова и Долгополов против Российской Федерации" (Prisyazhnikova andDolgopolov v. Russia) от 28 сентября 2006 г. Жалоба N 24247/04 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 3; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Волокитин против Российской Федерации" (Volokitin v. Russia) от 9 ноября 2006 г. Жалоба N 374/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 4; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Денисов против Российской Федерации" (Denisov v. Russia) от 25 января 2007 г. Жалоба N 21823/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 6; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Политова и Политов против Российской Федерации" (Politova and Politov v. Russia) от 1 февраля 2007 г. Жалоба N 34422/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 10.
<3> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Фризен против Российской Федерации" (Frizen v. Russia) от 24 марта 2005 г. Жалоба N 58254/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Маркин против Российской Федерации" (Markin v. Russia) от 30 марта 2006 г. Жалоба N 59502/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кесьян против Российской Федерации" (Kesyan v. Russia) от 19 октября 2006 г. Жалоба N 36496/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 5; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Коновалов Виктор против Российской Федерации" (Konovalov Viktor v. Russia) от 24 мая 2007 г. Жалоба N 43626/02. ECHR 2001-XI // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 11; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Изламик рипаблик оф Иран шиппинг лайнс" против Турции" (Islamic Republic of Iran Shipping Lines v. Turkey) от 13 декабря 2007 г. Жалоба N 40998/98 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 6.
<4> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г. ECHR 1996-IV // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Иммобилиаре Саффи" против Италии" (Immobiliare Saffi v. Italy) от 28 июля 1999 г. Жалоба N 22774/93. ECHR 1999-V // СПС "Гарант"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Брумареску против Румынии" (Brumarescu v. Romania) от 28 октября 1999 г. Жалоба N 28342/95. ECHR 1999-VII // СПС "Гарант"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Тулешов и другие против Российской Федерации" (Tuleshov and others v. Russia) от 24 мая 2007 г. Жалоба N 32718/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 11; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Амер против Бельгии" (Hamer v. Belgium) от 27 ноября 2007 г. Жалоба N 21861/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 5.
<5> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Спорронг и Лоннрот против Швеции" (Sporrong and Lonnroth v. Sweden) от 23 сентября 1982 г. Серия А. Т. 52 // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Папамихалопулос и другие против Греции" (Papamichalopoulos and others v. Greece) от 24 июня 1993 г. Серия А. Т. 260-B // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компании "Джей Эй Пай (Оксфорд) Лтд." и "Джей Эй Пай (Оксфорд) Лэнд Лтд." против Соединенного Королевства" (J.A. Pye (Oxford) Ltd. and J.A. Pye (Oxford) Land Ltd. v. United Kingdom) от 30 августа 2007 г. Жалоба N 44302/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 3.
<6> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Иатридис против Греции" (Iatridis v. Greece) от 25 марта 1999 г. Жалоба N 31107/96. ECHR 1999-II // СПС "Гарант"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Козаджиолу против Турции" (Kozacioglu v. Turkey) от 19 февраля 2009 г. Жалоба N 2334/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 6.
<7> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Литгоу и другие против Соединенного Королевства" (Lithgow and others v. United Kingdom) от 8 июля 1986 г. Серия А. Т. 102 // СПС "Гарант".
<8> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "ОАО "Плодовая компания" против Российской Федерации" (OAO "Plodovaya Kompaniya" v. Russia) от 7 июня 2007 г. Жалоба N 1641/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 11; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Анхойзер-Буш Инк." против Португалии" (Anheuser-Busch Inc. v. Portugal) от 11 января 2007 г. Жалоба N 73049/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 7.
<9> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Балан против Республики Молдова" (Balan v. Moldova) от 29 января 2008 г. Жалоба N 19247/03; цит. по: Мельников В. Нарушение авторских прав на фотографию в аспекте Европейской Конвенции по правам человека // ИС. Авторское право и смежные права. 2010. N 1.
<10> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Юцис против Литвы" (Jucys v. Lithuania). Жалоба N 5457/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 7; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Смирнов против Российской Федерации" (Smirnov v. Russia) от 7 июня 2007 г. Жалоба N 71362/01 // Российская хроника Европейского суда. Приложение к "Бюллетеню Европейского суда по правам человека". Специальный выпуск. 2008. N 3.

Автономность рассматриваемого Конвенцией понятия имущества позволяет Европейскому суду весьма лояльно относиться к его содержанию и включать в него не только материальные вещи в традиционном их понимании, но и репутацию заявителя как адвоката <1>, право на занятие адвокатской деятельностью и "наработанную клиентуру" <2>, лицензию на занятие определенным видом деятельности <3>, право на возмещение экспортного НДС <4> и излишне уплаченного налога <5>, право на занятие рыбным промыслом <6>, доменное имя <7>, долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью <8>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Нимитц против Германии" (Niemietz v. Germany) от 16 декабря 1992 г. Серия А. N 251-B // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.
<2> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Ледерер против Германии" (Lederer v. Germany) от 22 мая 2006 г. Жалоба N 6213/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 12; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бузеску против Румынии" (Buzescu v. Romania) от 24 мая 2005 г. Жалоба N 61302/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 10. Ср. с решением Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Венденбург и другие против Германии" (Wendenburg and others v. Germany) от 6 февраля 2003 г. Жалоба N 71630/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 7.
<3> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Капитал Банк АД" против Болгарии" (Capital Bank AD v. Bulgaria) от 24 ноября 2005 г. Жалоба N 49429/99 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 5.
<4> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Интерсплав" против Украины" (Intersplav v. Ukraine) от 5 декабря 2006 г. Жалоба N 803/02 // СПС "Гарант". Европейский суд обошел вопрос о категории "имущества", к которой относится право на возмещение экспортного НДС, хотя, конечно, оно ближе ко второй группе - "имущественного актива, в отношении которого у лица имеется "законное ожидание". При этом международный правоприменитель отклонил довод властей Украины о том, что имущество в смысле ст. 1 Протокола N 1 возникнет "исключительно после подтверждения такой суммы судебными решениями". Напротив, он подчеркнул самодостаточность этого права, указав, что "в рассматриваемом деле спор возник не в отношении конкретной суммы НДС, подлежащей возмещению, и компенсации за просрочку, а в отношении определенного права заявителя на возмещение НДС и компенсацию в соответствии с законодательством... при соблюдении критериев и требований, установленных внутренним законодательством, заявитель мог обоснованно ожидать возмещения НДС, который он уплатил в ходе ведения своей деятельности, а также компенсации за задержку. Даже несмотря на то, что конкретное заявление на возмещение НДС может быть предметом проверок и в отношении него могут быть заявлены возражения компетентными государственными органами, соответствующие положения Закона "О налоге на добавленную стоимость" не требуют предварительного судебного рассмотрения заявления с целью подтверждения права компании на возмещение" (Там же. § 31). См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Акционерное общество "Данжвиль" против Франции" (SA Dangeville v. France) от 16 апреля 2002 г. Жалоба N 36677/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2002. N 4.
<5> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Баффало" против Италии" (Buffalo SRL v. Italy) от 3 июля 2003 г. Жалоба N 38746/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 12.
<6> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Пости и Рахко против Финляндии" (Posti and Rahko v. Finland) от 24 сентября 2002 г. Жалоба N 27824/95 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 2. Ср. с Постановлением Европейского суда по правам человека по делу "Йохтти Сапмелаккат Ри и другие против Финляндии" (Johtti Sapmelaccat Ry and others v. Finland) от 18 января 2005 г. Жалоба N 42969/98 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 6.
<7> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Пэффген ГмбХ" (I - IV) против Германии" (Paeffgen GmbH (I - IV) v. Germany) от 18 сентября 2007 г. Жалобы N 25379/04, 21688/05, 21722/05, 21770/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 3.
<8> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Потьис против Латвии" (Pokis v. Latvia) от 5 октября 2006 г. Жалоба N 528/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 4.

В категорию "имущество" по смыслу ст. 1 Протокола N 1 включается не только имущество, принадлежащее лицу на праве собственности, но и имущество, на которое у лица имеется иное законное право, например право аренды.
Европейский суд в Постановлении по делу "Иатридис против Греции" отметил, что "право собственности на земельный участок под кинотеатром являлось предметом спора между арендодателями и государством с 1953 года и ...спор так и не был разрешен на момент принятия настоящего решения. Суд не полномочен решать указанное дело вместо внутригосударственных судов и определять, принадлежит ли спорный земельный участок государству, либо является ли договор аренды, заключенный между наследниками К.Н. и заявителем, законным в соответствии с греческим законодательством. Суд ограничивает себя в рассмотрении лишь того, что, перед тем как заявитель был выселен (лишен своего имущества), он управлял кинотеатром в течение одиннадцати лет на основании формально законного договора аренды и без какого-либо вмешательства со стороны властей" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Иатридис против Греции" (Iatridis v. Greece) от 25 марта 1999 г. Жалоба N 31107/96. ECHR 1999-II. § 54 // СПС "Гарант"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети против Ирландии" (Bosphorus Hava Yollari Turizm Ve Ticaret Anonim Sirketi v. Ireland) от 30 июня 2005 г. Жалоба N 45036/98 // СПС "КонсультантПлюс". Жалоба была подана на нарушение прав, предусмотренных ст. 1 Протокола N 1, в связи с арестом Ирландией двух самолетов "Боинг" (Boeing) 737-300, арендованных компанией-заявителем у "Югославских авиалиний" (Yugoslav Airlines). Европейский суд признал жалобу компании-заявителя приемлемой и рассмотрел дело по существу, признав тем самым возможность применения положений ст. 1 Протокола N 1 к имуществу, принадлежащему лицу на праве аренды.

Формальное отсутствие у лица законных прав на имущество с учетом конкретных обстоятельств дела не исключает охрану имущественного интереса в рамках ст. 1 Протокола N 1. В этом отношении показательно Постановление Европейского суда по делу "Енерйылдыз (Oneryildiz) против Турции", в котором правоприменитель, не согласившись с доводами властей Турции о незаконности возведения постройки, пришел к выводу о наличии "существующей собственности" в ситуации, когда "государственные органы de facto признали, что заявитель и его близкие родственники имели право собственности на их дом и движимое имущество" <1>, допуская разрастание трущоб и не мешая людям селиться вблизи гор мусора на территориях, не предназначенных для проживания в соответствии с градостроительным законодательством.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Енерйылдыз (Oneryildiz) против Турции" (Oneryildiz v. Turkey) от 30 ноября 2004 г. Жалоба N 48939/99. ECHR 2004-XII. § 127 // СПС "КонсультантПлюс".

Европейский суд посчитал обоснованными в данных обстоятельствах доводы заявителя, что государственные органы даже отчасти "поощряли такое положение вещей, позволяя жителям пользоваться всеми основными услугами, и по политическим соображениям приняли более 18 законов, упорядочивающих жизнь в нелегальных поселениях, которые рассматривались как площадки для "разведения" избирателей. Кроме того, ссылаясь на официальную карту. в рассматриваемое время в данном районе имелось почтовое отделение... и четыре государственных школы. к домам. был подведен водопровод, а жители платили муниципальный налог. Государственные органы позволили заявителю и его близким родственникам беспрепятственно жить в своем доме, в социальных и семейных условиях, созданных ими. Кроме того, учитывая конкретные доказательства, представленные в Европейский суд и не опровергнутые властями Турции, не было причин для сомнений в достоверности утверждения заявителя о том, что государственные органы еще и взимали с него и с других жителей трущоб в районе Юмрание муниципальный налог и оказывали им платные общественные услуги" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Енерйылдыз (Oneryildiz) против Турции" (Oneryildiz v. Turkey) от 30 ноября 2004 г. Жалоба N 48939/99. ECHR 2004-XII. § 85, 105 // СПС "КонсультантПлюс".

В Особом мнении по делу судья А. Муларони выразила несогласие с возможностью применения ст. 1 Протокола N 1, так как "не оспаривалось, что дом заявителя был возведен в нарушение турецкого градостроительного законодательства и не соответствовал соответствующим техническим стандартам и что земельный участок, занятый заявителем, принадлежал государству. Заявитель не имел возможности доказать, что у него имелось право собственности на данный земельный участок или что он мог на законных основаниях подать ходатайство о передаче ему права собственности...", однако "вместо того, чтобы сделать соответствующие выводы из этой мотивировки и признать, что статья 1 Протокола N 1 к Конвенции была неприменима, Европейский суд принял новый критерий приемлемости для этой статьи: терпимость государственных органов в отношении действий заявителя в течение почти пяти лет, ведущая к выводу о том, что эти органы de facto признали, что заявитель и его близкие родственники имели имущественный интерес в отношении их дома и движимого имущества, который был достаточным и признан в полной мере для того, чтобы являться самостоятельным интересом и "имуществом" по смыслу правила, установленного в первом предложении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции..." <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Енерйылдыз (Oneryildiz) против Турции" (Oneryildiz v. Turkey) от 30 ноября 2004 г. Жалоба N 48939/99. ECHR 2004-XII // СПС "КонсультантПлюс". Судья А. Муларони выразила также озабоченность, что "вывод большинства судей о том, что статья 1 Протокола N 1 к Конвенции применима в настоящем деле, может привести к парадоксальным последствиям... например, великолепные виллы и отели, незаконно построенные на побережье или в другом месте, которые по национальному законодательству не могут быть приобретены на основании утверждения правового титула вопреки притязанию другого лица; достаточен ли теперь просто тот факт, что соответствующие органы терпели эти здания в течение пяти лет для того, чтобы утверждать, что лица, которые построили их в нарушение закона, имеют спорное требование по статье 1 Протокола N 1 к Конвенции? Такой вывод затрудняет принятие государственными органами (на национальном и местном уровнях) мер по обеспечению соблюдения градостроительного законодательства и регламентов" (Там же).

Общим принципом, на наш взгляд, должна служить правовая оценка законности строения в соответствии с национальным законодательством. Позиция Европейского суда, продемонстрированная в деле "Енерйылдыз (Oneryildiz) против Турции", может быть исключением, допустимым лишь в ситуации, когда в целях обеспечения баланса интересов конкретные обстоятельства дела объективно требуют признания de facto существования у лица права на имущество. Признавая ситуацию de facto, международный правоприменитель напрямую вступает в противоречие с законодательством государства-ответчика. Однако Европейский суд достаточно последовательно в постановлениях придерживается позиции о своем субсидиарном характере, что дает основания считать доводы, высказанные судьей А. Муларони, несколько категоричными.
Широкий подход к пониманию имущества в первом значении этого термина как существующего и принадлежащего лицу имущества, несомненно, продиктован положением Европейского суда как наднационального органа, призванного разрешать споры с участием стран, имеющих различные правовые системы. Однако данный объективный фактор не исключает собственного стремления международного правоприменителя к наиболее полной защите такого фундаментального права, как право собственности, составляющее экономическую основу свободы и правового статуса личности.
Во-вторых, "свое имущество" по ст. 1 Протокола N 1 понимается как "актив", в том числе право требования, в отношении которого "заявитель может утверждать, что у него имеется обоснованное и "законное ожидание", что он получит возможность эффективного осуществления имущественного права" <1>. Утверждение о наличии "законного (правомерного) ожидания" по смыслу прецедентного права Европейского суда подтверждается, если заявитель сможет доказать, что имеет достаточные основания в национальном законодательстве, например, когда данное подтверждается сложившейся судебной практикой <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Енерйылдыз (Oneryildiz) против Турции" (Oneryildiz v. Turkey) от 30 ноября 2004 г. Жалоба N 48939/99. ECHR 2004-XII. § 124 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Драон против Франции" (Draon v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 1513/03. § 65 // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Морис против Франции" (Maurice v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 11810/03. § 63 // СПС "КонсультантПлюс".

В деле "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" предметом рассмотрения со стороны Европейского суда послужили требования о возмещении вреда, причиненного морским судам вследствие небрежности бельгийских лоцманов <1>. Правительство Бельгии, оспаривая заявленные требования, утверждало, что "право требования... не может считаться "имуществом" в смысле статьи 1. Ни одно из них <2> не было установлено решением суда, имеющим преюдициальный характер. Однако это является условием того, чтобы право требования было бесспорным, действительным, подлежащим исполнению и, следовательно, защищаемым статьей 1" <3>.
--------------------------------
<1> В Бельгии лоцманское сопровождение морских судов являлось публичной службой, организованной государством в интересах мореплавания. При этом в соответствии с государственным деликтным правом право на возмещение вреда возникает с момента его причинения.
<2> Имеется в виду право требования.
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" (Pressos Compania Naviera S.A. and others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г. Серия А. Т. 332. § 29 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.

Европейский суд не согласился с доводами Правительства Бельгии. Во-первых, международный правоприменитель отметил, что, несмотря на то, что термины "имущество" и "собственность" <1> в смысле ст. 1 "имеют автономное значение, которое не зависит от того, как они квалифицируются во внутреннем праве соответствующего государства" <2>, для того, чтобы "определить, идет ли речь в данном конкретном случае о наличии "имущества", Суд может принять во внимание внутреннее законодательство, действующее на момент предполагаемого нарушения, поскольку у него нет основания полагать, что оно противоречит предмету и целям статьи 1 Протокола N 1" <3>.
--------------------------------
<1> Необходимо отметить, что "почти официальный" перевод Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." против Бельгии", содержащийся в сборнике "Европейский суд по правам человека: Избранные решения", оперирует двумя терминами "имущество" и "собственность" как равнозначными.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" (Pressos Compania Naviera S.A. and others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г. Серия А. Т. 332. § 30 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.
<3> Там же. § 31.

Во-вторых, Европейский суд пришел к выводу, что, учитывая имеющуюся практику судов, "заявители могли "правомерно ожидать", что их требование возмещения ущерба в связи с авариями будет определено на основании общих принципов ответственности за причинение вреда" <1>, т.е. их права требования, имеющие имущественный характер, в таковом качестве охватываются ст. 1 Протокола N 1.
--------------------------------
<1> Там же.

Таким образом, вывод Европейского суда в деле "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" сводится к тому, что на "правомерное ожидание" "нельзя ссылаться в отсутствие "актива", подпадающего под действие статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, который в данном случае представлял собой требование компенсации. "Правомерное ожидание", определенное в деле "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии", само по себе не являлось имущественным интересом; оно относилось к тому, как рассматривает национальное законодательство право требования, признанное "активом", и в частности, к опоре на тот факт, что сложившаяся практика национальных судов будет и дальше применяться к уже причиненному вреду" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Драон против Франции" (Draon v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 1513/03. § 67 // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Морис против Франции" (Maurice v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 11810/03. § 65 // СПС "КонсультантПлюс".

По смыслу ст. 1 Протокола N 1 "законное (правомерное) ожидание" - это нечто большее, чем просто надежда, "существует разница между простой надеждой на успешный исход, которой может не быть <1>, и "законно обоснованными ожиданиями", которые должны быть более определенными и основываться на законе или ином правовом акте, например судебной практике" <2>, что находит подтверждение, в частности, в решении Европейского суда по вопросу приемлемости по делу "Татьяна Сливенко и другие против Латвии" <3>.
--------------------------------
<1> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Мирей против Франции" (Mirailles v. France) от 23 сентября 2003 г. Жалоба N 63156/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2004. N 1; решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Гавелла против Хорватии" (Gavella v. Croatia) от 11 июля 2006 г. Жалоба N 33244/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 2.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Копецки против Словакии" (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX. § 49 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1.
<3> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Татьяна Сливенко и другие против Латвии" (Tatjana Slivenko and others v. Latvia) от 23 января 2002 г. Жалоба N 48321/99. ECHR 2002-II // РГ. 2002. 16 февр.

Заявители не смогли воспользоваться приватизационной схемой в отношении квартиры, которая была предоставлена им местными властями. Они были лишены правового статуса в Латвии и высланы из страны. Европейский суд в связи с обстоятельствами рассматриваемого дела указал, что "имущество" может означать "собственность в наличии" или активы, включая требования, на основании которых он/она могут как минимум "правомерно ожидать" приобретения эффективного права распоряжения собственностью. И напротив, надежда на признание права собственности, которое было невозможно эффективно использовать раньше, после вступления в силу для рассматриваемого государства Протокола N 1 к Конвенции не может считаться "имуществом в смысле статьи 1 Протокола N 1, так же как и условное требование, являющееся результатом невыполнения установленных законом условий... Не вызывает сомнений, что... заявители не имели спорную квартиру в собственности и что у них не было личного права и они не могли требовать приватизации квартиры в соответствии с национальным законодательством, действующим на 27 июня 1997 г., когда для Латвии вступил в силу Протокол N 1. В отношении квартиры у заявителей не было достаточных для собственников полномочий, чтобы считать эту квартиру своим "имуществом" в смысле статьи 1 Протокола N 1" <1>.
--------------------------------
<1> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Татьяна Сливенко и другие против Латвии" (Tatjana Slivenko and others v. Latvia) от 23 января 2002 г. Жалоба N 48321/99. ECHR 2002-II. § 121 - 122 // РГ. 2002. 16 февр.

Требование не рассматривается как "законное (правомерное) ожидание", если характер такого требования условный, т.е. оно утрачивает "силу ввиду исчезновения условия его реализации" <1>. В деле "Янтнер против Словакии" <2> заявитель оспаривал отказ в удовлетворении ходатайства о реституции собственности его отца и дяди в связи с невыполнением им требования о постоянном проживании, установленного п. 1 ст. 4 Закона о праве собственности на землю 1991 г., что, по мнению заявителя, нарушало его право собственности. Европейский суд не согласился с доводами заявителя, указав, что "использование собственности в смысле статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции касается либо "существующей собственности", либо отстаиваемой, включая требования, в отношении которых заявитель может утверждать, что у него имеются "оправданные ожидания", что она будет получена. Вместе с тем надежда, что давно прекращенное право собственности может быть возобновлено, не может рассматриваться как "использование собственности" в смысле статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, равно как и условное требование, которое прекратилось в результате невыполнения необходимых условий" <3>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Копецки против Словакии" (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX. § 35 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Янтнер против Словакии" (Jantner v. Slovakia) от 4 марта 2003 г. Жалоба N 39050/97. § 27 // СПС "КонсультантПлюс".
<3> Там же.

Национальное законодательство государства-ответчика наделяло заявителя правом требовать реституции собственности его родственников при условии, что он выполнит требование о постоянном проживании в Словакии. Учитывая, что "доступные доказательства показывали, что нахождению заявителя у его друга в Кромпахи <1> недоставало признаков постоянного проживания в смысле п. 2 ст. 3 Закона о регистрации места жительства граждан и что его регистрация по этому адресу носила формальный характер" <2>, Европейский суд установил, что "в соответствии с законом заявитель и не имел права, и не мог требовать в соответствии с прецедентным правом Европейского суда получения реституции оспариваемой собственности" <3>.
--------------------------------
<1> Город в бывшей Чехословацкой Федеративной Республике.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Янтнер против Словакии" (Jantner v. Slovakia) от 4 марта 2003 г. Жалоба N 39050/97. § 31 // СПС "КонсультантПлюс".
<3> Там же. § 33. В случае если реституция относится к событиям, имевшим место до ратификации Конвенции, то Европейский суд исходит из того, что "статья 1 Протокола N 1 к Конвенции не может толковаться как налагающая общее обязательство на страны - участницы Конвенции возвращать имущество, переданное им до принятия ими Конвенции. Равно статья 1 Протокола N 1 к Конвенции не накладывает ограничения на свободу стран - участниц Конвенции определять размер реституции имущества и условия, на которых оно может быть возвращено прежним владельцам. В частности, страны - участницы Конвенции обладают широкой сферой усмотрения касательно исключения определенных категорий бывших владельцев из числа имеющих право на реституцию. В случае если определенная категория владельцев входит в эти исключения, их иски о реституции не дают оснований для "законно обоснованных ожиданий", тем самым выходя из сферы действия статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции... Вместе с тем, как только страна - участница Конвенции после подписания Конвенции, включая Протокол N 1 к ней, установила законодательные нормы в отношении полной либо частичной реституции имущества, конфискованного предыдущим режимом, это законодательство может создавать в отношении управомоченных лиц новые имущественные права, подпадающие под действие статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. То же можно сказать о подготовке реституции либо компенсации, проводимой в соответствии с законодательством до подписания Конвенции, если после подписания Протокола N 1 к Конвенции оно осталось в силе" (Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Копецки против Словакии" (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX. § 35 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1).

Аналогичную позицию Европейский суд высказал в деле "Копецки против Словакии" <1>, отказав заявителю в реституции в рамках Закона о внесудебной реабилитации 1991 г. в отношении 131 золотой и 2151 серебряной монет его отца, имевших нумизматическую ценность.
--------------------------------
<1> См.: Там же.

Рассматривая обстоятельства дела, Европейский суд пришел к заключению, что "принципиальный вопрос... состоял в определении достаточности обоснования в рамках государственного законодательства в трактовке государственных судов иска заявителя для определения его как "актива" в рамках статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. В этом отношении единственным спорным пунктом является выполнение заявителем требования пункта 1 статьи 5 Закона 1991 года "указать текущее (бывшее) местонахождение имущества". Со своей стороны заявитель, вопреки решению областного суда Братиславы, счел, что выполнил эти требования, указав, когда и как собственность была передана государству, поскольку ответственный орган власти не смог дать объяснения, что случилось с монетами после этого" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Копецки против Словакии" (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX. § 54 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1.

Однако Европейский суд не согласился с доводами заявителя, отметив, что "в соответствующих судебных решениях областной суд Братиславы и Верховный суд Словакии установили, что пункт 1 статьи 5 Закона 1991 года включает в себя обязанность указать местонахождение оспариваемого движимого имущества на 1 апреля 1991 года, когда Закон вступил в силу. Верховный суд также признал, что иск о реституции движимого имущества в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Закона 1991 года может затрагивать лишь собственность, фактически изъятую государством, а не предметы того же типа... Областной и Верховный суды установили, что представленные заявителем доказательства и доказательства, полученные областным судом самостоятельно, недостаточно доказывают тот факт, что в 1991 году Министерство внутренних дел Словакии владело монетами, изъятыми у отца заявителя в 1958 году. Учтя представленную информацию и принимая во внимание лишь ограниченные полномочия по разбирательству соответствующих правовых и фактических ошибок, допущенных государственными судами, которые находятся в лучшем положении при применении и толковании государственного права... Европейский суд признал, что в свете формулировки соответствующих положений Закона 1991 года и обстоятельств настоящего дела заявитель не мог наверняка знать, выполнил ли он требования, необходимые для получения реституции. В этом отношении можно сказать, что он находился в ином положении, нежели заявители по делу "Гратцингер и Гратцингерова против Чехии", чьи иски определенно выпадали из сферы действия соответствующего законодательства, поскольку они не были гражданами государства-ответчика. Однако эта разница не является решающей. В частности, Европейский суд отметил, что иск заявителя является зависимым с самого начала и что вопрос, выполнил ли заявитель требования закона, должен был быть определен в судебных разбирательствах. Суды вынесли решения о том, что он их не выполнил. Таким образом, Европейский суд не может признать, что иск о реституции был достаточно обоснован для признания его "активом" и, следовательно, подпадающим под защиту статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции... Верно, что окружной суд Сеники, рассматривавший дело в первой инстанции, признал, что для заявителя практически невозможным являлось выполнение требования в отношении точного указания местонахождения имущества, и вынес решение о возврате ему монет. Решение суда первой инстанции было далее отменено двумя судами вышестоящих инстанций в рамках того же разбирательства и не вступило в силу. Таким образом, Решение окружного суда Сеники не дало заявителю права на получение монет <1>... И следовательно, оно не было достаточно для возникновения имущественного интереса, который можно рассматривать как "актив" <2>.
--------------------------------
<1> Ср. с Постановлением Европейского суда по правам человека по делу "Греческие нефтеперерабатывающие заводы "Стрэн" и Стратис Андреадис против Греции" (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г. Серия А. Т. 301-B // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Копецки против Словакии" (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX. § 55 - 59 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1; см. также: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Немцова против Чешской Республики" (Nemcova v. Czech Republic) от 9 ноября 2004 г. Жалоба N 72058/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 4.

Вместе с тем мнение суда в деле "Копецки против Словакии" было разделено не всеми судьями, в частности, Особые мнения были высказаны судьями В. Стражничкой и Г. Рессом. К Особому мнению последнего присоединились судьи Э. Штейнер и Х. Боррего Боррего. Все они с разной степенью полноты аргументации обосновывали позицию о наличии у заявителя "законного ожидания" в смысле, придаваемом ему практикой Европейского суда. Судьи акцентировали внимание на том, что при принятии решения об отсутствии у заявителя "законного ожидания" не был учтен факт, что согласно Постановлению Верховного суда от 1992 г., полностью реабилитировавшему его отца, конфискация была аннулирована. Аннулирование - это акт, который во всех отношениях соответствует требованиям, предъявленным Европейским судом для признания наличия законно обоснованного ожидания. Реабилитация, включающая аннулирование решения о конфискации монет, создала имущественные права, так как "правовыми последствиями реабилитации в соответствии с Законом о реабилитации является восстановление реабилитированного лица на изначальном положении. В случае конфискации имущества реабилитированное лицо возвращается в права владельца, который после этого имеет право требовать реституции имущества... заявитель заместил правовое положение своего отца в рамках Закона о внесудебной реабилитации. Таким образом, он приобрел права отца на возвращение ему монет" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Копецки против Словакии" (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1.

Соглашаясь в целом с тем, что государство вправе устанавливать различные условия реституции, судьи вполне обоснованно подчеркнули, что "в статье 1 Протокола N 1 к Конвенции содержится задача добиваться справедливого баланса в целом... и что искомый баланс не может быть соблюден, если на истца будет возложено личное и чрезмерное бремя" <1>. В связи с этим "если признать факт наличия законно обоснованного ожидания, то настоящее дело становится очень похоже на дело "Святые Монастыри против Греции"... Тогда Европейский суд установил, что возложение бремени доказательства на заявителя не было соразмерным и нарушало должный баланс между публичным и частным интересом, как того требует статья 1 Протокола N 1 к Конвенции. Создание презумпции права государства на собственность перевело бремя доказательства на монастыри... Данная ситуация схожа с настоящим делом, когда заявитель не имел возможности определить местонахождение имущества, что de facto вело к его утрате... Принципы, касающиеся бремени доказательства, должны толковаться в свете требования справедливого баланса, установленного статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции, так, чтобы ex ante <2> не лишать лицо возможности возвратить свое имущество" <3>.
--------------------------------
<1> Там же.
<2> Ex ante (лат.) - предварительный контроль.
<3> Там же. См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Тендам против Испании" (Tendam v. Spain) от 13 июля 2010 г. Жалоба N 25720/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 2.

Принимая решение, Европейский суд всегда находится в сложной ситуации: с одной стороны, он не может подменять собой национальные суды в вопросе толкования и применения права, с другой стороны, призван оценивать действия государств-ответчиков на соответствие Конвенции. Каждое решение Страсбургского суда - это стремление к обеспечению баланса интересов, присущего всем статьям Конвенции. В достижении данного баланса проявляется истинная цель верховенства права - справедливость. На наш взгляд, в деле "Копецки против Словакии" мнение меньшинства больше приближено к установлению баланса, несмотря на широкую свободу усмотрения, которой обладают страны-участницы в таком вопросе, как определение условий реституции.
Законное (правомерное) ожидание в смысле ст. 1 Протокола N 1 - это прежде всего характеристика актива, в том числе права требования, предоставленного национальным законодательством и подкрепленного судебной практикой. Бесспорно, активом, в отношении которого лицо имеет "законное ожидание" наступления благоприятных имущественных последствий, является вступившее в законную силу решение национального суда. Однако отсутствие у конкретного лица подобного актива не исключает возможности говорить о наличии у него имущества по ст. 1 Протокола N 1 в ситуации, когда имеется сложившаяся практика национальных судов по аналогичным делам, подтверждающая правомерность требований заявителя в случае рассмотрения их в суде. Таким образом, требования лица должны носить характер обоснованного ожидания, а не просто надежды, иметь основания в законодательстве и судебной практике.
Аргументируя выводы в деле "Копецки против Словакии", Европейский суд рассмотрел понятие "законно обоснованное ожидание" в историческом развитии в свете сложившейся прецедентной практики.
Во-первых, Европейский суд отметил, что "понятие "законно обоснованное ожидание"... впервые было им раскрыто в деле "Пайн Вэлли Девелопментс Лимитед" и другие против Ирландии" <1>... В этом деле Европейский суд признал, что "законно обоснованное ожидание" возникает при условии, когда было выдано разрешение на планировку, на основании которого компании-заявители приобрели землю в целях ее разработки. Разрешение на планировку, которое не могло быть отозвано соответствующим органом власти, было признано "составной частью собственности компаний-заявителей". В более позднем деле заявитель взял в лизинг у местных властей земельный участок на срок 22 года с выплатой ежегодной ренты с возможностью продления лизинга по истечении указанного срока и в соответствии с условиями лизинга построил несколько зданий для целей мелкого производства, которые он передал в субаренду. Европейский суд признал, что заявитель мог иметь "законно обоснованное ожидание" касательно использования возможности продления лизинга, что в рамках статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции позволяет считать его "связанным с правом собственности, полученным им... в результате лизинга" <2>... В вышеупомянутых делах заявители имели право опираться на тот факт, что правовые нормы, на основании которых они создали финансовые обязательства, не будут задним числом отменены в ущерб им. В подобных делах "законно обоснованное ожидание", таким образом, основывалось на правовых нормах, имевших выраженный правовой и имущественный характер".
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Пайн Вэлли Девелопментс Лимитед" и другие против Ирландии" (Pine Valley Developments Ltd v. Ireland) от 29 ноября 1991 г. Серия А. Т. 222. § 51.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Стретч против Соединенного Королевства" (Stretch v. the United Kingdom) от 24 июня 2003 г. Жалоба N 44277/98. § 35 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 11. "Заявитель имел право по крайней мере ожидать на законных основаниях, что он сможет продлить срок действия договора, и таковое ожидание можно считать - в целях применения положений статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции - как составляющую часть его "права собственности", предоставленного ему по договору аренды" (Там же).

Во-вторых, Европейский суд указал, что "другой аспект понятия "законно обоснованное ожидание" был проиллюстрирован в деле "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" <1>... Европейский суд классифицировал иск как "актив", подпадающий под действие статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Он также отметил, что на основании ряда решений Кассационного суда Бельгии заявители могли подтвердить наличие "законно обоснованного ожидания", поскольку их иски, основанные на соответствующем нарушении, рассматривались в соответствии с общими положениями деликтного права.
--------------------------------
<1> Обстоятельства дела были подробно изложены выше. Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" (Pressos Compania Naviera S.A. and others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г. Серия А. Т. 332 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.

Европейский суд не утверждал, что "законно обоснованное ожидание" является безусловным компонентом права собственности, как это было сделано в деле "Пайн Вэлли Девелопментс Лимитед" и другие против Ирландии" и предполагалось в деле "Стретч против Соединенного Королевства". Однако подразумевалось, что подобные ожидания не могли иметь места при отсутствии "актива", попадающего в сферу применения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, в данном случае - деликтного иска. "Законно обоснованное ожидание" в деле "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" само по себе не создавало собственнического интереса. Важно, каким образом иск, определяемый как "актив", будет рассмотрен в рамках государственного законодательства и, в частности, фактора уверенности, что практика государственных судов будет применена в отношении фактически нанесенного ущерба" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Копецки против Словакии" (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX. § 48 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1.

Подход к пониманию "законного ожидания", выработанный Европейским судом в деле "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии", находит подтверждение во многих постановлениях по конкретным делам, в частности в Постановлении Европейского суда по делу "Жигалев против Российской Федерации" <1>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Жигалев против Российской Федерации" (Zhigalev v. Russia) от 6 июля 2006 г. Жалоба N 54891/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 4.

Заявителем была подана жалоба на нарушение его права на беспрепятственное пользование своим имуществом: земельным участком площадью 30,9 га, предоставленным ему в собственность, и земельным участком площадью 315 га, предоставленным ему в пожизненное наследуемое владение, в результате судебного разбирательства, инициированного прокурором.
Европейский суд не согласился с мнением заявителя, указав, что "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции может представлять собой имущество, в том числе требования, в отношении которых заявитель может утверждать, что обладает... как минимум "законным ожиданием" получения эффективного пользования правом собственности... Для сравнения: надежда получить имущественное право, которое не имелось возможности эффективно осуществлять, не может рассматриваться как "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. "Законное ожидание" должно иметь более конкретную форму, нежели простая надежда, и оно должно основываться на положениях закона или правовом акте, таком как судебное решение... Лицо, жалующееся на нарушение его имущественного права, должно прежде всего доказать, что такое право существует" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Жигалев против Российской Федерации" (Zhigalev v. Russia) от 6 июля 2006 г. Жалоба N 54891/00. § 131 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 4.

Принимая во внимание позицию, к которой пришли национальные суды, об отсутствии у заявителя единоличных прав на земельный участок, Европейский суд отметил, что не было представлено доказательств, которые бы позволили ему отклониться от указанных выводов: "Оценка Постановления и государственных актов на землю, данная национальными судами, несомненно, указывает на то, что Постановление как документ, устанавливающий право на землю, имеет большую юридическую силу по отношению к государственному акту на землю... Соответственно, государственные акты на землю должны были быть выданы вследствие указанных постановлений и в полном соответствии с ними. Тот факт, что они не являлись таковыми и не содержали информацию относительно прав на землю других членов хозяйства, не давал оснований Жигалеву утверждать, что земля была выделена ему одному, что представляло бы собой нарушение решений, содержащихся в указанных постановлениях. Таким образом, Европейский суд счел, что довод Жигалева о том, что земельные участки... принадлежали ему одному, не имел оснований при обстоятельствах дела" <1>.
--------------------------------
<1> Там же. § 141.

Зависимость понятия имущества как "законного ожидания" от положений национального законодательства иллюстрирует Постановление Европейского суда по делу "Роч против Соединенного Королевства" <1>. Заявитель утверждал, что подвергался экспериментам, связанным с изучением прямого воздействия на человека токсичных химических веществ в ходе испытаний в Портон-Дауне (Porton Down) в 1962 и 1963 гг.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Роч против Соединенного Королевства" (Roche v. the United Kingdom) от 19 октября 2005 г. Жалоба N 32555/96 // СПС "КонсультантПлюс".

Исторический экскурс изменений законодательства Великобритании, содержащийся в указанном Постановлении Европейского суда <1>, говорит о том, что до Закона "О производстве в судах Короны" 1947 г. <2> "сложившейся и абсолютной нормой" было то, что государство не несло какой-либо ответственности за совершение гражданского правонарушения, исходя из принципа, что "Король не может совершить правонарушение" <3>. Однако в случае, если вред был причинен военнослужащими вооруженных сил Великобритании в ходе исполнения ими своих обязанностей, государство брало на себя обязательства по возмещению нанесенного ущерба. Если вред был причинен самому военнослужащему в ходе военных действий, то, начиная с 1919 г., он приобретал право на получение пенсии по инвалидности с предоставлением определенных социальных гарантий его семье, объем которых впоследствии был расширен и перестал зависеть от наличия или отсутствия доказательств вины государства в причинении вреда, а также обстоятельств такого причинения (военные действия или служба иного рода).
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Роч против Соединенного Королевства" (Roche v. the United Kingdom) от 19 октября 2005 г. Жалоба N 32555/96. § 73 - 74, 76, 78, 80 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> См.: Там же. § 76 - 80.
<3> Там же. § 91, 122.

С принятием Закона 1947 г. в вопросе возможности государства выступать ответчиком в суде произошли значительные изменения как материально-правового, так и процессуального характера. В ст. 2 Закона 1947 г. предусматривалось общее право подачи иска против Короны: государство несет все виды гражданской ответственности, какую оно бы несло в том случае, если бы являлось совершеннолетним и полностью дееспособным физическим лицом. Вместе с тем, осознавая специфику военной службы, применительно к военнослужащим данным законом был установлен иной подход. В соответствии со ст. 10 Закона 1947 г. против государства не может быть возбуждено гражданское судопроизводство в связи со смертью или причинением физического вреда здоровью лица вследствие каких-либо страданий военнослужащего Вооруженных сил Великобритании, если министр обороны представит официальное подтверждение, что эти лишения рассматриваются или будут рассматриваться как связанные с прохождением воинской службы с целью предоставления права на получение пособия.
Европейский суд "принял оценку статьи 10 Закона 1947 г., проведенную Палатой лордов в... деле "Мэттьюз против Министерства обороны Соединенного Королевства", а также связанные с этой оценкой выводы. Изучив исторические предпосылки, текст и цели, в частности, статей 2 и 10 Закона 1947 г., Палата лордов пришла к выводу, что статья 10 этого Закона не предполагала предоставление материального права военнослужащим в исковом порядке требовать возмещения ущерба от государства, а скорее подтверждала существующее (и неоспоримое) отсутствие гражданской ответственности государства по отношению к военнослужащим в условиях, регулируемых этой статьей. Лорды ясно указали, что до 1947 г. никто не имел права подать гражданский иск против государства. Доктрина о том, что "Король не может совершить правонарушение", означала, что по общему праву Соединенное Королевство не несло гражданской ответственности. Статья 2 Закона 1947 г. впервые закрепила право на подачу гражданского иска против государства, однако специально ограничила его условиями статьи 10 этого Закона. Статья 10 (которая содержалась в той же части Закона 1947 г., что и статья 2, озаглавленная "Материальное право"...)... не исключала из подсудности национальных судов определенную группу исков, не предоставляла иммунитета от привлечения к ответственности, как признавалось ранее: такая группа исков никогда не существовала, и она не была создана Законом 1947 г. Таким образом, статья 10 была введена как норма материального права, которая устанавливала границы права военнослужащих в отношении исков о возмещении ущерба, поданных против государства, и которая, являясь материальной нормой, предусматривала вместо этого процедуру получения пенсии без необходимости доказывать вину за ущерб, понесенный в ходе военной службы" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Роч против Соединенного Королевства" (Roche v. the United Kingdom) от 19 октября 2005 г. Жалоба N 32555/96. § 122 // СПС "КонсультантПлюс".

Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что "оспариваемое ограничение следует из применимых принципов, которые регулируют материальное право на предъявление иска в национальном законодательстве... При данных обстоятельствах у заявителя не было признанного внутренним законодательством (гражданского) "права", в силу которого мог бы быть применен пункт 1 статьи 6 Конвенции" <1>, а также напомнил, что "право собственности как право требования можно рассматривать в качестве имущества только в случае наличия в национальном законодательстве достаточного основания для этого, включая сложившуюся судебную практику национальных судов, подтверждающую этот факт... Заявитель указал, что обладал "имуществом" на тех же основаниях, на которых он утверждал, что имеет "гражданское право" по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции. Исходя из приведенных... причин в отношении применения пункта 1 статьи 6 Конвенции... Европейский суд счел, что национальное законодательство не предусматривало основания для подобного требования, и отметил, что заявитель не имел "имущества" по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции и, следовательно, гарантии этой статьи к его делу неприменимы" <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Роч против Соединенного Королевства" (Roche v. the United Kingdom) от 19 октября 2005 г. Жалоба N 32555/96. § 124 // СПС "КонсультантПлюс". В Особом мнении судья Европейского суда Л. Лукайдес, к которому присоединились судьи Х.Л. Розакис, Б. Цупанчич, В. Стражничка, Й. Касадевалль, В. Томассен, Р. Марусте и К. Трайа, обосновывает противоположную мнению большинства судей позицию о том, что ст. 10 Закона 1947 г. "О производстве в судах Короны" является не материальным, а процессуальным ограничением, а значит, п. 1 ст. 6 Конвенции применим к обстоятельствам дела "Роч против Соединенного Королевства".
<2> Там же. § 129.

Как отмечалось, "законное ожидание" может основываться на законе или на сложившейся практике национальных судов. В связи с этим решение органа исполнительной власти и решение суда, вступившее в законную силу, оцениваются Европейским судом по-разному. Ошибочно вынесенное решение органа исполнительной власти рассматривается как "условное требование", не дающее оснований говорить о наличии у лица "законного ожидания" <1>, наоборот, судебное решение, вступившее в законную силу, но отмененное в порядке надзорного производства, является активом, в отношении которого у лица есть право утверждать о наличии "законного ожидания" в получении имущества, присужденного решением до его отмены в порядке надзора.
--------------------------------
<1> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Пыдэр и другие заявители против Эстонии" (Poder and others v. Estonia) от 26 апреля 2005 г. Жалоба N 67723/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 9; решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Хроуст против Чехии" (Chroust v. Czech Republic) от 20 ноября 2006 г. Жалоба N 4295/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 5.

Примером первой ситуации может служить решение Европейского суда по вопросу приемлемости по делу "Ложкин против Российской Федерации" <1>, в котором был поставлен вопрос о наличии у заявителя имущества в смысле ст. 1 Протокола N 1.
--------------------------------
<1> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Ложкин против Российской Федерации" (Lozhkin v. Russia) от 2 мая 2007 г. Жалоба N 66058/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 2.

Заявитель ввез на территорию Российской Федерации подержанный автомобиль, приобретенный им на территории Республики Беларусь. При этом при прохождении таможенного контроля в Кандалакшской таможне ему не предъявлялись требования об уплате каких-либо таможенных пошлин, а таможенным инспектором был поставлен штамп, что таможенный контроль завершен и дальнейшее таможенное оформление не требовалось. Заявитель зарегистрировал автомобиль в Государственной инспекции безопасности дорожного движения Российской Федерации, однако впоследствии был проинформирован Кандалакшской таможней, что он не прошел таможенное оформление при ввозе транспортного средства на территорию Российской Федерации, в связи с чем должен представить автомобиль для таможенного оформления, а также уплатить таможенную пошлину и пени за просрочку.
В жалобе, поданной в Европейский суд, заявитель утверждал о нарушении ст. 1 Протокола N 1, так как обязательство по уплате таможенных платежей и пени после ввоза автомобиля и предоставления освобождения от уплаты таможенных платежей, по мнению заявителя, было непредсказуемым и возлагало на него чрезмерное бремя, а постановка отметки на документах об освобождении от уплаты таможенных платежей позволяла обоснованно полагать о наличии права на такое освобождение.
Европейский суд не согласился с доводами заявителя и указал, что "в соответствии с установленной прецедентной практикой условное требование, которое теряет силу в результате невыполнения условия, не может рассматриваться как "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции... в данном деле, обязав заявителя уплатить таможенные платежи, национальные власти сослались на указание Государственного таможенного комитета Российской Федерации от 28 ноября 1996 г., которое предусматривало условия предоставления освобождения от уплаты таких платежей и действовало на момент ввоза заявителем автомобиля. Заявитель не выполнил данных требований, проходя таможенный контроль. Следовательно, очевидно, что решение о предоставлении ему освобождения было явно ошибочным. Европейский суд не убежден в том, что заявитель мог иметь "законное ожидание" в отношении его освобождения от уплаты таможенных платежей или что первоначальное решение об освобождении его от уплаты таможенных платежей представляло собой его "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <1>.
--------------------------------
<1> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Ложкин против Российской Федерации" (Lozhkin v. Russia) от 2 мая 2007 г. Жалоба N 66058/01. § 2 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 2.

Аналогичный подход к оценке административного акта продемонстрирован Страсбургским судом в деле "Галлего Зафра против Испании" <1>. Заявитель по делу получил разрешение на открытие аптеки, на основании которого им был организован пункт продажи фармацевтической продукции. Однако вскоре после начала работы аптеки заявителя разрешение на ее открытие было оспорено двумя владельцами аналогичных фармацевтических пунктов в связи с тем, что было нарушено одно из условий, необходимых для открытия нового пункта, - численность населения должна быть не менее двух тысяч жителей. Установив нарушение требований плотности населения, Верховный суд страны аннулировал выданное разрешение, отклонив жалобу заявителя. Европейский суд в обстоятельствах дела отметил, что "разрешение на открытие аптеки, являясь административным актом, не представляло собой твердо закрепленного и определенного права человека, поскольку зависело от результатов любых возможных административных жалоб со стороны третьих лиц, добивающихся отмены этого разрешения. На основании данного разрешения заявитель открыл аптеку и руководил ее работой... около десяти лет до ее окончательного закрытия как результата производства по делу об отмене этого разрешения. Вмешательство государства в права человека в данном случае не было диспропорциональным с точки зрения соблюдения всеобщих интересов и с учетом того обстоятельства, что выданное заявителю разрешение имело отзывной характер и его выдача могла быть обжалована третьими лицами" <2>.
--------------------------------
<1> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Галлего Зафра против Испании" (Gallego Zafra v. Spain) от 14 января 2003 г. Жалоба N 58229/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 7.
<2> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Галлего Зафра против Испании" (Gallego Zafra v. Spain) от 14 января 2003 г. Жалоба N 58229/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 7. Ср.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Москаль против Польши" (Moskal v. Poland) от 15 сентября 2009 г. Жалоба N 10373/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2010. N 1.

Таким образом, право, основанное на административном акте, бесспорно, является субъективным правом и подлежит защите. Вместе с тем необходимо учитывать, что административный акт может быть оспорен, в том числе в судебном порядке, поэтому основанное на нем право не обладает признаками "законного (правомерного) ожидания" и может быть в одностороннем порядке изменено или отменено. Напротив, окончательное решение суда этими признаками обладает в силу принципа верховенства права, включающего требование правовой определенности.
Основанием "законного ожидания" может служить не только закон и (или) сложившаяся судебная практика, но и условия заключенного договора. В деле "Рише и Ле Бер против Франции" <1> между заявителями-собственниками острова и властями в 1971 г. был заключен договор купли-продажи, в соответствии с которым заявители сохраняли право на часть земель с правом ее застройки. Однако разработанный в 1978 г. план землепользования в муниципалитете, утвержденный в 1985 г., не учитывал в полном объеме взятые на себя государством обязательства, предусмотренные актами о продаже <2> с заявителями, что аргументировалось властями экологической ценностью острова. Заявители обращались за получением разрешений на строительство, но безрезультатно. Международный правоприменитель, отвечая на вопрос о наличии у заявителей имущества в смысле ст. 1 Протокола N 1, отмечает, что "гарантия, данная заявителям, в соответствии с которой они могли сохранить часть земли, а также сохраняли право возводить определенные строения на ней, была зафиксирована письменно в основных документах, касающихся продажи. В актах о продаже или иных связанных документах не было указано, что возможность строительства зависела от правил городского планирования. Заявителям были предоставлены права на строительство в соответствии с актами о продаже, и они имели законное ожидание в отношении возможности осуществления таких прав на основании согласованных договорных условий. Таким образом, они располагали "имуществом" в значении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Рише и Ле Бер против Франции" (Richet and Le Ber v. France) от 18 ноября 2010 г. Жалобы N 8990/07, 23905/07 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 5.
<2> В терминологии французского законодательства.
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Рише и Ле Бер против Франции" (Richet and Le Ber v. France) от 18 ноября 2010 г. Жалобы N 8990/07, 23905/07 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 5; см. также: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Узан и другие против Турции" (Uzan and others v. Turkey) от 29 марта 2011 г. Жалоба N 18240/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 9 ("Концессионные договоры между государством-ответчиком и компаниями-заявителями, касающиеся сооружений... для производства, передачи, распределения и продажи электроэнергии, представляли собой имущество для целей статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции").

Достаточно широкое определение понятия законного ожидания дается в Решении Европейского суда по вопросу приемлемости по делу "Любовь Николаевна Кривоногова против Российской Федерации" <1>. Заявитель обратилась с жалобой о нарушении прав, причиной которого послужила незаконная отмена Федеральной службой судебных приставов постановления о наложении ареста на имущество ответчицы в ходе исполнительного производства, проводимого по судебному решению о взыскании задолженности по договору займа.
--------------------------------
<1> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Любовь Николаевна Кривоногова против Российской Федерации" (Lyubov Nikolayevna Krivonogova v. Russia) от 1 апреля 2004 г. Жалоба N 74694/01 // Журнал российского права. 2004. N 10.

Европейский суд, рассмотрев обстоятельства дела, пришел к следующему выводу: "...материальные права заявителя были установлены в судебном порядке. Присуждение суммы долга по судебному решению в ее пользу, окончательному, общеобязательному и подлежащему исполнению, может рассматриваться как "имущество" по смыслу ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции. Однако заявитель могла обеспечить его исполнение только посредством исполнительного производства, осуществляемого службой судебных приставов, и таким образом, владение ею своей собственностью зависело от осуществления широких полномочий органов государственной власти. Принцип того, что права, гарантируемые Конвенцией, должны быть эффективными, требует, чтобы система, в которой выгодоприобретатель по судебному решению полагался на исполнительное производство, осуществляемое государственным органом, влекла за собой ответственность государства в отношении эффективности функционирования его органов. Иными словами, такая система должна включать в себя "законные ожидания", также защищаемые ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции. Европейский суд приходит к выводу, что в настоящем деле "имущество" заявителя по смыслу ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции представляет собой материальную сумму, а также законное ожидание того, что служба судебных приставов будет осуществлять свои полномочия по исполнению судебных решений. Европейский суд полагает, что жалоба заявителя не относится к ее праву на получение присужденной ей денежной суммы, которое она никогда не утрачивала. Однако заявитель утверждала, что на ее законные ожидания неблагоприятным образом оказали влияние действия судебных приставов, которые отменили постановление о наложении ареста на имущество ответчицы, которое, по мнению заявителя, в противном случае составляло бы имущество в достаточном для погашения долга объеме" <1>.
--------------------------------
<1> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Любовь Николаевна Кривоногова против Российской Федерации" (Lyubov Nikolayevna Krivonogova v. Russia) от 1 апреля 2004 г. Жалоба N 74694/01 // Журнал российского права. 2004. N 10.

Обширная прецедентная практика по применению ст. 1 Протокола N 1 подтверждает, что в решении по вопросу приемлемости по делу "Любовь Николаевна Кривоногова против Российской Федерации" Европейский суд определил "законное ожидание" с радикальной точки зрения <1>. Во многих других своих постановлениях он занимает более взвешенную и, на наш взгляд, обоснованную позицию, рассматривая то, что в деле "Любовь Николаевна Кривоногова против Российской Федерации" названо "законным ожиданием", в рамках позитивной ответственности государства по ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола N 1.
--------------------------------
<1> Несмотря на радикальный подход, Европейский суд отклонил жалобу заявителя как явно необоснованную. С точки зрения международного правоприменителя "вывод о вмешательстве в право распоряжаться своим "имуществом" зависит от способности заявителя продемонстрировать свои финансовые потери. В контексте защиты права требования, предоставляемой ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции, можно утверждать, что выгодоприобретатель по долговому обязательству терпит убытки, если исполнение процедуры взыскания долга стало невозможно гарантировать... указываемый заявителем ущерб основан на предположении... что исполнительное производство в случае, если бы постановление о наложении ареста на квартиру не было отменено, было бы более эффективным. Однако не приведено никаких доказательств, которые бы свидетельствовали... что снятие ареста с квартиры повлекло последствия в виде ущерба для исполнительного производства в целом. Ни служба судебных приставов, ни национальные суды не поднимали вопрос о том, что имеются препятствия в осуществлении исполнительного производства, поскольку средств ответчика недостаточно или поскольку долг невозможно взыскать по иным причинам" (решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Любовь Николаевна Кривоногова против Российской Федерации" (Lyubov Nikolayevna Krivonogova v. Russia) от 1 апреля 2004 г. Жалоба 74694/01 // Журнал российского права. 2004. N 10).

Анализ практики Европейского суда по делам против Российской Федерации в отношении ст. 1 Протокола N 1 позволяет утверждать, что значительную долю обращений составляют иски по поводу неисполнения или значительной задержки в исполнении вступивших в законную силу судебных решений против публично-правовых образований <1>, а также иски в связи с пересмотром вступивших в законную силу решений суда в порядке надзора <2>.
--------------------------------
<1> Большую часть исков составляют иски по выплате пенсий, пособий на детей, пособий в связи с участием в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС и потерей кормильца, иски по выплатам военнослужащим и другим "социальным" выплатам.
<2> С аналогичными проблемами сталкивается не только Российская Федерация, но и другие страны-участницы. См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Василопуло против Греции" (Vasilopoulou v. Greece) от 21 марта 2002 г. Жалоба N 47541/99 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2002. N 3; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ангелеску против Румынии" (Anghelescu v. Romania) от 9 апреля 2002 г. Жалоба N 29411/95 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2002. N 4; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ясюниене против Литвы" (Jasiuniene v. Lithuania) от 6 марта 2003 г. Жалоба N 41510/98 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 8; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Фраскино против Италии" (Frascino v. Italy) от 11 декабря 2003 г. Жалоба N 35227/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2004. N 4; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Гальоне и другие против Италии" (Gaglione and others v. Italy) от 21 декабря 2010 г. Жалоба N 45867/07 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 6 (жалоба касалась 475 заявителей!).

Сформировавшаяся позиция Европейского суда свидетельствует, что Конвенция как таковая не гарантирует право на пенсию по возрасту или какое-либо социальное пособие (выплату) в конкретном размере. Однако "требование", даже касающееся пенсии или социального пособия, может составлять "собственность" ("имущество") по смыслу ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции в случае, если в достаточной мере установлено, что оно имеет основания в национальном законодательстве и может быть юридически реализовано, например, если оно подтверждено судебным решением, вступившим в законную силу <1>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) от 18 ноября 2004 г. Жалоба N 69529/01. § 37 - 38 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 5; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Андросов против Российской Федерации" (Androsov v. Russia) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 63973/00. § 67 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 12; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Васильев против Российской Федерации" (Vasilyev v. Russia) от 13 октября 2005 г. Жалоба N 66543/01. § 38 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 8; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кутепов и Аникеенко против Российской Федерации" (Kutepov and Anikeyenko v. Russia) от 25 октября 2005 г. Жалоба N 68029/01. § 55 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 5; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Юрий Романов против Российской Федерации" (Yuriy Romanov v. Russia) от 25 октября 2005 г. Жалоба N 69341/01. § 45 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 5.

В Постановлении по делу "Булгакова против Российской Федерации" Европейский суд подчеркнул, что "статья 1 Протокола N 1 к Конвенции не включает в себя право на получение собственности, в частности, на получение социального пособия или пенсии <1>. Она не устанавливает ограничения на свободу Высокой Договаривающейся Стороны принимать решение относительно того, выбирать ли конкретную форму схемы социального обеспечения или выбирать тип или размер выплаты, полагающейся в соответствии с такой схемой. Однако давно установившаяся практика Европейского суда заключается в том, чтобы рассматривать имущественные блага, присуждаемые национальными судами по искам против государства, независимо от оснований этих исков, как "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции... В то время как простое ожидание получать пенсию не защищается Конвенцией, "законное" ожидание влечет за собой защиту статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Ожидание может стать "законным", например, в силу... судебного решения" <2>.
--------------------------------
<1> Грамматическое толкование позволяет заключить, что Европейский суд ставит знак равенства между "получением собственности" и "получением пособия или пенсии", называя последнее частным случаем первого.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Булгакова против Российской Федерации" (Bulgakova v. Russia) от 18 января 2007 г. Жалоба N 69524/01. § 31 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 10.

Вместе с тем в Постановлении Европейского суда по делу "Азинас против Кипра" <1> судьи высказали различные мнения по вопросу определения права на пенсию в качестве "имущества" по смыслу ст. 1 Протокола N 1. Предметом рассмотрения стали требования о нарушении прав в связи с лишением заявителя, государственного служащего, директора Департамента совместного развития государственной службы в г. Никосии, пенсионных выплат. Основанием явилось решение Комиссии государственной службы о возбуждении дисциплинарного производства и увольнении заявителя по причине того, что районным судом Никосии он был признан виновным в воровстве, нарушении обязательств доверенного лица и злоупотреблении властью. Европейский суд признал жалобу заявителя неприемлемой в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты и не рассматривал жалобу по существу, однако мнение судей по данному делу не было единогласным.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Азинас против Кипра" (Azinas v. Cyprus) от 28 апреля 2004 г. Жалоба N 56679/00. ECHR 2004-III // СПС "КонсультантПлюс".

Судья Л. Вильдхабер в Особом мнении, к которому присоединились судьи Х.Л. Розакис и А. Муларони, отметил, что нарушение ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции отсутствовало, в том числе потому, что пенсионные права заявителя не составляли существенного интереса собственника по закону. Его пенсионные права как государственного служащего не были предусматривающими взносы и зависели от существования определенных законно установленных условий <1>. Права на пенсию можно лишиться, если гражданский служащий - как в настоящем деле - увольнялся со службы в результате дисциплинарного взыскания из-за серьезного должностного правонарушения (кража, нарушение обязательств доверенного лица и превышение полномочий). При таких обстоятельствах, по мнению судьи Л. Вильдхабера, заявитель не имел "законных ожиданий" на получение пенсии <2>.
--------------------------------
<1> Перефразируя утверждение судьи, можно прийти к выводу, что в противном случае, т.е. если бы пенсионные взносы предусматривались, пенсионные права заявителя составляли ли бы "имущество" по смыслу ст. 1 Протокола N 1.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Азинас против Кипра" (Azinas v. Cyprus) от 28 апреля 2004 г. Жалоба N 56679/00. ECHR 2004-III // СПС "КонсультантПлюс".

К противоположному к выводу о возможности применения ст. 1 Протокола N 1 приходят в Особых мнениях судья Д. Хаджихамбиса и судьи Ж.-П. Коста и Л. Гарлицки. Аргументация судьи Д. Хаджихамбиса сводится к тому, что если бы он считал жалобу приемлемой, то "право заявителя на пенсию было бы равносильно "имуществу" по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. По той причине, что, хотя в настоящем деле государственный служащий и не делал взносов по пенсионной схеме, работа в данных обстоятельствах включала общее понимание и соответствующее ожидание, что пенсия будет выплачиваться как составная часть условий службы" <1>. Таким образом, в качестве признака имущества по ст. 1 Протокола N 1 выдвигается критерий всеобщего понимания и ожидания наступления имущественных выгод.
--------------------------------
<1> Там же.

Судьи Ж.-П. Коста и Л. Гарлицки также отмечают, что "статья 1 Протокола N 1 к Конвенции применима... Прецедентное право устанавливает... совершенно верно, что социальное обеспечение, даже при схеме, исключающей взносы, может составлять собственность по смыслу Протокола N 1 к Конвенции... В настоящем деле заявитель, который поступил на государственную службу в 1960 году, знал, что в соответствии с национальным законодательством он имеет право на выгоды при выходе в отставку (сохраняемые при увольнении, которое является редким случаем). Таким образом, он по меньшей мере имел законное ожидание получить когда-нибудь соответствующие выгоды" <1>.
--------------------------------
<1> Там же. См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Клейн против Австрии" (Klein v. Austria) от 3 марта 2011 г. Жалоба N 57028/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 9 ("Система пенсий по старости для адвокатов Австрии финансируется за счет обязательных взносов адвокатов в сочетании со взносом государства в качестве компенсации за обязательные услуги, оказываемые адвокатами в порядке освобождения от оплаты юридической помощи... Обязательное участие в системе пенсий по старости, основанной на обязательном для всех членстве в профессиональной организации в период работы по профессии, могло породить законное ожидание права на пенсионные выплаты при прекращении работы и составляло имущество в значении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции").

В другом Постановлении Европейского суда по делу "Стек и другие против Соединенного Королевства" <1> заявители оспаривали существующую в Великобритании схему социальных выплат в связи с травмой на производстве или профессиональным заболеванием, предполагающую выплату льгот (сокращенных выплат) вплоть до достижения лицом пенсионного возраста. С точки зрения заявителей, существующая система сокращенных выплат с учетом разного возраста выхода на пенсию для мужчин и женщин (65 и 60 лет соответственно) представляла собой дискриминацию в нарушение ст. 14 Конвенции, взятой в совокупности со ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции. Европейский суд, излагая выводы по обстоятельствам дела, проявил определенную непоследовательность аргументации, на что абсолютно заслуженно обратил внимание судья Х. Боррего Боррего. Международный правоприменитель указал, что "ввиду того, что заявители жаловались на неравенство в сфере социального обеспечения, Европейский суд подчеркнул, что статья 1 Протокола N 1 к Конвенции не включает в себя право на приобретение собственности. Он не накладывает ограничения на свободу Договаривающихся Государств решать, использовать или нет какую-либо систему социального обеспечения, а также устанавливать размер льгот в рамках этой системы" <2>. Вместе с тем, как бы "забывая" о том, что ст. 14 Конвенции самостоятельно не применяется, Европейский суд заключает, что, "однако, если государство планирует установить схему льгот либо пенсий, оно должно делать это с соблюдением статьи 14 Конвенции" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Стек и другие против Соединенного Королевства" (Stec and others v. The United Kingdom) от 12 апреля 2006 г. Жалобы N 65731/01, 65900/01. ECHR 2006 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> Там же. § 53.
<3> Там же. См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шерифе Йиит против Турции" (Serife Yigit v. Turkey) от 2 ноября 2010 г. Жалоба N 3976/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 5 ("Хотя статья 1 Протокола N 1 к Конвенции не включает право получения социальных выплат любого рода, если государство принимает решение о создании системы пособий, оно должно сделать это в порядке, совместимом со статьей 14 Конвенции"); Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Таркоев и другие против Эстонии" (Tarkoev and others v. Estonia) от 4 ноября 2010 г. Жалобы N 14480/08, 47916/08 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 5 ("Хотя статья 1 Протокола N 1 к Конвенции не возлагает на государства обязанность учреждать систему социального или пенсионного обеспечения, если государство приняло решение об этом, соответствующее законодательство должно рассматриваться как порождающее имущественный интерес, относящийся к сфере действия статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции для лиц, отвечающих его требованиям. Таким образом, статья 14 Конвенции является применимой").

Судья Х. Боррего Боррего, выражая в Особом мнении несогласие с позицией большинства, исходит из того, что "заявители не имели "права владения" по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, гарантирующего защиту права собственности... Европейский суд после изучения практики по данному вопросу, не лишенной определенных неясностей, заявил: "Если Договаривающееся Государство производит в соответствии с внутренним законодательством выплаты в рамках права на пособие - зависимое либо независимое от предварительных отчислений, - эта законодательная норма должна рассматриваться как порождающая имущественный интерес, подпадающий под применение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции для лиц, удовлетворяющих его требованиям" <1>. Следовательно, понятие "имущество" здесь расширено и включает понятие "интерес" и применяется ко всем лицам, включая тех, которые "всю или часть своей жизни полностью зависимы от выплат по социальному обеспечению и из благотворительных фондов. Такое толкование весьма удалено от понятия "имущество" как права граждан "пользоваться на свое усмотрение своим имуществом, прибылью и результатами своего труда и творчества" (статья 16 Декларации прав человека от 23 июня 1793 г.)... Это расширенное понимание "имущества" произрастает... из способа представления этого дела и из тесной связи статьи 14 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции... Элемент "запрета дискриминации" настолько непреодолим, - тем более что дело затрагивало вопрос дискриминации по половому признаку, - что Европейский суд, игнорируя тот факт, что статья 14 Конвенции является второстепенной по отношению к прочим гарантиям и не действует независимо, признал, что не имело места нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции, ставя таким образом акцент на дискриминации, а не на вопросе собственности... толкование Европейским судом статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в настоящем деле излишне широко и лишь усугубляет неразбериху в этой области" <2>.
--------------------------------
<1> Фрагмент приведен судьей из решения Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Стек и другие против Соединенного Королевства" (Stec and others v. the United Kingdom).
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Стек и другие против Соединенного Королевства" (Stec and others v. the United Kingdom) от 12 апреля 2006 г. Жалобы N 65731/01, 65900/01. ECHR 2006 // СПС "КонсультантПлюс". Ср. с Постановлением Европейского суда по правам человека по делу "Весселс-Бергерфот против Нидерландов" (Wessels-Bergervoet v. the Netherlands) от 4 июня 2002 г. Жалоба N 34462/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2002. N 6; Постановлением Европейского суда по правам человека по делу "Уиллис против Соединенного Королевства" (Willis v. the United Kingdom) от 4 июня 2002 г. Жалоба N 36042/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2002. N 6; Постановлением Европейского суда по правам человека по делу "Блено против Франции" (Bleneau v. France) от 26 сентября 2002 г. Жалоба N 47910/99 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 2.

Единогласное мнение о наличии нарушения ст. 1 Протокола N 1 в связи с лишением лица пенсионных прав Европейский суд выразил в деле "Апостолакис против Греции" <1>. С 18-летнего возраста заявитель работал в Греческом страховом фонде ремесленников и торговцев, дослужившись до должности директора по пенсиям, но был вынужден уйти в отставку в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела по обвинению в подделке расчетных книжек. До выхода в отставку заявитель приобрел право на получение пенсии по возрасту, однако после вступления приговора суда в законную силу Фонд социального обеспечения отменил решение о выплате пенсии и передал часть пенсии заявителя его жене и дочери в соответствии с Пенсионным кодексом. Следствием аннулирования решения о выплате пенсии явилось также лишение его прав по социальному обеспечению. Заявитель пытался обжаловать административные акты в национальных судах, однако безуспешно. Международный правоприменитель в обстоятельствах дела пришел к следующему выводу: "При поступлении на государственную службу Греции заявитель приобрел право, которое составляло "имущество" в значении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции... После осуждения заявитель был автоматически лишен пенсии по старости на всю оставшуюся жизнь. Находясь в возрасте 69 лет и не имея возможности возобновить профессиональную деятельность, он был персонально лишен любых средств к существованию. В то время как действия заявителя были уголовно наказуемы, это не имело связи с его пенсионными правами застрахованного лица... К этому добавлялся тот факт, что лишение заявителя пенсии повлекло утрату прав по социальному обеспечению. Свобода усмотрения, которой располагают государства, позволяет им предусматривать в законодательстве наложение штрафов в результате осуждения за преступление. Однако наказания такого рода, которые подразумевают полное лишение любого права на пенсионное и социальное обеспечение, включая страхование здоровья, представляют собой не только двойное наказание, но также влекут лишение основных средств к существованию лица, которое, как заявитель, достигло пенсионного возраста. Такие последствия не были совместимы ни с принципом ресоциализации, которым руководствуется уголовное право государств-участников, ни с духом Конвенции. Соответственно, на заявителя было возложено чрезмерное и непропорциональное бремя, которое, даже принимая во внимание широкую свободу усмотрения, предоставленную государствам в сфере социального законодательства, не было оправдано интересами, на которые ссылалось государство-ответчик, а именно надлежащим функционированием управления или обеспечением честности государственных служащих и доверия к ним со стороны общества" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Апостолакис против Греции" (Apostolakis v. Greece) от 22 октября 2009 г. Жалоба N 39574/07 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2010. N 2.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Апостолакис против Греции" (Apostolakis v. Greece) от 22 октября 2009 г. Жалоба N 39574/07 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2010. N 2.

Практика Европейского суда по делам против Российской Федерации содержит многочисленные примеры того, что требование или долг, признанные вступившим в законную силу решением суда, составляют "имущество" ("собственность") заявителя в смысле ст. 1 Протокола N 1 и наделяют выгодоприобретателя от такого судебного решения "законным ожиданием". При этом невозможность исполнения в течение длительного срока состоявшегося в пользу заявителя судебного решения представляет собой вмешательство в его право на беспрепятственное пользование своим имуществом. Среди многочисленных прецедентов против Российской Федерации можно привести, в частности, следующие:
- по пенсионным выплатам: Постановления Европейского суда по делу "Макарова и другие против Российской Федерации" <1>, по делу "Плотниковы против Российской Федерации" <2>, по делу "Казьмина против Российской Федерации" <3>, по делу "Звездин против Российской Федерации" <4>, по делу "Ошер и Ошер против Российской Федерации" <5>;
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Макарова и другие против Российской Федерации" (Makarova and others v. Russia) от 24 февраля 2005 г. Жалоба N 7023/03. § 31 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 9.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Плотниковы против Российской Федерации" (Plotnikovy v. Russia) от 24 февраля 2005 г. Жалоба N 43883/02. § 27 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 9.
<3> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Казьмина против Российской Федерации" (Kazmina v. Russia) от 15 июня 2006 г. Жалоба N 72374/01. § 29, 32 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 6.
<4> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Звездин против Российской Федерации" (Zvezdin v. Russia) от 14 июня 2007 г. Жалоба N 25448/06. § 33, 46 // Российская хроника Европейского суда. Приложение к "Бюллетеню Европейского суда по правам человека". Специальный выпуск. 2008. N 3.
<5> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ошер и Ошер против Российской Федерации" (Osher and Osher v. Russia) от 25 октября 2007 г. Жалоба N 31296/02. § 19, 26 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 11.

- по выплатам пособия на детей: Постановление Европейского суда по делу "Познахирина против Российской Федерации" <1>;
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Познахирина против Российской Федерации" (Poznakhirina v. Russia) от 24 февраля 2005 г. Жалоба N 25964/02. § 31 // СПС "Гарант".

- по выплатам компенсаций за вред, причиненный здоровью в связи с участием в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС: Постановления Европейского суда по делу "Горохов и Русяев против Российской Федерации" <1>, по делу "Буцев против Российской Федерации" <2>, по делу "Денисенков против Российской Федерации" <3>, по делу "Баженов против Российской Федерации" <4>, по делу "Борщевский против Российской Федерации" <5>;
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Горохов и Русяев против Российской Федерации" (Gorokhov and Rusyayev v. Russia) от 17 марта 2005 г. Жалоба N 38305/02. § 39 - 40 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 9.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Буцев против Российской Федерации" (Butsev v. Russia) от 22 сентября 2005 г. Жалоба N 1719/02. § 30 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 6.
<3> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Денисенков против Российской Федерации" (Denisenkov v. Russia) от 22 сентября 2005 г. Жалоба N 40642/02. § 56 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 8.
<4> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Баженов против Российской Федерации" (Bazhenov v. Russia) от 20 октября 2005 г. Жалоба N 37930/02. § 49 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 7.
<5> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Борщевский против Российской Федерации" (Borshchevskiy v. Russia) от 21 сентября 2006 г. Жалоба N 14853/03. § 51, 64 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 3.

- по выплатам компенсаций в связи с потерей кормильца или в связи с причинением вреда здоровью: Постановления Европейского суда по делу "Гасан против Российской Федерации" <1>, по делу "Кольцов против Российской Федерации" <2>, по делу "Петрушко против Российской Федерации" <3>;
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Гасан против Российской Федерации" (Gasan v. Russia) от 24 февраля 2005 г. Жалоба N 43402/02. § 25 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 9.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кольцов против Российской Федерации" (Koltsov v. Russia) от 24 февраля 2005 г. Жалоба N 41304/02. § 25 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 9.
<3> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Петрушко против Российской Федерации" (Petrushko v. Russia) от 24 февраля 2005 г. Жалоба N 36494/02. § 27 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 9.

- в связи с предоставлением квартир на условиях договора социального найма (право проживать в конкретной собственности, которой заявитель не владеет, по мнению Европейского суда, как таковое не является "имуществом" по смыслу ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции, однако материальные активы, такие как долги, в отношении которых заявитель может утверждать, что обладает "законным ожиданием" получения эффективного пользования конкретным материальным активом, могут также подпадать под понятие "имущества", содержащееся в ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции, в связи с этим "требование заявителя о заключении "договора социального найма" является достаточно определенным, чтобы составлять "имущество", - вывод, к которому приходит Европейский суд): Постановления Европейского суда по делу "Тетерины против Российской Федерации" <1>, по делу "Малиновский против Российской Федерации" <2>, по делу "Шпаковский против Российской Федерации" <3>, по делу "Кукало против Российской Федерации" <4>;
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Тетерины против Российской Федерации" (Teteriny v. Russia) от 30 июня 2005 г. Жалоба N 11931/03. § 46 - 50 // СПС "Гарант".
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Малиновский против Российской Федерации" (Malinovskiy v. Russia) от 7 июля 2005 г. Жалоба N 41302/02. § 43 - 47 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 11.
<3> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шпаковский против Российской Федерации" (Shpakovskiy v. Russia) от 7 июля 2005 г. Жалоба N 41307/02. § 33 - 37 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 11.
<4> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кукало против Российской Федерации" (Kukalo v. Russia) от 3 ноября 2005 г. Жалоба N 63995/00. § 56 - 58, 60 - 61 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10.

- в связи с возмещением ущерба за незаконное привлечение к уголовной ответственности: Постановления Европейского суда по делу "Шиляев против Российской Федерации" <1>, по делу "Шведов против Российской Федерации" <2>;
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шиляев против Российской Федерации" (Shilyayev v. Russia) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 9647/02. § 37 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 3.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шведов против Российской Федерации" (Shvedov v. Russia) от 20 октября 2005 г. Жалоба N 69306/01. § 38 - 39 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 6.

- в связи с возвратом или компенсацией незаконно конфискованного имущества: Постановления Европейского суда по делу "Тимофеев против Российской Федерации" <1>, по делу "Вассерман против Российской Федерации" <2>, а также иные случаи, в частности, Постановления Европейского суда по делу "Общество с ограниченной ответственностью "Русатоммет" против Российской Федерации" <3>, по делу "Райлян против Российской Федерации" <4>, по делу "Кудрина против Российской Федерации" <5>, по делу "Усталов против Российской Федерации" <6>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Тимофеев против Российской Федерации" (Timofeyev v. Russia) от 23 октября 2003 г. Жалоба N 58263/00. § 45 - 47 // Европейский суд по правам человека и Российская Федерация: Постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 года.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Вассерман против Российской Федерации" (Wasserman v. Russia) от 18 ноября 2004 г. Жалоба N 15021/02. § 42 - 43 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 6.
<3> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Общество с ограниченной ответственностью "Русатоммет" против Российской Федерации" (Rusatommet Ltd. v. Russia) от 14 июня 2005 г. Жалоба N 61651/00. § 27 - 28 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 3.
<4> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Райлян против Российской Федерации" (Raylyan v. Russia) от 15 февраля 2007 г. Жалоба N 22000/03. § 36 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 6.
<5> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кудрина против Российской Федерации" (Kudrina v. Russia) от 21 июня 2007 г. Жалоба N 27790/03. § 22, 31 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 9.
<6> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Усталов против Российской Федерации" (Ustalov v. Russia) от 6 декабря 2007 г. Жалоба N 24770/04. § 15, 23 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 1.

Неисполнение решения суда может быть оправданным лишь в исключительных обстоятельствах. В деле "Маноилеску и Добреску против Румынии и России" <1> Страсбургский суд признал достижение справедливого баланса в ситуации невозможности исполнения решения национального суда о реституции собственности, вынесенного в пользу заявителя. Причиной неисполнения послужил тот факт, что здание, подлежащее возврату, использовалось посольством Российской Федерации в Румынии и в силу международных соглашений обладало дипломатическим иммунитетом. Российская сторона отказалась добровольно исполнять решение румынского суда, а румынские власти не приняли мер по принудительному исполнению решения суда в целях сохранения дипломатических отношений между государствами. Европейский суд признал жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу и отметил, что "ни один из судов страны не признал недействительным правовой титул заявителей, действие которого не могло истечь по прошествии времени, и можно себе представить, что исполнение решения, которым признавалось право заявителей на здание, могло бы иметь место в будущем в случае, если данное иностранное государство, располагающее иммунитетом в отношении исполнительного производства, дало бы свое согласие на принятие по данному вопросу принудительных мер румынскими властями, тем самым добровольно отказавшись от своего права воспользоваться международно-правовыми гарантиями в свою пользу, а такая возможность прямо предусмотрена в международном праве. Наконец, законодательство Румынии наделяет заявителей правом на финансовую или иную форму компенсации. Поэтому обжалуемая в Европейском суде ситуация не нарушила необходимого баланса между защитой личного права на беспрепятственное пользование своим имуществом и требованиями охраны всеобщих интересов" <2>.
--------------------------------
<1> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Маноилеску и Добреску против Румынии и России" (Manoilescu and Dobrescu v. Romania and Russia) от 3 марта 2005 г. Жалоба N 60861/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 8.
<2> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Маноилеску и Добреску против Румынии и России" (Manoilescu and Dobrescu v. Romania and Russia) от 3 марта 2005 г. Жалоба N 60861/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 8; см. также: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Треска против Албании и Италии" (Treska v. Albania and Italy) от 29 июня 2006 г. Жалоба N 26937/04 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 2; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Вейсман и другие против Румынии" (Weissman and others v. Romania) от 24 мая 2006 г. Жалоба N 63945/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 12; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Хиршхорн против Румынии" (Hirschhorn v. Romania) от 26 июля 2007 г. Жалоба N 29294/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 2.

Вмешательство в право заявителя на беспрепятственное пользование своим имуществом имеет место не только в ситуации длительного неисполнения вступившего в законную силу решения суда, состоявшегося в пользу заявителя, но и в случае отмены вступившего в законную силу и подлежащего принудительному исполнению решения суда в порядке надзора.
Отношение Европейского суда к такой стадии гражданского процесса, как пересмотр решения суда в порядке надзора, однозначно отрицательное. Европейский суд в многочисленных постановлениях неоднократно отмечал противоречие отмены решения суда в порядке надзора положениям п. 1 ст. 6 Конвенции и принципу "правовой определенности" <1>.
--------------------------------
<1> См.: Ефимов А.Е. К вопросу об исключительности стадии надзорного производства в арбитражном процессе // Журнал российского права. 2005. N 6. С. 51 - 58; Султанов А.Р. Совершенствование ГПК РФ в свете решений Европейского суда по правам человека // Российский юридический журнал. 2008. N 6. С. 107 - 114; Кажлаев С.А. Об учете принципов правовой определенности при придании обратной силы судебным актам // Закон. 2010. N 1. С. 145 - 150.

В Постановлении по делу "Нелюбин против Российской Федерации" Европейский суд изложил свою устоявшуюся позицию: "Право на справедливое судебное разбирательство судом, гарантируемое пунктом 1 статьи 6 Конвенции, должно толковаться в свете преамбулы к Конвенции, которая декларирует в соответствующей части принцип верховенства закона как часть общего наследия Высоких Договаривающихся Сторон. Одним из основополагающих аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который требует помимо прочего, что если суды окончательно рассмотрели вопрос, то их решение не может более подвергаться сомнению... Данный принцип устанавливает, что ни одна сторона судебного разбирательства не вправе требовать возобновления судебного разбирательства лишь в целях повторного рассмотрения и вынесения нового решения по делу. Полномочия вышестоящих судов по отмене или изменению вступивших в силу и подлежащих исполнению судебных решений должны осуществляться для исправления фундаментальных нарушений. Сама лишь возможность наличия двух точек зрения не может служить основанием для пересмотра. Отступления от этого принципа являются обоснованными, если это вызвано необходимостью при обстоятельствах материального и непреодолимого характера... Европейский суд напомнил, что пункт 1 статьи 6 Конвенции гарантирует каждому право на рассмотрение любого требования, затрагивающего гражданские права и обязанности, судом. Таким образом, он воплощает в себе "право на суд", в рамках которого право на доступ к правосудию, то есть право возбудить судебное разбирательство по гражданскому делу, составляет один из аспектов. Однако это право было бы иллюзорным, если бы национальная правовая система Высокой Договаривающейся Стороны позволяла, чтобы окончательное и вступившее в силу судебное решение было отменено вышестоящим судом по заявлению государственного служащего" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Нелюбин против Российской Федерации" (Nelyubin v. Russia) от 2 ноября 2006 г. Жалоба N 14502/04. § 22 - 24 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 8.

Отмена в порядке надзора вступившего в законную силу судебного решения противоречит не только положениям п. 1 ст. 6 Конвенции, но и ст. 1 Протокола N 1. Сложившаяся практика Европейского суда в вопросе взаимосвязи надзорной стадии судопроизводства и нарушения положений ст. 1 Протокола N 1 сводится к тому, что отмена судебного решения приравнивается к вмешательству в право лица на беспрепятственное пользование своим имуществом. "Наличие долга, подтвержденного юридически обязательным и подлежащим обязательному исполнению судебным решением, - говорится в Постановлении Европейского суда по делу "Сергей Петров против Российской Федерации", - предоставляет лицу, в пользу которого оно было вынесено, "законное ожидание", что долг будет выплачен, и является его "имуществом" по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции... Отмена подлежавшего исполнению судебного решения сделала тщетной надежду заявителя на вступившее в силу судебное решение и лишила его возможности получить денежные средства, которые он разумно ожидал получить. При данных обстоятельствах Европейский суд полагает, что отмена решения... в порядке надзора возложила на заявителя чрезмерное бремя, и следовательно, она является несовместимой с положениями статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Следовательно, имело место нарушение указанной статьи" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Сергей Петров против Российской Федерации" (Sergey Petrov v. Russia) от 10 мая 2007 г. Жалоба N 1861/05. § 30, 32 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 9.

К аналогичному заключению Европейский суд приходит, в частности:
- в Постановлениях Европейского суда по делу "Звездин против Российской Федерации" <1>, по делу "Ошер и Ошер против Российской Федерации" <2>, по делу "Нелюбин против Российской Федерации" <3>, по делу "Паролов против Российской Федерации" <4> (выплата пенсии);
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Звездин против Российской Федерации" (Zvezdin v. Russia) от 14 июня 2007 г. Жалоба N 25448/06. § 33 // Российская хроника Европейского суда. Приложение к "Бюллетеню Европейского суда по правам человека". Специальный выпуск. 2008. N 3.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ошер и Ошер против Российской Федерации" (Osher and Osher v. Russia) от 25 октября 2007 г. Жалоба N 31296/02. § 19 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 11.
<3> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Нелюбин против Российской Федерации" (Nelyubin v. Russia) от 2 ноября 2006 г. Жалоба N 14502/04. § 32 - 33 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 8.
<4> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Паролов против Российской Федерации" (Parolov v. Russia) от 14 июня 2007 г. Жалоба N 44543/04. § 31, 33 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 6.

- в Постановлениях Европейского суда по делу "Борщевский против Российской Федерации" <1>, по делу "Кот против Российской Федерации" <2>, по делу "Гребенченко против Российской Федерации" <3>, по делу "Собелин и другие против Российской Федерации" <4> (выплата компенсации за вред, причиненный здоровью в связи с участием в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС);
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Борщевский против Российской Федерации" (Borshchevskiy v. Russia) от 21 сентября 2006 г. Жалоба N 14853/03. § 51, 54 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 3.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кот против Российской Федерации" (Kot v. Russia) от 18 января 2007 г. Жалоба N 20887/03. § 32 - 33 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 5.
<3> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Гребенченко против Российской Федерации" (Grebenchenko v. Russia) от 15 февраля 2007 г. Жалоба N 30677/03. § 37 - 39 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 8.
<4> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Собелин и другие против Российской Федерации" (Sobelin and others v. Russia) от 3 мая 2007 г. Жалобы N 30672/03, 30673/03, 30678/03, 30682/03, 30692/03, 30707/03, 30713/03, 30734/03, 30736/03, 30779/03, 32080/03, 34952/03. § 62 - 64 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 9.

- в Постановлении Европейского суда по делу "Пителин и другие против Российской Федерации" <1> (задолженность по выплате заработной платы);
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Пителин и другие против Российской Федерации" (Pitelin and others v. Russia) от 14 июня 2007 г. Жалоба N 4874/03. § 20 - 21 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 7.

- в Постановлениях Европейского суда по делу "Смарыгин против Российской Федерации" <1>, по делу "Акалинский против Российской Федерации" <2> (возмещение ущерба в связи с травмой на производстве);
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Смарыгин против Российской Федерации" (Smarygin v. Russia) от 1 декабря 2005 г. Жалоба N 73203/01. § 22 - 23 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 6.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Акалинский против Российской Федерации" (Akalinskiy v. Russia) от 7 июня 2007 г. Жалоба N 2993/03. § 24 - 25 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 8.

- в Постановлениях Европейского суда по делу "Ситков против Российской Федерации" <1>, по делу "Кондрашова против Российской Федерации" <2> (возмещение ущерба, причиненного неисполнением вынесенных судебных решений);
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ситков против Российской Федерации" (Sitkov v. Russia) от 5 октября 2006 г. Жалоба N 55531/00. § 34 - 35 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 7.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кондрашова против Российской Федерации" (Kondrashova v. Russia) от 16 ноября 2006 г. Жалоба N 75473/01. § 30 - 31 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 2.

- в Постановлениях Европейского суда по делу "Присяжникова и Долгополов против Российской Федерации" <1>, по делу "Кудрина против Российской Федерации" <2> (выплата компенсации по государственным целевым расчетным чекам);
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Присяжникова и Долгополов против Российской Федерации" (Prisyazhnikova and Dolgopolov v. Russia) от 28 сентября 2006 г. Жалоба N 24247/04. § 29, 31 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 3.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кудрина против Российской Федерации" (Kudrina v. Russia) от 21 июня 2007 г. Жалоба N 27790/03. § 22 - 23 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 9.

- в Постановлении Европейского суда по делу "Сыпченко против Российской Федерации" <1> (требование о предоставлении жилого помещения);
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Сыпченко против Российской Федерации" (Sypchenko v. Russia) от 1 марта 2007 г. Жалоба N 38368/04. § 33 - 35 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 7.

- в Постановлении Европейского суда по делу "Станислав Волков против Российской Федерации" <1> (возмещение морального вреда за незаконное содержание под стражей).
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Станислав Волков против Российской Федерации" (Stanislav Volkov v. Russia) от 15 марта 2007 г. Жалоба N 8564/02. § 25 - 26 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 9.

Особенно негативно Европейский суд относится к отмене вступившего в законную силу решения суда в порядке надзора в ситуации, когда отмена влечет ретроспективное применение закона. В Постановлении Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации" <1> заявитель обжаловала неправильное, с ее точки зрения, применение Пенсионным фондом РФ Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 113-ФЗ "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" <2>, предусматривавшего новый метод увеличения размера пенсий - "индивидуальный коэффициент пенсионера". Европейский суд, рассматривая обстоятельства дела, отметил, что "в результате решения... которым было удовлетворено заявление о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам, заявитель лишилась ее права на получение пенсии в желаемом размере... лишилась своего имущества по смыслу второго предложения пункта 1 статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции... Лишение собственности по смыслу второго предложения пункта 1 статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции может быть оправданным, если доказано, inter alia <3> что оно было "в интересах общества" и "на условиях, предусмотренных законом"... Интересы общества, по общему признанию, могут включать в себя эффективную и скоординированную схему государственных пенсий, ради которой государство может корректировать свое законодательство. Однако возможный публичный интерес государства в обеспечении единообразного применения Закона о пенсиях не должен приводить к ретроспективному перерасчету ранее присужденной денежной суммы. Европейский суд счел, что, лишив заявителя права на получение пенсии в размере, установленном в окончательном судебном решении, государство нарушило справедливый баланс между рассматриваемыми интересами" <4>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) от 18 ноября 2004 г. Жалоба N 69529/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 5.
<2> СЗ РФ. 1997. N 30. Ст. 3585. Федеральный закон утратил силу с 1 января 2002 г. (Федеральный закон от 17 декабря 2001 г. N 173-ФЗ "О трудовых пенсиях в Российской Федерации").
<3> Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности.
<4> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) от 18 ноября 2004 г. Жалоба N 69529/01. § 39 - 41 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 5; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Васильев против Российской Федерации" (Vasilyev v. Russia) от 13 октября 2005 г. Жалоба N 66543/01. § 40 - 42 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 8; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кутепов и Аникеенко против Российской Федерации" (Kutepov and Anikeyenko v. Russia) от 25 октября 2005 г. Жалоба N 68029/01. § 57 - 59 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 5; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Юрий Романов против Российской Федерации" (Yuriy Romanov v. Russia) от 25 октября 2005 г. Жалоба N 69341/01. § 47 - 49 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 5; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Николай Жуков против Российской Федерации" (Nikolay Zhukov v. Russia) от 5 июля 2007 г. Жалоба N 560/02. § 46, 49 - 52 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 1; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кузнецова против Российской Федерации" (Kuznetsova v. Russia) от 7 июня 2007 г. Жалоба N 67579/01. § 50 - 52 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 9; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ведерникова против Российской Федерации" (Vedernikova v. Russia) от 12 июля 2007 г. Жалоба N 25580/02. § 35 - 38 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 1; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кондрашина против Российской Федерации" (Kondrashina v. Russia) от 19 июля 2007 г. Жалоба N 69533/01. § 46, 49 - 52 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 1.

В другом Постановлении по делу "Андросов против Российской Федерации" Европейский суд подчеркнул, что "результатом... последующих рассмотрений дела стало уменьшение размера первоначально присужденной заявителю суммы, что составляет нарушение права заявителя на уважение свой собственности, гарантированное статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции... Хотя Европейский суд признал, что эта мера была законной и преследовала общественный интерес (например, такой, как гармонизация чернобыльских социальных выплат), ее соответствие требованию соразмерности является спорным. В частности, хотя... правда, что пересчет социальных выплат конкретному лицу и их уменьшение как таковое не нарушают статью 1 Протокола N 1 к Конвенции... пересчет задним числом, в результате чего присужденные суммы, которые уже перечислены (или задержаны), уменьшаются, влечет индивидуальное и непомерное бремя для заявителя и поэтому несовместим со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Андросов против Российской Федерации" (Androsov v. Russia) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 63973/00. § 69 - 71 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 12; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Найденков против Российской Федерации" (Naydenkov v. Russia) от 7 июня 2007 г. Жалоба N 43282/02. § 39 - 43 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 9.

Вместе с тем подход Европейского суда к пересмотру судебных решений в порядке надзора не является формальным. В случае если присуждаемые суммы по решению, принимаемому в результате нового судебного разбирательства, превышают первоначально присужденные суммы либо соответствуют им, Европейский суд, учитывая данные обстоятельства, не усматривает нарушения положений ст. 1 Протокола N 1 <1>. Действительно, в ситуации, когда имущественное положение лица улучшается в результате пересмотра решения суда в порядке надзора, основания утверждать о возложении на него чрезмерного и непропорционального бремени отсутствуют.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia) от 24 июля 2003 г. Жалоба N 52854/99. ECHR 2003. § 62 // Журнал российского права. 2004. N 5; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Засурцев против Российской Федерации" (Zasurtsev v. Russia) от 25 апреля 2006 г. Жалоба N 67051/01. § 53 - 55 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 3; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Клименко против Российской Федерации" (Klimenko v. Russia) от 18 января 2007 г. Жалоба N 11785/02. § 25 - 27 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 1; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Гаврикова против Российской Федерации" (Gavrikova v. Russia) от 15 марта 2007 г. Жалоба N 42180/02. § 23 - 24 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 11.

В вопросе оценки Европейским судом отмены решения суда в порядке надзора представляет интерес дело "Угланова против Российской Федерации" <1>, в котором рассматривался спор о праве собственности заявительницы на часть квартиры бывшего мужа в связи с завещанием в пользу другого лица, г-жи Г.Д. Быковой. Г-жа Г.И. Угланова заявила требование о признании завещания недействительным. Не согласившись с заявленными требованиями, г-жа Быкова подала встречный иск о признании недействительным права собственности заявительницы на часть квартиры бывшего мужа. В ходе рассмотрения спора в национальных судах Российской Федерации окончательные решения выносились то в пользу одной, то в пользу другой стороны, однако неоднократно отменялись в порядке надзора, а дело направлялось на новое рассмотрение.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Угланова против Российской Федерации" (Uglanova v. Russia) от 21 сентября 2006 г. Жалоба N 3852/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 12.

Анализируя сложившуюся ситуацию, Европейский суд не усмотрел в данном случае нарушения ст. 1 Протокола N 1, указав, что "в споре между частными лицами решения национальных судов, как правило, не составляют вмешательство в право собственности, согласно положениям статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, поскольку роль судебных решений - определить характер и степень взаимных обязанностей и обязательств сторон" <1>. Таким образом, вывод Страсбургского суда в конкретном случае полностью противоречит требованию правовой определенности как проявлению принципа верховенства права, повсеместно отстаиваемого международным правоприменителем в контексте ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола N 1. Возможно, наличие в деле "Угланова против Российской Федерации" конфликта частных интересов позволило Европейскому суду занять более сдержанную позицию, учитывая, что он не вправе рассматривать дела между частными лицами. Предметом настоящего исследования не является анализ применения ст. 6 Конвенции, которая для данной категории дел выступает основной. Однако многократность отмены решений суда в порядке надзора с учетом обстоятельств дела, а также поведения сторон и действий суда, на наш взгляд, может служить основанием для признания нарушения права лица на справедливое судебное разбирательство в совокупности с правом на защиту собственности даже в ситуации конфликта частных интересов.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Угланова против Российской Федерации" (Uglanova v. Russia) от 21 сентября 2006 г. Жалоба N 3852/02. § 37 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 12.

С точки зрения Европейского суда отмена вступившего в законную силу решения суда в порядке надзора не может служить оправданием для длительного неисполнения решения суда, состоявшегося против государства-ответчика. В Постановлении по делу "Сухобоков против Российской Федерации" <1>, предметом которого явились требования по пенсионным выплатам в связи с принятием Федерального закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий", Европейский суд отметил, что "отмена судебного решения, которая не соответствует принципу правовой определенности и праву заявителя на "доступ к правосудию", не может рассматриваться как обстоятельство, оправдывающее неисполнение судебного решения" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Сухобоков против Российской Федерации" (Sukhobokov v. Russia) от 13 апреля 2006 г. Жалоба N 75470/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 3.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Сухобоков против Российской Федерации" (Sukhobokov v. Russia) от 13 апреля 2006 г. Жалоба N 75470/01. § 26 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 3. См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Елена Леонидовна Вельская против Российской Федерации" (Elena Leonidovna Velskaya v. Russia) от 5 октября 2006 г. Жалоба N 21769/03. § 19 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 3; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Звездин против Российской Федерации" (Zvezdin v. Russia) от 14 июня 2007 г. Жалоба N 25448/06. § 43 // Российская хроника Европейского суда. Приложение к "Бюллетеню Европейского суда по правам человека". Специальный выпуск. 2008. N 3; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кудрина против Российской Федерации" (Kudrina v. Russia) от 21 июня 2007 г. Жалоба N 27790/03. § 30 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 9.

Еще одним выводом, к которому приходит Европейский суд при рассмотрении дел о длительном неисполнении решений суда, вступивших в законную силу и подлежащих принудительному исполнению, является то, что к заявителю, имеющему "законное ожидание" по исполнению требований против государства, подтвержденных юридически обязательным судебным решением, не может предъявляться требование обратиться к исполнительному производству <1>. Таким образом, несоблюдение заявителем процедуры, например, предъявление исполнительного листа ко взысканию не в тот государственный орган, не является обстоятельством, освобождающим государство от ответственности за длительное неисполнение решения суда, так как "государство обязано организовать работу своей правовой системы таким образом, чтобы обеспечить координацию между различными органами государственной власти, ответственными за исполнение судебных решений, и обеспечить гарантию исполнения судебных решений в разумный срок независимо от изменений, происходящих в национальном законодательстве. Заявитель возложил бы на себя непосильное бремя, если бы ему пришлось следовать за каждым таким изменением и направлять исполнительный лист из одного компетентного органа государственной власти в другой" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Метаксас против Греции" (Metaxas v. Greece) от 27 мая 2004 г. Жалоба N 8415/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2004. N 10.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Рейнбах против Российской Федерации" (Reynbakh v. Russia) от 29 сентября 2005 г. Жалоба N 23405/03. § 23 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006.

Представленная судебная практика международного правоприменителя свидетельствует о достаточно широком подходе в определении понятия "имущество". Включение в "свое имущество" не только традиционных вещей, но и объектов интеллектуальных прав (интеллектуальной собственности) <1> с учетом обязательности позиций Европейского суда в вопросах толкования и применения Конвенции открывает возможности распространить механизм защиты, заложенный в ст. 1 Протокола N 1, на правовые явления, которые выходят за рамки традиционного для романо-германской правовой системы рассмотрения объекта права собственности как осязаемого (телесного) объекта материального мира (вещи). Необходимо оговориться, что мы не ставим перед собой цели отказа от традиционного прежде всего для пандектной системы строгого дуализма гражданского права <2>. Последний восходит еще к делению прав (исков) на actio in rem (вещный иск) и actio in personam (личный иск) в римском частном праве <3>. Впоследствии система права была дополнена категорией исключительных прав, получивших в XIX в. устойчивую самостоятельность.
--------------------------------
<1> В терминологии IV части ГК РФ (ст. 1225 ГК РФ).

КонсультантПлюс: примечание.
Монография К.И. Скловского "Собственность в гражданском праве" включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2010 (5-е издание, переработанное).

<2> Подробнее о проблеме дуализма гражданского права и его генезиса см.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М.: Дело, 2002. С. 54 - 94.

КонсультантПлюс: примечание.
Учебник "Римское частное право" (под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского) включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.

<3> См.: Новицкий И.Б. Римское право. М., 1997. С. 42; Римское частое право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. М.: Новый Юрист, 1997. С. 52 - 53.

В предмет настоящего исследования не входит анализ понятия вещи и изучение права собственности как наиболее полного, неограниченного и абсолютного права на вещь, "когда собственник имеет исключительные права в отношении... вещей, выступает в отношении их как хозяин" <1>, тем более что данные вопросы глубоко и подробно освещены в научной литературе <2>. Отметим только то, что неограниченность даже права собственности не является безусловной: "Право, - говорил Д.И. Мейер, - есть понятие о мере, ограничении свободы, так что понятие об ограничении лежит в самом понятии о праве; право собственности есть только вид права, следовательно, и на нем должен отразиться, и действительно отражается, характер ограниченности... характеристика права собственности заключается не в полном господстве лица над вещью, а в том, что господство собственника над вещью полнее всякого другого господства. право собственности... есть полнейшее, сравнительно с другими правами, господство лица над вещью" <3>. Подобные позиции высказывались большинством авторов: "Право собственности, как и всякое право, всегда ограниченно... в действительности все законодательства <4> ставят пределы воле собственника... устанавливают понятие о праве собственности как о праве наиболее полного господства" <5>; "Право собственности не может существовать в безусловно неограниченном виде, так как это грозило бы опасностью всему общежитию" <6>.
--------------------------------
<1> Алексеев С.С. Право собственности: проблемы теории // Собрание сочинений: В 10 т. М.: Статут, 2010. Т. 4. С. 325.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография К.И. Скловского "Собственность в гражданском праве" включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2010 (5-е издание, переработанное).

<2> См.: Там же. С. 325 - 431; Васьковский Е.В. Учебник гражданского права. М.: Статут, 2003. С. 208 - 378; Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность // Избранные труды по гражданскому праву: В 2 т. М.: Статут, 2004. Т. II; Генкин Д.М. Право собственности в СССР. М., 1961; Маттеи У., Суханов Е. Основные положения права собственности. М., 1999; Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2 ч. М.: Статут, 2003. С. 325 - 439; Синайский В.И. Русское гражданское право. М.: Статут, 2002. С. 196 - 275; Скловский К.И. Указ. соч. С. 95 - 158, 428 - 433; Суханов Е.А. Лекции о праве собственности. М., 1991; Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 2003. С. 192 - 233; Формакидов Д.А. Вещное право: Учебное пособие. Пермь, 2008; Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 1. М.: Статут, 2005. С. 234 - 429; Щенникова Л.В. Вещное право. М.: Юристъ, 2006.
<3> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 326 - 327.
<4> 1. Статья 544 Гражданского кодекса Франции (Кодекса Наполеона) от 21 марта 1804 г. гласит: "Право собственности является правом пользоваться и распоряжаться вещами наиболее полным образом, при условии соблюдения запретов пользования, установленных законами или регламентами" (Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона) / Пер. с фр. В.Н. Захватаева. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 197).
2. Параграфы 354, 362, 364 Всеобщего гражданского кодекса Австрии от 1 июня 1811 г. звучат следующим образом: "Будучи рассмотренной как право, собственность является полномочием распоряжаться субстанцией вещи и доходами от нее по своему произволу и устранять от этого любое другое лицо. В силу права свободно располагать своей собственностью полный собственник, как правило, может использовать свою вещь по своему усмотрению или оставить неиспользованной; он может ее уничтожить, полностью или частично передать другому лицу или полностью отказаться от нее, то есть оставить ее. В целом осуществление права собственности имеет место в такой степени, в какой тем самым не происходит ни вмешательство в права третьих лиц, ни нарушение предусмотренных законами ограничений, установленных для поддержания всеобщего блага и содействия ему" (Всеобщий гражданский кодекс Австрии / Пер. с нем. С.С. Маслова. М.: Инфотропик Медиа, 2011. С. 66 - 67).
<5> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 1. С. 275.
<6> Васьковский Е.В. Указ. соч. С. 282.

Отмечая противоположность признаков исключительности и ограниченности права собственности, Г.Ф. Шершеневич указывал, что "хотя в действительности право собственности всегда ограничивается, но заложенная в нем идея (безграничности. - Л.С.) имеет практическое значение. Ограничения в праве собственности <1> никогда не предполагаются: они должны быть явно установлены законом или договором" <2> (выделено мной. - Л.С.). Аналогичное высказывание находим у К.П. Победоносцева: "Неограниченность в собственности всегда предполагается, ограничения должны быть доказаны" <3>. Данный вывод дореволюционных цивилистов, на наш взгляд, имеет потенциал и для исключительных прав.
--------------------------------
<1> В.И. Синайский в ограничениях права собственности усматривал его суть: "...чтобы ясно представлять себе право собственности, необходимо знать установленные законом границы, т.е. ограничения права собственности. Это показывает, что понятие права собственности определяется отрицательно, а не положительно, установлением того, чего собственник не может делать, а не того, что он может делать" (Синайский В.И. Указ. соч. С. 205 - 206).
<2> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 1. С. 278.
<3> Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Первая часть: Вотчинные права. М.: Статут, 2002. С. 198.

Мы не склонны придавать праву собственности всеобъемлющего значения <1>, придерживаясь позиции, что экономические отношения собственности (принадлежности, присвоенности благ, имеющих экономическую форму товара) юридически могут быть оформлены не только правом собственности, но и системой ограниченных вещных прав, системой прав обязательственных, а также системой исключительных прав <2>. Последнее является основанием обратить внимание на некоторые аспекты института собственности.
--------------------------------
<1> Д.И. Мейер отмечал не только то, что "в каждом обществе право собственности пользуется особым уважением: его называют священным, неприкосновенным и т.п.", но и то, что "право собственности... может заменить другие имущественные права, тогда как само право собственности вполне заменить другими имущественными правами невозможно" (Мейер Д.И. Указ. соч. С. 326). Однако необходимо оговориться, что профессор был осторожен в своих выводах: приведенное утверждение не следует рассматривать как позицию автора об отказе от дуализма частного права. Скорее оно свидетельствует о значимости института собственности для автора.
<2> См.: Венедиктов А.В. Указ. соч. С. 31; Генкин Д.М. Указ. соч. С. 17 - 29; Суханов Е.А. Лекции о праве собственности. С. 6 - 17, 49 - 58; Маттеи У., Суханов Е. Указ. соч. С. 302 - 310; Суханов Е.А. Гражданское право и отношения собственности (о некоторых дискуссионных проблемах) // Суханов Е.А. Гражданское право России - частное право. М.: Статут, 2008. С. 263 - 287.

Постепенное высвобождение личности из архаического лично-вещного единства в рамках общины и рода приводит к ее индивидуализации (персонификации) и дает основания для перехода от общинной собственности (собственности рода) к личной (частной) собственности отдельного лица. Освобождение личности имеет не только имущественное содержание в становлении собственности, но и гуманистический потенциал в связи с признанием за личностью свободы, получившей универсальность с падением феодального Средневековья.
Преодоленный в ходе исторического развития права синкретизм вещных и личных отношений, противопоставление внешнего механического мира вещей внутреннему идеальному миру людей не привели к полному их размежеванию. Человек по-прежнему нуждается в вещном мире, который составляет его естественное окружение, создает условия его нормального существования: "Даже такие гражданские общества, которые не слишком дорожат правами своих членов, все-таки провозглашают неприкосновенность права собственности. Это происходит оттого, что господство человека над вещью необходимо для удовлетворения его потребностей, а желание удовлетворять им до того свойственно человеку, что он в высшей степени дорожит служащими к тому средствами... вот почему право собственности везде признается особенно важным, считается неприкосновенным" <1> (выделено мной. - Л.С.).
--------------------------------
<1> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 325 - 326. Таким образом, профессор Д.И. Мейер косвенно видит основание неприкосновенности права собственности в его ценности как возможности удовлетворять потребности людей. От себя подчеркнем, что потребности людей могут удовлетворять не только материальные блага, но и блага нематериальные (духовные).

При этом "сфера материальных благ... поставленная... в непосредственную связь с человеческой личностью и предоставленная его нестесненному пользованию и распоряжению, есть единственное условие реальной свободы личности. Суть дела не в том, что собственность материально обеспечивает человека и тем его освобождает... Суть дела состоит в том, что право частной собственности, создавая вокруг человека сферу материального мира, ему принадлежащего, с ним непосредственно связанного, тем самым ограждает его свободную личность... Именно потому, что вещи... совсем не только механические средства, безразличные, заменимые части внешнего мира, с которыми мы случайно и равнодушно соприкасаемся, а любимые индивидуальности и части или продолжения нашей собственной личности, - именно поэтому нормальное наше отношение к ним... то отношение, при котором вещи поставлены в интимную, внутреннюю, неотъемлемую связь с нашей личностью и подчинены нашей свободной воле" <1>.
--------------------------------
<1> Франк Л.С. Собственность и социализм // Русская философия собственности. СПб., 1993. С. 317 - 319.

Обращаясь к вопросу о сути собственности, К.И. Скловский отвергает мысль о возможности отыскания ее в триаде <1> или ином перечне правомочий собственника, считая единственно возможной субстанцией, содержащей признаки, отличающие собственность от других правовых феноменов, только личность. "Сущность собственности, - говорит автор, - проявление в ней лица", так как "именно лицо "помещает свою волю в вещь" и тем самым присваивает ее, превращает в свою собственность" <2>. В подтверждение своей позиции автор приводит высказывания философов по данной проблеме, в частности В.С. Соловьева, о том, что "для действительности и полноты бытия недостаточно "себя", а необходимо иметь "свое"... собственность есть идеальное продолжение личности в вещах или ее перенесение на вещи" <3>. При этом К.И. Скловский подчеркивает, что "для своей реализации человек нуждается не просто в определенном материальном пространстве, которое - всегда - некоторые вещи, но, главное, в том, чтобы эта вещная сфера была вполне свободна, была своя, ведь стать собой можно только в своем, но не в чужом. именно поэтому все отношение приобретает юридическое напряжение, приводящее к установлению собственности, определяющей как свои те вещи, в которых личность может свободно реализоваться" <4>.
--------------------------------
<1> В процессе отыскания сущности права собственности высказывались различные мнения. С точки зрения профессора Д.И. Мейера, "право распоряжения составляет... как бы венец права собственности: в распоряжении представляется наибольшее напряжение права собственности... право распоряжения вещью так тесно связано с существом права собственности, что без прекращения его самого выдел права распоряжения неудобомыслим" (Мейер Д.И. Указ. соч. С. 344 - 345). Аналогичную позицию занимал профессор Г.Ф. Шершеневич: "Право распоряжения закон понимает как власть отчуждать вещь в пределах, законом означенных, и отдавать ее в пользование другому посредством... договоров... Нельзя не видеть в этой власти существенного момента права собственности, отсутствие которого способно устранить право" (Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 1. С. 277). Однако в отличие от профессора Мейера профессор Шершеневич критически относился к возможности "перечислить все отдельные правомочия, входящие в состав права собственности" (Там же). К.П. Победоносцев видел существенную часть права собственности во владении, определяя последнее как его "духовный деятель" и "существенную принадлежность" (Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 222, 235). М.М. Сперанский усматривал "существо собственности" в "укреплении" (titulus), т.е. в формальном моменте собственности" (Венедиктов А.В. Указ. соч. С. 261). Академик А.В. Венедиктов видел сущность права собственности ("реальный "сгусток") в "использовании своей властью и в своем интересе" (Там же. С. 37). Критику позиции академика Венедиктова см.: Генкин Д.М. Указ. соч. С. 47 - 56. По мнению Е.А. Суханова, "существо юридической власти собственника над своей вещью... это возможность осуществлять их (правомочия. - Примеч. Л.С.) по своему усмотрению, т.е. самому решать, что делать с принадлежащим имуществом, руководствуясь исключительно собственными интересами" (Маттеи У., Суханов Е. Указ. соч. С. 313 - 314).

КонсультантПлюс: примечание.
Монография К.И. Скловского "Собственность в гражданском праве" включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2010 (5-е издание, переработанное).

<2> Скловский К.И. Указ. соч. С. 132 - 133.
<3> Соловьев В.С. Оправдание добра. Нравственная философия // Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 1. С. 430, 432.
<4> Скловский К.И. Указ. соч. С. 142 - 143.

Позиция К.И. Скловского разделяется проф. С.С. Алексеевым: "Собственность представляет собой власть лица над объектами собственности причем власть свою, персонифицированную... как персональная... власть человека над самим собой... над своими физическими возможностями, способностями, умениями... Ибо сама формула "отношение как к своим"... выводит на единственно плодотворный, конструктивный путь разработки категорий собственности - на ее понимание с точки зрения субъекта собственности - человека... Собственность по всем своим исходным началам и своей сути есть именно нечто "свое", "собственное" для человека. То есть... продолжение человека в вещах. "Продолжение" - в значении "отношение как к самому себе" - распространение персонального господства человека, абсолютной и исключительной власти, данной природой применительно к нему самому, также и в отношении внешних предметов, которые становятся условиями и способами его существования... человек как... мыслящее и творческое существо продолжает себя во внешнем мире, и тем самым для него открывается возможность сознательно (интеллектуально, творчески и в конце концов физически) осваивать его... Стало быть, смысл собственности... не в отдельных ее проявлениях. То есть это не просто "богатство"... а фактор пространственного и качественного освоения человеком внешнего мира... Смысл собственности раскрывается тогда, когда право полного обладания человеком вещами, иными предметами напрямую соприкасается с его интересами, разумом и главное - его свободной волей... И именно такая (частная!) собственность... только и может служить человеку... в его активной, творческой, созидательной деятельности, давать ее субъекту наиболее широкие права обладания и власти и в связи с этим оказывать на человека, на его волю и интересы мощное и многообразное воздействие. Такое воздействие, которое при всех негативах собственности активизирует личность, ее творческий потенциал и вследствие этого приносит благо и самому человеку, и всему сообществу людей" <1>.
--------------------------------
<1> Алексеев С.С. Указ. соч. С. 328 - 340.

Раскрывая сущность собственности, стремясь абстрагироваться от вещизма и негативных сторон собственности и увидеть скрытый в ней общечеловеческий и социальный потенциал <1>, проф. С.С. Алексеев обращает внимание на то, что "наиболее стойкая и надежная основа и гарантия высокого достоинства и неотъемлемых прав личности - это ее надлежащий и защищенный статус собственника" <2> (выделено мной. - Л.С.).
--------------------------------
<1> Там же. С. 364 - 367.
<2> Там же. С. 338.

Представления о собственности как о продолжении личности, как о ее рефлексе в материальном мире обладают потенциалом и для исключительных прав, имеющих своим объектом результаты творческой деятельности, в которых личность угадывается еще с большей очевидностью. Весь ход исторического развития института "интеллектуальной собственности" был направлен к приобретению так называемой литературной собственностью постепенной самостоятельности и отделению от проприетарного влияния <1>. Господствовавший в XVIII - XIX вв. взгляд на формирующийся институт авторского права как на продолжение права собственности на началах безусловности, неограниченности и бессрочности имел особенный успех во Франции <2>.
--------------------------------
<1> Генезис института "интеллектуальной собственности" хорошо освещен в дореволюционной литературе в трудах таких ученых-цивилистов, как Я.А. Канторович, В.Д. Спасович, И.Г. Табашников, Г.Ф. Шершеневич.
<2> См.: Канторович Я.А. Литературная собственность. С приложением всех постановлений действующего законодательства о литературной, художественной и музыкальной собственности, вместе с разъяснениями по кассационным решениям Сената. СПб., 1895. С. 12 - 18; Спасович В.Д. Права авторские и контрафакция. СПб., 1865. С. 8 - 10; Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. Казань, 1891. С. 99 - 102, 111 - 112.

В этом влиянии проявились две черты права, которые обнаруживают себя наиболее выпукло при зарождении нового: во-первых, консерватизм, свойственный науке вообще, соединенный с эластичностью и выражающийся в стремлении объяснить все новое, используя традиционные и хорошо изученные категории; во-вторых, стремление к достижению устойчивости и компромисса как результату борьбы противоположных интересов, ведь само право - это результат баланса "противоборствующих" интересов. Теория собственности имела "своим назначением в то время, когда недоставало еще законодательной защиты авторских интересов, доказать недопустимость перепечатки, уже осужденной обществом с нравственной точки зрения. Ощущение причиняемой вследствие дерзкой перепечатки несправедливости должно было быть, очевидно, близко к ощущению, которое испытывает потерпевший от кражи, и потому легко понять, что одинаковое нравственное осуждение двух различных само по себе имущественных повреждений привело к одинаковой юридической конструкции" <1>.
--------------------------------
<1> Gerber K.F.   die Natur der Rechte des Schriftstellers und des Verlegers //   die Dogmatik des heutigen   und deutschen Privatrechts. 1859. Т. III. Цит. по: Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 41.

Продукт умственного труда автора (произведение) по аналогии с результатом традиционного труда (вещью) воспринимается объектом вещных прав, заслуживающим "признания и уважения в большей степени, чем собственность материальная, ибо последняя играет лишь низшую служебную роль в то время, как первая раздвигает горизонты и освещает своим светом мир... труд писателей, работающих кровью своего мозга и нервами своего сердца, несравнимо более тяжкий труд, чем труд физических работников" <1>. Нетрудно заметить, что апелляция к праву собственности проводилась, основываясь на труде <2>: "Манускрипт - плод... трудов, которым автор может располагать для доставления себе, кроме почестей, составляющих предмет его надежд, также материальной выгоды для удовлетворения своих потребностей и потребностей лиц, связанных с ним узами крови, дружбы и признательности" <3>, или на завладении (оккупации) <4>.
--------------------------------
<1> Канторович Я.А. Указ. соч. С. 13.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография К.И. Скловского "Собственность в гражданском праве" включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2010 (5-е издание, переработанное).

<2> См. подробнее трудовую теорию Дж. Локка (Локк Дж. Два трактата о правлении // Локк Дж. Сочинения: В 3 т. М., 1988. Т. 3. С. 276 - 291). К.И. Скловский отмечает, что "Локк вынужден помещать свое обоснование собственности... в рамки уже сложившегося права, откуда только он и мог позаимствовать саму идею, предполагающую уже наличие высокоразвитого права и изощренной юридической техники, позволяющей во "владении своей личностью" увидеть главное основание собственности на то, что этой личностью произведено, по известному правилу: "Плоды, приносимые вещью, принадлежат собственнику вещи" (Скловский К.И. Указ. соч. С. 138).
<3> Pouillet E.   et pratique de la   et artistique et du droit de  . Paris, 1908. Цит. по: Беляцкин С.А. Новое авторское право в его основных принципах. СПб., 1912. С. 26.
<4> См.: Канторович Я.А. Указ. соч. С. 17; Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 29 - 33.

Теория проприетарной собственности <1>, последовательным сторонником которой в дореволюционной российской цивилистике был проф. И.Г. Табашников, находя отражение в позитивном праве европейских стран и России <2>, вместе с тем никогда не представала в своем логическом завершении, сохраняя характер срочности <3>. Начиная с XIX в., теория подвергается острой критике со стороны как экономистов, так и ученых-юристов <4>. Аргументация противников имела различные основания: "С одной стороны, центр тяжести в авторском праве начали переносить с "вещи" на "лицо автора" (личные теории) <5>. С другой стороны - выдвинуты были на видные позиции социальные черты института, общественные интересы по отношению к произведению искусства, ради которых автор должен быть ограничен в своем - "беспредельном" прежде - праве" <6>.
--------------------------------
<1> См.: Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 29 - 46.
<2> См.: Канторович Я.А. Указ. соч. С. 42 - 44; Спасович В.Д. Указ. соч. С. 13 - 14; Табашников И.Г. Литературная, музыкальная и художественная собственность с точки зрения науки гражданского права и по постановлениям законодательств: Северной Германии, Австрии, Франции, Англии и России: Исследование. Литературная собственность, ее понятие, история, объект. СПб., 1878. Т. 1. С. 344 - 351; Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 125 - 127.
<3> См.: Беляцкин С.А. Указ. соч. С. 19 - 28, 32 - 35; Канторович Я.А. Указ. соч. С. 35 - 38, 46; Спасович В.Д. Указ. соч. С. 5 - 13, 15 - 25; Табашников И.Г. Указ. соч. С. 293 - 308, 324 - 344; Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 101 - 117.
<4> См.: Беляцкин С.А. Указ. соч. С. 28 - 31; Канторович Я.А. Указ. соч. С. 19 - 35; Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. Казань, 1891. С. 46 - 74.
<5> См.: Табашников И.Г. Указ. соч. С. 120 - 138; Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 46 - 56.
<6> Беляцкин С.А. Указ. соч. С. 29.

Рефлексия и продолжение личности вовне, которые лишь угадываются в вещах, несомненно, с большей очевидностью проявляются в результатах творческой деятельности, так как "слово есть вместе с тем и дело человека, его произведение, нечто исшедшее от него, им порожденное, получившее от него бытие, но и по рождении не отделяющееся от личности породившей. Посему произведение духа и мысли, выраженное в слове, принадлежит прежде всего самому автору, не как телесная вещь, но как откровение и выражение его личности и духа, в нем обитающего. Между автором и произведением его существует подобная связь как между создателем и созданием, а это отношение, в своей личной исключительности, не может не быть признано всеми" <1>.
--------------------------------
<1> Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 700.

Все сторонники так называемых личных теорий (Блюнчли, Безелер, Ортлоф, Гарейс, Гирке) были единодушны в понимании связи автора и его творения: "Сочинение как продукт духа... принадлежит прежде всего самому автору... не как материальная вещь... но как проявление и выражение его личного духа. Между автором и его сочинением существует естественная связь, как между произведением и его творцом и этот последний имеет естественное право на то, чтобы подобное отношение уважалось всеми другими" <1>. По мнению Гарейса, "правовой субъект имеет право требовать признания со стороны всех его индивидуальностей" <2>. При этом "высшим стремлением представляется потребность установить связь результатов деятельности субъекта с его индивидуальностью, обнаружить принадлежность их данному лицу; этой потребности, с точки зрения Гарейса, отвечает авторское, художественное, музыкальное право" <3>.
--------------------------------
<1> Bluntschli J.C. Deutsches Privatrecht.  , 1860. Цит. по: Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 49.
<2> Gareis K. Das juristische Wesen der Autorrechte sowie des Firmen - und Markenschutzes // Archiv   Theorie und Praxis auf dem Gebiet des Allgemeinen Deutschen Handels und Wechselrechts. Bd. 3 (1877). Цит. по: Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 55.
<3> Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 55.

Противники проприетарной теории сходились в том, что литературная собственность не имеет ничего общего с правом собственности, кроме термина <1> и метафоры, основанной на неверной и абсолютно абсурдной аналогии <2>. Подобные рассуждения привели к появлению позиции о самостоятельной роли института авторского права наряду с традиционными институтами вещного и обязательственного права <3>.
--------------------------------
<1> "Именно... сравнение является главной причиной стремлений расширить авторское право. Нельзя отвергать того несомненного психического факта, что употребление неправильного термина, постепенно по мере своего распространения, становится причиной извращения самого понятия, соединяемого с ним. Действительно, большинство защитников вечного авторского права берут исходным пунктом сравнение его с правом собственности, сравнение, давно укоренившееся в обществе благодаря некоторым сходственным чертам этих двух институтов права" (Там же. С. 20 - 21). "Правильное словоупотребление. представляет вопрос далеко не второстепенной важности. Когда слова допускают смешение или неудачно подобраны, мрак и беспорядок проникают в те понятия, которых выражением они служат" (Renouard A.-Ch.   des droits des auteurs, dans la  , les sciences et les beaux-arts. T. I. Paris, 1838. Цит. по: Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 66).
<2> "Далеко не всегда можно встретить у писателей, отстаивающих литературную собственность, полное сознание точного, юридического понятия права собственности. Очень часто это понятие употребляется в обычном, разговорном смысле, как общая формула правового признания за кем-нибудь исключительности обладания имуществом" (Gerber K.F. Op. cit. Цит. по: Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 39).
<3> См.: Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 60 - 65.

Правам автора на произведения духовного творчества французским юристом Рогеном придавалась характеристика монопольных прав (monopoles de dro_it ), сущность которых понималась "не как право исключительного обладания известным определенным предметом, но как право препятствовать со стороны одного лица всем прочим в обладании подобными же предметами" <1>.
--------------------------------
<1> Roguin E. La regle de droit. Lausanne, 1889. Цит. по: Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 63. "Un monopole est un droit de nonimitation" (фр.) - "монопольные права есть права на неповторение".

Раскрывая понятие "монополия", Роген отмечал, что "согласно обычному словоупотреблению монополия представляет собой нечто исключительное. Следовательно, она не является возможностью пользоваться одному данною вещью, потому что все абсолютные права имеют подобное свойство" <1> (выделено мной. - Л.С.). Однако различие между "монополией" и вещным правом, с позиции ученого, выражается в том, что если в вещном праве активная (положительная) и пассивная (отрицательная) стороны одинаково значимы, то в "монополии" первая отсутствует. "Предполагая обязанность всех воздерживаться от совершения известного рода действий, монополия представляет собой сложное обязательственное право. Поэтому природа монополий составляет нечто среднее между вещными и обязательственными правами и этим определяется место, предназначаемое ей в системе права" <2>.
--------------------------------
<1> Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 62.
<2> Там же. Г.Ф. Шершеневич, критически высказываясь по поводу теории монопольных прав Рогена, замечал, что "в таком случае нужно признать, что и право собственности на земельный участок составляет монополию в отношении всех, желающих обратить свой труд на возделывание его" (Там же. С. 63). В этой критике, на наш взгляд, прослеживается нивелирование Г.Ф. Шершеневичем того обстоятельства, что вещные и исключительные, в том числе авторские, права сближает то, что они являются правами абсолютными, а значит, и в тех, и в других присутствуют и монополия как возможность активных действий управомоченного лица (правообладателя), и воздержание как обязанность не препятствовать правообладателю, обращенная ко всем третьим лицам.

Другим французским юристом, Пикаром, авторские права именуются интеллектуальными (droits intellectuelsf) <1>, рядом ученых - особым имущественным правом (Мандри, Клостерман, Даудэ, Ферстер, Вехтер, Пуйлье) <2>, а проф. Г.Ф. Шершеневичем - исключительными.
--------------------------------
<1> См.: Там же. С. 63 - 64.
<2> См.: Там же. С. 65.

"Знакомство с системой для юриста представляется весьма важным, - говорил профессор Шершеневич <1>, - потому что правильная классификация дает отчетливое представление о природе и конструкции каждого права и наоборот, неправильная система способна возбудить ложное представление о характере института и вызвать неверные выводы из его природы... Круг частных потребностей человека находит себе удовлетворение, с одной стороны, в непосредственном обладании вещами, с другой - в действиях других лиц. С юридической стороны та и другая цель достигается существованием вещного и обязательственного права. Но современные экономические условия вызывают новые отношения, новые интересы вне указанных... Обнаруживается, что некоторые действия доставляют имущественную выгоду лицу, совершающему их, если от совершения таких же действий будут удержаны другие лица. Таковы интересы, соединенные с известной фирмой, которые заключаются в исключительной возможности производить торговлю под данным именем предприятия. Таковы интересы фабриканта в отношении рисунков и моделей производимых у него продуктов, заключающиеся в исключительной возможности создавать данного рода вещи. Таковы интересы фабриканта или купца в отношении фабричного или торгового клейма, которые состоят в том, что известного рода продукты или товары обозначаются знаком, способствующим большему их распространению. Таковы интересы автора, художника, композитора, заключающиеся в том, чтобы сочинения, картины, музыкальные произведения не могли быть свободно распространяемы, исполняемы всеми другими лицами. Так как цель юридической защиты клонится во всех этих случаях к предоставлению известным лицам исключительной возможности совершения известных действий с запрещением всем прочим возможности подражания, то эти права следовало бы назвать исключительными...
--------------------------------
<1> Мы сознательно процитировали значительный отрывок из монографии Г.Ф. Шершеневича "Авторское право на литературные произведения" с целью проанализировать позицию автора, используя первоисточник".

Рассматривая содержание указанных исключительных прав... оно заключается в исключительной возможности совершения известного рода действий, причем все третьи лица обязываются к воздержанию от совершения таких же действий. Из этого определения обнаруживается соотношение исключительных прав с правами вещными и обязательственными и место в системе права. С первою категорией прав их сближает абсолютный характер их силы - именно действие их в отношении всех. Как вещное право является юридической обеспеченностью пользования материальными вещами с устранением всех прочих от подобного же пользования, так и исключительное право представляется юридической обеспеченностью пользования результатами известного рода действий, от совершения которых обязаны воздерживаться все прочие. Однако исключительные права отличаются от вещных по своему объекту: в то время как вещные права имеют своим объектом материальные предметы, объектом исключительных прав являются действия. С этой стороны исключительные права приближаются к обязательственным, которые также имеют своим объектом действия. Различие между ними заключается, однако, в том, что в обязательственном праве совершение действий составляет обязанность известного лица, тогда как в исключительных правах оно составляет возможность для правообладателя, в обязательственных правах от известных лиц требуется совершение положительных действий, в исключительных правах - воздержание от подобных действий, наконец, в обязательственных правах к совершению действия понуждаются известные лица, тогда как в исключительных к воздержанию от подражания обязываются все.
Такая природа исключительных прав, носящих притом имущественный характер, может служить основанием к тому, чтобы отвести им место в имущественном праве, именно между вещным и обязательственным правом" <1>.
--------------------------------
<1> Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 71 - 73.

Признание и научное обоснование исключительных прав в качестве самостоятельной группы имущественных прав было несомненным шагом в развитии института "литературной, художественной и музыкальной собственности". Вместе с тем характеристика авторских прав, данная проф. Шершеневичем, обнаруживает ряд моментов, научная позиция в отношении которых на сегодняшний день изменилась.
Во-первых, объектом интеллектуальных <1>, в том числе авторских, прав являются не действия, а результаты творческой деятельности, что в большей степени сближает интеллектуальные права не с обязательственными, как полагал Г.Ф. Шершеневич, а наоборот, с вещными правами. При этом сравнение с обязательственными правами, данное профессором, есть сравнение вообще абсолютных (вещных, исключительных) и относительных (обязательственных) отношений, критерий деления которых в свое время определил В.К. Райхер как "различие в субъектном составе тех и других правоотношений, а следовательно, в самой структуре их и вместе с тем в характере междулюдской связи, образующей существо всякого правоотношения. Эта связь устанавливается либо по типу прямых проводов, протянутых между определенными точками пространства, либо по типу "беспроволочной" связи, соединяющей данную точку пространства с абсолютно-неопределенным числом всех "прочих" точек. В первом случае (относительные правоотношения) правовая энергия струится лишь по данному проводу. Во втором случае (абсолютные правоотношения) <2> право излучает энергию из одной точки волнообразно, непосредственно во все стороны социальной среды" <3>.
--------------------------------
<1> В терминологии IV части ГК РФ.
<2> Выделение наряду с абсолютными правами абсолютных правоотношений поддерживали не все авторы. Д.М. Генкин считал ошибкой, что "большинство исследователей связывает понятие субъективного права с понятием правоотношения, считая, что субъективное право одного лица и соответствующая юридическая обязанность другого лица... являются элементами правоотношения и могут существовать только в правоотношении... Отсюда считают, что субъективное право собственности как абсолютное субъективное право одного лица и соответствующая юридическая обязанность всех других лиц является элементом неопределенного числа правоотношений с неопределенным числом обязанных субъектов... Мы полагаем, что правоотношение всегда должно быть конкретно в том смысле, что содержанием его являются права и обязанности определенных лиц... всеобщая взаимная связь всех лиц между собой, урегулированная правом, является общим правилом поведения, т.е. не правоотношением, а нормой, правом в объективном смысле... Определение субъективного права собственности как элемента правоотношений собственника со всяким и каждым... представляется искусственной конструкцией... субъективное право может существовать и вне правоотношения, не являясь его элементом. Таковыми являются все субъективные абсолютные права, которым соответствует пассивная обязанность всех других лиц, установленная непосредственно всеобщей запретительной нормой закона" (Генкин Д.М. Указ. соч. С. 33 - 39).
<3> В связи с отысканием критерия деления вещных и обязательственных прав в истории цивилистической науки необходимо помнить, что "нет права вне общества, оно не имеет основания в самой природе человека. Робинзон не имел права собственности на дичь, раковины, кокосы и т.п., не имел авторского права на речи, обращаемые к волнам или деревьям. Эти понятия немыслимы без наличности общественных отношений" (Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 51). Аналогичной позиции придерживался Роген: "Если бы все люди, за исключением собственника, исчезли с лица земли, не было бы вовсе собственности и вообще законодательства (права?). Переживший индивидуум был бы всемогущим обладателем земли, но не в силу права, а факта" (Roguin E. Op. cit. Цит. по: Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 52).

То есть в первом случае (относительные права) имеются определенные субъекты прав и обязанностей, и только они непосредственно соединены правовыми узами. Во втором случае (абсолютные права) определен только субъект прав; ему противостоит и непосредственно с ним связана "универсальная, безличная масса всех остальных обязанных лиц" <1>, это связь управомоченного с неопределенным числом пассивных субъектов, это право, которое существует и действует "безлично, против всякого - совершенно одинаковым образом", "совершенно независимо от каких-либо особых отношений к другим лицам" <2>.
--------------------------------
<1> Райхер В.К. Абсолютные и относительные права (к проблеме деления хозяйственных прав). В особенности применительно к советскому праву // Вестник гражданского права. 2007. Т. 7. N 2. С. 199 - 200.
<2> Там же. С. 152. В рамках настоящего исследования мы не освещаем выводы, к которым пришел В.К. Райхер в вопросе отнесения конкретных видов прав к категории абсолютных или относительных, хотя должны отметить, что позиция автора резко расходится с традиционным взглядом науки, сторонниками которого мы являемся. Достаточно сказать, что к категории абсолютных прав по своей юридической структуре В.К. Райхер считал возможным отнести из вещных прав только право собственности, а все "виды "ограниченных вещных прав" в действительности не являются вещными (абсолютными)" (Райхер В.К. Указ. соч. С. 177). Однако представляет интерес позиция автора в вопросе о "внутреннем" и "внешнем" действии в абсолютных и обязательственных правах, обусловленном тем, что правоотношение есть отношение социальное (см.: Там же. Гл. VII "Отраженное действие относительных прав". С. 178 - 187).

Впоследствии профессор Шершеневич все же изменил свою научную позицию, признав, что "исключительное право, как и право собственности, защищается против всех, потому что нарушителем может быть каждый. Но указанное сходство доказывает только, что то и другое право принадлежит к одному роду - абсолютных прав, различаясь, как виды, по своему объекту. Право собственности тесно связано с материальностью своего объекта, тогда как у исключительного права материального объекта нет" <1>.
--------------------------------
<1> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 1. С. 431.

Во-вторых, природа интеллектуальных, в том числе авторских, прав на результаты творческой деятельности не исчерпывается только имущественной составляющей <1>, а имеет многогранный характер. Как уже было замечено, проявление личности, отраженное ощущение личности в интеллектуальных правах гораздо заметнее, чем в правах вещных, в которых в наибольшей степени был преодолен личностно-вещный синкретизм <2>, характерный для ранних этапов зарождения права. В интеллектуальных правах личностный аспект имманентно присутствует всегда, что послужило развитию личностных теорий, бросивших вызов сугубо имущественному подходу в оценке нового института. "В авторском праве, - говорил в начале XX в. С.А. Беляцкин, - элементы личный, имущественный, общественный выступают с одинаковой рельефностью, имеют каждый свое собственное, независимое значение. Именно на таком исключительном соединении различных моментов основаны главные особенности института авторского права. Последнее есть право имущественно-лично-общественного свойства. Духовная близость и связь, какие существуют между автором и его произведением, между "детищем" искусства и творцом и которые не исчезают во все время жизни автора, делают произведение неотчуждаемым и неотъемлемым личным достоянием автора. Эти отношения между автором и произведением чувствовались и сознавались везде и во все времена, никогда произведение не мыслилось отдельно от творца" <3>.
--------------------------------
<1> Г.Ф. Шершеневич отвергал наличие личной составляющей в авторском праве в любом ее проявлении: "При ближайшем рассмотрении нельзя не заметить, что личные интересы автора, соединяемые им с выпуском в свет своей книги, не подлежат охране со стороны авторского права... авторское право неспособно охранить... личные интересы автора... потому, что институт авторского права носит исключительно имущественный характер и если достигается некоторая, весьма слабая, защита личных интересов, то это только рефлективное действие рассматриваемого права" (Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 68 - 69).

КонсультантПлюс: примечание.
Монография К.И. Скловского "Собственность в гражданском праве" включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2010 (5-е издание, переработанное).

<2> См.: Скловский К.И. Указ. соч. С. 54 - 94, 118 - 144.
<3> Беляцкин С.А. Указ. соч. С. 9 - 10.

Кроме личной составляющей в интеллектуальных правах с равной силой угадывается и общественная составляющая <1>: именно интересы общества в приобщении к культуре и ее развитии как необходимом условии становления человека как существа социального определяют специфику интеллектуальных, в том числе авторских, прав, которые даже в период расцвета проприетарной теории не были доведены до полного отождествления с правом собственности. Ведь "как скоро автор издал в свете свое сочинение, с этой минуты открывается другая сторона авторского права, и взгляд на сущность его несколько изменяется. Произведение не состоит уже в исключительной связи с творцом своим; оно - в духовном своем значении - стало достоянием целого общества; с изданием сочинения в свете возникает понятие о праве целого общества на произведение автора. Нельзя, выпустив слово, воротить его назад: нельзя, поделившись с обществом мыслью, в то же время удержать ее в исключительной своей власти" <2>. Однако "правильное отношение к авторскому праву, - по справедливому замечанию С.А. Беляцкина, - должно приводить не к уничтожению авторского права в лице авторов, не к порабощению авторских интересов интересами общества, а к рациональному сочетанию и согласованию прав и интересов как отдельных лиц - авторов, так и общества" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. С. 15 - 27. Профессор Шершеневич придерживается позиции, что целью института авторского права является обеспечение материальных условий жизни автора, а также его свободы и независимости в обществе. Цель определяет средства, т.е. право, а значит, по мнению цивилиста, срок действия авторского права и предоставляемая им защита должны продолжаться в течение всей жизни автора, составляя "minimum защиты". При этом истинный баланс интересов автора и общества будет достигнут, если "minimum защиты" будет продлен на срок, необходимый для реализации последнего издания (в среднем 5 - 10 лет). Однако предусмотренное разными правопорядками авторское право с длительным сроком действия, составляющим от 50 до 80 лет, с точки зрения профессора, "приравнивает фактически срочное авторское право к вечному и вследствие того должно встретить все возражения, которые... выставлены против бессрочного авторского права... При сопоставлении интересов автора и общества возможна еще борьба, которая, однако, должна решиться в пользу первого, потому что материальное обеспечение автора составляет условие его творчества, а следовательно, условие общественного интереса. Но интерес наследника совершенно меркнет перед общественным и борьба их не равна" (Там же. С. 24, 26 - 27).
<2> Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 701.
<3> Беляцкин С.А. Указ. соч. С. 24.

Сказанное позволяет утвердиться в позиции, что интеллектуальные, в том числе авторские, права не исчерпываются имущественной составляющей и имеют сложную структуру: "Произведение искусства может существовать как общественное достояние, оно может существовать как личное достояние автора, но оно совершенно немыслимо как некий самостоятельный имущественный объект, оторванный от лица автора, подобный вещам и ценностям, переходящим из рук в руки с полным устранением зависимости их от прежних обладателей" <1> (выделено мной. - Л.С.), поэтому "результаты творчества не могут быть, с одной стороны, вполне отделены от личности творца, а с другой - (отчасти и поэтому) окончательно отчуждены, т.е. не способны к обороту в его обычном виде" <2>. "Продукты умственного труда (литературные и музыкальные произведения)... - говорил Е.В. Васьковский, - по существу своему, не допускают подобного (полного и всестороннего. - Л.С.) господства" <3>.
--------------------------------
<1> Там же. С. 15. "Критики теории собственности указывали... что авторская "собственность" неизбежно должна приводить последовательных ее сторонников к признанию авторского права вечным, подобно другим видам собственности. Будучи сам по себе совершенно справедлив, этот последний упрек, однако, может быть обращен с равным успехом и против самих сторонников "имущественной" теории, так как не только собственность, но всякое имущественное право "вечно" и переходит к наследникам без ограничений. И с точки зрения взгляда на авторское право как на право чисто имущественное непонятно: на чем основан временный характер этого самостоятельного, независимого и "абсолютного" права, существующего только в течение жизни автора и некоторого промежутка после его смерти?" (Там же. С. 16).

КонсультантПлюс: примечание.
Монография К.И. Скловского "Собственность в гражданском праве" включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2010 (5-е издание, переработанное).

<2> Скловский К.И. Указ. соч. С. 156.
<3> Васьковский Е.В. Указ. соч. С. 280.

Возвращаясь к теме настоящей главы, необходимо отметить, что широкий подход Европейского суда к определению понятия "имущество" и включение в него наряду с материальными объектами также объектов интеллектуальных прав, конечно, не должны приводить к отказу от деления права, характерного для пандектной системы. Подход международного правоприменителя понятен и отчасти объясняется наднациональным уровнем, призванным учитывать различия в правовых системах.
Кроме того, еще раз подчеркнем, что экономические отношения собственности (принадлежности, присвоенности благ, имеющих экономическую форму товара) юридически могут быть оформлены не только правом собственности, но и системой ограниченных вещных прав, системой прав обязательственных, а также системой исключительных прав. Все эти права являются имущественными и составляют основу экономического оборота.
Вещные и исключительные права, кроме имущественной компоненты, сближает также абсолютный характер, позволяющий выделить в них две стороны:
- активную (действия правообладателя) и
- пассивную (поведение обязанных лиц) - "право на вещь возбуждает всеобщую безусловную отрицательную обязанность относительно хозяина вещи - не делать ничего, что могло бы нарушить его право. Эта обязанность одинаково лежит на всяком, кто не сам хозяин" <1>.
--------------------------------
<1> Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 187.

Первая предоставляет правообладателю широкий объем полномочий, признает в пределах (границах) соответствующего права свободу в реализации мер дозволенного поведения, независящего от воли других лиц. Характеристика С.С. Алексеевым прав собственника как прав "общедозволительных", позволяющих собственнику благодаря их абсолютности и исключительности совершать в отношении своего имущества любые действия (в пределах, предусмотренных законом) и строить свое поведение по своему усмотрению <1>, в равной мере может быть отнесена к исключительным правам. Вторая обращена к любому и каждому и выражается в недопущении воздействия (воздержании любого и каждого), направленного на какое-либо нарушение первой.
--------------------------------
<1> См.: Алексеев С.С. Указ. соч. С. 346 - 347.

Г.Ф. Шершеневич применительно к праву собственности выделял отрицательный и положительный признаки, понимая под первым исключительность и полноту права собственности, независимость воли собственника от воли посторонних лиц (недопустимость препятствовать воле собственника), а под вторым - правомочия, составляющие содержание права собственности <1>. К.П. Победоносцев, говоря о праве собственности, определял его как "право исключительного и полного господства". "Полнота выражает положительную сторону этого права, исключительность - отрицательную сторону... свойство исключительности... значит, что, когда я имею право на вещь, никому не может в то же время принадлежать подобное же право на ту же самую вещь, и если бы по какому-нибудь случаю такое право предоставлено было другому лицу, оно само по себе ничтожно, недействительно" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 1. С. 276.
<2> Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 188, 197. При подобном понимании термина "исключительность" вещное право в романо-германской правовой системе "более исключительно", чем исключительное право на интеллектуальную собственность.

Абсолютность прав, их обязательность для любого и каждого, необходимость быть определенными и очевидными для любого и каждого служат причиной того, что "государство не может предоставить определение объема и содержания их произволу частных лиц и должно само, сообразуясь с потребностями юридического быта... постановить, какие формы... оно считает возможным допускать на своей территории" <1>.
--------------------------------
<1> Васьковский Е.В. Указ. соч. С. 264. Необходимо отметить, что Е.В. Васьковский говорил в данном случае о вещных правах как правах абсолютных, хотя не отождествлял последние исключительно с вещными, признавая существование других прав абсолютного характера, например авторских (см.: Там же. С. 261).

Таким образом, учитывая обязательный характер правовых позиций Страсбургского суда при применении и толковании Конвенции, механизм защиты, заложенный в ст. 1 Протокола N 1, позволяет:
- во-первых, распространить его не только на материальные объекты (объекты вещных прав), но и на объекты нематериальные (объекты исключительных прав), т.е. заявитель может защитить свои права в отношении нематериальных объектов на наднациональном уровне и ст. 1 Протокола N 1 будет в этом случае применима;
- во-вторых, требовать большего его учета на национальном уровне при рассмотрении дел о защите вещных и исключительных прав.
При этом родовая близость вещных и исключительных прав на уровне прав абсолютных допускает, на наш взгляд, определенную общность правового регулирования <1> на национальном уровне, не отрицая их самостоятельного характера.
--------------------------------
<1> Показательна в этом отношении ст. 17 "Право собственности" (здесь и далее выделено мной. - Л.С.) Хартии Европейского союза об основных правах от 12 декабря 2007 г.: "Каждый человек имеет право пользоваться собственностью на имущество, которое он законно приобрел, его использовать, им распоряжаться и завещать. Никто не может быть лишен своей собственности иначе как по основанию ее публичной полезности в случаях и при соблюдении условий, предусмотренных законом, и со справедливой выплатой за ее утрату в установленное время. Пользование имуществом может быть регламентировано законом в той мере, в какой это необходимо в общих интересах. Интеллектуальная собственность находится под защитой" (Конституции зарубежных государств: Учеб. пособие. С. 478).

Примером такого национального регулирования, несомненно, может служить правовая позиция Конституционного Суда РФ. Говоря о понятии имущества применительно к положениям ч. 2 ст. 35 Конституции РФ <1>, последний определяет, что понятием "имущество" "охватывается любое имущество, связанное с реализацией права частной и иных форм собственности, в том числе имущественные права, включая полученные от собственника права владения, пользования и распоряжения имуществом, если эти имущественные права принадлежат лицу на законных основаниях <2>. Реализация имущественных прав осуществляется на основе общеправовых принципов неприкосновенности собственности <3> и свободы договора, предполагающих равенство, автономию воли и имущественную самостоятельность участников гражданско-правовых отношений" <4>. Имущественные права, составляющие содержание конституционно-правового понятия имущества, включают в себя как вещные права <5>, так и права обязательственные <6>.
--------------------------------
<1> Статья 35 (ч. 2) Конституции РФ: "Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами".
<2> Гарантии ст. 35 Конституции РФ неприменимы, если имущество не является "своим", т.е. если обладание этим имуществом запрещено или незаконно. См.: Определение Конституционного Суда РФ от 3 декабря 1998 г. N 201-О // СЗ РФ. 1999. N 17. Ст. 2204.
<3> Конституционный Суд РФ "неприкосновенность собственности" определяет как общеправовой принцип права. Упоминание наряду с "неприкосновенностью собственности" принципа "свободы договора", а также "равенства, автономии воли и имущественной самостоятельности участников" бесспорно свидетельствует о том, что речь идет о ст. 1 "Основные начала гражданского законодательства" ГК РФ. Таким образом, с точки зрения правоприменителя (и указанное Постановление Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 г. N 9-П не единственный случай, см., например, Постановления Конституционного Суда РФ от 22 ноября 2000 г. N 14-П, от 21 апреля 2003 г. N 6-П, от 16 июля 2008 г. N 9-П), принцип и основные начала законодательства - тождественные понятия. Однако в научной литературе высказываются и отличные мнения. См.: Комиссарова Е.Г. Об основных началах гражданского законодательства // Журнал российского права. 2001. N 5. С. 13 - 20; Она же. Принципы в праве и основные начала гражданского законодательства: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2002.
В целом о принципах права см.: Кузнецова О.А. Нормы-принципы российского гражданского права. М., 2006; Чернобель Г.Т. Правовые принципы как идеологическая парадигма // Журнал российского права. 2010. N 1. С. 84 - 94.
<4> См.: Постановления Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 г. N 9-П // СЗ РФ. 2000. N 24. Ст. 2658; от 10 апреля 2003 г. N 5-П // СЗ РФ. 2003. N 17. Ст. 1656.
<5> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 13 декабря 2001 г. N 16-П // СЗ РФ. 2001. N 52 (ч. 2). Ст. 5014: "Гарантируется защита не только права собственности, но и таких имущественных прав, как право постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного наследуемого владения земельным участком".
<6> См.: Постановления Конституционного Суда РФ от 16 мая 2000 г. N 8-П // СЗ РФ. 2000. N 21. Ст. 2258; от 24 февраля 2004 г. N 3-П // СЗ РФ. 2004. N 9. Ст. 830; от 28 января 2010 г. N 2-П // СЗ РФ. 2010. N 6. Ст. 700.

Хотя Конституционный Суд РФ не упоминает интеллектуальную собственность в составе имущества по смыслу ст. 35 Конституции РФ, распространение неприкосновенности собственности не только на материальные объекты, но и на имущественные права дает основания говорить о более глубоком правовом потенциале данной статьи. Достаточно привести позицию судьи Конституционного Суда РФ Г.А. Гаджиева: "Толкование понятия "лишение имущества" в конституционном праве Российской Федерации отличается от его традиционной интерпретации в гражданском праве... автономность понятия "лишение имущества помимо воли собственника" в конституционном праве означает, что оно охватывает случаи, ситуации, не находящиеся в орбите гражданско-правового принципа неприкосновенности собственности... В отличие от гражданско-правового принципа неприкосновенности собственности, который призван защищать субъектов вещных прав <1>, с точки зрения конституционного права нет разумных оснований для отказа в распространении конституционных гарантий права частной собственности и на интеллектуальные права" <2>.
--------------------------------
<1> Полагаем, что в п. 1 ст. 1 ГК РФ заложен потенциал для расширения границ применения императивов принципа неприкосновенности собственности в отношении защиты исключительных прав.
<2> Гаджиев Г.А. Правовые позиции Конституционного Суда РФ о гарантиях права частной собственности при принудительном отчуждении имущества для государственных нужд // Законодательство. 2008. N 1. С. 45.

СОДЕРЖАНИЕ ПРАВА НА ЗАЩИТУ: ТРИ ПРАВИЛА СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА N 1

Лишение имущества

Любой предмет изучается путем научного осмысления его содержания: именно последнее дает определение предмету исследования. Обращаясь к содержанию ст. 1 Протокола N 1, следует сказать, что она включает три правила, закрепленные соответственно в первом и втором предложении п. 1 и в п. 2 статьи.
В соответствии с официальным переводом ст. 1 Протокола N 1: "Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов" <1>.
--------------------------------
<1> См. также: ст. 17 Всеобщей декларации прав человека 1948 г.: "Каждый человек имеет право владеть имуществом как единолично, так и совместно с другими. Никто не должен быть произвольно лишен своего имущества".

Таким образом, первое правило имеет общий характер и закрепляет право физических и юридических лиц на уважение своей собственности. Второе и третье носят специальный по отношению к первому характер.
Одно из специальных правил регламентирует условия лишения имущества и ограничивает его двумя моментами: во-первых, лишение должно иметь законное основание; во-вторых, оно должно преследовать общие интересы. Другое (третье в ряду правил) предусматривает право государства осуществлять контроль за использованием собственности, соблюдая, как и во втором правиле, формальный (законность введения) и материальный (общественные интересы) аспекты.
Все три правила связаны между собой: с одной стороны, второе и третье являются частными случаями первого и должны толковаться в свете общего требования уважения собственности; с другой стороны, условия применения двух последних равным образом распространяются и на первое.
Позиция Европейского суда в отношении содержания ст. 1 Протокола N 1 достаточно определенная, что подтверждается практикой ее применения. Во многих постановлениях Страсбургского суда подчеркивается, что "статья 1 Протокола N 1 к Конвенции, гарантирующая право собственности, включает три отдельных правила. Первое правило изложено в первом предложении пункта 1 <1>, оно носит общий характер и устанавливает принцип мирного пользования собственностью. Второе правило, содержащееся во втором предложении того же пункта, касается лишения права собственности и предоставляет для этого ряд условий. Третье правило заключено в пункте 2, оно гласит, что Договаривающиеся государства должны, кроме прочего, контролировать пользование собственности в соответствии с общими интересами. Второе и третье правила, касающиеся определенных случаев вмешательства в право беспрепятственного пользования собственностью, должны толковаться в свете общего принципа, заключенного в первом правиле" <2>.
--------------------------------
<1> В некоторых переводах постановлений Европейского суда вместо указания на пункт используется указание на абзац либо параграф.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Папаставру и другие против Греции" (Papastavrou and others v. Greece) от 10 апреля 2003 г. Жалоба N 46372/99. § 33 // СПС "КонсультантПлюс".

Учитывая специальный характер второго и третьего правил, в задачу Европейского суда первоначально входит выяснение вопроса о том, какое из трех правил подлежит применению в конкретном деле.
Лишение в смысле второго предложения п. 1 ст. 1 Протокола N 1 понимается прежде всего как полное прекращение права собственности, что в практике международного суда зачастую представляет собой экспроприацию государством имущества, находящего в частной собственности, например, земельных участков, домов или отдельных квартир.
В Постановлении Европейского суда по делу "Папахелас против Греции" <1> объектом рассмотрения стала ситуация, при которой власти Греции в соответствии с Законодательным декретом N 797/1971 "Об экспроприации собственности" и Законом N 653/1977 "Об обязательствах собственников, чья недвижимость граничит с местами построения главных дорог" по решению министра окружающей среды, регионального развития и общественных работ конфисковали более чем 150 объектов недвижимости для строительства новой главной дороги между Ставросом (Stavros) и Элефсиной (Elefsina). Земельный участок, принадлежащий заявителям и подвергнутый изъятию со стороны государства, составлял территорию в 8402 кв. м.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Папахелас против Греции" (Papachelas v. Greece) от 25 марта 1999 г. Жалоба N 31423/96. ECHR 1999-II // СПС "КонсультантПлюс".

В другом Постановлении по делу "Скордино против Италии" <1> заявители, являющиеся наследниками А. Скордино (A. Scordino), унаследовали от него несколько участков земли в г. Реджио-ди-Калабрия. В 1970 г. Городской совет Реджио-ди-Калабрии утвердил общий план развития территории, который был одобрен Советом области Калабрия в 1975 г. В целях строительства жилья в отношении одного из земельных участков наследников А. Скордино площадью 1786 кв. м было принято решение о его принудительном отчуждении в соответствии с общим планом развития. В 1981 г. на основании выданного государственными органами разрешения земельный участник заявителей был занят кооперативным обществом "Эдилиция Аквила" (Edilizia Aquila) для производства строительных работ.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Скордино против Италии" (Scordino v. Italy) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 36813/97. ECHR 2006 // СПС "КонсультантПлюс".

В ряде дел заявители оспаривали законность национализации имущества, произведенной в прошлом, и обращались в связи с этим с требованиями о возврате имущества, ранее принадлежавшего их родственникам, либо о выплате компенсации за незаконное изъятие.
В деле "Брумареску против Румынии" <1> власти национализировали дом, построенный в г. Бухаресте в 1930 г. и принадлежащий родителям заявителя. В 1950 г. предположительно в соответствии с Декретом N 92/1950 о национализации последние были лишены своего имущества. При этом об истинных основаниях лишения права собственности они никогда не извещались, но им было позволено проживать в одной из квартир дома в качестве съемщиков у государства. Заявитель ставил вопрос об оспаривании законности национализации и возврате дома на том основании, что Декрет N 92/1950 не мог быть применен к его родителям как к лицам, работающим по найму к моменту национализации имущества <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Брумареску против Румынии" (Brumarescu v. Romania) от 28 октября 1999 г. Жалоба N 28342/95. ECHR 1999-VII // СПС "Гарант".
<2> См. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Продан против Молдавии" (Prodan v. Moldova) от 18 мая 2004 г. Жалоба N 49806/99 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Линднер и Хаммермайер против Румынии" (Lindner and Hammermayer v. Romania) от 6 апреля 2006 г. Жалоба N 35671/97 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Поповичи и Думитреску против Румынии" (Popovici and Dumitrescu v. Romania) от 6 апреля 2006 г. Жалоба N 31549/96 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Смоляну против Румынии" (Smoleanu v. Romania) от 6 апреля 2006 г. Жалоба N 30324/96 // СПС "КонсультантПлюс".

При рассмотрении дела в национальных судах Верховным судом Румынии было принято решение об отмене окончательного судебного решения, состоявшегося в пользу заявителя, которым дом был присужден последнему и подлежал возврату, что было квалифицировано Европейским судом в качестве лишения имущества по смыслу п. 1 ст. 1 Протокола N 1. При этом Верховный суд, отменяя решение в порядке надзора, не имел намерения принимать решение в отношении требования заявителя о праве собственности и не решал спор по существу. Несмотря на данное обстоятельство, Европейский суд указал, что "для определения того, подпадает ли лишение имущества под второе правило, необходимо не только рассмотреть, имело ли место официальное изъятие или экспроприация имущества, но и изучить истинную сущность обжалуемой ситуации. Поскольку Конвенция имеет намерение гарантировать права, которые являются "действительными и эффективными", необходимо установить, привела ли данная ситуация к экспроприации de facto... в настоящем деле решение суда первой инстанции, предписывающее административным властям возвратить дом заявителю, стало окончательным и бесповоротным, и во исполнение этого решения мэр г. Бухареста распорядился вернуть дом заявителю, распоряжение было исполнено компанией С. в мае 1994 года... с указанной даты заявитель прекратил платить ренту за квартиру, которую он снимал в доме, и начиная с апреля 1994 года до апреля 1996 года платил земельный налог на дом... результатом решения Верховного суда, постановившего, что государство доказало свое право собственности на дом согласно декрету о национализации, было лишение заявителя всех результатов окончательного решения в его пользу. Во исполнение этого решения заявитель был уведомлен о том, что дом снова отнесен к государственной собственности начиная с апреля 1996 года. Вследствие указанного решения Верховного суда заявитель соответственно был лишен своих прав собственности на дом, который был ему предоставлен на основании окончательного судебного решения в его пользу. В частности, он не мог более продавать, завещать, дарить или иным способом распоряжаться имуществом. При этих обстоятельствах Суд признает, что результатом решения Верховного суда было лишение заявителя его имущества по смыслу второго предложения первого пункта статьи 1 Протокола N 1" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Брумареску против Румынии" (Brumarescu v. Romania) от 28 октября 1999 г. Жалоба N 28342/95. ECHR 1999-VII. § 76 - 77 // СПС "Гарант".

Фактически "лишением имущества" в деле "Брумареску против Румынии" Европейский суд назвал отмену окончательного и вступившего в законную силу решения суда, удовлетворяющего требование заявителя об имущественном интересе - активе, в отношении которого лицо имеет законное ожидание по смыслу ст. 1 Протокола N 1 <1>.
--------------------------------
<1> См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Общество с ограниченной ответственностью "Оферта плюс" против Молдавии" (Oferta Plus SRL v. Moldova) от 19 декабря 2006 г. Жалоба N 14385/04 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 6.

Сходные ситуации приводились в связи с анализом многочисленных постановлений Европейского суда против Российской Федерации об отмене в порядке надзора вступивших в законную силу и подлежащих принудительному исполнению решений по конкретным делам. Однако только в некоторых из них Европейский суд квалифицирует ситуацию отмены окончательного и обязательного для исполнения решения суда по аналогии с делом "Брумареску против Румынии" в рамках второго правила ст. 1 Протокола N 1 <1>. В большинстве случаев международный Суд определяет это как "вмешательство в право лица, в пользу которого было вынесено судебное решение, на беспрепятственное пользование этим имуществом" <2> или как "вмешательство в... право на свободное владение своим имуществом" <3>, т.е. в обоих случаях в рамках первого общего правила ст. 1 Протокола N 1 <4>.
--------------------------------
<1> См. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) от 18 ноября 2004 г. Жалоба N 69529/01. § 39 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 5; по делу "Николай Жуков против Российской Федерации" (Nikolay Zhukov v. Russia) от 5 июля 2007 г. Жалоба N 560/02. § 49 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 1; по делу "Кондрашина против Российской Федерации" (Kondrashina v. Russia) от 19 июля 2007 г. Жалоба N 69533/01. § 49 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 1.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кондрашова против Российской Федерации" (Kondrashova v. Russia) от 16 ноября 2006 г. Жалоба N 75473/01. § 30 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 2.
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Станислав Волков против Российской Федерации" (Stanislav Volkov v. Russia) от 15 марта 2007 г. Жалоба N 8564/02. § 25 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 9.
<4> В любом случае "отмена окончательного решения является мгновенным действием, не создающим длящейся правовой ситуации, даже если она повлекла за собой возобновление судебного разбирательства" (решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Ситохова против Российской Федерации" (Sitokhova v. Russia) от 2 сентября 2004 г. Жалоба N 55609/00 // СПС "КонсультантПлюс"). Данное обстоятельство необходимо учитывать при определении шестимесячного срока для подачи жалобы в соответствии с п. 1 ст. 35 Конвенции.

Со стороны Страсбургского суда различие оценок во многом аналогичных обстоятельств может вызывать справедливые нарекания в адрес последнего. Вместе с тем содержание ст. 1 Протокола N 1 и ее правоприменение свидетельствуют о единстве требований в отношении каждого из трех правил - законности и соблюдения баланса интересов, что позволяет частично нивелировать остроту критики.
Как отмечалось, имущество по смыслу ст. 1 Протокола N 1 включает в себя кроме наличного имущества также активы, в том числе права требования, в отношении которых у лица имеются законные ожидания того, что он получит возможность их эффективного осуществления, например, в связи со сложившейся практикой национальных судов.
Внесение в сформировавшуюся практику изменений, направленных на прекращение права требования, с приданием закону обратной силы рассматривается как лишение в рамках второго предложения п. 1 ст. 1 Протокола N 1 <1>.
--------------------------------
<1> Ср.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Региональное отделение банка "Общество взаимного сельскохозяйственного кредита Северной Франции" против Франции" (Caisse RJgionale de Credit Agricole Mutuel Nord de France v. France) от 19 октября 2004 г. Жалоба N 58867/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 2 (не было сложившейся судебной практики по спорному вопросу налогообложения, а закон, интерпретирующий налоговое законодательство не в пользу заявителя-налогоплательщика, хотя и был принят в период рассмотрения спора в национальных судах, но до вступления в законную силу решения суда, вынесенного в пользу заявителя).

В Постановлении по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." против Бельгии" <1> Европейский суд пришел к выводу, что "Закон 1988 г. освободил государство и прочих организаторов лоцманских служб от ответственности за действия, за которые ранее они могли бы нести ответственность. Этот Закон явился вмешательством в право требования возмещения ущерба, которое в соответствии с действующим внутренним правом могло быть реализовано до принятия данного Закона, и следовательно, вмешательством в право любого лица, в том числе и заявителей, на беспрепятственное пользование своим имуществом... Поскольку данный Закон касается случаев, произошедших до 17 сентября 1988 г. <2> и являющихся предметом данного дела, это вмешательство рассматривается как лишение собственности в смысле второго предложения первого абзаца статьи 1... В данном случае Закон 1988 г. просто-напросто ликвидировал, с обратной силой на период в тридцать лет и без компенсации, требования по возмещению ущерба на очень крупные суммы, которые жертвы несчастных случаев могли предъявить Бельгии или ответственным частным компаниям, в том числе требования, уже ставшие предметом судебных процессов. Таким образом, Законом 1988 г. в той мере, в какой он касается фактов, имевших место до 17 сентября 1988 г. ...нарушена статья 1 Протокола N 1" <3>.
--------------------------------
<1> Обстоятельства дела касались требования заявителей о возмещении вреда, причиненного морским судам вследствие лоцманского сопровождения, являвшегося публичной службой, организованной государством в интересах мореплавания. При этом в соответствии с деликтным правом право на возмещение вреда возникало с момента его причинения.
<2> Дата опубликования и вступления Закона в силу.
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" (Pressos Compania Naviera S.A. and others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г. Серия А. Т. 332. § 34, 39, 44 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.

Аналогичный подход международного правоприменителя к оценке внесения в действующее законодательство изменений, влекущих ретроспективное лишение прав требования, демонстрируется в Постановлениях Европейского суда по делам "Драон против Франции" и "Морис против Франции" <1>.
--------------------------------
<1> См.: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Драон против Франции" (Draon v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 1513/03 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Морис против Франции" (Maurice v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 11810/03 // СПС "КонсультантПлюс".

Обстоятельства дел сводятся к тому, что практика национальных судов Франции в лице Государственного совета Франции и Кассационного суда Франции закрепила однозначный подход к ответственности за небрежность со стороны медицинских учреждений, проводящих исследования плода с целью выявления заболеваний, могущих стать причиной инвалидности новорожденного ребенка. Различия между позициями высоких судебных инстанций были лишь в том, что Кассационный суд признавал наличие прямой причинно-следственной связи между медицинской небрежностью и инвалидностью ребенка, а также вред, причиненный инвалидностью самому ребенку. Государственный совет не признавал наличие этой связи, но полагал, что небрежность ведет к ответственности больницы перед родителями вследствие существования прямой причинно-следственной связи между этой небрежностью и причиненным вредом. Однако обе высокие судебные инстанции признавали необходимость компенсации в течение всей жизни ребенка так называемых специальных расходов, осуществляемых вследствие его инвалидности (расходы на лечение и образование, помощь сиделки, переезд в подходящий дом либо ремонт или переобустройство старого дома, покупку специально адаптированной машины и т.д.).
Закон Франции от 4 марта 2002 г. N 2002-303 заменил собой судебную практику Государственного совета Франции и Кассационного суда Франции. В соответствии с положениями принятого Закона, во-первых, ответственность медицинского учреждения перед родителями ребенка, родившегося с инвалидностью, не обнаруженной во время беременности, была возможна только в случае грубой небрежности со стороны медицинского учреждения; во-вторых, компенсация специальных расходов была полностью исключена из размера вреда, возмещение которого родители вправе были требовать от медицинского учреждения. Компенсация последних по логике закона должна была производиться за счет государства в порядке, который предполагалось разработать в будущем, однако сам Закон вступал в действие немедленно и распространялся также на дела, находящиеся на стадии рассмотрения на дату вступления его в силу, за исключением дел, по которым было принято окончательное решение о предоставлении компенсации.
Заявители в делах "Драон против Франции" и "Морис против Франции" оказались в числе тех лиц, требования которых находились на рассмотрении в национальных судах Франции на дату вступления в силу Закона от 4 марта 2002 г. N 2002-303, в результате чего ими было утрачено право требования компенсации причиненного вреда в полном объеме, в частности специальных расходов, осуществляемых вследствие инвалидности ребенка в течение всей его жизни, в отношении которых они имели законное ожидание и которые составляли их имущество по смыслу ст. 1 Протокола N 1.
Европейский суд в постановлениях по указанным делам отметил, что "Закон от 4 марта 2002 г., вступивший в силу 7 марта 2002 г., лишил заявителей возможности получить компенсацию "специальных расходов" на основании судебного прецедента... Поэтому обжалуемый Закон повлек вмешательство в осуществление права на компенсацию, которое существовало до его принятия, и соответственно, в право на беспрепятственное пользование имуществом... в настоящем деле в той мере, в которой оспариваемый Закон применялся к делам, инициированным до 7 марта 2002 г. и рассмотрение которых продолжалось в этот день, как это произошло в случае заявителей, вмешательство является лишением имущества <1> по смыслу второго предложения первого абзаца статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <2>.
--------------------------------
<1> Ср.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Управляющее учреждение "Институт Станислас" и другие против Франции" (Ogis-Institut Stanislas and others v. France) от 27 мая 2004 г. Жалобы N 42219/98, 54563/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2004. N 10. Заявители в соответствии с законодательством имели право на возврат со стороны государства произведенных ими выплат в Фонд социального страхования. Конкретный размер и условия возврата должны были быть определены специальным декретом. До его принятия Государственный совет (высший судебный орган административной юстиции во Франции) принял Постановление, определяющее коэффициент 1,5%. Руководствуясь постановлением Государственного совета, ряд управляющих учреждений, подобных заявителям, получили положительные решения судов. В период рассмотрения в национальных судах требований заявителей парламентом страны был принят декрет, устанавливающий коэффициент для возврата в размере 0,062%. При этом закон подлежал применению в отношении всех дел, по которым окончательное решение еще не было принято. Европейский суд в конкретных обстоятельствах не усмотрел нарушений ст. 1 Протокола N 1, указав, что "постановление Государственного совета не может считаться судебным решением окончательного свойства, коим признаются и определяются правопритязания всех французских управляющих учреждений частных школ. вмешательство законодательного собрания в дело с эффектом обратной силы не нарушило право заявителей на возврат сумм выплат как таковой; законодательное собрание просто установило сумму в объеме меньшем, чем рассчитывали заявители".
<2> Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Драон против Франции" (Draon v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 1513/03. § 71 - 72 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Морис против Франции" (Maurice v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 11810/03. § 79 - 80 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Смоковитис и другие против Греции" (Smokovitis and others v. Greece) от 11 апреля 2002 г. Жалоба N 46356/99 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2002. N 4.

Лишение имущества в деле "Жубер против Франции" <1> выразилось в наделении налогового органа полномочиями с обратной силой на проведение налоговых проверок в соответствии с Финансовым законом 1997 г. В результате применения положений Финансового закона заявителям было предъявлено требование об уплате налога, и они были изначально лишены возможности оспаривать действия налогового органа в связи с превышением последним своих полномочий. Однако при рассмотрении дела в национальных судах Апелляционный административный суд в окончательном решении все-таки освободил заявителя от уплаты налоговых санкций, таким образом, лишение имущества выразилось лишь в уплате суммы налога, но не в налоговой ответственности. Несмотря на это, выводы Европейского суда были однозначны: "Вмешательство было "предусмотрено законом". Однако цель его заключалась не в том, чтобы, как утверждали власти государства-ответчика, уменьшить количество потенциальных исков со стороны налогоплательщиков, а в том, чтобы защитить финансовые интересы государства путем уменьшения числа налоговых процедур, отмененных административными судами. Кроме того, доход, которого могло бы лишиться государство вследствие судебных решений о том, что налоговые органы действовали с превышением полномочий, не мог оказывать настолько значительное влияние на бюджет, чтобы затронуть общий интерес. Следовательно, введение в действие нормы, которая разрешала спор заявителей и налоговых органов окончательно и с приданием обратной силы, не было оправдано общим интересом. Поэтому соответствие общему интересу может ставиться под сомнение. Обжалуемая норма окончательно лишила заявителей возможности обращения в административные суды со ссылкой на то, что DVNI <2> действовало с превышением своих полномочий и, таким образом, лишило их имущества, на возмещение которого они могли рассчитывать. На заявителей было возложено индивидуальное и избыточное бремя, и вмешательство в их имущество было несоразмерным, что нарушило справедливое равновесие, которое должно быть установлено между требованиями общего интереса и защиты фундаментальных прав лица. В результате власти вышли за пределы усмотрения, хотя в налоговых делах они являются более широкими" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Жубер против Франции" (Joubert v. France) от 23 июля 2009 г. Жалоба N 30345/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 12.
<2> Управление национальных и международных налоговых проверок (DVNI) Налогового департамента.
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Жубер против Франции" (Joubert v. France) от 23 июля 2009 г. Жалоба N 30345/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 12. Европейский суд не присуждал какой-либо компенсации, признав, что установление факта нарушения является достаточной компенсацией морального вреда, который претерпели заявители, а также указав, что жалоба оспаривала формальный недостаток налоговой процедуры и заявители признали, что допустили серьезную ошибку в своей налоговой декларации. В задачу Европейского суда не входили оценка правомерности наличия оснований для предъявления требований об уплате дополнительного налога и исследование вопроса о возможности налогового органа инициировать повторную налоговую проверку, если результаты первой были бы оспорены в связи с нарушением процедуры.

Объектом рассмотрения в Постановлении по делу "Греческие нефтеперерабатывающие заводы "Стрэн" и Стратис Андреадис против Греции" <1> стала ситуация, связанная с заключенным между Грецией и г-ном Андреадисом контрактом, по которому последний обязался построить и через компанию, которая будет создана впоследствии, управлять нефтеперерабатывающим заводом в Мегаре, а государство - приобрести землю для строительства завода. Государственный контракт был ратифицирован декретом, однако не был исполнен государством.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Греческие нефтеперерабатывающие заводы "Стрэн" и Стратис Андреадис против Греции" (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г. Серия А. Т. 301 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.

Позднее, в 1977 г., Правительство Греции расторгло контракт в соответствии с Законом N 141/1975 о прекращении действия преференциальных контрактов, заключенных во время пребывания у власти военного режима. Компанией "Стрэн" был подан иск против государства о возмещении причиненных убытков, который был удовлетворен сначала Судом большой инстанции г. Афин, а позднее арбитражными судами, включая Апелляционный суд г. Афин. В период рассмотрения дела в Кассационном суде парламентом Греции был принят Закон N 1701/1987, предусматривающий, что все арбитражные оговорки в преференциальных контрактах, заключенных во время военного режима, отменяются и арбитражные решения теряют силу. Кроме того, Закон оговаривал, что все претензии, связанные с прекращением действия указанных контрактов, подпадают под действие истечения срока давности. На этом основании Кассационный суд отменил решение Апелляционного суда г. Афин, вынесенное в пользу компании "Стрэн".
Страсбургский суд подчеркнул, что "на момент промульгации Закона N 1701/1987 арбитражное решение от 27 февраля 1984 г. давало заявителям право на получение присужденных сумм, тем более что обычные суды к тому времени уже дважды - Суд большой инстанции и Апелляционный - подтвердили это решение. Таким образом... это право составляло "имущество", подпадающее под действие статьи 1 Протокола N 1" <1>. Однако в отношении законодательного вмешательства, в результате которого "заявители не могли добиться выполнения арбитражного решения, в соответствии с которым государство было обязано выплатить... суммы в возмещение затрат, понесенных заявителями при исполнении своих договорных обязательств" <2>, Европейский суд указал, что "рассматриваемое вмешательство не было ни конфискацией, ни мерой по контролю над использованием собственности; оно подпадает под действие первого предложения первого абзаца статьи 1" <3>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Греческие нефтеперерабатывающие заводы "Стрэн" и Стратис Андреадис против Греции" (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г. Серия А. Т. 301-B. § 62 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.
<2> Там же. § 67.
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Греческие нефтеперерабатывающие заводы "Стрэн" и Стратис Андреадис против Греции" (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г. Серия А. Т. 301-В. § 68 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2. Европейский суд в качестве аргумента приводит самостоятельный довод о том, что "согласно практике международных и третейских судов любое государство, несомненно, имеет суверенное право вносить поправки или даже прекращать действие контракта, заключенного с частными лицами, при условии возмещения материальных потерь... Это свидетельствует как о признании того, что интересы государства имеют приоритет по отношению к договорным обязательствам, так и о необходимости сохранять справедливое равновесие в договорных отношениях" (Там же. § 72). Ср.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Узан и другие против Турции" (Uzan and others v. Turkey) от 29 марта 2011 г. Жалоба N 18240/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 9 ("Из решений судов страны и относимых условий концессионных договоров следует, что компании-заявители не могли требовать возмещения или компенсации в случае расторжения договоров по причине их нарушения. Им регулярно вручались уведомления о необходимости устранения нарушений концессионных договоров, в частности отказа осуществлять ожидаемые инвестиции и применять тарифы, заложенные в договорах... Соответственно, расторжение договоров по причине их нарушения без компенсации не может быть признано несоразмерным цели контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами").

Таким образом, ситуацию в деле "Греческие нефтеперерабатывающие заводы "Стрэн" и Стратис Андреадис против Греции", во многом схожую с обстоятельствами в таких делах, как "Брумареску против Румынии", "Прессос Компаниа Навьера С.А." против Бельгии", "Драон против Франции" и "Морис против Франции", Европейский суд квалифицирует в рамках общего правила на уважение права на беспрепятственное пользование своим имуществом. Причины определенной непоследовательности Суда объясняются, по всей видимости, многими причинами, в том числе: отсутствием строгих критериев разграничения между правилами, составляющими содержание ст. 1 Протокола N 1; изменением взглядов самого правоприменителя; сложностью обстоятельств конкретных дел. Данная непоследовательность не имеет, на наш взгляд, ущербного значения для правоприменения в целом, так как, учитывая единство требований, предъявляемых независимо от его характера к вмешательству в право собственности, разграничение между правилами приобретает несколько условный характер.
Позиция Европейского суда в рассмотренных делах, касающихся внесения в действующее законодательство изменений, затрагивающих имущественные права заявителей, отличается от его позиции в деле "Горраиз Лизаррага против Испании" <1>. Хотя Европейский суд отдельно не рассматривал жалобу применительно к ст. 1 Протокола N 1, его выводы в отношении ст. 6 Конвенции помогут сформулировать один из важных подходов международного правоприменителя.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Горраиз Лизаррага против Испании" (Gorraiz Lizarraga v. Spain) от 27 апреля 2004 г. Жалоба N 62543/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2004. N 9.

Заявителями по делу выступили жители деревни, которую предстояло затопить ввиду строительства плотины. Обращение заявителей в национальные суды обеспечило вынесение постановления о временном приостановлении работ. Однако в период рассмотрения дела в суде был принят закон, позволивший возобновить работы. В обстоятельствах дела Европейский суд пришел к следующему выводу: "Принятие закона о планировании застройки в период, когда дело о законности строительства плотины находилось в производстве суда, отнюдь не способствовало укреплению позиций заявителей, однако... Европейский суд не считает, что этот закон был принят с целью подорвать принцип верховенства права... Этот закон касался не только района, затронутого строительством плотины, но был законом общего назначения (выделено мной. - С.Л.)... заявители успешно ходатайствовали о проверке соответствия определенных норм этого закона требованиям Конституции, и их доводы были рассмотрены по существу. Коротко говоря, спор между заявителями и государством был рассмотрен судами в полном соответствии с принципом справедливого судебного разбирательства" <1>.
--------------------------------
<1> Там же.

Таким образом, важно отметить, что критерием отсутствия нарушения явилось то, что вмешательство носило общий, а не частный характер <1> и было обеспечено возможностью реального судебного контроля на национальном уровне. На наш взгляд, позиция международного Суда заслуживает внимания и должна выступать наряду с иными обстоятельствами дела ориентиром в оценке наличия или отсутствия баланса частных и публичных интересов.
--------------------------------
<1> См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Салиба против Мальты" (Saliba v. Malta) от 8 ноября 2005 г. Жалоба N 4251/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 5. "Распоряжение о сносе строения имело своей целью обеспечить соблюдение общих правил, касающихся запретов на строительство, и тем самым приравнивается к контролю за "использованием собственности"... До внесения дополнений в закон... распоряжение о сносе строения могло быть вынесено только после установления виновности в уголовном порядке. Однако... распоряжение о сносе строения не образует "наказание" в значении статьи 7 Конвенции и законодателю не возбранялось принимать в сфере гражданского права новые нормы с обратной силой для регулирования прав, возникающих на основе существующих законов. Кроме того, ничто не указывает на то, что принятые поправки в законодательство имели целью повлиять на результаты производства по делу, которое было возбуждено в отношении заявителя. По этой причине обжалуемая мера удовлетворяет требованию законности в значении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции... Что же касается вопроса о том, была ли оправдана эта мера, то следует заметить: целью вынесения распоряжения о сносе полностью незаконно возведенного строения было вернуть вещи в то положение, в котором они находились бы, не будь проигнорированы требования закона. Таким образом, мера не была непропорциональна преследовавшейся при этом цели".

Лишение по смыслу второго предложения п. 1 ст. 1 Протокола N 1 является одномоментным действием, не создающим длящейся ситуации <1>, и может выражаться в юридическом прекращении права <2> либо в лишении de facto. Если первая ситуация достаточно прозрачна и сопровождается переходом права собственности, как правило, в результате национализации имущества или его изъятия для государственных нужд, то второй критерий можно более четко определить при рассмотрении ряда конкретных прецедентов.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Копецки против Словакии" (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX. § 35 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1; решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Фон Мальтцан и другие против Германии" (Von Maltzan and others v. Germany) от 2 марта 2005 г. Жалобы N 71916/01, 71917/01, 10260/02. ECHR 2005. § 74 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г. ECHR 1996-IV // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.

В Постановлении по делу "Папамихалопулос и другие против Греции" Европейским суд столкнулся с передачей Фонду Военно-морских сил в соответствии с Законом N 109/1967 большого участка земли в Аттике, часть которого состояла из земельных угодий, принадлежавших заявителям или их наследникам. На территории данного земельного участка была построена военно-морская база и курорт для морских офицеров, в связи с чем реституция земли была невозможна. Попытки властей Греции предоставить иные земли взамен занятых или возместить причиненные убытки также не привели к каким-то конкретным положительным результатам для заявителей.
Анализируя сложившуюся по делу ситуацию, международный правоприменитель отмечает, что "завладение спорной земельной собственностью Фондом Военно-морских сил представляет собой явное вмешательство в осуществление заявителями права беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Это вмешательство было совершено не с целью осуществления контроля за использованием собственности по смыслу статьи 1 пункта 2 Протокола N 1. Более того, формально экспроприация земельной собственности у заявителей не была произведена: по Закону N 109/1967 земля, о которой идет речь, не была передана в собственность Фонда Военно-морских сил. Поскольку целью Конвенции является защита реальных, конкретных прав, необходимо установить, означала или нет ситуация экспроприацию de facto, как это утверждали заявители... Следует напомнить о том, что в 1967 году по закону, принятому военным правительством того времени, Фонд Военно-морских сил завладел большой площадью земли, которая включала и землю заявителей, и основал там военно-морскую базу и курорт для отдыха офицеров и их семей. С тех пор заявители не могли ни пользоваться своею собственностью, ни продать ее, ни завещать, ни заложить или подарить (выделено мной. - С.Л.); господину Петросу Папамихалопулосу, единственному, кто добился окончательного решения суда, обязывающего Военно-морские силы вернуть ему его собственность, было даже отказано в доступе к участку. Суд считает, что полная утрата возможности распоряжаться спорной землей в совокупности с неудачей предпринятых до настоящего времени попыток исправить обжалуемую ситуацию повлекли за собой достаточно серьезные последствия для заявителей, de facto подвергшихся экспроприации способом, не совместимым с их правом беспрепятственно распоряжаться своим имуществом" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г. ECHR 1996-IV. § 68 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.

В другом Постановлении Европейского суда по делу "Лоизиду против Турции" <1> заявителем, гражданкой Кипра, г-жой Титиной Лоизиду, был поставлен вопрос о том, что "с начала турецкой оккупации северной части страны заявительнице было отказано в доступе к ее собственности. Соответственно, она была лишена возможности распоряжаться ею по своему усмотрению. Создавшееся положение является неоправданным вмешательством в осуществление предусмотренного статьей 1 Протокола N 1 права заявительницы на беспрепятственное пользование своим имуществом" <2>. При этом заявитель и власти Кипра подчеркнули, что "их жалоба не ограничивается лишением права доступа к собственности, а охватывает сложившуюся ситуацию в более широком контексте. Вопрос состоит в том, что г-жа Лоизиду из-за длящейся невозможности осуществить право доступа к собственности фактически утратила над ней всякий контроль, равно как и возможность использовать, продавать, завещать, закладывать, улучшать свою землю и просто радоваться жизни на ней. Подобная ситуация в соответствии с практикой Суда может рассматриваться как экспроприация собственности de facto. Заявительница и Правительство Кипра считают, что формальной экспроприации собственности не было, но имели место попытки фактической экспроприации, и соответствующие законодательные акты ТРСК <3> несовместимы с международным правом" <4>.
--------------------------------
<1> Дело связано с исторической ситуацией, сложившейся в Республике Кипр начиная с государственного переворота в 1974 г. и последующего вторжения на остров Турции, что стало причиной перемещения населения с севера на юг и с юга на север страны. На северной (турецкой) части острова состоялось провозглашение так называемой Турецкой Республики Северного Кипра (ТРСК). Мировое сообщество отказалось признать ее в качестве суверенного государства. Результатом произошедших событий стало установление своего рода "железной стены", а ситуация на границе контролировалась силами ООН, что сделало невозможным передвижение людей из одной зоны в другую.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Лоизиду против Турции" (Loizidou v. Turkey) от 18 декабря 1996 г. ECHR 1996-VI. § 31 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2. См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ксенидес-Арестис против Турции" (Xenides-Arestis v. Turkey) от 22 декабря 2005 г. Жалоба N 46347/99 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 6.
<3> Турецкая Республика Северного Кипра.
<4> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Лоизиду против Турции" (Loizidou v. Turkey) от 18 декабря 1996 г. ECHR 1996-VI. § 58 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.

Результатом рассмотрения дела Европейским судом стала квалификация обстоятельств не в рамках второго предложения п. 1 ст. 1 Протокола N 1 и лишения de facto, как в деле "Папамихалопулос и другие против Греции", а в качестве ситуации, подпадающей под общее правило о праве каждого беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Страсбургский суд указал, что, "поскольку заявительнице начиная с 1974 года было отказано в праве доступа к собственности, она фактически полностью утратила над ней контроль, равно как и возможность пользоваться ею. Этот длящийся отказ должен рассматриваться как вмешательство в права, предусмотренные статьей 1 Протокола N 1. Подобное вмешательство с учетом исключительных обстоятельств настоящего дела... не может рассматриваться как лишение собственности или контроля за ее использованием в рамках первого и второго пунктов статьи 1 Протокола N 1. Однако оно, вне всякого сомнения, подпадает под действие нормы, содержащейся в первом предложении этой статьи, а именно является нарушением права на беспрепятственное пользование своим имуществом. В этой связи Суд считает, что фактическая невозможность осуществления этого права является таким же нарушением Конвенции, как и препятствие юридического характера" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Лоизиду против Турции" (Loizidou v. Turkey) от 18 декабря 1996 г. ECHR 1996-VI. § 63 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2. См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Демадес против Турции" (Demades v. Turkey) от 31 июля 2003 г. Жалоба N 16219/90 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 12; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Евгения Микаэлиду девелопментс" и Майкл Тимвиос против Турции" (Eugenia Michaelidou Developments Ltd and Michael Tymvios v. Turkey) от 31 июля 2003 г. Жалоба N 16163/90 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 12.

Судьи Европейского суда не были единогласны в юридической квалификации обстоятельств дела "Лоизиду против Турции" в отношении ряда моментов <1>, из которых больший интерес, учитывая анализируемую предметную область ст. 1 Протокола N 1, представляет вопрос, связанный с оценкой экспроприации de facto и de jure. При этом при аргументации был затронут вопрос о правовом статусе документов, принятых "непризнанной" Турецкой Республикой Северного Кипра.
--------------------------------
<1> Во-первых, спорными оказались вопрос наличия длящейся ситуации нарушения права и связанный с ним вопрос приемлемости жалобы. Европейский суд принимает к рассмотрению жалобы относительно лишь тех фактов, которые имели место после момента вступления в силу Конвенции для государства, действия которого являются предметом жалобы. Во-вторых, определение государства-ответчика, несущего ответственность за предъявляемые нарушения, с учетом в целом сложной исторической и политической ситуации и создания буферной зоны, контролируемой силами ООН. Большинство судей признали исключительными обстоятельствами дела доводы, приводимые г-жой Лоизиду и Правительством Кипра, "в том смысле, что власти, нарушившие ее право на беспрепятственное пользование имуществом, - это не единственно легитимное Правительство страны, на территории которой находится ее собственность. образование ТРСК является недействительным в юридическом отношении и. за исключением Турции, ни одно государство или международная организация не признали ТРСК. Поскольку совершенно очевидно, что Республика Кипр не может нести ответственность за положение дел на оккупированной Турцией части острова, ответственность за это лежит на Турции. Иначе северная часть Кипра представляла бы собой правовой вакуум в плане ответственности за нарушение прав человека. Признание такого правового вакуума противоречило бы принципу эффективности защиты прав человека, лежащему в основе Конвенции. Существуют убедительные доказательства, что Турция полностью контролирует оккупированную часть острова... Турция осуществляет эффективный военный и политический контроль над северной частью страны. Соответственно, согласно нормам международного права, она не может отказаться от выполнения своих обязательств под предлогом передачи управления северной частью острова незаконному и марионеточному режиму, что исключает возможность утверждать, что только Турция несет ответственность практически за все происходящее в северной части острова" (Там же. § 49 - 50).

В Особом мнении судья Европейского суда Бак подчеркнул, что "г-жа Лоизиду полностью утратила контроль над собственностью в результате военных действий Турции в 1974 г. С того времени она уже не могла владеть и пользоваться собственностью, равно как и получить к ней доступ. Поэтому в данном случае можно говорить об экспроприации de facto ее собственности. Тем не менее в период между 1974 и 1985 гг. заявительница сохраняла свой титул собственника. Она утратила право собственности по формальному акту экспроприации во исполнение статьи 159 (1) Конституции ТРСК от 7 мая 1985 г., целью которой было упорядочение существующей de facto ситуации... нельзя считать, что статья 159 Конституции ТРСК и некоторые другие правовые акты полностью лишены юридической силы лишь потому, что мировое сообщество не признало ТРСК в качестве самостоятельного образования... С учетом характера de facto экспроприации собственности заявительницы в период до 1985 г., равно как и соответствующих положений Конституции ТРСК 1985 г. по вопросам собственности, не могу согласиться с мнением Суда о том, что жалоба заявительницы касается длящейся ситуации" <1>. Следствием вывода судьи об отсутствии длящейся ситуации нарушения прав заявителя является признание жалобы неприемлемой ratione temporis <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Лоизиду против Турции" (Loizidou v. Turkey) от 18 декабря 1996 г. ECHR 1996-VI // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2. См. также Особое мнение судьи Ямбрека в части признания юридической силы правовых актов и действий ТРСК.
<2> Ratione temporis (лат.) - по причинам сроков; ввиду обстоятельств времени события. Один из критериев приемлемости жалобы. Возможно, вывод международного правоприменителя об отсутствии лишения de facto косвенно продиктован именно тем обстоятельством, что лишение является одномоментным действием, не создающим длящейся ситуации, что в условиях обстоятельств дела, безусловно, потребовало бы признания жалобы неприемлемой, чего Суд, учитывая "политический" характер дела и масштабность нарушения, по всей вероятности, допустить не мог.

Сложность фактических обстоятельств дела "Лоизиду против Турции" и их тесная связь с вопросами, касающимися применения международных соглашений, и необходимостью учета политической ситуации в регионе, связанной с усилиями международных организаций, в том числе таких, как ООН и Совет Европы, в деле мирного разрешения кипрской проблемы, дали основания судье Петтити утверждать, что "дело Лоизиду не может рассматриваться с тех позиций, как если бы речь шла о фактической экспроприации в обычных правовых рамках без выплаты компенсации. Переселение людей из одной зоны в другую, коснувшееся жителей обеих кипрских общин, происходило вследствие событий международного плана, причины которых лежат в сфере межгосударственных отношений, а не в тех или иных фактах дела г-жи Лоизиду" <1>, в связи с чем он голосовал против нарушения статьи 1 Протокола N 1.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Лоизиду против Турции" (Loizidou v. Turkey) от 18 декабря 1996 г. ECHR 1996-VI // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.

Делом, на примере которого можно с большей очевидностью попытаться показать различия лишения de facto и общего правила уважения собственности, является дело "Спорронг и Лоннрот против Швеции" <1>. Европейский суд столкнулся с ситуацией, связанной с земельными участками заявителей, расположенными в центральной части г. Стокгольма, в отношении которых Правительством Швеции муниципалитету г. Стокгольма было выдано разрешение на отчуждение в соответствии с положениями Закона об отчуждении 1917 г. Разрешение на отчуждение неоднократно продлевалось и действовало в период с 1956 по 1979 г. для наследников г-на Спорронга и с 1971 по 1979 г. - для г-жи Лоннрот. Одновременно на земельные участки наследников г-на Спорронга и г-жи Лоннрот распространялось запрещение на строительство сроком с 1954 по 1979 г. и с 1968 по 1980 г. соответственно.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Спорронг и Лоннрот против Швеции" (Sporrong and Lonnroth v. Sweden) от 23 сентября 1982 г. Серия А. Т. 52 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Скибиньский против Польши" (Skibinscy v. Poland) от 14 ноября 2006 г. Жалоба N 52589/99 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 5.

В период действия ограничений муниципалитет г. Стокгольма должен был совместно с собственниками участка определить в Земельном суде сумму компенсации в случае отчуждения земли. Размер компенсации, однако, определен не был, а в 1979 г. разрешение на отчуждение по просьбе самих местных властей г. Стокгольма было отменено в связи с принятием решения о сохранении существующей схемы застройки города.
Заявители по делу утверждали, что продолжительность периода, в течение которого действовали разрешения на отчуждение, сопровождавшиеся запрещениями на строительство, нанесла ущерб их недвижимости. Не оспаривая по существу правомерности вынесенных в отношении их владений ограничений, они полагали, что "утратили возможность продать свои земельные участки по нормальной рыночной цене... подвергли бы себя слишком большому риску, если бы вложили средства в свои участки и начали бы осуществлять строительные работы после получения разрешения на строительство, им пришлось бы тогда - в случае отчуждения - отказаться от претензий на какое-либо возмещение полученного прироста стоимости. Они также утверждали, что столкнулись бы с трудностями, если бы попытались заложить свою недвижимость. Наконец, они напомнили, что всякое "новое строительство" на их собственной земле было запрещено. Хотя собственники наследия Спорронг и г-жа Лоннрот и не заявляли о том, что были формально и окончательно лишены своего имущества, они утверждали, что оспариваемые разрешения и запрещения накладывали на использование и распоряжение собственностью такие ограничения, которые были чрезмерными и делали невозможным получение какого-либо возмещения. Соответственно, как они заявили, в то время, когда действовали обсуждаемые меры, их право собственности было тем, что называют "голым правом" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Спорронг и Лоннрот против Швеции" (Sporrong and Lonnroth v. Sweden) от 23 сентября 1982 г. Серия А. Т. 52. § 58 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.

Европейский суд в решении, вынесенном по делу, указал, что "шведские власти не осуществили отчуждение земельных участков заявителей. Поэтому заявители не были формально "лишены своего имущества" в какой-либо период времени: они имели право пользоваться им, продавать, завещать, дарить или закладывать свои участки" <1>, таким образом, "реального отчуждения, т.е. передачи собственности, не было" <2>, однако, "поскольку Конвенция имеет своей целью гарантировать права, которые являются "реальными и эффективными"... следует установить, действительно ли ситуация была равносильна отчуждению de facto, как утверждали заявители... По мнению Суда, все обжалуемые последствия... были результатом сокращения возможности распоряжаться рассматриваемыми земельными участками. Причиной этого были ограничения, наложенные на право собственности, а также влияние этих ограничений на стоимость недвижимости. Однако, хотя обсуждаемое право было урезано, оно не исчезло вовсе. Воздействие принятых мер не было таковым, чтобы его можно было приравнять к лишению имущества. Суд отмечает в этой связи, что заявители могли продолжать пользоваться своей собственностью и что, хотя из-за разрешений на отчуждение и запрещений на строительство стало труднее продать земельные участки, возможность продажи все-таки существовала; по информации, предоставленной Правительством, были осуществлены десятки таких продаж. Поэтому в данном деле нет места для применения второго предложения первого абзаца" <3>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Спорронг и Лоннрот против Швеции" (Sporrong and Lonnroth v. Sweden) от 23 сентября 1982 г. Серия А. Т. 52. § 62 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.
<2> Там же. § 63.
<3> Там же.

Таким образом, лишение, в том числе de facto, не может представлять собой длящуюся ситуацию и влечет переход права собственности de jure либо создание ситуации, при которой формальный собственник полностью лишен всех выгод от своей собственности <1> (выделено мной. - С.Л.). При этом необходимо помнить, что правила, составляющие содержание ст. 1 Протокола N 1, связаны между собой в том отношении, что каждое из них подчинено одинаковым условиям, что с точки зрения результата правоприменения нивелирует частично строгость квалификации конкретной ситуации.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Вебер против Германии" (Weber v. Germany) от 23 октября 2006 г. Жалоба N 55878/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 4.

В деле "Берекчиогуллари (Чекмез) и другие против Турции" <1> заявитель был лишен прав в отношении своего земельного участка в 1942 г., когда Министерство обороны Турции фактически захватило его и создало на нем военную базу. Формально собственником земли оставался Мустафа Чекмез. Наследники последнего, являющиеся заявителями по делу, продолжали ежегодно оплачивать налог на землю вплоть до вынесения судом г. Анкары решения от 23 декабря 1998 г.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Берекчиогуллари (Чекмез) и другие против Турции" (Borekciogullari (Cokmez) and others v. Turkey) от 19 октября 2006 г. Жалоба N 58650/00 // СПС "КонсультантПлюс".

В 1990 г. власти Турции предприняли попытку формализовать ситуацию и официально обратить занимаемый Министерством обороны Турции земельный участок в государственную собственность. Однако позднее они отказались от решения об экспроприации и в судебном порядке в 1998 г. добились применения ст. 38 Закона об экспроприации от 4 ноября 1983 г. N 2942, в соответствии с которой в ситуации экспроприации de facto права собственников или их наследников на подачу иска о защите своих прав в отношении занятой для использования в общественных интересах собственности теряют силу по истечении 20 (двадцати) лет со дня ее оккупации <1>. На основании вынесенного решения суда общей юрисдикции г. Анкары об удовлетворении иска Министерства обороны Турции, подтвержденного в 1999 г. Кассационным судом Турции, была произведена регистрация земельного участка наследников заявителя в земельном кадастре Министерства финансов Турции.
--------------------------------
<1> См. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "I.R.S. и другие против Турции" (I.R.S. and others v. Turkey) от 20 июля 2004 г. Жалоба N 26338/95 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2004. N 12; по делу "Ари и другие против Турции" (Ari and others v. Turkey) от 3 апреля 2007 г. Жалоба N 65508/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 10.

В 2003 г. Конституционный суд Турции признал ст. 38 Закона об экспроприации от 4 ноября 1983 г. N 2942 противоречащей Конституции Турции, указав, что "экспроприация... является конституционным ограничением права собственности по смыслу ст. 35 Конституции Турции. Административные органы власти не могут ограничивать данное право незаконно, в нарушение соответствующего законодательства и принципов экспроприации. В соответствии с обжалуемым положением по прошествии двадцати лет после занятия de facto, совершенного без прохождения соответствующей процедуры экспроприации... данное противоправное деяние приводит ко всем результатам законной экспроприации и может дать ход регистрации собственности в земельном кадастре на имя административных органов власти. Однако занятие de facto не предусмотрено Конституцией. Допущение того, что право владельца на возбуждение иска истекает и что собственность должна быть передана административным органам власти спустя двадцать лет после занятия без вынесения какого-либо решения, будет противоречить праву собственности и умалять саму суть данного права... Уполномочивание государственных или общественно-правовых корпораций на произвольное лишение частных лиц их права на собственность и их права на получение компенсации противоречит принципу господства права. Более того, государство, управляемое в соответствии с принципом господства права, должно соблюдать общепринятые правовые принципы в своих актах. Одним из общих правовых принципов является "бесконечный" характер права собственности, другими словами, оно не ограничено временными рамками. Тот факт, что за двадцатилетний период владельцы недвижимого имущества, их правопреемники или их наследники не осуществляли своих прав в отношении данной собственности, что в предоставленных им Гражданском кодексе Турции и Обязательственном кодексе может считаться отсутствующей связью de facto с данным правом. Однако это не означает, что эта связь de jure исчезла. Государство, управляемое по принципу господства права, должно в своих актах уважать приобретенные права... Более того, Европейский суд по правам человека в ряде своих дел установил, что лишение собственности без экспроприации нарушает право собственности, гарантированное статьей 1 Протокола N 1 к Европейской Конвенции. В делах Европейского суда "Папамихалопулос против Греции" (Papamichalopoulos v. Greece) (жалоба N 14556/89), "Карбонара и Вентура против Италии" (Carbonara and Ventura v. Italy) (жалоба N 24638/94) и "Бельведере Альбергьера С.Р.Л." против Италии" (Belvedere Alberghiera S.R.L. v. Italy) (жалоба N 31524/96) было установлено, что занятие de facto военно-морскими силами Греции или местными органами власти Италии противоречит праву на собственность" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Берекчиогуллари (Чекмез) и другие против Турции" (Borekciogullari (Cokmez) and others v. Turkey) от 19 октября 2006 г. Жалоба N 58650/00. § 28 // СПС "КонсультантПлюс".

Европейский суд, рассматривая дело по существу, указал на решение Конституционного суда Турции и согласился с его выводами <1>, однако не стал давать оценку обстоятельствам, фактически сложившимся до 1999 г. Он просто признал решение суда общей юрисдикции г. Анкары в качестве официального акта лишения: "Оспариваемая территория была зарегистрирована на имя г-на Чекмеза, а впоследствии беспрерывно регистрировалась на имя заявителей вплоть до 1999 г. Документы о праве собственности были переданы в Министерство финансов Турции по решению от 23.12.1998 гражданского суда общей юрисдикции г. Анкары, которое было оставлено без изменения 08.03.1999 Кассационным судом Турции. Таким образом, решение внутригосударственных судебных инстанций явно имело своей целью лишение заявителей их собственности по смыслу второго предложения статьи 1 Протокола N 1 к Европейской конвенции" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Там же. § 41.
<2> Там же. § 38.

Гарантии против произвольного лишения лица его имущества на национальном уровне установлены ст. 35 Конституции РФ, в соответствии с ч. 3 которой никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, а принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения.
В Определении Конституционного Суда РФ от 7 февраля 2008 г. N 242-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Сангаджиева Анатолия Анатольевича и Сидорова Олега Анатольевича на нарушение их конституционных прав абзацем вторым пункта 4 статьи 252 Гражданского кодекса Российской Федерации" <1> встал вопрос о возможности применения абз. 2 п. 4 ст. 252 ГК РФ, предусматривающего право суда и при отсутствии согласия собственника обязать остальных участников долевой собственности выплатить ему компенсацию в случаях, когда доля такого собственника незначительна, не может быть реально выделена и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества по инициативе не только выделяющегося собственника, но и по инициативе остальных сособственников. Конституционный Суд РФ на этот счет указал, что "оспариваемое положение пункта 4 статьи 252 ГК Российской Федерации не предполагает... лишение собственника, не заявлявшего требование о выделе своей доли из общего имущества, его права собственности на имущество помимо его воли путем выплаты ему остальными сособственниками компенсации, поскольку иное противоречило бы принципу неприкосновенности права собственности" <2> (выделено мной. - С.Л.).
--------------------------------
<1> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 7 февраля 2008 г. N 242-О-О // СПС "КонсультантПлюс".
<2> Определение Конституционного Суда РФ от 7 февраля 2008 г. N 242-О-О; см. также: Постановление Конституционного Суда РФ от 30 июня 2006 г. N 8-П: "Порядок передачи имущества из собственности субъекта Российской Федерации включает... направление органом государственной власти субъекта Российской Федерации предложений федеральному органу исполнительной власти... о передаче имущества... Тем самым... законодатель, обеспечивая... баланс интересов Российской Федерации и интересов ее субъектов, исключил возможность принятия федеральным органом исполнительной власти решения о безвозмездной передаче... имущества, находящегося в собственности субъекта Российской Федерации, в федеральную собственность в одностороннем порядке" (выделено мной. - С.Л.).

Раскрываемый в ст. 35 Конституции РФ принцип неприкосновенности собственности (п. 1 ст. 1 ГК РФ) <1> в части такого аспекта, как "лишение собственника имущества", устанавливает общее требование для принудительного прекращения права собственности - обязательное наличие судебного решения, чем обеспечиваются конституционные гарантии соблюдения принципа неприкосновенности собственности и предусматривается более строгое по сравнению с положениями Конвенции условие применительно к п. 1 ст. 1 Протокола N 1.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1994. N 32. Ст. 3301.

В Определении Конституционного Суда РФ от 10 марта 2005 г. N 97-О "По жалобе гражданина Головкина Александра Ивановича на нарушение его конституционных прав положениями пункта 3 части второй статьи 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, части 12 статьи 27.10 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и постановления Правительства Российской Федерации "Об утверждении Положения о направлении на переработку или уничтожение изъятых из незаконного оборота либо конфискованных этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции" <1> Конституционным Судом РФ был рассмотрен вопрос правомерности передачи для технологической переработки или уничтожения изъятых из незаконного оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, приобщенных к уголовному делу в качестве вещественного доказательства, без судебного решения. Он подчеркнул, что "статья 82 УПК Российской Федерации <2>, регулирующая хранение вещественных доказательств, приобщенных к уголовному делу, наряду с положениями, закрепляющими порядок и условия временного хранения этих доказательств лишь на период проведения предварительного расследования или судебного разбирательства по уголовному делу, содержит положения, позволяющие окончательно определять судьбу вещественных доказательств еще до завершения производства по делу <3>. В результате происходит не временное изъятие имущества, а его отчуждение, лишение собственника или владельца его имущества, в связи с чем последующий судебный контроль за законностью и обоснованностью применения этих мер не может быть признан эффективной гарантией права собственности (выделено мной. - С.Л.). В таком случае закрепленное в статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации право может считаться обеспеченным лишь при условии, что решение о технологической переработке или уничтожении этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции будет принято судом исходя из конституционно признанных целей (часть 3 статья 55, Конституции Российской Федерации) и с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела" <4>.
--------------------------------
<1> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 10 марта 2005 г. N 97-О // Вестник Конституционного Суда РФ. N 5. 2005.
<2> Статья 82 УПК РФ трижды была предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ; см. также: Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июля 2008 г. N 9-П, Определение Конституционного Суда РФ от 16 декабря 2008 г. N 1036-О-П.
<3> См.: положения п. 3 ч. 2 ст. 82 УПК РФ в редакции, действующей на момент рассмотрения дела Конституционным Судом РФ.
<4> Федеральным законом от 11 июля 2011 г. N 195-ФЗ "О внесении изменений в статьи 82 и 165 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" п. 3 ч. 2 ст. 82 был изложен в следующей редакции: "Вещественные доказательства в виде... 3) изъятых из незаконного оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, наркотических средств, психотропных веществ, растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры, или их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры, а также предметов, длительное хранение которых опасно для жизни и здоровья людей или для окружающей среды, после проведения необходимых исследований передаются для их технологической переработки или уничтожаются по решению суда..." (выделено мной. - С.Л.).

Приведенная правовая позиция Конституционного Суда РФ, на наш взгляд, отличается от правовой позиции, изложенной в Постановлении от 24 февраля 2004 г. N 3-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 74 и 77 Федерального закона "Об акционерных обществах", регулирующих порядок консолидации размещенных акций акционерного общества и выкупа дробных акций, в связи с жалобами граждан, компании "Кадет Истеблишмент" и запросом Октябрьского районного суда города Пензы" <1> и принятых позднее по другому предмету, но в аргументации полностью основывающихся на указанном Постановлении, Определениях от 3 июля 2007 г. N 681-О-П <2>, N 713-О-П <3>, N 714-О-П <4>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2004 г. N 3-П // СЗ РФ. 2004. N 9. Ст. 830.
<2> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 3 июля 2007 г. N 681-О-П // СЗ РФ. 2007. N 46. Ст. 5643.
<3> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 3 июля 2007 г. N 713-О-П // СПС "КонсультантПлюс".
<4> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 3 июля 2007 г. N 714-О-П // СПС "КонсультантПлюс".

Предметом рассмотрения в Постановлении от 24 февраля 2004 г. N 3-П являлись положения абз. 2 п. 1 ст. 74 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" <1> (в редакции, действовавшей до 1 января 2002 г.), согласно которым в случае образования при консолидации дробных акций последние подлежат выкупу акционерным обществом по рыночной стоимости, определяемой в соответствии со ст. 77 данного Федерального закона, что, по мнению заявителей, нарушает их конституционные права, закрепленные в ст. 35 Конституции РФ, так как предусматривает принудительный, без согласия акционеров, выкуп дробных акций, а также лишает их права на судебную защиту, что противоречит ч. 1 ст. 46 Конституции РФ.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 1.

Федеральным законом от 7 августа 2001 г. N 120-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об акционерных обществах" <1>, вступившим в силу 1 января 2002 г., наряду с другими изменениями абз. 2 п. 1 ст. 74 ФЗ "Об акционерных обществах" был исключен, однако правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в указанном Постановлении, не потеряла своей актуальности, так как почти дословно была положена в основу аргументации его Определений от 3 июля 2007 г. N 681-О-П, N 713-О-П, N 714-О-П, предметом рассмотрения в которых послужили положения ст. 84.8 ФЗ "Об акционерных обществах", регулирующие выкуп ценных бумаг открытого акционерного общества по требованию лица, владеющего более чем 95% акций данного общества <2>, что, по мнению заявителей, нарушает гарантированные ст. 35 Конституции РФ права, поскольку устанавливает право мажоритарного акционера в одностороннем внесудебном порядке лишить миноритарного акционера принадлежащих ему акций, а также предусматривает формальную внесудебную процедуру лишения миноритарного акционера принадлежащих ему акций без какого-либо учета его интересов и без эффективного судебного контроля.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 33 (ч. 1). Ст. 3423.
<2> Так называемое the squeeze-out right (см.: Гаджиев Г.А. Указ. соч. С. 40-41).

Анализируя норму ч. 3 ст. 35 Конституции РФ о том, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, Конституционный Суд РФ приходит к отличному выводу. Используя категорию "публичные интересы" <1>, Конституционный Суд РФ указывает, что "в силу особенностей предпринимательской деятельности в форме акционерного общества основанием для отчуждения у части акционеров принадлежащего им имущества могут быть интересы акционерного общества в целом, в той мере, в какой оно действует для достижения общего для акционерного общества блага" <2> (выделено мной. - С.Л.). Не отрицая, что "в случаях принудительного изъятия имущества у собственника - независимо от оснований такого изъятия - должен осуществляться эффективный судебный контроль как гарантия принципа неприкосновенности собственности" <3>, Конституционный Суд РФ, однако, отмечает, что судебный контроль в этом случае, т.е. в случае лишения как принудительного прекращения права частной собственности, может быть либо предварительным, либо последующим <4>. Высказав правовую позицию о возможности последующего судебного контроля при лишении собственника принадлежащего ему имущества, правоприменитель приходит к заключению, что "по смыслу второго предложения части 3 статьи 35 Конституции Российской Федерации принудительное отчуждение имущества по общему правилу может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения" <5>.
--------------------------------
<1> Позиция Конституционного Суда РФ отличается от позиции Конституционного суда ФРГ и Европейского суда в вопросе принудительного выкупа акций, которая сводится к тому, что "при принятии законодательства такого типа законодательная власть преследует общую цель формирования системы регулирования, благоприятной для тех интересов (необязательно публичных. - С.Л.), которые она считает наиболее заслуживающими защиты, что, однако, никак не связано с понятием общественного "интереса" в его обычном понимании в сфере экспроприации" (Дедов Ю.Д. Конфликт интересов. М.: Волтерс Клувер, 2004; цит. по: Архипов Д.А. Принудительный выкуп голосующих акций - инструмент непропорционального ограничения прав миноритарных акционеров. Так ли это на самом деле? // Вестник ВАС РФ. 2005. N 12. С. 115 - 116). Таким образом, "возможность передачи акций миноритарных акционеров (против их воли) основному акционеру... по мнению ФКС Германии, означает не экспроприацию собственности... а определение содержания и границ собственности... Коренное отличие аргументации, избранной Конституционным Судом РФ, состоит в признании возможным объективирования (присутствия) в частном интересе публичного интереса" (Гаджиев Г.А. Указ. соч. С. 41).
<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2004 г. N 3-П // СЗ РФ. 2004. N 9. Ст. 830.
<3> Там же.
<4> Ср. с правовой позицией Конституционного Суда РФ в Постановлении Конституционного Суда РФ от 16 июля 2008 г. N 9-П: "Принудительное изъятие имущества, влекущее за собой прекращение права собственности на это имущество, по сути, является лишением имущества и, следовательно, в силу требований полной и эффективной судебной защиты права собственности и критериев справедливого судебного разбирательства (статьи 35 и 46 Конституции Российской Федерации, статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод), невозможно без предварительного судебного контроля и принятия соответствующего судебного акта" (выделено мной. - С.Л.).
<5> Постановление Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2004 г. N 3-П // СЗ РФ. 2004. N 9. Ст. 830. Хотя во втором предложении ч. 3 ст. 35 Конституции РФ недвусмысленно речь идет о принудительном отчуждении имущества для государственных нужд, распространение требования обеспечения баланса публичных и частных интересов на сферу частных интересов между собой, на наш взгляд, является правильным.

Контроль за использованием собственности

Возвращаясь к обстоятельствам дела "Спорронг и Лоннрот против Швеции", подчеркнем, что запрещение на строительство было расценено Европейским судом в рамках п. 2 ст. 1 Протокола N 1 (контроль за использованием собственности) <1>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Спорронг и Лоннрот против Швеции" (Sporrong and Lonnroth v. Sweden) от 23 сентября 1982 г. Серия А. Т. 52. § 64 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1. По мнению Европейского суда, "разрешения на отчуждение не имели своей целью ограничить или контролировать такое использование (контроль за собственностью в рамках п. (абз.) 2 ст. 1 Протокола N 1. - С.Л.). Поскольку они представляли собой первый шаг в процедуре, ведущей к лишению имущества, они не попадали в рамки, предусмотренные вторым абзацем. Они должны рассматриваться в контексте первого предложения первого абзаца" (Там же. § 65). Однако такое мнение было разделено не всеми судьями. В совместном Особом мнении судей Зекиа, Кремона, Тора Вильялмсона, Лагергрена, Винсента Эванса, Макдональда, Бернхардта и Герсинга отмечалось, что "не учитывается тот факт... что разрешения на отчуждение следует рассматривать в сочетании с запрещениями на строительство... они дополняли друг друга и преследовали одну цель - способствовать развитию города в соответствии с последовательно составлявшимися для этой цели планами... Совершенно очевидно, что, для того чтобы можно было применить второй абзац, ограничения на использование частной собственности должны оставить владельцу по крайней мере определенную степень свободы, иначе эти ограничения становятся равносильными лишению собственности; в этом случае для "пользования" места не остается (выделено мой. - С.Л.). Тот факт, что окончательным результатом принятых мер может быть отчуждение соответствующей собственности, не может служить решающим аргументом против применения второго абзаца. В тех случаях, когда пользование собственностью все еще возможно, хотя и ограничено, это положение остается применимым, даже если целью этих мер является в конечном счете лишение собственности. Это подтверждается в данном деле тем фактом, что лишение собственности на самом деле так и не состоялось. Использование владельцем своей собственности так и не было прекращено действиями со стороны государства. Оно было временно ограничено ввиду возможного отчуждения в будущем. Поэтому, по нашему мнению, в данном деле второй абзац применим в отношении обжалованных мер".

Право Договаривающихся государств - участников Конвенции контролировать использование собственности в соответствии с общими интересами составляет третье правило ст. 1 Протокола N 1.
В целом третье правило можно определить как установление государством формальных требований, ограничивающих в определенной мере право собственности в общественных интересах.
В Постановлении Европейского суда по делу "Ярославцев против Российской Федерации" <1> предметом рассмотрения стала ситуация, связанная с попытками заявителя поставить на регистрационный учет в органах ГИБДД РФ автомобиль, приобретенный в Республике Беларусь. Как выяснилось впоследствии, автомобиль не был надлежащим образом зарегистрирован в Белоруссии и не был известен его предыдущий владелец, что послужило основанием для отказа заявителю в регистрации автомобиля со стороны органов внутренних дел Российской Федерации.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ярославцев против Российской Федерации" (Yaroslavtsev v. Russia) от 2 декабря 2004 г. Жалоба N 42138/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 8.

Заявитель обратился с иском в суд, однако решением Бутырского районного суда г. Москвы ему было отказано в удовлетворении исковых требований. В обоснование вынесенного решения суд сослался на положения Правил регистрации автомобилей и мотоциклов от 26 ноября 1996 г. N 624, в соответствии с которыми транспортное средство, ранее зарегистрированное в одном подразделении Государственной инспекции безопасности дорожного движения, не может быть зарегистрировано в ее другом подразделении до тех пор, пока предыдущая регистрация не будет надлежащим образом отменена. Заявителем не были представлены доказательства, подтверждающие факт надлежащей отмены регистрации автомобиля в Республике Беларусь, в связи с чем отказ органов ГИБДД, по мнению суда, являлся правомерным.
Рассматривая жалобу заявителя, Европейский суд не согласился с доводами последнего в отношении того, что Российская Федерация ответственна за лишение заявителя собственности, поскольку при отсутствии регистрации автомобиля его коммерческая стоимость существенно снизилась. Международный правоприменитель отметил, что "заявителю воспрепятствовали в пользовании... автомобилем в России, поскольку он не мог доказать, что автомобиль был законно зарегистрирован и снят с регистрации в Белоруссии, где он был куплен. Европейский суд счел, что отказ в регистрации автомобиля заявителя представляет собой вмешательство в его права согласно статье 1 Протокола N 1 к Конвенции. Европейский суд также отметил, что право собственности заявителя в отношении автомобиля не оспаривалось. Соответственно, предполагаемое нарушение должно рассматриваться в свете пункта 2 статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ярославцев против Российской Федерации" (Yaroslavtsev v. Russia) от 2 декабря 2004 г. Жалоба N 42138/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 8.

Определение и установление режима собственности также являются проявлением контроля за использованием собственности в рамках п. 2 ст. 1 Протокола N 1. В одном из ранних дел Европейский суд дал оценку законодательству Бельгии по вопросу признания права прижизненного распоряжения имуществом и его завещания со стороны незамужних материей в пользу своих детей, рожденных вне брака. Речь идет об известном деле Европейского суда "Маркс против Бельгии" <1>. Бельгийский гражданский кодекс на момент рассмотрения жалобы Паулы Маркс существенно ограничивал права незамужних матерей и "незаконных" детей в отношении распоряжения своим имуществом и наследования, одновременно не устанавливая таких ограничений в отношении замужних матерей и "законных" детей. Европейский суд пришел к следующему выводу: "Второй пункт статьи 1 дает государству - участнику Конвенции право "обеспечивать выполнение таких законов, которые ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами". Этот пункт предоставляет странам-участницам возможность самим судить о "необходимости" такого закона. Что касается "общих интересов", то эта норма в некоторых случаях может побудить законодателей к осуществлению "контроля за использованием собственности", включая распоряжение и наследование. Следовательно, ограничение, являющееся объектом жалобы первой заявительницы, само по себе не противоречит Протоколу N 1" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Маркс против Бельгии" (Marckx v. Belgium) от 13 июня 1979 г. Серия А. Т. 31 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.
<2> Там же. § 64. Европейский суд все же пришел к заключению о наличии нарушения ст. 1 Протокола N 1, но взятой не отдельно, а в сочетании со ст. 14 Конвенции - запрещение дискриминации, и подчеркнул, что установление правового режима собственности подпадает под действие п. 2 ст. 1 Протокола N 1 (Там же. § 65).

Близки к ситуации, рассмотренной в деле "Спорронг и Лоннрот против Швеции", обстоятельства в Постановлении Европейского суда по делу "Шассану и другие против Франции" <1>, в котором затронута исторически сложившаяся во Франции организация охоты. Начиная с XIX в. (с принятия Закона от 3 мая 1844 г.) право на охоту во Франции восстановлено и рассматривается как самостоятельное право, не являющееся составной частью правомочий собственника земельного участка. Статья L.222-1 Кодекса законов о сельском хозяйстве предусматривала, что "никто не может охотиться на собственности, принадлежащей другим, без согласия владельца или его управомоченных лиц" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шассану и другие против Франции" (Chassagnou and others v. France) от 29 апреля 1999 г. Жалобы N 25088/94, 28331/95, 28443/95. ECHR 1999-III // СПС "КонсультантПлюс".
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шассану и другие против Франции" (Chassagnou and others v. France) от 29 апреля 1999 г. Жалобы N 25088/94, 28331/95, 28443/95. ECHR 1999-III. § 36 // СПС "КонсультантПлюс".

Позднее в целях организации и контроля над осуществлением охоты был принят Закон от 10 июля 1964 г. N 64-696, больше известный как Закон Вердей (Verdeille), предполагающий создание муниципальных ассоциаций охотников, членство в которых означало, что земельные участки всех членов ассоциации рассматриваются как единая территория, на которой разрешена равным образом охота для всех членов данной ассоциации. Закон предполагал презумпцию согласия собственников на объединение земель для охоты; право заявить о своем несогласии и потребовать исключения своего земельного участка из общей объединенной территории в соответствии с Законом Вердей имели только собственники, владеющие земельным участком, превышающим определенный минимальный размер, установленный для соответствующей коммуны <1>.
--------------------------------
<1> Единица административно-территориального деления во Франции.

Заявители по делу, собственники земельных участков, включенные в ассоциацию охотников, жаловались на нарушение их прав по причине того, что, являясь явными противниками охоты и выступая за охрану природного наследия, они не могли добиться исключения своих земель из объединения, так как размер принадлежащих им земельных участков был меньше минимального размера, при котором право заявлять такое требование возникает у лица в соответствии с положениями Закона Вердей.
Страсбургский суд, рассматривая обстоятельства дела, определил, что "заявители не были лишены права использовать свою собственность, сдавать ее в аренду или продавать, принудительное включение их земель в муниципальную ассоциацию охотников в качестве вклада в право на охоту не позволяло им использовать это право, непосредственно связанное с правом собственности, как им представляется. В данном случае заявители не желали охотиться на своих землях и возражали против того, чтобы третьи лица могли проникать на их территории для занятия охотой. Противники охоты по этическим соображениям, они обязаны в течение всех лет терпеть на своих землях присутствие вооруженных людей и охотничьих собак. Без сомнения, ограничение свободно распоряжаться правом пользования собственностью является вмешательством в использование прав, которые заявители имеют в качестве собственника. В связи с этим пункт 2 статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции применим в данном деле" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шассану и другие против Франции" (Chassagnou and others v. France) от 29 апреля 1999 г. Жалобы N 25088/94, 28331/95, 28443/95. ECHR 1999-III. § 74 // СПС "КонсультантПлюс".

Явным проявлением правила контроля за использованием собственности явилась ситуация в деле "Хуттен-Чапска против Польши" <1>. Заявительница была одним из многочисленных домовладельцев, в отношении собственности которых в целях разрешения сложной жилищной проблемы государство установило ряд ограничений: невозможность расторжения договоров с арендаторами, запрет на повышение арендной платы, обязательность проведения ремонтных работ по обслуживанию домовладения и т.д. Европейский суд, аргументируя позицию, указал, что "заявительница никогда не утрачивала своего права на продажу ее домовладения. Не применяли власти и каких-либо мер, которые вылились бы в передачу ее права собственности. Верно, что заявительница не могла осуществлять свое право пользования собственностью в физическом смысле, поскольку дом был занят нанимателями жилья, и что ее права в отношении сдачи внаем квартир, включая право на взимание арендной платы и расторжение договоров аренды жилья, были ограничены рядом законодательных норм. Меры, предпринимавшиеся властями, нельзя считать юридическим или даже фактическим отчуждением собственности, они представляли собой средства контроля государства над использованием собственности заявительницы, которые надлежит рассматривать в контексте второй части статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Хуттен-Чапска против Польши" (Hutten-Czapska v. Польша) от 22 февраля 2005 г. Жалоба N 35014/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 7.
<2> Там же (Европейский суд в обстоятельствах дела усмотрел нарушение ст. 1 Протокола N 1, подчеркнув, что "власти Польши... не сумели решить проблему так, чтобы заявительница и другие домовладельцы были бы обеспечены средствами, необходимыми для покрытия расходов по хозяйственно-техническому обслуживанию домовладений, не говоря уже о предоставлении возможности получать хотя бы минимальные доходы от сдачи квартир в аренду... С учетом всех... обстоятельств и, более конкретно, с учетом последствий функционирования схемы регулирования арендной платы, негативно отразившегося на реализации заявительницей права на беспрепятственное пользование своим имуществом... власти возложили на нее непропорциональное и чрезмерно тяжелое бремя"). Ср.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ассоциация собственников недвижимости Лодзи и другие против Польши" (Association of Real Property Owners in Lodz and others v. Poland) от 8 марта 2011 г. Жалоба N 3485/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 9 ("Европейский суд принял к сведению ряд принятых общих мер по устранению недостатков... были приняты дополнительные меры, включая систему субсидий на содержание и ремонт, обязанность местных властей по обеспечению социального жилья и систему специальных компенсаций для лиц, на которых оказало отрицательное влияние законодательство о контроле аренды... общие решения, принятые государством-ответчиком, удовлетворительно устранили ранее имевшее место отсутствие правовых положений, позволяющих собственникам недвижимости получить возмещение издержек по содержанию имущества, что защищало... их от финансовых убытков в ситуации недостаточности платы со стороны арендаторов. Новая нормативная база также позволила собственникам недвижимости включить в состав арендной платы постепенную прибыль на вложенный капитал для приобретения или модернизации имущества, тогда как их право на извлечение прибыли от аренды было прямо гарантировано законом").

Определенной противоположностью дела "Спорронг и Лоннрот против Швеции" является дело "Рише и Ле Бер против Франции" <1>: "Имело место вмешательство в право заявителей на уважение собственности, поскольку власти воспрепятствовали в осуществлении их права строительства на участках земли, которые они сохранили, в соответствии с условиями, предусмотренными актами о продаже. Эти меры представляли собой контроль за "использованием собственности" заявителями в значении второго абзаца статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <2>.
--------------------------------
<1> Обстоятельства дела были изложены выше (см. гл. 1, § 1.2).
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Рише и Ле Бер против Франции" (Richet and Le Ber v. France) от 18 ноября 2010 г. Жалобы N 8990/07, 23905/07 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 5.

Как уже упоминалось, вступившее в законную силу и подлежащее принудительному исполнению решение суда понимается как актив, в отношении которого у лица имеется "законное ожидание", т.е. рассматривается как имущество по ст. 1 Протокола N 1. В связи с чем установление правил, в том числе ограничений, в целях определения порядка исполнения судебных решений может рассматриваться в качестве контроля за использованием в рамках третьего правила.
Огромное число однотипных дел <1> было разрешено Европейским судом в связи с оспариванием порядка, применяемого властями Италии по вопросу принудительного исполнения судебных решений о выселении арендаторов. В качестве примера ограничимся лишь одним из них: делом "Иммобилиаре Саффи" против Италии" <2>, в котором заявитель (компания, ставшая владельцем квартиры в г. Ливорно в результате правопреемства в ходе слияния с компанией I.B.) с сентября 1984 г. безуспешно пыталась добиться исполнения судебного решения от 7 декабря 1983 г. о принудительном освобождении арендатором занимаемой квартиры в связи с истечением срока аренды. Помещение перешло во владение компании-заявителя только в апреле 1996 г. вследствие смерти арендатора.
--------------------------------
<1> См.: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Лампери Баленси против Италии" (Lamped Balenci v. Italy) от 21 февраля 2002 г. Жалоба N 31260/96 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2002. N 2; по делу "Барбара Феррари против Италии" (Barabara Ferrari v. Italy) от 7 мая 2002 г. Жалоба N 35795/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2002. N 5.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Иммобилиаре Саффи" против Италии" (Immobiliare Safi v. Italy) от 28 июля 1999 г. Жалоба N 22774/93. ECHR 1999-V // СПС "Гарант"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Чиккарьелло против Италии" (Ciccariello v. Italy) от 9 января 2003 г. Жалоба N 34412/97 // СПС "КонсультантПлюс".

Причиной столь долгого неисполнения судебного решения явилась политика, проводимая властями Италии в целях избежания социального напряжения в обществе в случае, если "значительное количество судебных приказов о выселении, выданных после окончания последних законодательно продленных договоров аренды в 1982 и 1983 гг., будут исполнены в одно время" <1>.
--------------------------------
<1> Там же. § 47.

Политика предусматривала возможность отсрочки исполнения судебных решений путем установления даты принудительного исполнения судебных приказов о выселении с учетом фактического положения арендатора и собственника, а также обстоятельств прекращения аренды, при этом исполнение в любом случае не могло быть отложено более чем на шесть, а в исключительных случаях более чем на 12 месяцев. Кроме того, ограничения касались также возможности прибегнуть к помощи полиции. Запросы об оказании содействия полицией при отказе арендатора освободить помещение рассматривались в особом порядке, в том числе с учетом критерия их приоритетности.
Компанией-заявителем в Европейском суде был поставлен вопрос о нарушении прав по ст. 1 Протокола N 1 "вследствие длительной невозможности - из-за отсутствия содействия со стороны полиции - восстановить свое право владения квартирой" <1>. По мнению заявителя, "фактически... квартира была экспроприирована с учетом того, что если бы даже теоретически компания могла бы ее продать, она не смогла бы сделать этого по рыночной цене... на практике квартиры с проживающими в них нанимателями продаются примерно на 30 - 40% дешевле, чем свободные квартиры" <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Иммобилиаре Саффи" против Италии" (Immobiliare Saffi v. Italy) от 28 июля 1999 г. Жалоба N 22774/93. ECHR 1999-V § 43 // СПС "Гарант".
<2> Там же. § 45.

Европейский суд не согласился с доводом компании-заявителя, отметив, что "в указанном деле отсутствуют и фактическая экспроприация, и передача собственности, поскольку компания-заявитель не была лишена права сдавать либо продавать собственность. Поскольку выполнение вышеуказанных мер означает, что арендатор продолжал занимать квартиру, это равносильно контролю над использованием имущества. Соответственно пункт 2 статьи 1 применим" <1>.
--------------------------------
<1> Там же. § 46.

Схожая ситуация в части контроля исполнения решения суда была рассмотрена при разрешении вопроса о приемлемости жалобы "Валерий Филиппович Шестаков против Российской Федерации" <1>. Заявителем по делу являлся один из вкладчиков крупного банка "СБС-Агро", испытывавшего, как и вся банковская система Российской Федерации, влияние финансового кризиса 1998 г. Наряду с заявителем требования о возврате внесенных денежных средств были заявлены также многочисленными кредиторами банка, в связи с чем исполнительное производство в отношении всех кредиторов банка было объединено в единое производство.
--------------------------------
<1> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Валерий Филиппович Шестаков против Российской Федерации" (Valeriy Filippovich Shestakov v. Russia) от 18 июня 2002 г. Жалоба N 48757/99 // Журнал российского права. 2002. N 11.

В целях регулирования банковской системы в условиях финансового кризиса был принят Федеральный закон от 8 июля 1999 г. N 144-ФЗ "О реструктуризации кредитных организаций" <1>, предусматривающий создание Агентства по реструктуризации кредитных организаций (АРКО), уполномоченного брать на себя руководство банками, а также объявлять мораторий на исполнение требований кредиторов банка.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 1999. N 28. Ст. 3477.

В период действия моратория Арбитражный суд г. Москвы утвердил текст трехстороннего мирового соглашения объединения кредиторов "СБС-Агро", самого банка и АРКО <1>, которое было принято на общем собрании объединения кредиторов большинством голосов и предусматривало условия и порядок погашения требований кредиторов, в частности заявителю по условиям соглашения немедленно возвращалось 10% его вклада, а также предоставлялись две облигации номиналом в 1 тыс. долл. США со сроком выплат в 2007 и 2008 г. соответственно.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 22 июля 2002 г. N 14-П "По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона "О реструктуризации кредитных организаций", пунктов 5 и 6 статьи 120 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобами граждан, жалобой региональной общественной организации "Ассоциация защиты прав акционеров и вкладчиков" и жалобой ОАО "Воронежское конструкторское бюро антенно-фидерных устройств" // СЗ РФ. 2002. N 31. Ст. 3161.

Жалоба заявителя в Европейском суде основывалась на нарушении прав на защиту собственности, гарантируемых ст. 1 Протокола N 1, вследствие длительного неисполнения решения суда о возврате внесенного заявителем вклада и подлежащих уплате процентов.
Международный правоприменитель не согласился с доводами заявителя и подчеркнул, что "вмешательство... является контролем за использованием собственности по смыслу параграфа 2 статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции и преследовало законную цель в общественных интересах, как того требуют положения статьи... факторы, которые помешали исполнению судебного решения, то есть мораторий и закрытие исполнительного производства, определены законом. Законодательство содержит процессуальные гарантии в отношении кредиторов Банка, которые добивались судебного пересмотра мораториев и участвовали в переговорах и судебном утверждении мирового соглашения. Условия соглашения были утверждены большинством голосов кредиторов, и заявитель имел возможность участвовать в этом. Сама сущность финансовой организации и огромное количество кредиторов сделали невозможным получение согласия каждого кредитора. Механизм, с помощью которого мировое соглашение было одобрено большинством голосов кредиторов, не кажется неразумным или не имеющим рационального обоснования... ограничение на пользование заявителем его собственностью не накладывает на него индивидуальное чрезмерное бремя в нарушение параграфа 2 статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <1>.
--------------------------------
<1> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Валерий Филиппович Шестаков против Российской Федерации" (Valeriy Filippovich Shestakov v. Russia) от 18 июня 2002 г. Жалоба N 48757/99 // Журнал российского права. 2002. N 11.

Сравнивая обстоятельства и основанные на них выводы Европейского суда в деле "Валерий Филиппович Шестаков против Российской Федерации" и деле "Бяк против Финляндии", можно заметить определенную непоследовательность применяемой Страсбургским судом аргументации.
Предметом оценки в деле "Бяк против Финляндии" <1> явилась схема так называемого урегулирования долгов, применяемая в Финляндии и ряде государств - членов Совета Европы. Заявитель выступал перед банком в качестве гаранта исполнения другим лицом обязательств по кредитному договору. В связи с неисполнением обязательств перед банком со стороны основного должника заявитель был вынужден погасить имеющуюся перед банком задолженность, однако основной должник вместо возмещения заявителю произведенных за него расходов обратился в суд с просьбой применить в отношении его процедуру урегулирования долга. Процедура урегулирования долга, предусмотренная Законом N 57/1993 "Об урегулировании долга (физических лиц)", предполагала возможность уменьшения суммы требований либо их полного аннулирования с учетом реального финансового положения должника в случае, если последний предоставит на утверждение суда график погашения задолженности перед своими кредиторами, тем самым проявит инициативу и желание добровольно погасить задолженность.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бяк против Финляндии" (Back v. Finland) от 20 июля 2004 г. Жалоба N 37598/97. ECHR 2004-VIII // СПС "КонсультантПлюс".

В жалобе был поставлен вопрос о том, что практически полное аннулирование национальным судом Финляндии регрессных требований к основному должнику является нарушением права собственности, гарантированного ст. 1 Протокола N 1. Заявитель утверждал, что "урегулирование долга Н. <1> спасет его от "социальной нищеты", в то же время такая нищета была приготовлена кредиторам. Вмешательство в права собственности заявителя возложило на него слишком тяжелое бремя по сравнению с Н. Заявитель не согласился с мнением властей Финляндии, что посредством урегулирования долга ему обеспечивалось возмещение большей суммы, чем та, которую он мог бы получить без такого урегулирования. Сумма, которую заявитель должен был возместить как согарант займа Н., по грубым подсчетам равнялась годовой заработной плате заявителя. Несмотря на то что заявитель был обязан выплачивать на протяжении пятнадцати лет заем, его принудили оплатить половину займа Н., обязанность Н. по уплате долгов была снижена судом до пяти лет" <2>.
--------------------------------
<1> Должник по основному обязательству, задолженность которого перед банком была погашена заявителем.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бяк против Финляндии" (Back v. Finland) от 20 июля 2004 г. Жалоба N 37598/97. ECHR 2004-VIII. § 43 // СПС "КонсультантПлюс".

Европейский суд, изучив обстоятельства дела, пришел к заключению, что "урегулирование долгов Н. по Закону 1993 г. почти лишило заявителя удовлетворения его требования. Факты по настоящему делу похожи на лишение собственности и установление контроля над ней, но они не могут быть квалифицированы как подлежащие рассмотрению в соответствии со вторыми и третьим правилами статьи 1 Протокола N 1. Кроме того, положения, указанные во втором предложении пункта 1 статьи 1 и в пункте 2, являются только специфическими случаями вмешательства в право на беспрепятственное использование имущества, гарантированное в первом предложении пункта 1. Европейский суд должен рассмотреть, соответствовало ли вмешательство в право собственности заявителя общему правилу, указанному в первом предложении пункта 1 статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <1>.
--------------------------------
<1> Там же. § 58.

Таким образом, во многом схожие обстоятельства, связанные с мерами, предпринимаемыми или санкционированными государством в отношении требований кредиторов при затруднительном финансовом положении должника, квалифицируются Европейским судом абсолютно по-разному <1>.
--------------------------------
<1> Обстоятельства в деле "Бяк против Финляндии", возможно, даже ближе к "лишению собственности" по смыслу второго предложения п. 1 ст. 1 Протокола N 1. Дело представляет интерес также в связи с тем, что в нем обращается внимание на процессуальный аспект: "Хотя статья 1 Протокола 1 к Конвенции не содержит ясных процессуальных требований, рассматриваемые процедуры должны предусматривать возможность подачи дела лицом в компетентный орган власти с целью оспаривания мер, представляющих собой вмешательство в права, гарантированные указанным положением. При установлении того, было ли это условие соблюдено, необходимо уделить внимание и применяемым процедурам" (Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бяк против Финляндии" (Back v. Finland) от 20 июля 2004 г. Жалоба N 37598/97. ECHR 2004-VIII. § 56 // СПС "КонсультантПлюс").

Для защиты имущества по ст. 1 Протокола N 1 оно необязательно должно принадлежать лицу на праве собственности. Статья 1 Протокола N 1 охраняет также права лица, владеющего имуществом, например, на праве аренды, соответственно, третье правило также применимо. В Постановлении Европейского суда по делу "Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети против Ирландии" <1> заявителем, турецкой авиакомпанией, был поставлен вопрос о правомерности ареста, примененного со стороны государственных органов Ирландии в отношении двух его самолетов "Боинг" (Boeing) 737-300, арендованных у "Югославских авиалиний" (Yugoslav Airlines) <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети против Ирландии" (Bosphorus Hava Yollari Turizm Ve Ticaret Anonim Sirketi v. Ireland) от 30 июня 2005 г. Жалоба N 45036/98 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> Государственная авиакомпания бывшей Югославии.

В апреле 1993 г. Советом Безопасности ООН была принята Резолюция 820 (1993), в соответствии с которой все государства должны были налагать арест на находящиеся на их территории летательные аппараты, "основная или контрольная доля участия в которых принадлежит лицам или предприятиям, находящимся в Союзной Республике Югославии (Сербия и Черногория) или действующим с ее территории" <1>. Резолюция была введена в действие Регламентом Европейского Союза N 990/93 (EC Regulation 990/93), который вступил в силу 28 апреля 1993 г., и послужила формальным основанием сначала для задержания самолета заявителя в аэропорте г. Дублина, а впоследствии и его ареста министром транспорта (энергетики и связи) Ирландии.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети против Ирландии" (Bosphorus Hava Yollari Turizm Ve Ticaret Anonim Sirketi v. Ireland) от 30 июня 2005 г. Жалоба N 45036/98. § 16 // СПС "КонсультантПлюс".

В рамках национальных процедур по инициативе Верховного суда Ирландии был направлен запрос в Суд Европейских сообществ в отношении разъяснения ст. 8 Правил Европейского сообщества N 990/93 и правомерности наложения ареста на самолет заявителя в соответствии с ней. Суд Европейских сообществ подтвердил как правомерность применения, так и законность ареста. Учитывая краткосрочность срока аренды самолетов со стороны заявителя (четыре года), применение санкций фактически привело к ситуации, когда заявитель, не добившись отмены ареста, был вынужден возвратить самолет по окончании срока аренды, уплатив при этом стоимость арендной платы и терпя огромные убытки в связи с объективной невозможностью коммерческого использования арендованного имущества.
Не согласившись с решением Суда европейских сообществ и аналогичным решением Верховного суда Ирландии, заявитель обратился в Европейский суд с жалобой о нарушении прав по ст. 1 Протокола N 1, поскольку, по его мнению, "вмешательство в... право пользования своим имуществом (наложение ареста) являлось лишением, которое нельзя охарактеризовать как "временное", учитывая его последствия... невиновная сторона вынуждена была нести личное и чрезмерное бремя, так как власти Ирландии не смогли установить справедливый баланс между общими интересами (интересами международного сообщества, заключающимися в прекращении войны и связанными с этим существенными нарушениями прав человека и нарушениями норм гуманитарного права) и причинением ущерба отдельному лицу (существенными экономическими убытками невиновной стороны)" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети против Ирландии" (Bosphorus Hava Yollari Turizm Ve Ticaret Anonim Sirketi v. Ireland) от 30 июня 2005 г. Жалоба N 45036/98. § 120 - 121 // СПС "КонсультантПлюс".

Европейский суд, отметив, что "стороны... не пришли к согласию о том, являлось ли данное вмешательство в право компании-заявителя лишением имущества (первый пункт статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции) или же осуществлением контроля за использованием собственности (второй пункт этой статьи)" <1>, подчеркнул, что "режим санкций представлял собой осуществление контроля за использованием собственности, который мог принести пользу бывшей СРЮ, и что оспариваемое задержание самолета являлось мерой, направленной на обеспечение соблюдения этого режима. Хотя компания-заявитель потеряла прибыль за три года четырехлетней аренды самолета, эти убытки были составной частью описанного выше контроля за использованием собственности. Таким образом, второй пункт статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции применим к настоящему делу" <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети против Ирландии" (Bosphorus Hava Yollari Turizm Ve Ticaret Anonim Sirketi v. Ireland) от 30 июня 2005 г. Жалоба N 45036/98. § 141 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети против Ирландии" (Bosphorus Hava Yollari Turizm Ve Ticaret Anonim Sirketi v. Ireland) от 30 июня 2005 г. Жалоба N 45036/98. § 142 // СПС "КонсультантПлюс".

Фактически контроль использования собственности может приводить к ситуации конфискации имущества, однако это не является основанием для исключения применения п. 2 ст. 1 Протокола N 1 и квалификации ситуации в рамках второго правила. В случае конфискации имущества как санкции за совершение правонарушения лишение лица права собственности является не основной целью, а следствием, реакцией государства на неправомерное поведение лица, поэтому подлежит применению правило о "контроле за использованием собственности", а не "лишении имущества".
В деле "Фризен против Российской Федерации" <1> муж заявительницы был признан виновным в мошенничестве в крупных размерах и приговорен к четырем годам лишения свободы с конфискацией принадлежащего ему имущества. Одновременно судом было принято решение о конфискации автомобиля заявительницы в целях возмещения причиненного ущерба. Заявительница оспорила данное решение, так как полагала, что ее автомобиль был изъят за преступление, в совершении которого она не обвинялась, однако национальные суды отказали ей в удовлетворении заявленного требования.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Фризен против Российской Федерации" (Frizen v. Russia) от 24 марта 2005 г. Жалоба N 58254/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10.

В Постановлении по делу Европейский суд указал, что "не видит оснований считать иначе, чем то, что данное дело не отличается от других дел, где власти государства-ответчика принимали решение о конфискации материальной вещи, являвшейся предметом преступления (obiectum sceleris)... или посредством которой было совершено преступление (instrumentum sceleris), даже когда такие вещи принадлежали третьим лицам <1>... Что касается дохода, полученного в результате совершенного преступления (productum sceleris), Европейский суд напоминает, что им рассматривалось дело, где решение о конфискации имущества было принято в результате уголовного преследования заявителя, судебного разбирательства по его делу и вступившего в силу обвинительного приговора в отношении него... а также иные дела, где независимо от исхода уголовного дела применялась конфискация имущества заявителей, предположительно приобретенного незаконным способом... или предназначенного для использования в незаконной деятельности... В первой ситуации Европейский суд признал, что конфискация представляет собой "штраф" по смыслу пункта 2 статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции... тогда как в других делах он устанавливал, что вмешательство необходимо рассматривать с точки зрения права властей государства-ответчика "контролировать использование имущества в общих интересах". Что касается данного дела, Европейский суд полагает, что нет необходимости выяснять, попадает ли оно в первую или вторую категории, поскольку в любом случае к нему применимы положения второго пункта статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <2>.
--------------------------------
<1> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Йилдирим против Италии" (Yildirim v. Italy) от 10 апреля 2003 г. Жалоба N 38602/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 9.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Фризен против Российской Федерации" (Frizen v. Russia) от 24 марта 2005 г. Жалоба N 58254/00. § 29, 31 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10; см. также: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Тас против Бельгии" (Tas v. Belgium) от 12 мая 2009. Жалоба N 44614/06 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 10.

Вопрос изъятия в связи с уголовно-наказуемым деянием возник и в деле "Бакланов против Российской Федерации" <1>, в котором заявитель, решив переехать из Латвии в Россию, договорился о покупке квартиры и передал своему знакомому (гражданину Б.) для отправки в г. Москву денежную сумму в размере 250 тыс. долл. США. Последним сумма не было указана в таможенной декларации, и при прохождении таможенного контроля в аэропорту "Шереметьево-1" гражданин Б. был задержан по обвинению в контрабанде.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бакланов против Российской Федерации" (Baklanov v. Russia) от 9 июня 2005 г. Жалоба N 68443/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Исмаилов против Российской Федерации" (Ysmayylov v. Russia) от 6 ноября 2008 г. Жалоба N 30352/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 3; Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Грифхорст против Франции" (Grifhorst v. France) от 26 февраля 2009 г. Жалоба N 28336/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 6.

По решению национальных судов Российской Федерации денежные средства, перевозимые через таможенную границу, как предмет контрабанды были обращены в доход государства. Не согласившись с решением, заявитель обратился с жалобой в Европейский суд, в которой признал, что "изъятие предметов контрабанды может рассматриваться как контроль за пользованием собственностью. Однако такой контроль должен иметь основания в законодательстве. Законодательство Российской Федерации на момент совершения Б. преступления и изъятия денежных средств заявителя не предусматривало такой меры" <1>. Таким образом, рассмотрение Европейским судом требований заявителя о нарушении его прав было осуществлено в рамках п. 2 ст. 1 Протокола N 1 <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бакланов против Российской Федерации" (Baklanov v. Russia) от 9 июня 2005 г. Жалоба N 68443/01. § 31 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10.
<2> См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Мамидакис против Греции" (Mamidakis v. Greece) от 11 января 2007 г. Жалоба N 35533/04 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 7.

Временное изъятие имущества может квалифицироваться как контроль за использованием по смыслу п. 2 ст. 1 Протокола N 1. В Постановлении Европейского суда по делу "Коновалов Виктор против Российской Федерации" <1> поводом для рассмотрения послужила ситуация привлечения заявителя к административной ответственности за нарушение таможенных правил в связи с тем, что автомобиль заявителя не был вывезен с таможенной территории РФ в установленный для этого срок. На заявителя был наложен штраф в размере стоимости автомобиля, а последний был изъят в качестве объекта нарушения таможенных правил. Позднее постановление о привлечении к административной ответственности было направлено в Федеральную службу судебных приставов для исполнения посредством продажи автомобиля, который после неоднократного снижения стоимости был реализован по цене, в три раза меньшей его оценочной стоимости. Заявитель не был уведомлен о возбуждении исполнительного производства и утверждал, что продажа автомобиля была незаконной, так как осуществлена в период рассмотрения судом его жалобы на действия таможенных органов, в связи с чем им был поставлен вопрос о лишении собственности в нарушение установленного законом порядка.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Коновалов Виктор против Российской Федерации" (Konovalov Viktor v. Russia) от 24 мая 2007 г. Жалоба N 43626/02. ECHR 2001-XI // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 11.

Европейский суд пришел к следующему заключению: "Заявитель не оспаривает законность возложения на него штрафа за нарушение таможенных правил. Он также не оспаривает законность постановления об изъятии его автомобиля как объекта нарушения. Предполагаемое нарушение имущественных прав заявителя имело место не в результате названных действий органов государственной власти, а скорее вследствие ряда последующих действий, которые в итоге привели к тому, что заявитель утратил право собственности на автомобиль. Эти действия представляли собой задержание автомобиля с целью обеспечения уплаты штрафа, передачу автомобиля в службу судебных приставов на реализацию, с тем чтобы удержать сумму штрафа из вырученных от продажи средств, а также лишение заявителя возможности принимать участие в исполнительном производстве... Стороны не заняли очевидную позицию относительно правила, содержащегося в статье 1 Протокола N 1 к Конвенции, в соответствии с которым данное дело подлежит рассмотрению. Европейский суд отмечает, что изъятие автомобиля в обеспечение выплаты штрафа представляет собой временное ограничение по его использованию, что подпадает под действие второго абзаца статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, предусматривающего "контроль за использованием собственности"... То же можно сказать и о передаче автомобиля судебному приставу-исполнителю, что не подразумевало переход права собственности, поскольку исполнительное производство могло быть приостановлено в любое время и автомобиль был бы возвращен заявителю. Тем не менее продажа автомобиля привела к лишению заявителя права собственности и ситуации, к которой применимо второе правило, закрепленное статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции относительно лишения собственности" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Коновалов Виктор против Российской Федерации" (Konovalov Viktor v. Russia) от 24 мая 2007 г. Жалоба N 43626/02. ECHR 2001-XI. § 39, 41 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 11.

Ситуация временного изъятия была предметом рассмотрения также в деле "Смирнов против Российской Федерации" <1>. В квартире заявителя, профессионального адвоката, был проведен обыск в рамках уголовного дела, по которому заявитель выступал представителем ряда участников. В ходе обыска были изъяты часть материалов и документов заявителя, а также системный блок персонального компьютера, используемый последним в своей профессиональной деятельности. Европейский суд отметил, что "не оспаривается, что заявитель являлся законным собственником компьютера, другими словами, компьютер был его "собственностью". Следователь постановил удержать компьютер в качестве вещественного доказательства по уголовному делу до вынесения судом приговора по делу, в котором, в частности, должно быть указано дальнейшее использование доказательств по делу. Европейский суд полагает, что эта ситуация должна быть исследована с позиции права государства контролировать пользование имуществом в соответствии с общим интересом" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Смирнов против Российской Федерации" (Smirnov v. Russia) от 7 июня 2007 г. Жалоба N 71362/01 // Российская хроника Европейского суда. Приложение к "Бюллетеню Европейского суда по правам человека". Специальный выпуск. 2008. N 3.
<2> Там же. § 54.

Возвращаясь к пониманию принципа неприкосновенности собственности Конституционным Судом РФ в ситуации разграничения "лишения имущества" и "временного изъятия имущества", можно привести Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июля 2008 г. N 9-П "По делу о проверке конституционности положений ст. 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.В. Костылева" <1>. Предметом рассмотрения в нем были положения подп. (в) п. 1 ч. 2 и ч. 4 ст. 82 УПК РФ, позволяющие осуществлять реализацию изъятого в качестве вещественного доказательства имущества в виде предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, в том числе большие партии товаров, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью, по постановлению дознавателя, следователя или судьи и, по мнению заявителя по данному делу, допускающие лишение собственника принадлежащего ему имущества, признанного вещественным доказательством по уголовному делу, без судебного решения, что нарушает закрепленные в ч. 3 ст. 35 Конституции РФ гарантии права собственности.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июля 2008 г. N 9-П // СЗ РФ. 2008. N 30 (ч. 2). Ст. 3695.

Конституционный Суд РФ в указанном деле основывался на правовых позициях, сформулированных ранее при рассмотрении норм Таможенного кодекса РФ и Кодекса РСФСР об административных правонарушениях <1>.
--------------------------------
<1> См.: Постановления Конституционного Суда РФ от 20 мая 1997 г. N 8-П // СЗ РФ. 1997. N 21. Ст. 2542; от 11 марта 1998 г. N 8-П // СЗ РФ. 1998. N 12. Ст. 1458.

Во-первых, положения ст. 35 Конституции РФ, в соответствии с которой право частной собственности охраняется законом, распространяются на отношения частной собственности независимо от того, в какой сфере - публично- или частноправовой - они имеют место, таким образом, они применимы как для гражданско-правовых отношений, так и для отношений государства и личности в публичном праве.
Во-вторых, конституционное положение о том, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, касается частных собственников - физических и юридических лиц <1> и принадлежащего им имущества, если оно не изъято из оборота.
--------------------------------
<1> Распространение норм гл. 2 "Права и свободы человека и гражданина" Конституции РФ, в частности ее ст. 35, на отношения с участием юридических лиц является устоявшейся позицией Конституционного Суда РФ.

В-третьих, в случаях изъятия имущества у собственника (независимо от оснований такого изъятия), поскольку оно носит принудительный характер и предполагает наличие спора о праве на данное имущество, в обязательном порядке должен осуществляться эффективный судебный контроль.
В-четвертых, лишение лица принадлежащего ему имущества в виде конфискации <1> есть принудительное прекращение права собственности. По смыслу ч. 3 ст. 35 Конституции РФ конфискация имущества может быть применена лишь после того, как суд вынесет соответствующее решение: только с вынесением соответствующего судебного решения конфискация может рассматриваться как мера юридической ответственности, влекущая утрату собственником его имущества.
--------------------------------
<1> Хотя "конфискация", т.е. безвозмездное изъятие имущества с обращением его в доход государства как санкция за совершение преступления или иного правонарушения (ст. ст. 235, 243 ГК РФ), признается Конституционным Судом РФ одним из видов прекращения права собственности, он допускает определенную условность, разделяя "принятие компетентным органом решения о конфискации", с одной стороны, и "реальное исполнение решения и переход имущества в собственность государства" - с другой. Введенная Конституционным Судом РФ условность, с которой вряд ли можно согласиться, необходима для преодоления предельной императивности ч. 3 ст. 35 Конституции РФ. Цель защиты публичных интересов (напомним, в постановлениях оспаривались нормы Таможенного кодекса РФ), на наш взгляд, оправдывает позицию Конституционного Суда РФ и допускает изъятие имущества в административном порядке через положения ч. 3 ст. 55 Конституции РФ. Что касается частноправовой сферы, то здесь вопрос скорее должен решаться в пользу предельной императивности ч. 3 ст. 35 Конституции РФ. См. также: Гаджиев Г.А. Указ. соч. С. 47.

В-пятых, от конфискации как меры юридической ответственности за совершенное правонарушение, приводящей к лишению собственника прав на определенное имущество, отличается изъятие (арест) материальных объектов собственности как процессуальная мера обеспечительного характера, так как хотя в определенной степени и ограничивается право собственника владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом, но не происходит перехода права собственности, поэтому изъятие имущества без судебного решения допустимо при наличии гарантии последующего судебного контроля.
В-шестых, временное изъятие имущества, представляющее собой процессуальную меру обеспечительного характера и не порождающее перехода права собственности на имущество, не может расцениваться как нарушение конституционных прав и свобод, в том числе как нарушение права собственности, притом что лицам, в отношении которых применяются подобного рода меры, обеспечивается закрепленное ст. 46 (ч. 2) Конституции РФ право обжаловать соответствующие решения и действия в судебном порядке.
Если вернуться к обстоятельствам анализируемого дела, ст. 82 УПК РФ содержит не только положения о временном (на период проведения предварительного расследования или судебного разбирательства) хранении вещественных доказательств, но и положения, позволяющие окончательно решить правовую судьбу последних еще до завершения производства по делу. Таким образом, "в результате ее применения происходит не временное изъятие имущества, а его отчуждение, лишение собственника или законного владельца его имущества, а потому (обратим внимание на следующие слова в правовой позиции Конституционного Суда РФ. - С.Л.) последующий судебный контроль в таких случаях нельзя признать эффективной гарантией права собственности, - оно может считаться обеспеченным лишь при условии, что соответствующее решение будет принято судом исходя из конституционно значимых целей и с учетом обстоятельств конкретного... дела" <1> (выделено мной. - С.Л.).
--------------------------------
<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июля 2008 г. N 9-П // СЗ РФ. 2008. N 30 (ч. 2). Ст. 3695; ср. с правовой позицией Конституционного Суда РФ в Постановлении Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2004 г. N 3-П и Определениях от 3 июля 2007 г. N 681-О-П, N 713-О-П, N 714-О-П.

Таким образом, изъятие имущества без судебного решения возможно только в тех случаях, когда оно выступает как процессуальная мера обеспечительного характера, является временным, не влечет за собой лишения лица права собственности и предполагает последующий судебный контроль. Отчуждение имущества без судебного решения невозможно, так как собственник лишается своего имущества в смысле ч. 3 ст. 35 Конституции РФ и последующий судебный контроль за законностью и обоснованностью примененных мер не может выступать в качестве эффективной гарантии права собственности.
Какую из двух противоположных позиций <1> Конституционного Суда РФ: обязательную необходимость предварительного судебного контроля при лишении собственника или иного законного обладателя его имущества или достаточность последующего судебного контроля - считать соответствующей смыслу ч. 3 ст. 35 Конституции РФ? Представляется правильным, что предельная императивность ч. 3 ст. 35 Конституции РФ может быть ограничена "в определенных случаях, когда изъятие имущества необходимо в публичных целях и в качестве превентивной меры" <2>, что позволяет считать "последующий судебный контроль... способом реализации конституционной гарантии права частной собственности" <3>. При этом должен быть обеспечены обязательный судебный контроль всего административного процесса и баланс интересов его участников для исключения нарушения права собственности, например, в ситуации, когда лицо, привлекаемое к административной ответственности, не является собственником конфисковываемого имущества. В Постановлении от 14 мая 1999 г. N 8-П <4> Конституционный Суд РФ признал не противоречащей Конституции РФ конфискацию имущества независимо от того, является оно собственностью лица, допустившего нарушение таможенных правил, или нет. Однако в развитие своих выводов в Определениях от 27 ноября 2001 г. N 202-О <5> и 12 мая 2006 г. N 167-О Конституционный Суд РФ уточнил, что "лица, которые на момент приобретения транспортного средства не знали и не должны были знать о незаконности его ввоза на территорию Российской Федерации, не могут рассматриваться как ответственные за таможенное оформление соответствующих транспортных средств, включая уплату таможенных платежей, поскольку на момент ввоза на территорию Российской Федерации не состояли в каких-либо отношениях по поводу указанных транспортных средств. Следовательно, для таких лиц действующее таможенное законодательство не исключает возможность осуществления правомочий собственника в отношении приобретенных ими законным образом транспортных средств... В этом случае сама по себе оспариваемая норма Таможенного кодекса Российской Федерации не может быть основанием для признания недействительным договора купли-продажи и лишения покупателя права собственности" <6>.
--------------------------------
<1> К сожалению, примером определенной непоследовательности Конституционного Суда РФ может также служить позиция правоприменителя в отношении ст. 113 Налогового кодекса РФ, определяющей срок давности привлечения к налоговой ответственности, что имеет косвенное отношение к гарантиям права собственности (ср. Определение Конституционного Суда РФ от 18 января 2005 г. N 36-О и Постановление Конституционного Суда РФ от 14 июля 2005 г. N 9-П). Обращает на себя внимание достаточно краткий временной интервал между актами.
<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 16 мая 2000 г. N 8-П // СЗ РФ. 2000. N 21. Ст. 2258.
<3> Там же; см. также: Постановления Конституционного Суда РФ от 17 декабря 1996 г. N 20-П // СЗ РФ. 1997. N 1. Ст. 197; от 12 мая 1998 г. N 14-П // СЗ РФ. 1998. N 20. Ст. 2173; от 30 июля 2001 г. N 13-П // СЗ РФ. 2001. N 32. Ст. 3412: "Федеральный законодатель вправе наделять органы исполнительной власти и их должностных лиц полномочием принимать в порядке административной юрисдикции решения о взысканиях штрафного характера. Это не противоречит Конституции Российской Федерации... при условии, что такое решение может быть в установленном порядке обжаловано в суд, в случае обжалования взыскание в бесспорном порядке не производится, а исполнение... приостанавливается до вынесения судом решения по жалобе. Указанный порядок... не является превышением конституционно допустимого... ограничения права, закрепленного в статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации" (выделено мной. - С.Л.) (ср.: Постановление Конституционного Суда РФ от 10 апреля 2001 г. N 5-П // СЗ РФ. 2001. N 17. Ст. 1768). Конституционный Суд РФ признал не противоречащим Конституции РФ положение ч. 1 п. 1. ст. 8 ФЗ "О материальной ответственности военнослужащих", устанавливающее, что возмещение ущерба, размер которого не превышает одного оклада месячного денежного содержания военнослужащего и одной месячной надбавки за выслугу лет, производится по приказу командира (начальника) воинской части путем удержаний из денежного довольствия военнослужащего, причинившего ущерб. Не согласившись с позицией большинства, судья Конституционного Суда РФ О. Хохрякова в Особом мнении отметила, что "применительно к регулированию порядка возмещения ущерба, причиненного военнослужащим при исполнении обязанностей военной службы... законодатель вправе, в частности, установить, что... командир (начальник) воинской части может и не прибегать к судебной процедуре... сам принять решение и издать приказ о возмещении ущерба путем удержаний из денежного довольствия военнослужащего, который подлежит исполнению независимо от того, дал военнослужащий согласие на удержание или нет. Однако при установлении такого порядка возмещения ущерба необходимым... является не только предоставление... возможности... обжаловать... но и в случае обжалования... приостановление удержаний до вынесения по... жалобе окончательного решения".
<4> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 мая 1999 г. N 8-П // СЗ РФ. 1999. N 21. Ст. 2669: "Федеральный законодатель вправе допустить конфискацию имущества, явившегося орудием или средством совершения либо непосредственным объектом таможенного правонарушения, независимо от того, находятся ли соответствующие товары и транспортные средства в собственности совершившего его лица, а также независимо от того, установлено это лицо или нет".
<5> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 27 ноября 2001 г. N 202-О // СЗ РФ. 2001. N 50. Ст. 4823.
<6> Определение Конституционного Суда РФ от 12 мая 2006 г. N 167-О // СЗ РФ. 2006. N 32. Ст. 3586; см. также: Постановление Конституционного Суда РФ от 12 мая 2011 г. N 7-П // СЗ РФ. 2011. N 22. Ст. 3237: "Учитывая недопустимость создания каких-либо неблагоприятных правовых последствий для лица, которое приобрело транспортное средство, незаконно ввезенное на таможенную территорию Российской Федерации, о чем оно не знало и не должно было знать, такое лицо является полноправным собственником данного транспортного средства. Из этого следует, что реализация добросовестным приобретателем правомочий собственника должна осуществляться независимо от того, установлено ли лицо, ответственное за таможенное оформление незаконно ввезенного на таможенную территорию Российской Федерации транспортного средства, а также от того, взысканы с него фактически таможенные платежи или нет"; Постановление Конституционного Суда РФ от 25 апреля 2011 г. N 6-П // СЗ РФ. 2011. N 19. Ст. 2769: "Положения части 2 статьи 8.28 КоАП Российской Федерации - в той мере, в какой они... допускают в качестве административного наказания конфискацию орудия совершения административного правонарушения у собственника этого имущества, не привлеченного к административной ответственности и не признанного в законной процедуре виновным в совершении данного административного правонарушения, - в нарушение статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации несоразмерно ограничивают право частной собственности, гарантированное статьей 35 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации".

Вместе с тем, на наш взгляд, Конституционным Судом РФ допускаются случаи достаточно широкого толкования термина "публичные цели" и его распространения на сферу частноправовых отношений <1>, что представляется не соответствующим императивности ч. 3 ст. 35 Конституции РФ.
--------------------------------
<1> См.: Постановления Конституционного Суда РФ от 16 мая 2000 г. N 8-П // СЗ РФ. 1998. N 12. Ст. 1458; от 24 февраля 2004 г. N 3-П // СЗ РФ. 2004. N 9. Ст. 830; Определения Конституционного Суда РФ от 3 июля 2007 г. N 681-О-П // СЗ РФ. 2007. N 46. Ст. 5643; от 3 июля 2007 г. N 713-О-П // СПС "КонсультантПлюс"; от 3 июля 2007 г. N 714-О-П // СПС "КонсультантПлюс" (дела касались случаев принудительного выкупа акционерным обществом своих акций).

Общее право на уважение собственности

В случаях, когда отсутствуют основания рассматривать нарушения ст. 1 Протокола N 1 в рамках специальных правил, Европейский суд указывает на необходимость применения общего правила, предусмотренного в первом предложении п. 1 ст. 1 Протокола N 1. В Постановлении по делу "Иатридис против Греции" <1> Страсбургский суд подчеркнул, что "заявитель, у которого была специальная лицензия на управление кинотеатром, взятым в аренду, был выселен городским советом г. Илиополиса и не образовывал бизнеса где-либо еще... несмотря на судебное решение, отменившее решение о выселении, г. Иатридис не может вернуть кинотеатр в свое владение, поскольку министр финансов отказывается отменить передачу кинотеатра совету... При этих обстоятельствах имело место вмешательство в права собственности заявителя. Поскольку заявитель владел помещением на правах аренды, указанное вмешательство не образует ни экспроприации, ни контроля за использованием собственности, но подпадает под действие первого предложения первого пункта статьи 1" <2>.
--------------------------------
<1> Заявитель по делу был принудительно лишен властями Греции кинотеатра под открытым небом, находящегося у него на праве аренды. См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Иатридис против Греции" (Iatridis v. Greece) от 25 марта 1999 г. Жалоба N 31107/96. ECHR 1999-II // СПС "Гарант".
<2> Там же. § 55.

Вывод Европейского суда о рассмотрении дела исходя из общего правила ст. 1 Протокола N 1, как видно из мотивировки Постановления, основан на том, что кинотеатр принадлежал заявителю на праве аренды. Вместе с тем ранее анализировались дела, в которых Европейский суд допускал применение специальных правил в отношении имущества, находящегося у лица на ином вещном праве, отличном от права собственности, что свидетельствует об определенной непоследовательности международного правоприменителя в оценке сходных обстоятельств.
Часто встречаемая, особенно в российской действительности, категория дел в рамках общего правила ст. 1 Протокола N 1 связана с длительным неисполнением решений, вступивших в законную силу и подлежащих принудительному исполнению: "Невозможность для заявителя. добиться исполнения судебного решения... представляла собой вмешательство в ее право на беспрепятственное пользование своим имуществом, как это предусмотрено первым предложением пункта 1 статьи 1 Протокола N 1 <1> к Конвенции" <2>.
--------------------------------
<1> Ср.: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) от 18 ноября 2004 г. Жалоба N 69529/01. § 39 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 5; по делу "Николай Жуков против Российской Федерации" (Nikolay Zhukov v. Russia) от 5 июля 2007 г. Жалоба N 560/02. § 49 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 1; по делу "Кондрашина против Российской Федерации" (Kondrashina v. Russia) от 19 июля 2007 г. Жалоба N 69533/01. § 49 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 1.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Продан против Молдавии" (Prodan v. Moldova) от 18 мая 2004 г. Жалоба N 49806/99. § 60 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Бурдов против Российской Федерации" (Burdov v. Russia) от 7 мая 2002 г. Жалоба N 59498/00. ECHR 2002-III // РГ. 2002. 4 июля; по делу "Наталья Герасимова против Российской Федерации" (Natalya Gerasimova v. Russia) от 21 июля 2005 г. Жалоба N 24077/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 2; по делу "Гридин против Российской Федерации" (Gridin v. Russia) от 1 июня 2006 г. Жалоба N 4171/04 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 5.

Вмешательство в право собственности может носить характер установления дополнительных имущественных обязанностей, как произошло в деле "Ж.Л. и С.Л. против Франции" <1>, в котором заявители оспорили решение государственных органов о распределении стоимости работ по проведению системы водоснабжения на всех землевладельцев, которых затронул план укрупнения сельскохозяйственных угодий. Оплата работ взималась в виде установления земельного налога исходя из презумпции заинтересованности в их проведении как части общей программы улучшения использования земель.
--------------------------------
<1> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Ж.Л. и С.Л. против Франции" (G.L. and S.L. v. France) от 6 марта 2003 г. Жалоба N 58811/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 8. Европейский суд согласился с доводами государства-ответчика и признал жалобу неприемлемой, как явно необоснованную.

Конституционный Суд РФ, затрагивая в ряде своих постановлений вопросы, связанные с принципом неприкосновенности собственности, не проводит разграничение между принципом "неприкосновенности собственности" и принципом "неприкосновенности права собственности" <1>. Он использует оба варианта даже в пределах одного своего акта для обозначения одного и того же правового явления, предусмотренного ст. 35 Конституции РФ и п. 1 ст. 1 ГК РФ <2>.
--------------------------------
<1> Традиционно правовая наука различает понятия "собственность" и "право собственности", признавая, что отношения собственности (принадлежности, присвоенности благ) юридически могут быть оформлены не только правом собственности, но и системой ограниченных вещных права, правами обязательственными и исключительными. См.: Венедиктов А.В. Указ. соч. С. 16 - 47; Генкин Д.М. Указ. соч. С. 11 - 29; Маттеи У., Суханов Е. Указ. соч. С. 298 - 307; Суханов Е.А. Указ. соч. С. 6 - 25.
<2> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2004 г. N 3-П // СЗ РФ. 2004. N 9. Ст. 830; Определения Конституционного Суда РФ от 3 июля 2007 г. N 681-О-П // СЗ РФ. 2007. N 46. Ст. 5643; от 3 июля 2007 г. N 713-О-П; от 3 июля 2007 г. N 714-О-П // СПС "КонсультантПлюс"; от 7 февраля 2008 г. N 242-О-О // СПС "КонсультантПлюс".

В качестве элементов, раскрывающих содержание принципа неприкосновенности собственности, Конституционный Суд РФ выделяет: возможность свободного использования принадлежащего собственнику имущества <1>; стабильность отношений собственности; недопустимость произвольного лишения имущества или несоразмерного ограничения права собственности <2>, которое определяется как несоответствие характера ограничения конституционно защищаемым целям, ради которых оно вводится; предварительность и равноценность возмещения при принудительном отчуждении имущества <3>; обеспечение равноценности и эквивалентности возмещения стоимости имущества <4>; обеспечение разумной компенсации при ограничении права собственности <5>. Данное понимание принципа неприкосновенности собственности полностью корреспондирует пониманию ст. 1 Протокола N 1 Европейским судом, что прямо признается и подчеркивается Конституционным Судом РФ в своих актах <6>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 3 апреля 1998 г. N 10-П // СЗ РФ. 1998. N 15. Ст. 1794: "Товарищество... и членство в нем являются производными (вторичными) по отношению к праву собственности домовладельцев. По смыслу статьи 35 (часть 2) Конституции Российской Федерации, возникновение права собственности не может быть поставлено в зависимость от членства в товариществе".
<2> См.: Постановления Конституционного Суда РФ от 22 ноября 2000 г. N 14-П // СЗ РФ. 2000. N 49. Ст. 4861; от 24 февраля 2004 г. N 3-П // СЗ РФ. 2004. N 9. Ст. 830; Определение Конституционного Суда РФ от 12 июля 2006 г. N 303-О // Вестник Конституционного Суда РФ. 2007. N 1.
<3> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2004 г. N 3-П // СЗ РФ. 2004. N 9. Ст. 830.
<4> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 20 февраля 2002 г. N 48-О // Вестник Конституционного Суда РФ. 2002. N 4.
<5> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 22 ноября 2000 г. N 14-П // СЗ РФ. 2000. N 49. Ст. 4861.
<6> См.: Постановления Конституционного Суда РФ от 1 апреля 2003 г. N 4-П // СЗ РФ. 2003. N 15. Ст. 1416; от 21 апреля 2003 г. N 6-П // СЗ РФ. 2003. N 17. Ст. 1657; от 18 июля 2003 г. N 14-П // СЗ РФ. 2003. N 30. Ст. 3102; Определение Конституционного Суда РФ от 6 марта 2008 г. N 384-О-О // Вестник Конституционного Суда РФ. 2008. N 5.

УСЛОВИЯ ПРАВОМЕРНОСТИ ВМЕШАТЕЛЬСТВА В ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ

Требование законности

Европейский суд, применяя любое из содержащихся в ст. 1 Протокола N 1 правил, в целях определения наличия или отсутствия ее нарушения отвечает последовательно на ряд вопросов. Отрицательный ответ на любой из вопросов из данного перечня освобождает от необходимости дальнейшей оценки ситуации и дает основания говорить о нарушении ст. 1 Протокола N 1 <1>.
--------------------------------
<1> В некоторых случаях Европейский суд позволяет себе отступить от принципа последовательного выяснения традиционных обстоятельств законности, общественных интересов и соразмерности ограничений. В Постановлении по делу "Российская консервативная партия предпринимателей и другие против Российской Федерации" (Russian Conservative Party of Entrepreneurs and others v. Russia) от 11 января 2007 г. (жалобы N 55066/00, 55638/00. § 94 - 97 // СПС "Гарант") Европейский суд признал нарушение прав собственности заявителя в большей степени, как представляется, исходя из чувства справедливости.

Первый в перечне вопросов, на которые должен ответить Европейский суд, - это законность примененных государством мер, т.е. любое вмешательство в право собственности должно прежде всего соответствовать национальному законодательству, иметь основания в нем и не быть произвольным.
"Первым и самым основным требованием статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, - говорится в Постановлении Европейского суда по делу "Бывший Король Греции и другие против Греции", - является то, что любое вмешательство со стороны органов государственной власти в беспрепятственное пользование имуществом должно быть законным: второе предложение пункта 1 предусматривает лишение собственности только "при условиях, предусмотренных законом", а пункт 2 признает то, что государство имеет право осуществлять контроль за использованием собственности путем введения законов. Более того, принцип господства права является одним из основных принципов демократического общества, он присущ всем положениям Конвенции" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бывший Король Греции и другие против Греции" (The Former King of Greece and others v. Greece) от 23 ноября 2000 г. Жалоба N 25701/94. ECHR 2000-XII. § 79 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Иатридис против Греции" (Iatridis v. Greece) от 25 марта 1999 г. Жалоба N 31107/96. ECHR 1999-II. § 58 // СПС "Гарант"; по делу "Фризен против Российской Федерации" (Frizen v. Russia) от 24 марта 2005 г. Жалоба N 58254/00. § 33 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10; по делу "Коновалов Виктор против Российской Федерации" (Konovalov Viktor v. Russia) от 24 мая 2007 г. Жалоба N 43626/02. ECHR 2001-XI. § 42 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 11.

В случае если государство - участник Конвенции не может привести правовых оснований в национальном законодательстве для ограничений права собственности, то "вмешательство в право собственности заявителя не может рассматриваться как законное по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Данный вывод свидетельствует об отсутствии необходимости рассматривать вопрос о соблюдении справедливого равновесия между требованиями интересов общества и требованиями защиты основных прав личности. Следовательно... имело место нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Фризен против Российской Федерации" (Frizen v. Russia) от 24 марта 2005 г. Жалоба N 58254/00. § 36 - 37 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10. Напомним, что жалоба заявительницы касалась конфискации автомобиля в связи с преступлением ее мужа, в котором она не принимала участие.

Соответствие национальному законодательству понимается Европейским судом широко: в него наряду с действующим законодательством включаются и толкование, которое дают ему национальные суды, и установившаяся практика, в том числе судебная. Вместе с тем в свете преамбулы к Конвенции и принципа верховенства права, одним из аспектов которого является принцип правовой определенности, требование законности будет соблюдено лишь в том случае, если национальное законодательство достаточно определенно и непротиворечиво. В противном случае у Европейского суда есть основания утверждать, что имеет место нарушение ст. 1 Протокола N 1.
В частности, "принимая во внимание неприведение национальными судами правовых положений в качестве основания изъятия существенной денежной суммы, - говорится в Постановлении Европейского суда по делу "Бакланов против Российской Федерации", - и очевидное противоречие прецедентного права относительно национального законодательства, Европейский суд счел, что рассматриваемое национальное законодательство не было сформулировано с такой точностью, чтобы заявитель мог предусмотреть последствия его действий в степени, разумной при обстоятельствах дела. Следовательно, вмешательство в право собственности заявителя не могло рассматриваться как законное по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Соответственно, имело место нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <1>. В Постановлении Европейский суд отмечает также, что, "говоря о законе, статья 1 Протокола N 1 к Конвенции ссылается на такое же понятие, содержащееся где-либо в Конвенции" <2>, что позволяет для его анализа учитывать выработанные подходы прецедентной практики относительно других статей Конвенции.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бакланов против Российской Федерации" (Baklanov v. Russia) от 9 июня 2005 г. Жалоба N 68443/01. § 46 - 47 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 10.
<2> Там же. § 40.

Если обратиться к вопросу, как понимаются в Конвенции термины "закон" и "предусмотрено законом", то одним из наиболее ранних дел, в котором позиция Европейского суда по данной проблеме сформулирована достаточно определенно, является дело "Санди Таймс" против Соединенного Королевства" <1>. Жалоба касалась вопроса возможного нарушения ст. 10 Конвенции в связи с запретом национальными судами Великобритании публикации газетой "Санди Таймс" статей, посвященных обсуждению еще не законченного судебного процесса, по причине неуважения к суду. Неуважение к суду выражалось в том, что комментарии по поводу незавершенного процесса в прессе сопряжены с применением принципа давления и принципа предвосхищения, не совместимых с принципом независимости и беспристрастности суда и судебного процесса в связи с возможностью оказать влияние на судью, участников процесса и общественное мнение.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Санди Таймс" против Соединенного Королевства" (The Sunday Times v. the United Kingdom) от 26 апреля 1979 г. Серия А. Т. 30 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.

Одним из аспектов, которые надлежало рассмотреть Страсбургскому суду в указанном деле, было толкование термина "предусмотрено законом" в свете допускаемого Конвенцией вмешательства в права, гарантированные ст. 10 Конвенции. Европейский суд высказал следующее мнение: "Слово "закон" в формуле "предусмотрено законом" охватывает не только статуты, но и неписаное право... Если считать, что ограничение в силу общего права не относится к "предусмотренным законом" единственно на том основании, что оно не закреплено в законодательстве, то это лишает участвующее в Конвенции государство, где действует общее право (common law), защиты статьи 10 п. 2 и подрубает самые корни правовой системы этого государства. Это явно противоречило бы намерениям составителей Конвенции. В пунктах 2 статей 9, 10 и 11 Конвенции и французский, и английский текст используют равнозначное выражение "предусмотрено законо_м"   par la lois и prescribed by law). Однако если французский текст сохраняет то же самое выражение в статье 8 пункта 2 Конвенции, в статье 1 Протокола N 1 и в статье 2 Протокола N 4, то английский текст, соответственно, говорит иначе: "согласно закону" (in accordance with the law), "предусмотрено правом" (provided for by law) и "согласно праву" (in accordance with law). Таким образом, столкнувшись с несколькими версиями правоустанавливающего международного договора, каждая из которых является аутентичной, но не точно такой же, Суд должен дать им такое толкование, которое сближает их, насколько это возможно, и соответствует реализации целей и достижению задач договора... По мнению Суда, из выражения "предусмотрены законом" вытекают следующие два требования. Во-первых, право должно быть в адекватной мере доступным: граждане должны иметь соответствующую обстоятельствам возможность ориентироваться в том, какие правовые нормы применяются к данному случаю. Во-вторых, норма не может считаться законом, если она не сформулирована с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину сообразовывать с ней свое поведение: он должен иметь возможность, пользуясь при необходимости советами, предвидеть в разумной применительно к обстоятельствам степени последствия, которые может повлечь за собой данное действие. Эти последствия не обязательно предвидеть с абсолютной определенностью: опыт показывает, что это недостижимо... Соответственно, многие законы неизбежно пользуются терминами, которые в большей или меньшей степени расплывчаты: их толкование и применение - задача практики" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Санди Таймс" против Соединенного Королевства" (The Sunday Times v. the United Kingdom) от 26 апреля 1979 г. Серия А. Т. 30. § 47 - 49 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.

Таким образом, Европейский суд сформулировал несколько требований, которым должен удовлетворять национальный закон, чтобы соответствовать принципу верховенства права, закрепленному в преамбуле и составляющему смысл всех статей Конвенции.
Во-первых, это очень широкое понимание национального закона. "Европейский суд... - говорится в Постановлении по делу "Лейла Шахин против Турции", - всегда понимал термин "закон" в материальном, а не формальном смысле; он включает как писаное право, к которому относятся, среди прочего, подзаконные акты... и регулятивные меры, принятые компетентными распорядительными органами на основании делегированных Парламентом полномочий по принятию решений... так и прецедентное право. Понятие "закон" должно пониматься как совокупность законодательства и созданного судьями права... <1>. В целом закон представляет собой действующее положение в том виде, в котором оно истолковано компетентными судами" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Касадо Кока против Испании" (Casado Coca v. Spain) от 24 февраля 1994 г. Серия А. Т. 285-A. § 43 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Лейла Шахин против Турции" (Leyla Sahin v. Turkey) от 10 ноября 2005 г. Жалоба N 44774/98. ECHR 2005-XI. § 88 // СПС "КонсультантПлюс".

Включение Европейским судом в понятие "закон" не только писаного права, но и права, созданного судами, равным образом применимо и к странам романо-германской правовой системы: "Решения по делам "Санди Таймс", Даджена <1> и Чаппела касались, правда, Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, однако было бы неправильным преувеличить различия между странами общего и континентального права... Статутное право значимо и в странах общего права. И наоборот, судебная практика традиционно играет столь существенную роль в континентальных странах, что целые направления позитивного права в значительной степени являются ее результатом... Если бы Суд не принимал во внимание судебную практику, то тем самым он подорвал бы правовую систему континентальных государств почти в такой же степени, в какой решение по делу "Санди Таймс"... потрясло бы до основания правовую систему Великобритании, если бы Суд исключил общее право из понятия "закон в смысле Конвенции". В сфере действия писаного права законом является действующий правовой акт, как он истолкован компетентными судебными органами в свете новых практических обстоятельств" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Даджен против Соединенного Королевства" (Dudgeon v. United Kingdom) от 22 октября 1981 г. Серия А. Т. 45 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Крюслен против Франции" (Kruslin v. France) от 24 апреля 1990 г. Серия А. Т. 176-A. § 29 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.

Во-вторых, это требования, составляющие "качество закона": соответственно его доступность и предсказуемость <1>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Общество с ограниченной ответственностью "Злинсат" против Болгарии" (Zlinsat, spol. s.r.o. v. Bulgaria) от 15 июня 2006 г. Жалоба N 57785/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 1. Что касается требования законности, Европейский суд отмечает: положения закона, на которых основывалось вмешательство, были сформулированы крайне неопределенно, и это практически исключало возможность предвидеть, при каких условиях прокуратура решит действовать и какие меры она примет в случае, когда посчитает при отсутствии независимого контроля, что могло быть совершено правонарушение. Действительно, нельзя избежать того, что многие законы сформулированы более или менее неопределенно; их толкование и применение являются вопросами практики. Однако в Болгарии отсутствует опубликованная судебная практика, интерпретирующая или уточняющая смысл правовых норм, о которых идет речь, во всяком случае в том, что касается невозможности проведения судебной проверки законности решений прокуратуры, подобных тем, которые были вынесены по настоящему делу. В результате эти нормы, применение которых, по-видимому, не ограничено конкретным кругом лиц, являются всеобъемлющими, предоставляя прокуратуре абсолютную свободу действовать любым способом, который она сочтет подходящим. См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Фенер Рум Эрдек Лисеси Вакфи" против Турции" (FenerRum Erkek Lisesi Vakfi v. Turkey) от 9 января 2007 г. Жалоба N 34478/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 7. Приобретение фонда-заявителя было подтверждено свидетельством администрации губернатора провинции и включено в земельный реестр. Фонд-заявитель, таким образом, имел основания полагать, что законно приобрел имущество в 1952 и 1958 годах, и до возникновения прецедента 1974 года существовала правовая определенность относительно права на приобретение недвижимости. Следовательно, признание недействительным титула фонда-заявителя в отношении имущества в соответствии с прецедентом, возникшим через 16 лет и 22 года после его приобретения, не могло считаться предсказуемым.

Требования к качеству закона, сформулированные в Постановлении Европейского суда по делу "Санди Таймс", применяются Страсбургским судом при рассмотрении современных дел. В деле "Лю и Лю против Российской Федерации", например, международный правоприменитель подчеркнул, что "выражение "предусмотрено законом" не просто требует, чтобы оспариваемая мера основывалась на положениях внутригосударственного законодательства, но также и ссылается на качество рассматриваемого закона, требуя, чтобы он был доступен соответствующим лицам и сформулирован с достаточной точностью, чтобы позволить указанным лицам (с помощью совета, при необходимости) предвидеть в степени, разумной в конкретных обстоятельствах, последствия, которые может повлечь то или иное деяние. Закон должен быть составлен в достаточно ясных формулировках, чтобы дать гражданам надлежащее представление об обстоятельствах и условиях, при которых органы государственной власти имеют право прибегать к оспариваемым мерам" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Лю и Лю против Российской Федерации" (Liu and Liu v. Russia) от 6 декабря 2007 г. Жалоба N 42086/05. § 56 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 8; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Рефах Партиси (Партия Благоденствия) и другие против Турции" (Refah Partisi (Welfare Party) and others v. Turkey) от 13 февраля 2003 г. Жалобы N 41340/98, 41342/98, 41343/98, 41344/98. ECHR 2003-II. § 57 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Ракевич против Российской Федерации" (Rakevich v. Russia) от 28 октября 2003 г. Жалоба N 58973/00. § 31 // Европейский суд по правам человека и Российская Федерация: постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 года; по делу "Маестри против Италии" (Maestri v. Italy) от 17 февраля 2004 г. Жалоба N 39748/98. ECHR 2004-I. § 30 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Джавадов против Российской Федерации" (Dzhavadov v. Russia) от 27 сентября 2007 г. Жалоба N 30160/04. § 35 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 2; по делу "Насруллоев против Российской Федерации" (Nasrulloyev v. Russia) от 11 октября 2007 г. Жалоба N 656/06. § 71 // Российская хроника Европейского суда. Приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. 2008. N 3.

Вместе с тем понимая, что жизнь в любом случае сложнее и многограннее абстрактной нормы, Европейский суд оговаривается, что "то, что формулировка законов не всегда точна, является логическим следствием принципа, согласно которому законы должны иметь общее применение. Необходимость избегать излишней жесткости и соответствовать изменяющимся обстоятельствам означает, что многие законы неизбежно формулируются в терминах, которые в меньшей или большей степени являются неясными. Толкование и применение таких нормативных актов зависят от практики применения. Объем понятия возможности прогнозирования зависит в значительной степени от содержания рассматриваемого документа, а именно сферы его применения, количества и правового статуса тех, кому адресован. Необходимо также учитывать, что, как бы четко ни была составлена правовая норма, ее применение затрагивает неизбежный элемент судебного толкования, поскольку всегда будут иметь место необходимость разъяснения вызывающих сомнение вопросов и приспособление к конкретным обстоятельствам. Наличие сомнения в отношении пограничных фактов само по себе не делает правовую норму непредвидимой в ее применении. Подобным образом и тот факт, что такая правовая норма может иметь более чем одно толкование, не означает, что она не соответствует требованию возможности прогнозирования по смыслу Конвенции. Возложенная на суды роль по рассмотрению дела заключается непосредственно в том, чтобы разъяснять такие интерпретационные сомнения, которые до сих пор имеют место с учетом постоянных изменений в повседневной практике" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Горжелик и другие против Польши" (Gorzelik and others v. Poland) от 17 февраля 2004 г. Жалоба N 44158/98. ECHR 2004-II. § 64 - 65 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Фогт против Германии" (Vogtv. Germany) от 26 сентября 1995 г. Серия А. Т. 323. § 48 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2; по делу "Рефах Партиси (Партия Благоденствия) и другие против Турции" (Refah Partisi (Welfare Party) and others v. Turkey) от 13 февраля 2003 г. Жалобы N 41340/98, 41342/98, 41343/98, 41344/98. ECHR 2003-II. § 57 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Маестри против Италии" (Maestri v. Italy) от 17 февраля 2004 г. Жалоба N 39748/98. ECHR 2004-I. § 30 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Лейла Шахин против Турции" (Leyla Sahin v. Turkey) от 10 ноября 2005 г. Жалоба N 44774/98. ECHR 2005-XI. § 91 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Джавадов против Российской Федерации" (Dzhavadov v. Russia) от 27 сентября 2007 г. Жалоба N 30160/04. § 36 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 2.

Таким образом, в силу абстрактности нормы "закон, наделяющий свободой усмотрения, сам по себе не нарушает требование "предвидимости" <1>. Однако для обеспечения качества закона и соответствия национального права его двум составляющим законодательство государства "должно предусматривать меры правовой защиты от произвольного вмешательства публичных властей в осуществление прав, гарантируемых Конвенцией. В вопросах осуществления основных прав это будет противоречить принципу верховенства права, одному из основополагающих принципов демократического общества, закрепленных в Конвенции, если законная свобода действий предоставлена органам исполнительной власти и выражена в определении неограниченных полномочий. Следовательно, законодательство должно с достаточной определенностью указывать объем такой свободы действий и способ ее осуществления" <2>, т.е. "во внутреннем праве должны существовать оградительные меры от произвольного вмешательства властей в осуществление гражданами своих прав" <3>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Лю и Лю против Российской Федерации" (Liu and Liu v. Russia) от 6 декабря 2007 г. Жалоба N 42086/05. § 57 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 8; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Олссон против Швеции (N 1)" (Olsson v. Sweden (N 1)) от 24 марта 1988 г. Серия А. Т. 130. § 61 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1; по делу "Рефах Партиси (Партия Благоденствия) и другие против Турции" (Refah Partisi (Welfare Party) and others v. Turkey) от 13 февраля 2003 г. Жалобы N 41340/98, 41342/98, 41343/98, 41344/98. ECHR 2003-II. § 57 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Джавадов против Российской Федерации" (Dzhavadov v. Russia) от 27 сентября 2007 г. Жалоба N 30160/04. § 36 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 2.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Маестри против Италии" (Maestri v. Italy) от 17 февраля 2004 г. Жалоба N 39748/98. ECHR 2004-I. § 30 // СПС "КонсультантПлюс".
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Крюслен против Франции" (Kruslin v. France) от 24 апреля 1990 г. Серия А. Т. 176-A. § 30 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1; см. также: постановления Европейского суда по правам человека по делу "Олссон против Швеции (N 1)" (Olsson v. Sweden (N 1)) от 24 марта 1988 г. Серия А. Т. 130. § 61 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1; по делу "Хасан и Чауш против Болгарии" (Hasan and Chaush v. Bulgaria) от 26 октября 2000 г. Жалоба N 30985/96. ECHR 2000-XI. § 84 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Рефах Партиси (Партия Благоденствия) и другие против Турции" (Refah Partisi (Welfare Party) and others v. Turkey) от 13 февраля 2003 г. Жалобы N 41340/98, 41342/98, 41343/98, 41344/98. ECHR 2003-II. § 57 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Джавадов против Российской Федерации" (Dzhavadov v. Russia) от 27 сентября 2007 г. Жалоба N 30160/04. § 36 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 2.

В свете изложенного принцип верховенства права, составляющий основу Конвенции, будет соблюден в случае, если закон обеспечит защиту предусмотренных Конвенцией прав от произвола со стороны государственных органов стран-участниц, а значит, непременным элементом законности и качества закона в смысле Конвенции является отсутствие опасности произвола <1>. В деле "Фон Мальтцан и другие против Германии" запрет произвола возведен в ранг принципа и назван наряду с принципом верховенства права <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Гусинский против Российской Федерации" (Gusinskiy v. Russia) от 19 мая 2004 г. Жалоба N 70276/01. § 62 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 2; по делу "Хильда Хафстейнсдоттир против Исландии" (Hilda Hafsteinsdottir v. Iceland) от 8 июня 2004 г. Жалоба N 40905/98. § 51, 56 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Макаратзис против Греции" (Makaratzis v. Greece) от 20 декабря 2004 г. Жалоба N 50385/99. § 58 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> См.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Фон Мальтцан и другие против Германии" (von Maltzan and others v. Germany) от 2 марта 2005 г. Жалобы N 71916/01, 71917/01, 10260/02. ECHR 2005. § 110 // СПС "КонсультантПлюс".

К одной из гарантий от произвола, несомненно, можно отнести деятельность судов. "Судебный контроль вмешательства со стороны должностных лиц, - говорится в Постановлении Европейского суда по делу "Нурай Шен против Турции", - является существенным признаком гарантии... этот контроль имеет целью уменьшить риск произвольного вмешательства и обеспечить соблюдение правовых норм, что является одним из основных принципов демократического общества... о чем ясно указывается в преамбуле к Конвенции" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Нурай Шен против Турции" (Nuray Sen v. Turkey) от 17 июня 2003 г. Жалоба N 41478/98. § 22 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Аксой против Турции" (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г. ECHR 1996-VI. § 76 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2; по делу "Курт против Турции" (Kurt v. Turkey) от 25 мая 1998 г. ECHR 1998-III. § 123 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2; по делу "Броуган и другие против Соединенного Королевства" (Brogan and others v. the United Kingdom) от 29 ноября 1988 г. Серия А. N 145-B. § 58 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.

В Постановлении по делу "Смирнов против Российской Федерации" Страсбургский суд прямо высказался о роли судебного контроля в соблюдении требования качества закона: "Европейский суд сомневается, что такая широкая свобода усмотрения <1>, без эффективного судебного надзора, отвечала бы критерию качества закона <2>.
--------------------------------
<1> Имеется в виду широкая свобода усмотрения, предоставленная должностным лицам органов государственной власти: в частности, в деле речь шла о полномочиях следователя по изъятию вещественных доказательств.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Смирнов против Российской Федерации" (Smirnov v. Russia) от 7 июня 2007 г. Жалоба N 71362/01. § 56 // Российская хроника Европейского суда. Приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. 2008. N 3.

Несоответствие критерию законности - вот вывод, к которому пришел международный правоприменитель в деле "Компания "Капитал Банк АД" против Болгарии" <1> в ситуации, когда Болгарский национальный банк обладал полномочиями отозвать лицензию любого банка без какого-либо предупреждения о начале соответствующей процедуры в сочетании с отсутствием последующей возможности обжалования принятого решения в административном или судебном порядке. Европейский суд отметил, что "акт вмешательства государства в осуществление банком-заявителем своего права на пользование имуществом не был обставлен достаточными гарантиями против произвола и тем самым это вмешательство не было законным в значении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Капитал Банк АД" против Болгарии" (Capital Bank AD v. Bulgaria) от 24 ноября 2005 г. Жалоба N 49429/99 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 5.
<2> Там же; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Мегадат.ком СРЛ" против Молдовы" (Megadat.com SRL v. Moldova) от 8 апреля 2008 г. Жалоба N 21151/04 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 10.

Механизм защиты прав, предусмотренный Конвенцией, является субсидиарным по отношению к защите на национальном уровне, и Европейский суд не ставит себе задачу подмены национальных судов. Статья 1 Конвенции предусматривает, что Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе I Конвенции. Данное позволяет сделать вывод, что "основная ответственность за имплементацию и обеспечение исполнения гарантированных Конвенцией прав и свобод лежит на национальных органах власти. Соответственно, механизм подачи жалоб в Европейский суд является дополнительным по отношению к национальным системам защиты прав человека. Этот субсидиарный характер ясно изложен в статье 13 и пункте 1 статьи 35 Конвенции" <1>. В связи с этим прежде всего национальные правовые системы должны обеспечить гарантии защиты прав, предусмотренных Конвенцией <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Сюрмели против Германии" (Surmeli v. Germany) от 8 июня 2006 г. Жалоба N 75529/01. § 97 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Коккьярелла против Италии" (Cocchiarella v. Italy) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 64886/01. ECHR 2006. § 38 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> См.: Травников М.А. Будущее Европейского суда по правам человека: тупик или смена концепции // Журнал российского права. 2002. N 6. С. 71 - 78; Горшкова С.А. Европейская защита прав человека и реформирование российской судебной правовой системы // Журнал российского права. 2002. N 7. С. 99 - 112.

По мнению Европейского суда, "из принципа субсидиарности... следует, что национальные суды должны по возможности толковать и применять внутреннее право в соответствии с Конвенцией" <1>, поэтому в вопросе оценки соответствия вмешательства в право собственности закону международный суд осторожен в подходе, так как "применение и толкование национального законодательства и вынесение решений по вопросам соответствия конституции являются обязанностью прежде всего национальных органов, в частности, судов" <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Скордино против Италии" (Scordino v. Italy) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 36813/97. ECHR 2006. § 64 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Апичелла против Италии" (Apicella v. Italy) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 64890/01. § 23, 36, 67 - 68, 77, 81, 136 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Джузеппе Мостаччуоло против Италии (N 2)" (Giuseppe Mostacciuolo v. Italy (N 2)) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 65102/01. § 23, 36, 67 - 68, 77, 81 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Эрнестина Дзулло против Италии" (Ernestina Zullo v. Italy) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 64897/01. § 25, 40, 71 - 72, 81, 141 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ян и другие против Германии" (Jahn and others v. Germany) от 30 июня 2005 г. Жалобы N 46720/99, 72203/01, 72552/01. ECHR 2005. § 86 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Фогт против Германии" (Vogt v. Germany) от 26 сентября 1995 г. Серия А. Т. 323. § 48 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2; по делу "Бывший Король Греции и другие против Греции" (The Former King of Greece and others v. Greece) от 23 ноября 2000 г. Жалоба N 25701/94. ECHR 2000-XII. § 82 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Виттек против Германии" (Wittek v. Germany) от 12 декабря 2002 г. Жалоба N 37290/97. § 49 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 5; по делу "Рефах Партиси (Партия Благоденствия) и другие против Турции" (Refah Partisi (Welfare Party) and others v. Turkey) от 13 февраля 2003 г. Жалобы N 41340/98, 41342/98, 41343/98, 41344/98. ECHR 2003-II. § 57 // СПС "КонсультантПлюс".

Гарантии защиты охраняемых Конвенцией прав проявляются не только в применении и толковании национального законодательства, но и в обеспечении доступных и эффективных средств защиты этих прав. "Европейский суд, - говорится в Постановлении Европейского суда по делу "Берден и Берден против Соединенного Королевства", - хорошо осведомлен о вспомогательном характере своей роли и о том, что объект и цель, лежащие в основе Конвенции, как они изложены в статье 1 Конвенции, - что Высокие Договаривающиеся Стороны должны обеспечить права и свободы каждому, находящемуся под их юрисдикцией, - будут подорваны наравне с его собственной способностью к функционированию, если не поощрять заявителей к использованию имеющихся в их распоряжении у государства средств по получению доступной компенсации... Правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, упомянутое в пункте 1 статьи 35 Конвенции, таким образом, обязывает заявителей использовать в начале те средства защиты, которые обычно доступны им и достаточны во внутригосударственной правовой системе и позволяют им получить компенсацию за заявленные нарушения <1>. Наличие подобных средств правовой защиты должно быть в достаточной степени точным как на практике, так и в теории, при отсутствии которых они будут лишены требуемой доступности и эффективности" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Паудичо против Италии" (Paudicio v. Italy) от 24 мая 2007 г. Жалоба N 77606/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 12: "Адекватной компенсацией вмешательства в право заявителя являлось бы возмещение материального ущерба. Суды по уголовным делам постановили, что заявитель понес материальный ущерб в результате незаконного строительства соседей. Это означает, что он вправе требовать компенсации в суде по гражданским делам, в связи с чем Европейский суд не присуждает компенсации в этой части"; по делу "Бистрович против Хорватии" (Bistrovic v. Croatia) от 31 мая 2007 г. Жалоба N 25774/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 12: "Компенсация материального ущерба присуждена не была, поскольку Европейский суд не может оценивать стоимость земли, а заявители в любом случае вправе требовать возобновления внутригосударственного разбирательства и, если необходимо, поставить этот вопрос перед Европейским судом после завершения названного разбирательства".
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Берден и Берден против Соединенного Королевства" (Burden and Burden v. the United Kingdom) от 12 декабря 2006 г. Жалоба N 13378/05. § 35 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2007. N 6.

Вместе с тем "принцип субсидиарности не означает абсолютный отказ от контроля за результатом, полученным от использования внутренних средств правовой защиты, в противном случае права... были бы лишены своей сущности... Конвенция имеет целью гарантирование не тех прав, которые являются теоретическими или иллюзорными, а тех прав, которые являются осуществимыми на практике и эффективными" <1>, т.е. "хотя Европейский суд не должен подменять собой национальные власти, которые находятся в лучшем положении по сравнению с международным судом для решения вопроса. должен существовать строгий контроль, охватывающий как законодательство, так и решения по его применению, включая решения, вынесенные независимыми судами" <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Джузеппе Мостаччуоло против Италии (N 1)" (Giuseppe Mostacciuolo v. Italy (N 1)) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 64705/01. § 82 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Джузеппина и Орестина Прокаччини против Италии" (Giuseppina and Orestina Procaccini v. Italy) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 65075/01. § 81 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Мусчи против Италии" (Musci v. Italy) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 64699/01. § 84 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Риккарди Пиццати против Италии" (Riccardi Pizzati v. Italy) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 62361/00. § 82 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Рефах Партиси (Партия Благоденствия) и другие против Турции" (Refah Partisi (Welfare Party) and others v. Turkey) от 13 февраля 2003 г. Жалобы N 41340/98, 41342/98, 41343/98, 41344/98. ECHR 2003-II. § 100 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Кумпэнэ и Мазэре против Румынии" (Cumpana and Mazare v. Romania) от 17 декабря 2004 г. Жалоба N 33348/96. ECHR 2004-XI. § 89 // СПС "КонсультантПлюс".

В рамках такого строго судебного контроля Европейский суд пришел к выводу о нарушении ст. 1 Протокола N 1 по причине несоответствия действий властей требованиям законности в деле "Паскулли против Италии" <1>. Земельный участок заявителя был занят по инициативе государства-ответчика в целях строительства. Однако формальной процедуры изъятия земли для государственных нужд и выплаты компенсации государство не произвело даже по истечении пятилетнего срока, предусмотренного законодательством страны для урегулирования соответствующих вопросов. Заявитель был вынужден обратиться за защитой своих прав в национальные суды, которые установили факт прекращения права собственности заявителя в соответствии с принципом презюмируемого отчуждения собственности.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Паскулли против Италии" (Pasculli v. Italy) от 17 мая 2005 г. Жалоба N 36818/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 10.

Международный правоприменитель не согласился с доводами властей об отсутствии нарушения, указав, что "система презюмируемого отчуждения собственности не в состоянии обеспечить достаточную степень правовой определенности, требуемую Конвенцией. В результате ее применения в деле заявителя утрата им собственности не отвечает требованию законности, предусмотренному Конвенцией. Хотя суды Италии и сочли, что заявитель был лишен своего имущества, начиная с января 1986 г. не было никакой правовой определенности в вопросе об утрате им своего участка земли до того, как в феврале 2000 г. Высший кассационный суд вынес свое решение. Более того, власти сумели присвоить себе землю заявителя в нарушение норм, регулирующих формальные условия отчуждения собственности, не выплатив при этом ему никакой компенсации" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Паскулли против Италии" (Pasculli v. Italy) от 17 мая 2005 г. Жалоба N 36818/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 10. В деле заявитель оспаривал также размер компенсации, присужденной национальными судами.

Качество закона как проявление принципа верховенства права <1> отмечается не только Европейским судом, но и национальным правоприменителем. Конституционный Суд РФ в своих постановлениях исходит из следующего понимания:
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Статья Т.Н. Нешатаевой "Суд и общепризнанные принципы и нормы международного права" включена в информационный банк согласно публикации - "Вестник ВАС РФ", 2004, N 3.

<1> Т.Н. Нешатаева, раскрывая такой принцип европейского права, как верховенство права, отмечает, что "это весьма объемный принцип, состоящий из нескольких элементов: правовой определенности, правовой эффективности и баланса интересов или пропорциональности... все они характеризуют главную черту принципа верховенства права - предсказуемость правовых предписаний. Согласно этому принципу любой нормативный акт, в том числе и судебное решение, служит источником права только в случае, если носит определенный характер, эффективно регулирует правоотношения и содержит пропорциональные меры правового регулирования. При отсутствии какого-либо из указанных элементов международные европейские суды могут признать не соответствующими принципу верховенства права и закон, и договор, и судебное решение... Таким образом, европейские суды под принципом верховенства права понимают не принцип законности, сформулированный в позитивном праве, но скорее общий естественно-правовой принцип предсказуемости и справедливости нормативных писаных правил... верховенство права предопределяет принцип законности и служит основой последнего". См.: Нешатаева Т. Суд и общепризнанные принципы и нормы международного права // Хозяйство и право. 2004. N 5. С. 127.

- закону в силу особого порядка его принятия, определенности и стабильности должен отдаваться приоритет в правовом регулировании отношений в обществе, иначе права и обязанности граждан могут быть изменены в худшую сторону в упрощенном порядке исполнительными органами власти <1>;
--------------------------------
<1> См.: Постановления Конституционного Суда РФ от 11 ноября 1997 г. N 16-П // СЗ РФ. 1997. N 46. Ст. 5339; от 22 июня 2009 г. N 10-П // СЗ РФ. 2009. N 27. Ст. 3383.

- требования к качеству закона - проявление того, что Российская Федерация является правовым государством (ч. 1 ст. 1 Конституции РФ), в котором в силу принципов верховенства права и справедливости недопустимы произвольное ограничение конституционных прав и свобод и нарушение их государственной, в том числе судебной, защиты <1>;
--------------------------------
<1> См.: Постановления Конституционного Суда РФ от 8 октября 1997 г. N 13-П // СЗ РФ. 1997. N 42. Ст. 4901; от 30 июля 2001 г. N 13-П // СЗ РФ. 2001. N 32. Ст. 3412.

- качество закона выражается в формальной определенности правовых норм, их точности, конкретности, ясности, непротиворечивости, недвусмысленности, полноты и согласованности с системой действующего правового регулирования <1>, что позволяет "гражданину сообразовывать с ними свое поведение, как запрещенное, так и дозволенное", "причем таким образом, чтобы исходя из текста соответствующей нормы (в случае необходимости - с помощью толкования, данного ей судами) каждый мог предвидеть... последствия своих действий (бездействия)" <2>;
--------------------------------
<1> См.: Постановления Конституционного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. N 3-П // СЗ РФ. 1995. N 18. Ст. 1708; от 27 мая 2003 г. N 9-П // СЗ РФ. 2003. N 24. Ст. 2431; от 18 июля 2008 г. N 10-П // СЗ РФ. 2008. N 31. Ст. 3763; от 19 июля 2011 г. N 17-П // СЗ РФ. 2011. N 30 (ч. 2). Ст. 4699.
<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 27 мая 2008 г. N 8-П // СЗ РФ. 2008. N 24. Ст. 2892.

- "принцип определенности и непротиворечивости законодательного регулирования распространяется и на те правовые нормы, которыми законодатель делегирует" <1> органам исполнительной власти определенные полномочия, "иное означало бы, что законодатель вправе передать... неопределенные по объему полномочия... чем нарушался бы принцип разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную (статья 10 Конституции Российской Федерации)" <2>, при этом "предметом делегирования во всяком случае не может быть нормотворчество по тем вопросам, регулирование которых в соответствии с Конституцией Российской Федерации относится к исключительной прерогативе законодателя" <3>;
--------------------------------
<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 6 апреля 2004 г. N 7-П // СЗ РФ. 2004. N 15. Ст. 1519.
<2> Там же; см. также: Постановление Конституционного Суда РФ от 31 мая 2005 г. N 6-П // СЗ РФ. 2005. N 23. Ст. 2311.
<3> Постановление Конституционного Суда РФ от 28 февраля 2006 г. N 2-П // СЗ РФ. 2006. N 11. Ст. 1230.

- непротиворечивость нормы права - логическое продолжение принципа равенства прав граждан перед законом и судом, гарантированного ч. 1 ст. 19 Конституции РФ, что предполагает единообразие ее понимания и толкования и исключает возможность злоупотребления исполнительной властью своими полномочиями, а также не допускает неограниченного и произвольного усмотрения и противоречивой судебной практики в процессе правоприменения, что "сделало бы иллюзорным... равное право на справедливое правосудие" <1> и ослабляло бы гарантии государственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан <2>. "Признака неопределенности правовой нормы, - говорил в Особом мнении судья А.Л. Кононов, - уже достаточно для ее дисквалификации во всех случаях, когда эта неопределенность влечет произвольное толкование закона правоприменителем, нарушающее конституционный принцип равенства (статья 19 Конституции Российской Федерации)" <3>.
--------------------------------
<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 27 ноября 2008 г. N 11-П // СЗ РФ. 2008. N 51. Ст. 6205.
<2> Постановления Конституционного Суда РФ от 15 июля 1999 г. N 11-П // СЗ РФ. 1999. N 30. Ст. 3988; от 11 ноября 2003 г. N 16-П // СЗ РФ. 2003. N 46 (ч. 2). Ст. 4509; от 13 июля 2010 г. N 15-П // СЗ РФ. 2010. N 29. Ст. 3983.
<3> Постановление Конституционного Суда РФ от 22 ноября 2001 г. N 15-П // СЗ РФ. 2001. N 50. Ст. 4822.

Формальными требованиями к закону являются, несомненно, обязательность обнародования для всеобщего сведения <1> и распространение по общему правилу лишь на будущее время <2>. Неформальными - необходимость глубокой научной проработки и обоснованности законодательных актов с учетом конкретных экономических, политических и социальных условий жизни общества и мотивационной составляющей: "Надо... чтобы законы не только угрожали, но и убеждали... ни одному законодателю никогда не приходило на ум, что, издавая законы, можно пользоваться двумя средствами - убеждением и силой... обычно законодатели пользуются только вторым средством. В самом деле, издавая свои законы, они не примешивают увещаний и убеждений к необходимости, но употребляют лишь чистое насилие" <3>.
--------------------------------
<1> В соответствии с ч. 3 ст. 15 Конституции РФ: "Неопубликованные законы не применяются. Любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения".
<2> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 24 октября 1996 г. N 17-П // СЗ РФ. 1996. N 45. Ст. 5202: "По смыслу Конституции Российской Федерации... общим для всех отраслей права правилом является принцип, согласно которому закон, ухудшающий положение граждан, а соответственно и объединений, созданных для реализации конституционных прав и свобод граждан, обратной силы не имеет... Одновременно Конституция Российской Федерации не препятствует приданию обратной силы законам, если они улучшают положение"; см. также: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 июля 2011 г. N 20-П // СЗ РФ. 2011. N 33. Ст. 4948 (об истинной и мнимой обратной силе закона см. Особое мнение судьи Конституционного Суда РФ Г.А. Гаджиева к указанному Постановлению Конституционного Суда РФ).
<3> См.: Платон. Законы // Собрание сочинений: В 4 т. М., 1994. Т. IV. С. 174 - 175.

Забегая вперед и предвосхищая условия ограничения прав, хотелось бы процитировать государствоведа и историка-публициста Б.Н. Чичерина: "Законом могут быть отменены права граждан. Эти права могут быть частными и политическими... только частное право может быть приобретенным, то есть присвоенным лицу, как собственность; государственное же право не составляет собственности лица, исключая случаи, когда из него возникают имущественные права. Поэтому политическое право всегда может быть отменено законом; приобретенное же право, если отмена его требуется общественной пользой, может быть отменено не иначе, как со справедливым вознаграждением <1>. Лишить человека приобретенного законного права есть нарушение высших начал справедливости... Если государство в законодательном порядке считает нужным отменить известного рода гражданские права, то приобретенные права тем не менее по правилу считаются неприкосновенными. Они или сохраняются, или заменяются равной ценностью" (выделено мной. - С.Л.) <2>.
--------------------------------
<1> Европейский суд допускает возможность лишения или ограничения права собственности без какой-либо справедливой компенсации, однако лишь как исключительную меру и только на будущее время (см. § 2.1, 3.2 - 3.3).
<2> Чичерин Б. Курс государственной науки. М., 1894. Часть I. Общее государственное право. С. 20, 319.

В Постановлении от 1 декабря 1997 г. N 18-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 1 Федерального закона от 24 ноября 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" Конституционный Суд РФ рассматривал правомерность снижения размера ранее предоставленных компенсаций и льгот для граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС, в связи с попыткой законодательной дифференциации социальной поддержки в зависимости от времени проживания на загрязненной территории, определяемого с момента чрезвычайной ситуации. Конституционный Суд РФ не согласился с мнением законодателя, признав внесенные изменения неконституционными и указав, что "законодатель... был вправе понизить объем выплат, связанных с проживанием и работой на загрязненных радиацией территориях, только в отношении лиц, которые приезжают в эти местности после вступления данного Федерального закона в силу" <1>. Конституционный Суд РФ посчитал невозможным снижение уровня защищенности (т.е. приобретенного права в терминологии Б.Н. Чичерина) даже на будущее время, положив в основу формального обоснования нарушение, в частности, ст. 19 Конституции РФ <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 1 декабря 1997 г. N 18-П // СЗ РФ. 1997. N 50. Ст. 5711.
<2> Судья Н.В. Витрук в Особом мнении не согласился с позицией Конституционного Суда РФ о наличии дискриминации: "Устанавливая различный размер компенсации в зависимости от объективного критерия - объема полученного ущерба, законодатель не нарушает юридический (формальный) принцип равенства всех перед законом (часть 1 статьи 19 Конституции Российской Федерации), так как закон устанавливает для всех равный критерий, в данном случае связанный с продолжительностью проживания на зараженной радиацией территории". См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 1 декабря 1997 г. N 18-П // СЗ РФ. 1997. N 50. Ст. 5711.

Аналогичный подход видим в Постановлении от 24 октября 2000 г. N 13-П "По делу о проверке конституционности положений пункта 13 статьи 39 Закона Российской Федерации "Об образовании", статьи 1 Федерального закона "О сохранении статуса государственных и муниципальных образовательных учреждений и моратории на их приватизацию" и пункта 7 статьи 27 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" в связи с запросом Майнского районного суда Ульяновской области, а также жалобами граждан Е.Е. Насоновой и Н.П. Ярушиной". Правоприменитель подчеркнул, что "запрет на приватизацию расположенных в сельской местности жилых помещений государственных и муниципальных образовательных учреждений и высших учебных заведений был введен законодателем после вступления в силу Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации", в соответствии с которым граждане-работники сферы образования, проживавшие в сельской местности, наравне со всеми другими гражданами имели право на приватизацию занимаемого ими государственного и муниципального жилья, могли им воспользоваться и во многих случаях воспользовались. Те же, кто не реализовал это право, в силу оспариваемых положений были неосновательно лишены его, без предоставления какой-либо иной возможности (выделено мной. - С.Л.) определенного выбора наравне с другими гражданами способа удовлетворения потребности в жилище, что противоречит статье 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации" <1>, в соответствии с которой не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина.
--------------------------------
<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 24 октября 2000 г. N 13-П // СЗ РФ. 2000. N 44. Ст. 4399.

Таким образом, сформулированная Конституционным Судом РФ и неоднократно им подтвержденная правовая позиция сводится к тому, что "изменение законодателем (в том числе посредством временного регулирования) ранее установленных правил должно осуществляться таким образом, чтобы соблюдался принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, который предполагает правовую определенность, сохранение разумной стабильности правового регулирования, недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм и предсказуемость законодательной политики... это... необходимо для того, чтобы участники соответствующих правоотношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав, действенности их государственной защиты, т.е. в том, что приобретенное ими на основе действующего законодательства право будет уважаться властями и будет реализовано" <1> (выделено мной. - С.Л.). Кроме того, "законодателю надлежит учитывать, что граждане должны иметь возможность адаптироваться к вносимым изменениям в течение некоторого переходного периода" <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 23 апреля 2004 г. N 9-П // СЗ РФ. 2004. N 19 (ч. 2). Ст. 1923; см. также: Постановление Конституционного Суда РФ от 24 мая 2001 г. N 8-П // СЗ РФ. 2001. N 22. Ст. 2276.
<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 15 июня 2006 г. N 6-П // СЗ РФ. 2006. N 26. Ст. 2876.

Общественный интерес

Для того чтобы вмешательство было правомерным в смысле ст. 1 Протокола N 1, оно должно производиться в интересах общества и удовлетворять им. При этом перечень общественно значимых целей и интересов весьма обширен: это могут быть развитие территории <1>, устранение экономических последствий режима диктатуры, утверждение защиты демократии <2>, защита финансовых интересов государства, гармонизация законодательства с законодательствами соседних стран <3>, строительство дорог <4>, избежание произвольного проведения охоты и содействие рациональному управлению охотничьим хозяйством <5>, избежание социальной напряженности в связи с проведением жилищной реформы <6>, устранение последствий банковского и финансового кризиса, сохранение дружественных межгосударственных отношении, обеспечение единообразного применения закона <7>, защита окружающей среды <8>, устранение неопределенности в действующем законодательстве, например в связи с проведением реформы в земельной сфере <9>, организация медицинского обслуживания <10>, проведение политики налогообложения с учетом социального или экономического основания <11>, надлежащее отправление правосудия <12> и многое другое.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Спорронг и Лоннрот против Швеции" (Sporrong and Lonnroth v. Sweden) от 23 сентября 1982 г. Серия А. Т. 52 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Греческие нефтеперерабатывающие заводы "Стрэн" и Стратис Андреадис против Греции" (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г. Серия А. Т. 301-B // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.
<3> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" (Pressos Compania N aviera S.A. and others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г. Серия А. Т. 332 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.
<4> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Папахелас против Греции" (Papachelas v. Greece) от 25 марта 1999 г. Жалоба N 31423/96. ECHR 1999-II // СПС "КонсультантПлюс".
<5> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шассану и другие против Франции" (Chassagnou and others v. France) от 29 апреля 1999 г. Жалобы N 25088/94, 28331/95, 28443/95. ECHR 1999-III // СПС "КонсультантПлюс".
<6> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Иммобилиаре Саффи" против Италии" (Immobiliare Saffi v. Italy) от 28 июля 1999 г. Жалоба N 22774/93. ECHR 1999-V // СПС "Гарант".
<7> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) от 18 ноября 2004 г. Жалоба N 69529/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 5.
<8> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Фадеева против Российской Федерации" (Fadeyeva v. Russia) от 9 июня 2005 г. Жалоба N 55723/00. ECHR 2005 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 3.
<9> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ян и другие против Германии" (Jahn and others v. Germany) от 30 июня 2005 г. Жалобы N 46720/99, 72203/01, 72552/01. ECHR 2005 // СПС "КонсультантПлюс".
<10> См.: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Драон против Франции" (Draon v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 1513/03 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Морис против Франции" (Maurice v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 11810/03 // СПС "КонсультантПлюс".
<11> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Берден и Берден против Соединенного Королевства" (Burden and Burden v. the United Kingdom) от 12 декабря 2006 г. Жалоба N 13378/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2007. N 6.
<12> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Смирнов против Российской Федерации" (Smirnov v. Russia) от 7 июня 2007 г. Жалоба N 71362/01 // Российская хроника Европейского суда. Приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. 2008. N 3.

В целом Страсбургский суд исходит из того, что в вопросе определения общественно значимых целей Договаривающиеся государства обладают широкой свободой усмотрения <1>. "Национальные власти, - говорится в Постановлении Европейского суда по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А. и другие против Бельгии", - обладают определенной свободой усмотрения, решая, что является общественно полезным, ибо в системе Конвенции они первыми ощущают наличие проблемы, оправдывающей в интересах общества лишение собственности, и находят меры для разрешения. Кроме того, само понятие "в интересах общества" имеет широкое значение. В частности, решению принять закон об отчуждении собственности обычно предшествует рассмотрение политических, экономических и социальных вопросов, по которым в демократическом государстве могут разумно сосуществовать противоречивые мнения. Считая совершенно нормальным, что законодатель располагает большими возможностями для проведения социально-экономической политики, Суд уважает подход законодателя к проблеме требований, связанных с интересами общества, за исключением случаев, когда оценка законодателя явно лишена разумных оснований" <2>.
--------------------------------
<1> Концепция "свободы усмотрения" присуща Конвенции в целом и является следствием ее субсидиарного характера защиты. См.: Липкина Н.Н. Правовые основания применения концепции "свободы усмотрения" в практике Европейского суда по правам человека // Журнал российского права. 2008. N 9. С. 106 - 117.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" (Pressos Compania Naviera S.A. and others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г. Серия А. Т. 332. § 37 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.

Аналогичный подход международного правоприменителя находит отражение и в его современных актах. В частности, в Постановлении по делу "Бяк против Финляндии" Европейский суд заметил, что "понятие "интересы общества" довольно общее... решение принять законы, регулирующие право собственности, повлечет за собой анализ политических, экономических и социальных вопросов... Национальные власти имеют лучшее представление о том, что такое "интересы общества", чем международный судья. Европейский суд, признав естественным, что пределы усмотрения, доступные законодателю при установлении социальных и экономических правил, должны быть очень широкими, признает решение законодателя о том, что такое "интересы общества", если только это решение не было принято без достаточного обоснования... Возможное существование альтернативных решений само по себе не может быть основанием для признания оспариваемого законодательства незаконным. Если законодатель не зайдет за допустимые границы действия, Европейский суд не сможет сказать, избрал ли законодатель лучшее решение для урегулирования проблемы или ему следовало поступить иначе" <1>, так как "главный вопрос по Конвенции заключается не в том, могли ли быть выбраны другие критерии... а превышала ли избранная законодательной властью схема... любое допустимое право усмотрения" <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бяк против Финляндии" (Back v. Finland) от 20 июля 2004 г. Жалоба N 37598/97. ECHR 2004-VIII. § 53 - 54 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Бывший Король Греции и другие против Греции" (The Former King of Greece and others v. Greece) от 23 ноября 2000 г. Жалоба N 25701/94. ECHR 2000- XII. § 87 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Ян и другие против Германии" (Jahn and others v. Germany) от 30 июня 2005 г. Жалобы N 46720/99, 72203/01, 72552/01. ECHR 2005. § 91 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Берден и Берден против Соединенного Королевства" (Burden and Burden v. the United Kingdom) от 12 декабря 2006 г. Жалоба N 13378/05. § 54, 60 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2007. N 6.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Берден и Берден против Соединенного Королевства" (Burden and Burden v. the United Kingdom) от 12 декабря 2006 г. Жалоба N 13378/05. § 60 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2007. N 6. Мнение большинства судей в деле "Берден и Берден против Соединенного Королевства" о том, что "Соединенное Королевство не превысило предоставленное ему право усмотрения и что различие в обращении относительно предоставления освобождения от уплаты налога на наследование, было разумно и объективно оправданно" (Там же. § 61), не было разделено судьями Дж. Бонелло, Л. Гарлицки и С. Павловским, которые в своих особых мнениях отметили, с одной стороны, отсутствие четкой аргументации итогового вывода со стороны Европейского суда, кроме пространной ссылки на право усмотрения, а с другой стороны, крайнюю несправедливость решения с учетом обстоятельств конкретного дела.

Лояльность Европейского суда в вопросе квалификации интересов общества приводит иногда к признанию им за национальными властями абсолютной свободы усмотрения вплоть до презумпции ее наличия. Так, в деле "Брумареску против Румынии" Страсбургский суд, с одной стороны, отметил, что государственные органы "не стремились оправдать лишение имущества по таким существенным обстоятельствам, как интересы общества <1>, с другой стороны, в аргументации своих выводов допустил возможность предположить, что "изъятие могло служить какому-нибудь общественному интересу" <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Брумареску против Румынии" (Brumarescu v. Romania) от 28 октября 1999 г. Жалоба N 28342/95. ECHR 1999-VII. § 79 // СПС "Гарант".
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Брумареску против Румынии" (Brumarescu v. Romania) от 28 октября 1999 г. Жалоба N 28342/95. ECHR 1999-VII. § 80 // СПС "Гарант"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бывший Король Греции и другие против Греции" (The Former King of Greece and others v. Greece) от 23 ноября 2000 г. Жалоба N 25701/94. ECHR 2000-XII. § 88 // СПС "КонсультантПлюс".

Конституционно значимые цели, которые могут служить основанием для ограничения прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ, приведены в ст. 55. Среди них защита основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечение обороны страны и безопасности государства.

Требование справедливого баланса

Предполагая в целом со стороны стран - участниц Конвенции широкую свободу в определении того, что в свете текущего состояния национальной экономики, политики и социальной сферы государства относится к интересам общества, Европейский суд, однако, учитывает, насколько соблюден властями справедливый баланс между интересами общества и требованиями защиты частных интересов отдельной личности. Таким образом, третий вопрос, подлежащий выяснению Европейским судом при оценке правомерности вмешательства в права, гарантированные ст. 1 Протокола N 1, состоит в определении того, насколько соблюдены разумная связь и соразмерность между примененными средствами, влекущими то или иное вмешательство в право собственности, и преследуемой общественно значимой целью.
Международный правоприменитель исходит при определении данной соразмерности из устоявшегося правила о том, что "вмешательство в право беспрепятственно пользоваться своим имуществом предполагает "справедливое равновесие" между интересами общества и необходимостью соблюдения фундаментальных прав человека. Необходимость обеспечения такого равновесия отражена в структуре статьи 1 в целом... В частности, необходимо, чтобы была разумная соразмерность между используемыми средствами и той целью, на которую направлена любая мера, лишающая лицо собственности" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" (Pressos Compania N aviera S.A. and others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г. Серия А. Т. 332. § 38 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Спорронг и Лоннрот против Швеции" (Sporrong and Lonnroth v. Sweden) от 23 сентября 1982 г. Серия А. Т. 52. § 69 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1; по делу "Шассану и другие против Франции" (Chassagnou and others v. France) от 29 апреля 1999 г. Жалобы N 25088/94, 28331/95, 28443/95. ECHR 1999-III. § 75 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Бывший Король Греции и другие против Греции" (The Former King of Greece and others v. Greece) от 23 ноября 2000 г. Жалоба N 25701/94. ECHR 2000-XII. § 89 // СПС "КонсультантПлюс".

Широкая свобода усмотрения в вопросе о том, что признается интересами общества, применима и при выборе соответствующих средств ограничения права собственности для достижения общественно значимых целей.
В решении по вопросу приемлемости жалобы по делу "Валерий Филиппович Шестаков против Российской Федерации" Европейский суд подчеркнул, что "любое вмешательство обязательно нарушает справедливый баланс между потребностями общества и требованиями защиты основных прав каждого с целью соблюдения ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции. Стремление к достижению этого баланса отражено в структуре ст. 1 в целом и в частности в ее втором пункте. Должно быть разумное соотношение пропорциональности между используемыми средствами и преследуемой целью. При определении того, соблюдены ли соответствующие требования... государство пользуется широкой свободой определения в отношении как выбора средств исполнения, так и установления, оправданы ли последствия исполнения общественными интересами для достижения определенной цели права" <1>.
--------------------------------
<1> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Валерий Филиппович Шестаков против Российской Федерации" (Valeriy Filippovich Shestakov v. Russia) от 18 июня 2002 г. Жалоба N 48757/99. § 2 // Журнал российского права. 2002. N 11; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Шассану и другие против Франции" (Chassagnou and others v. France) от 29 апреля 1999 г. Жалобы N 25088/94, 28331/95, 28443/95. ECHR 1999-III. § 75 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети против Ирландии" (Bosphorus Hava Yollari Turizm Ve Ticaret Anonim Sirketi v. Ireland) от 30 июня 2005 г. Жалоба N 45036/98. § 149 // СПС "КонсультантПлюс".

Однако признавая "за государством широкие пределы усмотрения в отношении выбора средств исполнения мер и определения того, обоснованны ли последствия исполнения мер интересами общества в целях достижения цели соответствующего Закона... - говорится в Постановлении по делу "Ян и другие против Германии", - тем не менее Европейский суд не может отступать от своей контролирующей функции и должен определить, был ли установлен требуемый баланс с учетом прав заявителей на беспрепятственное пользование имуществом по смыслу... статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ян и другие против Германии" (Jahn and others v. Germany) от 30 июня 2005 г. Жалобы N 46720/99, 72203/01, 72552/01. ECHR 2005. § 93 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Скордино против Италии" (Scordino v. Italy) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 36813/97. ECHR 2006. § 94 // СПС "КонсультантПлюс".

В делах о применении второго правила ст. 1 Протокола N 1, касающегося вопроса лишения лица его имущества, Европейский суд придерживается позиции, что для того, чтобы "определить, соблюдается ли необходимое равновесие, и в частности соразмерность бремени, налагаемого на заявителя, уместно принять во внимание условия компенсации <1>, предусмотренные во внутреннем законодательстве. При невыплате определенной суммы, в разумных пределах соответствующей стоимости имущества, лишение собственности в принципе представляет собой серьезное нарушение; невыплата компенсации может быть оправданна на основе статьи 1 только при исключительных обстоятельствах" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Лисица В.Н. Принцип выплаты компенсации при экспроприации иностранной собственности // Закон. 2008. N 10. С. 131 - 139. Государства в целях защиты иностранных инвестиций в двусторонних международных отношениях придерживаются принципа компенсации, который выражается в различных формулировках: "быстрая, адекватная и эффективная", "справедливая", "надлежащая", "полная", "соответствующая" компенсация. В статье автор раскрывает содержание принципа, определяя его как международное обыкновение, хотя приводятся доводы в пользу признания его в качестве общепризнанного обычая. Принцип компенсации применяется также на национальном уровне. В соответствии с ч. 3 ст. 35 Конституции РФ принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" (Pressos Compania Naviera S.A. and others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г. Серия А. Т. 332. § 38 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Бывший Король Греции и другие против Греции" (The Former King of Greece and others v. Greece) от 23 ноября 2000 г. Жалоба N 25701/94. ECHR 2000-XII. § 89 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Драон против Франции" (Draon v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 1513/03. § 79 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Морис против Франции" (Maurice v. France) от 6 октября 2005 г. Жалоба N 11810/03. § 87 // СПС "КонсультантПлюс".

Таким образом, полное отсутствие какой-либо компенсации в большинстве случаев является весьма существенным нарушением права собственности. В деле "Папахелас против Греции" <1> власти Греции изъяли у граждан Аристомениса Папахеласа (Aristomenis Papachelas) и Евгения Папахеласа (Eugene Papachelas) территорию общей площадью 8402 кв. м в целях постройки новой главной дороги между Ставросом (Stavros) и Элефсиной (Elefsina). Одним из оснований экспроприации служил Закон N 653/1977 "Об обязательствах собственников, чья недвижимость граничит с местами построения главных дорог", который предусматривал в ст. 1 (3) презумпцию, что в случае постройки новой главной дороги собственники, чья недвижимость граничила с дорогой, получали преимущества, в обмен на которые должны были жертвовать ее стоимостью. Указанная презумпция о предполагаемой экономической выгоде позволила властям Греции исключить из компенсации 1440 кв. м экспроприированных земель, компенсировав изъятие только 6962 кв. м.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Папахелас против Греции" (Papachelas v. Greece) от 25 марта 1999 г. Жалоба N 31423/96. ECHR 1999-II // СПС "КонсультантПлюс".

Европейский суд, анализируя обстоятельства дела, отметил, что "в системе, примененной в данном случае, компенсация... снижается на сумму, равную стоимости территории в пятнадцать метров в ширину, без разрешения собственникам оспорить то, что в действительности результат указанных работ не имел никакой выгоды, имел меньше выгоды или послужил причиной различных потерь... Таким образом, заявителям пришлось нести бремя, которое было индивидуальным и чрезмерным и могло быть признано законным, только если бы они обладали возможностью доказать свой предполагаемый ущерб и при успехе получить надлежащую компенсацию... В их юридической ситуации имело место то, что необходимый баланс не был установлен" <1>.
--------------------------------
<1> Там же. § 53 - 54; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Эфстатио и Микаилидис" и компания "Мотель Америка" против Греции" (Efstathiou and Michailidis & Cie Motel Amerika v. Greece) от 10 июля 2003 г. Жалоба N 55794/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 12.

Принцип разумной компенсации при лишении лица права собственности можно считать устоявшимся в практике Европейского суда, включая ситуации, когда компенсация присуждается самим правоприменителем в рамках ст. 41 Конвенции <1>.
--------------------------------
<1> См.: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Звольский и Звольска против Чешской Республики" (Zvolsky and Zvolska v. Czech Republic) от 12 ноября 2002 г. Жалоба N 46129/99 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 4; по делу "Аллард против Швеции" (Allard v. Sweden) от 24 июня 2003 г. Жалоба N 35179/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 11.

В деле "Пинкова и Пинк против Чешской Республики" <1> сложилась несколько нестандартная ситуация. Супруги в период коммунистического режима в Чехословакии (1967 г.) законно приобрели деревянный дом, арендованный ими у государственного предприятия. Ранее дом был получен предприятием в порядке конфискации в рамках проходившей реформы собственности без какой-либо компенсации прежним собственникам. С принятием Закона о земельной собственности в Чехии N 229/1991 г. стала возможна реституция конфискованной собственности, и наследником прежних собственников было заявлено соответствующее требование, которое было удовлетворено национальным судом. При этом государство возместило заявителям (лишенным собственникам) лишь стоимость имущества, уплаченную ими в 1967 г. Европейский суд согласился, что "лишение заявителей имущества было проведено в соответствии с законом... который при соблюдении ряда условий санкционировал лишение имущества в контексте реституции определенной собственности. Цель этого закона состоит в смягчении последствий экономических правонарушений, допущенных во времена коммунистического режима... Таким образом, главная задача закона служит цели общественной полезности... При этом необходимо гарантировать, что смягчение последствий допущенных нарушений не приведет к новому ущербу. С этой целью законодательство должно предусмотреть возможность учета особых обстоятельств каждого дела, с тем чтобы на лиц, добросовестно приобретших свое имущество, не ложилось бремя государства, ранее конфисковавшего это имущество... стоимость, уплаченная заявителями при покупке имущества в 1967 г., и размер выплаченной им компенсации не соотносятся со стоимостью этого имущества 30 лет спустя. Необходимо учитывать, что дом, о котором идет речь в жалобе, был единственным местом жительства заявителей... Заявители оказались в неопределенной и весьма непростой социальной ситуации. После компенсации им покупной цены имущества они не в состоянии купить другой дом... Следовательно, при присуждении заявителям компенсации не была учтена ситуация, в которой они оказались. Заявителям не был компенсирован моральный вред, понесенный вследствие лишения их единственного дома. Более того, заявители до сих пор не получили компенсацию расходов, связанных с эксплуатацией их собственности, несмотря на то что прошло семь с половиной лет после того, как был подтвержден переход права собственности" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Пинкова и Пинк против Чешской Республики" (Pincova and Pinc v. Czech Republic) от 5 ноября 2002 г. Жалоба N 36548/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 4.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Пинкова и Пинк против Чешской Республики" (Pincova and Pinc v. Czech Republic) от 5 ноября 2002 г. Жалоба N 36548/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 4; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Калинова против Болгарии" (Kalinova v. Bulgaria) от 8 ноября 2007 г. Жалоба N 45116/98 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 5: "Заявительница приобрела дом в соответствии с действовавшей в то время процедурой, и, признавая сделку купли-продажи недействительной, национальные суды не выявили злоупотреблений или нарушений с ее стороны или существенных пороков сделки, а только формальное пренебрежение градостроительными правилами. Установление справедливого равновесия требовало получения заявительницей разумной компенсации, соответствующей стоимости имущества в тот период. Однако она не получила какой-либо компенсации. Заявительнице действительно было предоставлено жилье по социальному найму. Однако с учетом полного отсутствия компенсации за утрату имущества это не может считаться адекватной компенсацией".

Добросовестность поведения лиц при приобретении имущества или возведении на нем строений служит основанием для защиты прав таких лиц даже в ситуации последующего изъятия имущества или сноса строений. В деле "Тулешов и другие против Российской Федерации" <1> заявитель был лишен дома, ранее приобретенного в рамках реализации с торгов в ходе исполнительного производства имущества судебным приставом-исполнителем. Прекращение права собственности заявителя произошло в связи с тем, что дом не подлежал реализации, так как был уже продан третьему лицу и не принадлежал должнику по исполнительному производству. Национальные суды признали ответственность государства в причинении заявителю вреда, однако удовлетворили требования о его возмещении лишь частично, что послужило основанием для подачи заявителем жалобы на нарушение прав, гарантированных ст. 1 Протокола N 1. Европейский суд признал необходимость присуждения заявителю компенсации в размере полной рыночной стоимости дома, ранее приобретенного заявителем и возвращенного собственнику.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Тулешов и другие против Российской Федерации" (Tuleshov and others v. Russia) от 24 мая 2007 г. Жалоба N 32718/02. § 47 - 48 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 11.

Сходная ситуация сложилась в деле "N.A. и другие против Турции" <1>. Заявители унаследовали земельный участок, который был зарегистрирован властями на их имя. Государство признавало титул заявителей в отношении земельного участка, и последними уплачивались все необходимые налоги на имущество. Позднее владельцами было получено разрешение властей на строительство на принадлежащей им земле гостиничного комплекса. Однако в ходе выполнения работ власти государства-ответчика инициировали судебное разбирательство в национальных судах с целью изъятия земельного участка и сноса частично возведенного строения, так как земельный участок находился в особо охраняемой зоне и поэтому не мог принадлежать частным лицам. Суды удовлетворили требования властей в полном объеме, а также отказали заявителям в выплате какой-либо компенсации, так как, по их мнению, регистрация земельного участка на имя заявителей была изначально незаконной. Европейский суд, проанализировав обстоятельства дела, не согласился с мнением государства-ответчика, признав нарушение справедливого баланса: "...заявители были добросовестными приобретателями и пользователями земельным участком... их впоследствии лишили их собственности судебным решением, которое никак нельзя назвать произвольным и которое преследовало законную цель. Однако полное отсутствие компенсации за лишение собственности может быть оправдано в исключительных обстоятельствах. В настоящем деле государство-ответчик не представило никаких оправданий таким действиям. Соответственно, полное отсутствие компенсации заявителям нарушило в ущерб их интересам справедливый баланс, который необходимо было установить между защитой собственности и требованиями всеобщего интереса" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "N.A. и другие против Турции" (N.A. and others v. Turkey) от 11 октября 2005 г. Жалоба N 37451/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 4.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "N.A. и другие против Турции" (N.A. and others v. Turkey) от 11 октября 2005 г. Жалоба N 37451/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 4. Ср. с Постановлением Европейского суда по правам человека по делу "Амер против Бельгии" (Hamer v. Belgium) от 27 ноября 2007 г. Жалоба N 21861/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 5: "Оспариваемая мера была направлена на защиту лесной зоны, где было запрещено строительство. Владельцы загородного дома могли беспрепятственно пользоваться им без перерыва в общей сложности 37 лет. Официальные документы, уплата налогов и выполнение работ свидетельствуют о том, что власти знали или должны были знать о существовании дома в течение длительного времени... Однако в бельгийском законодательстве отсутствуют положения, позволяющие урегулировать отношения, связанные с постройкой зданий в такой лесной зоне. Бельгийское законодательство не предусматривало сроков давности в отношении такого правонарушения, и власти имели право в любой момент привести закон в исполнение. Какие-либо меры, помимо приведения участка в первоначальное состояние, были неприемлемы с учетом бесспорного нарушения неприкосновенности лесной зоны, где было запрещено строительство. Более того, в отличие от дел, где присутствовало неявное согласие властей, этот дом был построен без какого-либо официального разрешения (выделено мной. - С.Л.). В связи с изложенным вмешательство властей в право заявительницы не было несоразмерным".

Еще одним примером может служить дело "Компания "Сюд фонди СРЛ" и другие против Италии" <1>, в котором три компании-заявителя являлись собственниками земельных участков и возведенных на них строений, послуживших предметом судебного рассмотрения. Возведение заявителями строений было осуществлено на основании полученного от муниципалитета разрешения. Однако впоследствии по инициативе прокуратуры было возбуждено уголовное дело о незаконном характере строительства, в рамках которого на строения заявителей был наложен арест. Кассационный суд Италии при окончательном рассмотрении дела признал заявителей невиновными в совершении уголовно наказуемого деяния в связи с тем, что они "не допустили неосторожности и не имели противоправного умысла на совершение преступлений, которые являлись результатом неизбежной и простительной ошибки в толковании региональных правил, неясных и неудачно сформулированных, а также противоречащих национальному законодательству" <2>. Вместе с тем Кассационный суд признал, что существовал абсолютный запрет на строительство в указанных зонах, в связи с чем земли и строения были конфискованы и переданы муниципалитету. Добиться отмены или изменения решения суда о конфискации компаниям-заявителям не удалось, и их жалобы были отклонены. Международный правоприменитель согласился с доводами заявителей, указав, "во-первых, что добросовестность и отсутствие вины в действиях компаний-заявителей не принимались во внимание и применимые процедуры не учитывали степени ответственности или небрежности или по меньшей мере связи между действиями компаний и правонарушением. Кроме того, конфискация такого масштаба без компенсации не оправдывалась заявленной целью приведения земли в соответствие с градостроительными правилами. Наконец, парадоксально, что сам муниципалитет, предоставивший незаконное разрешение на строительство, стал собственником конфискованной земли. В свете указанных мнений справедливое равновесие не достигнуто" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Сюд фонди СРЛ" и другие против Италии" (Sud Fondi Srl and others v. Italy) от 20 января 2009 г. Жалоба N 75909/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 5.
<2> См.: Там же.
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Сюд фонди СРЛ" и другие против Италии" (Sud Fondi Srl and others v. Italy) от 20 января 2009 г. Жалоба N 75909/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 5.

Соблюдение справедливого баланса контролируется Европейским судом на этапе не только лишения лица имущества, но и реализации акта отчуждения. При этом требование выплаты разумной компенсации предполагает учет государством всех обстоятельств, в которых происходит лишение лица принадлежащего ему имущества. В деле "Бистрович против Хорватии" <1> было принято решение об экспроприации части земельного участка заявителей, занимающихся фермерским хозяйством, в связи со строительством автомагистрали. В национальных судах заявителями был поставлен вопрос об экспроприации земли в целом, так как строительство дороги исключит возможность использовать дом и остальной земельный участок, а также оспаривался размер присужденной компенсации, не учитывающий, по мнению заявителей, рыночную стоимость экспроприированной земли. Европейский суд признал нарушение требований ст. 1 Протокола N 1, указав, что "Суд не исследовал ряд имеющих отношение к делу вопросов, которые были подняты заявителями. Они касались метода, использованного для определения рыночной стоимости имущества, точной оценки воздействия планируемой автомагистрали на условия их жизни, проведения экспертизы с осмотром имущества или без него и, самое важное, влияния частичной экспроприации на стоимость оставшейся недвижимости... в настоящем деле характер строительства прямо обусловливал уменьшение стоимости имущества, не подвергшегося экспроприации. Будущая автомагистраль должна была проходить в нескольких метрах от дома, что лишало недвижимость благоприятного окружения, большого внутреннего двора и низкого уровня шума, делавших ее особенно подходящей для сельскохозяйственной деятельности. Только после проверки всех обстоятельств, связанных с влиянием строительства автомагистрали на оставшееся у заявителей имущество, таких как уменьшение стоимости недвижимости, ее привлекательности для покупателей, а также интереса заявителей в ее дальнейшем использовании, власти страны могли бы назначить адекватную компенсацию. Не установив все обстоятельства, имеющие значение для дела, и не компенсировав уменьшение стоимости оставшейся недвижимости, власти страны не добились справедливого равновесия затронутых интересов и не обеспечили надлежащую защиту права собственности заявителей" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бистрович против Хорватии" (Bistrovic v. Croatia) от 31 мая 2007 г. Жалоба N 25774/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 12.
<2> Там же.

Причиной нарушения ст. 1 Протокола N 1 в деле "Козаджиолу против Турции" <1> послужил отказ властей государства-ответчика учесть при определении размера компенсации при экспроприации здания его архитектурные и исторические характеристики и своеобразие. Европейский суд согласился с властями в вопросе о том, что "защита культурного наследия страны представляла собой законную цель, способную оправдать экспроприацию государством здания, признанного культурной ценностью" <2>. Однако возражения международного правоприменителя вызвало то, что "при расчете компенсации в связи с экспроприацией за имущество, включенное в перечень культурных ценностей, оказалось невозможно в соответствии с турецким законодательством принять во внимание ту часть стоимости имущества, которая обусловливала его своеобразие, архитектурные и исторические характеристики. Турецкое законодательство намеренно ограничило такие оценки, исключая учет подобных характеристик. Так, даже если они могли потребовать увеличения цены имущества, внесенного в перечень, суды страны не имели возможности принять их во внимание... Таким образом, эта система могла не только иметь негативные последствия для собственников имущества, которые несли значительные расходы по обслуживанию имущества, но и лишала их любой выгоды, которая могла быть обусловлена особыми характеристиками имущества. Кроме того, практика ряда государств - членов Совета Европы в сфере экспроприации зданий, включенных в перечень культурных ценностей, свидетельствует о том, что, несмотря на отсутствие точного правила или общего критерия для оценки, возможность учета особых характеристик имущества при определении соответствующей компенсации не является категорически исключенной. Таким образом, с целью удовлетворения требований соразмерности между лишением имущества и преследуемым публичным интересом при экспроприации здания, внесенного в перечень культурных ценностей, необходимо принимать во внимание, в разумной степени, особые характеристики при определении компенсации, причитающейся собственнику" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Козаджиолу против Турции" (Kozacioglu v. Turkey) от 19 февраля 2009 г. Жалоба N 2334/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 6.
<2> Там же.
<3> Там же.

Отсутствие адекватной компенсации рассматривается как "индивидуальное и чрезмерное бремя", нарушающее необходимый баланс: "Защита права на собственность, которую она <1> предоставляет, будет в значительной степени иллюзорна и неэффективна при отсутствии какого-либо эквивалентного принципа... изъятие собственности без оплаты суммы, разумно связанной с ее стоимостью, обычно составляет несоразмерное вмешательство, которое не может считаться оправданным по статье 1 Протокола N 1 к Конвенции" <2>.
--------------------------------
<1> Имеется в виду ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Берекчиогуллари (Чекмез) и другие против Турции" (Borekciogullari (Cokmez) and others v. Turkey) от 19 октября 2006 г. Жалоба N 58650/00. § 36 - 37 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Дзубани против Италии" (Zubani v. Italy) от 16 июня 1999 г. Жалоба N 14025/88 // СПС "КонсультантПлюс"; по делу "Брумареску против Румынии" (Brumarescu v. Romania) от 28 октября 1999 г. Жалоба N 28342/95. ECHR 1999-VII // СПС "Гарант"; по делу "Продан против Молдавии" (Prodan v. Moldova) от 18 мая 2004 г. Жалоба N 49806/99 // СПС "КонсультантПлюс".

"Однако статья, - замечает Европейский суд в деле "Папахелас против Греции", - не гарантирует право на полную компенсацию с учетом всех обстоятельств, так как законные цели общественного интереса могут требовать меньше, чем возмещение полной рыночной стоимости" <1>. Рассматривая условия компенсации, произведенной властями Греции по делу, международный правоприменитель указал, что "окончательная сумма компенсации была оценена всего лишь на 1621 греческую драхму меньше, чем сумма компенсации, предложенная Ассоциацией независимых экспертов... Учитывая пределы усмотрения, которые статья 1 Протокола N 1 к Конвенции предоставляет внутригосударственным органам, Европейский суд пришел к выводу, что сумма, выплаченная заявителям, являлась справедливой в отношении стоимости реквизированной земли" <2>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Папахелас против Греции" (Papachelas v. Greece) от 25 марта 1999 г. Жалоба N 31423/96. ECHR 1999-II. § 48 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> Там же. § 49.

В Постановлении по делу "Йокела против Финляндии" <1> Европейский суд столкнулся с ситуацией изъятия земельного участка для строительства дороги. Однако рыночная стоимость имущества, определенная государством для расчета размера компенсации за отчуждение имущества, была в четыре раза меньше, чем рыночная стоимость того же имущества, предусмотренная для исчисления налога на наследство. Правоприменитель, признавая широкие пределы усмотрения государства в определении как адекватности компенсации при отчуждении имущества, так и расчета при исполнении налоговых законов, вместе с тем указал, что "общее право на беспрепятственное пользование своим имуществом включает ожидание обоснованной согласованности между взаимосвязанными решениями, касающимися одного и того же объекта собственности... Заявители могли вполне правомерно рассчитывать на разумно согласованный подход органов власти и судов, а в отсутствие такой согласованности они могли рассчитывать на обоснованное объяснение различающимся оценкам стоимости имущества. В данном случае не была проявлена согласованность, равно как не были даны такие объяснения, которые могли бы соответствовать охраняемым законом ожиданиям заявителей. При таких обстоятельствах результат судебного разбирательства был несовместим с требованием об уважении права на беспрепятственное пользование своим имуществом" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Йокела против Финляндии" (Jokela v. Finland) от 21 мая 2002 г. Жалоба N 28856/95 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2002. N 5.
<2> Там же; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Етиш и другие против Турции" (Yetis and others v. Turkey) от 6 июля 2010 г. Жалоба N 40349/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 2: "Нарушение, установленное Европейским судом, вытекает из системной проблемы, связанной с отсутствием в национальном законодательстве механизма, с помощью которого национальные суды могли бы учитывать потенциальное обесценивание суммы компенсации, присужденной за экспроприацию, вследствие соединенного эффекта длительности разбирательства и инфляции".

В деле "Объединение "Бенефичио Капелла Паулини" против Сан-Марино" <1> земельный участок заявителя был изъят для государственных нужд. Однако только часть земельного участка была использована по назначению, предусмотренному при изъятии. Заявители пытались в судебном порядке добиться возврата части неиспользованных земель, но безрезультатно, несмотря на наличие законных оснований <2>. Европейский суд подчеркнул, что "длящееся решение не возвращать землю объединению-заявителю вопреки... тем обстоятельствам, что земельные участки по-прежнему не использовались для реализации проектов общественных работ, нарушило справедливый баланс, который должен существовать между требованиями всеобщего интереса и необходимостью ограждать личные права в целях применения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Объединение "Бенефичио Капелла Паулини" против Сан-Марино" (Beneficio Cappella Paulini v. San Marino) от 13 июля 2004 г. Жалоба N 40786/98 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2004. N 12.
<2> Законодательство государства-ответчика предусматривало право лица обращаться с требованием отмены постановления об отчуждении в тех случаях, когда не соблюдаются сроки, предусмотренные для проведения работ на изъятой земле. Повлияло ли и насколько наличие данной нормы на вынесение судом положительного решения, сказать трудно.
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Объединение "Бенефичио Капелла Паулини" против Сан-Марино" (Beneficio Cappella Paulini v. San Marino) от 13 июля 2004 г. Жалоба N 40786/98 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2004. N 12.

Сам факт невозможности в течение длительного времени добиться принудительной экспроприации земель без какой-либо компенсации послужил основанием для нарушения в деле "Потомская и Потомский против Польши" <1>. Заявители столкнулись с ситуацией, когда приобретенный ими для строительства в 1974 г. земельный участок, ранее принадлежащий государству, в 1987 г. был объявлен властями памятником истории и включен в соответствующий реестр. Результатом данных действий со стороны государства явился запрет на какое-либо изменение земельного участка без предварительного согласия органов власти. Неоднократные попытки добиться изъятия земельного участка для государственных нужд не привели к положительным результатам, так как местные власти ссылались на отсутствие достаточных денежных средств для выкупа. При этом предлагаемые заявителям альтернативные земельные участки не устраивали последних. Международный правоприменитель пришел к выводу о нарушении государством-ответчиком в данном деле справедливого баланса, так как "наиболее целесообразной мерой могла быть экспроприация с выплатой компенсаций или предложение пригодного альтернативного имущества. Однако... в соответствии с национальным законодательством экспроприация памятника особого исторического, научного или художественного значения могла осуществляться только по требованию и усмотрению властей и отсутствовал порядок, с помощью которого заявители могли принудить власти экспроприировать их имущество. Что касается отказа заявителей от предложений земли взамен, в отсутствие оценки предлагаемой земли или процессуального механизма разрешения споров о пригодности земли заявителям не мог ставиться в вину отказ от предложений, поскольку они не имели гарантий достаточной защиты их интересов. Наконец, состояние неопределенности, в котором заявители по-прежнему продолжают находиться, не имея возможностей ни для развития своей земли, ни для ее экспроприации, продолжалось в течение значительного срока" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Потомская и Потомский против Польши" (Potomska and Potomski v. Poland) от 29 марта 2011 г. Жалоба N 33949/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 9.
<2> Там же.

Полное отсутствие компенсации при лишении лица права собственности, являясь, как правило, явным нарушением ст. 1 Протокола N 1, может быть оправдано в исключительных случаях с учетом интересов общества и конкретных обстоятельств, при которых происходит вмешательство в право собственности.
В Постановлении Европейского суда по делу "Ян и другие против Германии" <1> таким исключительным случаем был признан "уникальный контекст объединения Германии" <2>, что позволило международному суду прийти к выводу об отсутствии нарушения ст. 1 Протокола N 1 в ситуации лишения заявителей имущества без какой-либо компенсации. Обстоятельства дела касались земель, полученных в пользование для сельскохозяйственных нужд в рамках земельной реформы в ГДР. В соответствии с порядком, введенным земельной реформой, земли могли с согласия государства переходить по наследству при условии, что наследники будут использовать их по назначению. В противном случае земли подлежали возврату в единый государственный фонд с возможным перераспределением в пользу других лиц, занимающихся фермерским хозяйством.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ян и другие против Германии" (Jahn and others v. Germany) от 30 июня 2005 г. Жалобы N 46720/99, 72203/01, 72552/01. ECHR 2005 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> "Уникальный контекст объединения Германии" как подход будет использоваться Европейским судом неоднократно. См.: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Виттек против Германии" (Wittek v. Germany) от 12 декабря 2002 г. Жалоба N 37290/97 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 5; по делу "Объединение "Исламская религиозная община" против Германии" (Islamische Religionsgemeinschaft v. Germany) от 5 декабря 2002 г. Жалоба N 53871/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 5; по делу "Форрер-Ниденталь против Германии" (Forrer-Niedenthal v. Germany) от 20 февраля 2003 г. Жалоба N 47316/99 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 7.

Как одно из условий объединения двух Германий, выдвигаемых со стороны ФРГ, был принят Закон о правах собственников земли, перераспределенной в рамках земельной реформы (Gese_tz  die Rechte d_er  v_on  aus der Bodenreform) от 6 марта 1990 г., вступивший в силу 16 марта 1990 г. и известный как Закон Модрова, снявший ограничения на распоряжение землей, приобретенной по земельной реформе, после чего лица, владевшие землей, стали ее полноправными собственниками.
Однако в 1992 г. Закон ФРГ об изменении имущественных прав ( ) внес поправки в Закон о введении в действие Гражданского кодекса, закрепив ряд ограничений для лиц, ставших собственниками по Закону Модрова, в том числе предусмотрев правило о том, что "могут наследовать землю, приобретенную по земельной реформе, только лица, которые 15 марта 1990 г. занимались сельским хозяйством, лесоводством или производством продуктов питания в ГДР либо занимались одним из этих трех видов деятельности в предыдущие 10 лет. Если этого не наблюдается, то правовой титул на землю переходит к налоговым органам земли, в которой расположен участок. В дальнейшем судебная практика расширила эту обязанность, включив в нее требование о том, чтобы лицо также состояло в сельскохозяйственном кооперативе в ГДР" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ян и другие против Германии" (Jahn and others v. Germany) от 30 июня 2005 г. Жалобы N 46720/99, 72203/01, 72552/01. ECHR 2005. § 69 // СПС "КонсультантПлюс".

Позиция властей ФРГ, поддержанная Европейским судом, сводилась к тому, что лица, не занимавшиеся сельским хозяйством, стали собственниками по Закону Модрова случайно, так как если бы власти ГДР в свое время последовательно применяли собственное законодательство и своевременно возвращали в государственный фонд земли, не используемые по назначению или используемые не по назначению, то необходимости ретроспективного уточнения законодательства и лишения лиц "случайно приобретенной" собственности не возникло бы. В данной ситуации, по мнению властей государства-ответчика, законодательство направлено только на восстановление социальной справедливости и равного отношения к тем лицам, к которым власти ГДР в свое время были последовательны в применении порядка, установленного земельной реформой, и к тем, кому удалось избежать последовательности в применении, что полностью оправдывает изъятие земли без какой-либо компенсации и не нарушает справедливого баланса.
На наш взгляд, Европейский суд не совсем последовательно применил им же выработанные общие принципы, признав, что в "уникальном контексте объединения Германии отсутствие компенсации не расстраивает справедливый баланс, который должен быть установлен между защитой имущества и интересами общества" <1>. Заслуживающими большего внимания представляются Особое мнение судьи С. Павловского, совместное Особое мнение судей Ж.-П. Коста и Х. Боррего Боррего, к которому присоединились судьи Г. Ресс и С. Ботучарова, а также Особое мнение судьи Г. Ресса, которые с разной аргументацией, но единогласно указали на то, что "уникальный контекст объединения Германии" не является более уникальным, чем "бурная история Европы с момента окончания Второй мировой войны до балканского конфликта, включая крушение коммунистических режимов в странах Восточной Европы"; концепцией исключительных обстоятельств нельзя злоупотреблять, и она не подлежит обобщениям, так как это "государственно ориентированная концепция, далекая от концепции защиты прав человека"; "законодатель может исправлять неудовлетворительные результаты, но при этом он должен уважать предоставленные им самим индивидуальные права", так как "никакие интересы общества не могут оправдать лишения имущественных прав лиц, которые беспрепятственно пользовались своим имуществом в течение многих лет, прав, которые до этого были признаны самим правительством-экспроприатором" <2>.
--------------------------------
<1> Там же. § 117.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Ян и другие против Германии" (Jahn and others v. Germany) от 30 июня 2005 г. Жалобы N 46720/99, 72203/01, 72552/01. ECHR 2005. § 117 // СПС "КонсультантПлюс". Мнение Палаты по делу в Постановлении от 22 января 2004 г. отличается от последующего мнения Большой Палаты в Постановлении от 30 июня 2005 г. Если Большая Палата 11 голосами против шести постановила, что ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции не была нарушена, то Палата единогласно пришла к выводу, что по делу допущено нарушение.

Общий подход Страсбургского суда к условиям полного отсутствия компенсации освещен в Постановлении по делу "Скордино против Италии". Правоприменитель замечает, что "верным является то, что во многих делах о законном отчуждении имущества, как, например, отдельное отчуждение земли с целью строительства дороги или в иных целях в интересах общества, только полная компенсация может считаться соразмерной стоимости собственности, такое правило имеет свои исключения... Законные цели в интересах общества, например, связанные с принятием мер экономической реформы или мер, направленных на достижение большей социальной справедливости, в качестве компенсации могут предусматривать сумму меньше, чем полная рыночная стоимость собственности... Европейский суд счел полезным представить краткий анализ своей прецедентной практики по данному вопросу <1>. В деле "Джеймс и другие против Соединенного Королевства"... предмет спора заключался в том, устанавливали ли в контексте законодательства о реформе системы владения собственностью на правах аренды условия, предоставляющие арендаторам жилья по долгосрочным контрактам право выкупить недвижимость в собственность, справедливый баланс. Европейский суд счел, что эти условия устанавливали такой баланс, и отметил, что контекст носил характер социальной и экономической реформы, в котором бремя, которое несли свободные собственники, было обоснованным, даже несмотря на то, что компенсация, полученная заинтересованными сторонами, была меньше полной рыночной стоимости собственности. В деле "Литгоу и другие против Соединенного Королевства"... Европейский суд рассматривал вопрос, связанный с национализацией компаний, работающих в авиационной и судостроительной промышленностях, как часть экономической, социальной и политической программы партии, победившей на выборах, целью которой было сформировать более прочную организационную и экономическую базу и предоставить властям больший общественный контроль и подотчетность. Европейский суд решил, что в данном контексте меры по выплате компенсации соответствующим акционерам являлись справедливыми и обоснованными по сравнению с полной стоимостью акций... Европейский суд указал, что настоящее дело <2> касалось отдельного случая принудительного отчуждения недвижимого имущества, которое к тому же не являлось частью процесса экономической, социальной и политической реформы (выделено мной. - С.Л.), не было связано с любыми иными особыми обстоятельствами. Соответственно, в данном деле Европейский суд не обнаружил имеющей место какую-либо законную цель, преследуемую в интересах общества, которая могла бы оправдать сумму возмещения меньше рыночной стоимости имущества" <3>.
--------------------------------
<1> Европейский суд затрагивает обстоятельства ряда дел, из которых мы остановимся только на первых двух.
<2> Имеется в виду дело "Скордино против Италии".
<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Скордино против Италии" (Scordino v. Italy) от 29 марта 2006 г. Жалоба N 36813/97. ECHR 2006. § 96 - 98, 102 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Бяк против Финляндии" (Back v. Finland) от 20 июля 2004 г. Жалоба N 37598/97. ECHR 2004-VIII. § 59 - 60 // СПС "КонсультантПлюс".

В деле "Вистиньш и Перепелкин против Латвии" <1> такие обстоятельства, как: безвозмездность приобретения земельных участков; непродолжительность времени владения ими - три года, в течение которых полностью отсутствовало какое-либо инвестирование с целью увеличения их стоимости; выплата задолженности по арендным платежам за период с момента приобретения земельных участков, которые (платежи) были рассчитаны на основании текущей стоимости земли, послужили основанием для признания соблюдения справедливого баланса даже в ситуации, когда размер компенсации отличался от кадастровой стоимости земли почти в 1000 раз. Страсбургский суд отметил, что "существенное увеличение стоимости земли было обусловлено девелопментом портового оборудования, расположенного на ней, и общим изменением стратегического значения земли <2> в течение нескольких десятилетий, объективными факторами, на которые не влияли ни заявители, ни бывшие собственники" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Вистиньш и Перепелкин против Латвии" (Vistins and Perepjolkins v. Latvia) от 8 марта 2011 г. Жалоба N 71243/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 9.
<2> В связи с включением земельных участков в границы порта Риги.
<3> Там же.

В Постановлении по делу "Азинас против Кипра" <1> Европейский суд в связи с неисчерпанием заявителем внутренних средств правовой защиты признал неприемлемой жалобу бывшего государственного служащего на нарушение его прав в связи с увольнением, основанием для которого послужило признание его виновным в воровстве, нарушении обязательств доверенного лица и злоупотреблении властью. Увольнение заявителя с государственной службы привело к лишению последнего полагавшейся ему пенсии, поэтому при рассмотрении жалобы по существу возник бы вопрос о соразмерности между защитой индивидуального права собственности <2> и требованиями публичного интереса <3>. Ряд судей сочли необходимым высказать особые мнения.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Азинас против Кипра" (Azinas v. Cyprus) от 28 апреля 2004 г. Жалоба N 56679/00. ECHR 2004-III // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Бэнфилд против Соединенного Королевства" (Banfield v. the United Kingdom) от 18 октября 2005 г. Жалоба N 6223/04 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 4.
<2> Вопрос, является ли лишение лица пенсии лишением его имущества по смыслу ст. 1 Протокола N 1, был рассмотрен выше в связи с анализом понятия "имущество".
<3> Ср.: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу "Кьяртан Асмундсон против Исландии" (Kjart_an  v. Iceland) от 12 октября 2004 г. Жалоба N 60669/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 2.

Судья Л. Вильдхабер в Особом мнении, к которому присоединились судьи Х.Л. Розакис и А. Муларони, пришел к заключению, что "даже при условии, если право заявителя на пенсию приравнивать к собственности по смыслу статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, вмешательство в пользование этой собственностью было оправдано... заявитель - высокопоставленный гражданский служащий - был приговорен к 18 месяцам тюремного заключения по обвинению в воровстве, нарушении обязательств доверенного лица и превышении полномочий... За это нарушение специальных обязательств доверия и лояльности, которые возлагаются на высокопоставленного гражданского служащего, он был уволен. Тот факт, что взыскание в форме увольнения повлекло утрату заявителем выгод от выхода в отставку, является следствием четкой законодательной нормы... обжалование этого положения в настоящем деле нарушает честный и справедливый баланс между правом собственности заявителя и требованиями государственной службы" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Азинас против Кипра" (Azinas v. Cyprus) от 28 апреля 2004 г. Жалоба N 56679/00. ECHR 2004-III // СПС "КонсультантПлюс". Аналогичная позиция была высказана в совместном Особом мнении судьями Ж.-П. Коста и Л. Гарлицки: "Хотя заявитель и имел законное ожидание получить пенсию, он осознавал, что по закону увольнение лишает его пенсионных прав. При исполнении своих обязанностей он совершил тяжкие уголовные преступления, результатом чего стало осуждение его к 18 месяцам тюремного заключения. в связи с тем фактом, что утраченные выгоды возникали в результате схемы, не предусматривающей взносов, трудно согласиться, что финансовые последствия этой утраты были чрезмерно тяжелыми. См.: Там же.

К противоположному выводу пришел судья Г. Рессом, указав, что "национальные власти могли применить дисциплинарные меры в дополнение к уголовному осуждению заявителя и прибегнуть к увольнению ввиду тяжести преступлений... Дисциплинарное взыскание, в соответствии с которым заявитель, а следовательно, и его семья задним числом были лишены всех выгод от выхода в отставку... относится к уголовному, а не к дисциплинарному наказанию... Но национальные суды не приговорили заявителя к штрафу в дополнение к тюремному заключению. Нельзя сказать, что дисциплинарное взыскание, лишающее лицо всех пенсионных прав задним числом, преследовало соразмерные цели. Более того, лишение лица всех пенсионных прав задним числом в качестве уголовного наказания может при подсчете на человека составить сумму, которая в рамках уголовного законодательства может рассматриваться как несоразмерная для любых целей. Статья 1 Протокола N 1 к Конвенции делает исключения для штрафов, но не для такого лишения всех пенсионных прав задним числом. Тот довод, что заявитель мог предвидеть такой результат, не убедителен, потому что такого рода норма, была ли она предвидима или нет, должна рассматриваться как особенно жесткая и несовместимая с требуемым балансом, который должен соблюдаться между защитой индивидуального права собственности и публичным интересом" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Азинас против Кипра" (Azinas v. Cyprus) от 28 апреля 2004 г. Жалоба N 56679/00. ECHR 2004-III // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Клейн против Австрии" (Klein v. Austria) от 3 марта 2011 г. Жалоба N 57028/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 9: "Отказ в назначении пенсии составлял вмешательство в право заявителя на уважение собственности... хотя Европейский суд подчеркнул в двух предыдущих делах об уменьшении или лишении пенсионных прав после уголовного преследования, что лишение прав и дисциплинарное разбирательство в дополнение к уголовному относится к пределам усмотрения государства, в настоящем деле требование заявителя о пенсии было отклонено, поскольку он уже не являлся членом палаты адвокатов (хотя заявитель был также осужден за растрату, это не имело прямого влияния на его пенсионное требование. - С.Л.). По мнению Европейского суда, даже если государство имело законный интерес в запрещении практики несостоятельным адвокатам, этот интерес не мог в отсутствие карательного элемента оправдать лишение всех его пенсионных прав. С учетом обязательного характера система пенсий адвокатов была явно направлена на предоставление адвокатам, достигшим пенсионного возраста, пенсии, которая в основном соответствовала обеспечению, предоставляемому в соответствии с государственной пенсионной системой... Полностью лишив заявителя его права на пенсию после того, как он полностью осуществил взносы индивидуально и коллективно (путем оказания услуг в рамках системы освобождения от оплаты юридической помощи) в пенсионную систему на протяжении своей деятельности, власти не установили справедливое равновесие между конкурирующими интересами и возложили на него избыточное индивидуальное бремя".

Требование разумной компенсации как одно из условий соблюдения справедливого баланса применимо в отношении не только второго предложения п. 1 ст. 1 Протокола N 1, но и всей статьи в целом. Любое вмешательство в право собственности лица должно учитывать индивидуальный интерес последнего и не должно возлагать на него чрезмерное бремя.
Возвращаясь к обстоятельствам дела "Шассану и другие против Франции" <1>, Европейский суд отметил, что "ни один из доводов, предложенных властями Франции, на практике не дает возможности заявителям освободиться от законного обязательства включить принадлежащие им земли в муниципальные ассоциации охотников... В отношении законных компенсаций, упомянутых властями Франции, Европейский суд счел, что они не должны рассматриваться как являющиеся справедливой компенсацией за потерю права пользования. Понятно, что в соответствии с духом Закона Вердей 1964 г. лишение каждого собственника, чьи земли включаются в муниципальную ассоциацию охотников, исключительного права на охоту должно быть компенсировано возможностью охотиться на всей территории коммуны, относящейся к муниципальной ассоциации охотников. Однако эта компенсация является реальной и представляет интерес, только если все соответствующие собственники будут охотиться или принимать охотников. Законом 1964 г. не предусмотрено какой-либо компенсации в пользу собственников, являющихся противниками охоты, которые по определению не хотят извлекать никакой пользы или выгоды из права на охоту, которой они отказываются заниматься. Также возмещение потери дохода в связи с лишением дохода, получаемого ранее, относится только к тем собственникам, которые до создания муниципальной ассоциации охотников в их коммуне получали доходы от осуществления их права на охоту, например сдавая земли в аренду, что не имело места в случае заявителей... система принудительного взноса поставила заявителей в положение, которое нарушает справедливый баланс, который должен существовать между уважением права собственности и требованиями общих интересов: обязывание мелких собственников делать взнос в право на охоту на их землях, чтобы их использовали третьи лица, что полностью противоречит их убеждениям, является несоразмерным обязательством, которое не является оправданным с точки зрения пункта 2 статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" <2>.
--------------------------------
<1> Дело касалось применения п. 2 ст. 1 Протокола N 1 в связи с принудительным включением земель собственников, в том числе не интересующихся охотой, в муниципальные ассоциации охотников в соответствии с Законом Вердей 1964 г.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шассану и другие против Франции" (Chassagnou and others v. France) от 29 апреля 1999 г. Жалобы N 25088/94, 28331/95, 28443/95. ECHR 1999-III. § 82, 85 // СПС "КонсультантПлюс". Европейский суд также пришел к выводу о нарушении ст. 1 Протокола N 1, взятой в совокупности со ст. 14 Конвенции, в связи с тем, что право выступить против объединения в муниципальные ассоциации охотников предусмотрено ст. 3 Закона Вердей только для собственников земли, владеющих площадью более определенного минимального размера (размер различается в зависимости от департамента): "Нет никакого объективного и разумного основания для того, чтобы принуждать путем принудительного включения тех, кто этого не желает, основываясь только на критерии площади земель" См.: Там же. § 93.

Обстоятельства дела "Шассану и другие против Франции" схожи с ситуацией, сложившейся в Германии. В деле "Херман против Германии" <1> заявитель оспаривал положения федерального законодательства, в соответствии с которыми он как собственник земли автоматически становился членом охотничьей ассоциации и был вынужден мириться с проведением охоты на своих землях. Требования заявителя об отмене своего членства были отклонены национальными властями, включая ФКС ФРГ. Европейский суд в отличие от дела "Шассану и другие против Франции" не нашел нарушений ст. 1 Протокола N 1, указав, что "ситуация в Германии как одной из наиболее густонаселенных территорий Центральной Европы делала необходимым разрешение общей охоты на всех пригодных для этого участках". Он отметил, что "данный закон применялся во всей Германии, что отличало ситуацию от французского дела... в котором режим обязательного членства в охотничьих ассоциациях был распространен только на 29 из 93 департаментов. Хотя закон предусматривал исключения в системе общей охоты, они в основном касались территорий, где существовала угроза общественным и природным ресурсам, или земель особого окружения... Кроме того... заявитель имел право на долю прибыли от аренды, соответствующую размеру владения. Хотя сумма, которую он мог требовать, по-видимому, не являлась существенной, соответствующие положения препятствовали другим лицам в извлечении финансовой выгоды от использования участка заявителя. Он также имел право на компенсацию любого ущерба, который мог быть причинен охотой. В заключение и с учетом широких пределов усмотрения, которыми пользуются государства в этой сфере, Европейский суд нашел, что государство-ответчик установило справедливое равновесие между защитой имущественных прав и требованиями общего интереса" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Херман против Германии" (Herrmann v. Germany) от 20 января 2011 г. Жалоба N 9300/07 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 7.
<2> Там же. Вопрос о нарушении ст. 1 Протокола N 1 во взаимосвязи со ст. 14 Конвенции, возникший в данном деле, также был рассмотрен Европейским судом отрицательно, без выявления нарушений положений Конвенции.

"Законодательная власть, - говорится в Постановлении Европейского суда по делу "Меллахер и другие против Австрии", - должна пользоваться большой самостоятельностью для того, чтобы высказываться как по поводу существования проблемы, представляющей общий интерес, нуждающейся в регламентации, так и по поводу выбора, сделанного национальной законодательной властью, "за исключением, если ее решение явно лишено разумного основания", то есть при отсутствии справедливого баланса между общим интересом и необходимостью соблюдения прав частных лиц, то есть в отсутствие разумного соответствия преследуемой цели и используемых средств" <1>. Однако категории справедливого баланса, разумной компенсации и чрезмерного бремени являются оценочными, что потенциально может создать основу для субъективизма при их применении к обстоятельствам конкретного дела.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Меллахер и другие против Австрии" (Mellacher and others v. Austria) от 19 декабря 1989 г. Серия А. Т. 169. § 45 - 47. Цит. по: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шассану и другие против Франции" (Chassagnou and others v. France) от 29 апреля 1999 г. Жалобы N 25088/94, 28331/95, 28443/95. ECHR 1999-III.

Например, в том же Постановлении Европейского суда по делу "Шассану и другие против Франции" официальное мнение Суда было разделено не всеми судьями: в частности, Особое мнение было высказано судьей Л. Кафлишем, к которому присоединился судья Т. Панцыру. При этом аргументация, приводимая судьей в обоснование своей позиции, не совсем соответствует, на наш взгляд, понятию "аргументация" в строгом смысле этого слова, а сводится просто к утверждению "можно считать". "Очевидно, - отмечает судья Л. Кафлиш, - что элементы, используемые Европейским судом для того, чтобы решить, нарушило ли... государство свободу, гарантированную статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции, - "явно неразумное" решение "законодательной власти", "справедливый баланс", "разумное соответствие" - являются заметно субъективными; по-другому не может быть. Можно также считать (выделено мной. - С.Л.) вопреки мнению большинства Европейского суда, что рассматриваемая статья, взятая отдельно, не была нарушена в связи с важностью цели, преследуемой Законом Вердей, которая выходит за пределы простой регламентации проведения досуга и включает в себя экономические и экологические аспекты, в связи со свободой усмотрения, которой пользуются власти Франции в выборе средств для того, чтобы реализовать эту цель, и учитывая отсутствие очевидного несоответствия между целью и средствами для ее достижения" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Шассану и другие против Франции" (Chassagnou and others v. France) от 29 апреля 1999 г. Жалобы N 25088/94, 28331/95, 28443/95. ECHR 1999-III. § 82, 85 // СПС "КонсультантПлюс"; см. также: Особое мнение судьи Ж.-П. Коста, который приходит к выводу об отсутствии нарушения не только ст. 1 Протокола N 1 per se (лат. - самого по себе, как такового), но и ст. 1 Протокола N 1, взятой в совокупности со ст. 14 Конвенции: "Вопрос состоит в том, чтобы выяснить, являются ли разумно оправданными различия в обращении между мелкими (обычно менее 20 га, в некоторых департаментах - менее 40 или 60 га) и крупными землевладельцами. Я полагаю, что да" (Там же).

В Постановлении по делу "Иммобилиаре Саффи" против Италии" <1> Европейский суд констатировал нарушение разумного баланса и отметил, что "сама система временной приостановки исполнения судебных приказов о возвращении собственности ее владельцам не является объектом критики, принимая во внимания тот спектр полномочий, который дозволен в соответствии с пунктом 2 статьи 1 <2>. Однако такая система имеет риск наложения чрезмерного бремени в части возможности распоряжения своей собственностью. Кроме того, должны существовать определенные процедурные стандарты, с тем чтобы функционирование системы и ее воздействие на имущественные права собственников не были ни произвольными, ни непредвиденными...
--------------------------------
<1> Одно из многочисленных дел-клонов против Италии, связанных с приостановкой исполнения решений судов о выселении арендаторов и формированием графиков оказания содействия полицией.
<2> Имеется в виду ст. 1 Протокола N 1.

В свете вышеуказанного... система отсрочек и приостановлений исполнения судебных приказов о выселении с учетом шестилетнего ожидания исполнения таких приказов наложила на компанию-заявителя чрезмерное бремя и, соответственно, нарушила разумный баланс между защитой права собственности и общими интересами" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Иммобилиаре Саффи" против Италии" (Immobiliare Saffi v. Italy) от 28 июля 1999 г. Жалоба N 22774/93. ECHR 1999-V. § 54, 59 // СПС "Гарант"; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Дебелиановы против Болгарии" (Debelianovi v. Bulgaria) от 29 марта 2007 г. Жалоба N 61951/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 9: "Решение Национального собрания о введении моратория (на исполнения законодательства о реституции. - С.Л.) было принято в порядке осуществления властями контроля использования собственности в соответствии с общими интересами. Цель моратория заключалась в сохранении имущества, относящегося к памятникам культуры... Однако ситуация, в которой находятся заявители, продолжается примерно двенадцать с половиной лет, и, если не считать небольшой суммы, присужденной за два месяца до введения моратория, заявители не получили компенсации в связи с невозможностью использования своего имущества. Они также страдали от неопределенности в связи с неизвестностью срока прекращения действия оспариваемой меры".

За балансом между частными и общими интересами в деле "Иммобилиаре Саффи" против Италии" можно разглядеть и баланс между частными интересами собственника и нанимателя. Конечно, Европейский суд, призванный рассматривать вопросы соблюдения Конвенции со стороны Высоких Договаривающихся Стран, ни в одном из своих многочисленных актов не упоминает баланс частных интересов. Однако, на наш взгляд, с определенной долей условности и оговорок практика Страсбургского суда позволяет посмотреть на ситуацию и под этим углом тоже.
В деле "Радовичи и Стэнеску против Румынии" заявителям до обращения в суд были возвращены национализированные в первой половине XX в. жилые дома, квартиры в которых до реституции были арендованы нанимателями у государства. Ряд нанимателей отказались заключать договоры с новыми собственниками домов, что привело к попыткам последних выселить их принудительно. Однако при рассмотрении дела в суде заявителям было отказано в выселении нанимателей, так как ими не были соблюдены некоторые формальности, предъявляемые к процедуре выселения нормативными актами, принятыми в целях защиты прав нанимателей, учитывая высокую социальную значимость ситуации. При этом договоры, ранее заключенные нанимателями с государством, автоматически были признаны продленными, и заявители не смогли получить плату за период продления.
Европейский суд признал наличие нарушения требований ст. 1 Протокола N 1, указав, что "по причине одного лишь невыполнения формальных требований, предусмотренных чрезвычайными положениями, касающимися найма жилых помещений, заявители не могли в течение ряда лет получать плату от лиц, занимавших принадлежащие им квартиры, и пользоваться преимуществами договорных отношений с ними. Хотя чрезвычайные меры были введены в целях защиты публичных интересов и прав нанимателей в условиях нехватки жилья в постсоциалистический период и сама по себе такая система не может подвергаться критике, принимая во внимание, в частности, широкие рамки допустимого для государства усмотрения в регулировании прав и свобод человека в данной сфере, некоторые чрезвычайные нормы носили неадекватный и неопределенный характер и нарушали права заявителей, при этом ничто не свидетельствовало об отсутствии надлежащей защиты интересов нанимателей (выделено мной. - С.Л.)... Рассматриваемые положения в толковании, данном им судами, возлагали на заявителей исключительное и чрезмерное бремя" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Радовичи и Стэнеску против Румынии" (Radovici and Stanescu v. Romania) от 2 ноября 2006 г. Жалобы N 68479/01, 71351/01, 71352/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 5.

В другом Постановлении Европейского суда по делу "Канала против Словакии" <1> на долю заявителя в недвижимом имуществе было обращено взыскание в связи с невозможностью погасить задолженность по кредиту. В рамках исполнительного производства доля в праве была выставлена на торги. Однако торги были отменены, так как второй сособственник воспользовался своим предусмотренным законом преимущественным правом покупки, внеся в депозит сумму, соответствующую стартовой цене, не учитывающей рыночную стоимость имущества. Международный правоприменитель не согласился с доводами государства-ответчика и пришел в следующему выводу: "Вмешательство было законным и преследовало цель обеспечения правовой определенности путем исполнения судебных постановлений, что, несомненно, отвечало общественным интересам. Однако такая сделка, дававшая сособственнику преимущество, не являлась оправданной с точки зрения общественных интересов, нарушая законный интерес заявителя и банка-кредитора в продаже имущества по наиболее высокой цене, возможной при данных обстоятельствах. Европейский суд не может не учитывать тот факт, что заявитель произвел дополнительные вложения в имущество и что общая стоимость недвижимости в Словакии значительно возросла с переходом страны к рыночной экономике. Следовательно, установление справедливого равновесия между конкурирующими интересами требовало, чтобы заявителю была предоставлена возможность продать свое имущество по цене, соответствующей ее рыночной стоимости, погасив при этом более значительную долю своей задолженности. Этого можно было бы достичь, если бы сособственник мог воспользоваться своим преимущественным правом покупки только по окончании публичных торгов. Таким образом, справедливое равновесие между общественными интересами и требованиями защиты прав заявителя не было установлено" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Канала против Словакии" (Kanala v. Slovakia) от 10 июля 2007 г. Жалоба N 57239/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 2.
<2> Там же. Европейского суда по правам человека по делу "Канала против Словакии" (Kanala v. Slovakia) от 10 июля 2007 г. Жалоба N 57239/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 2.

Особенно "выпукло" баланс частных интересов проявился в деле "J.M. против Соединенного Королевства" <1>, в котором встал вопрос о нарушении ст. 14 Конвенции во взаимосвязи со ст. 1 Протокола N 1 по причине различного отношения к отдельно проживающему родителю при вступлении его в новые отношения (необязательно брачные) в случае, если данные отношения были разнополыми или однополыми. В последнем случае возможность уменьшения размера финансовой помощи на содержание детей со стороны отдельно проживающего родителя не предусматривалась, в отличие от ситуации наличия у него новых разнополых отношений. Высшая судебная инстанция Великобритании (Палата лордов) <2> большинством отказала заявительнице в удовлетворении ее требований об уменьшении размера финансовой поддержки, указав, что "ситуация заявительницы не относится к сфере действия статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, так как она регулирует лишение имущества для публичных целей, а не во исполнение личного обязательства отсутствующего родителя" <3>. Страсбургский суд не разделил позицию властей, обратив внимание, что "мнение Палаты лордов о том, что факты дела не относятся к сфере действия статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, являлось в контексте обжалования дискриминации <4> слишком узким. В частности, в контексте права на выгоды социальной защиты требование может относиться к сфере действия статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции с обеспечением защиты статьи 14 Конвенции даже в отсутствие лишения существующего имущества заявителя или вмешательства в него. Точно так же предусмотренная законом обязанность отсутствующего родителя выплачивать денежные средства родителю, проживающему совместно с детьми, может рассматриваться как вмешательство в право на уважение собственности; кроме того, суммы, выплачиваемые заявительницей на содержание ее детей, могут рассматриваться как сборы в значении второго абзаца статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Таким образом, ситуация относится к сфере действия статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, к которой она, естественно, тяготеет" <5>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "J.M. против Соединенного Королевства" (J.M. v. the United Kingdom) от 28 сентября 2010 г. Жалоба N 37060/06 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 3.
<2> После проведения реформы судебной власти в 2005 г. Палата лордов перестала быть высшей судебной инстанцией Великобритании, передав свои полномочия Верховному суду.
<3> Там же.
<4> К вопросам дискриминации, особенно по половому признаку, как мы могли заметить, Европейский суд столь чувствителен, что он допускает достаточно широкие трактовки в понимании смысла статей Конвенции, который вряд ли, на наш взгляд, мог бы иметь место в отсутствии нарушения ст. 14 Конвенции.
<5> Там же.

Отсутствие справедливого баланса применительно к п. 2 ст. 1 Протокола N 1 Европейский суд отметил также в деле "Смирнов против Российской Федерации" <1>: "Изъятие вещественного доказательства может быть обязательным в интересах надлежащего отправления правосудия... Однако... должна иметь место разумная пропорциональность между применяемыми способами и поставленной целью, которая должна быть осуществлена любыми мерами со стороны государства, включая меры, направленные на контроль использования лицом имущества. Это требование выражается понятием "справедливый баланс", которого необходимо достичь между требованиями общего интереса общества и требованиями защиты основополагающих прав личности... Европейский суд согласен с утверждениями заявителя, не оспоренными властями Российской Федерации, о том, что компьютер сам по себе не являлся объектом, средством совершения или результатом совершения какого-либо преступления... Ценной и существенной для следствия являлась информация, хранившаяся на жестком диске компьютера... информация была просмотрена следователем, распечатана и приобщена к материалам дела... При таких обстоятельствах Европейский суд не может усмотреть какой-либо явной причины для продолжающегося удержания системного блока компьютера. Ни в рамках внутригосударственного разбирательства, ни в Европейский суд такие причины сообщены не были. Тем не менее до настоящего времени компьютер находится у властей Российской Федерации, то есть на протяжении уже более шести лет. В связи с этим Европейский суд отмечает, что компьютер являлся профессиональным инструментом заявителя, использовавшимся для составления юридических документов и хранения данных о клиентах. Удержание компьютера не только причинило заявителю личные неудобства, но также и повлияло на его профессиональную деятельность. А это, в свою очередь... могло сказаться на отправлении правосудия" <2>.
--------------------------------
<1> Дело касалось временного изъятия имущества заявителя, в том числе жесткого диска персонального компьютера, в качестве вещественного доказательства по делу, в котором заявитель - профессиональный адвокат выступал в качестве представителя ряда участников.
<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Смирнов против Российской Федерации" (Smirnov v. Russia) от 7 июня 2007 г. Жалоба N 71362/01. § 57 - 58 // Российская хроника Европейского суда. Приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. 2008. N 3.

Продолжительность мер со стороны государства по контролю за использованием имущества послужила основанием для признания нарушения в деле "Луордо против Италии". Заявитель в рамках проводившейся в отношении его процедуры банкротства был полностью ограничен в возможности самостоятельно управлять своим имуществом и принадлежащими ему средствами. Однако вся процедура затянулась на срок более 14 лет. Европейский суд в обстоятельствах конкретного дела пришел к следующему выводу: "Цель запрета на управление имуществом и средствами и распродажу активов самим банкротом... состояла в том, чтобы гарантировать выплаты всем кредиторам. С учетом, в частности, законной цели... правомерность такового ограничения права... на беспрепятственное пользование своим имуществом не может быть подвергнута сомнению сама по себе. Однако такой порядок влечет за собой риск - от банкрота потребуется нести чрезмерное бремя, что касается возможности распродажи активов, в частности, из-за длительности производства по делу... Европейский суд поэтому полагает, что ограничение права заявителя на беспрепятственное пользование своим имуществом и средствами в период производства по делу не было оправдано, поскольку, хотя в принципе лишение права на управление имуществом и средствами и распродажу активов банкрота - мера, необходимая для достижения преследуемой цели, потребность в этой мере теряет свою актуальность с течением времени" <1>.
--------------------------------
<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Луордо против Италии" (Luordo v. Italy) от 17 июля 2003 г. Жалоба N 32190/96 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 12; см. также: Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Перони против Италии" (Peroni v. Italy) от 6 ноября 2003 г. Жалоба N 44521/98 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2004. N 3; по делу "Бассани против Италии" (Bassani v. Italy) от 11 декабря 2003 г. Жалоба N 47778/99 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2004. N 4; ср.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Эспозито против Италии" (Esposito v. Italy) от 27 ноября 2007 г. Жалоба N 35771/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 5.

Продолжительность вмешательства в права заявителя была учтена Европейским судом также в деле "Компания "Изламик рипаблик оф Иран шиппинг лайнс" против Турции" <1>. Компания-заявитель перевозила груз, принадлежащий Ирану, на зафрахтованном кипрском судне, которое в октябре 1991 г. было задержано турецкими властями по подозрению в перевозке контрабанды. После расследования в декабре 1991 г. Министерство иностранных дел Турции подтвердило правомерный характер груза и признало, что его захват не может быть оправдан предполагаемым состоянием войны между Турцией и Кипром, однако экипаж судна был освобожден только в декабре 1992 г. Попытки заявителя возместить причиненный при захвате судна ущерб в гражданском порядке не привели к положительным результатам. Международный правоприменитель признал нарушение ст. 1 Протокола N 1 и указал, что "захват судна представлял собой контроль использования имущества в значении второго абзаца статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Стороны не оспаривают, что вмешательство имело законную основу, однако не пришли к соглашению относительно пределов действия и содержания применимого законодательства. Хотя о том, что груз не является контрабандным и не представляет угрозы для турецкой национальной безопасности, власти узнали в течение двух месяцев после захвата судна, ситуация оставалась неразрешенной еще год. Европейский суд находит, что судно должно было быть освобождено не позднее марта 1992 г., когда суд первой инстанции вынес соответствующее решение. Дальнейшее удержание судна являлось произвольным, поскольку отсутствовали основания для подозрений в контрабанде оружия или какое-либо общее право захватить судно в связи с состоянием войны между Турцией и Кипром. Кроме того, с учетом отказа судов в удовлетворении требования заявителя о компенсации вмешательство в имущественные права заявителя было несоразмерным" <2>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Компания "Изламик рипаблик оф Иран шиппинг лайнс" против Турции" (Islamic Republic of Iran Shipping Lines v. Turkey) от 13 декабря 2007 г. Жалоба N 40998/98 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 6.
<2> Там же.

Необоснованное переложение на истца бремени доказывания может служить основанием для нарушения справедливого баланса <1>. В Постановлении по делу "Тендам против Испании" <2> в отношении заявителя было возбуждено уголовное преследование, в рамках которого часть его имущества была изъята. Однако заявитель был оправдан, так как органы следствия не смогли доказать его вину в совершении преступления, обвинение в котором ему было предъявлено. Лишь часть изъятого в период следствия имущества была возвращена властями заявителю, остальное было утрачено, при этом среди возвращенного имущества часть имела повреждения. Национальные власти государства-ответчика, включая Верховный суд страны, отказали заявителю в удовлетворении его требований о компенсации за поврежденное и утраченное имущество, указав, что заявитель не доказал факты повреждения и утраты изъятого у него имущества. Европейский суд не согласился с доводами властей, указав, что "при таких обстоятельствах... бремя доказывания относительно пропавших или поврежденных вещей лежало на судебных органах, которые обязаны были наблюдать за их сохранностью в течение срока их изъятия, а не на заявителе, который был оправдан более чем через семь лет после изъятия вещей. Поскольку после оправдания заявителя судебные органы не представили оправдания исчезновения или повреждения изъятых вещей, они несут ответственность за любой ущерб, вызванный изъятием... Отказав в требовании о компенсации, они возложили на него несоразмерное и избыточное бремя" <3>.
--------------------------------
<1> См.: гл. 1, § 1.2.
<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу "Тендам против Испании" (Tendam v. Spain) от 13 июля 2010 г. Жалоба N 25720/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 2.
<3> Там же.

Судебные издержки рассматриваются Европейским судом как сборы в смысле п. 2 ст. 1 Протокола N 1, что предъявляет к ним требование о необходимости соблюдения справедливого баланса. В деле "Пердиган <1> против Португалии" <2> у заявителей был изъят земельный участок для государственных нужд. Последние не оспаривали законность изъятия, однако в отношении размера компенсации между заявителями и властями возникли разногласия. Собственники изъятого земельного участка настаивали на выплате 20 млн. евро, в которые была включена также прибыль, которая могла быть получена в результате использования карьера. Национальные суды Португалии отказали в полном удовлетворении иска заявителей, исключив потенциальную прибыль и ограничив размер компенсации суммой в 197 тыс. евро. Частичное удовлетворение иска привело к тому, что судебные издержки легли на истцов пропорционально размеру неудовлетворенной части иска, так что они не только полностью лишились присужденной компенсации, но и должны были дополнительно уплатить 15 тыс. евро. Европейский суд, исследовав материалы дела, пришел к выводу, что "государства-участники пользуются широкой свободой усмотрения при применении мер, которые они считают необходимыми для защиты сбалансированного финансирования их системы правосуд