Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

Уроки постановления Большой палаты Европейского суда по правам человека от 30 июня 2009 года по делу "Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VGT) против Швейцарии (№ 2)" (Жалоба № 32772/02)

Обновлено 19.10.2017 07:53

 

В статье рассматриваются вопросы возможности повторного обращения в Европейский суд по правам человека с аналогичной жалобой, а также возможность привлечения к рассмотрению этой жалобы третьей страны.

Lessons of Decision of the Grand chamber of the European court of human rights dated on june 30, 2009 in the case "Association against the commercial breeding of animals in Switzerland (VgT) against Switzerland (no. 2)" (claim no. 32772/02)

The article deals with the possibility of re-applying to the European court of human rights with the same complaint, and the ability to bring to the consideration of the appeal the third country.

Постановка проблемы

Указанное Постановление Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ, Суд) нас заинтересовало постольку, поскольку в нем достаточно подробно рассмотрен вопрос "повторной жалобы", и мы полагаем, что самое лучшее решение предупреждения проигрышей в ЕСПЧ - это учет правовых позиций в постановлениях ЕСПЧ, вынесенных в том числе против других государств <1>. Хотя данное Постановление вынесено по делу против Швейцарии, тот факт, что оно вынесено Большой палатой ЕСПЧ, позволяет полагать, что ЕСПЧ в дальнейшем будет придерживаться при разрешении подобных вопросов именно той позиции, которая сформулирована в данном Постановлении.

--------------------------------

<1> Султанов А.Р. Практика Европейского суда по правам человека, повод учиться на чужих ошибках // Международное публичное и частное право. 2007. N 6. С. 17 - 19.

Не так давно проблема "повторных жалоб" не была актуальной для России, поскольку и постановлений ЕСПЧ, вынесенных против РФ, было не так много. В настоящее время уже имеется большое количество постановлений ЕСПЧ, вынесенных против РФ, и в том числе неисполненные постановления.

Здесь, говоря про неисполненные постановления ЕСПЧ, мы не имеем в виду принятие индивидуальных мер в виде выплаты денежных средств. К счастью, в данной части постановления ЕСПЧ исполняются без особых проблем. Здесь мы имеем в виду такое исполнение постановлений ЕСПЧ, которое обеспечило бы прекращение нарушений, продолжающихся во времени, а также устранение последствий нарушений, совершенных в прошлом, с целью восстановления, насколько это возможно, ситуации, которая имела место до нарушения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенции), - restitutio in integrum.

Одной из мер индивидуального характера, принимаемых при исполнении решений ЕСПЧ, является пересмотр национальными судами дела, в котором было найдено нарушение Конвенции.

Безусловно, пересмотр дела национальными судами возможен <1> и нужен не в каждом случае, но порой является лучшим средством для восстановления нарушенных прав. В Рекомендации Комитета министров Совета Европы (далее - КМСЕ) от 19 января 2000 г. N R(2000)2 по пересмотру дел и возобновлению производства по делу на внутригосударственном уровне в связи с решениями ЕСПЧ напоминалось, что обязательства стран - участниц Конвенции по исполнению постановлений ЕСПЧ могут повлечь за собой принятие мер иных, нежели только удовлетворение присужденного ЕСПЧ в соответствии со ст. 41 Конвенции и (или) общие меры, и мер, обеспечивающих, насколько это возможно, восстановление той ситуации, в которой находилось лицо до нарушения Конвенции (restitutio in integrum). КМСЕ также указал, что практика КМСЕ по осуществлению контроля за выполнением решений ЕСПЧ показывает, что в определенных обстоятельствах пересмотр дел или возобновление производства по делу оказываются самыми эффективными, если не единственными, мерами для достижения restitutio in integrum.

--------------------------------

<1> Благодаря Постановлению КС РФ от 26 февраля 2010 г. N 4-П "По делу о проверке конституционности части второй статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.А. Дорошка, А.Е. Кота и Е.Ю. Федотовой" такая возможность была закреплена в ГПК РФ.

Иногда аналогичный результат часто быстрее и проще достигается административными мерами, что снимает необходимость начинать весь судебный процесс сначала <1>. К сожалению, некоторые российские чиновники не считают себя связанными фактом вынесения постановления ЕСПЧ. Так, например, несколько лет назад начальник отдела регистрации религиозных организаций Министерства юстиции РФ, давая интервью "Порталу-Credo.Ru" относительно принятия мер в связи Постановлением ЕСПЧ по делам "Армия Спасения против России" и "Кузнецов и другие против России", выразил позицию, что в ЕСПЧ обжаловались решения судов и что если российские суды пересмотрят решения, то и регистрационные органы произведут регистрацию <2>. Конечно же, такой подход ошибочен, поскольку предметом рассмотрения ЕСПЧ является факт нарушения прав и свобод человека, а не жалоба на незаконность судебных решений.

--------------------------------

<1> Лобов М. Решения Европейского суда по правам человека: правовые последствия для государств - членов Совета Европы // Стандарты Совета Европы в области прав человека применительно к положениям Конституции Российской Федерации. М., 2002.

<2> См. также публикацию "Вернут ли московскому отделению Армии спасения его права?".

Пожалуй, для потерпевшего от нарушения его прав и свобод, защищаемых Конвенцией, проблемой является не то, какой государственный орган восстановил нарушенное право, а то, что нарушенное право по тем или иным причинам не было восстановлено.

Соответственно, лицо, после установления ЕСПЧ нарушения Конвенции рассчитывающее на восстановление его нарушенных прав, не получив такого восстановления в своей стране, порой испытывает искушение снова обратиться в ЕСПЧ <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Постановление ЕСПЧ от 26 июля 2011 г. по делу "Лю и Лю против Российской Федерации N 2" (жалоба N 29157/09).

Однако ЕСПЧ очень долго принимал решения о неприемлемости "повторных жалоб" <1>.

--------------------------------

<1> Здесь мы должны пояснить, что под "повторными жалобами" мы все же имеем в виду не просто еще одну жалобу того же лица и не по поводу аналогичного дела (см., например, Постановление ЕСПЧ от 15 января 2009 г. по делу "Бурдов против России N 2" (жалоба N 33509/04), а жалобу, имеющую связь с ранее поданной и рассмотренной ЕСПЧ жалобой.

Так, ЕСПЧ в решении относительно приемлемости жалобы N 13677/03 Команицкого против Словакии от 1 марта 2005 г. <1>, проанализировав жалобу, указал, что заявитель главным образом жаловался на неспособность словацких властей эффективно устранить последствия нарушения его прав в соответствии с § 1 ст. 6 Конвенции, которые ЕСПЧ признал в своем Постановлении от 14 июня 2002 г. по делу "Команицкий против Словакии" по жалобе N 32106/96, а также отметил, что Постановление ЕСПЧ все еще находится на рассмотрении КМСЕ в порядке надзора за исполнением Постановления.

--------------------------------

<1> Первая жалоба Команицкого была разрешена Постановлением ЕСПЧ от 4 июня 2002 г. по делу "Команицкий против Словакии" (жалоба N 32106/96); помимо повторной жалобы по жалобе данного лица, было вынесено еще несколько Постановлений ЕСПЧ: от 2 октября 2007 г. "Команицкий против Словакии (N 2)" (жалоба N 56161/00), от 17 июня 2008 г. "Команицкий против Словакии (N 3)" (жалоба N 72092/01), от 22 июля 2008 г. "Команицкий против Словакии (N 4)" (жалоба N 70494/01), от 13 октября 2009 г. "Команицкий против Словакии (N 5)" (жалоба N 37046/03), от 12 июня 2012 г. "Команицкий против Словакии (N 6)" (жалоба N 40437/07), - в большей части посвященные проблеме права на справедливое судебное разбирательство в Конституционном Суде.

ЕСПЧ в данном решении напомнил, что в соответствии со ст. 46 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда и что окончательные постановления Суда должны быть переданы на контроль КМСЕ. ЕСПЧ также отметил, что Конвенция не гарантирует права на повторное возбуждение дела, по которому окончательное решение существует, а также что гарантии § 1 ст. 6 Конвенции не распространяются на дела о возобновлении гражданского дела (см. Постановление ЕСПЧ по делу "Рудан против Хорватии" от 13 сентября 2001 г. (жалоба N 45943/99)).

ЕСПЧ на основании изложенного счел, что жалоба несовместима ratione materiae с положениями Конвенции по смыслу § 3 ст. 35, и отклонил ее в соответствии с § 4 ст. 35.

То есть ЕСПЧ в качестве препятствия для рассмотрения "повторных жалоб" исходил из принципа res judicata, согласно которому принятое окончательное решение должно быть исполнено и наличие окончательного судебного решения является препятствием для возбуждения нового судебного производства по уже разрешенному судом вопросу.

Данный подход вполне понятен, поскольку и в российских процессуальных кодексах содержится запрет на повторное принятие иска при наличии уже вступившего в законную силу судебного решения. Так, ч. 2 ст. 134 ГПК РФ в качестве основания для отказа в принятии иска предусмотрена ситуация, когда имеется вступившее в законную силу решение суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям. В ч. 2 ст. 150 АПК РФ предусмотрено прекращение производства по делу, если имеется вступивший в законную силу принятый по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям судебный акт арбитражного суда, суда общей юрисдикции или компетентного суда иностранного государства, за исключением случаев, если арбитражный суд отказал в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда.

Новации, внесенные в ст. 46 Конвенции Протоколом N 14, позволяют КМСЕ в определенных случаях обращаться в ЕСПЧ при осуществлении надзора за исполнением постановлений ЕСПЧ:

"3. Если Комитет министров считает, что надзору за исполнением окончательного постановления препятствует проблема толкования этого постановления, он вправе передать данный вопрос на рассмотрение Суда для вынесения им постановления относительно толкования. Решение о передаче вопроса на рассмотрение Суда требует большинства голосов в две трети от числа представителей, управомоченных принимать участие в работе Комитета.

4. Если Комитет министров считает, что Высокая Договаривающаяся Сторона отказывается подчиниться окончательному постановлению по делу, в котором она выступает стороной, он вправе после направления официального уведомления этой Стороне и принятия решения большинством голосов в две трети от числа представителей, управомоченных принимать участие в работе Комитета, передать на рассмотрение Суда вопрос, не нарушила ли эта Сторона свое обязательство, установленное в соответствии с пунктом 1.

5. Если Суд устанавливает факт нарушения пункта 1, он передает дело в Комитет министров для рассмотрения мер, подлежащих принятию. Если Суд не устанавливает факт нарушения пункта 1, он передает дело в Комитет министров, который закрывает рассмотрение дела".

Однако, как мы видим, предмет для обращения в ЕСПЧ несколько иной и вполне соответствует принципу res judicata, а также духу Конвенции.

В Постановлении ЕСПЧ по делу "Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VgT) против Швейцарии (N 2)" (жалоба N 32772/02) рассмотрена "повторная жалоба", поскольку ЕСПЧ усмотрел, что данная жалоба поднимает новые вопросы о соблюдении Конвенции.

Фабула комментируемого дела

Прежде всего нам для полного понимания сложившейся ситуации необходимо осветить то, как проблема возникла, тем более что это имело место в 1994 г.

Заявитель занимался и занимается вопросами защиты животных, особенно в сфере проведения экспериментов над животными и изготовления животноводческой продукции. В ответ на разнообразные рекламные передачи мясной промышленности ассоциация-заявитель подготовила телевизионный рекламный ролик длительностью 55 секунд, содержащий два эпизода.

В первом эпизоде свиноматка устраивает в лесу жилище для своих поросят. Сцену сопровождает спокойная оркестровая музыка и слова, которые, в частности, отражают чувство семьи, присущее свиноматкам. Во втором эпизоде показана шумная свиноферма: в маленьких загонах свиньи нервно грызут металлические решетки. Это, в частности, сопровождается словами о том, что выращивание свиней в таких условиях напоминает концлагеря и что животных просто "накачивают" лекарственными препаратами. Реклама заканчивается призывом: "Потребляйте меньше мяса - на благо вашего здоровья, животных и окружающей среды!"

В разрешении на трансляцию рекламы по каналам швейцарского радиовещания и телевидения (Schweizerische Radio- und Fernsehgesellschaft) было отказано 24 января 1994 г. компанией, ответственной за телевизионную рекламу; суды отказали в удовлетворении требований заявителя.

13 июня 1994 г. заявитель, сочтя необоснованным цензурное ограничение, подала жалобу в Европейскую комиссию по правам человека в соответствии со ст. 25 Конвенции <1>. В последующем, когда вступил в силу Протокол N 11 к Конвенции (§ 2 ст. 5 Протокола N 11), жалоба была передана в Суд 1 ноября 1998 г.

--------------------------------

<1> Еще в редакции до Протокола N 11.

В Постановлении от 28 июня 2001 г. Суд установил, что отказ соответствующих швейцарских властей в трансляции рассматриваемой рекламы нарушил право на свободу выражения мнения, предусматриваемое ст. 10 Конвенции (см. дело "Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии против Швейцарии" (жалоба N 24699/94)).

ЕСПЧ пришел к заключению о том, что власти не доказали "надлежащим и достаточным" образом, почему основания, которые в целом оправдывают запрет политической рекламы, могли также служить для оправдания вмешательства в конкретные обстоятельства дела, и сделал вывод, что принятые в отношении заявителя меры не соответствовали критерию "необходимо в демократическом обществе".

ЕСПЧ, установив нарушение ст. 10 Конвенции, тем самым признал цензурный запрет неконвенционным и присудил выплатить денежные средства для компенсации расходов и издержек. В отношении компенсации нематериального ущерба решения вынесено не было.

31 октября 2001 г. заявитель снова обратился за разрешением транслировать ту же рекламу с добавлением комментария относительно постановления ЕСПЧ и критики в адрес действий швейцарской телерадиовещательной компании и швейцарских властей.

Письмом в разрешении было отказано. Тогда 1 декабря 2001 г. на основании Постановления ЕСПЧ заявитель обратился с заявлением о пересмотре решения <1>.

--------------------------------

<1> Швейцарское процессуальное законодательство предусматривает такую возможность.

В ходе рассмотрения данного заявления Федеральный департамент по вопросам окружающей среды, транспорта, энергии и связи и швейцарская телерадиовещательная компания представили в связи с этим свои замечания 10 января 2002 г. и 15 февраля 2002 г., в которых просили отклонить заявление о пересмотре судебного дела.

Решением от 29 апреля 2002 г. Федеральный суд отклонил заявление о пересмотре судебного дела. Суд установил, что заявитель не представил достаточно подробное пояснение сущности "изменения судебного решения и требуемого возмещения вреда", т.е. не выполнил официальное требование, предусмотренное разд. 140 первого Федерального закона о судопроизводстве. Суд отметил, в частности, что ассоциация-заявитель не смогла доказать то, что возмещение вреда было возможно только через повторное рассмотрение судебного дела. Далее суд указал на то, что ассоциация не представила достаточных доказательств того, что у нее все еще был интерес в показе первоначальной рекламы, которая сейчас устарела. Прошло восемь лет с тех пор, как она изначальна была предназначена для показа. В заключение Федеральный суд признал, что новый отказ со стороны компетентного органа в таких вопросах, как подписание нового соглашения о трансляции рекламы, должен был стать предметом отдельных судебных разбирательств.

Федеральный суд указал, что заявитель потребовал пересмотр решения Федерального суда без объяснения необходимости пересмотра на основании решения ЕСПЧ от 28 июня 2001 г., а также что, по-видимому, заявитель предполагает, будто решение ЕСПЧ против Швейцарии само по себе вызывает необходимость повторного рассмотрения судебного дела, но дело, по мнению Федерального суда, обстоит иначе, а именно: "Сам факт, что Суд [ЕСПЧ], вынося решение по отдельному заявлению, установил нарушение Конвенции, не означает необходимость автоматического пересмотра рассматриваемого решения Федерального суда в соответствии с внутренним законом. Повторное рассмотрение дела как дополнительное средство защиты права подтверждается, только если в этом остается необходимость, несмотря на выплату компенсации ЕСПЧ по правам человека, и если оно представляет собой единственное средство получения восстановления. Заявление о повторном рассмотрении судебного дела должно заключать в себе по крайней мере ясное указание возможности предоставления восстановления только таким способом".

Федеральный суд также указал, что заявитель обжаловал новый отказ в согласовании рекламы и судебное дело все еще находится в процессе рассмотрения. По мнению суда, приняв такие меры, заявитель сам доказал, что больше не подвергается фактическим отрицательным воздействиям, которые можно компенсировать только с помощью повторного рассмотрения судебного дела.

Федеральный суд также в своем решении отметил, что заявитель не утверждает, что все еще заинтересован в трансляции первоначальной рекламы; более того, маловероятно, что дело обстоит именно так, поскольку главная цель заявителя заключается уже не столько в содействии уменьшению потребления мяса и обличению условий выращивания животных (которые, вероятно, тоже изменились почти за восемь лет с тех пор, как намеревались показать рекламу), сколько в разглашении раскрытого судом нарушения свободы выражения мнения.

На основании этого Федеральный суд счел, что в данном деле рассматривается уже другая реклама. Последствия нарушения Конвенции, совершенные в то время, были компенсированы в результате вынесения решения против Швейцарии и присуждения суммы справедливой компенсации согласно ст. 41 ЕСПЧ, а новый отказ заявителю должен быть предметом отдельного судебного разбирательства.

Приведя данные доводы, Федеральный суд решил не ограничиваться ими и дал анализ своему предыдущему решению и решению ЕСПЧ: в своем решении от 20 августа 1997 г. Федеральный суд указал на то, что реклама заявителя подлежала запрету общего закона о политической рекламе, предусмотренного разд. 18(5) Закона о федеральном телерадиовещании, и могла предоставить швейцарской телерадиовещательной компании убедительную причину для незаключения соглашения по рекламе. ЕСПЧ не разделил этого мнения и вынес решение о том, что в демократическом обществе не может быть обоснования для отказа трансляции рекламы по той причине, что эта реклама является политической и ее показ запрещается на телевидении. ЕСПЧ не выразил свое мнение, имело ли это место и в какой мере Швейцария, не обеспечив возможность показа рекламы, нарушила какие-либо действующие положения, исходя из степени защиты Конвенцией отношений между частными юридическими лицами. Сутью решения Федерального суда является обнаружение властями того, что рекламу заявителя можно было считать "политической" в смысле Закона о федеральном телерадиовещании и отказ можно было оправдать только на основании общего закона. В решении не рассматривается вопрос о том, бойкотировала ли швейцарская телерадиовещательная компания заявителя, господствовала ли компания на рекламном рынке и была ли она обязана по этой причине заключать соглашение по рекламе. Эти аспекты (гражданского права) обязательства о заключении соглашения рассматриваются в соответствующей форме гражданского судопроизводства (в соответствии с Законом о картелях, законодательством о конкуренции или общим законом о правах личности), а не в соответствии с законом, регулирующим вопрос с торговыми лицензиями. Этот аргумент, выдвинутый Швейцарией, не был отклонен ЕСПЧ.

На основании этого Федеральный суд сделал вывод, что, принимая соответствующее (гражданское) законодательство и устанавливая средства судебной защиты для его выполнения, Швейцария выполнила свое действующее обязательство согласно ст. 10 Конвенции по обеспечению соответствующей реализации прав частных юридических лиц, гарантированных Конвенцией. Правила конкуренции и Закон о картелях или вероятность утверждения обязательства о заключении соглашения предназначены для обеспечения средств осуществления основных законных прав и создания баланса различных интересов в сфере экономических отношений между частными юридическими лицами. Заявитель может свободно использовать данное средство правовой защиты в отношении требования коммерческого вещания, при условии что, в противоположность вышесказанному, оно все еще заинтересовано в осуществлении показа; в таком случае соответствующее внимание в судебном деле нужно уделить конституционным правам и принципам, изложенным в ст. 10 Конвенции. Постановление ЕСПЧ не противоречит этой точке зрения, однако все выводы, которые можно сделать из принятого решения, заключаются в том, что квалификация рекламы как "политической" не оправдывает отказа ее транслировать или что показ рекламы швейцарской телерадиовещательной компанией на основании ст. 10 ЕСПЧ не должен был иметь каких-либо последствий для этой компании согласно закону в отношении торговых лицензий. Швейцарская телерадиовещательная компания справедливо указывает на то, что Постановление нельзя истолковывать как требование о показе рассматриваемой рекламы в нарушение имеющихся правовых норм (как, например, положения Федерального закона о недобросовестной конкуренции), поскольку ЕСПЧ не рассматривал соответствующие вопросы, ограничившись изучением вопроса о "политической" рекламе, и не высказывал позицию по "нарушению" свободы выражения мнения швейцарской телерадиовещательной компании. Поскольку в решении Суда просто устанавливается то, что запрет политической рекламы на телевидении не должен препятствовать трансляции коммерческой рекламы, заявитель должен требовать ее показа путем обращения к гражданским судам, а не посредством пересмотра судебного дела, если швейцарская телерадиовещательная компания все еще отказывается ее транслировать.

Федеральный суд также указал, что у него нет компетенции напрямую давать швейцарской телерадиовещательной компании указание транслировать рассматриваемую коммерческую рекламу: Федеральный суд не может отдать такое предписание, руководствуясь решением ЕСПЧ, поскольку суду не было предоставлено право сделать это в начальном судебном деле.

Как мы видим, позиция Федерального суда хотя и содержала различные доводы, в том числе и процессуальные, но в большей части была направлена на доказывание своей правоты в предыдущем решении.

КМСЕ, который осуществлял надзор за исполнением решения ЕСПЧ и которому не сообщили о том, что Федеральный суд отклонил рассматриваемое заявление, завершил рассмотрение заявления от 22 июля 2003 г. N 24699/94, приняв Резолюцию ResDH(2003) 125, в которой, в частности, указал, что "...Постановление было передано заявителю, которому было предоставлено право на обращение о пересмотре решения Федерального суда от 20 августа 1997 г.".

Уже после данной Резолюции КМСЕ заявитель письмом от 12 декабря 2003 г. сообщил Совету Главного управления Европы по правам человека об отказе Федерального суда в пересмотре решения от 20 августа 1997 г.

12 января 2005 г. Совет Главного управления Европы по правам человека известил ассоциацию-заявителя о том, что считает нецелесообразным проводить новое изучение вопроса, поскольку заявитель обратился в ЕСПЧ с новой жалобой в июле 2002 г.

Как мы видим из фабулы дела, вопросы, поставленные на разрешение ЕСПЧ, были достаточно серьезными.

4 октября 2007 г. ЕСПЧ в составе 5-й Палаты вынес Постановление по делу "Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VgT) против Швейцарии" (жалоба N 3272/02), в котором установил нарушение ст. 10 Конвенции.

Власти Швейцарии, не согласившись с данным Постановлением ЕСПЧ, обратились в Большую палату ЕСПЧ о его пересмотре. Дело было передано в Большую палату ЕСПЧ, которая вынесла 30 июня 2009 г. Постановление по делу "Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VgT) против Швейцарии (N 2)" (жалоба N 32772/02), которая поддержала выводы, сделанные в Постановлении от 4 октября 2007 г., и подтвердила нарушение ст. 10 Конвенции.

Предварительные возражения швейцарских властей и выводы

Большой палаты ЕСПЧ

Первое возражение швейцарских властей заключалось в том, что заявитель не исчерпал всех внутригосударственных средств защиты права, поскольку жалоба заявителя о возобновлении судебного дела была изложена в очень поверхностной форме не в полном соответствии с требованиями разд. 140 первого Федерального закона о судопроизводстве.

Данный довод был отклонен, хотя Палата была склонна согласиться, что ходатайство о пересмотре было весьма поверхностным, но Федеральный суд не только привел основания о неприемлемости, но и сделал заключение о том, что ассоциация-заявитель не показала в достаточной мере своего интереса в трансляции первоначальной версии рекламы.

Палата ЕСПЧ, сославшись на свое прецедентное право, сочла, что эту жалобу нельзя отклонить по причине использования не всех внутригосударственных средств защиты права, ввиду того, что Федеральный суд вынес решение по существу дела, хотя и кратко (см. с необходимыми изменениями: Постановление от 9 июля 1988 г. по делу "Хубер против Швейцарии" (жалоба N 12794/87); Постановление от 30 мая 1997 г. "Чаммас против Швейцарии" (жалоба N 35438/97); Постановление от 23 мая 1996 г. по делу "Джамал-Алдин против Швейцарии" (жалоба N 19959/92); решение от 15 сентября 2003 г. по делу "Талер против Австрии" (жалоба N 58141/00); решение от 28 ноября 2002 г. по делу "Фоггенрейтер против Германии (жалоба N 47169/99); решение от 13 мая 2004 г. по делу "Атик против Германии" (жалоба N 67500/01)), считая возможным отсутствие интереса ассоциации в показе первоначальной версии рекламы на телевидении.

Большая палата ЕСПЧ, рассматривая жалобу швейцарских властей на Постановление Палаты ЕСПЧ от 4 октября 2007 г., указала, что единственным вопросом являлось то, имело ли место нарушение ст. 10 Конвенции в том смысле, что Федеральный суд не удовлетворил заявление ассоциации-заявителя о возобновлении судебного дела после того, как ЕСПЧ установил нарушение ст. 10.

Соответственно, Большая палата сочла, что аргументы швейцарских властей в отношении рекламы с дополнительным комментарием несущественны. В свете изложенного Большая палата подтвердила правильность Постановления Палаты, что в соответствии со ст. 10 жалобу нельзя отклонить по причине использования не всех внутригосударственных средств защиты права.

Второе предварительное возражение было о том, что у ЕСПЧ отсутствует право на рассмотрение данного дела, поскольку Швейцария уже исполнила Постановление ЕСПЧ и нет оснований снова рассматривать вопрос в ЕСПЧ, тем более что контроль за исполнением постановлений ЕСПЧ осуществляет КМСЕ.

Палата ЕСПЧ в Постановлении от 4 октября 2007 г. исходила из того, что в соответствии со ст. 10 Конвенции жалобу по поводу отказа Федерального суда в пересмотре своего решения от 20 августа 1997 г. нужно было рассматривать как новый вопрос, который не был разрешен в Постановлении ЕСПЧ от 28 июня 2001 г., и допустила, что отказ представляет собой новое нарушение ст. 10 Конвенции.

Прежде чем прийти к такому выводу, Палата ЕСПЧ подчеркнула, что дело не является "типичным" и отличается от других дел.

Палата ЕСПЧ приняла во внимание меры, принятые швейцарским Правительством, для выполнения обязательств в соответствии с § 2 ст. 46 Конвенции, а также что КМСЕ завершил рассмотрение заявления N 24699/94, указав на возможность подачи ходатайства о пересмотре решения в Федеральный суд, не дожидаясь исхода судебного разбирательства, которое было доступно согласно швейцарскому закону.

Палата ЕСПЧ в своем Постановлении подчеркнула, что Конвенция предусматривает гарантию прав, которые являются не теоретическими или иллюзорными, а осуществимыми и действующими, признав также, что Конвенция не требует от государств-участников возбуждения судопроизводства для рассмотрения дела после установления нарушения ЕСПЧ.

Несмотря на это, Палата ЕСПЧ подчеркнула, что доступность возбуждения процедуры пересмотра в суде, предусмотренную в швейцарском законе, можно рассматривать как важный аспект исполнения судебных решений и она демонстрирует готовность Договаривающегося Государства выполнять требования Конвенции.

Однако, по мнению Палаты ЕСПЧ, доступность суда согласно внутреннему праву сама по себе недостаточна. Соответствующий национальный суд, т.е. Федеральный суд, должен, кроме того, применять непосредственно Конвенцию и прецедентное право ЕСПЧ (см. также с необходимыми изменениями касательно права доступа в суд и действительности, требуемой от обычной жалобы или жалобы по вопросам права, § 25 и сл. Постановления от 17 января 1970 г. по делу "Делкур против Бельгии" (жалоба N 2689/65)). Это оказалось особенно важным в рассматриваемом деле, поскольку КМСЕ завершил процедуру осуществления надзора за исполнением судебного постановления, просто сославшись на то, что имеется средство восстановления нарушенного права путем подачи ходатайства о пересмотре решения, не дожидаясь его результата. Безусловно, ссылка на средство защиты права, которое неспособно обеспечить действительное возмещение вреда, при том что было установлено нарушение Конвенции, не дает заявителям возможность возмещения последствий нарушения.

Палата ЕСПЧ также на основе грамматического толкования разд. 139a прежнего Федерального закона о судопроизводстве сделала вывод, что заявление о возобновлении судебного дела, поданное в Федеральный суд, является дополнительным способом возмещения вреда, поскольку данное положение утверждает, что такое заявление будет приемлемым, если "...возмещение возможно только через пересмотр дела".

В Постановлении от 4 октября 2007 г. было также акцентировано внимание на том, что в своем Постановлении от 28 июня 2001 г. ЕСПЧ не вынес никакого решения в отношении нематериального ущерба, понесенного ассоциацией-заявителем. Поскольку в жалобе заявителя не было никакого требования о возмещении нематериального вреда, ЕСПЧ даже не высказал мнения о том, можно или нельзя было рассматривать раскрытие нарушения ст. 10 как достаточное и обоснованное возмещение вреда за нематериальный ущерб, который он понес. Соответственно, возобновление судебного дела в Федеральном суде, с тем чтобы получить restitutio in integrum - идеальную форму возмещения вреда в международном частном праве, сделало бы возможным возмещение последствий вышеуказанного нарушения, установленного Судом.

Палата ЕСПЧ пришла к выводу, что заключение Федерального суда в отношении интереса ассоциации-заявителя в трансляции рекламы хотя и было кратким, но допускало возникновение нарушения свободы выражения мнений ассоциации-заявителя. В связи с этим Палата сочла, что в соответствии со ст. 10 жалобу об отказе Федерального суда пересмотреть решение от 20 августа 1997 г. необходимо рассматривать как поднятие нового спорного вопроса, который не был разрешен в решении ЕСПЧ от 28 июня 2001 г., и, следовательно, жалоба соответствует положениям Конвенции и ее Протоколам ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения.

Швейцарские власти, не согласившись с Постановлением Палаты ЕСПЧ, утверждали, что в отличие от большинства судебных постановлений и решений, вынесенных Палатой, КМСЕ уже принял окончательную резолюцию, сделав заключение о том, что "выполнил в данном деле свои функции в соответствии с ч. 2 ст. 46 Конвенции". Они указали на принятые ими индивидуальные и общие меры, что является свидетельством усилий на всех уровнях - законодательном, административном, судебном - для выполнения судебного решения, например: оплата суммы, присужденной ассоциации-заявителю посредством справедливого удовлетворения; возможность обратиться в Федеральный суд для возобновления судебного дела; меры, упомянутые в приложении к окончательной резолюции КМСЕ; решение, вынесенное директором Федерального бюро связи, о принятии значительно более узкого толкования "политической рекламы" в разд. 18(5) Закона о федеральном телерадиовещании и использование такого нового толкования во многих случаях; вступление в силу пересмотренного варианта Закона о федеральном телерадиовещании от 24 марта 2006 г., который использует ограничительное толкование и предусматривает соответствующий безвозмездный судебный процесс по рассмотрению жалоб и, помимо прочего, то, что "отказ в предоставлении доступа к содержанию передачи был незаконным".

Швейцарские власти настаивали на том, что исходя из предложенной формулировки резолюции было ясно, что КМСЕ не счел необходимым определить результат рассмотрения этого заявления перед принятием окончательной резолюции.

Из заявления властей следовало, что КМСЕ счел, с одной стороны, что уже принятые индивидуальные и общие меры были сами по себе достаточны для прекращения контроля за исполнением решения суда независимо от результата повторного рассмотрения дела, а с другой стороны, что такое судопроизводство являлось, безусловно, возможностью по внутреннему праву, а не обязательством, наложенным Конвенцией.

В заявлении швейцарских властей также указывалось, что результатом решения Палаты была передача ответственности от КМСЕ ЕСПЧ. Следовательно, это нарушает основной принцип разделения властей между судом и КМСЕ в соответствии с ч. 2 ст. 46 Конвенции.

Далее было отмечено, что во время составления Протокола N 14 ЕСПЧ выражал свои опасения по поводу предложенной реформы системы контроля Конвенции, которая включила бы в себя передачу ответственности за осуществление контроля исполнения судебных решений от КМСЕ. Если бы Протокол N 14 уже вступил в силу <1>, ЕСПЧ не смог бы отнести данное дело к своей юрисдикции, так как ч. 4 ст. 46 Конвенции, дополненная в редакции Протокола, предоставила право КМСЕ возбудить судебное разбирательство по делу о нарушении только в случаях, когда государство упорно отказывается выполнять окончательное решение, т.е. до принятия КМСЕ окончательной резолюции.

--------------------------------

<1> Протокол N 14, подписанный в Страсбурге 13 мая 2004 г., вступил в силу 1 июня 2010 г., уже после рассмотрения данного дела.

В заявлении о пересмотре Постановления Палаты также указывалось, что Палата не учла прецедентное право ЕСПЧ, согласно которому Конвенция не предоставила ЕСПЧ юрисдикцию дать указание государству возобновить судопроизводство, что по Конвенции возобновление производства по делу не требуется. Был также выдвинут довод, что Постановление Палаты может привести к неравноправным отношениям между государствами, чье внутреннее право предусматривает возобновление судопроизводства, и теми, где не проходят такие процессы.

Следующим доводом было утверждение, что Федеральный суд в любом случае, даже если бы исходил из позиции ЕСПЧ, не мог бы дать указание транслировать рекламу.

Последним доводом было то, что заявитель предложил разрешить показ рекламы с дополнительным комментарием. Федеральный суд знал об этом при рассмотрении заявления о возобновлении судебного дела и без какого-либо элемента самоуправства пришел к заключению о том, что весьма маловероятно наличие у ассоциации-заявителя интереса в показе первоначальной версии. В свете этих факторов швейцарские власти полагали, что нельзя осуждать Федеральный суд за "неиспользование напрямую Конвенции и прецедентного права Суда", что отказ в пересмотре не вызвал новое нарушение и поэтому у ЕСПЧ отсутствовало право на рассмотрение данного дела.

Учитывая важность выводов Большой палаты ЕСПЧ по данному делу, которые, безусловно, оказывают влияние на все страны - участницы Конвенции, в дело была допущена третья сторона - Чехия. На наш взгляд, участие третьей стороны расширяет взгляд на проблему, позволяя ЕСПЧ увидеть дело во всей его полноте и вынести более взвешенное и справедливое решение.

Чешские власти заявили, что у ЕСПЧ не было юрисдикции в осуществлении контроля КМСЕ за исполнением судебных решений, хотя он не лишал их возможности - с учетом определенных условий - рассмотрения заявленных новых нарушений Конвенции, возникших в том же деле после вынесения судебного решения. Они утверждали, что в трех следующих ситуациях нельзя говорить о нарушении Конвенции:

1) возобновление судопроизводства было невозможным, поскольку внутреннее право не предусматривает такую возможность;

2) заявление о возобновлении судебного дела было отклонено как неприемлемое, из-за невыполнения требований, предусмотренных законом (например, ограничения по сроку подачи заявления, процессуальные требования, приоритетность низшего звена в принятии решений); и

3) национальные суды надлежащей юрисдикции, приняв заявление о возобновлении судопроизводства, приняли решение на тех же основаниях, которые критиковались судом, при условии что такой подход был оправдан в соответствии с Конвенцией (например, с помощью возбуждения процесса в связи с изменениями в обстоятельствах дела).

Другими словами, чешские власти заявили, что, поскольку Конвенция не гарантировала право на возобновление внутреннего судебного дела после вынесения решения судом, Палата ЕСПЧ не имела право выносить решение против государства-ответчика в связи отклонением заявления по этому вопросу. Тем не менее оно имело право вынести решение против государства-ответчика, в котором национальные суды приняли аналогичное решение без каких-либо оснований, после того как было возобновлено внутреннее судопроизводство. С точки зрения Чехии, важно то, что в целом простое неустранение первоначального нарушения Конвенции как таковое никогда не представляет собой новое нарушение; единственным исключением является длящееся нарушение - категория, к которой рассматриваемое дело не относится.

По мнению чешских властей, государства, которые решили внести на рассмотрение систему по возобновлению судопроизводства после установления нарушения Конвенции, должны оставаться свободными в определении системы критериев приемлемости.

Большая палата ЕСПЧ перед оценкой доводов сторон сочла необходимым указать, что заключение в Постановлениях ЕСПЧ о нарушении Конвенции является в основном декларативным (см.: § 58 Постановления от 13 июня 1979 г. "Маркс против Бельгии" (жалоба N 6833/74); решение от 8 июля 2003 г. по делу "Лайонс и другие против Соединенного Королевства" (жалоба N 15227/03); решение от 30 марта 2004 г. по делу "Крчмар и другие против Чешской Республики" (жалоба N 69190/01)) и что согласно ст. 46 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны взяли на себя обязательство соблюдать окончательные решения суда в любом случае, где они являются сторонами, контроль над исполнением осуществляется КМСЕ (см. с необходимыми изменениями § 34 Постановление от 31 октября 1995 г. по делу "Парамихалопулос и другие против Греции" (жалоба N 14556/89)).

При этом роль КМСЕ в данной сфере не означает, что меры, принятые государством-ответчиком, для устранения нарушения, установленного ЕСПЧ, не могут поднять новый вопрос, не решенный в Постановлении ЕСПЧ (§ 43 Постановления от 10 апреля 2003 г. "Мехеми против Франции (N 2)" (жалоба N 53470/99) со ссылкой на § 57 Постановления от 22 апреля 1998 г. "Пейо против Франции" (жалоба N 32217/96); Постановление от 29 апреля 1998 г. по делу "Летерме против Франции" (жалоба N 36317/97); § 17 Постановления от 15 февраля 2000 г. "Рандо против Италии" (жалоба N 38498/97)), и собственно сформировать основание для нового заявления, которое можно рассмотреть в суде. Иначе говоря, ЕСПЧ может рассмотреть жалобу на то, что повторное слушание дела на внутригосударственном уровне в порядке исполнения одного из судебных решений привело к новому нарушению Конвенции (см. вышеуказанное решение по делу "Лайонс и другие против Соединенного Королевства", а также решение от 17 января 2002 г. "Хертель против Швейцарии" (жалоба N 3440/99)).

В данном случае нужно сделать ссылку на критерии относительно § 2(b) ст. 35, установленные прецедентным правом, согласно которым заявление нужно объявить неприемлемым, если "оно в значительной степени то же, что и дело, которое уже рассматривалось судом... и не содержит новой существенной информации". Поэтому ЕСПЧ должен убедиться, относятся ли по сути два заявления, переданные ЕСПЧ заявителем, к тому же лицу, фактам и жалобам (см. с необходимыми изменениями: решение от 9 января 1995 г. по делу "Пауджер против Австрии" (жалоба N 24872/94), решение от 14 февраля 2006 г. по делу "Фольгере и другие против Норвегии" (жалоба N 15472/02)).

Далее Большая палата ЕСПЧ проанализировала оба заявления в ЕСПЧ: по первому было вынесено Постановление от 28 июня 2001 г., по второму - Постановление от 4 октября 2007 г. - и отметила, что при отклонении заявления о возобновлении судебного дела Федеральный суд в основном основывался на новых мотивах, а именно на том основании, что ввиду течения времени заявитель полностью потерял интерес в показе рекламы. Для сравнения: это было одним из основных аргументов, выдвинутых внутренними властями при отказе в показе рекламы на первом этапе судебного дела, возбужденного ассоциацией-заявителем в отношении запрета на политическую рекламу.

По мнению Федерального суда, общий контекст изменился до такой степени, что было бы логичным желание узнать, все еще ли заинтересована ассоциация-заявитель в показе рекламы. Отсюда следует, что запреты, полученные после решения ЕСПЧ от 28 июня 2001 г., представляют собой новую существенную информацию, допускающую появление нового нарушения ст. 10.

Большая палата ЕСПЧ отклонила довод Швейцарии о неприемлемости в связи с тем, что на основании ст. 46 Конвенции исполнение судебных решений подпадает исключительно под юрисдикцию КМСЕ. Большая палата, в частности, подчеркнула, что в соответствии с § 1 ст. 32 Конвенции его юрисдикция распространяется на "все вопросы, касающиеся толкования и применения Конвенции и относящихся к ней протоколов в соответствии со ст. 33, 34 и 47", а § 2 ст. 32 предусматривает, что "в случае спора о том, была ли у Суда юрисдикция, решение должен принять Суд".

Кроме того, по мнению Большой палаты, нельзя утверждать, что полномочия, предоставляемые КМСЕ ст. 46, нарушаются там, где ЕСПЧ рассматривает новую существенную информацию в контексте нового заявления. Более того, в рассматриваемом деле КМСЕ завершил контроль над исполнением судебного решения от 28 июня 2001 г., приняв Резолюцию ResDH(2003)125, хотя и не принял во внимание решение Федерального суда от 29 апреля 2002 г. об отклонении заявления ассоциации-заявителя касательно возобновления судебного дела, поскольку власти не проинформировали КМСЕ об этом решении. С этой точки зрения запрет, являющийся предметом спора, представляет собой новый факт.

Большая палата на этом основании отклонила предварительные возражения швейцарских властей.

Мотивы Палаты ЕСПЧ по существу спора и принципы,

на основании которых рассмотрела дело Большая палата

Большая палата, прежде чем изложить собственные выводы по существу дела, вначале привела доводы Палаты ЕСПЧ, установившей нарушение ст. 10 Конвенции, которые мы также полагаем необходимым привести ниже.

Палата ЕСПЧ напомнила, что в Постановлении от 28 июня 2001 г. ЕСПЧ пришел к заключению о том, что рассматриваемая мера не была "необходима в демократическом обществе" наряду с другими причинами также из-за того, что власти не доказали "надлежащим и достаточным" образом, почему основания, которые в целом оправдывают запрет политической рекламы, также оправдывали вмешательство в конкретные обстоятельства дела ассоциации-заявителя.

В рассматриваемом же деле Федеральный суд отклонил заявление ассоциации-заявителя о возобновлении судопроизводства на том основании, что ассоциация не предоставила достаточное разъяснение характера "изменения судебного решения и необходимого возмещения вреда", как это формально требовалось согласно разд. 140 прежнего Закона о федеральном судопроизводстве.

Палата ЕСПЧ сочла, что данный подход слишком формалистический <1>, ввиду того, что интерес заявителя в целом логически вытекал из обстоятельств дела, касающихся показа рассматриваемой рекламы, которая была запрещена Федеральным судом 20 августа 1997 г. Несмотря на это, Федеральный суд добавил, что ассоциация-заявитель недостаточно показала свой интерес в показе первоначальной версии рекламы. При этом он фактически занял место заявителя в решении вопроса о том, был ли смысл в трансляции рекламы. Однако суд не дал своего объяснения, как общественное обсуждение изготовления животноводческой продукции изменилось или стало менее актуально с 1994 г., когда реклама была первоначально предназначена для показа.

--------------------------------

<1> ЕСПЧ и ранее выступал против формалистического подхода (см., например: Султанов А.Р. Формализм гражданского процесса и стандарты справедливого правосудия // Вестник гражданского процесса. 2012. N 3. С. 73 - 93).

В связи с этим Палата ЕСПЧ, осознавая пределы швейцарских властей в оценке данного вопроса, не удовлетворена тем, как Федеральный суд применил внутреннее право в соответствии с принципами, изложенными в ст. 10 Конвенции. Поскольку это так, причины, приведенные швейцарским Федеральным судом, учитывая в целом дело и интерес демократического общества в обеспечении и сохранении свободы выражения мнений в вопросах неоспоримого общественного интереса, были "необоснованными и недостаточными" для оправдания данного вмешательства.

После обзора мотивов Постановления Палаты Большая палата ЕСПЧ вначале сформулировала принципы, которые подлежали применению в данном деле.

В отличие от Палаты, Большая Палата ЕСПЧ сочла целесообразным рассматривать дело с точки зрения существования позитивного обязательства государства-ответчика принять необходимые меры для разрешения показа телевизионного рекламного ролика.

Статья 1 Конвенции предусматривает то, что Договаривающиеся Государства "должны обеспечивать для каждого в пределах их юрисдикции права и свободы, сформулированные в... Конвенции". Как Суд утверждал в § 31 вышеуказанного Постановления по делу "Маркс против Бельгии" (см. также § 49 Постановления от 13 августа 1981 г. по делу "Янг, Джеймс и Уэбстер против Соединенного Королевства (жалобы N 7601/76 и 7806/77)), в добавление к первоначальному отказу государства воздержаться от вмешательства в гарантии Конвенции в таких гарантиях "могут быть внутренние разрешающие обязательства".

В связи с этим Большая Палата подчеркнула важность свободы выражения мнений как одного из предварительных условий осуществления демократии. Настоящее, "эффективное" осуществление данной свободы не только зависит от обязательства государства не вмешиваться, но могут потребоваться и положительные меры (см. с необходимыми изменениями: § 42, 46 Постановления от 16 марта 2000 г. по делу "Езгюр Гюндем против Турции" (жалоба N 23144/93), § 38 Постановления от 29 февраля 2000 г. по делу "Фуэнтес Бобо против Испании" (жалоба N 39293/98)).

При определении того, существует ли позитивное обязательство или нет, нужно учесть справедливый баланс, который должен быть между общим интересом общества и интересами индивидуума; поиск баланса прослеживается по всей Конвенции. Объем данного обязательства будет неизбежно меняться, учитывая разнообразие ситуаций в Договаривающихся Государствах и выбор, который нужно сделать относительно преимуществ и ресурсов. Однако данное обязательство нельзя истолковывать как возложение невозможного или несоразмерного бремени на власть (см., например: § 116 Постановления от 28 октября 1998 г. по делу "Осман против Соединенного Королевства" (жалоба N 23452/94), § 40 Постановления от 6 мая 2003 г. по делу "Эпплби и другие против Соединенного Королевства" (жалоба N 44306/98)).

Большая палата также подчеркнула, что нет четких границ между разрешающими и запрещающими обязательствами государства в соответствии с Конвенцией; тем не менее применяемые принципы аналогичны. Независимо от того, было ли дело проанализировано с точки зрения разрешающего обязательства государства или вмешательства органов государственной власти, которые должны быть обоснованы, применяемые критерии не отличаются по существу. В обоих случаях должен быть справедливый баланс между конкурирующими интересами (см. с необходимыми изменениями: Постановление от 11 января 2006 г. по делу "Соренсен и Расмуссен против Дании" (жалобы N 52562/99 и 52620/99), § 98 и сл. Постановления от 8 июля 2003 г. по делу "Хаттон и другие против Великобритании" (жалоба N 36022/97)).

Большая палата ЕСПЧ подчеркнула, что Конвенцию нужно рассматривать полностью и что в контексте настоящего дела при определении того, имело ли место новое нарушение ст. 10, следует принять во внимание важность в системе Конвенции эффективного исполнения судебных решений в соответствии со ст. 46 Конвенции, которая предусматривает следующее:

"1. Высокие Договаривающиеся Стороны берут на себя обязательство выполнять окончательное решение суда по любому делу, в котором они являются сторонами-участниками.

2. Окончательное решение суда должно быть передано Комитету министров, который обязан следить за его исполнением" <1>.

--------------------------------

<1> Редакция ст. 46 Конвенции, существовавшая до принятия Протокола N 14 к Конвенции.

В связи с этим Большая палата сочла необходимым указать, что одна из наиболее существенных характеристик системы Конвенции состоит в том, что она включает в себя механизм соответствия положениям Конвенции. Таким образом, согласно Конвенции от государств-участников требуется не только соблюдение прав и обязательств, установленных ею, но и создание судебного органа - ЕСПЧ, которому предоставляется право раскрыть нарушения Конвенции в окончательных решениях, обязательство соблюдать которые взяли на себя государства-участники (ст. 19 вместе со § 1 ст. 46). Кроме того, она устанавливает механизм контроля за исполнением судебных решений, возлагая его на КМСЕ (§ 2 ст. 46 Конвенции). Такой способ доказывает важность эффективного исполнения судебных решений.

Что касается требований ст. 46, сначала необходимо отметить, что государство-ответчик, у которого выявлено нарушение Конвенции или ее Протоколов, обязано соблюдать судебные решения в любом деле, где оно является стороной-участником. Другими словами, полное или частичное неисполнение судебного решения может наложить международную ответственность на государство-участника. Оно будет обязано не только заплатить те суммы, которые присуждаются с целью справедливого удовлетворения, но также принять индивидуальные и (или), если это уместно, общие меры во внутригосударственном правопорядке для прекращения нарушения, раскрытого судом, и возмещения убытков. Цель заключается в том, чтобы по мере возможности заявителю были обеспечены прежние условия, как если бы соблюдались требования Конвенции (см. практику по другим странам: § 249 Постановления от 13 июля 2000 г. по делу "Скоццари и Джунта против Италии" (жалобы N 39221/98 и 41963/98), § 198 Постановления от 8 апреля 2004 г. по делу "Ассанидзе против Грузии" (жалоба N 71503/01)).

Эти обязательства отражают принципы международного права, в соответствии с которыми государство, ответственное за незаконное деяние, обязано возместить убытки, состоящие в восстановлении ситуации, существовавшей до совершения противоправного деяния, при условии что убытки не являются "материально невозместимыми" и "не включают в себя затраты, несоразмерные с материальным пособием, полученным от восстановления первоначального положения вместо компенсации" (ст. 35 проекта статей Комиссии международного права по ответственности государств за международно-противоправные действия). Другими словами, в то время как восстановление первоначального правового положения является правилом, могут быть обстоятельства, в которых ответственное государство освобождается - полностью или частично - от данного обязательства, при условии что оно может доказать наличие таких обстоятельств.

Большая палата также указала, что в любом случае государства-ответчики должны предоставить КМСЕ подробную, новейшую информацию о процессе исполнения судебных решений, которые для них обязательны (см. правило 6 Правил КМСЕ о контроле за исполнением судебных решений и условий дружественного урегулирования). В связи с этим Суд подчеркивает обязательство государств добросовестно выполнять договоры, как отмечается, в частности, в § 3 вводной части и ст. 26 Венской конвенции 1969 г. по международному договорному праву.

Следует признать, что под контролем КМСЕ государство-ответчик в принципе остается свободным в выборе средств, с помощью которых оно будет соблюдать обязательства в соответствии с § 1 ст. 46 Конвенции, при условии что такие средства соответствуют заключениям, изложенным в постановлении ЕСПЧ (см. § 249 вышеуказанного Постановления по делу "Скоццари и Джунта против Италии" и решение по делу "Лайонс и другие против Соединенного Королевства"). Однако в определенных особых обстоятельствах суд счел целесообразным указать государству-ответчику тип мер, которые можно было принять, для того чтобы устранить нарушение (см., например: § 210 в конце Постановления от 12 мая 2005 г. по делу "Оджалан против Турции" (жалоба N 46221/99), § 194 Постановления от 22 июня 2004 г. по делу "Брониовский против Польши" (жалоба N 31443/96), § 263 Постановления от 13 июля 2006 г. "Попов против России" (жалоба N 26853/04)). Иногда характер нарушения не оставляет даже никакого выбора относительно мер, которые необходимо предпринять (см. § 202 вышеуказанного Постановления по делу "Ассанидзе против Грузии").

В отношении возобновления судопроизводства ЕСПЧ, несомненно, не имеет юрисдикции давать указания принимать такие меры (см. практику по другим странам: § 47 Постановления от 20 сентября 1993 г. по делу "Саиди против Франции" (жалоба N 14647/89), § 44 Постановления от 22 сентября 1994 г. по делу "Пелладоа против Нидерландов"). Однако если лицо было осуждено в разбирательстве, которое повлекло за собой нарушение требований ст. 6 Конвенции, Суд может указать, что пересмотр дела или возобновление производства по делу, если требуется, представляет собой в принципе подходящий способ возмещения последствий нарушения (см. практику по другим странам: § 27 Постановления от 23 октября 2003 г. по делу "Генчел против Турции" (жалоба N 53431/99), § 210 вышеуказанного Постановления по делу "Оджалан против Турции", § 53 Постановления от 2 июня 2005 г. по делу "Клас и другие против Бельгии" (жалобы N 46825/99, 47132/99, 47502/99, 49010/99, 49104/99, 49195/99 и 49716/99)) <1>. Это находится в соответствии с руководящими указаниями КМСЕ, который в Рекомендации R(2000)2 требует от государств-участников предоставить способы повторного слушания дела и возобновления судопроизводства на внутригосударственном уровне, установив, что такие меры представляли собой "наиболее эффективный, если не единственный, способ обеспечения restitutio in integrum".

--------------------------------

<1> См. также: § 206 Постановления от 10 июня 2010 г. по делу "Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве против Российской Федерации" (жалоба N 302/02), § 14 Постановления от 14 июня 2011 г. по делу "Денисова и Моисеева против Российской Федерации" (жалоба N 16903/03) и др.

В данном случае Палата приняла во внимание то, что возобновление судопроизводства на внутригосударственном уровне может представлять собой важный аспект исполнения судебных решений. Большая палата разделяет данную точку зрения. Однако возобновление судопроизводства должно также дать возможность властям государства-ответчика придерживаться заключений и истинного смысла выполняемых судебных решений, соблюдая при этом процессуальные гарантии Конвенции.

Другими словами, возобновление судопроизводства, которое нарушило Конвенцию, не является самоцелью; это просто средство (хотя и основное), которое можно использовать с конкретной целью, а именно с целью полного и надлежащего исполнения судебных решений.

Ввиду того, что это единственный критерий оценки соответствия § 1 ст. 46 и применяется он в равной степени ко всем Договаривающимся Государствам, не может возникнуть дискриминации тех, кто выдвинул предложение о возобновлении судопроизводства в правовой системе, и других физических лиц <1>.

--------------------------------

<1> Здесь имеются в виду лица, подававшие жалобы против стран-участниц, не предусмотревших в своем законодательстве возможность возобновления производства после постановлений ЕСПЧ.

Применение принципов Большой палатой ЕСПЧ

Большая палата ЕСПЧ подчеркнула, что в связи с важностью исполнения своих решений в системе Конвенции и соответствующих принципов ЕСПЧ должен убедиться в том, что государство-ответчик имело право принять необходимые меры для разрешения показа рассматриваемого телевизионного рекламного ролика после установления ЕСПЧ нарушения ст. 10 Конвенции. При определении того, существовало ли такое обязательство, нужно было принять во внимание справедливый баланс между общественными интересами и интересами физического лица.

Большая палата также указала, что в соответствии с § 2 ст. 10 Конвенции есть незначительные возможности для ограничений политических докладов или, как в данном деле, обсуждения вопросов, представляющих общественный интерес (см.: § 42 Постановления от 8 июля 1986 г. по делу "Лингенс против Австрии" (жалоба N 9815/82), § 43 Постановления от 23 апреля 1992 г. по делу "Кастеллс против Испании" (жалоба N 11798/85), § 63 Постановления от 25 июня 1992 г. по делу "Торгер Торгерсон против Исландии" (жалоба N 00013778/88), § 58 Постановления от 25 ноября 1996 г. по делу "Уингроу против Соединенного Королевства" (жалоба N 17419/90), § 58 Постановления от 21 сентября 2006 г. по делу "Монн против Швейцарии" (жалоба N 73604/01)). Это применяется в данном деле в основном с учетом Постановления ЕСПЧ от 28 июня 2001 г. Кроме того, в телевизионном рекламном ролике затрагивался вопрос свиноводства. Следовательно, так как этот вопрос относился к здоровью потребителя и защите животных и окружающей среды, безусловно, он имел общественный интерес.

Большая палата отметила, что телевизионный рекламный ролик никогда не транслировался - даже после того, как ЕСПЧ вынес решение о том, что запрет на его показ нарушил свободу выражения мнений. Предварительные запреты на выпуск рекламы влекут за собой такой риск, что требуют более тщательного их рассмотрения (см.: § 51 Постановления от 26 ноября 1991 г. по делу "Санди Таймс против Соединенного Королевства (N 2)" (жалоба N 13166/87), § 52 Постановления от 25 апреля 2006 г. по делу "Дамманн против Швейцарии" (жалоба N 77551/01)).

Более того, ЕСПЧ в своем Постановлении от 28 июня 2001 г. пришел к заключению о том, что в демократическом обществе не было необходимости в рассматриваемом вмешательстве, среди прочего потому, что власти не доказали "надлежащим и достаточным" образом, почему основания, которые в целом оправдывают запрет "политической рекламы", могли также служить для оправдания вмешательства в конкретных обстоятельствах дела.

Впоследствии Федеральный суд отклонил заявление ассоциации-заявителя о возобновлении судопроизводства на том основании, что она не предоставила достаточного указания своей позиции относительно характера "изменения судебного решения и необходимого возмещения вреда" - формальное требование, предусмотренное разд. 140 прежнего Федерального закона о судопроизводстве. По этому вопросу Большая палата разделяет точку зрения, выраженную в § 62 Постановления Палаты, о том, что данный подход слишком формалистический, ввиду того, что в целом логически вытекал из обстоятельств дела, касающихся интереса заявителя в показе рассматриваемой рекламы, которая была запрещена Федеральным судом 20 августа 1997 г.

Далее Федеральный суд вынес решение о том, что ассоциация-заявитель недостаточно показала, что все еще заинтересована в показе рекламного ролика. Как отметила Палата в § 62 своего Постановления, Федеральный суд тем самым заменил ассоциацию-заявителя, которая на данный момент имела право решать, есть ли какой-либо смысл в показе рекламного ролика. Большая палата разделяет эту точку зрения. Далее она указывает на то, что общественный интерес в распространении рекламы необязательно уменьшается со временем (см. по тому же вопросу: § 53 Постановления от 18 мая 2004 г. по делу "Эдисьон Плон против Франции" (жалоба N 58148/00)). Кроме того, Федеральный суд не пояснил, как общественное обсуждение выпуска животноводческой продукции изменилось или стало менее актуально с 1994 г., когда реклама была первоначально предназначена для показа. Суд также не доказал, что после принятия ЕСПЧ Постановления от 28 июня 2001 г. обстоятельства изменились до такой степени, что это бросило тень сомнения на действительность оснований, исходя из которых ЕСПЧ установил нарушение ст. 10. И наконец, Большая палата также отклонила довод о том, что у ассоциации-заявителя был выбор при показе рассматриваемой рекламы, например трансляция по частным и региональным каналам, поскольку это потребовало бы от третьих сторон или самой ассоциации принять обязательство, которое было бы обязательно для властей, т.е. обязательство принять соответствующие меры касательно Постановления ЕСПЧ.

Более того, аргумент о том, что показ рекламного ролика мог рассматриваться как неприятный, в особенности потребителями или торговцами и производителями мясной продукции, не может оправдать длительный запрет на него. В связи с этим Суд подчеркивает, что свобода выражения мнений применяется не только к "информации" или "идеям", которые принимаются с одобрением или рассматриваются как безобидные либо как несерьезное дело, но и к тем сведениям, которые оскорбляют, шокируют или возмущают. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет "демократического общества" (см.: § 49 Постановления от 7 декабря 1976 г. по делу "Хендисайд против Великобритании" (жалоба N 5493/72), § 55 Постановления от 23 сентября 1998 г. по делу "Леидо и Изорни против Франции" (жалоба N 24662/94), § 72 Постановления от 10 июля 2003 г. "Мерфи против Ирландии" (жалоба N 44179/98), § 55 вышеуказанного Постановления "Монн против Швейцарии").

Большая палата ЕСПЧ в заключение подчеркнула, что Договаривающиеся Государства обязаны наладить судебные системы таким образом, чтобы их суды могли удовлетворить требования Конвенции (см. с необходимыми изменениями § 22 Постановления от 28 июля 1999 г. по делу "Боттацци против Италии" (жалоба N 34884/97) и указанное в нем прецедентное право). Этот принцип также применяется к исполнению судебных решений. Соответственно, в данном случае нет смысла выдвигать возражения, как это сделала Швейцария, указав, что в любом случае Федеральный суд не мог дать указание транслировать рекламный ролик в соответствии с решением суда.

С учетом вышеизложенного Большая палата ЕСПЧ пришла к выводу, что в рассматриваемом деле швейцарские власти не выполнили своих позитивных обязательств в соответствии со ст. 10 Конвенции и, следовательно, имело место нарушение данной статьи.

Уроки Постановления Большой палаты

На наш взгляд, самое главное в данном Постановлении - это разъяснение Большой палаты ЕСПЧ о единственном критерии оценки соответствия действий государства-участника, направленных на исполнение постановления ЕСПЧ, требованиям ч. 1 ст. 46 Конвенции, который применяется в равной степени ко всем Договаривающимся Государствам: действия, предпринимаемые государством, должны быть не просто обеспечивающими возможность исполнения постановления ЕСПЧ, а действительно обеспечивать его полное и надлежащее исполнение.

Соответственно, все правоприменители должны рассматривать вопросы исполнения постановлений ЕСПЧ через призму данного разъяснения. Надеемся, что данное разъяснение, обращенное ко всем государствам-участникам, будет услышано в России и правоприменители избегут искушения создать видимость исполнения постановлений ЕСПЧ. Создание видимости исполнения постановления ЕСПЧ, при том что будут выполнены определенные процессуальные формальности, но не будут реально восстановлены нарушенные права и свободы, на самом деле может породить не только "новый вопрос" по поводу нового обращения заявителя в ЕСПЧ, но и новый проигрыш. Впрочем, новая редакция ст. 46 Конвенции позволяет обратиться в ЕСПЧ и органу, осуществляющему надзор за исполнением постановлений ЕСПЧ, - КМСЕ.

Считаем необходимым отметить, что это не первое дело, в котором ЕСПЧ касался вопроса о рассмотрении "повторной жалобы", но первое рассмотренное Большой палатой ЕСПЧ, что делает выводы по нему особенно важными для формирования практики всех правоприменителей и национальных судов, с тем чтобы они не порождали новых нарушений при пересмотре на основании постановлений ЕСПЧ и новых разбирательств в ЕСПЧ.

Нужно принять во внимание, что ЕСПЧ вправе рассматривать жалобы повторно обращающихся в него заявителей, если он приходит к выводу, что повторная жалоба поднимает какой-либо "новый вопрос".

По мнению Большой палаты ЕСПЧ, роль КМСЕ в этой сфере не означает, что принятые государством-ответчиком меры по устранению негативных последствий установленного ЕСПЧ нарушения Конвенции не могут поднять новый вопрос, не рассмотренный в Постановлении (см.: § 62 Постановления Большой палаты ЕСПЧ по делу "Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VgT) против Швейцарии (N 2)" (жалоба N 3272/02); Постановление ЕСПЧ по делу от 8 апреля 2004 г. "Гаазе против Германии" (жалоба N 11057/02); решение ЕСПЧ от 7 апреля 2009 г. по вопросу о приемлемости для рассмотрения по существу жалобы N 43580/04, поданной Абдельхамидом Хаккаром против Франции; § 43 Постановления ЕСПЧ от 10 апреля 2004 г. по делу "Мееми против Франции (N 2)" (жалоба N 53470/99); § 13 Постановления ЕСПЧ от 25 октября 2001 г. по делу "Ронгони против Италии" (жалоба N 44531/98); § 17 Постановления ЕСПЧ от 15 февраля 2000 г. по делу "Рандо против Италии" (жалоба N 38498/97); § 57 Постановления ЕСПЧ от 22 апреля 1998 г. по делу "Пайо против Франции" (жалоба N 32217/96); Постановление ЕСПЧ от 29 апреля 1998 г. по делу "Летерм против Франции" (жалоба N 36317/97); Постановление ЕСПЧ от 27 ноября 1992 г. по делу "Олссон против Швеции (N 2)" (жалоба N 38498/97)) и как таковой являющийся предметом новой жалобы, которая может быть рассмотрена ЕСПЧ.

ЕСПЧ может принять к производству жалобу на то, что в ходе повторного рассмотрения дела национальными судами в порядке исполнения одного из его постановлений было допущено новое нарушение Конвенции (см. решение ЕСПЧ от 8 июля 2003 г. по вопросу о приемлемости для рассмотрения по существу жалобы N 15227/03, поданной Лайонсом и другими заявителями против Соединенного Королевства, а также решение ЕСПЧ от 17 января 2002 г. по вопросу о приемлемости для рассмотрения по существу жалобы N 53440/99, поданной Гансом Ульрихом Хертелем против Швейцарии).

Участие третьей стороны в рассмотренном нами деле также послужило внесению ясности в проблему "повторных жалоб".

В частности, следующий вывод, был отчасти ответом на мнение Чехии: "Возобновление судопроизводства, которое нарушило Конвенцию, не является самоцелью; это просто средство (хотя и основное), которое можно использовать с конкретной целью, а именно с целью полного и надлежащего исполнения судебных решений" (выделено мной. - А.С.). Восстановление первоначального правового положения является правилом, цель которого заключается в том, чтобы по мере возможности заявителю были обеспечены прежние условия, как если бы соблюдались требования Конвенции.

Как мы уже отмечали выше, по мнению Большой палаты ЕСПЧ, полное и надлежащее исполнение судебных решений - это единственный критерий оценки соответствия § 1 ст. 46 Конвенции судебного процесса по пересмотру решений национальных судов.

Следующий вывод Большой палаты следует учесть не только судам, но и законодателю: "Государства обязаны наладить судебные системы таким образом, чтобы их суды могли удовлетворить требования Конвенции". Из этого следует, что государства не имеют права ссылаться на невозможность соблюсти требования Конвенции ввиду отсутствия какой-либо компетенции у судов. Ссылки в судебных решениях на отсутствие компетенции суда защитить права и свободы, защищаемые Конвенцией, будут всегда противоречить обязательству государства обеспечить защиту прав и свобод человека. К сожалению, наш собственный опыт показывает, что даже в практике ВС РФ такие подходы имеют место <1>.

--------------------------------

<1> Определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда РФ от 16 марта 2011 г. N 11-В11-3.

ЕСПЧ снова и снова нас учит быть более внимательным к защите прав и свобод и не прикрываться формалистическими подходами, не впадать в правовой пуризм. Однако это требование уже давно выработано и российской процессуальной наукой и воспринято законодателем (ч. 6 ст. 330 ГПК РФ). Быть может, этот подход всего лишь нужно применять более широко при защите прав и свобод человека.

Все судебные формальности созданы лишь для того, чтобы обеспечить ясный и справедливый порядок судебной защиты, а не лишить ее <1>.

--------------------------------

<1> Султанов А.Р. Влияние решений Европейского суда по правам человека на отправление правосудия в России через призму дела "Сутяжник против России" // Закон. 2009. N 11. С. 90 - 101.

Однако есть другие ситуации, когда нарушение прав и свобод, гарантируемых Конвенцией, является длящимся, и в этом случае суды, сталкиваясь с ним, не выполняют свою обязанность по защите прав и свобод <1>. Это происходит прежде всего потому, что в российском гражданском законодательстве, защищающем неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага, в ГПК РФ и АПК РФ, да и в судебной практике отсутствует понятие "длящееся правонарушение" <2>.

--------------------------------

<1> См., например: Определение Московского городского суда от 22 сентября 2009 г. по делу N 33-24161.

<2> См.: Корнилина А.А. Влияние постановлений Европейского суда по правам человека на российское законодательство и правоприменительную практику: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 129; Султанов А.Р. Правовые последствия постановлений Европейского суда по правам человека // Журнал российского права. 2011. N 9. С. 64 - 72.

Полагаем, что Россия имеет достаточный потенциал для того, чтобы восполнить лакуны своего законодательства и обеспечить полный учет правовых последствий постановлений ЕСПЧ, не дожидаясь получения проигрышных решений.

References

 

Sultanov A.R. The European Court of Human Rights, an occasion to learn from the mistakes of others // International Public and Private Law. 2007. No. 6.

Lobov M. Judgments of the European Court of Human Rights: the legal consequences for States of the Council of Europe // Council of Europe Standards in the Field of Human Rights in Relation to the Provisions of the Constitution.

Sultanov A.R. Formalism of civil procedure and standards of fair trial // Herald of Civil Procedure. 2012. No. 3. P. 73 - 93.