Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

Комментарий к постановлению Европейского суда по правам человека по делу "Мозли против Соединенного королевства"

Обновлено 19.10.2017 08:10

 

Комментируется Постановление, вынесенное Европейским судом по правам человека по делу "Мозли против Соединенного Королевства", в котором Суд не согласился с мнением заявителя о том, что из положений статьи 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни) вытекает обязанность государств-участников ввести законодательное требование, запрещающее средствам массовой информации публиковать материалы, касающиеся частной жизни без предварительного уведомления заинтересованных лиц. Автор приходит к выводу о том, что Постановление вносит существенный вклад в продолжающуюся дискуссию о правомерности введения мер, ограничивающих сферу применения статьи 10 Конвенции (свобода выражения мнения) с целью защиты ценностей неприкосновенности частной жизни.

Ключевые слова: Европейский суд по правам человека, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, право на уважение частной и семейной жизни, неприкосновенность частной жизни, свобода выражения мнения, "охлаждающее" воздействие.

Mosley v. the United Kingdom

The comments on the judgment delivered by the European Court of Human Rights in the case of Mosley v. the United Kingdom, in which the Court unanimously rejected the applicant's view that Article 8 of the European Convention (the right to private and family life) required member states to introduce legislation to prevent the media publishing materials concerning an individual's private life without prior warning. The author concludes that the judgment contributes substantially to the ongoing debate about the rightfulness of the introduction of measures limiting the scope of Article 10 (freedom of expression) in order to protect the value of privacy.

Key words: European Court of Human Rights, European Convention on Human Rights, right to private and family life, privacy, freedom of expression, chilling effect.

 

Введение

Постановление по делу "Мозли против Соединенного Королевства" было вынесено Европейским судом по правам человека (далее - Европейский суд, Суд) 10 мая 2011 года. Данное дело касалось вопросов, связанных с конфликтом прав, предусмотренных положениями статей 8 и 10 Конвенции по защите прав человека и основных свобод 1950 года (далее - Конвенция), а также требования заявителя о введении в законодательство Великобритании требования об обязательном предварительном уведомлении лица о готовящейся публикации, затрагивающей его частную жизнь. В своем решении Европейский суд в основном сосредоточился на потенциальном "охлаждающем" воздействии, которое подобные меры окажут на свободу слова, оставив при этом в стороне социальные последствия публикации, содержавшей сведения порочащего характера. Современный принцип "удостойтесь публикации и проклятий" (be published and be damned) <1>, таким образом, одержал верх над правом на частную жизнь, что должно было послужить цели защиты свободы слова, а также оказать влияние на инструменты реализации этой свободы - журналистские расследования и право на свободу политической дискуссии в средствах массовой информации.

--------------------------------

<1> Это игра слов, которая может быть непонятна русскоязычному читателю. Связана со словами, приписываемыми Артуру Уэлсли Веллингтону, которые он сказал в ответ на угрозу опубликовать подробности его частной жизни: "Публикуйте и будьте прокляты!" (Publish and be damned!) (примеч. ред.).

В настоящей статье приведен подробный анализ аргументации Страсбургского суда, охватывающий наиболее важные доводы и идеи, содержащиеся в решении. Однако статья не ограничивается лишь изучением окончательного решения, вынесенного по данному делу Европейским судом, но также охватывает и аргументацию Высокого суда Великобритании, которая в данном случае является важной отправной точкой для исследования, посвященного проблемам надлежащей реализации средствами массовой информации свободы выражения мнений. В комментарии представлена аргументация Европейского суда в отношении трех основных элементов, положенных в основание решения Суда, а именно пределы свободы усмотрения государства, ясность норм, предусматривающих требование о предварительном уведомлении, а также их потенциальная эффективность и, наконец, возможное "охлаждающее" влияние на свободу слова. Помимо аргументации Европейского суда, направленной на установление баланса между защищаемыми Конвенцией интересами, в статье анализируется то, какое влияние на решение Суда оказали факторы, находящиеся за пределами обстоятельств конкретного дела, равно как и необходимость более широкой оценки потенциальных последствий решения по данному делу.

1. Обстоятельства дела и судебные решения

на национальном уровне

В 2008 году в Европейский суд поступило заявление Макса Мозли против Соединенного Королевства. Заявитель, британский поданный, ранее занимавший пост руководителя гонок "Формула-1", утверждал, что он был представлен в статье, опубликованной 30 марта 2008 года воскресной газетой "Ньюс оф де уорлд" (News of the World), как лицо, участвовавшее в садомазохистских сексуальных актах. Газета опубликовала на своей первой странице статью под следующим заголовком: "Босс "Формулы-1" принял участие в отвратительной нацистской оргии с пятью проститутками". Статья, опубликованная газетой, включала фотографии, полученные из материалов видеосъемки, сделанной тайно одной из участниц сексуальной игры, которой за сбор соответствующих материалов было уплачено денежное вознаграждение. Как фотографии, так и видеоматериалы были размещены на веб-сайте, принадлежащем газете, откуда они распространились также и на другие веб-ресурсы в сети Интернет. Статья начиналась предложением: "Руководитель гонок "Формула-1" Макс Мозли сегодня проявил себя как скрытый сексуальный извращенец - садомазохист" и предлагала читателям просмотреть видео, доступное на веб-сайте газеты <2>.

--------------------------------

<2> European Court of Human Rights (далее - ECtHR). Mosley v. the United Kingdom. Application N 48009/08. Judgment of 10 May 2011. § 9.

После того как редактору газеты была направлена подготовленная юристом заявителя жалоба, видеосюжет был добровольно удален с веб-сайта; кроме того, заявителю было дано обещание не публиковать его повторно без предварительного 24-часового предупреждения. К моменту удаления материалов с сайта видео было просмотрено в режиме онлайн более миллиона раз, а интернет-версия, равно как и бумажная версия статьи, были прочитаны более чем тремя миллионами читателей <3>.

--------------------------------

<3> Ibid. § 10 - 11.

Заявитель подал иск против собственника газеты "Ньюс Груп Ньюспейперс Лимитед" (News Group Newspapers Limited), требуя возмещения причиненного вреда в связи с распространением конфиденциальной информации и вторжением в частную жизнь. При этом он не оспаривал сам факт своего участия в сексуальной игре, но настаивал на том, что последняя была необоснованно охарактеризована в статье как ролевая игра, связанная с нацистской тематикой. Он также ходатайствовал о промежуточном судебном запрете, который заставил бы газету воздержаться от повторной публикации видеосюжета на веб-сайте. Правовые меры, принятые заявителем, не помешали газете на следующий месяц опубликовать вторую серию статей о его сексуальной жизни <4>. Высокий суд в лице судьи Дейвида Иди решил, что дело утратило свой частный характер в результате широкой огласки, которую оно получило как в печатных СМИ, так и в сети Интернет. По этой причине Высокий суд отказал заявителю в удовлетворении его требования о судебном запрете <5>. Устанавливая баланс между правом на уважение частной жизни (закрепленным в ст. 8 Конвенции) и правом на свободу выражения мнений (ст. 10 Конвенции), судья Иди указал на то, что ни одно из конвенционных прав не имеет преимущества перед другими. Таким образом, в случае возникновения конфликта между конвенционными правами их сравнительная значимость должна оцениваться судом в контексте каждого индивидуального дела. Проводя такую оценку, Высокий суд должен принять во внимание основания для вмешательства в осуществление каждого из прав или же их ограничения. И наконец, в отношении каждого права необходимо применить критерий пропорциональности <6>.

--------------------------------

<4> Ibid. § 12 - 13.

<5> Mosley v. the United Kingdom. § 14.

<6> Ibid. § 15.

В соответствии с аргументацией Высокого суда, конфликт прав должен был быть изучен в свете обстоятельств, которые последовали за публикацией статьи. Только после такого исследования было возможно решить, мог ли заявитель иметь разумные ожидания приватности <7>. Судья Иди отметил, что публичный интерес в опубликовании материалов отсутствовал и что единственной целью придания данных событий огласке было предоставление публике возможности "повеселиться за счет их участников" <8>. Тем не менее последствия публикации данной истории были необратимы и уже привели к определенным результатам. При вынесении решения Высокий суд также должен был принять во внимание разумность и эффективность судебного запрета в связи с тем, что в деле Мозли такой запрет не имел никакого смысла, поскольку материалы уже были просмотрены миллионами пользователей и читателей. Более того, они были доступны на других веб-сайтах и кто угодно мог легко найти информацию, ранее опубликованную газетой. Однако поскольку установление контроля за всем пространством сети Интернет было невозможно, а Высокий суд не может принимать какие-либо меры, которые могли бы быть охарактеризованы как brutum fulmen <9> (пустые угрозы), никакие меры, принятые судом, не смогли бы достигнуть каких-либо ощутимых результатов (помимо формальной защиты частной жизни). Судебный запрет, несмотря на его желательность для заявителя, не стал бы ничем иным, нежели бессмысленным жестом правосудия <10>. Соизмеряя конфликтующие права, судья Иди подчеркнул тот факт, что негативные последствия уже произошли и, несмотря на то что содержание сюжета носило порочащий характер и публикация не была связана с какими-либо законными интересами, Высокому суду предлагалось вынести решение о применении мер, которые представляли бы собой не более чем бесцельный жест <11>. Как бы то ни было, судья признал, что в дальнейшей демонстрации данного сюжета на веб-сайте газеты публичный интерес отсутствовал.

--------------------------------

<7> Ibid. § 16.

<8> Ibid. § 17.

<9> Термин используется для описания "сотрясания воздуха", то есть бессмысленного действия.

<10> Mosley v. the United Kingdom. § 18.

<11> Ibid.

Вскоре после вынесения решения по делу о судебном запрете <12> "Ньюс оф де уорлд" вновь опубликовала материалы на своем веб-сайте. На последовавших слушаниях дела в Высоком суде редактор сообщил, что предшествовавшее удаление сюжета с сайта газеты было продиктовано опасениями по поводу промежуточного запретительного судебного приказа, который мог быть выдан Высоким судом. Редактор подчеркнул, что опасения относительно возможности применения различных судебных мер составляют неотъемлемую часть деятельности прессы, имеющую место даже в демократических обществах <13>.

--------------------------------

<12> Решение Высокого суда от 9 апреля 2008 года.

<13> Mosley v. the United Kingdom. § 21.

Интересное замечание было сделано во втором решении относительно вмешательства в личную жизнь <14>. Суд отметил, что решение по делу было вынесено в "обыденной" и "снисходительной" манере, без достаточного изучения фактов и материалов в отношении их якобы нацистского характера. Материал, опубликованный газетой, не имел ничего общего с так называемой "ответственной журналистикой". Указание в нем на нацистские элементы и высмеивание жертв Холокоста не были основаны на адекватном анализе полученных материалов или результатах дополнительных исследований <15>. Оценивая наличие публичного интереса в опубликовании данных материалов и разумность ожиданий заявителя в отношении приватности, судья Иди указал на то, что четкое определение того, были ли лица, причастные к публикации, осведомлены о незаконности совершаемых ими действий, направленных на опубликование материалов, невозможно, так же как и невозможно утверждать, что они относились безразлично к правовым аспектам данного поведения. Необходимо было разделить две проблемы: первая из них была связана с качеством журналистской деятельности "Ньюс оф де уорлд", в то время как вторая касалась осведомленности о незаконном характере публикации (что в данном случае рассматривается как "истинное безразличие"). "Тактика", использованная издательством, была до определенной степени понятна: ее целью было избежать вынесения промежуточного судебного решения, которое могло отложить публикацию. Когда материал уже опубликован, многие решат, что слишком поздно что-либо предпринимать, и, таким образом, потенциальные заявители просто откажутся от любых попыток инициировать судебные разбирательства <16>.

--------------------------------

<14> Решение Высокого суда от 24 июля 2008 года.

<15> Mosley v. the United Kingdom. § 23.

<16> Судья Иди сравнил порочащую публикацию с котом, выпущенным из мешка, [в попытке поймать которого. - Примеч. пер.], по мнению людей, мало пользы (Mosley v. the United Kingdom. § 24).

В итоге судья Иди признал, что право заявителя на уважение частной жизни было нарушено, и постановил выплатить заявителю обычную компенсацию вреда, отказав взыскать с ответчика убытки, имеющие характер наказания <17>. Высокий суд указал на то, что функция устрашения не должна быть основной при назначении компенсации и присуждение Мозли компенсации с целью наказания ответчика не столько послужило бы своей первоначальной цели, сколько привело бы к незаслуженному обогащению заявителя. Если бы с "Ньюс оф де уорлд" были взысканы убытки, имеющие характер наказания, они были бы непропорционально суровы и могли бы оказать "охлаждающий" эффект на свободу выражения мнений <18>. Таким образом, вынося свое окончательное решение, судья Иди отметил:

--------------------------------

<17> Речь идет о "punitive damages" - возмещении убытков, размер которых чрезвычайно высок. Название связано с тем, что в основе лежит не просто идея возмещения убытков, которые понес истец в результате незаконного действия ответчика, но наказание последнего, так сказать, рублем.

<18> Ibid. § 26.

"Как хорошо известно средствам массовой информации, ущерб нанесен в момент нарушения неприкосновенности частной жизни, и если истец обращается в суд, конфуз только усиливается. Как хорошо известно, истцов, обладающих решимостью (и финансовыми ресурсами) г-на Мозли, чрезвычайно мало. Таким образом, если журналистам удается избежать промежуточного судебного запрета, они обычно могут расслабиться, рассчитывая на то, что придание огласке подробностей чьей-то сексуальной жизни не приведет ни к каким негативным последствиям для них самих и [...] что очередные новости не заставят себя долго ждать" <19>.

--------------------------------

<19> Ibid. § 27.

Суд также отметил, что судьи не могут "достичь недостижимого", то есть они не могут изменить природу вещей и компенсировать вред, нанесенный при нарушении неприкосновенности частной жизни, поскольку такой вред не может быть заглажен посредством финансовой компенсации. Следовательно, любые компенсации, которые могут быть присуждены пострадавшей стороне, могут только лишь обозначить факт того, что нарушение имело место <20>. В связи с этим также встает и вопрос о сумме компенсации, которая не должна быть ни слишком высокой (поскольку это привело бы к нарушению принципа пропорциональности), ни слишком низкой, что могло бы быть истолковано как умаление значения вреда, причиненного стороне.

--------------------------------

<20> Ibid. § 24.

После завершения рассмотрения дела заявителя национальными судами, результаты которого не удовлетворили заявителя полностью, так как он считал, что публикация разрушила его жизнь и что его могло бы удовлетворить только введение в правовую систему Великобритании норм об обязательном предварительном уведомлении о готовящейся публикации, заявитель обратился в Европейский суд. В жалобе им были подняты вопросы, касающиеся содержания статьи 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни), и утверждалось, что статья налагает на государство позитивные обязательства по введению системы правовых норм о предварительном уведомлении о подготовке средством массовой информации публикаций, касающихся частной жизни. Решение Европейского суда по этому вопросу было отрицательным. Заявитель также поднял вопросы, касающиеся сферы действия индивидуальных прав, предусмотренных статьей 8, а именно охватывает ли область применения данной статьи отношения между частными лицами. Суд пришел к выводу о том, что Соединенное Королевство не нарушило своих позитивных обязательств, вытекающих из статьи 8 Конвенции. Аргументы, приведенные Европейским судом в Постановлении по делу, будут проанализированы далее.

2. Проблема обязательства государства по введению

в правовую систему требования об обязательном

предварительном уведомлении в связи с подготовкой

публикаций, касающихся частной жизни

Аргументация Суда по вопросу требований, касающихся предварительного уведомления, основывалась на анализе трех основных элементов: пределах свободы усмотрения государства, ясности и потенциальной эффективности таких требований, а также их возможного "охлаждающего" влияния на свободу слова. Такой детальный и структурированный подход является оправданным в свете особенностей предложенного ограничения свободы слова, а именно его потенциального применения не только к случаям публикации "светских сплетен", что имело место в деле заявителя, но и к более серьезным видам деятельности средств массовой информации - расследовательской журналистике, что предполагало необходимость внимательного исследования всех элементов при выработке решения по делу Мозли <21>.

--------------------------------

<21> Mosley v. the United Kingdom. § 121.

2.1. Пределы свободы усмотрения государства

Государство наделено широкой свободой усмотрения в том, что касается вопросов применения статьи 8 Конвенции. Надлежащее применение этой статьи в контексте внутренних стандартов требует соотнесения конкурирующих прав и интересов, что исключает введение обязательства о предварительном уведомлении <22>.

--------------------------------

<22> Ibid. § 122.

Проблема, поставленная перед Европейским судом в деле Мозли, касалась сферы применения статьи 8, которая, как полагал заявитель, включала обязательство государства по введению в законодательство Великобритании требования о предварительном уведомлении в связи с подготовкой средствами массовой информации публикаций, касающихся частной жизни. В соответствии с частью 1 статьи 8 Конвенции "каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции". Поднятый в деле вопрос касался объекта защиты этого права в контексте пределов усмотрения государства. Проблема выбора государством средств, с помощью которых оно обеспечивает реализацию требований статьи 8 Конвенции в делах о свободе слова (в связи с репутацией частных лиц) неоднократно поднималась в практике Европейского суда <23>. Однако вопрос, поднятый в деле Мозли, пролил новый свет на данную проблему, поскольку Суду было предложено решить, может ли защита права на неприкосновенность частной жизни распространиться так далеко, чтобы установить ограничения на свободу слова в форме введения обязательства о предварительном уведомлении.

--------------------------------

<23> См.: ECtHR. v. Hungary. Application N 39311/05. Judgment of 28 April 2009; ECtHR. Polanco Torres and Movilla Polanco v. Spain. Application N 34147/06. Judgment of 21 September 2009; ECtHR. Chauvy and Others v. France. Application N 64915/01. Judgment of 29 June 2004.

Как Европейский суд постановил в деле "Карако против Венгрии" <24>, репутация первоначально связывалась с проблемами финансовых интересов или социального статуса и защищалась законодательством о диффамации. Решающим элементом в делах о защите репутации является оценка личности, которая может привести к потере ею уважения со стороны общества <25>. Как бы то ни было, лишь в некоторых случаях репутация рассматривалась как индивидуальное право <26>. Необходимо провести различие между репутацией и неприкосновенностью личности, которая, в свою очередь, является неотъемлемым правом <27>. Но может случиться и так, что ущерб, нанесенный репутации, был столь серьезен, что мог бы повлечь нарушение неприкосновенности личности. В данном случае и масштаб воспроизведения информации (количество проданных газет, число просмотров видеозаписи), и форма ее опубликования (печатная и электронная версии газеты) внесли свою лепту в распространение информации в тех масштабах, которые дали основание предполагать, что имело место нарушение неприкосновенности личности. Такие исключительные случаи могут привести нас к мысли о необходимости применения промежуточных мер правовой защиты. Как было отмечено судьей Иди, несмотря на то что ущерб репутации может быть восстановлен посредством присуждения возмещения убытков (восстановление до ранее имевшегося уровня), это невозможно сделать, когда порочащая информация уже была опубликована <28>. Если принять во внимание необратимые последствия публичного распространения порочащей информации, встает вопрос о том, могут ли быть разработаны какие-либо предупредительные меры. Таким образом, анализ вопроса о возможности признания обязательства государства по введению в правовую систему требования о предварительном уведомлении в связи с подготовкой средствами массовой информации публикаций, касающихся частной жизни, представляется обоснованным и востребованным.

--------------------------------

<24> v. Hungary. § 22.

<25> Ibid. § 23.

<26> См.: ECtHR. Petrina v. Romania. Application N 78060/01. Judgment of 14 October 2008; ECtHR. Armoniene v. Lithuania. Application N 36919/02. Judgment of 25 November 2008.

<27> v. Hungary. § 22.

<28> Mosley v. the United Kingdom. § 27.

Пределы усмотрения, несмотря на то что первоначально они довольно широки, должны быть сужены в случаях, когда имеет место серьезное вмешательство в важный аспект идентичности личности <29>. Такое вмешательство имеет место в делах, затрагивающих статью 8, когда речь идет о наиболее интимных аспектах частной жизни человека <30>. Как бы то ни было, в случаях конфликта прав, предусмотренных статьями 8 и 10 Конвенции, введение требования о предварительном уведомлении имело бы последствия, выходящие за пределы обстоятельств дела заявителя как такового <31>, и, следовательно, оказало бы общее негативное воздействие на свободу выражения мнений средствами массовой информации.

--------------------------------

<29> ECtHR. Christine Goodwin v. the United Kingdom. Application N 28957/95. Judgment of 11 July 2001.

<30> Mosley v. the United Kingdom. § 109; ECtHR. Dudgeon v. the United Kingdom. Application N 7525/76. Judgment of 22 October 1981; ECtHR. A.D.T. v. the United Kingdom. Application N 35765/97. Judgment of 31 July 2000.

<31> Mosley v. the United Kingdom. § 123.

По вопросу о пределах усмотрения государства Европейский суд постановил следующее. Несмотря на то что в разных государствах существует большое разнообразие практических подходов к установлению баланса между вышеуказанными правами, представляется, что существует общая позиция, принятая по вопросу предварительного уведомления. Она заключается в отказе от введения каких-либо обязательств такого рода. Несмотря на то что в некоторых европейских странах было введено требование о согласии лица на публикацию материалов, затрагивающих его частную жизнь, такая практика не может расцениваться в качестве убедительно свидетельствующей о необходимости ее признания Судом. Принимая во внимание то, что Великобритания соблюдает стандарты, выработанные в рамках Совета Европы, пределы усмотрения в данном случае должны быть достаточно широкими <32>.

--------------------------------

<32> Ibid. § 124.

2.2. Ясность, эффективность и "охлаждающее" воздействие

В данном деле термин "частная жизнь" также вызвал вопросы, связанные с принципом ясности. В соответствии с жалобой, поданной заявителем, обязанность по предварительному предупреждению должна возникать в тех случаях, когда затрагивается какой-либо аспект частной жизни. Таким образом, для информации, связанной с интимной и сексуальной жизнью, не предполагалось делать специального исключения. По мнению Европейского суда, необходимости дальнейшего толкования данного термина нет, поскольку термин понятен газетам и репортерам в достаточной мере для того, чтобы они могли определять, что является частной жизнью, и принимать соответствующие решения. Несмотря на то что практика, существующая в этой области в разных странах, все еще страдает определенными недостатками (например, в случаях с фотографиями, на которых представлены группы людей), некоторые недостающие элементы просто следует включить в кодексы редакторской деятельности, действующие в соответствующих государствах <33>.

--------------------------------

<33> Mosley v. the United Kingdom. § 125.

Даже после анализа данного дела Европейский суд не был убежден в том, что, если бы требование о предварительном уведомлении было введено в правовую систему Великобритании, газета-ответчик приняла бы решение уведомить заявителя надлежащим образом, полагаясь на наличие общественного интереса в качестве обоснования для публикации материала <34>. Таким образом, по причине отсутствия каких-либо четких стандартов в данной области, требование о предварительном уведомлении не может расцениваться как безусловно эффективное средство.

--------------------------------

<34> Ibid. § 127.

Более того, в связи с данным требованием возникают два обоснованных опасения. Во-первых, поскольку по отношению к любому подобному требованию об уведомлении должно быть сделано исключение, связанное с наличием публичного интереса, может возникнуть угроза значительного "охлаждающего" воздействия на свободу слова. Поэтому для принятия решения о возможности предварительного уведомления важно иметь твердое убеждение о том, что публичный интерес в конкретной ситуации столь значим, что исключает необходимость предварительного уведомления (даже если позднее будет установлено, что общественный интерес отсутствовал) <35>, либо что в данном случае неприкосновенность частной жизни человека перевешивает общественный интерес. В этой связи возникает проблема содержания понятия "общественный интерес". Ограничительное толкование этого понятия могло бы усилить "охлаждающий" эффект любого требования об уведомлении <36>.

--------------------------------

<35> Ibid. § 126.

<36> Ibid.

Второе опасение связано с суровостью санкций, применяемых за неисполнение данного требования. Как указал Европейский суд, эффективность требования о предварительном уведомлении во всех случаях будет зависеть от серьезности санкций, которые могут быть установлены за его несоблюдение <37>. Природа таких санкций также играет решающую роль. Административные или гражданско-правовые меры ответственности в виде штрафов едва ли смогут заставить средства массовой информации отказаться от публикации порочащей информации. Так же как это произошло с "Ньюс оф де уорлд", любой другой издатель может принять решение взять на себя риск и опубликовать информацию, которая способна принести ему прибыль, значительно превышающую сумму штрафа, назначенного в судебном порядке <38>. Таким образом, в будущем газета скорее примет на себя риск, связанный с возможным ex post facto штрафом, чем примет решение о предварительном уведомлении <39>.

--------------------------------

<37> Ibid. § 128.

<38> Ibid.

<39> Ibid.

При этом штрафы или уголовно-правовые санкции, которые могли бы быть действительно эффективным стимулом к соблюдению требования о предварительном уведомлении, рискуют оказаться несовместимыми с требованиями статьи 10 Конвенции. Установление таких жестких ограничений может способствовать появлению предварительной цензуры <40>. Введение системы предварительного уведомления может способствовать "охлаждающему" эффекту, в особенности в таких сферах, как политическая и расследовательская журналистика, которые находятся под особой защитой Конвенции <41>.

--------------------------------

<40> Mosley v. the United Kingdom. § 129.

<41> Ibid. § 129.

Заключение

Несмотря на то что в деле Мозли действия газеты вызывают серьезную критику (главным образом по причине того, что информация, порочащая заявителя, была опубликована не только на бумажном носителе, но также распространялась в форме видеосюжета и электронной статьи), Европейский суд был вынужден выйти за пределы обстоятельств данного дела и проанализировать возможные отдаленные последствия введения требования о предварительном уведомлении <42>. Часть 2 статьи 10 Конвенции содержит закрытый перечень возможных оснований для ограничения свободы средств массовой информации, когда речь идет о вопросах, связанных с публичным интересом. Приняв во внимание также широкую свободу усмотрения государств в данной области, Суд пришел к выводу о том, что статья 8 не предполагает позитивного обязательства государств по введению в правовую систему требования о предварительном уведомлении в связи с подготовкой публикаций, касающихся частной жизни.

--------------------------------

<42> Ibid. § 132.

Дело "Мозли против Соединенного Королевства" имеет большое значение также потому, что в рамках принятого по нему решения Европейский суд развил концепцию "лица, находящегося под пристальным вниманием публики", жизнь которого становится чрезвычайно прибыльным ресурсом для средств массовой информации определенного рода <43>. Поскольку публикация подобной информации служит скорее целям развлечения, нежели просвещения, защита, предоставляемая статьей 10 Конвенции, должна уступить главенствующую роль статье 8 Конвенции, защищающей право на уважение частной жизни. Как бы то ни было, данная область должна регулироваться главным образом соответствующими национальными властями <44>.

--------------------------------

<43> Ibid. § 131.

<44> Ibid.

Таким образом, Европейский суд единогласно постановил о том, что статья 8 Конвенции не требует того, чтобы государства вводили какие-либо предупредительные меры. Такое решение Суда было поддержано рядом инициативных групп, выступивших за защиту свободы слова, которые настаивали на том, что введение требования о предварительном уведомлении будет представлять "серьезное посягательство" на свободу выражения мнения и затруднит возможность публикации информации о результатах расследований и кампаний, проведенных неправительственными организациями <45>.

--------------------------------

<45> К таким организациям, выступившим в качестве "друзей суда", относятся: "Инициатива правовой защиты прессы", благотворительная организация "Индекс он Сензоршип", Международная ассоциация медиаюристов, Совет европейских издателей, Центр защиты прав средств массовой информации, Румынский Хельсинкский комитет, Болгарский фонд "Программа доступа к информации", Ресурсный центр медиаправа и организация "Глобал Уитнесс".

Учитывая появление в последнее время целой серии судебных дел, в которых известные люди выступили с требованиями о защите их права на уважение частной жизни (ст. 8 Конвенции), а также проблемы соотнесения этого права с правом на свободу выражения мнения, закрепленным в статье 10, решение Суда представляется весьма актуальным. Оно является значимым в контексте продолжающейся дискуссии о правомерности введении мер, ограничивающих сферу применения статьи 10 Конвенции с целью защиты ценностей, которые охватываются положением Конвенции о неприкосновенности частной жизни.