Юридическая компания ЛЕГАС в Вологде. Бесплатные онлайн консультации юриста и другие юридические услуги Юридическая компания ЛЕГАС в Вологде. Бесплатные онлайн консультации юриста и другие юридические услуги
Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте


Статьи

Международные судебные органы и права человека (статьи от 25 января 2017 года)

Обновлено 25.02.2017 07:02

 

СУДЕБНАЯ ЗАЩИТА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В ВЕЛИКОБРИТАНИИ СОГЛАСНО ПОЛОЖЕНИЯМ АКТА О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА И ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ОСНОВНЫХ СВОБОД

 

Статья М.А. Ивановой и И.С. Череповой посвящена вопросам защиты прав человека в Великобритании согласно положениям Акта о правах человека и Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Национальный механизм имплементации норм международного права каждого конкретного государства обладает присущими только ему чертами, зависящими от особенностей внутренней правовой системы. В Великобритании Акт о правах человека, инкорпорировавший некоторые нормы Европейской конвенции в правовую систему Великобритании, был принят лишь в 1998 г., а вступил в силу 2 октября 2000 г. Рассмотрев вопрос имплементации норм Европейской конвенции в законодательство Великобритании, авторы останавливаются на анализе проблем применения норм Европейской конвенции судами Великобритании, месте конвенционных норм в системе общего права.

 

Подробнее...

Дополнения от 24 января 2017 года к анализу судебной практики Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ)

Обновлено 25.02.2017 07:02

 

Петухов Олег Анатольевич, руководитель юридической компании ЛЕГАС, основатель центра изучения права и правовой поддержки ЛЕГАС, контакты: 8-929-527-81-33, 8-921-234-45-78, legascom.ru , online@legascom.ru Постановление ЕСПЧ от 25.10.2016 "Дело "Общество "Ферлагсгруппе Ньюс Гмбх" (Verlagsgruppe News Gmbh) против Австрии" (жалоба N 60818/10)

По делу обжалуется нарушение права заявителя на свободу выражения мнения принятием решения суда. По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

 

Подробнее...

Практика по спорам в сфере лизинга в апелляционных судах Московского региона. Часть 1

Обновлено 08.02.2017 19:39

Петухов Олег Анатольевич, руководитель юридической компании ЛЕГАС, основатель центра изучения права и правовой поддержки ЛЕГАС, контакты: 8-929-527-81-33, 8-921-234-45-78, legascom.ru , online@legascom.ru

Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 02.12.2016 N 10АП-15303/2016 по делу N А41-39796/16

Поскольку материалами дела подтвержден факт нарушения ответчиком сроков внесения лизинговых платежей, требование истца о взыскании неустойки является обоснованным и правомерно удовлетворено судом.

Суд первой инстанции

Арбитражный суд Московской области

 

Подробнее...

Список документов для получения шенгенской визы при посещении стран, входящих в Европейский союз

Обновлено 25.02.2017 07:35

 

СОГЛАСОВАННЫЙ СПИСОК ПОДТВЕРЖДАЮЩИХ ДОКУМЕНТОВ, ПРЕДОСТАВЛЯЕМЫХ ЗАЯВИТЕЛЯМИ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ШЕНГЕНСКОЙ ВИЗЫ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

1) Согласованная форма заявления на получение визы, заполненная и подписанная заявителем.

2) Проездной документ, действительный в течение минимум трех месяцев после предполагаемой даты (последнего) выезда из Шенгенской зоны, имеющий минимум две чистые страницы и выданный в течение последних десяти лет.

Подробнее...

Верховный Суд и защита прав человека (статьи от 10 декабря 2016 года)

Обновлено 25.02.2017 07:35

 

НОВЫЕ ПРАВОВЫЕ ПОЗИЦИИ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ ПО ВОПРОСАМ ОБЖАЛОВАНИЯ ДЕЙСТВИЙ (БЕЗДЕЙСТВИЯ) И РЕШЕНИЙ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ ОРГАНОВ, ОСУЩЕСТВЛЯЮЩИХ УГОЛОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

 

В статье с учетом новых правовых позиций Верховного Суда РФ выделены наиболее важные и спорные положения, связанные с применением ст. 125 УПК РФ.

 

Ключевые слова: суд, заявитель, потерпевший, жалоба, дознаватель, следователь, прокурор.

 

Подробнее...

Конституционный суд и права человека (статьи от 10 декабря 2016 года)

Обновлено 25.02.2017 07:35

 

СООТНОШЕНИЕ ПРАВОПОРЯДКОВ И ИЕРАРХИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ И НАЦИОНАЛЬНЫХ НОРМ: НОВЫЕ ВОПРОСЫ И ПОДХОДЫ К ИХ РЕШЕНИЮ В ПРАКТИКЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИИ

 

Современное развитие правовых систем и их взаимодействие порождают все новые вопросы как теоретического, так и практического характера. Участие России в различных интеграционных образованиях ставит перед российским правоприменителем новые проблемы, попытки решения которых предпринимались, в частности, Конституционным Судом России. Вновь поднимается вопрос об иерархии конституционных и наднациональных норм, преодолении конфликтов между ними и взаимодействии национальных (в первую очередь конституционных) и наднациональных судов. В частности, в 2015 - 2016 годах Конституционный Суд РФ сделал шаг вперед на пути к выработке новой правовой методологии разрешения противоречий между наднациональными актами (в том числе Евразийского экономического союза, а также Европейского суда по правам человека) и конституционными принципами и положениями. В основу этой методологии легла доктрина контрлимитов, ранее разработанная в ходе взаимодействия Европейского союза и правовых систем его стран-участниц (в том числе Германии и Италии). На основе анализа указанной доктрины и ее генезиса в статье исследуются перспективы применения этой доктрины в российском правопорядке и степень ее достаточности для разрешения потенциальных конфликтов между национальными и наднациональными нормами. Отмечается, в частности, что данная доктрина, будучи скорее "методом сдерживания", не предназначена для рутинного применения и служит скорее средством обеспечения диалога правопорядков, а не усугубления конфликтов между ними.

 

Подробнее...

Международные судебные органы и права человека (статьи от 10 декабря 2016 года)

Обновлено 25.02.2017 07:34

 

ЗАПРЕЩЕННЫЕ ПРОФЕССИИ ДЛЯ ЖЕНЩИН: НОВЫЙ ПОВОД ДЛЯ ДИАЛОГА КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИИ И КОМИТЕТА ООН?

 

В 2016 году Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин вынес решение (соображения) по первому делу против России ("Светлана Медведева против России"). Комитет ООН подверг критике список запрещенных профессий для женщин, несмотря на обоснование его существования необходимостью защиты женщин от вредных условий труда. В свете этого решения в статье обсуждается соотношение подходов Комитета ООН и Конституционного Суда Российской Федерации к пониманию дискриминации в отношении женщин. По мнению автора, толкование Конституционным Судом России антидискриминационных гарантий Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин не учитывает объект и цели данной Конвенции, что приводит к обоснованию неверных выводов, основанных на патерналистском подходе к роли женщины в современном обществе. Несмотря на очевидное противоречие между позициями Конституционного Суда и Комитета ООН, обосновывается вывод о возможности реализации в российской правовой системе решения Комитета ООН посредством прогрессивного толкования Конституционным Судом конституционных гарантий равенства полов с учетом современных стандартов прав человека.

 

Подробнее...

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) и защита прав человека (статьи добавленные 10 декабря 2016 года)

Обновлено 25.02.2017 09:17

ПРЕЦЕДЕНТ В ПРАКТИКЕ СУДА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА

 

В настоящей статье автор рассматривает значение прецедентов в практике Суда Европейского союза, то есть обязательности для Суда Европейского союза своих ранее вынесенных решений. Автор отмечает, что, хотя Суд ЕС (в отличие от Европейского суда по правам человека) никогда не формулировал свое отношение к прецедентному (или квазипрецедентному) характеру своих решений, он старается следовать своим ранее принятым решениям, отходя от них лишь в крайних случаях. В рамках настоящей статьи прецедентная сила решений Суда Европейского союза исследуется в трех направлениях. Во-первых, в отношении обязательности ранее вынесенных решений для самого Суда. Во-вторых, обязательность решений Суда для нижестоящих судов Европейского союза (вертикальный прецедент), то есть для Суда общей юрисдикции и Трибунала по гражданской службе. В-третьих, это прецедентный характер преюдициальных заключений Суда Европейского союза для национальных судов государств - членов Союза. Автор приходит к выводу, что, хотя прецедент не является формально источником права Европейского союза, он играет очень важную роль в функционировании правопорядка Европейского союза, обеспечении его единства и целостности, приобретя с течением времени квазинормативный характер.

 

Ключевые слова: Суд Европейского союза; прецедент; вертикальный прецедент; апелляция; надзор; преюдициальные заключения.

Подробнее...

Дополнения от 10 декабря 2016 года к практике по спорам в сфере лизинга - Арбитражные суды округов

Обновлено 25.02.2017 09:19

 

 

Петухов Олег Анатольевич, руководитель юридической компании ЛЕГАС, основатель центра изучения права и правовой поддержки ЛЕГАС, контакты: 8-929-527-81-33, 8-921-234-45-78, legascom.ru , online@legascom.ru

Постановление Арбитражного суда Московского округа от 02.12.2016 N Ф05-18391/2016 по делу N А40-67778/2016

Требование: О признании незаконным решения таможенного органа.

Обстоятельства: Таможенным органом принято решение о корректировке таможенной стоимости товара и обществом доплачена сумма таможенных платежей, поскольку заявленная таможенная стоимость товара и представленные сведения, относящиеся к ее определению, должным образом не подтверждены, так как в структуру таможенной стоимости не были включены платежи, причитающиеся лизингодателю в соответствии с договором.

Подробнее...

Дополнения от 10 декабря 2016 года к краткому анализу судебной практики Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ)

Обновлено 25.02.2017 09:19

 

 

Петухов Олег Анатольевич, руководитель юридической компании ЛЕГАС, основатель центра изучения права и правовой поддержки ЛЕГАС, контакты: 8-929-527-81-33, 8-921-234-45-78, legascom.ru , online@legascom.ru Информация о Постановлении ЕСПЧ от 30.06.2016 по делу "Таддеуччи и Макколл (Taddeucci and McCall) против Италии" (жалоба N 51362/09)

По делу обжалуется отказ в предоставлении вида на жительство по семейным причинам иностранцу, проживающему в однополом партнерстве. По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

 

Подробнее...

Дополнения от 10 декабря 2016 года к краткому анализу судебной практики Суда по интеллектуальным правам

Обновлено 25.02.2017 09:18

 

 

Петухов Олег Анатольевич, руководитель юридической компании ЛЕГАС, основатель центра изучения права и правовой поддержки ЛЕГАС, контакты: 8-929-527-81-33, 8-921-234-45-78, legascom.ru , online@legascom.ru

Постановление Суда по интеллектуальным правам от 02.12.2016 N С01-1046/2016 по делу N А56-45477/2015

Требование: О признании недействительным лицензионного соглашения и применении последствий недействительности сделки.

Подробнее...

Верховный Суд и защита прав человека (статьи за 2016 год)

Обновлено 08.12.2016 19:42

ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ ДЕЛ ВЕРХОВНЫМ СУДОМ РФ

 

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 27 октября 2016 года

 

Обзор практики рассмотрения дел Верховным Судом РФ

 

Определение от 21 октября 2016 г. по делу N 309-ЭС16-8125

 

Управление имущественных отношений обратилось с иском к учреждению (Управление Пенсионного фонда) о взыскании неосновательного обогащения за пользование земельным участком и процентов за пользование чужими денежными средствами.

Решением суда в иске отказано. Апелляционный суд изменил решение и взыскал часть основного долга и часть процентов, в остальной части иска отказал. Суд округа оставил в силе постановление апелляционного суда.

На основании Постановления главы города от 10.12.2009 Управление (арендодатель) и учреждение (арендатор) 01.01.2010 заключили договор аренды нежилых помещений, находящихся в муниципальной собственности, расположенных в административном здании, помещения переданы арендатору по акту от 01.01.2010.

Здание находится на земельном участке общей площадью 2270 кв. м, право государственной собственности на который не разграничено, он был сформирован и поставлен на кадастровый учет 29.07.2013 с видом разрешенного использования "эксплуатация и обслуживание административного здания".

Договором установлена плата за пользование помещением, включающая арендную плату и НДС. Внесение арендодателю иных платежей договором не предусмотрено.

Согласно договору размер арендной платы может быть изменен по соглашению сторон, но не чаще одного раза в год. Дополнительным соглашением от 25.12.2013 стороны продлили срок действия договора до 31.12.2018.

Договор аренды и дополнительное соглашение зарегистрированы.

Управление письмом от 20.02.2015 уведомило учреждение о необходимости дополнительно производить платежи за пользование земельным участком и направило ему расчет платы, определив ее размер исходя из пропорции площади участка и площади арендуемых помещений.

Управление ссылается на то, что учреждение не вносит арендные платежи за пользование участком, в связи с чем неосновательно сберегло за период с 2010 года по I квартал 2015 года денежные средства.

Суд первой инстанции, руководствуясь п. 2 ст. 654 и ст. 1102 ГК РФ, применив по заявлению ответчика срок исковой давности по требованиям о взыскании неосновательного обогащения за период с 2010 года по I квартал 2012 года и процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на сумму неосновательного обогащения за этот период, отказал в иске, в том числе и за период со II квартала 2012 года по I квартал 2015 года, исходя из следующего: поскольку условиями договора не предусмотрено внесение арендодателю иных, кроме арендной платы, платежей за пользование имуществом и не указано, что плату за пользование земельным участком следует вносить отдельно от арендной платы за пользование нежилыми помещениями, то установленная договором от 01.01.2010 арендная плата за нежилые помещения включает в себя плату за пользование участком, на котором расположено здание, поэтому нет оснований для взыскания с ответчика платы за пользование участком и процентов.

Суд апелляционной, руководствуясь ст. ст. 196, 199, 200, 395, 652, 654, 1102, 1105 ГК РФ, применив срок исковой давности в отношении требования о взыскании неосновательного обогащения за период с 2010 года по I квартал 2012 года, взыскал неосновательное обогащение за пользование участком и проценты за три года, предшествовавшие дате подачи иска. Суд указал на следующее.

Согласно договору аренды от 01.01.2010 размер арендной платы за помещения устанавливается в соответствии с решением городской Думы от 31.01.2007 об утверждении Методики расчета платы за аренду имущества, находящегося в муниципальной собственности. Формула расчета арендной платы за нежилые помещения, предусмотренная Методикой, не включает плату за использование участка, следовательно, установленная договором арендная плата не включает плату за пользование участком, поэтому арендатор должен оплатить пользование участком.

В соответствии с п. п. 1 и 2 ст. 652 ГК РФ по договору аренды здания или сооружения арендатору одновременно с передачей прав владения и пользования такой недвижимостью передаются права на земельный участок, который занят этой недвижимостью и необходим для ее использования; в случаях, когда арендодатель является собственником участка, на котором находится сдаваемое в аренду здание или сооружение, арендатору предоставляется право аренды участка или предусмотренное договором аренды здания или сооружения иное право на соответствующий участок; если договором не определено передаваемое арендатору право на соответствующий участок, к нему переходит на срок аренды здания или сооружения право пользования участком, который занят зданием или сооружением и необходим для его использования в соответствии с его назначением.

В п. 22 Постановления Пленума ВАС РФ от 24.03.2005 N 11 "О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства" разъяснено, что арендатор здания или сооружения может пользоваться земельным участком, занятым арендуемым зданием или сооружением, без соответствующего договора в силу закона в течение срока аренды недвижимости; вопросы арендной платы за пользование участком в данном случае решаются с учетом п. 2 ст. 654 ГК РФ, согласно которому установленная в договоре аренды здания или сооружения плата за пользование зданием или сооружением включает плату за пользование участком, на котором оно расположено, или передаваемой вместе с ним соответствующей частью участка, если иное не предусмотрено законом и договором.

Исходя из текста данной нормы, по общему правилу плата за пользование земельным участком включена в размер арендной платы за пользование зданием (сооружением, помещением).

Данный вывод соответствует правовой позиции Президиума ВАС РФ, изложенной в Постановлении от 02.09.2008 N 808/08.

Таким образом, в отсутствие в договоре аренды здания (сооружения, помещения) условия об обязанности арендатора вносить дополнительно плату за пользование земельным участком отдельно от согласованной сторонами арендной платы, иного договора, предусматривающего внесение платы за пользование участком, а также прямой нормы закона, обязывающей арендатора здания (строения, помещения) оплачивать пользование участком, на котором расположены эти объекты недвижимости и который необходим для их использования, отдельно от внесения арендной платы за пользование зданием (строением, помещением), согласованная сторонами договора арендная плата включает плату за пользование как объектом недвижимости, так и участком под ним.

В договоре аренды помещений стороны не предусмотрели ни взимание сверх установленной арендной платы иной платы за пользование участком, на котором расположено здание с арендуемыми помещениями, ни обязанность арендатора заключить договор аренды участка. Из материалов дела не следует и судами не установлен факт использования учреждением участка, отличного от участка, на котором расположено здание с арендуемыми помещениями.

Тот факт, что по условиям договора аренды размер арендной платы за помещения определяется на основании Методики, утвержденной органом государственной власти и предусматривающей формулу расчета платы, в которой прямо не отражен (выделен) коэффициент платы за землю, не свидетельствует о согласовании сторонами несения арендатором дополнительной обязанности по внесению платы за пользование земельным участком и о наличии у арендодателя права требовать от арендатора такой платы.

Поскольку при толковании условий договора по правилам ст. 431 ГК РФ установлено, что в договоре аренды помещения отсутствует волеизъявление сторон по вопросу установления отдельной арендной платы за пользование участком, и в данном случае нормативно не предусмотрено взимание платы за пользование участком, на котором расположены переданные в аренду объекты, правомерны выводы суда первой инстанции о том, что в силу п. 2 ст. 652 ГК РФ внесенная учреждением по договору аренды от 01.01.2010 плата за пользование помещениями включает плату за пользование участком, на котором расположено здание, поэтому нет оснований для взыскания неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами.

Судебная коллегия отменила постановления апелляционного суда и суда округа, оставив в силе решение суда первой инстанции.

 

Определение от 20 октября 2016 г. по делу N 305-ЭС16-8051

 

ОАО "М." обратилось с иском к Префектуре о признании права собственности на нежилое здание.

Решением суда иск удовлетворен. Апелляционный суд решение отменил, в иске отказал. Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела решением суда в иске отказано. Постановлением апелляционного суда, оставленным без изменения постановлением суда округа, решение отменено, иск удовлетворен.

ОАО "М." по договору аренды от 14.01.2005 предоставлен в аренду земельный участок сроком на 49 лет. В соответствии с распоряжением префекта от 25.05.2007 согласована возможность строительства многофункционального делового центра и предусмотрена необходимость разработки разрешительной документации.

ОАО "М." в 2010 году возвело на данном участке трехэтажное нежилое здание с функциональным назначением "административное". При этом разрешения на строительство и/или ввод его в эксплуатацию уполномоченными органами не выдавалось.

Решением районного суда от 15.09.2010 по спору между И. и ОАО "М." за ОАО "М." признано право собственности на спорное нежилое здание, которое возведено им за счет собственных средств. Это решение явилось основанием для осуществления государственной регистрации права собственности ОАО "М." на спорное здание в ЕГРП.

ОАО "М." ссылается на то, что спорный объект не угрожает жизни и здоровью граждан, а также на предпринятые им меры к получению разрешения на его строительство.

Суд первой инстанции, установив, что ОАО "М." не представлено доказательств принятия надлежащих мер к легализации спорного объекта и согласия собственника земельного участка, на котором он расположен, на его строительство, с учетом цели заключения договора аренды земли, не предусматривающего возведение объектов капитального строительства административного назначения, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска.

Апелляционный суд, руководствуясь ст. 222 ГК РФ, п. п. 25 и 26 Постановления Пленумов Верховного Суда РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", Обзором судебной практики по делам, связанным с самовольным строительством, утвержденным Президиумом Верховного Суда РФ 19.03.2014, принимая во внимание заключение судебной экспертизы, пришел к выводу о том, что ОАО "М." предпринимало меры по легализации спорной постройки, договор аренды земельного участка не содержит запрета на проведение строительных работ, нахождение спорной постройки не противоречит целевому использованию участка, не нарушает права владения ответчика на участок и прав смежных землепользователей, не создает угрозу жизни и здоровью граждан.

В соответствии с п. п. 1, 3 ст. 222 ГК РФ самовольной постройкой является жилой дом, другое строение, сооружение или иное недвижимое имущество, созданное на земельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, установленном законом и иными правовыми актами, либо созданное без получения на это необходимых разрешений или с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил.

Право собственности на самовольную постройку может быть признано судом, а в предусмотренных законом случаях в ином установленном законом порядке, за лицом, в собственности, пожизненном наследуемом владении, постоянном (бессрочном) пользовании которого находится земельный участок, где осуществлена постройка (п. 3 ст. 222 ГК РФ в редакции, действовавшей во время рассмотрения спора).

Из данной нормы следует, что право собственности за лицом, обращающимся с иском о признании права собственности на самовольную постройку, возможно в случае наличия у этого лица соответствующих прав на участок, на котором она возведена, это является необходимым условием для удовлетворения иска.

Земельный участок, на котором расположена спорная постройка, не находится у истца на каком-либо вещном праве, предусмотренном п. 3 ст. 222 ГК РФ.

Из Обзора судебной практики следует, что право собственности на самовольную постройку, возведенную лицом без необходимых разрешений на земельном участке, может быть признано, если участок был предоставлен ему по договору аренды для строительства соответствующего объекта недвижимости, если такое строение создано без существенных нарушений градостроительных и строительных норм и правил и если его сохранение не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц, не создает угрозу жизни и здоровью граждан.

Суд первой инстанции с учетом указания в Обзоре судебной практики также о необходимости при рассмотрении дел такой категории учитывать условия договора аренды, устанавливать наличие определенно выраженной воли на предоставление в аренду для возведения строений конкретного типа исследовал условия договора аренды от 14.01.2005. Суд установил, что участок, на котором расположена постройка, предоставлен истцу в аренду с назначением для производственной деятельности, то есть для эксплуатации существующих строений, принадлежащих истцу, сроком на 49 лет. Из условий договора не следует, что он предоставляется в том числе для цели строительства, в частности для возведения спорного объекта. Иных доказательств соблюдения порядка предоставления участка для цели строительства этого объекта в установленном законом порядке представлено не было.

Между тем особое значение для применения изложенной позиции Верховного Суда РФ является установление воли собственника участка на предоставление своего имущества для строительства на нем определенного объекта, и именно такое согласие должно учитываться при разрешении вопроса о возможности признания права собственности на самовольную постройку, возведенную на чужом участке.

Иной подход не обеспечивает защиту прав собственника участка, позволяет приобрести арендатору, использующему арендуемое имущество в нарушение условий договора аренды и назначения имущества, права на объект недвижимости, возведенный без согласия собственника и без соблюдения необходимой процедуры его строительства.

Более того, использование арендатором земельного участка не в тех целях, ради которых он был предоставлен, нарушает п. 1 ст. 615 ГК РФ о том, что использование арендованного имущества должно осуществляться арендатором в соответствии с условиями договора аренды, а если такие условия в договоре не определены, в соответствии с назначением имущества.

Использование участка в иных, не предусмотренных договором аренды целях является нарушением условий договора аренды, и такое противоправное поведение арендатора не может быть истолковано как позволяющее ему еще и приобретать права на самовольную постройку.

Таким образом, суд первой инстанции, установив отсутствие прямого и определенного согласия собственника участка на возведение на нем спорного объекта, пришел к выводу о недоказанности обстоятельств, приведенных в Обзоре судебной практики.

Выводы судов апелляционной и кассационной инстанций, исходящих из отсутствия запрета собственника на строительство самовольной постройки, не соответствуют положениям Обзора судебной практики.

На основании изложенного, поскольку из установленных по делу обстоятельств следует, что собственник участка своего согласия на строительство спорного объекта не давал, ОАО "М." как арендатор участка в отсутствие воли арендодателя использовало его в нарушение условий существующего между ними обязательства (ст. 615 ГК РФ), в связи с чем ссылку судов апелляционной и кассационной инстанций на Обзор судебной практики в целях возможности признания права на самовольную постройку нельзя признать обоснованной.

О применении указанных положений Обзора судебной практики при аналогичных обстоятельствах говорилось в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам от 25.09.2014 N 306-ЭС14-1218.

Судебная коллегия не может также согласиться с выводами судов апелляционной и кассационной инстанций, положенными в обоснование удовлетворения иска со ссылкой на совершение истцом действий для получения разрешения на строительство спорного объекта.

Как указано в абз. 3 п. 26 Постановления Пленума N 10/22, иск о признании права собственности на самовольную постройку подлежит удовлетворению только в случае, если единственными признаками самовольной постройки являются отсутствие разрешения на строительство и/или отсутствие акта ввода объекта в эксплуатацию, к получению которых лицо, создавшее самовольную постройку, предпринимало меры.

Между тем, поскольку у истца не имелось не только разрешения на строительство и ввод объекта в эксплуатацию, но и необходимых прав на земельный участок, а также согласия собственника на строительство на принадлежащем ему участке спорной постройки, отсутствие такого разрешения не было единственным признаком этой самовольной постройки, что не позволяло применять Постановление Пленума N 10/22 для обоснования удовлетворения иска.

При наличии иных приведенных препятствий по смыслу п. 26 Постановления Пленума N 10/22, даже при подтверждении обращения лица за разрешением на строительство и/или ввод объекта в эксплуатацию, а также возведения объекта без существенных нарушений градостроительных и строительных норм и правил иск о признании права собственности на самовольную постройку не может быть удовлетворен.

Более того, из приведенного разъяснения следует, что при отсутствии разрешения на строительство суду необходимо установить, предпринимало ли лицо, создавшее самовольную постройку, надлежащие меры к ее легализации, в частности к получению разрешения на строительство и/или акта ввода объекта в эксплуатацию, а также правомерно ли отказал уполномоченный орган в выдаче такого разрешения или акта ввода объекта в эксплуатацию.

Поскольку из указанных положений следует, что судам следует проверять факт обращения застройщика за получением разрешения на строительство (ввод в эксплуатацию), а также основания, в силу которых он таких разрешительных документов не получил, эти обстоятельства также являются важными для разрешения таких споров с целью установления намерения застройщика возвести спорную постройку в соответствии с требованиями закона.

Между тем истец письмом от 04.03.2009 обращался за получением разрешения на строительство, однако всех необходимых документов, перечисленных в ст. 51 Градостроительного кодекса РФ, в том числе градостроительный план участка, он не представлял. Ответа на это обращение не последовало.

В соответствии с п. 13 ст. 51 ГрК РФ при отсутствии документов, предусмотренных ч. 7 и 9 этой же статьи, уполномоченный на выдачу разрешений на строительство орган исполнительной власти субъекта РФ отказывает в выдаче разрешения на строительство.

Суд первой инстанции при исследовании обстоятельств, связанных с получением истцом разрешения на строительство, принял во внимание, что причин, в силу которых ОАО "М." не представило всех необходимых для этого документов, последний не привел.

Доказательств оспаривания в судебном порядке бездействия или иного неправомерного поведения уполномоченного органа, признания его не соответствующим закону судам представлено не было.

При наличии таких обстоятельств суд первой инстанции обоснованно руководствовался п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 09.12.2010 N 143 "Обзор судебной практики по некоторым вопросам применения арбитражным судами статьи 222 Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которому право собственности на самовольную постройку, возведенную без необходимых разрешений, не может быть признано за создавшим ее лицом, которое имело возможность получить указанные разрешения, но не предприняло мер для их получения.

Таким образом, при установленных обстоятельствах оснований для применения абз. 3 п. 26 Постановления Пленума N 10/22 для обоснования удовлетворения иска также не имелось.

Суд апелляционной инстанции сделал также вывод о том, что поскольку ОАО "М." владеет участком на праве аренды, то оно подлежит защите на основании ст. 305 ГК РФ наравне с вещным правом. Этот вывод им приведен для той же цели признания права собственности на самовольную постройку, возведенную на участке, предоставленном в аренду для иных целей.

В соответствии со ст. 305 ГК РФ права, предусмотренные ст. ст. 301 - 304 ГК РФ, принадлежат также лицу, хотя и не являющемуся собственником, но владеющему имуществом на праве пожизненного наследуемого владения, хозяйственного ведения, оперативного управления либо по иному основанию, предусмотренному законом или договором. Это лицо имеет право на защиту его владения также против собственника.

Эта норма гарантирует равную защиту прав лицам, в ней указанным, наряду с правами собственника имущества в случае нарушения самих этих вещных или обязательственных прав, в том числе от действий третьих лиц и самого собственника. Между тем эта норма не может быть противопоставлена п. 3 ст. 222 ГК РФ, предоставляя возможность признания права собственности арендатору на возведенную им самовольную постройку на чужом участке без согласия его собственника.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, закрепленные в ст. 35 Конституции РФ гарантии права собственности предоставляются лишь в отношении права, возникшего на законных основаниях (Постановление от 11.03.1998 N 8-П; Определения от 25.03.2004 N 85-О, от 13.10.2009 N 1276-О-О и от 29.09.2011 N 1071-О-О). Самовольное же строительство представляет собой правонарушение, а обязанность по сносу самовольной постройки - санкцию за такое правонарушение, как это предусмотрено ст. 222 ГК РФ (Определения от 03.07.2007 N 595-О-П, от 17.01.2012 N 147-О-О).

Таким образом, суд первой инстанции, руководствуясь ст. 222 ГК РФ, Постановлением Пленума N 10/22, Обзором судебной практики, в отсутствие у истца необходимых прав на земельный участок, упомянутых в данной норме, а также воли собственника участка на возведение спорной постройки, при непринятии ОАО "М." должных мер к ее легализации, правомерно пришел к выводу об отсутствии оснований для признания права собственности на самовольную постройку.

Судебная коллегия отменила постановления апелляционного суда и суда округа, оставив в силе решение суда первой инстанции.

 

Определение от 17 октября 2016 г. N 307-ЭС15-17721(4)

 

В рамках дела о банкротстве ОАО "Д." его конкурсный управляющий обратился с заявлением о признании недействительными п. 1.2 дополнительного соглашения к договору об открытии кредитной линии, заключенного между банком "С." и должником; договора ипотеки, заключенного между теми же сторонами, и о применении последствий недействительности сделок в виде внесения в ЕГРП записи о снятии обременения в отношении переданных в ипотеку объектов недвижимости.

Определением суда, оставленным без изменения апелляционным судом и судом округа, в удовлетворении требований отказано.

13.07.2012 между банком "С." (кредитор) и ОАО "Д." (заемщик) заключен кредитный договор, по условиям которого кредитор обязался открыть заемщику кредитную линию в размере 150 000 000 руб. в целях финансирования текущей финансово-хозяйственной деятельности должника (оплата поставок, услуг, налогов, выплата заработной платы), а заемщик обязался возвратить полученные денежные суммы и уплатить проценты за пользование кредитом.

В целях обеспечения исполнения обязательств стороны договорились в течение 60 дней с момента заключения соглашения подписать и подать на государственную регистрацию в установленном законодательством порядке договор ипотеки принадлежащих должнику объектов недвижимости.

Денежные средства перечислены заемщику 16.07.2012, что подтверждено Определением суда от 24.02.2014 по делу о включении требований банка "С." в размере 154 520 547,92 руб. в реестр требований кредиторов.

Определением суда от 06.12.2012 возбуждено дело о банкротстве, после чего 31.01.2013 банк "С." (залогодержатель) и должник (залогодатель) подписали договор ипотеки, по условиям которого в залог кредитору переданы нежилые здания и земельный участок.

Кроме того, 31.01.2013 стороны подписали дополнительное соглашение к кредитному договору, в котором уточнили содержание условий о способах обеспечения надлежащего исполнения кредитных обязательств.

Государственная регистрация договора ипотеки, а также самой ипотеки осуществлена 07.10.2014 на основании решения арбитражного суда от 06.02.2014 по делу N А56-60995/2013.

Определением суда первой инстанции от 17.12.2014 за банком "С." признан статус залогового кредитора по включенным требованиям.

Конкурсный управляющий считает, что в результате заключения договора ипотеки и дополнительного соглашения банку "С." как одному из конкурсных кредиторов оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения его требований к должнику по сравнению с другими кредиторами.

Суды, сославшись на п. п. 1 и 2 ст. 61.3 ФЗ от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" с учетом разъяснений п. 11 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", установили, что оспариваемые сделки совершены после возбуждения дела о банкротстве должника.

Вместе с тем суды пришли к выводу, что, исходя из конкретных фактических обстоятельств дела, сделки не могут быть признаны недействительными, поскольку необходимым условием выдачи кредита являлась передача недвижимости должника в залог.

Суды отметили, что дать правовую квалификацию договору ипотеки невозможно отдельно от кредитного договора, заключая который, банк "С." действовал добросовестно, а потому ненадлежащее исполнение должником обязательств передать недвижимость в залог не может быть поставлено в вину кредитору.

При таких условиях суды пришли к выводу об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего.

В целях правильного применения ст. 61.3 Закона о банкротстве необходимо определить, какой характер имеет оспариваемая сделка, то есть установить, какое сочетание прав и обязанностей сторон правоотношений опосредует ее содержание.

Оспаривая дополнительное соглашение (которым определен перечень сделок, обеспечивающих кредит), а также договор ипотеки, конкурсный управляющий преследовал цель лишить требования банка "С.", включенные в реестр, статуса залоговых, ссылаясь на преференциальный характер возникновения обеспечения.

По смыслу абз. 8 п. 12 Постановления Пленума N 63 действия по установлению залога соответствуют как диспозиции абз. 2 п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве, поскольку такие действия направлены на обеспечение исполнения обязательства должника, возникшего до совершения оспариваемой сделки, так и абз. 3 данного пункта по причине того, что установление залога приводит к изменению очередности удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки.

Из п. п. 2 и 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве следует, что независимо от того, совершена ли сделка в пределах шести либо одного месяца до возбуждения дела о банкротстве, а также после возбуждения данного дела, при наличии условий, предусмотренных абзацами 2 и 3 п. 1 данной статьи, недобросовестность контрагента по сделке не подлежит доказыванию (абзацы 1 и 2 п. 12 Постановления Пленума N 63). Следовательно, при наличии соответствующих условий состав недействительности сделки с предпочтением, по сути, носит формальный характер.

В связи с этим вопреки выводам судов вопрос о добросовестности не входил в предмет доказывания по данному спору. Конкурсный управляющий и не ссылался на недобросовестность банка "С.", поскольку обстоятельства его осведомленности о факте неплатежеспособности должника на момент установления ипотеки не имели значения для правильного применения ст. 61.3 Закона о банкротстве. Конкурсному управляющему достаточно было доказать, что залог в отношении ранее возникшего обязательства установлен в пределах шести месяцев до возбуждения дела о банкротстве либо позже, что им и было сделано.

При этом суды фактически исходили из того, что для целей соотнесения момента совершения сделки с периодом предпочтительности необходимо принимать во внимание дату заключения договора ипотеки - 31.01.2013.

Судебная коллегия не может согласиться с таким выводом.

Договор ипотеки заключен до вступления в силу ФЗ от 21.12.2013 N 367-ФЗ "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации" (01.07.2014), и в соответствии со ст. ст. 10, 11 и 19 ФЗ от 16.07.1998 N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)" регистрации подлежали как сам договор ипотеки, так и возникшее на его основании обременение.

По смыслу п. 2 ст. 8.1 ГК РФ предполагается, что ипотека как вещное обременение, подлежащее государственной регистрации, возникает с момента такой регистрации. Применительно к правоотношениям, формирующимся в рамках дела о банкротстве, указанное означает, что по общему правилу включение требований в реестр как обеспеченных ипотекой допускается только при условии наличия соответствующей записи об обременении в ЕГРП, поскольку в таком случае у суда не должно возникать сомнений относительно того, что ипотека действительно существует.

Вместе с тем согласно фабуле данного дела после подписания 31.01.2013 договора ипотеки его стороны обратились за государственной регистрацией как самого договора, так и обременения в регистрирующий орган, который сначала отказал в регистрации, а после повторного обращения сторон приостановил регистрацию в связи с наложением ареста на имущество должника в рамках исполнительного производства.

Решением от 06.02.2014 по делу N А56-60995/2013 арбитражный суд обязал регистрирующий орган зарегистрировать договор ипотеки и внести в ЕГРП запись о возникновении соответствующего обременения. Это решение в силу ч. 1 ст. 180 АПК РФ вступило в законную силу 06.03.2014.

Наличие вступившего в законную силу судебного акта, в котором, по сути, сделан вывод о необходимости регистрации, уже само по себе может являться для суда, рассматривающего дело о банкротстве, основанием к включению требований кредитора в реестр как обеспеченных залогом. Такое включение влечет негативные последствия в виде повышения очередности удовлетворения требований банка "С.", на устранение которых заявленное в данном обособленном споре требование конкурсного управляющего и направлено.

При таких условиях датой совершения сделки, которая имеет значение для соотнесения ее с периодом предпочтительности, следует признать дату вступления в законную силу решения суда по делу N А56-60995/2013, то есть 06.03.2014. Поскольку в этот период в отношении должника уже была введена процедура наблюдения (Определение от 15.10.2013), то договор ипотеки как предоставляющий банку "С." предпочтение в удовлетворении его требований и приходящийся на период предпочтительности подлежит признанию недействительным.

При этом правильными являются доводы банка "З." о том, что п. 1.2 дополнительного соглашения не подлежит признанию недействительным по причине того, что изложенные в нем договоренности сторон не могли являться основанием для возникновения ипотеки. По существу такие действия заемщика и кредитора свидетельствуют о согласовании ими намерений обеспечить кредит в будущем либо о констатации факта существования подобного рода обеспечения, однако данные действия не создают предпочтительности по смыслу Закона о банкротстве и потому не могут быть оспорены по предусмотренным этим Законом специальным основаниям.

Кроме того, суды, по сути, констатировали, что обязанность банка по выдаче кредита носила встречный характер и была обусловлена предоставлением спорного имущества в ипотеку (ст. 328 ГК РФ), в связи с чем суды сочли, что договор ипотеки не может рассматриваться отдельно от кредитного соглашения (в том числе и применительно к вопросу исчисления периода предпочтительности).

Указанный вывод является ошибочным. Действительно, с экономической точки зрения наличие ликвидного дорогостоящего обеспечения влияет на поведение банка при выдаче кредита и формулировании условий кредитного соглашения (принятие решения по кредитной заявке, процентная ставка по кредиту, срок его погашения, условия досрочного возврата и т.д.). Однако по смыслу кредитного договора (в редакции дополнительного соглашения) стороны обязались подписать и подать на государственную регистрацию договор ипотеки не позднее 60 дней с даты заключения кредитного договора, при этом они не связывали возможность осуществления выборки по кредитной линии с наличием обеспечения. Согласно договору кредит предоставлялся в свободном режиме при условии соблюдения оговоренного лимита. Данное обстоятельство подтверждается еще и тем, что на следующий рабочий день после подписания кредитного соглашения банк "С." перечислил на счет заемщика денежные средства, не дожидаясь заключения договора ипотеки.

Таким образом, суды ошибочно отождествили экономическую обусловленность действий кредитной организации с предусмотренной ГК РФ встречностью исполнения. При этом ни экономические мотивы заключения сделок, ни юридические обусловленности исполнения обязательств не влияют на порядок исчисления специальных периодов, предусмотренных ст. ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Поскольку заключение договора ипотеки повлекло регистрацию соответствующего обременения в ЕГРП и включение требований банка "С." в реестр требований кредиторов должника как обеспеченных залогом, судебная коллегия, руководствуясь ст. 167 ГК РФ и п. 52 Постановления Пленумов Верховного Суда РФ и ВАС РФ N 10/22 от 29.04.2010 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", полагает, что в порядке применения реституции обременение подлежит признанию отсутствующим.

Избранный же конкурсным управляющим способ защиты в виде обязания регистрирующего органа внести в ЕГРП запись о снятии обременения с учетом изложенных выше норм применению не подлежит.

Судебная коллегия отменила все судебные акты по делу, признав договор ипотеки недействительным, а возникшее на его основании обременение - отсутствующим, в остальной части требований отказала.

 

Определение от 10 октября 2016 г. N 302-ЭС16-7818

 

ООО "Р." обратилось с иском к банку о признании договора поручительства незаключенным в части обеспечения поручительством исполнения всех обязательств ООО "Л.", возникших по договору об открытии невозобновляемой кредитной линии, в отношении кредитных средств, выданных после заключения заемщиком и банком дополнительных соглашений к этому кредитному договору.

Решением суда иск удовлетворен. Апелляционный суд решение оставил без изменения. Суд округа оставил судебные акты без изменения.

18.04.2011 между банком и ООО "Л." заключен договор об открытии невозобновляемой кредитной линии на период до 17.12.2012 с лимитом выдачи в размере 9 500 000 долларов США. В договор включены положения о том, что выдача кредита производится в пределах свободного остатка лимита, а также сумм предоставленного заемщиком обеспечения.

В договоре стороны зафиксировали перечень имущества заемщика, которое тот предоставит в залог банку: оборудование лесопильного завода (100 позиций общей залоговой стоимостью 34 614 751,50 руб.), транспортные средства (5 ед. общей залоговой стоимостью 3 712 398 руб.), товары в обороте (залоговой стоимостью 28 428 566,49 руб.).

В целях обеспечения исполнения принятых заемщиком кредитных обязательств между банком и ООО "Р." заключен договор поручительства от 18.04.2011, по условиям которого ООО "Р." обязалось отвечать перед банком за исполнение заемщиком всех обязательств по кредитному договору. В договоре поручительства отражен лимит выдачи по кредитному договору и указано, что поручитель ознакомился с условиями кредитной сделки.

Стороны кредитного договора подписали дополнительные соглашения от 06.05.2011 и от 29.07.2011 к договору, в которых отразили новые взаимные договоренности об изменении перечня имущества, которое заемщик предоставит в залог: дополнили перечень объектами недвижимости (общей залоговой стоимостью 92 874 480,75 руб.), площадками, дорогами и стоянкой (общей залоговой стоимостью 55 717 375,50 руб.), самоходными машинами (общей залоговой стоимостью 10 445 769,75 руб.), подлежащими приобретению заемщиком оборудованием и машинами (общей залоговой стоимостью 40 000 000 руб.); расширили закладываемое оборудование лесопильного завода до 123 ед. (увеличив его общую залоговую стоимость до 63 821 074,50 руб.); увеличили количество закладываемых транспортных средств до 9 ед. (увеличив их общую залоговую стоимость до 6 169 158 руб.).

ООО "Р." указало, что, по его мнению, условиями кредитного договора предусматривалось кредитование заемщика банком в пределах 66 755 706,99 руб. - суммы обеспечения, подлежащего предоставлению на момент выдачи поручительства. Последующее заключение дополнительных соглашений к кредитному договору повлекло увеличение стоимости заложенного имущества и, соответственно, увеличение объема выданного банком кредита. Это, как полагало ООО "Р.", свидетельствовало об изменении существенных условий кредитного договора без согласия поручителя.

Суд первой инстанции, сославшись на ст. ст. 421, 432, 363 ГК РФ, п. п. 16 и 37 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 N 42 "О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством", пришел к выводам о необходимости получения согласия поручителя на увеличение размера обеспечения, о фактическом изменении банком и заемщиком существенных условий кредитного договора без согласия ООО "Р." и, как следствие, об отсутствии у поручителя обязанности отвечать за исполнение заемщиком обязательств в части, превышающей первоначально оговоренный объем обеспечения.

Кредитные средства выдавались заемщику в виде невозобновляемой кредитной линии в соответствии с требованиями действовавшего в спорный период Положения Банка России от 31.08.1998 N 54-П о порядке предоставления (размещения) кредитными организациями денежных средств и их возврата (погашения).

Согласно п. 1 ст. 819 ГК РФ, пп. 2 п. 2.2 Положения N 54-П договором об открытии кредитной линии является соглашение, на основании которого заемщик приобретает право на получение и использование денежных средств в течение обусловленного данным договором срока, при соблюдении одного из следующих условий: 1) общая сумма предоставленных средств не превышает максимального размера (лимита) (кредитная линия с лимитом выдачи); 2) в период действия соглашения размер единовременной задолженности заемщика не превышает установленного соглашением сторон лимита (кредитная линия с лимитом задолженности).

При этом банки вправе ограничивать размер средств, предоставляемых заемщику в рамках открытой ему кредитной линии, путем одновременного включения в соответствующий договор обоих указанных условий, а также путем использования в этих целях любых иных дополнительных условий с одновременным выполнением требований, установленных пп. 2 п. 2.2 Положения N 54.

Таким образом, вследствие открытия кредитной линии в согласованный заемщиком и банком период времени (период доступности) заемщик вправе востребовать, а банк обязан предоставить кредитный транш в пределах оговоренного лимита при соблюдении заемщиком прочих условий получения транша, если таковые имеются в кредитном договоре.

Действия банка по выдаче конкретных сумм кредита (траншей) в пределах лимита выдачи, осуществляемые после выполнения заемщиком условий, предусмотренных договором об открытии кредитной линии, представляют собой действия по исполнению обязательства банка, вытекающего из уже заключенного договора.

В кредитном договоре от 18.04.2011, по сути, был установлен порядок выборки заемщиком общего объема финансирования, доступного по кредитной линии. Согласно данному порядку очередной транш мог быть получен ООО "Л." на основании его заявки (распоряжения) в пределах неиспользованного заемщиком лимита выдачи и ограничивался (с учетом ранее полученных траншей) стоимостью заложенного имущества. Включение в текст кредитного договора перечня имущества, подлежащего передаче заемщиком в залог изначально (для целей получения им первых траншей), а также последующее изменение (расширение) данного перечня (для реализации права заемщика на выборку кредитных средств в пределах всего заранее оговоренного лимита выдачи) сами по себе не свидетельствовали об изменении условий кредитования, зафиксированных в кредитном договоре на момент его заключения. При этом лимит выдачи в течение всего периода доступности оставался постоянным.

Фактически состоявшееся расширение перечня закладываемого имущества осуществлено в соответствии с первоначальными договоренностями, закрепленными в кредитном договоре о порядке выдачи денежных средств отдельными траншами в рамках одной кредитной линии с неизменным лимитом выдачи.

В свою очередь, по условиям договора поручительства ООО "Р." (поручитель) согласилось отвечать перед банком за исполнение ООО "Л." (заемщик) обязательств по возврату всех траншей, полученных по кредитной линии в пределах лимита выдачи, а также по уплате процентов за пользование заемными средствами и другим обязательствам в том же объеме, что и основной должник.

В соответствии с п. 1 ст. 367 ГК РФ поручительство прекращается, в частности, в случае изменения обеспеченного им обязательства, влекущего увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для поручителя, без его согласия.

Как разъяснено в абз. 2 п. 37 Постановления Пленума N 42, применяя эти положения ГК РФ, суды должны учитывать их цель, состоящую в защите поручителя от неблагоприятных изменений основного обязательства, а не в создании для него необоснованных преимуществ в виде прекращения поручительства.

ООО "Р." было ознакомлено с кредитным договором и знало как об общем лимите выдачи по нему, который был зафиксирован на день дачи поручительства и впоследствии не изменялся, так и о том, что при предоставлении ООО "Л." дополнительного залогового обеспечения у заемщика возникнет право на получение очередных траншей (вплоть до исчерпания лимита выдачи по кредитной линии). При этом ООО "Р." выразило согласие отвечать за исполнение заемщиком обязательств именно на таких условиях кредитования, заключив договор поручительства по соглашению об открытии кредитной линии с лимитом выдачи в 9 500 000 долларов США.

Таким образом, предоставление заемщиком дополнительного обеспечения для получения очередных траншей не могло быть квалифицировано как изменение основного обязательства, влекущее увеличение ответственности поручителя, требующее его согласия.

Поскольку лимит выдачи (9 500 000 долларов США) банком и ООО "Л." не был превышен, у судов не было оснований считать на основании п. 1 ст. 367 ГК РФ договор поручительства и вытекающие из него обязательства прекратившимися либо невозникшими (в оспариваемой ООО "Р." части).

Суды также не установили ни признаков злоупотребления правом со стороны банка и ООО "Л.", ни фактов, указывающих на направленность их действий на причинение вреда ООО "Р.".

Судебная коллегия отменила все судебные акты по делу и в иске отказала.

 

Определение от 26 сентября 2016 г. по делу N 303-ЭС16-6907

 

ООО "Э." обратилось с иском о признании незаконным решения Управления капитального строительства о признании истца уклонившимся от заключения контракта.

Решением суда, оставленным без изменения судом округа, решение Управления о признании истца уклонившимся от заключения контракта на поставку оборудования, оформленное протоколом от 18.05.2015, признано незаконным, в остальной части иска отказано.

19.03.2015 на электронной площадке в информационно-телекоммуникационной сети Интернет roseltorg.ru Управлением (заказчик) размещено извещение и аукционная документация на поставку оборудования по объекту.

По итогам электронного аукциона, оформленного протоколом от 28.04.2015, победителем признано ООО "Э." (поставщик).

Последовательно в единой информационной системе осуществлены следующие действия: 05.05.2015 заказчиком размещен проект контракта без подписи заказчика; 07.05.2015 победитель разместил протокол разногласий; 08.05.2015 заказчиком размещен проект контракта с указанием в отдельном документе причин отказа учесть полностью или частично содержащиеся в протоколе разногласий замечания победителя; 13.05.2015 ООО "Э." разместило проект контракта и документ об обеспечении исполнения контракта.

Срок подписания победителем проекта контракта на электронной площадке определен 15.05.2015 в 6 часов 59 минут по местному времени, заказчиком - 19.05.2015 в то же время.

Решением комиссии заказчика от 15.05.2015 ООО "Э." отказано в принятии банковской гарантии, выданной 12.05.2015, в связи с ее несоответствием требованиям п. 7 ч. 2 ст. 45, ч. 8.2 ст. 45 ФЗ от 05.04.2013 N 44-ФЗ "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд". Данное решение направлено на электронную площадку 15.05.2015 в 18:13 и на электронную почту заказчика в этот же день в 18:37.

15.05.2015 ООО "Э." направило Управлению банковскую гарантию от 15.05.2015 на сумму 125 261 937,60 руб. сопроводительным письмом, в котором указало на включение 15.05.2015 гарантии в реестр банковских гарантий, размещенных в единой информационной системе, www.zakupki.gov.ru.

Письмом от 15.05.2015, направленным в адрес Управления, банк просил заказчика принять банковскую гарантию от 15.05.2015 в качестве обеспечения исполнения ООО "Э." контракта в связи с тем, что при размещении первой банковской гарантии в реестре банковских гарантий на официальном сайте www.zakupki.gov.ru допущена техническая ошибка в ее оформлении.

Протоколом от 18.05.2015 ООО "Э." признано уклонившимся от заключения контракта на основании ч. 5 ст. 96 Закона N 44-ФЗ, поскольку не разместило на электронной площадке roseltorg.ru банковскую гарантию либо платежное поручение, предоставленное в качестве обеспечения исполнения контракта, то есть не исполнило требования, предусмотренные ч. 6 ст. 70 и ч. 4 ст. 96 Закона N 44-ФЗ.

Удовлетворяя иск в части признания незаконным решения о признании ООО "Э." уклонившимся от заключения контракта, суд первой инстанции исходил из того, что банковская гарантия от 15.05.2015 соответствовала требованиям ст. 45 Закона N 44-ФЗ и Постановления Правительства РФ от 08.11.2013 N 1005 "О банковских гарантиях, используемых для целей Федерального закона "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд", однако заказчик, получив от ООО "Э." банковскую гарантию по электронной почте 15.05.2015 и лично 18.05.2015, не принял какого-либо решения в отношении данной гарантии, а равно об отказе в ее принятии.

В соответствии с ч. 1 ст. 59 Закона N 44-ФЗ под аукционом в электронной форме (электронным аукционом) понимается аукцион, при котором информация о закупке сообщается заказчиком неограниченному кругу лиц путем размещения в единой информационной системе извещения о проведении такого аукциона и документации о нем, к участникам закупки предъявляются единые требования и дополнительные требования, проведение такого аукциона обеспечивается на электронной площадке ее оператором.

Особенностью документооборота при проведении электронного аукциона, предусмотренной ст. 60 Закона N 44-ФЗ, является обмен информацией между участником электронного аукциона и заказчиком исключительно через электронную площадку в форме электронных документов, подписанных усиленной электронной подписью лица, имеющего право действовать от имени участника такого аукциона.

В силу ч. 6 ст. 70 Закона N 44-ФЗ в течение трех рабочих дней с даты размещения заказчиком в единой информационной системе документов, предусмотренных ч. 5 данной статьи, победитель электронного аукциона размещает в единой информационной системе проект контракта, подписанный усиленной электронной подписью лица, имеющего право действовать от имени победителя такого аукциона, а также документ, подтверждающий предоставление обеспечения исполнения контракта и подписанный усиленной электронной подписью указанного лица.

Судами установлено, что решением комиссии заказчика от 15.05.2015 банковская гарантия от 12.05.2015 признана не соответствующей п. 7 ч. 2 ст. 45, ч. 8.2 ст. 45 Закона N 44-ФЗ. При этом ссылка ООО "Э." на то, что непринятие заказчиком первоначальной банковской гарантии явилось следствием технической ошибки, допущенной банком при ее оформлении, подлежит отклонению, поскольку при должной степени заботливости и осмотрительности у ООО "Э." имелась возможность проверить соответствие данной банковской гарантии требованиям Закона N 44-ФЗ.

Исправленная банковская гарантия от 15.05.2015 не могла рассматриваться Управлением в качестве обеспечения исполнения контракта, поскольку в нарушение требований Закона N 44-ФЗ не размещена ООО "Э." на электронной площадке. Иной способ направления заказчику документа, обеспечивающего исполнение контракта, Законом N 44-ФЗ не предусмотрен.

В связи с этим ссылка судов на соответствие исправленной банковской гарантии требованиям ст. 45 Закона N 44-ФЗ и Постановлению N 1005 не имеет правового значения.

Довод ООО "Э." об отсутствии технической возможности разместить в единой информационной системе исправленную банковскую гарантию после регламентированного законом срока подписания проекта поставщиком свидетельствует не о нарушении прав ООО "Э." как победителя электронных торгов, а о соблюдении при проведении торгов и процедуре заключения контракта требований Закона N 44-ФЗ к электронным торгам.

Так, в силу ст. 59 Закона N 44-ФЗ проведение торгов в форме электронного аукциона обеспечивается оператором электронной площадки. Совершение любых действий/операций на электронной торговой площадке технически строго регламентировано.

Как следует из скриншота, представленного в материалы дела, "регламентированный срок подписи проекта контракта поставщиком" установлен до 6 часов 59 минут по местному времени 15.05.2015. За пределами данного срока победитель аукциона не только не может подписать контракт ввиду истечения срока, установленного Законом N 44-ФЗ, но и лишен технической возможности совершать операции, поскольку соответствующее окно на электронной торговой площадке будет заблокировано.

Исправленная банковская гарантия поступила в реестр банковских гарантий в 16 часов 56 минут по московскому времени 15.05.2015 (согласно представленному в материалы дела скриншоту, содержащему сведения из реестра банковских гарантий, размещенного на официальном сайте www.zakupki.gov.ru), то есть за пределами срока, предусмотренного для подписания проекта контракта поставщиком.

Таким образом, заказчик не имел права принимать банковскую гарантию за пределами срока, предусмотренного для совершения соответствующего действия на электронной торговой площадке.

Ч. 5 ст. 96 Закона N 44-ФЗ предусмотрено, что в случае непредоставления участником закупки, с которым заключается контракт, обеспечения исполнения контракта в срок, установленный для заключения контракта, такой участник считается уклонившимся от заключения контракта.

Толкование ООО "Э." и судом округа этой нормы с учетом буквального содержания ч. 8 ст. 70 Закона N 44-ФЗ, согласно которой контракт считается заключенным с момента размещения в единой информационной системе подписанного заказчиком контракта, как указывающей на право участника представить обеспечение исполнения контракта до окончания отведенного заказчику срока подписания контракта, является ошибочным.

Ст. 70 Закона N 44-ФЗ регламентирована последовательность действий заказчика и победителя торгов при заключении контракта и сроки их совершения.

Время, отведенное заказчику для совершения действий, предусмотренных ч. 7 ст. 70 Закона N 44-ФЗ, не может быть использовано участником электронного аукциона для устранения за пределами определенного ч. 6 ст. 70 Закона N 44-ФЗ срока недостатков, допущенных им самим при размещении в единой информационной системе проекта контракта и документа, обеспечивающего его исполнение. Иное противоречит смыслу и целям электронных торгов.

С учетом этого вывод судов первой инстанции и округа о незаконности решения о признании ООО "Э." уклонившимся от заключения контракта не основан на приведенных положениях Закона N 44-ФЗ.

Судебная коллегия отменила судебные акты по делу в части удовлетворения иска и в этой части иска отказала.

 

 

ОБЗОР ПРАВОВЫХ ПОЗИЦИЙ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ВОПРОСАМ ЧАСТНОГО ПРАВА ЗА ИЮНЬ 2016 Г.

 

Обзор правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации по вопросам частного права за июнь 2016 года

 

Практика Судебной коллегии по экономическим спорам

 

Определение Верховного Суда РФ от 01.06.2016 N 301-ЭС15-18581

 

Возможность предъявления деликтного иска к лицу, по чьей вине непосредственно возникли убытки у кредитора по договору, не исключает право последнего предъявить договорный иск о возмещении убытков к своему должнику.

В соответствии с п. 30 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 04.05.2012 N 442 (далее - Основные положения), в рамках договора энергоснабжения гарантирующий поставщик несет перед потребителем (покупателем) ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору, в том числе за действия сетевой организации, привлеченной для оказания услуг по передаче электрической энергии, а также других лиц, привлеченных для оказания услуг, которые являются неотъемлемой частью процесса поставки электрической энергии потребителям.

Наличие оснований и размер ответственности субъектов электроэнергетики перед потребителями за действия (бездействие), повлекшие за собой неблагоприятные последствия, определяются в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации и законодательством Российской Федерации об электроэнергетике (п. 7 Основных положений).

Исходя из вышеуказанных норм обязанность осуществления передачи электрической энергии надлежащего качества возложена на сетевую компанию как владельца объектов электросетевого оборудования, а ответственность сбытовой компании перед потребителем за причинение убытков вследствие поставки потребителю электрической энергии ненадлежащего качества в таком случае является ответственностью за действия третьих лиц, на которых было возложено исполнение (ст. 403 ГК РФ). Сбытовая компания, возместившая в полном объеме убытки, причиненные потребителю поставкой электрической энергии ненадлежащего качества, имеет право на возмещение всех понесенных в результате этого расходов с лица, с которым у нее заключен договор оказания услуг по передаче электрической энергии.

Поскольку процесс снабжения (включая передачу) электрической энергией регламентирован законодательством через заключение различного вида договоров на оптовом и розничных рынках и последовательное оказание услуг по передаче (сетевая компания на оптовом рынке - территориальные сетевые организации - потребители (гарантирующие поставщики и сбытовые организации)), гарантирующий поставщик вправе на основании п. 3.1.1 договора оказания услуг по передаче электрической энергии, заключенного с сетевой компанией, обратиться за возмещением убытков к стороне по договору независимо от того, что причина некачественного оказания услуг возникла на оборудовании иного лица.

В силу ст. ст. 9 и 12 ГК РФ выбор способа защиты права принадлежит истцу. Возможность привлечения федеральной сетевой компании к деликтной ответственности не исключает использования сбытовой компанией (потребителем) иного способа защиты, вытекающего из договора с сетевой компанией.

С учетом изложенного выводы суда апелляционной инстанции и округа о применении к спорной ситуации исключительно норм об ответственности из причинения вреда (деликт) ошибочны и привели к неправомерному отказу сбытовой компании в судебной защите.

 

Определение Верховного Суда РФ от 02.06.2016 N 306-ЭС15-20155 <2>

 

--------------------------------

<2> См. также комментарий Р.С. Бевзенко к этому Определению.

 

Приобретая по заключенному 8 декабря 2006 г. договору купли-продажи многолетние насаждения, лицо не может рассчитывать на признание за такими насаждениями статуса объектов недвижимости и претендовать на приватизацию земельного участка, занятого такими насаждениями, так как в тот же день вступили в силу поправки в ГК РФ (Федеральный закон N 201-ФЗ), которые исключили возможность признания многолетних насаждений недвижимостью. Законодательством не предусмотрены ни возможность регистрации права собственности на многолетние насаждения после вступления в силу Закона N 201-ФЗ, ни право на выкуп земельных участков, занятых насаждениями, право собственности на которые было зарегистрировано после вступления в силу Закона N 201-ФЗ.

В соответствии с п. 1 ст. 130 ГК РФ в редакции, действовавшей до вступления в законную силу Федерального закона от 04.12.2006 N 201-ФЗ "О введении в действие Лесного кодекса Российской Федерации" (далее - Закон N 201-ФЗ), к недвижимым вещам относились леса и многолетние насаждения.

Статьями 16 и 22 Закона N 201-ФЗ в п. 1 ст. 130 ГК РФ и абз. 3 ст. 1 Федерального закона от 21.07.1997 N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" (далее - Закон N 122-ФЗ) внесены изменения, исключившие леса и многолетние насаждения из перечня недвижимого имущества, права на которое подлежат государственной регистрации.

Пунктом 1 ст. 40 Закона N 201-ФЗ предусмотрено, что данный Закон, в том числе его ст. ст. 16 и 22, вступает в силу со дня его официального опубликования.

Согласно ст. 4 Федерального закона от 14.06.1994 N 5-ФЗ "О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания" официальным опубликованием указанных законов считается первая публикация их полного текста в числе прочих изданий в "Российской газете".

Закон N 201-ФЗ был опубликован в "Российской газете" 8 декабря 2006 г.

При таком положении нельзя считать, что правоотношения по приобретению Ереминым С.В. многолетних насаждений по договору от 08.12.2006 возникли до вступления в силу Закона N 201-ФЗ и что на многолетние насаждения (сосновые деревья) можно было регистрировать право собственности как на объекты недвижимости после 08.12.2006.

В силу ст. 13 ГПК РФ решение Кировского районного суда Волгограда от 25.01.2007, в котором участвовали государственная организация научного обслуживания "Волгоградское" государственного научного учреждения "Всероссийский научно-исследовательский институт агромелиорации Российской академии сельскохозяйственных наук" (далее - институт), Еремин С.В. и регистрирующий орган, являлось обязательным для исполнения указанными лицами, в том числе регистрирующим органом, поскольку суд обязал его зарегистрировать переход права собственности к Еремину С.В. на многолетние насаждения.

Между тем ни Росимущество, ни Управление Росимущества не были привлечены к участию в деле, рассмотренном Кировским районным судом Волгограда, который признал право собственности Еремина С.В. на многолетние насаждения в связи с признанием иска ответчиком (институтом), не являвшимся собственником насаждений. В связи с этим выводы суда общей юрисдикции не имеют преюдициального значения для настоящего дела.

Согласно п. 1 ст. 2 Закона N 122-ФЗ зарегистрированное право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке.

В п. 52 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" разъяснено, что в случаях, когда запись в ЕГРП нарушает право истца, которое не может быть защищено путем признания права или истребования имущества из чужого незаконного владения (право собственности на один и тот же объект недвижимости зарегистрировано за разными лицами, право собственности на движимое имущество зарегистрировано как на недвижимое имущество, ипотека или иное обременение прекратились), оспаривание зарегистрированного права или обременения может быть осуществлено путем предъявления иска о признании права или обременения отсутствующим.

Росимущество, осуществляющее полномочия по распоряжению федеральными землями, вправе предъявить иск о признании отсутствующим зарегистрированного права на объект, не относящийся к недвижимому имуществу и расположенный на федеральном земельном участке, поскольку наличие такого права создает угрозу нарушения публичных интересов, связанных с использованием земельного участка, находящегося в публичной собственности.

Право собственности Российской Федерации на земельный участок, на котором расположены многолетние насаждения, зарегистрировано 29.11.2007 в ЕГРП как ранее возникшее право.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" срок исковой давности не распространяется на требования о признании права отсутствующим.

Поскольку право собственности Еремина С.В. на многолетние насаждения, расположенные на земельном участке, находящемся в федеральной собственности, зарегистрировано как право собственности на объект недвижимости после того, как на законодательном уровне данные объекты были исключены из перечня объектов недвижимости, права на которые подлежали государственной регистрации, у судов не было оснований для отказа в удовлетворении требования Росимущества о признании такого права отсутствующим, в том числе со ссылкой на пропуск Росимуществом общего срока исковой давности.

Согласно п. 20 ст. 3 Федерального закона от 25.10.2001 N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" в редакции Федерального закона от 29.12.2010 N 435-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования оборота земель сельскохозяйственного назначения" граждане и юридические лица, право собственности которых на многолетние насаждения зарегистрировано в соответствии с Законом N 122-ФЗ до дня вступления в силу Закона N 201-ФЗ, приобретают земельные участки, которые находятся в государственной или муниципальной собственности и на которых находятся указанные многолетние насаждения, без торгов в собственность или в аренду по выбору указанных граждан и юридических лиц в соответствии с правилами, установленными ст. 36 Земельного кодекса (ЗК) РФ.

Приведенной нормой предусмотрено право на приватизацию земельных участков, занятых многолетними насаждениями, исключительно лицами, за которыми зарегистрировано право собственности на многолетние насаждения до 08.12.2006, т.е. в период, когда в соответствии с законодательством такие объекты признавались недвижимостью. Законодательством не предусмотрены ни возможность регистрации права собственности на многолетние насаждения после вступления в силу Закона N 201-ФЗ, ни право на выкуп земельных участков, занятых насаждениями, право собственности на которые было зарегистрировано после вступления в силу Закона N 201-ФЗ.

При подобном положении дел выводы судов о том, что спорные многолетние насаждения находятся в гражданском обороте в качестве самостоятельных объектов недвижимости и Еремин С.В. был вправе требовать предоставления земельного участка под таким объектом в порядке ст. 36 ЗК РФ, основаны на неправильном применении норм материального права.

Согласно п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Поскольку право собственности Еремина С.В. на многолетние насаждения зарегистрировано 06.03.2007, т.е. после вступления в силу Закона N 201-ФЗ, и у него отсутствовало исключительное право на выкуп находящегося в федеральной собственности земельного участка, занятого насаждениями, договор купли-продажи земельного участка площадью 44561 м2 от 27.08.2014 N 16/14 является ничтожной сделкой, совершенной с нарушением требований п. 20 ст. 3 Закона N 137-ФЗ и ст. 36 ЗК РФ (в редакции до 01.03.2015), посягающей на публичные интересы, касающиеся использования земельного участка, находящегося в публичной собственности.

 

Определение Верховного Суда РФ от 06.06.2016 N 301-ЭС16-537

 

По смыслу нормы п. 3 ст. 202 ГК РФ соблюдение сторонами предусмотренного законом претензионного порядка в срок исковой давности не засчитывается, фактически продлевая его на этот период.

Федеральным законом от 07.05.2013 N 100-ФЗ "О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Закон N 100-ФЗ) в ст. 202 ГК РФ внесены изменения.

Согласно п. 3 ст. 202 ГК РФ (в редакции Закона N 100-ФЗ), если стороны прибегли к предусмотренной законом процедуре разрешения спора во внесудебном порядке (процедура медиации, посредничество, административная процедура и т.п.), течение срока исковой давности приостанавливается на срок, установленный законом для проведения такой процедуры, а при отсутствии такого срока - на шесть месяцев со дня начала соответствующей процедуры.

По смыслу указанной нормы соблюдение сторонами предусмотренного законом претензионного порядка в срок исковой давности не засчитывается, фактически продлевая его на этот период.

Учитывая, что в соответствии с переходными положениями (п. 9 ст. 3 Закона N 100-ФЗ) новые сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 01.09.2013, п. 3 ст. 202 ГК РФ (в редакции Закона N 100-ФЗ) подлежит применению в рассматриваемом деле.

Исходя из положений п. 1 ст. 797 ГК РФ, ч. 2 ст. 39 Федерального закона от 08.11.2007 N 259-ФЗ "Устав автомобильного транспорта и городского наземного электрического транспорта" и п. 1 ст. 12 Федерального закона от 30.06.2003 N 87-ФЗ "О транспортно-экспедиционной деятельности" следует, что до предъявления к перевозчику иска, вытекающего из перевозки груза, обязательно предъявление ему претензии в порядке, предусмотренном названными Законами.

Иск к перевозчику может быть предъявлен грузоотправителем или грузополучателем в случае полного или частичного отказа перевозчика удовлетворить претензию либо неполучения от перевозчика ответа в тридцатидневный срок (п. 2 ст. 797 ГК РФ).

Факт предъявления обществу "САВАТ" претензии в пределах срока исковой давности подтвержден материалами дела и последним не опровергнут.

Таким образом, в период соблюдения обществом "ИКС ЛОГ" обязательного претензионного порядка течение исковой давности по настоящему требованию в силу действующего законодательства приостанавливалось.

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции правомерно отклонил доводы ответчика о пропуске срока исковой давности, рассмотрев спор по существу.

 

Определение Верховного Суда РФ от 08.06.2016 N 308-ЭС14-1400 <3>

 

--------------------------------

<3> См. также комментарий А.И. Савельева к этому Определению.

 

Норма ст. 1279 ГК РФ не содержит исчерпывающего перечня способов использования произведения и указывает на то, что использование произведения, влекущее нарушение прав правообладателя, может быть осуществлено не только в формах, перечисленных в этой норме, но и иными способами. При подтверждении факта наличия контрафактных компьютерных программ на материальных носителях, принадлежащих некоему лицу, действия со стороны владельца материальных носителей по сохранению программ в их память презюмируются до тех пор, пока владельцем материального носителя не доказано иное. В связи с этим при условии подтверждения факта наличия контрафактного программного обеспечения на имуществе ответчика оставление бремени доказывания на истце необоснованно и неразумно, поскольку делает практически невозможным доказывание факта нарушения по таким делам. Следовательно, наличие факта хранения программы в памяти ЭВМ будет свидетельствовать об их использовании владельцем материального носителя посредством сохранения до тех пор, пока не доказано иное.

Истцом заявлен иск о выплате компенсации за незаконное использование ответчиком принадлежащих истцу программ для ЭВМ.

Суды, установив факт нахождения компьютерных программ корпорации на системных блоках, принадлежащих ответчику, сделали вывод об отсутствии нарушения ответчиком авторских прав истца, поскольку исходили из того обстоятельства, что факт хранения программы для ЭВМ в памяти компьютера как таковой не является формой использования чужой компьютерной программы, следовательно, не служит основанием ответственности общества, а факт сохранения ответчиком программ в память компьютеров не доказан.

Однако данный вывод не основан на нормах права, регламентирующих спорные правоотношения, не соответствует цели правового регулирования отношений по незаконному использованию объектов интеллектуальной собственности в цифровой среде.

Учитывая повышенный стандарт поведения предпринимателей в гражданских правоотношениях (п. 3 ст. 401 ГК РФ), стандарт ожидаемого добросовестного поведения при ведении деятельности предпринимателем (ст. 10 ГК РФ), которым является юридическое лицо - ответчик, при подтверждении факта наличия контрафактных компьютерных программ на принадлежащих ему материальных носителях действия со стороны владельца материальных носителей по сохранению программ в их память презюмируются до тех пор, пока владельцем материального носителя не доказано иное.

В связи с этим при условии подтверждения факта наличия контрафактного программного обеспечения на имуществе ответчика оставление бремени доказывания на истце необоснованно и неразумно, поскольку делает практически невозможным доказывание факта нарушения по таким делам. Ввиду того что приобретение владения программой для ЭВМ возможно только посредством активных действий по сохранению программы в памяти ЭВМ, лицо, владеющее программой, должно доказать, что приобрело право владения правомерно, или, как в настоящем случае, опровергнуть факты, свидетельствующие о его неправомерном владении.

Следовательно, наличие факта хранения программы в памяти ЭВМ будет свидетельствовать об их использовании владельцем материального носителя посредством сохранения до тех пор, пока не доказано иное.

Вместе с тем нужно учитывать, что ответственность за хранение в памяти компьютера контрафактного программного обеспечения также возлагается нормами действующего законодательства на участников экономических отношений.

Хранение компьютерной программы как особого объекта авторского права в памяти компьютера само по себе при отсутствии доказательств правомерности хранения также является способом неправомерного использования программы для ЭВМ как произведения. Данный вывод следует из нормы ст. 1 (4) Договора Всемирной организации интеллектуальной собственности по авторскому праву от 20.12.1996, участником которого является Российская Федерация, в толковании согласованного заявления к указанной норме, согласно которому право на воспроизведение, как оно определено в ст. 9 Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений 1886 г. (далее - Бернская конвенция), и допускаемые этой статьей исключения полностью применяются в цифровой среде, и в частности в отношении использования произведений в цифровой форме. Понимается, что хранение охраняемого произведения в цифровой форме в электронном средстве является воспроизведением в смысле ст. 9 Бернской конвенции.

Аналогичное понимание хранения программы для ЭВМ в памяти компьютера как использования объекта авторского права, влекущего ответственность, содержится в ст. 4 Директивы 2009/24/ЕС Европейского парламента и Совета от 23.04.2009, применимой в Европейском союзе. Эта статья также гласит: поскольку такие действия, как загрузка в память компьютера, отображение на экране, эксплуатация, передача или хранение компьютерной программы в памяти устройства, влекут за собой воспроизведение, совершение подобных действий возможно только с согласия правообладателя.

Норма ст. 1279 ГК РФ не содержит исчерпывающего перечня способов использования произведения и указывает на то, что использование произведения, влекущее нарушение прав правообладателя, может быть осуществлено не только в формах, перечисленных в этой норме, но и иными способами.

Вышеизложенное позволяет сделать вывод о формировании современного унифицированного стандарта использования программ для ЭВМ как в форме записи (сохранения) в память компьютера, так и в форме хранения в его памяти, поскольку как сохранение, так и хранение влекут воспроизведение компьютерной программы.

 

Определение Верховного Суда РФ от 09.06.2016 N 308-ЭС14-9028

 

1. Несоблюдение установленных законодательством о банкротстве правил о поэтапном снижении цены при продаже имущества должника нарушает права и законные интересы кредиторов должника, заинтересованных в выявлении наиболее высокой продажной цены, что может быть достигнуто лишь при последовательном, а не скачкообразном уменьшении ценового предложения. При таких обстоятельствах торги и заключенный по их результатам договор признаются недействительными на основании ст. 449 ГК РФ.

2. Взаимные предоставления по недействительной сделке, которая была исполнена обеими сторонами, считаются равными, пока не доказано иное. В рассматриваемом случае суды установили, что формирование цены отчуждения происходило с пороками, не позволившими выявить экономически обоснованную стоимость имущества, что, в свою очередь, исключало возможность применения к спорным отношениям презумпции о равенстве взаимных предоставлений.

1. При продаже имущества должника посредством публичного предложения в сообщении о проведении торгов наряду с иными сведениями указываются величина снижения начальной цены продажи имущества должника и срок, по истечении которого последовательно снижается указанная начальная цена (абз. 2 п. 4 ст. 139 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, подлежащей применению к спорным отношениям; далее - Закон о банкротстве)).

При отсутствии в установленный срок заявки на участие в торгах, содержащей предложение о цене имущества должника, которая не ниже установленной начальной цены продажи имущества должника, снижение начальной цены продажи имущества должника осуществляется в сроки, указанные в сообщении о продаже имущества должника посредством публичного предложения (абз. 4 п. 4 ст. 139 Закона о банкротстве).

По смыслу приведенных норм шаг и периодичность снижения начальной цены на стадии публичного предложения являются существенными составляющими порядка и условий реализации имущества должника, подчиненных общей цели конкурсного производства как ликвидационной процедуры - получению наибольшей выручки для проведения расчетов с кредиторами и уполномоченным органом. При этом снижение цены реализации на стадии публичного предложения может быть вызвано лишь отсутствием спроса на имущество несостоятельного должника по текущей цене публичного предложения (отсутствием заявок на участие в торгах). Само снижение цены происходит пошагово (поэтапно) до тех пор, пока какое-либо лицо не выразит желание приобрести имущество и не представит организатору торгов надлежаще оформленную заявку, в которой указана цена приобретения, равная цене соответствующего этапа публичного предложения либо превышающая ее.

В рассматриваемом случае в период с 17.12.2013 по 10.01.2014 имелась заявка Дунаевой Н.Ф. с ценой покупки в размере 125078969 руб. 25 коп., соответственно, в это время цена публичного предложения о продаже не подлежала уменьшению.

После отзыва упомянутой заявки, который произошел 10.01.2014, цена реализации должна была быть снижена на 1 пункт - до 111320282 руб. 63 коп. Вопреки выводу окружного суда организатор торгов не мог произвольно понизить цену реализации, пропустив семь ценовых периодов, не предприняв мер к выявлению потенциальных покупателей в ценовом диапазоне от 111320282 руб. 63 коп. до 28768162 руб. 91 коп.

Заявка Антонова Д.С. от 10.01.2014 содержала предложение о приобретении имущества за 15009476 руб. 31 коп., т.е. не соответствовала цене второго этапа.

Суды первой и апелляционной инстанций верно указали на то, что при отчуждении имущества общества "Симон" имело место существенное нарушение закрепленных в Законе о банкротстве правил о поэтапном снижении цены публичного предложения: потенциальные покупатели были лишены возможности участия в торгах в рамках второго - седьмого ценовых периодов. Сложившийся порядок отчуждения имущества должника противоречил самой сути продажи посредством публичного предложения.

Несоблюдение установленных законодательством правил о поэтапном снижении цены нарушило права и законные интересы кредиторов должника, заинтересованных в выявлении наиболее высокой продажной цены, что может быть достигнуто лишь при последовательном, а не скачкообразном уменьшении ценового предложения.

При таких обстоятельствах суды первой и апелляционной инстанций правомерно признали торги и заключенный по их результатам договор недействительными на основании ст. 449 ГК РФ.

2. Вместе с тем названные суды, применяя последствия недействительности договора, заключенного по результатам публичного предложения, неверно истолковали положения действующего законодательства о двусторонней реституции.

Согласно п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) - возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Суды установили, что приобретенное имущество Антонов Д.С. реализовал третьим лицам, в связи с чем возврат его должнику в натуре посредством удовлетворения реституционного требования невозможен.

Как разъяснено в п. 80 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25), взаимные предоставления по недействительной сделке, которая была исполнена обеими сторонами, считаются равными, пока не доказано иное.

По смыслу приведенных разъяснений указанная презумпция опровержима.

В рассматриваемом случае суды установили, что формирование цены отчуждения происходило с пороками, не позволившими выявить экономически обоснованную стоимость имущества, что, в свою очередь, исключало возможность применения к спорным отношениям презумпции о равенстве взаимных предоставлений.

По смыслу ст. 65 АПК РФ при решении вопроса о применении по своей инициативе последствий недействительности сделки суд выносит указанный вопрос на обсуждение сторон (абз. 2 п. 79 Постановления N 25).

Применяя последствия недействительности сделки об отчуждении имущества Антонову Д.С. в отсутствие соответствующего искового требования фирмы, суд первой инстанции не вынес должным образом данный вопрос на обсуждение участвующих в обособленном споре лиц, не предоставил им реальную возможность высказать свою позицию и подкрепить ее необходимыми доказательствами.

Эти недостатки судебного Определения не были устранены вышестоящими судами.

 

Определение Верховного Суда РФ от 09.06.2016 N 305-ЭС16-1712 <4>

 

--------------------------------

<4> См. также комментарий В.А. Белова к этому Определению.

 

В случае поставки партии скота, зараженного опасным вирусом, убытки покупателя в результате предписанного властями уничтожения всего скота покупателя (включая поставленный поставщиком и иной) подлежат взысканию в полном объеме.

Факт поставки комбинату недоброкачественной продукции (с вирусом африканской чумы свиней (АЧС)), равно как и наличие причинно-следственной связи между возникновением у истца убытков и виновными действиями поставщика, установлен судом апелляционной инстанции на основании имеющихся в деле доказательств и подтвержден судом кассационной инстанции. Ввиду этого и с учетом полномочий кассационной инстанции довод ответчика об обратном отклоняется.

Ответчиками, вопреки требованиям ст. 65 АПК РФ, не представлено доказательств того, что показатели падежа свиней (произошедшего на одной откормочной площадке) находились в пределах допустимой нормы естественного падежа, не вызывали подозрений на заболевание свиней АЧС и не требовали принятия мер для исключения таких подозрений, предусмотренных п. 3.1 Инструкции о мероприятиях по предупреждению и ликвидации африканской чумы свиней, утвержденной Главным управлением ветеринарии Министерства сельского хозяйства СССР от 21.11.1980, в том числе путем прекращения реализации животных.

Поскольку в данном случае все поставленные ответчиком живые свиньи признавались опасными как носители вирусов АЧС (прямые носители вируса и пребывающие в периоде инкубации АЧС), вывод окружного суда о том, что возмещению комбинату в качестве прямого ущерба подлежит только стоимость поставленной ответчиком в рамках договора продукции, в отношении которой установлен факт заражения вирусом АЧС, является ошибочным.

 

Определение Верховного Суда РФ от 14.06.2016 N 308-ЭС16-1443 <5>

 

--------------------------------

<5> См. также комментарий Р.И. Сайфуллина к этому Определению.

 

Утверждение судом мирового соглашения в деле о банкротстве, предусматривающего уменьшение размера долга должника, не должно влечь прекращение обеспечений (поручительства, залога) в отношении тех кредиторов, которые голосовали против утверждения мирового соглашения.

В рамках настоящего обособленного спора на разрешение судов фактически передан вопрос о том, какой эффект в отношении обеспечительных обязательств имеет утверждение мирового соглашения в деле о банкротстве заемщика, если таким соглашением уменьшается объем основного обязательства, с учетом того что согласно положениям подп. 1 п. 1 ст. 352 и п. 1 ст. 367 ГК РФ поручительство и залог прекращаются с прекращением основного обязательства.

Особенность правового регулирования банкротных отношений состоит в том, что само по себе заключение мирового соглашения при отсутствии воли всех кредиторов не противоречит действующему законодательству, устанавливающему в качестве критерия для принятия соответствующего решения необходимость получения большинства голосов от общего числа голосов конкурсных кредиторов и уполномоченных органов в соответствии с реестром требований кредиторов (п. 2 ст. 150 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)").

Указанное означает, что меньшая часть кредиторов, возражающих против заключения соглашения, может оказаться принужденной оставшимся большинством к уменьшению объема своих прав в отношении должника в целях восстановления платежеспособности последнего (п. 18 информационного письма Президиума ВАС РФ от 20.12.2005 N 97 "Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с заключением, утверждением и расторжением мировых соглашений в делах о несостоятельности (банкротстве)").

Однако такое принуждение не должно затрагивать и изменять права и обязанности возражающего против утверждения мирового соглашения кредитора в его отношениях с иными лицами, в том числе когда такие отношения обеспечивают требование кредитора к должнику.

Иной подход означал бы, что кредиторы, голосовавшие за утверждение мирового соглашения, имели бы возможность в одностороннем порядке, вторгаясь в имущественную сферу кредитора, оставшегося в меньшинстве, произвольно изменять соотношение его юридических прав и обязанностей с третьими лицами, что недопустимо (п. 1 ст. 310 и п. 1 ст. 450 ГК РФ).

Природа обеспечительных обязательств такова, что кредитор, должник и гарантирующее лицо заранее осознают возможность неисполнения должником основного обязательства. Поэтому, выдавая обеспечение, поручитель (или залогодатель) принимает на себя все риски неисправности должника, в том числе связанные с банкротством последнего. В их число входит и возможность принуждения кредитора в рамках процесса о несостоятельности к заключению мирового соглашения, с которым такой кредитор не согласен.

С целью оградить себя от невозможности исполнения должником возложенных на него обязательств кредитор использует различные правовые механизмы. Одним из них является заключение с третьими лицами обеспечительных сделок, страхующих кредитора от риска неоплатности должника. Поэтому в подобной ситуации освобождение поручителя (залогодателя) от ответственности противоречило бы самому смыслу обеспечительного обязательства как установленного на случай невозврата полученного блага.

В связи с этим для применения положений подп. 1 п. 1 ст. 352 и п. 1 ст. 367 ГК РФ предусмотренные данными нормами случаи прекращения основного обязательства должны по общему правилу охватываться волей действующего добросовестно и разумно кредитора (например, надлежащее исполнение, новация, получение отступного, зачет и т.д.).

Отсутствие воли кредитора на изменение (или прекращение) основного обязательства ведет к ослаблению свойства акцессорности поручительства и залога (имущества третьего лица), обеспечение должно считаться сохранившимся.

Именно на данном подходе основаны разъяснения Пленума ВАС РФ, изложенные в п. 21 Постановления от 12.07.2012 N 42 "О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством", согласно которым прекращение основного обязательства вследствие ликвидации должника по основному обязательству не прекращает поручительство, если кредитор до исключения должника из названного реестра реализовал свое право в отношении поручителя посредством предъявления иска.

Таким образом, неоплаченная заемщиком (ООО "Карвен") сумма кредитной задолженности продолжает быть обеспеченной поручительством и залогом имущества должника по настоящему делу (ООО "РАЛ-2000"), в связи с чем у конкурсного управляющего Аминовой А.Р. не было оснований для погашения в реестре требований кредиторов ООО "РАЛ-2000" записи о требованиях общества, за исключением той суммы, которая действительно была выплачена ООО "Карвен" по условиям мирового соглашения (81498,38 руб.). Остальная же сумма подлежит удовлетворению в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности.

 

Определение Верховного Суда РФ от 14.06.2016 N 309-ЭС16-1553

 

При привлечении руководителя должника к ответственности за неподачу заявления о банкротстве следует учитывать, что утверждение руководителем бухгалтерского баланса, согласно которому пассивы общества превышали активы, само по себе не может рассматриваться как безусловное доказательство того, что у руководителя возникает обязанность обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом в соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, поскольку такой баланс отражает лишь общие сведения об активах и пассивах применительно к определенному отчетному периоду.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной п. 2 ст. 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

По мнению конкурсного управляющего, подписав в марте 2008 г. финансовую отчетность за 2007 г., Бураков М.И. должен был осознавать, что руководимое им общество обладает признаками банкротства, и не позднее 30.04.2008 обратиться с заявлением о признании должника банкротом, поскольку исходя из бухгалтерского баланса должника от 31.03.2008 обязательства общества (19784000 руб.) превышали стоимость его имущества (16182000 руб.). При наличии 3602000 руб. убытков удовлетворение обществом требований одних кредиторов привело бы к невозможности удовлетворения требований других кредиторов.

Разрешая спор, суды констатировали недоказанность конкурсным управляющим наличия у должника неисполненных обязательств на момент сдачи бухгалтерской отчетности за 2007 г., учитывая тот факт, что вся задолженность в сумме 11143673,65 руб., включенная в реестр требований кредиторов, возникла после 31.03.2008.

Кроме того, суды указали на отсутствие в материалах дела доказательств того, что по состоянию на 31.03.2008 должнику были предъявлены требования, которые он не смог удовлетворить ввиду удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества.

Бухгалтерский баланс, на который ссылается конкурсный управляющий, сам по себе не может рассматриваться как безусловное доказательство начала возникновения у должника какого-либо обязательства перед конкретным кредитором для целей определения необходимости обращения руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом в соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, поскольку отражает лишь общие сведения об активах и пассивах применительно к определенному отчетному периоду.

При таких обстоятельствах выводы судов о недоказанности конкурсным управляющим совокупности условий для привлечения Буракова М.И. к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, являются правильными.

Довод кассационной жалобы о том, что Постановление мирового судьи судебного участка Добрянского муниципального района Пермского края от 25.06.2012 о признании Буракова М.И. виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 5 ст. 14.13 КоАП РФ (неисполнение обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом), содержит прямое указание на то, когда руководитель должника Бураков М.И. был обязан обратиться с заявлением в суд о признании должника банкротом, подлежит отклонению в связи со следующим.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 АПК РФ вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее разрешенному гражданскому спору обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле.

Однако в данном случае решение было принято по административному делу о привлечении Буракова М.И. к ответственности за нарушение норм КоАП РФ, а не по гражданскому делу.

В связи с этим правовая оценка судом общей юрисдикции действий Буракова М.И. и примененные им положения закона, на которых основан вывод о наличии состава административного правонарушения, не может рассматриваться в качестве обстоятельства, имеющего преюдициальное значение для арбитражного суда, рассматривающего дело.

Оценив представленные по делу доказательства по правилам главы 7 АПК РФ, суды констатировали недоказанность фактов, безусловно свидетельствующих о возникновении одного из условий, перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, и привели при этом надлежащие мотивы, по которым пришли к иным выводам, чем мировой судья, отметив отсутствие в его решении вывода о моменте, когда руководитель должника Бураков М.И. обязан был обратиться с заявлением о признании общества банкротом.

 

Определение Верховного Суда РФ от 14.06.2016 N 306-ЭС16-606

 

Лицо, выигравшее торги и заключившее на их основе договор, не может впоследствии ссылаться на недействительность торгов и договора по причине того, что представленная им в обеспечение своих обязательств банковская гарантия оказалась недействительной.

Поскольку на дату заключения спорного контракта общество представило все предусмотренные Федеральным законом от 21.07.2005 N 94-ФЗ "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд" (далее - Закон N 94-ФЗ) и аукционной документацией документы, в том числе банковскую гарантию для обеспечения исполнения контракта, Управление Росимущества исполнило свои обязательства и предоставило обществу то право, за которое оно уплатило 1535750 руб., заключив с ним государственный контракт.

Общество, представив при заключении контракта ненадлежащую банковскую гарантию, реализовало указанное право с нарушением действующего законодательства, что повлекло невозможность исполнения контракта ввиду отсутствия его обеспечения, необходимость которого предусмотрена ч. 19 ст. 41.12 Закона N 94-ФЗ.

Согласно п. 5 ст. 166 ГК РФ и разъяснениям, приведенным в п. 70 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на ее действительность.

Обществу как участнику аукциона на право заключения государственного контракта было известно требование Закона N 94-ФЗ и аукционной документации о необходимости предоставить обеспечение исполнения обязательства, в том числе в виде безотзывной банковской гарантии. Между тем, как правильно указал апелляционный суд, для выполнения этого требования общество не обратилось в кредитную организацию с соблюдением установленного порядка получения финансового обеспечения, а оформило банковскую гарантию через сомнительную организацию, занимающуюся действиями, нарушающими нормы гражданского законодательства, что свидетельствует о недобросовестности истца.

Общество, сославшись на несоответствие государственного контракта требованиям Закона N 94-ФЗ ввиду представления им ненадлежащей банковской гарантии, нарушило пределы осуществления гражданских прав, установленные ст. 10 ГК РФ.

Поскольку Управление Росимущества исполнило свое обязательство и заключило с обществом государственный контракт, недостоверность банковской гарантии, представленной истцом, установлена после заключения государственного контракта и вызвана неисполнением обществом лежащей на нем обязанности и его недобросовестным поведением, то заявление общества о недействительности сделки в силу п. 5 ст. 166 ГК РФ не имеет правового значения.

При таком положении дел апелляционный суд пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований общества и взыскания с ответчика денежных средств, уплаченных истцом за предоставленное ему право на заключение государственного контракта, поэтому у окружного суда не имелось оснований для отмены законного постановления суда апелляционной инстанции.

 

Определение Верховного Суда РФ от 14.06.2016 N 305-ЭС15-17704

 

Закрепленная в Постановлении КС РФ от 27.10.2015 N 28-П позиция, согласно которой закон не препятствует суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор - заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое исходя из обстановки заключения договора воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным, применима и к отношениям банков с гражданами из договоров банковского счета.

Батанина О.Б. обращалась в Мещанский районный суд Москвы с иском к государственной корпорации о выплате страхового возмещения, предусмотренного Федеральным законом от 23.12.2003 N 177-ФЗ "О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации". Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда в удовлетворении иска отказано.

Суды апелляционной инстанции и округа не дали оценку обстоятельствам, исходя из которых Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда отказано во взыскании в пользу Батаниной О.Б. страхового возмещения, не выяснили, допустимо ли включение спорных требований в реестр при наличии такого определения суда общей юрисдикции.

При этом Московский городской суд указал на то, что Батанина О.Б. не подтвердила факт внесения денежных средств на счет.

Оценивая конституционность п. 1 ст. 836 ГК РФ в части, позволяющей удостоверять соблюдение письменной формы договора "иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота", КС РФ в Постановлении от 27.10.2015 N 28-П (далее - Постановление N 28-П) признал соответствующую норму не противоречащей Конституции РФ, указав на то, что ее положения не препятствуют суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор - заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое исходя из обстановки заключения договора воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным.

Приведенная правовая позиция, касающаяся отношений граждан с кредитными организациями, вытекающих из договоров банковского вклада, применима и к отношениям банков с гражданами из договоров банковского счета.

При этом КС РФ в резолютивной части Постановления N 28-П подчеркнул необходимость оценки судом действий гражданина при внесении денежных средств на предмет разумности и добросовестности. В мотивировочной части упомянутого Постановления КС РФ также неоднократно обращался к понятию "добросовестный и разумный гражданин - участник гражданского оборота".

Таким образом, следуя позиции КС РФ, судам надлежало оценить с точки зрения разумности и добросовестности действия Батаниной О.Б., заключившей договор банковского счета, не предусматривающий выплату процентов, и ограничившейся получением лишь выписки по счету в подтверждение факта внесения 23000 долл. США на счет, выяснив мотивы совершения спорной сделки и избранного порядка документального оформления операций, связанных с пополнением счета, а также обстоятельства, при которых состоялись передача денежных средств и вручение операционистом Бурлиновой А.А. выписки по счету.

 

Определение Верховного Суда РФ от 14.06.2016 N 304-ЭС15-20105

 

В случае если между двумя участниками общества, обладающими по 50% уставного капитала, имеется корпоративный конфликт, затрудняющий избрание ими своего представителя в деле о банкротстве контролируемого им общества, суд не может отказать одному из участников в праве непосредственно участвовать в деле о банкротстве и возражать против включения отдельных требований в реестр требований кредиторов.

Как видно из материалов дела, при подаче апелляционной жалобы на Определение суда первой инстанции Спиридонов С.В. ссылался на наличие корпоративного конфликта между ним и другим участником должника (каждый из них обладает 50% уставного капитала).

Возвращая апелляционную жалобу, суд апелляционной инстанции со ссылкой на ст. ст. 2 и 35 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) счел, что Спиридонов С.В. не имеет права на обжалование судебного акта о включении требования в реестр, поскольку не наделен полномочиями действовать от имени должника.

Открытие конкурсного производства наделяет представителей учредителей (участников) должника правами лиц, участвующих в деле (п. 3 ст. 126 Закона о банкротстве), что позволяет им реализовывать предусмотренные законом процессуальные возможности. Представителем учредителей (участников) должника признается в том числе лицо, избранное учредителями (участниками) должника для представления их законных интересов при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве (ст. 2 Закона о банкротстве).

По смыслу положений законодательства о банкротстве целью ограничения непосредственного участия участников должника в деле о его несостоятельности и закрепления возможности осуществления ими каких-либо действий лишь через представителя является предотвращение несогласованного участия большого количества участников должника, обладающих относительно небольшими долями.

В рассматриваемом случае участники должника Спиридонов С.В. и Ульянкин В.И. обладают равными долями (по 50%) в уставном капитале. При этом возникший между ними корпоративный конфликт, на наличие которого ссылался Спиридонов С.В., существенно затрудняет инициированный последним выбор представителя для участия в процедурах банкротства должника. В такой ситуации отсутствие у Спиридонова С.В. статуса представителя участников должника не должно препятствовать реализации его права на судебную защиту, в том числе и последовательное отстаивание своей правовой позиции против необоснованного, по его мнению, включения в реестр требования кредитора.

Обжалуя судебный акт о включении требования общества в реестр, Спиридонов С.В. указывает на отсутствие задолженности перед названным кредитором и фиктивность представленных в обоснование требования документов.

Таким образом, возвращение апелляционной жалобы Спиридонова С.В. не только лишает его права на судебную защиту, но и препятствует наиболее объективному рассмотрению обособленного спора при обеспечении баланса интересов кредиторов и должника, а также реализации их законных прав.

 

Определение Верховного Суда РФ от 15.06.2016 N 310-ЭС15-50(3)

 

При наличии судебного акта о признании требований цессионария необоснованными ввиду недействительности договора уступки прав требования у суда отсутствуют основания для направления на новое рассмотрение обособленного спора по требованию цедента к должнику для целей исключения возможности нахождения в реестре двух кредиторов по одним и тем же обязательствам.

Из обстоятельств дела о банкротстве ОАО "Тулаэнергосбыт" следует, что после признания в рамках дела N А09-1924/2013 недействительными договоров уступки прав требования (цессии) кредиторы должника обратились в арбитражный суд с заявлением о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам Определения Арбитражного суда Тульской области от 01.08.2013 об установлении требований компании.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 03.02.2015 заявление удовлетворено; Определение Арбитражного суда Тульской области от 01.08.2013 отменено по вновь открывшимся обстоятельствам; заявление компании об установлении требований кредитора в размере 1158403931,34 руб. оставлено без удовлетворения. Названный судебный акт вынесен еще до проведения судом апелляционной инстанции судебного заседания, что должен был учесть суд округа.

Следовательно, при наличии судебного акта о признании требований компании необоснованными суд округа не мог направить обособленный спор на новое рассмотрение для целей исключения возможности нахождения в реестре двух кредиторов по одним и тем же обязательствам.

Ссылаясь на ничтожность договоров цессии по основаниям ст. ст. 10 и 168 ГК РФ, суд округа не учел, что в рамках дела N А09-1924/2013 оспаривались сделки, не являющиеся сделками должника либо сделками, совершенными за счет должника. В связи с этим констатация факта об их совершении при наличии признаков злоупотребления правом не имеет правового значения при разрешении настоящего обособленного спора.

Поскольку компания своевременно обратилась с требованием о включении задолженности в реестр и это требование включено в реестр требований кредиторов должника, последующее признание недействительными сделок, на основании которых компания приобрела право требования к должнику по договорам займа, и восстановление этого права во исполнение Определения суда от 12.12.2014 по делу N А09-1924/2013 за ОАО "Брянскэнергосбыт", по сути, свидетельствуют о наличии оснований для замены кредитора в реестре.

Поэтому такая замена не нарушает права должника и других его кредиторов, учитывая и тот факт, что наличие задолженности по договорам займа никем не оспаривается и не опровергается.

 

Определение Верховного Суда РФ от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475

 

1. Согласно сложившейся судебной практике наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок. По смыслу указанной позиции отношения, обусловливающие наличие соответствующих мотивов, могут быть как юридически формализованными, так и фактическими. Даже неучастие должника в одной группе лиц с заемщиком еще не могло свидетельствовать о безосновательности поручительства (и залога), поскольку банк не был лишен возможности доказывать наличие фактической аффилированности между заемщиком и гарантирующим лицом любыми не запрещенными процессуальным законом средствами.

2. В условиях недоказанной недобросовестности действия банка по выдаче кредита и одновременному получению обеспечения от аффилированного с должником лица, находящегося в неустойчивом финансовом положении, сами по себе не могут рассматриваться как направленные на причинение вреда кредиторам лица, предоставляющего обеспечение. При ином подходе следовало бы признать принципиальную недопустимость кредитования банками предприятий, функционирующих в кризисной ситуации.

1. Согласно сложившейся судебной практике наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок (Постановление Президиума ВАС РФ от 11.02.2014 N 14510/13). По смыслу указанной позиции отношения, обусловливающие наличие соответствующих мотивов, могут быть как юридически формализованными, так и фактическими.

Ссылаясь на существование между заемщиком (ООО "ДонАгроСоюз") и предоставившим обеспечение лицом (ООО "Роговское ХПП") первого вида таких отношений, банк указывал, что обе названные организации в силу ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" и ч. 1 ст. 9 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" являются аффилированными лицами, поскольку контролируются Чернозубовым С.В. и входят в одну группу компаний "ДонАгроСоюз" вместе с ООО "Астарта".

Полагая данные обстоятельства недостаточными для объяснения целесообразности выдачи должником поручительства (и передачи имущества в залог), суд округа отметил, что группа компаний "ДонАгроСоюз" не является оформленной организационно, каждое предприятие ведет самостоятельный баланс, консолидированная отчетность отсутствует.

Вместе с тем понятие юридической аффилированности не требует доказывания того, что участники одной группы формализовали свою деятельность как осуществляемую от имени "единого хозяйствующего субъекта" (создание холдинга, подписание соглашения о сотрудничестве, ведение консолидированной финансовой отчетности, использование всеми членами группы одного товарного знака и т.д.), в связи с чем у судов первой инстанции и округа не было оснований для вывода об отсутствии экономической целесообразности принятия на себя должником обеспечительных обязательств по этим основаниям.

При этом даже неучастие должника в одной группе лиц с заемщиком еще не могло свидетельствовать о безосновательности поручительства (и залога), поскольку банк не был лишен возможности доказывать наличие фактической аффилированности между заемщиком и гарантирующим лицом любыми не запрещенными процессуальным законом средствами.

Так, судом апелляционной инстанции установлено, что ООО "ДонАгроСоюз" и ООО "Роговское ХПП" имеют в числе дебиторов одних и тех же лиц, у данных предприятий пересекаются основные виды деятельности (хранение и реализация зерна), полученные кредитные средства расходовались и на обеспечение нужд поручителя (в том числе путем получения от заемщика и его учредителя беспроцентных займов), принадлежащая заемщику продукция отгружалась со складов поручителя; ООО "ДонАгроСоюз" и ООО "Роговское ХПП" выступали взаимными кредиторами и дебиторами друг друга; заявления о банкротстве обеих компаний по упрощенной процедуре были поданы в один день.

По мнению Судебной коллегии, совокупность указанных обстоятельств, подтверждающих фактическую аффилированность организаций, также объясняет мотивы совершения спорных сделок.

2. Конкурсным управляющим не была опровергнута презумпция добросовестного осуществления банком своих гражданских прав (ст. 10 ГК РФ), на что справедливо обратил внимание суд апелляционной инстанции.

В условиях недоказанной недобросовестности действия банка по выдаче кредита и одновременному получению обеспечения от аффилированного с должником лица, находящегося в неустойчивом финансовом положении, сами по себе не могут рассматриваться как направленные на причинение вреда кредиторам лица, предоставляющего обеспечение. При ином подходе следовало бы признать принципиальную недопустимость кредитования банками предприятий, функционирующих в кризисной ситуации.

Сделки поручительства и залога обычно не предусматривают встречного исполнения со стороны кредитора в пользу гарантирующего лица (поручителя или залогодателя). Поэтому не имелось повода ожидать, что банк должен был заботиться о выгодности спорных сделок для поручителя (залогодателя). В любом случае указанные обстоятельства не могли быть положены в обоснование вывода о применении в отношении банка положений ст. ст. 10 и 168 ГК РФ.

Ошибочным является и вывод судов первой инстанции и округа о применении специальных оснований для оспаривания обеспечительных сделок. Как указали суды, в целях установления факта причинения вреда имущественным правам кредиторов ООО "Роговское ХПП" необходимо сопоставлять стоимость принятых на себя должником обязательств с балансовой (а не рыночной) стоимостью принадлежащего ему имущества. При этом суды сослались на абз. 3 п. 2 ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве).

Вместе с тем указанный абзац закрепляет элемент одной из презумпций, необходимых для обоснования цели причинения вреда имущественным правам кредиторов должника (второй элемент - неплатежеспособность или недостаточность имущества должника). Как таковое понятие вреда в данной норме не раскрывается, оно закреплено в абз. 35 ст. 2 Закона о банкротстве, согласно которому под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Поскольку по общему правилу удовлетворение требований кредиторов осуществляется из рыночной стоимости принадлежащего должнику имущества (в частности, ввиду того, что имущество должника подлежит реализации на торгах, которые предполагают формирование рыночной цены), то для целей определения вреда в первую очередь необходимо исходить из рыночной, а не балансовой стоимости имущества должника, что и было сделано судом апелляционной инстанции.

 

Определение Верховного Суда РФ от 16.06.2016 N 305-ЭС15-6515

 

1. Ничтожным является распоряжение земельным участком отдельно от объектов недвижимости, размещенных на нем.

2. Участник общества является лицом, обладающим правом на подачу иска о признании такой продажи ничтожной и применении последствий недействительности сделки.

1. Положения ст. 449 ГК РФ о недействительности торгов, проведенных с нарушением правил, установленных законом, не исключают возможность самостоятельного оспаривания заключенных на торгах сделок по иным основаниям, не связанным с нарушениями процедурного характера.

Согласно закрепленному в подп. 5 п. 1 ст. 1 Земельного кодекса (ЗК) РФ принципу единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков, за исключением случаев, установленных федеральными законами. В силу п. 4 ст. 35 названного Кодекса отчуждение здания, сооружения, находящихся на земельном участке и принадлежащих одному лицу, проводится вместе с земельным участком, за исключением случаев, прямо указанных в данной норме.

В рассматриваемом случае при подготовке к проведению торгов по продаже имущества должника имущество было разделено на отдельные лоты так, что утратилась взаимосвязь объектов недвижимости с земельным участком, на котором они расположены. Это привело к тому, что земельный участок был реализован отдельно от объектов недвижимости (зданий, строений), размещенных на нем.

Следовательно, оспариваемое соглашение независимо от того, имеются ли основания для признания недействительными самих торгов, является ничтожным в силу ст. 168 ГК РФ (в редакции, действовавшей в спорный период) как договор, нарушающий требования подп. 5 п. 1 ст. 1, п. 4 ст. 35 ЗК РФ.

2. Вопреки мнению конкурсного управляющего должником и общества "Алекси Инвест", Паскаленко Р.В. обладал правом на иск в материальном смысле.

Соглашение об оставлении обществом "Алекси Инвест" за собой производственного корпуса и здания холодильника оспорено Паскаленко Р.В. не по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о банкротстве, а по общим основаниям, установленным земельным законодательством.

По смыслу ст. 166 ГК РФ требование о признании ничтожной сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлено заинтересованным лицом.

В связи с открытием конкурсного производства прекратились полномочия органов управления должника (п. 2 ст. 126 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"; далее - Закон о банкротстве). Паскаленко Р.В. как единственный его участник приобрел в процедуре конкурсного производства процессуальные права участвующего в деле о банкротстве лица - представителя учредителей (участников) (п. 3 ст. 126 Закона о банкротстве). В отсутствие действующих органов управления должника, сформированных по корпоративным правилам, представитель учредителей (участников) не может быть лишен права защищать интересы должника как стороны договора в случае их нарушения другим субъектом, представляющим должника, - конкурсным управляющим, заключившим от имени должника ничтожную сделку. Представителю учредителей (участников) должника должна быть предоставлена возможность оспорить соответствующую сделку и потребовать применения последствий ее недействительности.

При этом Паскаленко Р.В. имеет и собственный основанный на законе интерес в реализации имущества должника по наиболее высокой цене, так как он вправе претендовать на оставшееся после удовлетворения требований кредиторов имущество (ст. 63 ГК РФ).

Паскаленко Р.В. обоснованно указал на то, что реализация возвращенного в конкурсную массу земельного участка при сохранении за обществом "Алекси Инвест" права собственности на расположенные на этом участке производственный корпус и здание холодильника не приведет к выявлению экономически обоснованной цены имущества должника, поскольку участок, занятый чужой недвижимостью, не является привлекательным объектом для потенциальных покупателей.

Следовательно, выводы судов о незаинтересованности Паскаленко Р.В. не основаны на нормах права.

 

Определение Верховного Суда РФ от 16.06.2016 N 302-ЭС16-2049 <6>

 

--------------------------------

<6> См. касающуюся этого дела статью А.В. Егорова.

 

Суброгация, предусмотренная в п. 5 ст. 313 ГК РФ, при погашении третьим лицом просроченного денежного долга должника не происходит, если в поведении третьего лица имеются признаки злоупотребления правом, а именно такой платеж был способом осуществить принудительный выкуп отдельных прав к должнику в целях получения либо контроля над ходом процедуры банкротства должника, либо дополнительных голосов на собрании кредиторов.

Федеральным законом от 08.03.2015 N 42-ФЗ ст. 313 ГК РФ изложена в новой редакции, согласно которой кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом, в определенных случаях. К третьему лицу, исполнившему обязательство должника, переходят права кредитора по обязательству в порядке суброгации (п. п. 2 и 5 ст. 313 и ст. 387 ГК РФ).

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, бюро ссылалось на то, что такая суброгация имела место в рассматриваемом случае, поскольку обязательства должника перед предприятием частично исполнены бюро, являющимся для сторон договорных отношений третьим лицом. Возражая против требований бюро, предприятие указывало, что оно своего согласия на суброгацию не давало, исполнение фактически не принимало, а перечисленные в порядке исполнения на расчетный счет денежные средства вернуло третьему лицу (бюро).

Действительно, положения ст. 313 ГК РФ направлены в том числе на расширение механизмов получения кредитором причитающегося ему по обязательству исполнения, т.е., по сути, на защиту его прав. Однако указанной норме не может быть дано такое толкование, в результате которого допускалось бы ущемление интересов самого кредитора против его воли.

В рассматриваемом случае в отношении общества, являющегося должником по основному обязательству, возбуждено дело о банкротстве. В реестр требований кредиторов включены требования предприятия на сумму 3229838,73 руб., из которых требования по основному долгу составляли 887788,18 руб., т.е. сумму, эквивалентную той, которая была перечислена бюро в пользу предприятия. Остальные же требования имели в своей основе проценты за пользование чужими денежными средствами (финансовые санкции).

По смыслу п. 2 ст. 4 и п. 3 ст. 12 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) для определения наличия признаков банкротства и в целях голосования на собрании кредиторов учитываются только требования по основному долгу; в силу прямого указания закона финансовые санкции для названных выше целей не учитываются.

Таким образом, действия бюро по перечислению предприятию суммы, составляющей основной долг общества, фактически были направлены на принудительный выкуп отдельных прав к должнику в целях получения либо контроля над ходом процедуры банкротства (так как предприятие являлось заявителем по делу), либо дополнительных голосов на собрании кредиторов, без несения дополнительных издержек на приобретение требований по финансовым санкциям (которые в силу п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве подлежат удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов).

По сути, третье лицо использовало институт, закрепленный ст. 313 ГК РФ, не в соответствии с его назначением (исполнение обязательства третьим лицом). В действиях бюро прослеживаются явные признаки злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ). В результате таких действий предприятие, будучи против своей воли лишено прав требования к должнику, утратило возможность влиять на ход процедуры несостоятельности, в связи с чем отказ кредитора в спорной ситуации от принятия предложенного третьим лицом исполнения должен считаться законным, а суброгация - несостоявшейся.

 

Определение Верховного Суда РФ от 17.06.2016 N 309-ЭС16-1899

 

При преобразовании учреждения в автономную некоммерческую организацию право оперативного управления в отношении принадлежащего юридическому лицу имущества прекращается. Если собственником какого-либо имущества учреждения наряду с учредителем является другое лицо, то для возникновения у автономной некоммерческой организации прав на указанное имущество в процессе преобразования требуется согласие всех собственников. В таких условиях поданный к автономной некоммерческой организации одним из сособственников кондикционный иск о взыскании платы за пользование имуществом, переданным без его согласия, подлежит удовлетворению.

По настоящему делу заявлены требования истца о взыскании неосновательного обогащения, составляющего плату за использование принадлежащего ему имущества в соответствии со ст. ст. 1102, 1105 ГК РФ, а также процентов, начисленных по правилам ст. 1107 того же Кодекса.

С учетом предмета заявленного иска судами были исследованы обстоятельства, связанные с наличием или отсутствием оснований для законного использования институтом спорных помещений, доля в праве собственности на которые принадлежит истцу.

Зарегистрированное право Виноградовой А.Э. и истца было оспорено в судебном порядке заинтересованными лицами, но в удовлетворении их требований отказано.

Вступившим в законную силу решением арбитражного суда учреждению (реорганизованному в дальнейшем в институт) отказано в удовлетворении заявления о признании незаконными действий Управления Федеральной службы регистрации, кадастра и картографии Свердловской области по государственной регистрации права общей долевой собственности на спорные помещения за Виноградовой А.Э.

Решением Ленинского районного суда города Екатеринбурга учреждению также отказано в иске о признании права собственности на указанное нежилое помещение, признании отсутствующим зарегистрированного права собственности Виноградовой А.Э. на долю в праве на спорные помещения, признании недействительной сделки по внесению Виноградовой А.Э. доли в размере 1/2 в праве собственности на спорное имущество в уставный капитал истца, применении последствий недействительности сделки путем аннулирования в ЕГРП записи о праве собственности на спорные помещения за истцом. Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда производство по указанному делу прекращено в связи с отказом ответчика от иска.

При указанных обстоятельствах выводы суда апелляционной инстанции о принадлежности истцу доли в размере 1/2 в праве общей долевой собственности на спорные помещения являются законными.

При этом Судебная коллегия считает обоснованным вывод апелляционного суда об отсутствии оснований для возникновения у института права оперативного управления долей в размере 1/2, принадлежащей истцу, а следовательно, об отсутствии у института оснований для использования имущества истца.

Имущество, переданное автономной некоммерческой организации ее учредителями, является собственностью этой организации. Учредители не сохраняют права на переданное имущество (п. 3 ст. 123.24 ГК РФ).

Из изложенных положений следует, что закон предусмотрел наличие у указанного вида юридических лиц права собственности в отношении имущества, переданного учредителями. Именно на таком вещном праве должно быть создано или реорганизовано юридическое лицо его учредителями, передающими имущество в его собственность.

Между тем истец учредителем института не является, подтверждения его волеизъявления на передачу принадлежащих ему прав в отношении спорного имущества институту не имеется.

Исходя из указанных выше норм в отсутствие у истца статуса учредителя института не может быть признана законной передача всех спорных помещений этому юридическому лицу на основании решения его единственного учредителя Назарова В.И., не являющегося единоличным их собственником, на праве оперативного управления, которым оно не может обладать в силу п. 3 ст. 123.24 и ст. 296 ГК РФ. Поскольку на дату принятия Назаровым В.И. решения о реорганизации учреждения и передаче помещений на праве оперативного управления институту право собственности истца было зарегистрировано в установленном законом порядке, такая передача без волеизъявления истца нарушает положения ст. 209 ГК РФ.

Делая вывод о том, что истец, не являющийся учредителем ни учреждения, ни института, не вправе требовать взыскания неосновательного обогащения за пользование помещениями, суд кассационной инстанции не учел, что истец является собственником доли в праве на спорные помещения и поэтому при установленных по делу обстоятельствах в соответствии со ст. 209 ГК РФ вправе требовать платы за пользование своим имуществом. Более того, спор по настоящему делу о взыскании суммы неосновательного обогащения не связан с оспариванием зарегистрированного права собственности истца, права которого нарушаются безосновательным пользованием его имуществом другими лицами без его согласия.

 

Определение Верховного Суда РФ от 28.06.2016 N 305-ЭС15-6246

 

Если срок исковой давности по виндикационному иску об истребовании из чужого незаконного владения земельного участка истек, то истек и срок по иску о сносе самовольных построек, возведенных на этом земельном участке ответчиком.

Истцом заявлено об истребовании у владельца земельного участка, право собственности на который зарегистрировано за ответчиком в ЕГРП 16.09.2011, занятого вновь возведенными ответчиком 17 объектами недвижимого имущества, право собственности на которые также зарегистрировано в ЕГРП за обществом "ИКЕА Ханим Лтд.", из них на два офисных пятнадцатиэтажных здания - 17.01.2008 и 13.02.2009.

Учитывая, что сельскохозяйственное предприятие "Химки", считающее себя собственником земли, не владеет земельным участком, занятым чужими недвижимыми объектами, им заявлено также исковое требование о сносе построек, возведенных без его согласия.

Руководствуясь ст. 222 ГК РФ, суды первой и апелляционной инстанций правомерно не установили правовых оснований для удовлетворения требований о сносе самовольных построек, поскольку земельный участок законно предоставлен ответчику для целей строительства, строительство объектов осуществлено при наличии соответствующих разрешений, объекты введены в эксплуатацию в установленном порядке, доказательств ведения строительства со значительным нарушением градостроительных и строительных норм и правил не представлено.

Судебная коллегия ВС РФ отмечает, что приведенные выше выводы судов первой и апелляционной инстанций, основанные на установленных ими фактах, имели бы правовое значение только в случае предъявления иска в пределах установленного законом срока исковой давности для защиты права.

Судами первой и апелляционной инстанций установлено и материалами дела подтверждается, что истец не приводил доводов ни о нарушении градостроительных и строительных норм и правил при возведении объектов, ни о том, что постройки создают угрозу жизни и здоровью граждан.

Таким образом, учитывая, что истец не владеет спорным земельным участком, можно говорить о том, что если срок исковой давности по виндикационному иску истек, то истек и срок по иску о сносе самовольных построек.

 

Практика Судебной коллегии по гражданским делам

 

Определение Верховного Суда РФ от 24.05.2016 N 18-КГ16-32

 

Если имущество выбывает из владения лица на основании судебного постановления, принятого в отношении этого имущества, но впоследствии отмененного, данное имущество считается выбывшим из владения собственника помимо его воли и, соответственно, может быть истребовано в порядке виндикации даже у добросовестного приобретателя.

Истец - орган местного самоуправления обратился в суд с исковыми требованиями к ответчику об истребовании земельных участков из чужого незаконного владения, сославшись на то, что за ответчиком на праве собственности зарегистрированы земельные участки с кадастровыми номерами <...>, <...> и <...>, расположенные по ул. <...>. Указанные земельные участки были образованы из двух участков с кадастровыми номерами <...> и <...>, ранее предоставленных истцом третьим лицам на основании определений Первомайского районного суда г. Краснодара от 16.04.2012. Эти определения отменены в апелляционном порядке Судебной коллегией по гражданским делам Краснодарского краевого суда, в связи с чем, как полагает истец, участки должны быть возвращены в муниципальную собственность.

Разрешая спор и удовлетворяя иск, суд первой инстанции исходил из того, что спорные земельные участки находились в муниципальной собственности и выбыли из владения администрации муниципального образования "Город Краснодар" помимо ее воли, поскольку были предоставлены третьим лицам на основании судебных постановлений, впоследствии отмененных. Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда и отказывая в иске, посчитал, что ответчик и третьи лица являются добросовестными приобретателями, а потому имущество не может быть истребовано по основаниям, предусмотренным ст. ст. 301 и 302 ГК РФ. Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ находит, что судом апелляционной инстанции по настоящему делу допущены существенные нарушения норм материального и процессуального права.

Статьей 301 ГК РФ предусмотрено право собственника истребовать свое имущество из чужого незаконного владения. В силу п. 2 ст. 302 ГК РФ если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал или не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Как разъяснено в п. 39 совместного Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", по смыслу п. 1 ст. 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли. Согласно этому разъяснению выбытие имущества из владения собственника помимо его воли является основанием для истребования такого имущества от добросовестного приобретателя.

При этом следует учитывать, что выбытие имущества из владения того или иного лица является следствием конкретных фактических обстоятельств. Если же имущество выбывает из владения лица на основании судебного постановления, принятого в отношении этого имущества, но впоследствии отмененного, данное имущество считается выбывшим из владения собственника помимо его воли.

Таким образом, добросовестность приобретателя не имеет значения, если имущество выбыло из владения собственника помимо его воли.

Судом установлено, что право собственности на земельные участки с кадастровыми номерами <...>, <...> и <...> зарегистрировано за ответчиком. Эти участки были образованы из земельных участков с кадастровыми номерами <...> и <...>, расположенных по ул. <...> и ранее предоставленных органом местного самоуправления в собственность третьих лиц на основании определений Первомайского районного суда г. Краснодара от 16.04.2012. Эти определения впоследствии были отменены апелляционными определениями Судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 10.01.2013 и 29.01.2013.

Таким образом, земельные участки с кадастровыми номерами <...> и <...> выбыли из владения истца на основании отмененных впоследствии в апелляционном порядке определений суда, т.е. помимо воли собственника. Следовательно, выводы, содержащиеся в определении Судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда, послужившие основанием для отмены решения суда первой инстанции, являются ошибочными и не основанными на законе.

 

Определение Верховного Суда РФ от 24.05.2016 N 4-КГ16-11

 

Положения новой редакции ст. 352 ГК РФ, предусматривающей прекращение залога при приобретении предмета залога добросовестным приобретателем, не знавшим и не имевшим оснований знать об обременении приобретаемой вещи залогом, применяются к отношениям по договору залога, возникшим до вступления в силу этой новеллы 1 июля 2013 г., если отчуждение предмета залога произошло уже после 1 июля 2013 г.

Банк (истец) обратился в суд с исковыми требованиями к ответчику о взыскании задолженности по кредитному договору в размере 2489147 руб. 81 коп., обращении взыскания на заложенное имущество - автомобиль <...> с установлением начальной продажной цены в размере 1006000 руб. В обоснование требований истец сослался на то, что в нарушение условий заключенного с ответчиком кредитного договора должник не исполняет надлежащим образом обязательства по возврату суммы кредита и уплаты процентов на эту сумму. Обеспечением исполнения обязательств по кредитному договору являлся залог указанного автомобиля, которым ответчик, не исполнив своих обязательств по погашению кредита, распорядился без согласия залогодержателя. В настоящее время собственником автомобиля является третье лицо на основании договора купли-продажи от 15.11.2014.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 4, п. 2 ст. 422 ГК РФ, пришел к выводу о том, что Федеральным законом от 21.12.2013 N 367-ФЗ "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации", которым внесены изменения в § 3 главы 23 ГК РФ "Залог", не предусмотрено, что он применяется к договорам, заключенным до введения его в действие. Поэтому к отношениям, вытекающим из заключенного между истцом и заемщиком-ответчиком договора о залоге, применяются нормы гражданского законодательства, действовавшие на момент заключения договора о залоге.

В связи с этим в соответствии с п. 1 ст. 344 и п. 1 ст. 353 ГК РФ (в редакции, действовавшей на момент заключения договора о залоге) имеются основания для обращения взыскания на заложенное имущество, несмотря на его продажу и переход права собственности к иным лицам.

Судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда, оставляя без изменения указанное решение, с выводом суда первой инстанции согласилась.

Однако выводы судов нельзя поддержать по следующим основаниям.

Федеральным законом от 21.12.2013 N 367-ФЗ "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации" (далее - Закон N 367-ФЗ) изменена редакция ст. 352 ГК РФ. Подпунктом 2 п. 1 этой статьи теперь предусмотрено, что залог прекращается, если заложенное имущество возмездно приобретено лицом, которое не знало и не должно было знать, что это имущество является предметом залога.

Согласно п. 1 ст. 3 Закона N 367-ФЗ этот Закон вступил в силу с 1 июля 2014 г. В соответствии с п. 3 ст. 3 Закона N 367-ФЗ положения ГК РФ (в редакции данного Закона) применяются к правоотношениям, возникшим после дня вступления его в силу.

Поскольку правоотношения, регулируемые подп. 2 п. 1 ст. 352 ГК РФ, возникают в связи с возмездным приобретением заложенного имущества по сделке, указанная норма применяется к сделкам по отчуждению заложенного имущества, которые совершены после 1 июля 2014 г. К сделкам, совершенным до указанной даты, применяется ранее действовавшее законодательство с учетом сложившейся практики его применения.

Учитывая, что спорные правоотношения возникли в связи с возмездным приобретением заложенного имущества на основании договора купли-продажи от 22.08.2014, заключенного между третьими лицами, а также на основании договора купли-продажи от 15.11.2014, заключенного между третьими лицами, в данном случае подлежат применению положения подп. 2 п. 1 ст. 352 ГК РФ в редакции Закона N 367-ФЗ.

Согласно действовавшему после 1 июля 2014 г. правовому регулированию в случае возмездного приобретения заложенного имущества лицом, которое не знало и не должно было знать, что это имущество является предметом залога, залог прекращается.

Эти положения судами первой и апелляционной инстанций не были приняты во внимание, а потому выводы суда о том, что подлежат применению нормы закона, действовавшие на момент заключения договора залога, основаны на неправильном применении норм материального права.

Таким образом, для правильного разрешения спора существенное значение имеет установление наличия или отсутствия добросовестности заявителей при совершении сделок купли-продажи автомобиля, в связи с чем соответствующие вопросы должны быть вынесены на обсуждение сторон с распределением обязанности доказывания этих обстоятельств.

Заявители неоднократно указывали, что они не знали и не могли знать о том, что приобретаемый ими автомобиль является предметом залога, доказательства о недобросовестности заявителей при совершении сделок истцом не представлены. При совершении сделок покупателям передавался подлинник паспорта транспортного средства, который не содержал данных об обременении автомобиля.

Между тем судом вопрос о добросовестности не обсуждался, возражениям третьих лиц оценки не дано.

Допущенные судом нарушения норм права являются существенными и непреодолимыми, в связи с чем могут быть исправлены только посредством отмены судебных постановлений.

ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ ДЕЛ ВЕРХОВНЫМ СУДОМ РФ

 

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 29 сентября 2016 года

 

Обзор практики рассмотрения дел Верховным Судом РФ

 

Определение от 8 сентября 2016 г. N 307-ЭС16-5146

 

ООО "Л" обратилось с иском к ООО "И" о признании права собственности на электрическую мощность.

ООО "И" принадлежал имущественный комплекс, включающий нежилые помещения.

Энергопринимающие устройства двух помещений через ТП-10 технологически присоединены к электросетям ПАО "Э". Присоединенная мощность энергопринимающих устройств ООО "И" составляла 550 кВА.

29.04.2010 во исполнение договора купли-продажи от той же даты ООО "И" (продавец) передало склад ООО "Л" (покупатель).

В тот же день стороны заключили соглашение к договору купли-продажи склада, по условиям которого ООО "И" обязалось предоставить ООО "Л" возможность потребления электроэнергии мощностью не более 100 кВт, а покупатель - оплачивать услуги по электроснабжению по счетам ресурсоснабжающей организации плюс 20% надбавки за обслуживание сетей. Срок окончания исполнения этого обязательства устанавливался с момента передачи электрической мощности от продавца покупателю или другому юридическому лицу, указанному покупателем в письме-уведомлении в адрес сбытовой компании.

Соглашением предусмотрено, что после регистрации договора купли-продажи объекта в течение трех месяцев продавец обязуется переуступить покупателю 100 кВА мощности под договор энергопотребления, заключенный покупателем со сбытовой компанией.

28.05.2010 в ЕГРП сделана запись о государственной регистрации права собственности ООО "Л" на склад.

ООО "И" получало электроэнергию по договору энергоснабжения, заключенному со сбытовой компанией. Часть этой энергии передавалась ООО "Л" как субабоненту.

ООО "Л" считает, что с переходом к нему права собственности на склад к нему перешло также и право на электрическую мощность, и требует признать за собой право собственности на электрическую мощность в объеме 100 кВА в пределах действия центра питания ТП-10.

Решением суда, оставленным без изменения апелляционным судом, в иске отказано. Суды исходили из того, что право на электрическую мощность принадлежит ООО "И". Мощность может быть перераспределена в пользу ООО "Л" только по соглашению между этими лицами, которое не состоялось.

Сославшись на условия договора купли-продажи и соглашения к нему от 29.04.2010, суды пришли к выводу о прекращении обязательств ООО "И" о переуступке мощности, вытекающих из соглашения от 29.04.2010. При этом судами не установлено препятствий для пользования ООО "Л" электроэнергией в соответствии с действующим законодательством и условием соглашения от 29.04.2010.

Суды руководствовались ст. ст. 421, 429 ГК РФ, п. 4 ст. 26 ФЗ от 26.03.2003 N 35-ФЗ "Об электроэнергетике", п. п. 2, 34 Правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии и оказания этих услуг, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 27.12.2004 N 861 (далее - Правила доступа) и п. 1, разделом IV Правил технологического присоединения энергопринимающих устройств потребителей электрической энергии, объектов по производству электрической энергии, а также объектов электросетевого хозяйства, принадлежащих сетевым организациям и иным лицам, к электрическим сетям, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 27.12.2004 N 861 (далее - Правила присоединения).

Суд округа судебные акты отменил и иск удовлетворил, придя к выводу, что вместе с правом собственности на склад к ООО "Л" перешло право на электрическую мощность.

ООО "И" ссылается на то, что право на электрическую мощность приобреталось им в рамках осуществления мероприятий по технологическому присоединению имущественного комплекса и впоследствии не перераспределялось в пользу истца в порядке, предусмотренном законодательством (разделом IV Правил присоединения). Оснований для вывода о том, что с переходом права собственности на нежилое помещение переходит и право на электрическую мощность (тем более в любой произвольно заявленной новым собственником величине), не имеется. В связи с этим ответчик считает вывод окружного суда о праве ООО "Л" на какую-либо часть электрической мощности, принадлежащей ООО "И", несостоятельным.

Максимальной мощностью признается наибольшая ее величина, определенная к одномоментному использованию энергопринимающими устройствами в соответствии с документами о технологическом присоединении. В пределах максимальной мощности сетевая организация принимает на себя обязательства обеспечить передачу электроэнергии. Величина максимальной мощности энергопринимающих устройств (объектов электросетевого хозяйства) определяется в процессе технологического присоединения или посредством ее перераспределения (п. п. 2, 13(1) Правил доступа).

Максимальная мощность энергопринимающих устройств потребителя кладется в основу расчета платы за технологическое присоединение, осуществляемое на принципе платности (п. п. 4, 7, 10, 11, 13 Методических указаний по определению размера платы за технологическое присоединение к электрическим сетям, утвержденных Приказом ФСТ России от 11.09.2012 N 209-э/1).

Особенности технологического присоединения посредством перераспределения максимальной мощности установлены в разделе IV Правил присоединения. Заявители, имеющие на законном основании энергопринимающие устройства, в отношении которых до 01.01.2009 в установленном порядке было осуществлено технологическое присоединение к электрическим сетям, вправе по соглашению с иными владельцами энергопринимающих устройств снизить объем максимальной мощности собственных энергопринимающих устройств с одновременным перераспределением объема снижения максимальной мощности в пользу иных владельцев от объема максимальной мощности, указанной в документах о технологическом присоединении энергопринимающих устройств заявителя, в пределах действия соответствующего центра питания (п. 34 Правил присоединения).

Лица, заключившие соглашение о перераспределении максимальной мощности между принадлежащими им энергопринимающими устройствами, направляют уведомление, подписанное сторонами соглашения о перераспределении мощности, сетевой организации, к объектам электросетевого хозяйства которой ранее были присоединены энергопринимающие устройства лица, намеревающегося перераспределить свою максимальную мощность. В уведомлении, помимо прочего, указывается объем перераспределяемой мощности. К уведомлению прилагается заявка на технологическое присоединение энергопринимающих устройств лица, в пользу которого предполагается перераспределить избыток максимальной мощности, и прочие документы.

В соглашении о перераспределении мощности предусматриваются обязательства по выполнению мероприятий по технологическому присоединению энергопринимающих устройств, предусмотренных техническими условиями.

Наличие указанного уведомления является основанием для осуществления мероприятий по технологическому присоединению (п. 37 Правил присоединения).

Согласно п. 15 Методических указаний любое лицо, заинтересованное в перераспределении в свою пользу максимальной мощности других лиц, энергопринимающие устройства которых присоединены в установленном порядке к электрическим сетям, вправе при наличии согласия этих лиц обратиться в сетевую организацию, к сетям которой присоединены их энергопринимающие устройства, за расчетом стоимости технологического присоединения посредством перераспределения максимальной мощности.

Из ч. 2 ст. 1, ст. 12 ГК РФ следует, что юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. Защита гражданских прав осуществляется способами, предусмотренными законом.

Требования ООО "Л" о признании за ним права на электрическую мощность мотивированы тем, что, несмотря на его неоднократные обращения, ООО "И" не перераспределило свою максимальную мощность в пользу истца и не выделило ему 100 кВА. Доводы истца по сути основаны на соглашении к договору купли-продажи от 29.04.2010.

В то же время из Правил присоединения и Правил доступа (в том числе из определения понятия максимальной мощности, а также принципов платности и однократности технологического присоединения) следует, что максимальной мощностью определяются пределы обязательств сетевой организации по передаче электроэнергии потребителю (лицу, присоединившему в установленном порядке свои энергопринимающие устройства к объектам электросетевого хозяйства этой сетевой компании). Потребитель вправе требовать от сетевой компании оказания услуг в объеме максимальной мощности.

Законодательство об энергоснабжении не допускает перераспределение максимальной мощности в пользу третьих лиц по их требованию без согласия лица, которое ранее подключило свои энергопринимающие устройства к сетевой организации. Мощность может быть перераспределена (уступлена) исключительно по воле ее прежнего правообладателя.

24.06.2015 вступили в законную силу судебные акты по другому делу, в соответствии с которыми ООО "Л" отказано в удовлетворении требований о понуждении ООО "И" к заключению соглашения о перераспределении электрической мощности в объеме 100 кВА. Суды сочли доказанным тот факт, что в 2010 году электрическая мощность в размере 550 кВА выделялась ООО "И" для присоединения объекта и в последующем не перераспределялась. Иск ООО "Л", рассмотренный в том деле, основывался на тех же обстоятельствах и подтверждался теми же доказательствами, что и в данном деле.

В рамках того дела суды также удовлетворили встречный иск о признании прекращенными обязательств сторон о переуступке электрической мощности, предусмотренных соглашением к договору от 29.04.2010, в связи с незаключением сторонами основного договора в установленный срок (п. 6 ст. 429 ГК РФ).

Иных доказательств (помимо соглашения к договору от 29.04.2010), подтверждающих волю ООО "И" на перераспределение мощности, истец не представил.

Таким образом, требования истца по существу направлены на пересмотр вступивших в законную силу судебных актов по другому делу способом, не предусмотренным законом. Оснований для признания за истцом права на электрическую мощность за счет перераспределения мощности, принадлежащей ответчику, не имеется.

Получение электроэнергии посредством ее перетока через объекты электросетевого хозяйства лица, не оказывающего услуги по ее передаче (п. 6 Правил доступа), или посредством передачи электроэнергии как субабоненту (ст. 545 ГК РФ) не подтверждает право истца на перераспределение в свою пользу максимальной мощности, принадлежавшей ответчику.

Судебная коллегия отменила Постановление суда округа, оставив в силе решение суда первой инстанции и Постановление апелляционного суда.

 

Определение от 8 сентября 2016 г. по делу N 303-ЭС16-6738

 

В рамках дела о банкротстве ООО "Г" банк обратился с заявлением о включении в реестр требований кредиторов требования в размере 29472691,11 руб., основанного на договоре об овердрафте от 03.10.2011 и договоре поручительства от 03.10.2011.

Определением суда, оставленным без изменения апелляционным судом и судом округа, требование признано обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов.

Требования банка основаны на обязательствах ООО "Г", вытекающих из подписанного между ними договора поручительства от 03.10.2011, заключенного в обеспечение исполнения всех обязательств ООО "Г" по договору об овердрафте от 03.10.2011.

Сославшись на ст. ст. 71, 100 ФЗ от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", ст. ст. 10, 323, 363, 367 ГК РФ, а также на п. 51 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 N 42 "О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством" (далее - Постановление Пленума N 42), суды признали требования банка обоснованными и подлежащими включению в третью очередь реестра требований кредиторов, поскольку обязательства ООО "С" по договору об овердрафте от 03.10.2011 не исполнены и спорная задолженность включена в реестр требований кредиторов основного должника - ООО "С" в рамках дела о его банкротстве.

В соответствии со ст. 361 ГК РФ по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.

По смыслу п. п. 1 и 2 ст. 363 ГК РФ при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно, если законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя. Поручитель отвечает перед кредитором в том же объеме, как и должник, включая уплату процентов, возмещение судебных издержек по взысканию долга и других убытков кредитора, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником, если иное не предусмотрено договором поручительства.

Как следует из разъяснений п. 48 Постановления Пленума N 42, требование к поручителю может быть установлено в деле о банкротстве лишь при условии, что должником по обеспеченному поручительством обязательству допущено нарушение указанного обязательства (п. 1 ст. 363 ГК РФ).

В частности, данное право возникает у кредитора в том случае, когда основной должник признан банкротом, поскольку согласно п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве с даты признания его банкротом срок исполнения его обязательств считается наступившим.

При этом в п. 52 Постановления Пленума N 42 разъяснено, что, имея в виду право поручителя покрыть свои имущественные потери за счет требования кредитора к основному должнику, которое переходит к поручителю на основании п. 1 ст. 365 ГК РФ, а также принимая во внимание необходимость добросовестного поведения в имущественном обороте, суды должны исходить из того, что кредитору до закрытия реестра требований следует обратиться с заявлением об установлении его требований в деле о банкротстве основного должника. Если будет установлено, что кредитор не совершал этих действий, и это повлекло либо может повлечь негативные последствия для поручителя в будущем, например, в виде пропуска срока, установленного п. 1 ст. 142 Закона о банкротстве, на что поручитель ссылается в порядке ст. 364 ГК РФ, в иске к поручителю (либо во включении требования кредитора в реестр требований кредиторов поручителя) может быть отказано (ст. 10 ГК РФ).

В рамках дела о банкротстве ООО "С" суды нарушения закона не устранили.

Учитывая, что требования банка в рамках дела о банкротстве ООО "С" (основного должника) признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению за счет имущества, оставшегося после расчетов с кредиторами, включенными в реестр, то с целью сохранения баланса интересов и равенства правового положения сторон в отношениях между банком, заемщиком и поручителем, требования банка в рамках дела о банкротстве ООО "Г" подлежат удовлетворению за счет имущества, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов ООО "Г".

Судебная коллегия изменила судебные акты по делу, признав требование банка обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов ООО "Г".

 

Определение от 5 сентября 2016 г. по делу N 305-ЭС16-5058

 

Страховая группа обратилась с иском к ОАО "М" о взыскании 25703308,65 руб. выплаченного страхового возмещения.

Решением суда, оставленным без изменения апелляционным судом и судом округа, иск удовлетворен.

Суды признали за страховой группой право на возврат выплаченного ОАО "М" страхового возмещения, поскольку оно, являясь арендатором поврежденного застрахованного имущества, не сообщило арендодателю о повреждении имущества и за свой счет произвело его восстановительный ремонт, чем сделало невозможным реализацию суброгационных прав.

Страховая группа предъявила ОАО "М" иск о возврате суммы выплаченного во исполнение действующего между сторонами договора страхования от 04.03.2010 страхового возмещения в связи с наступившим повреждением застрахованного трансформатора, сочтя ответчика виновным в несостоявшейся суброгации.

Согласно ч. 4 ст. 965 ГК РФ страховщик вправе потребовать возврата выплаченной суммы возмещения, если осуществление суброгационных прав стало невозможным по вине страхователя.

В обоснование наличия вины ОАО "М" страховая группа сослалась на обстоятельства, установленные при рассмотрении спора о суброгации (дело N А40-133519/2012 Арбитражного суда города Москвы).

Разрешая данное дело с учетом результата назначенной в его рамках экспертизы и установленных в деле N А40-133519/2012 обстоятельств, суды также признали, что страховая группа утратила право на суброгацию по вине ОАО "М", которое, являясь арендатором трансформатора, направило его в ремонт без уведомления арендодателя, чем исключило наступление предусмотренной ст. 612 ГК РФ ответственности последнего за проявившийся в трансформаторе недостаток.

Таким образом, вина в неосуществлении суброгации страховой группой и судами поставлена в зависимость от правомочий ОАО "М" в отношении застрахованного трансформатора.

Между тем для взыскания с ОАО "М" полученной им суммы страхового возмещения имеют значение следующие не учтенные судами обстоятельства.

В силу ст. ст. 387, 965 ГК РФ вследствие выплаты страхового возмещения страховщик может реализовать в отношении ответственного за убытки лица только те права, которые имел страхователь.

Исходя из этого реальность осуществления будущих суброгационных прав должна оцениваться страховщиком одновременно с оценкой произошедшего события как страхового случая и повода для выплаты страхового возмещения.

После получения извещения о произошедшем повреждении трансформатора страховая группа запросила у ОАО "М" предусмотренные условиями страхования документы, в том числе исходящие от компетентных органов, об описании ущерба, о размере ущерба, о причинах и обстоятельствах возникновения ущерба, и документы, подтверждающие имущественный интерес на дату страхового случая (письмо от 20.05.2010).

По результату исследования обстоятельств произошедшего события страховая группа признала повреждение трансформатора страховым случаем и возможность суброгации (акт о страховом случае от 10.08.2011), а также произвела страховую выплату в обозначенном в акте размере.

Вопреки утверждению ОАО "М" о принадлежности ему трансформатора на праве собственности документ о таком праве на эту вещь в перечне документов, направленных по запросу страховой группы, не значится.

В связи с этим и страховая группа при решении вопроса о выплате страхового возмещения, и суды при рассмотрении суброгационного и данного исков правомерно исследовали и оценивали представленный ОАО "М" для получения страховой выплаты документ о правах арендатора в отношении трансформатора - договор аренды от 01.10.2006.

Таким образом, страховая группа на стадии решения вопроса о страховой выплате обладала необходимыми сведениями о том, в какие правоотношения она вступит вследствие осуществления выплаты и сможет ли возместить расходы на ее осуществление по правилам суброгации.

Отказ в удовлетворении суброгационного иска страховой группы к арендодателю трансформатора по договору от 01.10.2006 последовал в связи с тем, что в силу соответствующего закону распределения сторонами в договоре прав и обязанностей арендодатель не является ответственным за содержание переданного в аренду ОАО "М" трансформатора, а такую обязанность несет арендатор (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 16.10.2014 по делу N А40-133519/2012).

Следовательно, несостоявшаяся суброгация не может являться обоснованием требования о возврате ОАО "М" суммы выплаченного страхового возмещения, поскольку реализация суброгационных прав стала невозможной не вследствие его действий.

Напротив, ОАО "М" в связи с повреждением трансформатора исполнило обязанности страхователя по представлению необходимых документов, подтверждающих наступление страхового случая и возникновение права на получение страхового возмещения.

Отсюда следует вывод о том, что страховая группа не подтвердила вину ОАО "М" как условие для возврата суммы полученного им страхового возмещения.

Суды неправомерно признали причиной несостоявшейся суброгации неуведомление арендодателя о повреждении и ремонте трансформатора, поскольку в деле о суброгации суды не установили наличия у ОАО "М" такой обязанности.

Суды неправильно возложили на ОАО "М" расходы на проведение экспертизы, так как применительно к предмету спора выяснения причины повреждения трансформатора и назначения для этого экспертизы не требовалось.

Судебная коллегия отменила все судебные акты по делу и в иске отказала.

 

Определение от 1 сентября 2016 г. N 305-КГ16-6316

 

ООО "С" обратилось с заявлением о признании незаконным отказа Росреестра в государственной регистрации смены залогодержателя и об обязании произвести регистрацию на основании договора уступки требования.

Решением суда, оставленным без изменения апелляционным судом и судом округа, в удовлетворении требований отказано.

12.12.2012 между банком "И" (заемщик) и банком "С" (кредитор) заключен кредитный договор. Надлежащее исполнение обязательств банка "И" обеспечивалось ипотекой принадлежащих ему помещений общей площадью 2551,2 кв. м, а также ипотекой права аренды земельного участка общей площадью 0,1326 га, находящегося в габаритах данного здания. Кроме того, исполнение кредитных обязательств обеспечивалось поручительством ООО "А".

В дальнейшем право собственности на спорные помещения приобрело ООО "А" по договору купли-продажи от 25.08.2014, переход права зарегистрирован в ЕГРП.

При оспаривании временной администрацией по управлению банка "И" данного договора купли-продажи судом приняты обеспечительные меры в виде запрета Росреестру осуществлять регистрационные действия по переходу, обременению права собственности ООО "А" в отношении спорных.

03.10.2014 банк "С" уступил ООО "С" права требования к банку "И", вытекающие из кредитного договора, в том числе права из обеспечительных сделок.

26.11.2014 банк "С" и ООО "С" обратились в Росреестр с заявлением о государственной регистрации смены залогодержателя в отношении спорных помещений и права аренды участка под зданием.

Росреестр приостановил регистрацию, указав на существование запрета проводить регистрационные действия в отношении принадлежащего ООО "А" спорного имущества.

16.01.2015 Росреестр принял решение об отказе в регистрации смены залогодержателя, мотивировав тем, что согласно данным ЕГРП в отношении спорных помещений судом приняты обеспечительные меры, запрещающие переход и обременение права собственности ООО "А".

Суды первой и апелляционной инстанций, сославшись на ст. ст. 130, 131, 382 и 384 ГК РФ, а также ст. ст. 9, 13 и 16 ФЗ от 21.07.1997 N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", исходили из того, что Росреестр правомерно отказал в регистрации смены залогодержателя, поскольку на момент обращения ООО "С" с заявлением в реестре содержались сведения о наличии обеспечительных мер, принятых в отношении данных помещений.

Суды также указали, что здание не может быть обособлено от земельного участка, а поэтому у регистратора отсутствовали основания и для регистрации смены залогодержателя права аренды земельного участка отдельно от части здания.

При решении вопроса о том, допустимо ли осуществлять регистрационные действия, Росреестр должен был сопоставить содержание принятых в отношении спорного имущества обеспечительных мер с тем, что просили ООО "С" и банк "С", обращаясь с заявлением в регистрирующий орган.

Согласно Определению арбитражного суда от 30.09.2014 Росреестру запрещено осуществлять регистрационные действия по переходу, обременению права собственности ООО "А" в отношении спорных помещений.

Отказывая в регистрации, Росреестр указал, что при наличии записи о запрещении произвести регистрацию смены залогодержателя, предполагающую переход права залога, не представляется возможным. Росреестр исходил из того, что обеспечительными мерами запрещено совершать любые регистрационные действия в отношении спорного имущества.

Содержание и смысл принятых обеспечительных мер заключались в запрете отчуждать имущество, а также устанавливать новые обременения, которые бы могли изменить баланс правомочий, осуществляемых в отношении спорных помещений.

Вместе с тем уступка права требования по договору ипотеки не изменяет существующее положение объекта недвижимости. При смене залогодержателя новое обременение не возникает, по смыслу ст. ст. 334 и 384 ГК РФ цессия лишь изменяет субъектный состав участников залогового обязательства на стороне кредитора, не нарушая существующее между ними соотношение взаимных прав и обязанностей.

Следовательно, внесение в ЕГРП записи об изменении личности залогодержателя не может быть квалифицировано как регистрационное действие по отчуждению либо обременению имущества, поэтому отказ Росреестра является незаконным и нарушает права и законные интересы ООО "С" в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Нарушение прав ООО "С" выражается еще и в том, что в результате принятия Росреестром оспариваемого решения у ООО "С" отсутствует возможность включить свои требования в реестр требований кредиторов ООО "А" как обеспеченные залогом.

При этом довод Росреестра о невозможности восстановления нарушенных прав ООО "С" ввиду ареста спорного имущества в рамках уголовного дела подлежит отклонению. Как следует из Постановления суда от 01.02.2016, арест состоял в запрещении распоряжаться спорным имуществом, то есть, по сути, его содержание аналогично содержанию принятых обеспечительных мер, в связи с чем арест не может являться препятствием к смене залогодержателя в уже существующем обязательстве. Кроме того, арест наложен сроком до 13.04.2016, то есть в настоящее время период его действия истек.

Судебная коллегия отменила все судебные акты по делу и требование удовлетворила.

 

Определение от 26 августа 2016 г. по делу N 305-ЭС16-3884

 

Компания "V" обратилась с иском к ООО "Р" и К. о признании договоров безвозмездного пользования земельными участками недействительными.

Решением суда иск удовлетворен. Постановлением апелляционного суда, оставленным без изменения судом округа, решение отменено, в иске отказано.

Компания указывает на ошибочность выводов судов о пропуске срока исковой давности; ссылается на ст. 45 ФЗ от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", согласно которой сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, и совершенная с нарушением предусмотренных данной статьей требований, может быть признана недействительной по иску общества или его участника.

По мнению истца, его позиция соответствует п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" и п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 N 28 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью".

Истец полагает, что течение срока исковой давности по иску участника общества, действующего в порядке ст. 65.2 ГК РФ, начинается с момента, когда он получил реальную возможность ознакомиться с оспариваемыми договорами.

Кроме того, истец утверждает, что после заключения в 2011 году оспариваемых сделок он на протяжении 2012 года неоднократно обращался к ООО "Р" с требованием представить информацию о его текущей деятельности в связи с непроведением годового общего собрания.

Не получив испрашиваемые документы, компания в декабре 2012 года обратилась в арбитражный суд с требованием к ООО "Р" о признании незаконным бездействия генерального директора по непредставлению документов и об обязании их представить.

Решением суда от 26.03.2013, оставленным без изменения апелляционным судом и судом округа, требование удовлетворено. Только 31.10.2014 в рамках рассмотрения заявления о взыскании компенсации за неисполнение судебного акта по данному делу компания ознакомилась с истребуемыми документами и узнала об оспариваемых сделках, и считает, что именно с этого момента следует исчислять срок исковой давности по заявленным требованиям.

По мнению компании, оспариваемые договоры порождают возникновение у К. преимущественного права выкупа земельных участков и могут причинить ООО "Р" убытки в случае последующего выведения участков из состава имущества ООО "Р" или путем взыскания с него неосновательного обогащения.

В подтверждение данного довода компания ссылается на то, что между ответчиками заключен предварительный договор купли-продажи земельных участков, что, по ее мнению, свидетельствует о воле на их вывод из состава имущества ООО "Р" и передачу К.

Права на объекты незавершенного строительства, расположенные на спорных участках, могут быть в любое время зарегистрированы за К., а, следовательно, оспариваемые сделки могут повлечь за собой причинение убытков ООО "Р" или его участнику (компании) либо возникновение иных неблагоприятных последствий, что является одним из оснований для признания такой сделки недействительной согласно пп. 2 п. 3 Постановления Пленума ВАС РФ N 28.

Компания и К. являются участниками ООО "Р" с долями в уставном капитале 38,03% и 61,67% соответственно.

ООО "Р" и К. 16.05.2011 заключены договоры безвозмездного пользования имуществом - земельными участками, категории земель - земли особо охраняемых территорий и объектов, разрешенное использование - для строительства гольф-клуба.

Компания указала, что данные сделки совершены между ООО "Р" и его участником, поэтому в силу ст. 45 Закона об ООО являются сделками с заинтересованностью, и при отсутствии одобрения общим собранием являются недействительными.

Суд первой инстанции исходил из того, что оспариваемые сделки с заинтересованностью совершены с нарушением порядка, установленного п. 3 ст. 45 Закона об ООО, могли повлечь за собой причинение убытков ООО "Р" или его участнику (компании), так как на переданных по договору участках находятся объекты незавершенного строительства, и, следовательно, в силу ст. 35 ЗК РФ К. может быть подано заявление о преимущественном праве выкупа данного участка.

Заявленное ответчиком ходатайство о применении срока исковой давности судом первой инстанции отклонено, поскольку о заключении и содержании договоров истцу как участнику ООО "Р" стало известно только 31.10.2014 при рассмотрении заявления компании о взыскании с ООО "Р" денежной компенсации за неисполнение вступившего в законную силу решения суда по заявлению о признании незаконным бездействия генерального директора и обязании ООО "Р" предоставить документы.

Апелляционный суд, руководствуясь п. 1 ст. 65.2, п. 2 ст. 181, п. 1 ст. 182 ГК РФ и установив, что оспариваемые сделки совершены 16.05.2011, а с заявленными требованиями компания как участник общества обратилась только в 2015 году, пришел к выводу о пропуске истцом срока исковой давности. При этом апелляционный суд и суд округа указали, что, поскольку компанией иск заявлен от имени ООО "Р", начало течения срока исковой давности начинается с момента исполнения сделки ООО "Р".

За истребованием документов в связи с наличием корпоративного конфликта истец обратился только в декабре 2012 года, когда срок исковой давности был пропущен.

В соответствии со ст. 45 Закона об ООО сделки, в совершении которых имеется заинтересованность члена совета директоров (наблюдательного совета) общества, лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа общества, члена коллегиального исполнительного органа общества или заинтересованность участника общества, имеющего совместно с его аффилированными лицами двадцать и более процентов голосов от общего числа голосов участников общества, а также лица, имеющего право давать обществу обязательные для него указания, совершаются обществом в соответствии с положениями данной статьи.

Согласно п. п. 3 и 7 ст. 45 Закона об ООО сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, должна быть одобрена решением общего собрания участников общества либо советом директоров (наблюдательным советом).

В силу п. 5 данной статьи сделка, в совершении которой имеется заинтересованность и которая совершена с нарушением предусмотренных этой статьей требований, может быть признана недействительной по иску общества или его участника.

В п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ N 28 разъяснено, что иски о признании крупных сделок и сделок с заинтересованностью недействительными и применении последствий их недействительности могут предъявляться в течение срока, установленного п. 2 ст. 181 ГК РФ для оспоримых сделок. Срок давности по иску о признании недействительной сделки, совершенной с нарушением порядка ее одобрения, исчисляется с момента, когда истец узнал или должен был узнать о том, что такая сделка требовала одобрения в порядке, предусмотренном законом или уставом, хотя бы она и была совершена раньше. Предполагается, что участник должен был узнать о совершении сделки с нарушением порядка одобрения крупной сделки или сделки с заинтересованностью не позднее даты проведения годового общего собрания участников (акционеров) по итогам года, в котором была совершена оспариваемая сделка, если из предоставлявшихся участникам при проведении этого собрания материалов можно было сделать вывод о совершении такой сделки (например, если из бухгалтерского баланса следовало, что изменился состав основных активов по сравнению с предыдущим годом).

Оспариваемые сделки датированы 16.05.2011. В ходе рассмотрения дела ответчиком было заявлено о пропуске срока исковой давности.

Согласно п. 1 ст. 65.2 ГК РФ участники корпорации вправе, в частности, требовать, действуя от имени корпорации (п. 1 ст. 182), возмещения причиненных корпорации убытков (ст. 53.1) и оспаривать, действуя от имени корпорации (п. 1 ст. 182), совершенные ею сделки по основаниям, предусмотренным ст. 174 ГК РФ или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также последствий недействительности ничтожных сделок корпорации.

Как указано в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", участник корпорации, обращающийся в установленном порядке от имени корпорации в суд с требованием о возмещении причиненных корпорации убытков (ст. 531 ГК РФ), а также об оспаривании заключенных корпорацией сделок, о применении последствий их недействительности и о применении последствий недействительности ничтожных сделок корпорации, в силу закона является ее представителем.

В соответствии с п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 43 течение срока исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (п. 1 ст. 200 ГК РФ).

Пунктом 10 Постановления Пленума ВАС РФ N 62 разъяснено, что течение срока давности по иску участника общества, обратившегося в интересах юридического лица, начинается со дня, когда такой участник узнал о нарушении прав общества.

Определяя момент начала течения срока исковой давности и оспаривая вывод о его пропуске, компания указала, что о договорах безвозмездного пользования имуществом от 16.05.2011 ей стало известно только 31.10.2014 в ходе ознакомления с документами в рамках рассмотрения заявления о взыскании компенсации за неисполнение судебного акта по заявлению о признании незаконным бездействия генерального директора и обязании общества предоставить документы.

В данном случае участник корпорации, предъявляя соответствующие требования по настоящему делу, действует не только в интересах корпорации как ее представитель, но и преследует свой опосредованный (косвенный) интерес (а поэтому, по сути, является косвенным истцом), который обосновывается наличием у компании как истца материально-правового требования, обусловленного недопущением причинения ему ущерба как субъекту гражданско-правовых отношений.

Объект защиты по косвенному иску не может определяться как категоричный выбор либо в пользу защиты субъективного права юридического лица, либо в пользу защиты интересов участников юридического лица.

Интерес юридического лица, который обеспечивается защитой субъективного права, в данном случае производен от интересов его участников, так как интересы общества не просто неразрывно связаны с интересами участников, они предопределяются ими, и, следовательно, удовлетворение интересов компании обеспечивает удовлетворение интереса ее участников.

Земельные участки, в том числе переданные К. в безвозмездное пользование по оспариваемым договорам, были приватизированы на денежные средства компании, что свидетельствует о наличии у нее заинтересованности и дополнительной мотивации как лица, инвестировавшего в деятельность общества, наряду с обладанием статуса участника общества, который предполагает участие в его деятельности.

Таким образом, заключение сделки с заинтересованностью без должного одобрения нарушает в том числе и права участника (компании), в защиту которых предъявляется иск.

Поэтому для исчисления срока исковой давности по такому требованию имеет существенное значение момент, когда обладатель нарушенного права (участник) узнал или должен был узнать о соответствующем нарушении.

Так как об оспариваемых сделках компания узнала 31.10.2014, а с иском обратилась 12.02.2015, правомерен вывод суда первой инстанции о том, что истцом не был пропущен срок исковой давности.

Иной подход ставил бы участников общества, не обладающих возможностью постоянно контролировать органы управления юридическим лицом, в заведомо невыгодное положение, сопряженное с невозможностью реальной защиты своих интересов в ситуации, когда факт совершения сделки с заинтересованностью скрывается органом управления юридическим лицом, и при этом срок исковой давности продолжает течь, что противоречит сути законодательного регулирования отношений, касающихся одобрения сделок с заинтересованностью, направленных на предотвращение конфликта интересов между органами управления и участниками хозяйственных обществ.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно удовлетворил требования о признании недействительными договоров безвозмездного пользования имуществом, установив, что они обладают признаками сделок с заинтересованностью и не были одобрены в установленном Законом об ООО порядке, правомерно исчислив при этом срок исковой давности с момента, когда компании стало известно об оспариваемых сделках.

Судебная коллегия пришла к выводу, что, обращаясь в декабре 2012 года с заявлением об истребовании документов, компания не пропустила годичный срок исковой давности на оспаривание договоров безвозмездного пользования имуществом от 16.05.2011.

В силу абз. 2 ст. 34 Закона об ООО уставом общества должен быть определен срок проведения очередного общего собрания участников, на котором утверждаются годовые результаты деятельности общества. Такое собрание должно проводиться не ранее чем через два месяца и не позднее чем через четыре месяца после окончания финансового года.

Таким образом, годовое общее собрание участников ООО "Р" по итогам 2011 года должно было проводиться с февраля по апрель 2012 года, и именно с этого момента (проведение годового собрания) компания могла бы узнать об оспариваемых договорах.

Между тем ООО "Р" не представило доказательств проведения годового общего собрания по итогам деятельности общества за 2011 год и доказательств одобрения в установленном законом порядке оспариваемых договоров безвозмездного пользования имуществом от 16.05.2011 как сделок с заинтересованностью.

Учитывая, что с требованием о признании незаконным бездействия генерального директора и обязании ООО "Р" представить документы компания обратилась 18.12.2012, судебная коллегия пришла к выводу, что на указанную дату не истек годичный срок, установленный п. 2 ст. 181 ГК РФ.

С учетом первоначальной реализации компанией своих прав по истребованию документов последующие действия по исполнению вступившего в законную силу судебного акта не имеют правового значения для целей определения момента начала течения срока исковой давности.

Кроме того, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, что установленная совокупность обстоятельств в ходе рассмотрения дела с достаточной степенью вероятности свидетельствует о возможном причинении компании убытков.

Судебная коллегия отменила Постановления апелляционного суда и суда округа, оставив в силе решение суда первой инстанции.

 

 

ОБ ОПРЕДЕЛЕНИЯХ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ В ОБЛАСТИ ТОВАРНЫХ ЗНАКОВ

 

Об определениях Верховного Суда РФ в области товарных знаков

 

В статье с критических позиций рассмотрены отдельные судебные акты Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ в области правовой охраны товарных знаков.

 

Ключевые слова: Верховный Суд РФ, Судебная коллегия, экономические споры, товарный знак, Суд по интеллектуальным правам.

 

Как известно, Верховный Суд РФ является в настоящее время единственным высшим судебным органом по гражданским, уголовным и иным делам, а также по разрешению экономических споров, в том числе в области интеллектуальной собственности. В настоящей статье будет дан анализ отдельным определениям Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ, которые посвящены судебным спорам в сфере защиты прав на товарные знаки.

 

I

 

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ (далее - Судебная коллегия) в Определении от 11 января 2016 г. по делу N 300-ЭС15-10765 (далее - Определение ВС РФ) <1> дала оценку решению Суда по интеллектуальным правам от 9 декабря 2014 г. по делу N СИП-530/2014 (первая инстанция) и Постановлению Суда по интеллектуальным правам от 18 мая 2015 г. по тому же делу (кассационная инстанция), причем приняла сторону Суда по интеллектуальным правам в первой инстанции.

--------------------------------

<1> http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/0477d02a-43d0-4be3-aa2b-054452a8cb92/SIP-530-2014_20160111_Opredelenie.pdf

 

Общество с ограниченной ответственностью "Артлайф" (далее - Общество) обратилось в Суд по интеллектуальным правам с исковым заявлением к немецкой компании "Др. Тайсс Натурварен Гмбх" (Dr. Theiss Naturwaren Gmbh) (далее - компания) о досрочном прекращении правовой охраны ее товарного знака по свидетельству РФ N 186749 полностью в связи с его неиспользованием (ст. 1486 Гражданского кодекса РФ). Согласно сведениям из Государственного реестра товарных знаков и знаков обслуживания РФ (далее - Госреестр) компании принадлежит словесный товарный знак "Dr. Theiss Angi Sept" в отношении товаров 03, 05 и 30 классов Международной классификации товаров и услуг (МКТУ).

Как следует из пункта 1 ст. 1486 ГК РФ, для досрочного прекращения правовой охраны спорного товарного знака обстоятельствами, имеющими значение для рассматриваемого дела, являются: факт заинтересованности лица, подавшего исковое заявление, и факт неиспользования товарного знака непрерывно в течение любых трех лет после его государственной регистрации при условии, что вплоть до подачи такого заявления товарный знак не использовался. Причем при отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом.

В подтверждение своей заинтересованности в досрочном прекращении правовой охраны спорного товарного знака общество, ссылаясь на свое сотрудничество с ООО "АЛВИС Патент" по вопросам, связанным с подготовкой к процедуре государственной регистрации и промышленному производству средств гигиены полости рта под торговым названием "Ангиосепт", представило соответствующие договоры и свидетельство о государственной регистрации на производство, реализацию и использование косметических средств для гигиены полости рта.

Проанализировав и оценив все представленные обществом доказательства, суд пришел к выводу, что оно доказало свою заинтересованность только в отношении досрочного прекращения правовой охраны товарного знака для товаров 03 класса МКТУ "косметические средства на основе натуральных компонентов", в то время как суд не признал товары (средства гигиены полости рта, предназначенные для полоскания полости рта) однородными товарам 05 и 30 классов МКТУ, для которых предоставлена правовая охрана спорному товарному знаку, в силу несоответствия их критериям, сформулированным в пункте 3 Методических рекомендаций по определению однородности товаров и услуг по экспертизе заявок на государственную регистрацию товарных знаков и знаков обслуживания, утвержденных Приказом Роспатента от 31 декабря 2009 г. N 198.

При этом по мнению суда, представленная обществом копия заявки на государственную регистрацию комбинированного товарного знака "Ангиосепт" от 2 декабря 2014 г. не может свидетельствовать о его заинтересованности в досрочном прекращении правовой охраны спорного товарного знака, так как указанная заявка была подана истцом в Роспатент уже после его обращения в суд, в то время как заинтересованность должна быть доказана на момент обращения с иском, т.е. на 3 июня 2014 г.

Суд установил, исходя из представленных доказательств, что фармацевтические препараты с использованием товарного знака "Dr. Theiss Angi Sept/Доктор Тайсс Анги Септ" производились правообладателем (компанией) и реализовывались на территории России. При этом довод истца (общества) о том, что ответчиком (компанией) использовался оспариваемый товарный знак не в том виде, в каком он зарегистрирован, судом был отклонен, поскольку использование товарного знака путем транслитерации букв латинского алфавита допускается в силу пункта 2 ст. 1486 ГК РФ (в редакции, действовавшей в исследуемый период использования товарного знака), такое изменение его отдельных элементов не влияет на его различительную способность и не ограничивает охрану, предоставленную товарному знаку.

Оценив вышеуказанные представленные ответчиком доказательства, суд признал, что ими подтверждается факт использования товарного знака по свидетельству РФ N 186749 в отношении как товаров 05 и 30 классов МКТУ "фармацевтические препараты, в том числе для ухода за полостью рта, медицинские препараты, в том числе для ухода за полостью рта, сборы, лекарственные настои, конфеты и леденцы лекарственные, в том числе для ухода за полостью рта; капсулы для медицинских целей", "конфеты, конфеты мятные; мед", так и товаров 03 класса МКТУ "косметические средства на основе натуральных компонентов".

При этом суд учел Методические рекомендации по составлению перечня товаров и услуг, для которых испрашивается регистрация товарного знака и знака обслуживания, утвержденные Приказом Роспатента от 2 марта 1998 г. N 41, согласно которым при подаче заявки на регистрацию товарного знака возможно указание обобщенных наименований, охватывающих максимальный круг видов товаров, интересующих заявителя, или отдельных наименований наряду с обобщенными наименованиями.

С учетом вышеизложенного при доказанности факта использования компанией товарного знака по свидетельству РФ N 186749 в отношении товаров 03, 05 и 30 классов МКТУ и факта заинтересованности общества в досрочном прекращении товарного знака только в отношении товаров 03 класса МКТУ в объеме правовой охраны товарного знака, суд в удовлетворении искового заявления общества отказал (решение от 9 декабря 2014 г.).

Не согласившись с указанным решением, общество обратилось с кассационной жалобой в президиум Суда по интеллектуальным правам с просьбой досрочно прекратить правовую охрану спорного товарного знака в отношении всех товаров 03 класса МКТУ.

Постановлением президиума Суда по интеллектуальным правам от 18 мая 2015 г. по делу СИП-530/2014 решение суда первой инстанции от 9 декабря 2014 г. было отменено в части отказа в досрочном прекращении правовой охраны спорного товарного знака в отношении всех товаров 03 класса МКТУ.

Президиум Суда по интеллектуальным правам квалифицировал вывод суда первой инстанции относительно того, что лекарственные таблетки для рассасывания относятся к обобщенному понятию "косметические средства на основе натуральных компонентов" и являются тождественными косметическим средствам, неверным и согласился с доводами кассационной жалобы о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права относительно вывода о доказанности компанией использования спорного товарного знака в отношении товаров 03 класса МКТУ.

Согласно заключению президиума Суда по интеллектуальным правам косметические средства служат для улучшения эстетических параметров, но не оказывают лечебного эффекта и не могут быть признаны тождественными лекарственным средствам.

В ответ на пояснения представителя компании в судебном заседании о том, что лекарственные таблетки для рассасывания считаются однородными товарам 03 класса МКТУ, президиум Суда по интеллектуальным правам отметил: при разрешении вопроса о наличии доказательств спорного товарного знака следует учитывать правовую позицию, сформированную в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 ноября 2011 г. N ВАС-8817/11, согласно которой при разрешении споров подобных категорий подлежат доказыванию маркировка спорным товарным знаком тех товаров и услуг, перечень которых приведен в свидетельстве на товарный знак, а не однородных им.

Отменяя Постановление президиума Суда по интеллектуальным правам по кассационной жалобе компании, Верховный Суд РФ в Определении от 11 января 2016 г. привел следующие доводы.

Из материалов дела следует, что заявитель в рекламе называет свое средство не косметическим, а антисептическим и противовоспалительным средством по уходу за полостью рта, поэтому данный факт свидетельствует о его намерении реализовывать свое средство под обозначением, сходным до степени смешения с товарным знаком ответчика, не только в косметических, но и в лечебных целях.

Суд первой инстанции, исходя из необходимости, с учетом фактических обстоятельств настоящего дела (наличия "сильного" (оригинального, известного, обладающего различительной способностью) товарного знака, применимого к товарам, пользующимся признанием у потребителей), проверки критерия однородности обоснованно установил факт однородности товаров заявителя и правообладателя, а также товаров 03 класса МКТУ, проанализировав назначение товаров, материалы, из которых они изготовлены, условия реализации продуктов потребителям, среду потребителей, на которую рассчитаны товары.

Судебная коллегия Верховного Суда РФ согласилась с указанными выводами и указала, что суд первой инстанции, оценив различительную способность обозначений заявителя и правообладателя, сходство обозначений, однородность товаров конкурентов, пришел к обоснованному выводу о сохранении правовой охраны товарного знака правообладателя в отношении всех товаров.

Напротив, суд кассационной инстанции не дал правовую оценку однородности товаров компании, не оценил иные вышеуказанные критерии, а ошибочно исходил из проверки идентичности товаров по классификации МКТУ, что привело к нарушению баланса прав участников спорных правоотношений, а также к нарушению интересов публичного порядка, поскольку использование обществом сходного до степени смешения с товарным знаком компании обозначения в отношении однородных товаров способно ввести потребителей в заблуждение относительно как товара, его признанных свойств и качества, так и использования авторитета на рынке товаров, заработанного первоначальным производителем, а, следовательно, к нивелированию смысла и назначения правового института средств индивидуализации и защиты от недобросовестной конкуренции.

Между тем материалами дела подтверждается, что компания действует на российском рынке уже более 10 лет и за это время ее товары приобрели широкую известность, а товарный знак, индивидуализирующий их, имеет различительную способность. В таком случае лишение товарного знака компании охраны (даже в части) при наличии доказательств того, что конкурирующие организации выпускают однородные товары, будет способствовать введению потребителей в заблуждение относительно производителя товара, а также паразитированию на известности товарного знака компании и ее репутации, т.е. извлечению конкурентом компании необоснованных преимуществ при ведении предпринимательской деятельности (недобросовестной конкуренции).

Наконец, по мнению Судебной коллегии, следует учитывать, что механизм досрочного прекращения правовой охраны товарного знака, заключенный в статье 1486 ГК РФ, предусмотрен для не используемых товарных знаков, которые занимают место в Госреестре, однако фактически не используются правообладателем. Целью досрочного прекращения правовой охраны таких товарных знаков является обеспечение возможности регистрации (и, соответственно, использования) заинтересованным лицом тождественного или сходного обозначения для аналогичной или однородной продукции, а не устранение конкурентов посредством лишения охраны их товарных знаков.

Следует особо отметить, что для обоснования той или иной позиции Судебная коллегия в ряде случаев использовала отдельные положения международных договоров, в которых участвует Россия (например, Технический регламент Таможенного союза "О безопасности парфюмерно-косметической продукции", Руководство ВОИС по интеллектуальной собственности), что представляется вполне корректным и допустимым. Однако считаю совершенно неприемлемым использование для этой цели международных договоров, в которых Россия не участвует и вряд ли когда-нибудь будет участвовать (например, Директива Европейского парламента и Совета ЕС от 11 мая 2005 г. N 2005/29/ЕС о недобросовестной коммерческой практике по отношению к потребителям на внутреннем рынке, Директива Европейского парламента и Совета ЕС от 22 октября 2008 г. N 2008/95/ЕС о сближении законодательств государств-членов в отношении товарных знаков и знаков обслуживания).

В завершение указанного дела ООО "Артлайф" и ООО "АЛВИС Патент" обратились в Верховный Суд РФ с надзорной жалобой на Определение Судебной коллегии от 11 января 2016 г. N 300-ЭС15-10765 по делу Суда по интеллектуальным правам N СИП-530/2014.

В своем Определении от 10 июня 2016 г. N 200-ПЭК16 <2> судья Верховного Суда РФ, используя отдельные тезисы из позиции Судебной коллегии, указала, что доводы заявителей надзорной жалобы не свидетельствуют о наличии оснований для пересмотра обжалуемого судебного акта в порядке надзора.

--------------------------------

<2> http://kad.arbitr.ru/Pdf/Document/2cad5ele-bc83-4e7f-9ef6-Oecdde1bb3de/SIP-530-2014_20160610_Opredelenie.pdf

 

II

 

Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20 января 2016 г. N 310-ЭС15-12683 (дело N А088801/2013) (далее - Определение Судебной коллегии) <3> по кассационной жалобе ОАО "Белгородский хладкомбинат" интересно тем, что в нем, как и в некоторых других судебных актах, сделана ссылка на пункт 62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 26 марта 2009 г. N 5/29 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 5/29).

--------------------------------

<3> http://kad.arbitr.ru/Pdf/Document/39561403-eaae-42e3-92c5-76e86b363dca/A08-8801-2013_20160120_Opredelenie.pdf

 

В абзаце первом данного пункта указано, что в силу пункта 1 ст. 1484 ГК РФ исключительное право использования товарного знака принадлежит лицу, на имя которого соответствующий товарный знак зарегистрирован (правообладателю).

В абзаце втором данного пункта сделан вывод, что лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак, не может быть отказано в его защите (даже если в суд представляются доказательства неправомерности регистрации товарного знака) до признания предоставления правовой охраны такому товарному знаку недействительной в порядке, предусмотренном статьей 1512 ГК РФ, или прекращения правовой охраны товарного знака в порядке, установленном статьей 1514 Кодекса.

Однако в заключительном абзаце третьем данного пункта сформулировано следующее положение: "Вместе с тем суд вправе отказать лицу в защите его права на товарный знак на основании статьи 10 ГК РФ, если по материалам дела, исходя из конкретных фактических обстоятельств, действия по государственной регистрации соответствующего товарного знака могут быть квалифицированы как злоупотребление правом".

Следовательно, согласно абзацу второму п. 62 Постановления N 5/29 не может быть отказано в защите исключительного права на товарный знак, в частности, до момента прекращения правовой охраны этого товарного знака, в том числе на основании принятого в соответствии со статьей 1486 ГК РФ решения о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака в связи с его неиспользованием.

В соответствии с пунктом 1 ст. 1486 ГК РФ правовая охрана товарного знака может быть прекращена досрочно в отношении всех товаров или их части, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, вследствие неиспользования товарного знака непрерывно в течение любых трех лет после его государственной регистрации. При этом заявление о досрочном прекращении охраны товарного знака вследствие его неиспользования может быть подано заинтересованным лицом в арбитражный суд по истечении указанных трех лет при условии, что вплоть до подачи такого заявления товарный знак не использовался.

Иными словами, в законе установлен порядок прекращения правовой охраны товарного знака вследствие его неиспользования. Вполне очевидно, что указанная процедура прекращения правовой охраны должна предшествовать лишению правообладателя права на его защиту.

В абзаце третьем п. 62 Постановления N 5/29 предусмотрено, по сути, не разъяснение, а самостоятельная норма о дополнительной процедуре отказа в защите права на товарный знак, принятие которой, учитывая положения статьи 10 Конституции РФ, не входило в компетенцию высших судебных органов России. Причем упомянутая дополнительная процедура отказа в защите права на товарный знак интенсивно используется в судебной практике (в принципе она полностью вытеснила легальную процедуру), о чем также свидетельствуют материалы по делу N А08-8801/2013 Арбитражного суда Белгородской области.

Так, отменяя Постановление Суда по интеллектуальным правам от 24 июня 2015 г. по указанному делу, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ руководствовалась, в частности, следующим: "Суд вправе отказать лицу в защите его права на товарный знак на основании статьи 10 bis Парижской конвенции об охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г., если исходя из фактических обстоятельств конкретного спора установит злоупотребление правом со стороны правообладателя товарного знака (факт недобросовестной конкуренции).

С учетом установленного ГК РФ общего требования о необходимости использования зарегистрированного товарного знака являются недобросовестными и не подлежат судебной защите действия обладателя права на товарный знак, направленные на создание препятствий к использованию даже тождественных или сходных с ним до степени смешения обозначений, в случае отсутствия фактического его использования самим правообладателем, поскольку у истца, не приложившего в установленный законом период времени усилий для использования товарного знака, отсутствует нарушенное право. Попытка получить такую защиту при отсутствии достойного защиты интереса (например, при имитации нарушения права) является злоупотреблением правом со стороны истца".

Как следует из вышеизложенного, в своем Определении Судебная коллегия упоминает не только статью 10 ГК РФ, но уже дополнительно к пункту 62 Постановления N 5/29 статью 10 bis Парижской конвенции, в которой речь идет о пресечении недобросовестной конкуренции.

Указанная "самостоятельность" Судебной коллегии представляется некорректной, поскольку недобросовестная конкуренция является правонарушением и преследуется по закону (гл. 2.1 "Недобросовестная конкуренция" Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции"), в то время как злоупотребление правом правонарушением не считается, однако последствия такого злоупотребления также неприятны, особенно в рассматриваемых делах.

Кроме того, вызывает удивление логическая нестыковка в аргументации Судебной коллегии, когда, с одной стороны, утверждается, что отсутствует нарушенное право, а с другой стороны, попытка получить защиту квалифицируется как злоупотребление правом со стороны истца.

Непростительны для Судебной коллегии явные ошибки в сфере правовой охраны интеллектуальной собственности, кстати, перекочевавшие в ее Определение из решения Арбитражного суда Белгородской области от 20 октября 2014 г. по делу N А08-8801/2013 и Постановления Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 2 марта 2015 г. по тому же делу, например: "В соответствии с пунктом 1 статьи 1225 Гражданского кодекса товарные знаки и фирменные наименования являются результатами интеллектуальной деятельности и приравненными к ним средствами индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана".

Выходит, что для судей Судебной коллегии товарные знаки и фирменные наименования являются одновременно результатами интеллектуальной деятельности (к таковым относятся, в частности, изобретения, полезные модели, промышленные образцы) и приравненными к ним средствами индивидуализации (кроме упомянутых к таковым относятся наименования мест происхождения товаров и коммерческие обозначения), что с исчерпывающей полнотой характеризует их профессиональный уровень.

Примечательно, что подобного рода ошибки допущены и в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23 июля 2015 г. N 310-ЭС15-2555 <4>, кстати, по кассационной жалобе того же ОАО "Белгородский хладкомбинат" (в составе того же председательствующего судьи) на Постановление Суда по интеллектуальным правам от 23 декабря 2014 г. <5> по делу N А08-8802/2013 Арбитражного суда Белгородской области.

--------------------------------

<4> http://kad.arbitr.ru/Pdf/Document/d7285e97-de20-425e-b709-d532ed34edb4/A08-8802-2013_20150723_Opredelenie.pdf

<5> http://kad.arbitr.ru/Pdf/Document/07470759-0b15-45de-8248-a79b101f1e6b/A08-8802-2013_2014223_Reshenija%20i%20postanovlenija.pdf

 

Отменяя судебные акты нижестоящих арбитражных судов, Суд по интеллектуальным правам, на мой взгляд, правильно указал, что "само по себе неиспользование товарного знака не может свидетельствовать о злоупотреблении правом, поскольку не запрещено законом, при этом последствия неиспользования товарного знака предусмотрены в статье 1486 ГК РФ. Предъявление иска о защите исключительных прав также не свидетельствует о злоупотреблении правом".

Таким образом, можно сделать вывод, что практика Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ по делам о защите права на товарный знак нуждается в совершенствовании, в том числе в части формальных требований к составлению и редактированию ее судебных актов.

 

 

ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ ДЕЛ ВЕРХОВНЫМ СУДОМ РФ

 

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 30 августа 2016 года

 

Обзор практики рассмотрения дел Верховным Судом РФ

 

Определение от 22 августа 2016 г. N 303-ЭС16-5060

 

В рамках дела о банкротстве индивидуального предпринимателя К. его кредитор А. обратилась с заявлением о признании незаконным бездействия конкурсного управляющего Б., выразившегося в неисполнении решения собрания кредиторов должника по дополнительному вопросу повестки дня.

Определением суда, оставленным без изменения апелляционным судом и судом округа, требование удовлетворено.

В конкурсную массу должника включено недвижимое имущество и имущественные права: часть здания - гараж общей площадью 191,3 кв. м и связанный со зданием земельный участок общей площадью 1270 кв. м (247 кв. м в собственности, 1023 кв. м в аренде сроком до 2056 года). Начальная цена продаваемого имущества должника составила 3 467 000 руб.

Однако первоначальные, повторные и торги, проводимые посредством публичного предложения, не состоялись по причине отсутствия заявок на участие в торгах (протоколы от 15.09.2014, от 27.10.2014, от 16.02.2015).

03.03.2015 состоялось собрание кредиторов должника, на котором большинством голосов (59,11%) принято решение по дополнительному вопросу повестки дня, предписывающее конкурсному управляющему Б. направить кредиторам уведомление с предложением о принятии для погашения своих требований имущества, которое предлагалось к продаже, но не было продано в ходе проведения открытых торгов в форме аукциона на повышение стоимости и в рамках публичного предложения.

А. указала, что Б. решение собрания кредиторов должника от 03.03.2015 по дополнительному вопросу повестки дня не исполнено, уведомление с предложением о принятии имущества для погашения своих требований конкурсным кредиторам не направлено, это бездействие является незаконным.

Установив, что предложение принять не реализованное в установленном порядке имущество в счет удовлетворения своих требований конкурсным кредиторам должника не направлялось, суды, сославшись на ст. ст. 20.3, 60, 142 и 148 ФЗ от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", признали бездействие конкурсного управляющего незаконным, посчитав, что оно нарушает права и законные интересы кредиторов должника.

Согласно п. 4 ст. 20.3 Закона N 127-ФЗ при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества.

В случае нарушения действиями (бездействием) арбитражного управляющего прав и законных интересов кредиторов они имеют возможность защитить свои права путем обжалования конкретных действий (бездействия) арбитражного управляющего в арбитражный суд в порядке ст. 60 Закона N 127-ФЗ.

При рассмотрении таких жалоб лицо, обратившееся в суд, обязано доказать факт незаконности действий (бездействия) арбитражного управляющего и то, что эти действия (бездействие) управляющего нарушили права и законные интересы кредиторов и должника, а арбитражный управляющий, в свою очередь, вправе представить доказательства, свидетельствующие о соответствии спорных действий (бездействия) требованиям добросовестности и разумности исходя из сложившихся обстоятельств (ст. 65 АПК РФ).

Это означает, что существенное значение для разрешения данного спора имеет факт нарушения обжалуемым бездействием прав и законных интересов конкурсных кредиторов.

Из материалов дела следует, что конкурсный управляющий направил предложение о принятии имущества в счет удовлетворения своих требований только в адрес кредиторов по текущим платежам (арбитражных управляющих, исполнявших обязанности временного и конкурсного управляющего должником) с требованием в общей сумме 903 008,10 руб., впоследствии выразивших свое согласие на принятие нереализованного имущества для погашения своих требований. В адрес реестровых кредиторов (налогового органа, конкурсных кредиторов А. и Л., а также кредитного потребительского кооператива граждан) соответствующее предложение конкурсным управляющим направлено не было.

Очередность удовлетворения требований кредиторов определена в ст. 134 Закона N 127-ФЗ, п. 1 которой устанавливает приоритет удовлетворения за счет конкурсной массы текущих платежей над требованиями, включенными в реестр требований кредиторов. При этом данный приоритет направлен, в частности, на обеспечение финансирования процедуры банкротства.

В целях удовлетворения требований кредиторов, а также для соблюдения прав и законных интересов должника, его конкурсных и текущих кредиторов, учредителей (собственников имущества должника - унитарных предприятий) Законом N 127-ФЗ предусмотрен специальный порядок реализации имущества должника путем проведения нескольких последовательных торгов (ст. ст. 110, 111, 139). Если эти торги не состоятся, имущество может быть передано кредиторам в качестве отступного (п. п. 8 и 9 ст. 142 и п. 1 ст. 148 Закона N 127-ФЗ).

П. 8 ст. 142 Закона N 127-ФЗ предусмотрено, что погашенными требованиями кредиторов считаются удовлетворенные требования, а также те требования, в связи с которыми достигнуто соглашение об отступном, или конкурсным управляющим заявлено о зачете требований, или имеются иные основания для прекращения обязательств.

Погашение требований кредиторов путем заключения соглашения об отступном допускается в случае согласования данного соглашения с собранием кредиторов (комитетом кредиторов) (п. 9 ст. 142 Закона N 127-ФЗ).

В данном случае собрание кредиторов, приняв решение по дополнительному вопросу повестки дня, фактически выразило свое одобрение на заключение такого соглашения.

Таким образом, при наличии у должника кредиторов по текущим платежам, заявивших о согласии на принятие нереализованного имущества для погашения своих требований, ненаправление конкурсным кредиторам предложения о принятии имущества для погашения своих требований не может свидетельствовать о нарушении конкурсным управляющим прав и законных интересов таких кредиторов.

Судебная коллегия отменила судебные акты по делу и в удовлетворении требования отказала.

 

Определение от 8 августа 2016 г. по делу N 305-ЭС16-4138

 

ОАО "Р." обратилось с иском к ООО "Ш." о взыскании 1 086 180 руб. задолженности по акту о неучтенном (бездоговорном) потреблении электроэнергии.

Решением суда в иске отказано. Апелляционный суд решение отменил, иск удовлетворил. Суд округа оставил Постановление апелляционного суда без изменения.

01.10.2013 многоквартирный жилой дом передан в управление ООО "Ш.". Дом присоединен к сетям предприятия через ТП-1, принадлежащую на праве собственности ОАО "Р.", в связи с чем между ОАО "Р." и ООО "Ш." 14.11.2013 подписан акт разграничения балансовой принадлежности и эксплуатационной ответственности.

14.01.2014 между ОАО "М." и ООО "Ш." заключен договор энергоснабжения с исполнителем коммунальных услуг, в соответствии с которым ОАО "М." обязалось подавать электроэнергию в многоквартирные жилые дома, находящиеся в управлении ООО "Ш.". Спорный дом включен в число объектов энергоснабжения 03.03.2014 путем подписания дополнительного соглашения к договору.

При осмотре ОАО "Р." 14.03.2014 электроустановок ООО "Ш." составлен акт о неучтенном потреблении при выявлении бездоговорного потребления электроэнергии юридическим лицом, которым зафиксирован факт потребления электроэнергии без заключенного договора электроснабжения путем подключения к ТП-1. Период бездоговорного потребления определен в акте с 01.10.2013 по 20.02.2014.

Ссылаясь на отсутствие у ООО "Ш." оформленных договорных отношений с энергоснабжающей организацией, ОАО "Р." как сетевая организация в соответствии с п. п. 84, 167 и 196 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 04.05.2012 N 442, обратилось с иском о взыскании с ООО "Ш." стоимости бездоговорного потребления электроэнергии за период с 01.10.2013 по 20.02.2014, рассчитав его исходя из величины допустимой длительной токовой нагрузки вводного кабеля (провода).

Суд первой инстанции руководствовался ст. ст. 539, 544 ГК РФ, п. п. 2, 39, 84, 167 и 196 Основных положений и, признав, что период, за который взыскивается задолженность, не может считаться бездоговорным ввиду наличия заключенного между ООО "Ш." и ОАО "М." договора, обеспечивающего подачу электроэнергии на дом, находящийся в управлении ООО "Ш.", а ОАО "Р." не является собственником электроэнергии, потребленной ООО "Ш.", пришел к выводу о выборе истцом неправильного способа защиты.

Суд апелляционной инстанции исходил из того, что договорные отношения между ООО "Ш." и ОАО "М." были оформлены только 03.03.2014 и заявленный ОАО "Р." период (с 01.10.2013 по 20.02.2014) отвечает признакам бездоговорного потребления, зафиксированного в акте от 14.03.2014. При этом суд согласился с позицией ОАО "Р.", определившего начало бездоговорного потребления с момента передачи дома в управление ООО "Ш." (01.10.2013), а не с момента подписания между сторонами акта разграничения балансовой принадлежности и эксплуатационной ответственности (14.11.2013), как настаивало ООО "Ш.".

Однако судами не учтено, что электроэнергия, оплаты которой ОАО "Р." требует в качестве бездоговорно потребленной, поставлялась ОАО "М." (как энергоснабжающей организацией) в виде коммунального ресурса ООО "Ш." (как управляющей организации) в находящийся в ее управлении дом в целях оказания проживающим в нем гражданам соответствующих коммунальных услуг.

Из материалов дела, включая расчет ОАО "Р." объема бездоговорного потребления, не следует, что ОАО "Р." рассматривало ООО "Ш." в качестве потребителя указанного коммунального ресурса с самостоятельными экономическими интересами. Следовательно, по своему содержанию спорные отношения по поставке электроэнергии подпадают под действие жилищного законодательства (пп. 10 п. 1 ст. 4 ЖК РФ).

В этом случае в силу прямого указания п. 1 ст. 4 ФЗ от 29.12.2004 N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" законы и иные нормативные правовые акты применяются постольку, поскольку они не противоречат ЖК РФ. Следовательно, п. 84 Основных положений подлежит применению к спорным отношениям в части, не противоречащей ЖК РФ.

В соответствии с п. 1 ст. 157 ЖК РФ размер платы за коммунальные услуги рассчитывается исходя из объема потребляемых коммунальных услуг, определяемого по показаниям приборов учета, а при их отсутствии исходя из нормативов потребления коммунальных услуг, утверждаемых органами государственной власти субъектов РФ в порядке, установленном Правительством РФ. Правила предоставления, приостановки и ограничения предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домах, а также правила, обязательные при заключении управляющей организацией или ТСЖ либо жилищным кооперативом или иным специализированным потребительским кооперативом договоров с ресурсоснабжающими организациями, устанавливаются Правительством РФ.

В силу прямого указания п. 13 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 06.05.2011 N 354, условия договоров о приобретении коммунальных ресурсов в целях использования таких ресурсов для предоставления коммунальных услуг потребителям определяются с учетом данных Правил и иных нормативных правовых актов РФ.

В силу прямого указания п. 15 Правил предоставления коммунальных услуг гражданам, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 23.05.2006 N 307, в случае если исполнителем является ТСЖ, жилищно-строительный, жилищный или иной специализированный потребительский кооператив либо управляющая организация, то расчет размера платы за коммунальные услуги, а также приобретение исполнителем холодной воды, горячей воды, услуг водоотведения, электрической энергии, газа и тепловой энергии осуществляется по тарифам, установленным в соответствии с законодательством РФ и используемым для расчета размера платы за коммунальные услуги гражданами.

Приведенные законоположения в их системном истолковании в судебной практике рассматриваются как исключающие возложение на управляющую организацию - исполнителя коммунальных услуг в отношениях с ресурсоснабжающими организациями обязанностей по оплате коммунальных ресурсов в большем объеме, чем аналогичные коммунальные ресурсы подлежали бы оплате в случае получения гражданами - пользователями коммунальных услуг указанных ресурсов напрямую от ресурсоснабжающих организаций, минуя посредничество управляющей организации. Данный подход в равной мере относится как ко внутриквартирному потреблению соответствующих коммунальных ресурсов, так и потреблению этих ресурсов на общедомовые нужды.

Кроме того, в силу п. 1 ст. 540 ГК РФ в случае, когда абонентом по договору энергоснабжения выступает гражданин, использующий энергию для бытового потребления, договор считается заключенным с момента первого фактического подключения абонента в установленном порядке к присоединенной сети.

Поскольку законодательством исключается возможность определения объема, подлежащего оплате гражданами - потребителями коммунального ресурса, каким-либо иным способом, чем на основании показаний регистрирующих фактическое потребление приборов учета, а при их отсутствии - исходя из нормативов потребления коммунальных услуг, а ответственность за бездоговорное потребление гражданами коммунальных ресурсов жилищным законодательством не установлена, п. 84 Основных положений, предусматривающий право сетевой организации взыскать с абонента, у которого отсутствует письменный договор с энергоснабжающей организацией, стоимость бездоговорного потребления электроэнергии в объеме, определяемом исходя из величины допустимой длительной токовой нагрузки каждого вводного провода (кабеля), не подлежит применению к отношениям между управляющей организацией и сетевой организацией как противоречащий ЖК РФ и принятым в соответствии с ним Правилам предоставления коммунальных услуг гражданам.

Отсюда следует, что ввиду невозможности бездоговорного потребления исполнителем коммунальных услуг коммунальных ресурсов, поставляемых в дом в целях оказания коммунальных услуг гражданам, сетевая организация не вправе взыскивать с исполнителя коммунальных услуг стоимость соответствующего коммунального ресурса. Право на взыскание с исполнителя коммунальных услуг стоимости коммунального ресурса, поставленного в дом в отсутствие у исполнителя письменного договора энергоснабжения (ресурсоснабжения), принадлежит ресурсоснабжающей организации.

Следовательно, требование ОАО "Р." не подлежит удовлетворению.

В то же время указанные особенности правового положения управляющей организации - исполнителя коммунальных услуг в отношениях по поставке коммунальных ресурсов в многоквартирные жилые дома не могут быть истолкованы как освобождающие эту организацию от предусмотренной жилищным законодательством обязанности заключить в письменной форме с ресурсоснабжающими организациями соответствующие договоры о приобретении коммунальных ресурсов. П. 12 ст. 161 ЖК РФ управляющим организациям, ТСЖ либо жилищным кооперативам или иным специализированным потребительским кооперативам, осуществляющим управление многоквартирными домами, запрещено отказываться от заключения договоров с ресурсоснабжающими организациями, которые осуществляют холодное и горячее водоснабжение, водоотведение, электроснабжение, газоснабжение (в том числе поставки бытового газа в баллонах), отопление (теплоснабжение, в том числе поставки твердого топлива при наличии печного отопления). Более того, в силу принятых в соответствии со ст. 157 ЖК РФ Правил, обязательных при заключении управляющей организацией или ТСЖ либо жилищным кооперативом или иным специализированным потребительским кооперативом договоров с ресурсоснабжающими организациями, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 14.02.2012 N 124, в случае уклонения указанных организаций и лиц от заключения соответствующих договоров с ресурсоснабжающими организациями последние наделены правом на обращение в суд с требованием о понуждении другой стороны к заключению договора ресурсоснабжения (п. 11).

Кроме того, ошибочно толкование судами п. 2 Основных положений как допускающего заключение управляющей организацией договора энергоснабжения с ресурсоснабжающей организацией в течение двух месяцев с даты принятия последней соответствующего потребителя на обслуживание. В силу тех же указаний жилищного законодательства о применении законов и иных нормативных правовых актов, регулирующих жилищные отношения, только в той части, в которой они не противоречат ЖК РФ, порядок заключения договоров энергоснабжения между данными лицами регулируется Правилами N 124, принятыми в соответствии со ст. 157 ЖК РФ. В п. 5 Правил N 124 указаны сроки, в течение которых управляющая организация (исполнитель коммунальных услуг) обязана направить ресурсоснабжающей организации оферту о заключении договора энергоснабжения (ресурсоснабжения), а в п. 11 тех же Правил установлен 30-дневный срок, неполучение в течение которого ответа на оферту дает право стороне, направившей оферту, обратиться в суд о понуждении другой стороны к заключению такого договора.

Судебная коллегия отменила Постановления апелляционного суда и суда округа, оставив в силе решение суда первой инстанции.

 

Определение от 1 августа 2016 г. N 308-ЭС15-6280(3)

 

Между банком и ООО "Г." заключен кредитный договор, во исполнение которого банк предоставил обществу под проценты кредит в сумме 793 453 000 руб. В обеспечение обязательств по возврату кредита между ООО "Г." и банком заключены договоры залога имущества общей стоимостью 550 000 000 руб.

ООО "Г." обязательства по кредитному договору не исполнило.

В связи с несостоятельностью ООО "Г." Определением суда от 30.04.2013 требования банка включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника в размере 1 084 972 596,33 руб. как обеспеченные залогом имущества должника (в том числе 988 169 359,50 руб. долга и процентов, 96 803 359,83 руб. неустойки).

Решением суда от 09.10.2013 должник признан банкротом, в отношении его открыто конкурсное производство.

10.07.2015 в рамках дела о банкротстве банк обратился с заявлением о внесении изменений в реестр. Банк отказался от осуществления прав залогодержателя имущества по договорам залога в части требований в размере 264 000 000 руб. (включая 27 102 311,51 руб. долга и 236 897 688,48 руб. процентов по кредиту) и просил отразить данные требования в реестре как не обеспеченные залогом имущества должника, а требования в сумме 820 972 719,33 руб. (из них 724 169 359,50 руб. долга и 96 803 359,83 руб. неустойки) оставить обеспеченными залогом.

Суд пришел к выводу, что, распоряжаясь своими правами по собственному усмотрению, банк вправе выбрать статус залогового или незалогового кредитора. Это право банк может реализовать в том числе и путем частичного отказа от залоговых прав уже после включения в реестр в качестве залогового кредитора. Впоследствии возврат статуса залогового кредитора в той части, от которой банк отказался, невозможен.

Суд руководствовался п. 6 ст. 16, п. 4 ст. 134, ст. 138 ФЗ от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", ст. 9 ГК РФ и принял во внимание п. п. 2, 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N 58 "О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя".

Апелляционный суд и суд округа исходили из того, что банк уже реализовал свое право на включение его требований в реестр и выбрал статус залогового кредитора. Повторное обращение с таким же требованием недопустимо. Суды пришли к выводу, что п. 6 ст. 450.1 ГК РФ не может быть применен без учета Закона N 127-ФЗ. Суды также указали, что отказ банка от части прав должен сопровождаться отказом от определенного объекта залога или его части, чего не произошло. Кроме того, действия банка нарушают права других кредиторов.

Апелляционный и окружной суды руководствовались ст. ст. 2, 4, 16, 18.1, 32, 134, 138 Закона N 127-ФЗ, ст. ст. 9, 343, 345, 352, 450.1 ГК РФ с учетом п. п. 8, 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 15.12.2004 N 29 "О некоторых вопросах практики применения Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)".

Доводы банка основаны на положениях гражданского законодательства о свободном распоряжении юридическими лицами своими гражданскими правами (п. 1 ст. 9 ГК РФ), о праве частичного отказа от осуществления своих прав (п. 6 ст. 450.1 ГК РФ), в том числе о праве залогового кредитора частично или полностью освободить предмет залога от своих прав, вытекающих из залога (ст. 334 ГК РФ), и сводятся к тому, что Закон N 127-ФЗ не ограничивает данных прав залогодержателя, а действия банка не нарушают права других кредиторов. По мнению банка, выводы апелляционного и окружного судов об обратном противоречат принципу диспозитивности при реализации гражданских прав и необоснованно ограничивают права банка в сфере предпринимательской деятельности.

Банк, основываясь на п. 5 Постановления Пленума N 58 и п. 5 ст. 18.1 Закона N 127-ФЗ, указал, что в результате требуемого им изменения статуса кредитора он не становится обладателем двойного статуса в отношении одних и тех же требований и не получает дополнительных преимуществ, в то время как возможности прочих кредиторов по удовлетворению своих требований увеличиваются.

Гражданское законодательство основывается на необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. Юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе (п. п. 1, 2 ст. 1 ГК РФ), они по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права (п. 1 ст. 9 ГК РФ).

Свобода осуществления своих прав подразумевает свободный выбор лицом наиболее эффективного, по его мнению, способа защиты нарушенного права из тех, что предусмотрены законом.

Законный интерес кредитора в обязательственном правоотношении заключается в получении надлежащего встречного исполнения с должника (ст. 408 ГК РФ).

Наличие дополнительного имущества, за счет которого может быть получено встречное исполнение, повышает гарантии исполнения обязательства должником и расширяет права кредитора. Так, в частности, в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обязательства, обеспеченного залогом, кредитор вправе получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами залогодателя (п. 1 ст. 334 ГК РФ). При этом закон не обязывает кредитора действовать именно таким способом, а предоставляет ему возможность действовать по своему усмотрению.

Закон не запрещает залогодержателю отказываться от части своих прав, вытекающих из залога (в том числе и частично, освободив от возможных правопритязаний часть стоимости заложенного имущества). В то же время в силу п. 6 ст. 450.1 ГК РФ, п. 4 ч. 1 ст. 150, ч. 3 ст. 151 АПК РФ если кредитор отказался от правопритязания на преимущественное удовлетворение части своего требования за счет выручки от реализации заложенного имущества, то в последующем осуществление этого права не допускается.

Ограничение гражданских прав возможно только на основании федерального закона (п. 2 ст. 1 ГК РФ).

Кредитор, требования которого обеспечены залогом, имеет в банкротстве особый (привилегированный) статус, что следует из порядка распределения конкурсной массы (п. 2 ст. 131, п. 4 ст. 134, ст. 138 Закона N 127-ФЗ). Вместе с тем Закон N 127-ФЗ, следуя основным началам гражданского законодательства, не запрещает залоговому кредитору отказаться полностью или частично от своих залоговых прав, по существу снизив тем самым по своей воле гарантии удовлетворения своих требований не в ущерб другим кредиторам.

Закон N 127-ФЗ допускает также включение в реестр части требований кредитора как обеспеченных залогом и другой части требований того же кредитора - на общих основаниях. При этом такой кредитор не становится обладателем двойного статуса в отношении одного и того же требования.

Включение требований кредитора в реестр не лишает его впоследствии возможности подать заявление о частичном или полном исключении его требований из реестра. Как указано в п. 8 Постановления Пленума N 29, реализация требования к должнику представляет собой одну из форм осуществления гражданского права и кредитор вправе отказаться от его реализации. В то же время определение суда об исключении требований такого кредитора из реестра лишает его возможности требовать включения в реестр вновь.

Исключение требований кредитора из реестра, как и всякое иное действие, направленное на реализацию его воли по уменьшению объема своих прав, не нарушает принцип однократности волеизъявления кредитора относительно требований, подлежащих включению в реестр.

Таким образом, требования банка о частичном изменении статуса фактически являются частичным отказом от своих прав, не противоречат закону и подлежат удовлетворению.

Доводы должника и кредиторов о том, что отказ банка от залоговых прав нарушает их права и интересы, несостоятельны. Разумный интерес кредиторов (в том числе и банка), защищаемый законом, состоит в максимальном удовлетворении своих требований за счет имуществ должника. Отказ банка от части залоговых прав увеличивает потенциальную возможность удовлетворения требований иных кредиторов за счет части выручки, полученной от реализации предмета залога при благоприятном результате торгов.

Участие кредитора в голосовании на собрании кредиторов по вопросам, отнесенным к его компетенции, безусловно, затрагивает интересы прочих кредиторов, уменьшая относительную долю их голосов. Однако стремление банка, отказавшегося от части залоговых прав, воспользоваться правом голосования не может оцениваться как противоправное, так как участие в принятии решений, отнесенных к компетенции собрания кредиторов, является неотъемлемым правом незалогового кредитора.

Ввиду отсутствия в действиях банка признаков недобросовестного поведения, недоказанности осуществления гражданских прав в обход закона с противоправной целью, а также в связи с тем, что не усматривается намерение банка причинить вред другим кредиторам, судебная коллегия не находит оснований для квалификации действий банка как злоупотребление правом.

Ссылка должника и кредиторов на п. п. 1 и 2 Постановления Пленума N 58 не порочит позицию банка, так как признание обязательств должника, обеспеченных залогом в целом, независимо от оценки предмета залога не ограничивает права залогодержателя отказаться от притязаний на преимущественное получение части выручки от реализации заложенного имущества.

Вопреки выводам судов из п. 3 ст. 18.1 Закона N 127-ФЗ не следует, что банк, не направив на стадиях финансового оздоровления и внешнего управления заявление об отказе от реализации предмета залога, лишился права частично отказаться от своего статуса впоследствии.

Судебная коллегия отменила Постановления апелляционного суда и суда округа, оставив в силе определение суда первой инстанции.

 

Определение от 28 июля 2016 г. N 305-ЭС16-3999

 

Учреждение культуры "Государственный Эрмитаж" обратилось с иском к банку о взыскании 18 640 732,10 руб. основного долга по банковской гарантии и 183 688,88 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами.

Иск мотивирован тем, что банк не исполнил обязательство по выплате Эрмитажу денежных средств по банковской гарантии, предоставленной на случай неисполнения или ненадлежащего исполнения принципалом обязательств по госконтракту на выполнение подрядных работ по строительству комплекса зданий производственной базы и фондохранилища от 04.02.2014, заключенному Эрмитажем (заказчик) с ООО "Э." (подрядчик).

Решением суда иск удовлетворен. Апелляционный суд решение оставил без изменения. Суд округа судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение.

Эрмитаж (заказчик) и ООО "Э." (подрядчик) заключили государственный контракт, по условиям которого подрядчик обязался выполнить работы по строительству комплекса зданий производственной базы и фондохранилища, а заказчик - принять и оплатить их.

В обеспечение надлежащего исполнения обязательств ООО "Э." по контракту банк выдал Эрмитажу банковскую гарантию от 29.01.2014 на 643 295 399,54 руб. на срок до 21.05.2017. Из условий банковской гарантии следует, что в требовании бенефициара об уплате денежной суммы по банковской гарантии должно быть указано, в чем заключается нарушение обязательств, допущенное принципалом. К требованию должны быть приложены:

документы, подтверждающие полномочия лица, подписавшего требование, если оно подписано не руководителем бенефициара;

контракт со всеми приложениями и дополнениями к нему;

документ, подтверждающий уведомление бенефициаром принципала о неисполнении последним (либо ненадлежащем исполнении) условий госконтракта;

документ, подтверждающий предварительное предъявление принципалу требования об исполнении госконтракта.

Сославшись на то, что ООО "Э." нарушило предусмотренные договором подряда сроки выполнения работ по этапу "внутриплощадочные сети водопровода и канализации" и не исполнило требование заказчика об уплате пеней, начисленных за данное нарушение, Эрмитаж обратился в банк с заявлением от 24.11.2014 об осуществлении выплаты по банковской гарантии в размере 18 640 732,10 руб. (неустойка подрядчика за период с 19.05.2014 по 09.07.2014).

Банк 10.12.2014 отказался удовлетворить заявление бенефициара, сославшись на его несоответствие условиям банковской гарантии (не указав, в чем именно заключается несоответствие), что послужило причиной обращения Эрмитажа в суд.

Суд первой инстанции исходил из установленного им соответствия требования бенефициара и приложенных к нему документов условиям гарантии, ст. 370 ГК РФ о независимости банковской гарантии от основного обязательства, констатировав отсутствие предусмотренных ст. 376 ГК РФ оснований для отказа банка в совершении платежа.

Кроме того, суд указал, что материалами дела подтверждено нарушение сроков выполнения работ по первому подэтапу этапа "внутриплощадочные сети водопровода и канализации", сославшись на ряд доказательств, в частности:

план-график выполнения работ, согласно которому работы первого подэтапа подлежали выполнению в период с 01.03.2014 по 15.05.2014;

конкретные письма заказчика и подрядчика, свидетельствующие о выполнении работ с нарушением графика (о начале выполнения работ после июня 2014 года) и о признании этих обстоятельств самим подрядчиком, направлявшим заверения об устранении в будущем отставания от графика, приведя реквизиты данных писем;

первый акт о приемке работ по этапу "внутриплощадочные сети водопровода и канализации" по форме КС-2, который был подписан лишь 31.10.2014.

Суд первой инстанции признал правомерным начисление Эрмитажем пеней за нарушение сроков выполнения работ по первому подэтапу (промежуточных сроков) на основании п. 1 ст. 708 ГК РФ.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции, дополнительно обратив внимание на отсутствие оснований для отказа в иске по правилам ст. 10 ГК РФ.

Суд округа счел, что суды не установили срок, по истечении которого подрядчик мог быть привлечен к ответственности в виде уплаты пеней. Они не сослались на доказательства, подтверждающие их вывод о согласовании сторонами подрядных отношений сроков выполнения спорных работ (с 01.03.2014 по 15.05.2014). Как указал окружной суд, признав правомерным начисление пеней на основании ст. 708 ГК РФ, суды применили норму, не подлежащую применению к правоотношениям по банковской гарантии.

По смыслу ст. ст. 368, 369 и 374 ГК РФ обязательство гаранта по банковской гарантии состоит в выплате определенной суммы по предъявлении бенефициаром письменного требования о платеже и других документов, указанных в гарантии, которые по своим внешним признакам соответствуют условиям гарантии.

При этом согласно ст. 370 ГК РФ предусмотренное банковской гарантией обязательство гаранта перед бенефициаром не зависит в отношениях между ними от того основного обязательства, в обеспечение исполнения которого она выдана, даже если в гарантии содержится ссылка на это обязательство. Независимость гарантии обеспечивается наличием специальных (и при этом исчерпывающих) оснований для отказа гаранта в удовлетворении требования бенефициара, которые никак не связаны с основным обязательством (п. 1 ст. 376 ГК РФ).

Сам институт банковской гарантии направлен на обеспечение бенефициару возможности получить исполнение максимально быстро, не опасаясь возражений принципала-должника, в тех случаях, когда кредитор (бенефициар) полагает, что срок исполнения обязательства либо иные обстоятельства, на случай наступления которых выдано обеспечение, наступили.

Суд первой инстанции проанализировал условия рассматриваемой банковской гарантии. Суд установил, что в гарантии зафиксирована обязанность банка осуществить выплату, не вдаваясь в существо нарушения, допущенного принципалом в ходе исполнения обязательств по госконтракту. Также в гарантии приведен перечень документов, прилагаемых к требованию бенефициара. В этот перечень не включены доказательства, подтверждающие допущенное принципалом нарушение. В гарантии воспроизведены основания, при наличии которых гарант вправе отказать в удовлетворении требования бенефициара. К ним отнесены только несоответствие требования (либо приложенных к нему документов) условиям гарантии и предъявление требования по окончании определенного в гарантии срока.

Суд первой инстанции обоснованно отклонил возражения банка, утверждавшего, что бенефициар обязан доказать факт нарушения принципалом обязательств, принятых по госконтракту. Вывод о том, что на Эрмитаже лежала лишь обязанность указать в требовании о факте и характере допущенного принципалом нарушения, является правильным.

Из банковской гарантии следует, что она была выдана банком в том числе в обеспечение исполнения ООО "Э." обязательства по выплате неустойки, начисленной по госконтракту. Из текста гарантии не усматривается, что банк ограничил свою ответственность и принял на себя обязательство отвечать за подрядчика только при условии нарушения им конечного срока выполнения работ.

В данном случае в гарантии определено, кто является должником по обеспеченному обязательству, указана сумма, подлежащая уплате гарантом при предъявлении бенефициаром соответствующего требования, характер обеспеченного гарантией обязательства (в частности, гарантия дана на случай неисполнения или ненадлежащего исполнения принципалом обязательств по выплате договорной неустойки), а также условия платежа.

Бенефициар полагал, что принципал нарушил предусмотренные контрактом промежуточные сроки выполнения работ, в связи с чем должен уплатить неустойку, согласованную в контракте. При этом гарант в любом случае не вправе был выдвигать против осуществления платежа по гарантии возражения, которые мог бы выдвигать принципал по отношению к бенефициару.

Суды первой и апелляционной инстанций обоснованно признали документы, приложенные к требованию Эрмитажа, соответствующими условиям банковской гарантии.

Следовательно, оснований для освобождения банка от платежа по правилам п. 1 ст. 376 ГК РФ не имелось.

В качестве исключения из общего принципа независимости банковской гарантии сложившаяся судебная практика рассматривает ситуацию, когда недобросовестный бенефициар в целях собственного неосновательного обогащения, действуя во вред гаранту и принципалу, требует платежа от гаранта в отсутствие обеспечиваемого обязательства. В этом случае иск бенефициара не подлежит удовлетворению на основании ст. 10 ГК РФ (п. 4 информационного письма Президиума ВАС РФ от 15.01.1998 N 27 "Обзор практики разрешения споров, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации о банковской гарантии").

В силу ст. 65 АПК РФ бремя доказывания недобросовестности бенефициара лежит на возражающем против осуществления платежа гаранте.

Суды первой и апелляционной инстанций проверили, имеются ли в действиях Эрмитажа признаки злоупотребления правом.

Суды установили, что принципалом был разработан план-график выполнения работ на объекте, являющийся неотъемлемой частью контракта, в котором промежуточные сроки начала и окончания отдельных видов работ обозначены в виде схемы, позволяющей однозначно определить эти сроки. Первый подэтап этапа "внутриплощадочные сети водопровода и канализации" подлежал выполнению в период с 01.03.2014 по 15.05.2014.

Указание суда округа на то, что суды не сослались на доказательства, свидетельствующие о согласовании сторонами подрядных отношений сроков, противоречит содержанию решения суда первой инстанции.

Согласно п. 1 ст. 708 ГК РФ в договоре подряда указываются начальный и конечный сроки выполнения работ. По согласованию между сторонами в договоре могут быть предусмотрены сроки завершения отдельных этапов работы (промежуточные сроки). Если иное не установлено законом, иными правовыми актами или не предусмотрено договором, подрядчик несет ответственность за нарушение как начального и конечного, так и промежуточных сроков выполнения работы.

Таким образом, вопреки выводу окружного суда применение ответственности за нарушение промежуточных сроков выполнения работ (этапов, подэтапов и т.п.) допускается законом. Вид ответственности в виде уплаты неустойки, в том числе за нарушение сроков выполнения промежуточных работ, и ее размер в данном случае установлены контрактом, заключенным принципалом и бенефициаром.

Также суд первой инстанции проанализировал переписку заказчика и подрядчика и пришел к выводу об отсутствии у них до возникновения судебного спора неопределенности по вопросу о сроках строительства: работы проводились с существенным отставанием от плана-графика, подрядчик это обстоятельство в досудебной переписке признавал и давал заказчику заверения об устранении отставания в будущем; в то время когда первый подэтап должен быть завершен, подрядчик еще не приступил к его выполнению.

При таких обстоятельствах является верным вывод о недоказанности злоупотребления правом со стороны бенефициара.

Судебная коллегия отменила Постановление суда округа, оставив в силе решение суда первой инстанции и Постановление апелляционного суда.

 

Определение от 26 июля 2016 г. по делу N 305-ЭС16-3573

 

Комитет по управлению имуществом обратился с иском к ООО "М." о взыскании 428 082,16 руб. задолженности по арендной плате за земельный участок и 11 680,58 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами по договору аренды земельного участка.

Решением суда иск удовлетворен. Постановлением апелляционного суда, оставленным без изменения судом округа, решение отменено, в иске отказано.

Согласно протоколу результатов открытого аукциона по продаже права на заключение договора аренды земельного участка от 25.08.2008 комитетом и ООО "С." заключен договор аренды участка с 25.08.2008 по 24.08.2010, по условиям которого арендодатель передает за плату во временное пользование, а арендатор принимает участок площадью 5801 кв. м, категория - земли населенных пунктов, разрешенное использование - для строительства многоэтажного жилого дома. Размер арендной платы указан в приложении N 1 к договору.

В соответствии с договором арендная плата вносится арендатором ежеквартально до 15 числа последнего месяца текущего квартала и начисляется с момента подписания сторонами акта приема-передачи участка.

По акту приема-передачи от 27.08.2008 комитет передал участок ООО "С.".

Согласно договору арендатор обязан своевременно вносить арендную плату за землю и представлять копии платежных документов арендодателю в течение 5 рабочих дней со дня принятия банком платежного документа.

ООО "С." и ООО "М." заключен договор от 27.05.2010, согласно которому ООО "С." передало ООО "М." свои права и обязанности по договору аренды участка в объеме и на условиях, существующих на дату подписания договора, что подтверждается актом приема-передачи.

На основании постановления главы города от 27.07.2010 комитетом и ООО "М." заключено дополнительное соглашение от 06.09.2010 к договору аренды, которым срок действия договора продлен с 25.08.2010 по 24.08.2013.

Так как ООО "М." не исполняло надлежащим образом свои обязанности по внесению арендной платы, комитет направил в его адрес претензию от 15.04.2015 с просьбой погасить образовавшуюся задолженность и пени за несвоевременное внесение арендной платы, претензия оставлена без ответа.

Суд первой инстанции исходил из доказанности наличия у ООО "М." задолженности, обоснованности представленного комитетом расчета и отсутствия доказательств погашения взыскиваемого долга.

Суд апелляционной инстанции исходил из того, что спорный участок был возвращен комитету 24.08.2013 по акту приема-передачи, а доказательств использования ООО "М." участка в спорный период не представлено.

В соответствии с п. 1 ст. 614 ГК РФ арендатор обязан вносить плату за пользование имуществом (арендную плату). Порядок, условия и сроки ее внесения определяются договором аренды. В случае, когда договором они не определены, считается, что установлены порядок, условия и сроки, обычно применяемые при аренде аналогичного имущества при сравнимых обстоятельствах.

Согласно ст. 622 ГК РФ при прекращении договора аренды арендатор обязан вернуть арендодателю имущество в том состоянии, в котором он его получил с учетом нормального износа, или в состоянии, обусловленном договором.

Если арендатор не возвратил арендованное имущество либо возвратил его несвоевременно, арендодатель вправе потребовать внесения арендной платы за все время просрочки. В случае, когда эта плата не покрывает причиненных арендодателю убытков, он может потребовать их возмещения.

Вступившим в законную силу решением от 24.03.2014 по другому делу суд обязал ООО "М." возвратить участок комитету по акту приема-передачи. Решением установлено, что 08.07.2013 ООО "М." получило уведомление комитета от 27.06.2013 о прекращении договора аренды с 24.08.2013; с уведомлением арендодатель направил для подписания акт приема-передачи. Доказательств возврата участка по акту приема-передачи ООО "М." на момент принятия решения от 24.03.2014 не представлено.

Вступившим в законную силу решением суда от 07.11.2014 с ООО "М." в пользу комитета взыскано 700 662,99 руб. задолженности по арендной плате с 01.10.2013 по 30.09.2014.

При рассмотрении указанных дел ООО "М." в обоснование своих возражений не ссылалось на акт приема-передачи от 24.08.2013.

ООО "М." 11.11.2014 и 27.04.2015 обращалось с заявлениями об отсрочке исполнения решения от 24.03.2014, указав в качестве обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного акта в установленный судебным приставом-исполнителем срок, необходимость найти площадку для вывоза оборудования и строительных материалов со спорного участка.

Определениями от 24.12.2014 и от 18.06.2015 в удовлетворении заявлений об отсрочке исполнения судебного акта отказано, при этом судом учтено непринятие ООО "М." действий по освобождению участка в течение длительного времени с момента вынесения судом решения - с 24.03.2014.

Комитетом 09.10.2014 в отдел судебных приставов был направлен исполнительный лист о возврате спорного участка в принудительном порядке, на основании чего было возбуждено исполнительное производство, которое до настоящего времени не окончено.

Из письма отдела судебных приставов от 01.09.2015 следует, что 15.10.2014 на основании исполнительного листа от 26.08.2014 возбуждено исполнительное производство в отношении ООО "М." о возврате участка; эти требования не исполнены, в связи с чем 02.03.2015 и 03.04.2015 в отношении ООО "М." вынесены постановления о взыскании исполнительского сбора и административного штрафа, а его руководитель предупрежден об ответственности по ст. 315 УК РФ.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно удовлетворил иск комитета.

Принимая во внимание акт приема-передачи от 24.08.2013, суды апелляционной инстанции и округа не учли установленные судебными актами по другим делам обстоятельства, которые в силу ч. 2 ст. 69 АПК РФ не доказываются вновь при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Судебная коллегия отменила Постановления апелляционного суда и суда округа, оставив в силе решение суда первой инстанции.

 

ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ ДЕЛ ВЕРХОВНЫМ СУДОМ РФ

 

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 29 июля 2016 года

 

Обзор практики рассмотрения дел Верховным Судом РФ

 

Определение от 18 июля 2016 г. по делу N 304-ЭС15-2412(16)

 

В рамках дела о банкротстве Банка "Н." конкурсный управляющий (агентство по страхованию вкладов) обратился с заявлением к Банку "Р." о признании недействительным платежа и применении последствий недействительности сделки.

Определением суда, оставленным без изменения Постановлением апелляционного суда и Постановлением суда округа, требования удовлетворены.

Банк "Н." (гарант) 12.02.2013 выдал банковскую гарантию, по условиям которой гарантировал Банку "Р." (бенефициар) уплатить денежные средства в размере 770 000 000 руб. в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения ЗАО "Ю." (принципал) обязательств, предусмотренных кредитным договором от 12.02.2013 (об открытии кредитной линии), заключенным между принципалом (заемщик) и бенефициаром (кредитор). Гарантия вступает в силу с 12.02.2013 и действует до 28.03.2014 включительно.

Банк "Р." обратился к должнику с требованием об исполнении обязательства по данной банковской гарантии на сумму 770 000 000 руб.

Банк "Н." платежным поручением от 23.12.2013 перечислил Банку "Р." денежные средства на указанную сумму.

Приказом ЦБ РФ от 09.01.2014 назначена временная администрация по управлению должником.

Агентство ссылается на то, что платеж по банковской гарантии совершен в течение месяца до назначения временной администрации и повлек за собой предпочтительное удовлетворение требований Банка "Р." перед другими кредиторами.

Суды руководствовались п. п. 1 и 2 ст. 61.3 ФЗ от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и исходили из того, что оспариваемая банковская операция (от 23.12.2013) совершена в пределах месячного срока до назначения временной администрации (09.01.2014), при наличии картотеки (начиная с 11.12.2013) неоплаченных платежных документов иных кредиторов как первой, так и третьей очередей, что свидетельствует об оказании Банку "Р." предпочтения. При таких обстоятельствах суды удовлетворили требования агентства.

В силу абз. 5 п. 1 и п. 2 ст. 61.3 Закона N 127-ФЗ сделка должника может быть признана недействительной, если она совершена в течение одного месяца до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и в результате ее совершения отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством РФ о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии со ст. 61.1 Закона N 127-ФЗ положения гл. III.1 N 127-ФЗ применяются и к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским законодательством.

Согласно п. 7 ст. 61.9 и п. 3 ст. 189.40 Закона N 127-ФЗ периоды, в течение которых совершены сделки, которые могут быть признаны недействительными, или возникли обязательства кредитной организации, указанные в ст. 61.3 Закона N 127-ФЗ, исчисляются с даты назначения Банком России временной администрации по управлению кредитной организацией.

Таким образом, при рассмотрении заявления о признании недействительным платежа по банковской гарантии суду необходимо было исследовать следующее:

1) совершена ли сделка в течение месяца до назначения временной администрации по управлению кредитной организацией;

2) было ли оказано ответчику в результате совершения сделки большее предпочтение в отношении удовлетворения его требований (то есть суду необходимо было сопоставить наступившие от сделки последствия с тем, на что кредитор (Банк "Р.") вправе был справедливо рассчитывать при удовлетворении его требования в ходе конкурсного производства).

Аналогичная правовая позиция изложена в Определениях Верховного Суда РФ от 23.11.2015 N 305-ЭС15-58158, от 27.05.2015 N 305-ЭС14-1353 и от 26.10.2015 N 305-ЭС15-8046.

Судами установлено, что спорная операция совершена в течение месячного срока периода предпочтительности и при наличии картотеки неисполненных платежных документов иных клиентов должника. При проведении расчетов в порядке, предусмотренном законодательством о банкротстве, требование ответчика, вытекающее из банковской гарантии, подлежало включению в реестр требований кредиторов наряду с требованиями иных клиентов банка, которые не были погашены должником в преддверии его банкротства и до настоящего времени не удовлетворены.

Суды пришли к выводу о наличии оснований для удовлетворения требований конкурсного управляющего.

Заявитель ссылался на то, что судами неверно определен характер отношений между банками. По его мнению, имело место исполнение обязательства третьим лицом (Банком "Н.") за должника по кредитному соглашению (ЗАО "Ю."), а не платеж по банковской гарантии.

Вместе с тем судебная коллегия полагает, что правовая квалификация отношений, в рамках которых совершена спорная банковская операция (оплата по банковской гарантии или в порядке ст. 313 ГК РФ), не имеет значения для правильного разрешения спора, так как в любом случае оспариваемая сделка совершена за счет Банка "Н.", то есть денежные средства выбыли именно из имущественной массы должника-банкрота, что является достаточным основанием для применения к спорным отношениям положений гл. III.1 Закона N 127-ФЗ. Тот факт, что сделка совершена за счет Банка "Н.", подтверждается вступившим в законную силу Определением арбитражного суда от 09.07.2015 по делу о банкротстве ЗАО "Ю."; в этом обособленном споре участвовали те же лица (гарант, бенефициар и принципал), что и в настоящем.

Довод о том, что Банк "Р." являлся не кредитором, а должником Банка "Н.", также ошибочен. Заявитель фактически смешивает понятия договоров кредитной линии (§ 2 гл. 42 ГК РФ) и банковского счета (гл. 45 ГК РФ). Действительно, по договору корреспондентского счета Банк "Р." выступал должником Банка "Н.". Однако предметом оспаривания по данному спору являлись действия по исполнению кредитного обязательства (независимо от того, путем оплаты по банковской гарантии либо в рамках перепоручения исполнения обязательства третьему лицу), в котором ответчик имел статус кредитора, поскольку именно он предоставлял денежные средства ЗАО "Ю." и рассчитывал на их возврат.

Подлежат отклонению и доводы о добросовестности Банка "Р.". По смыслу разъяснений п. 11 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", для признания недействительной сделки с предпочтением, совершенной в месячный срок до назначения временной администрации, не требуется наличия обстоятельств, предусмотренных п. 3 ст. 61.3 Закона N 127-ФЗ, в частности установления недобросовестности контрагента, так как состав недействительности сделок с предпочтением, определенный п. 2 данной статьи, по сути, является формальным.

То обстоятельство, что Банк "Р." с 05.11.2013 (то есть за пределами месячного срока до назначения временной администрации и до появления картотеки) каждый рабочий день получал по платежной системе "клиент - банк" платежные поручения с содержанием, аналогичным содержанию платежного поручения от 24.12.2013, не может повлиять на результат судебного разбирательства. Оспаривается сделка по исполнению платежного поручения, и значение для правильного исчисления сроков по смыслу ст. 61.1 Закона N 127-ФЗ имеет именно дата совершения банковской операции (конкретного оспариваемого действия), а не дата возникновения основания платежа.

Судебная коллегия оставила судебные акты по делу без изменения.

 

Определение от 7 июля 2016 г. N 310-КГ16-748

 

ПАО "С." обратилось с заявлением о признании недействительным решения налогового органа об отказе в государственной регистрации и об обязании внести сведения в ЕГРЮЛ.

Решением суда, оставленным без изменения апелляционным судом, в удовлетворении требований отказано. Суд округа судебные акты отменил, требования удовлетворил.

Налоговый орган и Совет Министров Республики Крым считают, что в данном случае не подлежат применению нормы о публичных и непубличных российских акционерных обществах, поскольку ПАО "С." в качестве публичного было учреждено в соответствии с Гражданским и Хозяйственным кодексами Украины, Законом Украины "Об акционерных обществах", а в материалах дела отсутствуют доказательства соответствия общества критерию публичного.

Налоговый орган и Совет Министров указали на ошибочность выводов суда округа о том, что отсутствие в наименовании общества указания на публичность акционерного общества не является основанием для отказа в государственной регистрации на основании пп. "а" п. 1 ст. 23 ФЗ от 08.08.2001 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей". Считают правильными выводы судов первой и апелляционной инстанций о том, что заявление о государственной регистрации, содержащее недостоверные сведения, считается непредставленным и влечет отказ в государственной регистрации в соответствии с пп. "а" п. 1 ст. 23 Закона N 129-ФЗ.

Также Совет Министров ссылается на то, что выводы суда округа о незаконном отказе в регистрации сделаны без учета запрета собственника недвижимости относительно регистрации юридического лица по этому адресу без его письменного согласия.

В связи с принятием ФКЗ от 21.03.2014 N 6-ФКЗ "О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов - Республики Крым и города федерального значения Севастополя" ПАО "С.", учрежденное по законодательству Украины, как публичное акционерное общество, находящееся на территории Республики Крым, приняло решение о продолжении осуществления деятельности на территории нового субъекта РФ.

По результатам рассмотрения заявления 05.01.2015 регистрирующий орган вынес решение об отказе в государственной регистрации и внесении в ЕГРЮЛ соответствующей записи об обществе по основаниям, предусмотренным пп. "а" п. 1 ст. 23 Закона N 129-ФЗ.

Согласно п. 1 ст. 19 ФЗ от 30.11.1994 N 52-ФЗ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" в целях обеспечения участия в отношениях гражданского оборота обладающие гражданской правоспособностью юридические лица, которые имели в соответствии с учредительными документами место нахождения постоянно действующего исполнительного органа либо в случае отсутствия постоянно действующего исполнительного органа - иного органа или лица, имеющих право действовать от имени юридического лица без доверенности, на территории Республики Крым или территории города федерального значения Севастополя на день принятия в Российскую Федерацию Республики Крым, города федерального значения Севастополя и образования в составе РФ новых субъектов, могут привести свои учредительные документы в соответствие с законодательством РФ и обратиться с заявлением о внесении сведений о них в ЕГРЮЛ в срок до 01.03.2015, если иной срок не установлен Законом N 6-ФКЗ, ФЗ от 29.06.2015 N 154-ФЗ "Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" или настоящим пунктом.

В п. 4 ст. 19 Закона N 52-ФЗ указано на то, что внесение в ЕГРЮЛ сведений об указанных в п. 1 данной статьи юридических лицах осуществляется по правилам регистрации изменений, вносимых в учредительные документы юридического лица, которые установлены Законом N 129-ФЗ и федеральными законами, устанавливающими специальный порядок регистрации отдельных видов юридических лиц, с учетом особенностей, предусмотренных данной статьей.

Заявление о внесении сведений о юридическом лице в ЕГРЮЛ представляется по форме, утвержденной федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным в соответствии со ст. 2 Закона N 129-ФЗ.

Решение о государственной регистрации, являющееся основанием для внесения соответствующих сведений, принимается в случае соответствия содержащихся в заявлении сведений сведениям об указанном в п. 1 данной статьи юридическом лице, имеющимся у органа, уполномоченного на принятие решения о государственной регистрации юридического лица.

П. 1 ст. 17 Закона N 129-ФЗ установлен перечень документов, представляемых в регистрирующий орган для регистрации изменений, вносимых в учредительные документы юридического лица, и изменений в сведения о юридическом лице, содержащиеся в ЕГРЮЛ, без внесения изменений в учредительные документы, к числу которых относятся в том числе подписанное заявителем заявление о государственной регистрации по установленной форме и решение о внесении изменений в учредительные документы юридического лица либо иное решение и (или) документы, являющиеся в соответствии с федеральным законом основанием для внесения данных изменений.

В связи с вступлением с 01.09.2014 в силу ФЗ от 05.05.2014 N 99-ФЗ "О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации" из ГК РФ исключено понятие типов акционерных обществ (открытые и закрытые) и введено понятие "публичные и непубличные акционерные общества" (ст. 66.3 ГК РФ).

Согласно п. 7 ст. 3 Закона N 99-ФЗ учредительные документы, а также наименования юридических лиц, созданных до дня вступления в силу данного Закона, подлежат приведению в соответствие с гл. 4 ГК РФ при первом изменении учредительных документов таких юридических лиц.

По правилам п. 1 ст. 66.3 ГК РФ (в редакции Закона N 99-ФЗ) публичным является акционерное общество, акции и ценные бумаги которого, конвертируемые в его акции, публично размещаются (путем открытой подписки) или публично обращаются на условиях, установленных законами о ценных бумагах. Правила о публичных обществах применяются также к акционерным обществам, устав и фирменное наименование которых содержат указание на то, что общество является публичным.

Общества с ограниченной ответственностью и акционерные общества, которые не отвечают признакам, указанным в п. 1 данной статьи, признаются непубличными.

Аналогичные требования содержатся в ст. ст. 7 и 39 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах".

Согласно п. 1 ст. 97 ГК РФ публичное акционерное общество обязано представить для внесения в ЕГРЮЛ сведения о фирменном наименовании общества, содержащем указание на то, что такое общество является публичным.

ПАО "С." до даты обращения в регистрирующий орган с заявлением о внесении о нем в ЕГРЮЛ сведений не внесло в свои учредительные документы изменения, касающиеся изменения его организационно-правовой формы, и не обращалось в регистрирующий орган с заявлением о внесении о нем изменений в сведения, содержащиеся в ЕГРЮЛ.

Статус общества как публичного акционерного общества подтвержден письмом ЦБ РФ от 26.09.2014, адресованным УФНС по Республике Крым.

В соответствии с пп. "а" п. 1 ст. 23 Закона N 129-ФЗ отказ в регистрации допускается в случае непредставления заявителем определенных данным Законом необходимых для государственной регистрации документов, за исключением предусмотренных данным Законом и иными федеральными законами случаев представления таких документов (содержащихся в них сведений) по межведомственному запросу регистрирующего органа или органа, который в соответствии с данным Законом или федеральными законами, устанавливающими специальный порядок регистрации отдельных видов юридических лиц, уполномочен принимать решение о государственной регистрации юридического лица.

Нарушение требований к содержанию документов, предъявляемых при регистрации, приравнивается к их отсутствию.

В связи с тем что представленные на регистрацию документы содержали сведения о непубличности акционерного общества, что не соответствовало сведениям, которыми располагал регистрирующий орган о публичном характере общества, в государственной регистрации ПАО "С." было отказано по основаниям, предусмотренным пп. "а" п. 1 ст. 23 Закона N 129-ФЗ, со ссылкой на п. 4 ст. 19 Закона N 52-ФЗ.

Суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что оспариваемое решение соответствует требованиям Закона N 129-ФЗ.

Согласно ст. 1 Закона N 129-ФЗ законодательство РФ о государственной регистрации состоит из ГК РФ, данного Закона и издаваемых в соответствии с ними иных нормативных правовых актов РФ.

В силу пп. "ж" п. 1 ст. 23 Закона N 129-ФЗ отказ в регистрации допускается в случае несоответствия наименования юридического лица требованиям федерального закона.

Требования к фирменному наименованию акционерного общества установлены ст. 4 Закона N 208-ФЗ, а также частями первой и четвертой ГК РФ.

В соответствии с п. 1 ст. 1473 ГК РФ юридическое лицо, являющееся коммерческой организацией, выступает в гражданском обороте под своим фирменным наименованием, которое определяется в его учредительных документах и включается в ЕГРЮЛ при государственной регистрации юридического лица.

Фирменное наименование юридического лица должно содержать указание на его организационно-правовую форму и собственно наименование юридического лица, которое не может состоять только из слов, обозначающих род деятельности (п. 2 ст. 1473 ГК РФ).

Из оспариваемого решения не следует, что мотивом отказа в регистрации послужило несоответствие наименования заявителя требованиям закона. Отказ мотивирован несоответствием сведений об организационно-правовой форме ПАО "С.", указанных в представленных на регистрацию документах, тем, которые имелись в регистрирующем органе.

Кроме того, суд первой инстанции принял во внимание, что Республика Крым является законным собственником недвижимости, в связи с чем государственная регистрация юридических лиц по адресу соответствующего объекта недвижимости возможна только с письменного согласия собственника. Между тем такое согласие собственника не получено. По заявленному публичным акционерным обществом адресу государственной регистрации на момент рассмотрения дела было зарегистрировано другое юридическое лицо - ГУП "С.".

Вместе с тем выводы суда округа о недопустимости применения к обратившемуся с заявлением о внесении сведений о юридическом лице в ЕГРЮЛ обществу требований об обязательности указания сведений о публичности этого акционерного общества, поскольку ПАО "С." было образовано и зарегистрировано в качестве юридического лица с организационно-правовой формой "публичное акционерное общество" в соответствии с Гражданским и Хозяйственным кодексами Украины, Законом Украины "Об акционерных обществах", нормативно не обоснованы.

Судебная коллегия отменила Постановление суда округа, оставив в силе решение суда первой инстанции и Постановление апелляционного суда.

 

Определение от 7 июля 2016 г. по делу N 310-ЭС16-1609

 

Индивидуальный предприниматель Б. обратился с иском к департаменту имущественных и земельных отношений о взыскании 2 240 932,91 руб. неосновательного обогащения, 551 493,59 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами.

Решением суда в иске отказано. Апелляционный суд решение отменил, иск удовлетворил. Суд округа Постановление апелляционного суда отменил, решение суда первой инстанции оставил в силе.

В порядке приватизации государственного имущества ОАО "С." приобрело право собственности на объекты недвижимости. В последующем право собственности на эти объекты по ряду сделок перешло к К., что подтверждается выписками из ЕГРП от 09.07.2013.

К. и департаментом 01.02.2012 заключен договор купли-продажи земельного участка площадью 12 575 кв. м, занятого объектами недвижимости, принадлежащими К. на праве собственности.

Согласно договору стоимость участка определена департаментом в сумме 3 485 895,63 руб. (49 798 509 руб. кадастровая стоимость) x 1% (налоговая ставка) x 7 (кратность ставки земельного налога).

По чеку-ордеру от 06.02.2012 К. перечислил департаменту сумму выкупа в размере 3 485 895,63 руб.

Считая, что при выкупе участка произвел переплату установленной законом выкупной цены, К. по договору уступки прав (цессии) от 06.04.2012 уступил Б. требование о взыскании излишне уплаченной суммы в размере 2 240 932,90 руб.

Суд первой инстанции указал, что право на выкуп по льготной цене участка, занятого зданиями и сооружениями, принадлежащими гражданину, определяется абз. 5 п. 1 ст. 2 ФЗ от 25.10.2001 N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации", не подлежащего применению к спорным правоотношениям, поскольку право собственности на объекты недвижимости возникло у К. по договору купли-продажи от 26.03.2010 после вступления в силу ЗК РФ. Основания для применения абз. 2 того же пункта суд также признал отсутствующими ввиду того, что собственник ранее приватизированных объектов не обладает статусом индивидуального предпринимателя.

Суд первой инстанции посчитал обоснованным расчет цены выкупа в размере 3 485 895,63 руб. на основании п. 2 ст. 2 Закона N 137-ФЗ и Закона Воронежской области от 13.05.2008 N 25-ОЗ "О регулировании земельных отношений на территории Воронежской области".

Суд апелляционной инстанции указал, что ОАО "С.", равно как и прочие собственники, предшествовавшие нынешнему правообладателю приватизированного имущества, имели право на выкуп участка по льготной цене, значит, такое право в полном объеме перешло к К.

Суд признал, что требования о возврате переплаты по договору купли-продажи земельного участка правомерно перешли к истцу по договору уступки требования.

Суд округа указал следующее. Из смысла ст. ст. 382, 384 ГК РФ следует, что замена кредитора возможна только по обязательству, существующему на момент заключения соглашения об уступке права (требования), и только в отношении прав (требований), возникших к моменту заключения этого соглашения.

Если отсутствует соглашение сторон о наличии переплаты или судебный акт, на основании которого договор купли-продажи был признан недействительным, то и отсутствует само право (требование) о возврате переплаты.

Суд округа признал, что договор цессии от 06.04.2012 не порождает право истца заявить требование по взысканию с ответчика излишне уплаченных сумм.

Между тем судом первой инстанции и судом округа не учтено следующее.

В соответствии с п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ (в редакции ФЗ от 18.12.2006 N 232-ФЗ, действовавшей до 30.10.2007) при продаже в соответствии с правилами, установленными ст. 36 ЗК РФ, находящихся в государственной или муниципальной собственности земельных участков собственникам расположенных на них зданий, строений, сооружений стоимость таких участков определялась в льготном порядке, установленном п. п. 2 и 3 данной статьи.

При этом Закон N 137-ФЗ не дифференцировал порядок определения размера выкупной цены за участок, находящийся в государственной или муниципальной собственности, при его продаже любому собственнику зданий, строений, сооружений по правилам ст. 36 ЗК РФ.

Федеральным законом от 24.07.2007 N 212-ФЗ ст. 2 Закона N 137-ФЗ изложена в новой редакции, вступившей в действие 30.10.2007.

Так, согласно абз. 2 и 5 п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ в редакции, действовавшей на момент заключения договора купли-продажи, в соответствии с п. 1 до 01.07.2012 осуществляется продажа земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности:

коммерческим организациям и индивидуальным предпринимателям, являющимся собственниками расположенных на таких участках зданий, строений, сооружений, если эти здания, строения, сооружения были отчуждены из государственной или муниципальной собственности, в том числе в случае, если на таких участках возведены или реконструированы здания, строения, сооружения (абз. 2 п. 1 ст. 2);

гражданам и некоммерческим организациям, являющимся собственниками расположенных на таких земельных участках зданий, строений, сооружений, если право собственности указанных лиц на эти здания, строения, сооружения возникло до вступления в силу ЗК РФ и если федеральными законами для указанных собственников не установлен иной порядок приобретения земельных участков в собственность (абз. 5 п. 1 ст. 2).

При приобретении указанными лицами таких участков их цена устанавливается субъектами РФ в пределах: 20% кадастровой стоимости участка, расположенного в городах с численностью населения свыше 3 млн. человек; 2,5% кадастровой стоимости участка, расположенного в иной местности.

В силу п. 2 ст. 2 Закона N 137-ФЗ до 01.07.2012 лица, не указанные в п. 1 данной статьи и являющиеся собственниками зданий, строений, сооружений, расположенных на участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности, приобретают такие участки по цене, устанавливаемой субъектами РФ. П. 2 ст. 16 Закона Воронежской области от 13.05.2008 N 25-ОЗ "О регулировании земельных отношений на территории Воронежской области" лица, являющиеся собственниками зданий, строений, сооружений, расположенных в городе Воронеже на земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности, приобретают такие участки по цене в размере семикратной ставки земельного налога за единицу площади участка.

Суд первой инстанции исходил из того, что К. приобрел право на объекты недвижимости по договору купли-продажи от 26.03.2010. На момент заключения этого договора он не являлся предпринимателем, поэтому абз. 2 п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ на него не распространяется. Суд счел, что по правилам абз. 5 гражданин также не вправе претендовать на льготную стоимость участка, поскольку объект недвижимости, расположенный на спорном участке, он приобрел после вступления в силу ЗК РФ.

Между тем в Постановлении Президиума ВАС РФ от 09.04.2009 N 14649/08 был сформулирован правовой подход к применению п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ, согласно которому действие данной нормы распространяется на собственников строений, зданий, сооружений, находившихся ранее в государственной или муниципальной собственности.

Президиум ВАС РФ признал, что покупатель, получивший объекты недвижимости, ранее приватизированные иным лицом, относится к категории собственников, для которых действует льготная цена выкупа участка в силу п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ, поскольку здания на спорном участке ранее были приобретены именно в процессе приватизации государственного имущества.

При этом для приобретения собственником такого объекта недвижимости земельного участка по льготной цене, установленной п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ, достаточно установить факт отчуждения недвижимого имущества в процессе приватизации государственных (муниципальных) предприятий.

В Определении от 01.10.2009 N 1129-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Арбитражного суда Липецкой области о проверке конституционности пункта 1 статьи 2 Федерального закона "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" Конституционный Суд РФ указал, что критерием применения льготного режима выкупа земельного участка является субъект гражданского оборота либо правовая судьба объекта недвижимости, и отметил следующее.

Из п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ следует, что субъектами применения льготного порядка расчетов за приватизируемые земельные участки выступают собственники зданий, строений, сооружений, находившихся ранее в государственной или муниципальной собственности.

При этом Конституционный Суд РФ также указал, что Президиум ВАС РФ в Постановлении от 09.04.2009 N 14649/08, признав, что для приобретения земельного участка по льготной цене, установленной п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ, достаточно установить факт отчуждения недвижимого имущества в процессе приватизации государственных (муниципальных) предприятий, исходил из буквального толкования п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ, из которого не следует, что субъектом приобретения участка по льготной цене является первый приобретатель недвижимости, и признал, что данная правовая позиция, являясь формой толкования закона, устраняет имевшую место неопределенность оспариваемого законоположения.

Кроме того, ограничительное толкование п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ привело бы, в нарушение закрепленного в ст. 19 Конституции РФ принципа равенства, к неравному подходу по отношению к собственникам недвижимого имущества как субъектам права, находящимся в равном положении. По смыслу данного законоположения и с учетом преследуемых законодателем общих целей правового регулирования любой собственник недвижимого имущества, выкупленного у государственного или муниципального образования, имеет право на приобретение в собственность участка на льготных условиях - независимо от того, приобрел ли он недвижимость непосредственно при приватизации или в результате последующих сделок (п. 3 Определения от 01.10.2009 N 1129-О-О).

Судебная коллегия считает, что физическое лицо при приобретении им на основании гражданско-правовой сделки недвижимого имущества, которое ранее было отчуждено в процессе приватизации государственных (муниципальных) предприятий, наряду с коммерческими организациями и индивидуальными предпринимателями, также является субъектом права выкупа земельного участка по льготной цене на основании абз. 2 п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ.

Иное толкование данной нормы может привести к тому, что коммерческие организации и предприниматели будут находиться в более выгодном положении по сравнению с гражданами, не имеющими статуса индивидуального предпринимателя.

При этом суд апелляционной инстанции обоснованно указал, что данная норма не конкурирует с правилом абз. 5 п. 1 той же статьи, а дополняет ее, устанавливая для граждан право выкупить участок по льготной цене в иных случаях, не подпадающих под действие абз. 2.

Судами установлено, что объекты недвижимости, расположенные на спорном участке, выбыли из государственной собственности в порядке приватизации в соответствии с Планом приватизации, утвержденным решением Комитета по управлению государственным имуществом Воронежской области N 413 от 23.10.1992, что подтверждается также выпиской из ЕГРП от 19.07.2013.

Право собственности на указанные объекты, ранее возникшее у ОАО "С.", в последующем перешло к ОАО "И.", затем к ООО "С.", которое распорядилось им в пользу К., что подтверждается также выписками Росреестра от 09.07.2013 и свидетельствами о государственной регистрации права собственности от 19.04.2010.

Согласно ст. 35 ЗК РФ, ст. ст. 217, 552 ГК РФ (в редакциях, действовавших на момент возникновения спорных отношений), при переходе права собственности на здание, строение, сооружение, находящиеся на чужом земельном участке, к покупателю переходит право на соответствующую часть участка, занятую зданием, строением, сооружением и необходимую для их использования, на тех же условиях и в том же объеме, что и у прежнего их собственника.

Апелляционный суд пришел к выводу о том, что к приобретателю приватизированных объектов недвижимости переходит право приватизации участков по льготной цене, распространяясь тем самым не только на первых собственников зданий, строений и сооружений, но и на последующих, ставших собственниками по договору купли-продажи или в результате иных сделок.

Поскольку ООО "С.", равно как и прочие собственники, предшествовавшие нынешнему обладателю приватизированного имущества, имели право на выкуп участка по льготной цене, К. также имеет данное право на основании абз. 2 п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции неправильно применил п. 2 ст. 2 Закона N 137-ФЗ и Закона Воронежской области от 13.05.2008 N 25-ОЗ "О регулировании земельных отношений на территории Воронежской области".

В соответствии с п. 1 ст. 422 ГК РФ договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

Согласно п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 24.03.2005 N 11 "О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства", определяя цену земельного участка по договору купли-продажи, заключаемому в соответствии со ст. 36 ЗК РФ, стороны должны руководствоваться Законом о введении в действие ЗК РФ, содержащим императивную норму о конкретных условиях определения стоимости земельного участка.

В Определении Конституционного Суда РФ от 01.10.2009 N 1129-О-О также содержится ссылка на императивную норму п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ о конкретных условиях определения стоимости земельного участка.

П. 3 ст. 39.4 ЗК РФ, введенной в действие ФЗ от 23.06.2014 N 171-ФЗ с 01.03.2015, также предусмотрено, что при заключении договора купли-продажи земельного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности, без проведения торгов цена такого участка не может превышать его кадастровую стоимость или иной размер цены участка, если он установлен федеральным законом.

Поскольку размер выкупной стоимости участка на момент заключения договора должен быть определен в соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ в пределах 2,5% кадастровой стоимости, что составляет 1 244 962,73 руб., установление в договоре выкупной цены сверх установленной законом цены в части 2 240 932,90 руб. противоречит п. 1 ст. 422 ГК РФ и п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ.

К. является собственником недвижимого имущества и в силу действовавшей в момент заключения сделки ст. 36 ЗК РФ обладал исключительным правом на приобретение земельного участка в собственность. Учитывая обязанность департамента заключить спорный договор и императивный характер указанной нормы, при ее соблюдении выкуп участка должен был осуществляться именно по такой цене.

Требование истца направлено на взыскание денежной суммы, уплаченной сверх цены, определяемой в соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 2 Закона N 137-ФЗ.

Суд апелляционной инстанции установил факт уплаты истцом спорной суммы 06.02.2012 и с учетом предъявления иска в суд 30.01.2015 отклонил заявление ответчика о пропуске срока исковой давности для защиты права, исчислив начало течения срока давности со дня уплаты (ст. ст. 195, 196, п. 1 ст. 200, 201 ГК РФ).

Судебная коллегия считает необоснованным вывод суда округа об отсутствии у Б. права требования возврата спорной суммы на основании договора от 06.04.2012 по следующим мотивам. Суд округа указал, что замена кредитора возможна только по обязательству, существующему на момент заключения соглашения об уступке права (требования), и только в отношении прав (требований), возникших к моменту заключения этого соглашения.

В соответствии с п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Из данного пункта следует установленная законом возможность перехода (передачи) права, возникшего на основании обязательства, от одной стороны обязательства третьему лицу.

Ст. 383 ГК РФ не допускает перехода к другому лицу прав, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности требований об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью.

Согласно ст. 388 ГК РФ уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

В силу ст. 390 ГК РФ при уступке прав первоначальный кредитор (цедент) отвечает перед новым (цессионарием) за действительность уступленного им требования, но не отвечает за его исполнимость, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором.

В договоре уступки права требования от 06.04.2012 стороны согласовали условие о том, что цедент уступает, а цессионарий принимает право требования в полном объеме по возврату переплаты по договору купли-продажи земельного участка от 01.02.2012, заключенному между К. и департаментом, в размере 2 240 932,91 руб., образовавшейся в результате незаконного расчета департаментом выкупной стоимости с применением 7-кратной ставки земельного налога от кадастровой стоимости участка и неприменения льготной цены выкупа, предусматривающей применение коэффициента 2,5% от кадастровой стоимости участка.

Оснований для признания данного соглашения недействительным или незаключенным не имеется.

Судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции и Постановление суда округа, оставив в силе Постановление апелляционного суда.

 

Определение от 4 июля 2016 г. по делу N 305-ЭС16-1115

 

ООО "У." обратилось с иском к ОАО "РЖД" о взыскании неосновательного обогащения в размере 1 155 652,40 руб.

Решением суда иск удовлетворен. Постановлением апелляционного суда, оставленным без изменения судом округа, решение отменено, в иске отказано.

Между ООО "У." (экспедитор) и ОАО "РЖД" (перевозчик) заключен договор от 19.05.2011, регулирующий взаимоотношения сторон, связанные с организацией расчетов и уплатой экспедитором провозных платежей, сборов, штрафов, а также иных причитающихся перевозчику платежей при перевозках грузов железнодорожным транспортом. По договору экспедитор имеет право осуществлять платежи за иных лиц, не являющихся сторонами договора; расчеты по оплате услуг перевозчика производятся путем списания ответчиком денежных средств с лицевого счета истца.

Во исполнение условий договора ООО "У." открыт лицевой счет и присвоен код плательщика, указываемый в перевозочных и иных документах.

В октябре 2013 года по транспортным железнодорожным накладным ОАО "РЖД" осуществило перевозку груза в вагонах, принадлежащих третьим лицам на праве собственности.

В связи с выявлением в пути следования технических неисправностей на промежуточных железнодорожных станциях от поездных формирований были отцеплены и направлены в ремонт 62 вагона в груженом состоянии, о чем перевозчиком внесены соответствующие отметки в железнодорожные накладные и составлены акты общей формы. После ремонта отцепленные вагоны направлены на станцию назначения по досылочным ведомостям.

Поскольку расстояние перевозки этих вагонов фактически увеличилось (в том числе за счет перевозки от станции отцепки до станции ремонта), ОАО "РЖД" с единого лицевого счета ООО "У." списаны дополнительные денежные средства в счет уплаты провозных платежей.

ООО "У." считает данные действия неправомерными.

Суд первой инстанции, ссылаясь на ст. ст. 784, 790, 1102 ГК РФ и п. п. 21, 24 Постановления Пленума ВАС РФ от 06.10.2005 N 30 "О некоторых вопросах практики применения Федерального закона "Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации", исходил из отсутствия доказательств согласования сторонами условия о взимании дополнительной платы в случае отцепки вагонов в ремонт в пути следования.

Учитывая действующий в спорный период п. 8 Правил перевозок железнодорожным транспортом вагонов по одной накладной, утвержденных Приказом МПС РФ от 18.06.2003 N 32, суд пришел к выводу о том, что отцепка вагонов влияет только на исчисление сроков доставки и не влечет за собой добор тарифа, не изменяет условия договора о его цене. Суд также отметил, что, поскольку увеличение пути следования спорных вагонов вызвано их ремонтом, связанные с этим расходы не могут быть отнесены на истца, не являющегося их собственником.

Апелляционный суд, ссылаясь на ст. 30 ФЗ от 10.01.2003 N 18-ФЗ "Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации" и применив к спорным правоотношениям п. 39.4 Правил выдачи грузов на железнодорожном транспорте, утвержденных Приказом МПС РФ от 18.06.2003 N 29, счел правомерным списание ответчиком со счета истца дополнительных денежных средств в связи с фактическим увеличением расстояния перевозки отцепленных в ремонт вагонов.

Исходя из ст. 1 УЖТ и ст. 2 ФЗ от 10.01.2003 N 17-ФЗ "О железнодорожном транспорте в Российской Федерации" отношения контрагентов, связанные с организацией расчетов и уплатой провозных платежей и сборов, являются неотъемлемой частью процесса по организации перевозок, а плательщики, имеющие единые лицевые счета в Центре фирменного транспортного обслуживания, участниками этих отношений.

Следовательно, вытекающие из договора по организации расчетов и уплате провозных платежей правоотношения сторон регулируются законодательством о перевозках.

Согласно ст. 15 УЖТ плата за перевозки грузов взимается за кратчайшее расстояние, на которое осуществляются перевозки грузов, в том числе в случае увеличения расстояния, на которое они перевозятся, по причинам, зависящим от владельца инфраструктуры и перевозчика.

Тарифы на перевозку грузов по российским железным дорогам предусмотрены Прейскурантом N 10-01, утвержденным Постановлением ФЭК РФ N 47-т/5 от 17.06.2003 "Об утверждении Прейскуранта N 10-01 "Тарифы на перевозки грузов и услуги инфраструктуры, выполняемые российскими железными дорогами".

Ст. 30 УЖТ не исключает возможности перерасчета стоимости перевозки при выявлении обстоятельств, влекущих за собой такую необходимость.

Учитывая, что п. 39.4 Правил N 29 предусмотрены случаи взимания платы за перевозку порожних вагонов при увеличении расстояния в связи с текущим отцепочным ремонтом, неприменение данного правила в отношении груженых вагонов означало бы, по сути, безвозмездное оказание услуг (выполнение работ).

Законных оснований для освобождения истца от таких платежей, обусловленных лишь перевозкой груженых вагонов, не имеется и судами не установлено.

Апелляционный суд установил наличие обстоятельств, повлекших необходимость перерасчета провозной платы в связи с отцепкой спорных вагонов в пути следования из-за их технической неисправности, доставки в ремонт и из места ремонта до места назначения.

Отцепка неисправных вагонов произведена ответчиком в соответствии с п. 8 Правил N 32 и п. 9.1 Правил заполнения перевозочных документов на перевозку грузов железнодорожным транспортом, утвержденных Приказом МПС РФ от 18.06.2003 N 39.

Доказательства отсутствия необходимости выполнения текущего отцепочного ремонта, равно как и доказательства, свидетельствующие о наличии вины ответчика в технической неисправности спорных вагонов, не представлены.

Спорные платежи охватываются предметом договора и осуществляются ООО "У.", в том числе за не являющихся его сторонами третьих лиц (собственники подвижного состава, грузоотправители, грузополучатели и т.п.).

В соответствии с договором основанием для проведения расчетов с экспедитором и взыскания перевозчиком платежей является указание в перевозочных документах кода плательщика и наименования экспедитора.

Как следует из представленных в материалы дела перевозочных документов и не оспаривается сторонами, плательщиком за спорные перевозки указано ООО "У.".

При таких обстоятельствах с учетом ст. 30 УЖТ, п. 39.4 Правил N 29, а также условий заключенного между сторонами договора являются правильными выводы о правомерности произведенного по правилам и ставкам Прейскуранта 10-01 перерасчета провозной платы и списания с истца спорных денежных средств.

Судебная коллегия оставила Постановления апелляционного суда и суда округа без изменения.

 

Определение от 4 июля 2016 г. N 301-КГ16-1511

 

ФГУП "Почта России" обратилось с заявлением о признании недействительными решения и предписания УФАС о нарушении антимонопольного законодательства.

Решением суда в удовлетворении требования отказано. Апелляционный суд решение оставил без изменения. Суд округа оставил судебные акты без изменения.

Посредством почтовой связи в адрес ООО "Р." направлена почтовая корреспонденция в виде заказных писем с уведомлениями. Почта направила ему извещения о поступлении корреспонденции с указанием места ее выдачи.

Генеральный директор ООО "Р." Б. 30.04.2013 обратился в почтовое отделение по указанному адресу за корреспонденцией, но получил устный отказ со ссылкой на отсутствие полномочий на получение почтовой корреспонденции (отсутствовала доверенность). При этом Б. представил протокол общего собрания учредителей от 25.03.2013 об избрании его генеральным директором и приказ от 26.03.2013 о вступлении в должность.

ООО "Р." 06.05.2013 обратилось в отделение почтовой связи с заявлением о предоставлении письменного мотивированного отказа в выдаче почтовой корреспонденции, адресованной ему.

Почта письмом от 17.10.2013 сообщила о том, что отказ в выдаче корреспонденции в связи с отсутствием печати организации на представленных документах признан неправомерным; к лицу, допустившему данное нарушение, приняты меры дисциплинарного взыскания.

В целях проверки поступившего из прокуратуры заявления ООО "Р." УФАС на основании приказа от 24.01.2014 возбуждено дело по признакам нарушения антимонопольного законодательства. По результатам рассмотрения дела принято решение от 27.10.2014, в соответствии с которым ФГУП признано нарушившим ч. 1 ст. 10 ФЗ от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции", ему выдано предписание.

Суды признали обоснованным вывод УФАС о том, что отказ почты в выдаче корреспонденции генеральному директору общества при наличии документов, подтверждающих его полномочия действовать от имени общества без доверенности, и несвоевременный ответ на претензию общества, что привело к невозможности получения адресованной ему корреспонденции, являются злоупотреблением доминирующим положением на рынке оказания услуг почтовой связи и нарушением антимонопольного запрета, установленного ч. 1 ст. 10 Закона N 135-ФЗ.

Целями Закона N 135-ФЗ являются обеспечение единства экономического пространства, свободного перемещения товаров, свободы экономической деятельности в РФ, защита конкуренции и создание условий для эффективного функционирования товарных рынков (ч. 2 ст. 1). Данный Закон распространяется на отношения, которые связаны с защитой конкуренции, в том числе с предупреждением и пресечением монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции, и в которых участвуют российские юридические лица и иностранные юридические лица, организации, федеральные органы исполнительной власти, органы государственной власти субъектов РФ, органы местного самоуправления, иные осуществляющие функции указанных органов органы или организации, а также государственные внебюджетные фонды, ЦБ РФ, физические лица, в том числе индивидуальные предприниматели (ч. 1 ст. 3).

Под монополистической деятельностью понимается злоупотребление хозяйствующим субъектом, группой лиц своим доминирующим положением, соглашения или согласованные действия, запрещенные антимонопольным законодательством, а также иные действия (бездействие), признанные в соответствии с федеральными законами монополистической деятельностью (п. 10 ст. 4 Закона N 135-ФЗ).

В целях исполнения возложенных на него функций, в том числе по обеспечению государственного контроля за соблюдением антимонопольного законодательства хозяйствующими субъектами, предупреждением монополистической деятельности, антимонопольный орган наделен полномочиями, к числу которых согласно ст. 23 Закона N 135-ФЗ отнесены полномочия по возбуждению и рассмотрению дел о нарушениях антимонопольного законодательства, проведению проверок соблюдения антимонопольного законодательства коммерческими и некоммерческими организациями, федеральными органами исполнительной власти, органами государственной власти субъектов РФ, органами местного самоуправления, а также государственными внебюджетными фондами и физическими лицами, получению от них необходимых документов и информации, объяснений в письменной или устной форме.

Вместе с тем реализация предоставленных антимонопольному органу полномочий ограничена необходимостью соблюдения установленных Законом N 135-ФЗ требований, служащих гарантией прав и законных интересов проверяемого лица.

В данном конкретном случае спорные правоотношения возникли вследствие нарушения оператором почтовой связи порядка вручения почтовых отправлений конкретному пользователю услуг почтовой связи - ООО "Р.", выразившегося в отказе в выдаче почтовой корреспонденции при наличии документов, подтверждающих полномочия генерального директора действовать от имени общества без доверенности, а также в несвоевременном ответе на претензию данной организации.

Выявив несоблюдение оператором почтовой связи п. п. 12, 33, 34, 55 Правил оказания услуг почтовой связи, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 15.04.2005 N 221, УФАС признало ФГУП, субъекта естественной монополии в сфере оказания услуг общедоступной почтовой связи, действиями которого ущемляются законные интересы пользователя услуг почтовой связи - ООО "Р.", нарушившим ч. 1 ст. 10 Закона N 135-ФЗ.

В силу ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции (в редакции, действовавшей в момент спорных правоотношений) запрещены действия (бездействие) занимающего доминирующее положение хозяйствующего субъекта, результатом которых являются или могут являться недопущение, ограничение, устранение конкуренции и (или) ущемление интересов других лиц.

Антимонопольным органом и судами не учтено, что само по себе нарушение Правил оказания услуг почтовой связи в отношении конкретного пользователя услуг почтовой связи - без учета целей Закона N 135-ФЗ, без установления обстоятельств, свидетельствующих о нарушении оператором почтовой связи при ненадлежащем оказании услуг почтовой связи норм антимонопольного законодательства, которое обусловлено именно злоупотреблением им своим доминирующим положением, имеет антиконкурентную направленность, привело или могло привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции и (или) ущемлению интересов других лиц и, соответственно, требует принятия мер антимонопольного регулирования - не является нарушением антимонопольного законодательства.

УФАС в оспариваемом решении обстоятельств, свидетельствующих о нарушении оператором почтовой связи при ненадлежащем оказании услуг почтовой связи норм антимонопольного законодательства, которое обусловлено именно злоупотреблением им своим доминирующим положением, имеет антиконкурентную направленность, привело или могло привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции и (или) ущемлению интересов других лиц, не установлено, как и не установлено, в чем конкретно в данном случае выразилось злоупотребление доминирующим положением на соответствующем рынке. Вменяемое же нарушение (отказ в выдаче корреспонденции и несвоевременный ответ на претензию) не приводит к недопущению, ограничению и устранению конкуренции, а также не свидетельствует об ущемлении экономических интересов других лиц, а осуществление надзора и контроля за деятельностью в области почтовой связи при оказании услуг почтовой связи конкретным потребителям не относится к компетенции антимонопольного органа.

Взаимоотношения пользователей услуг почтовой связи и операторов почтовой связи регулируются ФЗ от 17.07.1999 N 176-ФЗ "О почтовой связи".

В соответствии со ст. 19 Закона N 176-ФЗ права пользователей услуг почтовой связи защищаются данным Законом, ФЗ "О связи", Законом РФ "О защите прав потребителей", гражданским законодательством РФ, Правилами оказания услуг почтовой связи, законами и иными нормативными правовыми актами субъектов РФ.

Судебная коллегия отменила все судебные акты по делу и требование удовлетворила.

 

 

ПЛЕНУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РАЗОБРАЛСЯ С ПРОЦЕНТАМИ ПО ДОЛГОВОМУ ОБЯЗАТЕЛЬСТВУ

 

Пленум Верховного Суда разобрался с процентами по долговому обязательству

 

Разные нормы

 

Понятие законных процентов (ст. 317.1) впервые было введено Федеральным законом от 08.03.2015 N 42-ФЗ. Положения ст. 317.1 ГК РФ не применяются к правам и обязанностям, возникшим из договоров, заключенных до дня вступления его в силу (до 1 июня 2015 года).

Согласно данной норме, если иное не предусмотрено законом или договором, кредитор по денежному обязательству, сторонами которого являются коммерческие организации, имеет право на получение с должника процентов на сумму долга за период пользования денежными средствами. При отсутствии в договоре условия о размере процентов их размер определяется ставкой рефинансирования Банка России, действовавшей в соответствующие периоды (законные проценты).

Правовые нормы ст. 317.1 ГК РФ применяются к обязательствам, возникшим на основе добровольного волеизъявления сторон, а нормы ст. 395 ГК РФ применяются по результатам неправомерных действий.

Для понимания данных норм необходимо учитывать разъяснения Пленума Верховного Суда РФ в п. 53 Постановления от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств": "В отличие от процентов, предусмотренных пунктом 1 статьи 395 ГК РФ, проценты, установленные статьей 317.1 ГК РФ, не являются мерой ответственности, а представляют собой плату за пользование денежными средствами. В связи с этим при разрешении споров о взыскании процентов суду необходимо установить, является требование истца об уплате процентов требованием платы за пользование денежными средствами (статья 317.1 ГК РФ) либо требование заявлено о применении ответственности за неисполнение или просрочку исполнения денежного обязательства (статья 395 ГК РФ). Начисление с начала просрочки процентов по статье 395 ГК РФ не влияет на начисление процентов по статье 317.1 ГК РФ".

С 1 августа 2016 года вступает в силу новая редакция ч. 1 ст. 317.1 ГК РФ, которая предусматривает, что: "В случаях, когда законом или договором предусмотрено, что на сумму денежного обязательства за период пользования денежными средствами подлежат начислению проценты, размер процентов определяется действовавшей в соответствующие периоды ключевой ставкой Банка России (законные проценты), если иной размер процентов не установлен законом или договором".

Таким образом, условие о законных процентах обязательно должно быть предусмотрено в договоре или законе, то есть воля сторон сделки по передаче и соответствующему получению денежных средств в пользование должна быть определенно выражена.

 

В налоговой сфере

 

Одна из проблем, связанных с применением ст. 317.1 ГК РФ, находилась в сфере налоговых правоотношений.

Минфин России в своих разъяснениях налогоплательщикам (письмо от 09.12.2015 N 03-03-РЗ/67486) указывал, что, в случае если в договоре, на основании которого возникло денежное обязательство, отсутствует порядок начисления процентов, по такому обязательству у кредитора по умолчанию возникает право требования к должнику в размере законных процентов. Данные суммы отражаются в составе доходов (расходов) у кредитора и должника соответственно.

В случае указания в договоре на неприменение ст. 317.1 ГК РФ ни данные требования, ни доходы (расходы) не возникают.

Порядок учета указанных доходов и расходов в целях налогообложения прибыли организаций регулируется нормами НК РФ.

На основании п. 6 ст. 250 НК РФ доходы в виде процентов, полученных по договорам займа, кредита, другим долговым обязательствам, признаются внереализационными доходами налогоплательщика.

В состав внереализационных расходов, не связанных с производством и реализацией, включаются, в частности, расходы в виде процентов по долговым обязательствам любого вида (подп. 2 п. 1 ст. 265 НК РФ).

Сумма дохода (расхода) в виде процентов по долговым обязательствам учитывается налогоплательщиком в налоговом учете исходя из установленной по каждому виду долговых обязательств доходности и срока действия такого долгового обязательства на последнюю дату отчетного (налогового) периода согласно положениям ст. ст. 271, 272 НК РФ.

С учетом изложенного законные проценты, начисленные по умолчанию по денежному долговому обязательству в порядке ст. 317.1 ГК РФ, подлежат учету налогоплательщиком в составе внереализационных доходов (расходов) при определении налоговой базы по налогу на прибыль организаций.

Вместе с тем кредитор вправе отказаться от их получения. В этом случае задолженность у организации-должника в виде суммы процентов по денежному обязательству, списываемая путем прощения долга, подлежит включению в состав внереализационных доходов.

Кроме того, Минфин полагает, что в случае получения аванса (предоплаты) от покупателя в рамках договора поставки денежное обязательство не возникает, значит, ст. 317.1 ГК РФ неприменима.

Таким образом, для того чтобы не начислять проценты и не учитывать их во внереализационных доходах, следовало отдельно указать в договоре, что положение ст. 317.1 ГК РФ о законных процентах не применяется.

Большинство коммерческих организаций, не имеющих собственных юристов, отслеживающих изменения законодательства, не вносили эти уточнения, в результате у должника могла возникнуть обязанность выплачивать проценты за пользование денежными средствами, а у кредитора - обязанность учитывать внереализационные доходы и уплачивать с них налоги.

 

Изменения в учете

 

Новые изменения в ч. 1 ст. 317.1 ГК РФ устраняют сложности по учету законных процентов по денежному долговому обязательству в целях налога на прибыль, прекращается автоматическое начисление внереализационных доходов (расходов). Теперь они начисляются только в случаях, прямо предусмотренных договором или законом.

Законные проценты по ст. 317.1 ГК РФ в первоначальной редакции могут быть взысканы по договорам, заключенным между коммерческими организациями в период с 1 июня 2015 года по 31 июля 2016 года.

При этом необходимо учитывать разъяснения Верховного Суда РФ, что, если кредитором подан иск о взыскании исключительно процентов на основании ст. 317.1 ГК РФ по денежному обязательству, в отношении которого действуют правила о претензионном порядке, установленные законом или договором, рассмотрение такого иска по существу возможно лишь после соблюдения правил о претензионном порядке.

Если кредитором соблюден претензионный порядок в отношении суммы основного долга, считается соблюденным и претензионный порядок в отношении процентов, взыскиваемых на основании ст. 317.1 ГК РФ.

Должникам следует иметь в виду, что при взыскании процентов, начисляемых по ст. 317.1 ГК РФ, суд не вправе применять правила ст. 333 ГК РФ и п. 6 ст. 395 ГК РФ, если подлежащие уплате проценты явно несоразмерны последствиям нарушения обязательства.

 

Другие проценты

 

В отличие от законных процентов по ст. 317.1 ГК РФ, проценты, предусмотренные п. 1 ст. 395 ГК РФ, подлежат уплате независимо от основания возникновения обязательства (договора, других сделок, причинения вреда, неосновательного обогащения или иных оснований, указанных в ГК РФ).

Указанные в ст. 395 ГК РФ проценты не начисляются на необоснованно взысканные налоговыми, таможенными органами, органами ценообразования и другими государственными органами суммы экономических (финансовых) санкций, подлежащие возврату из соответствующего бюджета.

В этих случаях гражданами и юридическими лицами на основании ст. ст. 15, 16 и 1069 ГК РФ могут быть предъявлены требования о возмещении убытков, вызванных в том числе необоснованным взиманием сумм экономических (финансовых) санкций, если законом не предусмотрено иное.

Новая редакция ч. 1 ст. 395 ГК РФ предусматривает, что "в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором".

Из диспозиции статьи исключено условие о начислении процентов за пользование чужими денежными средствами вследствие их неправомерного удержания, что устраняет сложности в толковании норм и схожесть их с законными процентами по ст. 317.1 ГК РФ, которые являются платой за период пользования денежными средствами.

Также из оснований начисления процентов из текста ч. 1 исключено неосновательное получение или сбережение за счет другого лица. Однако ст. 1107 ГК РФ не претерпела изменений, по прежнему содержит отсылочную норму о том, что на сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими средствами (ст. 395) с того времени, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств.

Также законодатель произвел замену средних ставок банковского процента по вкладам физлиц на ключевую ставку Банка России, действовавшую в соответствующие периоды. При этом, как и ранее, стороны вправе предусмотреть иной размер процентов за неисполнение денежного обязательства.

Новая норма ч. 1 ст. 395 ГК РФ унифицирует порядок начисления процентов вне зависимости от средних ставок банковского процента по вкладам физических лиц в месте жительства кредитора или, если кредитором является юридическое лицо, в месте его нахождения.

Однако при несоразмерности суммы процентов последствиям нарушения обязательства суд по заявлению должника вправе уменьшить предусмотренные договором проценты, но не менее чем до суммы, определенной исходя из ставки Банка России.

В настоящее время ключевая ставка Банка России с 14.06.2016 составляет 10,5% годовых, что выше, чем средняя ставка банковского процента по вкладам физических лиц по Центральному федеральному округу - 8,24% годовых.

Несмотря на вступающие в силу с 1 августа 2016 года изменения в ч. 1 ст. 395 ГК РФ, при применении данной статьи рекомендуем обязательно руководствоваться разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ в разделе "Ответственность за неисполнение денежного обязательства (ст. 395 ГК РФ)" Постановления от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств".

 

 

РУКОВОДЯЩИЕ РАЗЪЯСНЕНИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИИ О ДИСКРЕЦИИ СУДА В АДМИНИСТРАТИВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

 

Статья посвящена руководящим разъяснениям Верховного Суда РФ о дискреции суда в административном судопроизводстве.

 

Ключевые слова: административное судопроизводство, дискреция суда.

 

Guiding explanations of the Supreme Court of Russia on the discretion of the court in administrative proceedings

Руководящие разъяснения Верховного Суда России о дискреции суда в административном судопроизводстве

 

The article is devoted to guiding explanations of the Supreme Court of the Russian Federation on the discretion of the court in administrative proceedings.

 

Key words: administrative proceedings, the discretion of the court.

 

Долгое время предметом дискуссий является правовая природа руководящих разъяснений Верховного Суда России (далее - ВС РФ), в первую очередь тех из них, которые выходят за пределы толкования законов.

В литературе нередко высказываются критические суждения в отношении подобных актов. Многие ученые полагают, что постановления Пленума должны лишь разъяснять то, что содержится в нормах права, осуществляют судебное толкование, но не нормотворчество <1>.

--------------------------------

<1> См.: Новицкий И.Б. Источники советского гражданского права. М., 1959. С. 127; Гурвич М.А. Судебное решение: теоретические проблемы. М., 1976. С. 127 - 128; Ершов В.В. Признание нормативных правовых актов противоречащими Конституции РФ и федеральным законам: судебная практика // Российская юстиция. 2003. N 5; Боннер А.Т. Применение нормативных актов в гражданском процессе: Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. М., 1980; Боннер А.Т. Избранные труды по гражданскому процессу. СПб.: Изд. дом СПбГУ, 2005. С. 236.

 

А.Т. Боннер еще в советскую эпоху выражал такую позицию в отношении полномочий пленумов Верховных судов советских республик. Полагая, что они вправе лишь разъяснять вопросы применения законодательства, А.Т. Боннер отмечал, что пленумы занимаются "самодеятельным нормотворчеством" <2>. П.Я. Трубников высказывался, что в руководящих указаниях должен быть сформулирован лишь логический вывод о подлинном содержании толкуемого акта без внесения в него нормативных элементов <3>.

--------------------------------

<2> См.: Боннер А.Т. Применение нормативных актов в гражданском процессе: Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. М., 1980; Боннер А.Т. Избранные труды по гражданскому процессу. СПб.: Изд. дом СПбГУ, 2005. С. 236.

<3> См.: Трубников П.Я. Вопросы гражданского процесса в практике Верховного Суда СССР. М., 1979. С. 214, 217.

 

И.В. Шульга пишет, что позиция ВС РФ представляет собой интерпретацию или конкретизацию содержания применяемых судом норм. Правовые позиции ВС РФ не могут подменять правовые нормы, а служат дополнительным источником обоснования выводов судов <4>. Аналогичное мнение высказывает А.А. Зименков <5>.

--------------------------------

<4> См.: Шульга И.В. Юридическая природа правовых позиций Верховного Суда РФ // Актуальные проблемы российского права. 2014. N 2.

<5> См.: Зименков А.А. Современный взгляд на правовую природу постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации // Российский судья. 2012. N 7.

 

Анализируя п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.10.2009 N 22 <6>, Б.Б. Булатов, О.Г. Ершов сделали вывод, что высший судебный орган вышел за пределы компетенции и вместо толкования и единообразного применения закона сформулировал новое основание продления задержания <7>.

--------------------------------

<6> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.10.2009 N 22 "О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста". Утратило силу в связи с изданием Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41.

<7> См.: Булатов Б.Б., Ершов О.Г. О правовом регулировании и применении залога в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. 2012. N 7. С. 36 - 40.

 

Заместитель Генерального прокурора РФ С. Кехлеров не согласился с п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 <8>, согласно которому третьи лица в гражданском процессе и заинтересованные лица в административном судопроизводстве имеют право на возмещение судебных издержек. С. Кехлеров высказался, что ВС РФ в этом вопросе вышел за пределы толкования процессуального законодательства <9>.

--------------------------------

<8> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела".

<9> http://ppt.ru/news (Петербургский правовой портал). 22.01.2016.

 

Вместе с тем ряд ученых утверждают, что подобные разъяснения ВС РФ являются правовыми нормами. Так, М.Н. Марченко отмечает, что постановления Пленума Верховного Суда РФ имеют нормативный характер <10>. В.В. Ярков признает нормативное значение решений высших судебных органов <11>.

--------------------------------

<10> См.: Марченко М.Н. Судебное правотворчество и судейское право. М.: Проспект, 2011. Глава 2, параграф 2.

<11> Ярков В.В. Статус судебной практики в России: некоторые вопросы // Юридическая наука и образование. М., 2008. Вып. 1.

 

Таким образом, вопрос о наличии у ВС РФ права давать руководящие разъяснения, не вытекающие из законодательства, дискуссионный. Приведенная проблема особо актуальна в административном судопроизводстве. Это новый вид юридического процесса, где в первую очередь необходимо определить ориентиры. Отсутствие единообразия в судебной практике по публично-правовым спорам может дезорганизовать работу государственных органов или вызвать недовольство общественности. Может быть, поэтому согласно п. 3 ч. 3 ст. 310 КАС РФ принятие решения по административному делу без учета правовой позиции, содержащейся в постановлениях Пленума и Президиума ВС РФ, может служить основанием для отмены решения суда в апелляционном порядке. В других процессуальных кодексах подобной нормы нет <12>.

--------------------------------

<12> См.: ст. 270 АПК РФ, ст. 330 ГПК РФ, ст. 30.7 КоАП РФ, ст. ст. 389.15 - 389.18 УПК РФ.

 

Мнение ученых о том, что руководящие разъяснения ВС РФ являются правовыми нормами, заслуживает внимания, но представляется преждевременным и недостаточно обоснованным. Отрицать авторитет позиций ВС РФ нельзя. Суды и, как следствие, органы власти, организации и граждане ориентируются на них не реже, чем на законодательство. Однако чтобы с уверенностью причислять их к источникам права, необходимо определить им конкретное место в иерархии иных источников. В настоящее время это место определить нельзя. Сложно и утверждать, что подобные акты действуют во времени, пространстве и по кругу лиц.

Нельзя согласиться и с юристами, высказывающими замечания в адрес ВС РФ в связи с позициями, выходящими за пределы толкования законоположений. Такие разъяснения необходимы как для единства судебной практики, так и для того, чтобы правосудие было средством защиты конституционных ценностей, а не формальной процедурой применения закона. Автор хотел бы изложить свой взгляд на поднятый вопрос применительно к административному судопроизводству.

На ВС РФ в лице Президиума и Пленума федеральные конституционные законы возлагают организационные функции в отношении процессуальной деятельности всей судебной системы России <13>. В том числе - по обеспечению единства судебной практики.

--------------------------------

<13> См.: ч. 4 ст. 19 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации"; пункт 1 ч. 3 ст. 5, п. 7 ч. 1 ст. 7 Федерального конституционного закона от 05.02.2014 N 3-ФКЗ "О Верховном Суде Российской Федерации".

 

Для выполнения этой задачи в сфере административного судопроизводства недостаточно истолковать волю законодателя, вложенную в изданные им нормы. Практически в каждом административном деле возникают вопросы, в отношении которых она неясна или не выражена вовсе. Это могут быть и технические вопросы (оформление определения о подготовке дела к судебному разбирательству), и более масштабные - о выборе адекватного способа защиты нарушенных прав. Иногда же применение в конкретном деле законодательного предписания влечет явное нарушение конституционного права гражданина или интересов государства. Например, когда норма принята без учета возможности возникновения подобных споров либо ее смысл искажен неудачной формулировкой.

В подобных случаях суд вынужден прибегать к дискреционной деятельности (дискреции) - совершению процессуальных действий, исходя из собственного вывода о соответствии их задачам правосудия. В отличие от нее собственно правоприменительная деятельность выражается в процессуальных действиях, совершаемых по воле законодателя, вложенной в изданные им нормативные акты.

Условием для дискреции является наличие у суда усмотрения - полномочия на принятие дискреционного решения. Другими словами - на принятие решения исходя из собственного видения оптимального баланса конституционных ценностей по делу, а не путем следования предписаниям закона <14>. Но первичной является дискреция. Исходя из потребностей правосудия можно определить сферу, где необходима или уместна дискреционная деятельность суда. Лишь после этого можно разобраться, каким объемом усмотрения должен обладать суд для выполнения своих задач.

--------------------------------

<14> См., подробнее: Щепалов С.В. Об усмотрении суда в рамках административной процессуальной формы // Российская юстиция. 2015. N 6; Щепалов С.В. Три уровня судебной дискреции в административном судопроизводстве // Российская юстиция. 2016. N 3.

 

Судебная дискреция имеет серьезную ценность для правосудия. Добросовестный и грамотный судья, вынося решение по собственному убеждению о соответствии такого решения подлежащим защите ценностям, вносит реальный вклад в правосудие. При этом дискреция суда не является исключением, а неотъемлема от административного судопроизводства.

Во-первых, без нее правосудие по административным делам будет парализовано. Законодатель не в состоянии полностью охватить своей волей все многообразие процессуальных и материально-правовых публичных отношений.

Во-вторых, судебная власть является самостоятельной ветвью власти в системе разделения властей и выполняет свои функции в системе сдержек и противовесов. Общей задачей правосудия по административным делам необходимо считать реализацию судом конституционных ценностей в их динамическом балансе в сфере публичных правоотношений. Поэтому судебная власть в правовом государстве по своему предназначению имеет полномочие на собственное видение конституционных ценностей.

Разъяснения ВС РФ, в которых лишь истолковывается закон, будут половинчатыми. Они не обеспечат ни единство судебной практики, ни выполнение задач правосудия. Многочисленные проявления судебного усмотрения, оставшись без внимания со стороны ВС РФ, породят хаотичность и противоречивость судебной практики. Дискреционное судебное решение не всегда будет эффективным, если является плодом интеллектуальной работы одного судьи, и к нему непричастен потенциал высшей судебной инстанции, перед которой открыта общая картина судебной практики.

В связи с этим в актах ВС РФ, помимо толкования законов, встречаются и разъяснения о направлении и допустимых формах судебной дискреции при рассмотрении дел. Ранее ВС РФ, давая подобные разъяснения, объяснял их аналогией закона или общим смыслом ряда норм. Ныне это делается несколько реже, но руководящие разъяснения не утрачивают свое значение. Их можно считать особым правовым явлением. Они представляют собой проявление дискреции самого ВС РФ - его собственного видения оптимального баланса конституционных ценностей применительно к актуальным вопросам, возникающим у судов при рассмотрении административных дел.

Дискреционные руководящие разъяснения ВС РФ, на взгляд автора, можно разделить на три группы (уровня) - в зависимости от соотношения их с волей законодателя.

1. Указания судам об их дискреции в рамках законодательных требований. Это детализация, конкретизация действий, которые следует выполнять судам в рамках закона для исполнения его абстрактно выраженной нормы. Такие разъяснения отличаются от толкования закона тем, что их смысл непосредственно не следует из законодательного текста, хотя и укладывается в то, что разрешено законом. В отсутствие подобных разъяснений каждый судья может понимать смысл закона по-своему и совершать в его рамках различные действия. Суды отчасти освобождаются от необходимости самостоятельно вырабатывать формы реализации своего усмотрения. Вместо этого они ориентируются на конкретные и эффективные формы, созданные дискрецией высшего судебного органа.

К примеру, усмотрение суда, связанное с размером возмещения расходов на услуги представителя, КАС РФ в ст. 112 ограничивает общим оценочным понятием разумности, с которым у каждого судьи могут быть собственные ассоциации. ВС РФ ориентирует суды на то, что разумность таких издержек не может быть обоснована известностью представителя <15>. Это суждение относится именно к судебной дискреции в рамках ст. 112 КАС РФ, а не является толкованием разумности, поскольку именно такой вывод не следует из буквального смысла статьи. Однако в отсутствие подобного разъяснения один суд может увеличить размер возмещения расходов на услуги авторитетного юриста, другой - отказать. И тот и другой вывод могут претендовать на логичность. Но результатом такой самостоятельной оценки могут быть противоречия в судебной практике и судебные ошибки. ВС РФ обеспечивает единообразный подход и ориентирует дискрецию судов на наиболее адекватный вариант - когда проигравшая сторона не будет нести неоправданные траты от того, что ее оппонент обратился к дорогому юристу при явном отсутствии в этом необходимости.

--------------------------------

<15> См.: пункт 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела".

 

При рассмотрении дел о взыскании с граждан недоимки по НДФЛ в связи с получением ими от других физических лиц в порядке дарения дохода в виде недвижимости, возникают неясности. Так, в главе 23 НК РФ не конкретизировано, на основании каких данных о стоимости имущества гражданин обязан исчислять в подобных случаях налог. Абстрактные нормы п. 3 ст. 54, п. 18.1 ст. 217 НК РФ влекли разные выводы судов. Доходом признавалась и рыночная стоимость подаренного имущества, подтвержденная отчетом об оценке, и стоимость, указанная в самом договоре дарения, и сведения БТИ. ВС РФ рекомендует судам учитывать сведения ГКН о кадастровой стоимости, а при их отсутствии - признавать право налогоплательщика использовать сведения БТИ <16>. Эта позиция, конечно, оставляет судам поле для дальнейших дискреционных суждений <17>. Но она дает важный ориентир, помогая избежать излишних дискуссий.

--------------------------------

<16> Пункт 6 Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с применением главы 23 Налогового кодекса Российской Федерации. Утв. Президиумом Верховного Суда РФ 21.10.2015.

<17> Например, когда налогоплательщик в отсутствие кадастровой стоимости подаренной ему квартиры не пользуется своим правом на указание в договоре дарения инвентаризационной ее стоимости, а указывает иную стоимость, следует ли соглашаться с данной стоимостью или необходимо установить рыночную стоимость?

 

Положения ГПК РФ, а ныне - КАС РФ дают судьям широкое усмотрение при подготовке дел к судебному разбирательству. В том числе - дел об оспаривании нормативных актов. ВС РФ оптимизирует подготовку дел об оспаривании муниципальных правовых актов. Судьям разъясняется необходимость истребовать и приобщить к делу текст устава муниципального образования, поскольку в нем определена структура органов местного самоуправления, порядок их формирования и полномочия <18>.

--------------------------------

<18> См.: пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2007 N 48 "О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части".

 

ВС РФ дает указания судам и о реализации усмотрения по выбору административных ограничений при установлении административного надзора: их применение должно быть направлено на обеспечение индивидуального профилактического воздействия. Так, если лицо осуждалось за совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения или подвергалось взысканиям за употребление алкогольных напитков в ИУ, целесообразно рассмотреть вопрос о применении административных ограничений, запрещающих его пребывание в местах общественного питания, где осуществляется продажа спиртных напитков <19>.

--------------------------------

<19> Пункт 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 N 22 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел об административном надзоре".

 

2. Руководящие разъяснения касаются вопросов, по которым воля законодателя неясна или вообще не выражена. Такие разъяснения не представляют собой ни толкование закона, ни его конкретизацию. Они являются собственными суждениями ВС РФ и лишь формально не противоречат воле законодателя, хотя и не следуют из нее. Обходить подобные вопросы своим вниманием ВС РФ не может, если они вызывают массовые сложности в судебной практике. Разъяснения даются в результате собственного видения ВС РФ задач правосудия. Он своими суждениями преодолевает пробелы и коллизии законов, когда варианты преодоления неочевидны и могут различаться.

В литературе встречаются мнения авторитетных ученых, которые признавали право высшей судебной инстанции на такие позиции. М.А. Гурвич, называя их "восполняющими руководящими разъяснениями", отмечал, что они имеют ограниченное, но правовое обязательное значение, им присуще регулятивное действие, хотя они источниками права не являются <20>.

--------------------------------

<20> См.: Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. М.: Юрид. лит., 1976. С. 126.

 

КАС РФ не регулирует порядок распределения судебных издержек при оставлении административного иска без рассмотрения или прекращения производства по делу (кроме прекращения в связи с отказом от иска - ч. 1 ст. 113). ВС РФ без ссылок на аналогию разъясняет, что в подобных случаях издержки взыскиваются с истца. Также преодолевает пробел КАС РФ о распределении издержек при разрешении дела, когда ответчик добровольно удовлетворил иск после обращения истца в суд, но истец по каким-либо причинам не отказался от иска. Разъясняется необходимость взыскивать издержки с ответчика. В КАС РФ имеется пробел и по поводу распределения издержек при заключении соглашения о примирении. ВС РФ указывает на необходимость распределять их поровну между сторонами <21>.

--------------------------------

<21> Пункты 25, 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1.

 

Часть 7 ст. 45 КАС РФ содержит бланкетную норму, что злоупотребление процессуальными правами влечет наступление последствий, "предусмотренных настоящим Кодексом". Но таких последствий КАС РФ не предусматривает. ВС РФ удачно восполняет пробел, разъясняя, что суд вправе отнести на лицо, злоупотребившее процессуальными правами, судебные издержки <22>.

--------------------------------

<22> Пункт 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1.

 

Согласно ч. ч. 1 и 3 ст. 55 КАС РФ представитель должен иметь высшее юридическое образование и представить суду документ о своем образовании. Но прямого указания, что это правило распространяется в т.ч. на адвоката, нет. При этом законодатель регулирует полномочия адвоката обособленно <23>. Поэтому говорить о том, что законодатель обязывает адвоката предъявлять документы об образовании суду или освобождает от этого, нельзя. У судов встречался неоднозначный подход к данному вопросу, пока ВС РФ не указал, что адвокату не требуется представления документов об образовании <24>. Приведенные в Обзоре мотивы свидетельствуют о дискреционном характере рассуждений ВС РФ, так как основаны на соображениях разумности, целесообразности и необходимости избежать формальных препятствий к судебной защите.

--------------------------------

<23> По смыслу ч. 4 ст. 57 КАС РФ и ст. 6 Федерального закона от 31.05.2002 N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ".

<24> См.: вопрос 15 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2015), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 25.11.2015.

 

3. Руководящие разъяснения ориентируют суд на действия, которые не согласуются с волей законодателя, но объективно необходимы для выполнения задач правосудия.

Иногда при рассмотрении конкретного дела оказывается, что выполнение законодательного предписания приведет к очевидному ущемлению конституционных ценностей и не может быть признано адекватным балансом затронутых публичных прав. В связи с этим ВС РФ в порядке исключения дает судам иное указание, нежели содержащееся в статье закона. Тем самым судебная власть проявляет себя в конституционно-правовой системе сдержек и противовесов.

В отношении судебных расходов по делам об установлении кадастровой стоимости объектов недвижимости ВС РФ дает разъяснение: когда удовлетворение требований сводится к реализации права истца на установление кадастровой стоимости, которое не оспаривается заинтересованным лицом, административным ответчиком ни по основаниям возникновения, ни по содержанию, судебные расходы относятся на административного истца <25>. Разъяснение не согласуется со ст. 111 КАС РФ, предоставляющей стороне, в пользу которой состоялось решение суда, безусловное право на возмещение судебных расходов другой стороной. Однако здесь выполнение судом требования ст. 111 КАС РФ привело бы к явному ущемлению интересов добросовестной стороны, которая не нарушила и не оспаривала права истца.

--------------------------------

<25> См.: пункт 31 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 N 28 "О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел об оспаривании результатов определения кадастровой стоимости объектов недвижимости".

 

Глава 22 КАС РФ в ст. 227 предусматривает лишь 2 процессуальных формы решения по делу об оспаривании ненормативного акта органа власти: а) признание его незаконным и возложение обязанности устранить нарушение, б) отказ в иске. Воля законодателя на этот счет очевидна. При этом в ч. 1 ст. 178 КАС РФ установлено требование о принятии судом решения только по заявленным требованиям. Выход за их пределы допустим лишь в случаях, установленных законом.

Вместе с тем нередко должник оспаривает постановление СПИ о взыскании исполнительского сбора, считая его незаконным. Но суд не соглашается с доводами о незаконности, хотя видит, что имеются основания для уменьшения сбора. Излишняя стесненность усмотрения суда по воле законодателя не позволяет суду пойти навстречу добросовестному должнику и снизить размер исполнительского сбора. Если истец не догадался заявить такое требование, суд в рамках КАС РФ должен отказать в иске. В результате правосудие теряет эффективность, и вопреки ст. ст. 45, 46 Конституции РФ права должника остаются незащищенными. ВС РФ для недопущения излишних формальных препятствий к судебной защите разъясняет: суд вправе уменьшить размер исполнительского сбора либо освободить должника от его взыскания не только при разрешении таких требований, но и при разрешении требований об оспаривании постановления СПИ о взыскании исполнительского сбора. Уменьшение размера сбора не влечет признания постановления незаконным, оно считается измененным соответствующим образом <26>. ВС РФ констатировал у суда усмотрение выйти за пределы административного иска. Он также создал новую процессуальную форму разрешения дела в порядке главы 22 КАС РФ, по аналогии с формой, предусмотренной в ч. 9 ст. 112 Федерального закона "Об исполнительном производстве" для разрешения гражданских исков об уменьшении размера исполнительского сбора.

--------------------------------

<26> См.: пункт 74 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.11.2015 N 50 "О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства".

 

ВС РФ разъяснил судам и возможность уменьшить размер судебных издержек (не только на оплату услуг представителя), если он не соответствует требованиям разумности <27>. Часть 1 ст. 111 КАС РФ между тем закрепляет право выигравшей дело стороны на полное возмещение расходов без приведенного ограничения. Однако суды иногда встречаются с делами, когда размер судебных издержек явно несоразмерен заявленным требованиям и полное взыскание издержек было бы, очевидно, несправедливым.

--------------------------------

<27> См.: пункт 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела".

 

ВС РФ и нижестоящие суды имеют право на дискрецию, не предусмотренную волей законодателя. Отрицать дискрецию 3 уровня - означает обрекать правосудие на многочисленные несправедливые решения, что подорвет доверие к государственной власти и повысит напряженность в обществе. Отрицать такие полномочия на 2-м уровне - значит вовсе парализовать правосудие. Тезис о том, что процесс есть только там, где выражена воля законодателя, и в тех формах, в которых она выражена, давно опровергнут реальной правоприменительной практикой. Законодатель не может выразить свою волю в отношении всех аспектов судопроизводства, в то время как это не снимает с суда обязанность по осуществлению правосудия.

Словом, дискреционная процессуальная деятельность суда в административном судопроизводстве - нормальное явление, несмотря на императивность метода правового регулирования и то, что источниками права в России признаются нормативные акты. Такая дискреция заслуживает признания со стороны законодателя, но и нуждается в координации со стороны ВС РФ. В связи с этим автор полагает, что полномочие высшей судебной инстанции в лице ее Президиума и Пленума на дискреционные руководящие разъяснения следует официально закрепить в федеральных конституционных законах "О Верховном Суде РФ" и "О судебной системе РФ".

Такое полномочие ВС РФ, конечно, не избавляет от сложностей. Заслуживают обсуждения вопросы о пределах допустимого вмешательства ВС РФ в усмотрение судов, о том, может ли суд мотивированно отойти от руководящих разъяснений либо, напротив - руководствоваться ими вместо нормативного акта. Тем не менее можно утверждать, что они все же необходимы для правосудия, чтобы сориентировать дискрецию судов на единообразные и эффективные формы. Наконец, чтобы творчество и самостоятельность судей при защите конституционных ценностей гармонично сочетались с предсказуемостью и единством судебной практики по всей стране.

 

Список использованной литературы

 

1. Новицкий И.Б. Источники советского гражданского права. М., 1959. С. 127.

2. Гурвич М.А. Судебное решение: теоретические проблемы. М., 1976. С. 127 - 128.

3. Ершов В.В. Признание нормативных правовых актов противоречащими Конституции РФ и федеральным законам: судебная практика // Российская юстиция. 2003. N 5.

4. Трубников П.Я. Вопросы гражданского процесса в практике Верховного Суда СССР. М., 1979. С. 214, 217.

5. Марченко М.Н. Судебное правотворчество и судейское право. М.: Проспект, 2011.

6. Щепалов С.В. Об усмотрении суда в рамках административной процессуальной формы // Российская юстиция. 2015. N 6

7. 10 Щепалов С.В. Три уровня судебной дискреции в административном судопроизводстве // Российская юстиция. 2016. N 3.

8. Ярков В.В. Статус судебной практики в России: некоторые вопросы // Юридическая наука и образование. М., 2008. Вып. 1.

 

 

ИНТЕРВЬЮ С НАЧАЛЬНИКОМ УПРАВЛЕНИЯ СУДЕБНОГО ДЕПАРТАМЕНТА ПРИ ВЕРХОВНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ АБДРАХМАНОМ ЭЛЬБЕКОВИЧЕМ ДЖАБРАИЛОВЫМ

 

Интервью с начальником Управления Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации в Чеченской Республике Абдрахманом Эльбековичем Джабраиловым

 

- Уважаемый Абдрахман Эльбекович, Вы принимали непосредственное и активное участие в восстановлении судебной власти на территории Чеченской Республики. Хотелось бы из первых уст получить информацию об истории возрождения судов. Вероятно, в чем-то приходилось начинать с нуля.

- Как мы знаем, судебная власть в Чеченской Республике была воссоздана 10 ноября 2000 г. в соответствии с поручением Президента Российской Федерации В.В. Путина.

В то время мало кто верил в то, что в скором времени в Чечне заработает судебная система.

Некоторые скептики считали, что пока рано ставить вопрос о конституционных правах населения Чеченской Республики, когда военная машина, набрав обороты, громила полчища боевиков и их иностранных наемников, не имея пока возможности детально разбираться на местах, где свои, где чужие. По большому счету на том этапе речь пока шла о главном - о возвращении территории Республики в российское правовое поле. Затем уже планировалось восстановить на ней законность и на деле доказать людям, что власть помнит о них, готова заботиться о каждом, защищать их права, что для нее все - и военные, и гражданские - равны перед законом.

Уже 15 марта 2001 года на встрече представителей Чеченской Республики во главе с Ахмат-Хаджи Кадыровым с исполнявшим в то время обязанности Президента Российской Федерации В.В. Путиным был поставлен вопрос о возобновлении работы судов общей юрисдикции на территории Чеченской Республики.

В результате этой встречи уже в следующем 2001 году была разработана Федеральная целевая программа восстановления экономики и социальной сферы Чеченской Республики (Постановление Правительства РФ от 9 февраля 2001 года N 96), в которой было записано: "Восстановление судов общей юрисдикции в Чеченской Республике является важнейшей предпосылкой быстрого и эффективного обеспечения законности на ее территории, а также реальной защиты прав населения Чеченской Республики, предусмотренных Конституцией Российской Федерации".

Реализация важнейшей части этой непростой государственно важной задачи на территории Чеченской Республики в апреле 2001 года Судебным департаментом при Верховном Суде Российской Федерации была возложена на меня. Таким образом, мне предстояло не только возглавить Управление Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации в Чеченской Республике, но и начинать работу с чистого листа, в чрезвычайно экстремальных условиях, когда еще продолжалась активная антитеррористическая операция на Северном Кавказе.

В то время начавшие формальную деятельность суды Чеченской Республики располагались во временных и неприспособленных помещениях в Надтеречном, Наурском районах, в городах Гудермесе и Шали. И хотя официально они считались действующими, их работа была малоэффективной, так как они были практически ограничены как в своих возможностях, так и по доступности населению.

Предстояла огромная работа по восстановлению судебной системы Чеченской Республики, скорее похожая на разбор развалин, чем на чиновничью рутину.

Задачи, которые стояли перед нашим коллективом по созданию условий для полноценного обеспечения правосудия, были во много крат выше и объемнее, чем у наших коллег в любом субъекте Российской Федерации.

В этой непростой обстановке я вынужден был одновременно реализовывать себя в качестве руководителя, строителя, дипломата, в том числе и командира, так как должен был в условиях продолжающихся военных действий организовать и обеспечить защиту судей, работников аппаратов судов и самих объектов судебной системы.

Задачи были не из легких. Сложность состояла не только в том, что вовсю продолжались обстрелы, подрывы, совершались террористические акты. Одним из тормозящих работу факторов было и то, что военные с настороженностью относились к любым инициативам местного населения и не воспринимали их всерьез. К федеральным судьям, назначенным Президентом В.В. Путиным, на блокпостах относились как к спортивным судьям. Плюс к этому не прекращались в адрес судей угрозы со стороны главарей и некоторых членов незаконных вооруженных формирований. По-прежнему острой оставалась угроза жизни и здоровью членам семей работников судов и Управления Судебного департамента. Всей этой напряженной обстановке сопутствовало и отсутствие элементарных бытовых условий.

Вначале были восстановлены суды в Надтеречном, Наурском и Гудермесском районах Республики, где не проводились активные боевые действия.

Наибольшие трудности были связаны с размещением в районе судебного учреждения, подбором судейских кадров, обеспечением безопасности судей и охраны помещения суда. Не было никаких условий для отправления правосудия.

В здании, в котором первоначально располагались Верховный Суд Чеченской Республики, Управление Судебного департамента и несколько районных судов города Грозного, имелось всего несколько комнат без нормальных окон и дверей. Всю работу по созданию Управления и комплектации его сотрудников выполняли семь человек. Мебель заменяли ученические столы и несколько стульев. То есть, как это прозвучало в вашем вопросе, приходилось начинать все с нуля. И не в чем-то, а во всем.

 

- В материально-техническом отношении, понятно, были трудности, однако эти вопросы решаемы в условиях необходимого финансирования. А как реализовывалась задача по формированию судейского корпуса в далеко не простых условиях?

- Решение руководства страны начать работу по воссозданию судебной системы Чеченской Республики было не только своевременным, но и смелым шагом. Страна не знает аналогов, когда за столь короткий срок и в условиях фактически продолжающихся военных действий ставилась задача восстановления и функционирования судебной системы.

Руководство страны и Чеченской Республики понимало, что в тех экстремальных условиях, о которых я упомянул выше, решающим фактором успеха является подбор и расстановка кадров. В первую очередь здесь учитывались не только профессиональные качества руководителя, но и степень его стойкости, принципиальности, готовности отдавать себя полностью решению поставленных перед ним задач.

В этих условиях многое, если не все, решали именно люди. То, что в 2000 году из различных городов России, где уже у них была работа, устроены семьи и налажен быт, в Чечню вернулись многие судьи, уже само по себе было актом мужества.

Нам удалось, с одной стороны, собрать, а с другой - воспитать команду профессиональных сотрудников. Это в то время, когда еще недавно в Республике не только специалистов, но просто людей было мало. Тем более людей, готовых с риском для своей жизни и жизни близких работать в судебной системе. Для этого пришлось приложить немало усилий. В некоторых случаях приходилось их искать и приглашать даже за пределами Российской Федерации.

Так, в 2004 году на должность заместителя начальника Управления был приглашен кандидат экономических наук, доцент Абуязид Сангариев, работавший ранее в некоторых регионах Союза и за рубежом.

Не остался без дела ни один из бывших работников судебной системы, являвшихся на тот период еще работоспособными. Начальник УСД в ЧР принял теплое человеческое участие в судьбе многих из них. Они до сих пор вспоминают об этом с чувством глубокой благодарности и признательности.

 

- С 2014 года к ведению Судебного департамента дополнительно отнесены вопросы организационного и материально-технического обеспечения арбитражных судов. Объем работы увеличился. Потребовалось ли в этой связи численное увеличение штата сотрудников и удалось ли в полном объеме решить дополнительно возложенные на Управление задачи?

- Включение арбитражных судов в структурную схему высшего судебного органа страны и, соответственно, возложение их материально-технического обеспечения на Судебный департамент не повлияло на штатную численность нашего регионального управления.

В связи с вышеназванным обстоятельством, безусловно, дополнительные производственные штатные единицы нам бы не помешали, но с учетом того, что в стране еще не до конца преодолен экономический кризис, возникший в России из-за европейских санкций, мы не стали отягощать свой прежний бюджет пусть и маленькими, но все равно болезненными финансовыми наростами.

Новый объект, включенный в нашу орбиту, не повлиял на ровный ритм нашей работы, и мы успешно справляемся с теми новыми задачами, которые поставлены перед нами Верховным Судом России и Судебным департаментом, являющимся его важным и необходимым сателлитом в структуре высшей судебной власти.

 

- Абдрахман Эльбекович, в условиях действия принципа открытости судопроизводства, который, как известно, никто не отменял, существуют ли в регионах Республики особые подходы в целях обеспечения безопасности судей, сотрудников аппарата и граждан, оказавшихся в зоне деятельности судов?

- На этот вопрос можно ответить кратко. Если Вы обратили внимание, то в ряде своих выступлений Президент России Владимир Владимирович Путин, упоминая Чеченскую Республику, назвал этот регион самым стабильным не только в криминогенном отношении, но и в общественно-политическом плане. Естественно, было бы странно, если бы для обеспечения безопасности наших судей использовались какие-то дополнительные механизмы или к этому применялись другие подходы, разнящиеся с положением дел в этой области в любом другом субъекте Российской Федерации. Это в одинаковой степени относится и к судьям Чеченской Республики, и к гражданам, оказывающимся в зоне деятельности того или иного суда.

 

- Возникают ли трудности (если да, то какие) в процессе выполнения сотрудниками Управления возложенных на них функций?

- Если говорить о последних пяти годах, то существенных трудностей в процессе выполнения сотрудниками Управления своих функций не возникает, так как основная бюджетная схема уже давно составлена и работает вполне эффективно. Незначительные коррективы, которые мы вносим в нее каждый год, связаны с естественными проблемами, которые возникают в ходе работы и эксплуатации материальной составляющей в системе обеспечения судопроизводства. Основанием для этого может служить износ оборудования и последующий его ремонт или полное обновление, выработка технического ресурса у машин и механизмов, имеющихся в эксплуатации, ремонт коммуникаций и зданий судов, а также многое другое.

В перспективном плане развития республиканской судебной системы заложено и капитальное строительство новых зданий некоторых районных и городских судов.

 

- Оказывается ли администрацией Республики какое-либо содействие в деле укрепления судебной власти в регионах?

- На вопрос, оказывалось ли содействие в деле восстановления и укрепления судебной власти со стороны администрации Республики, можно ответить однозначно - да. Но я бы поставил вопрос шире, включая сюда руководство страны и органы высшей судебной власти Российской Федерации.

Материальные размеры и моральный вес оказанной нам помощи со стороны названных мной инстанций не поддаются никаким измерениям.

Мы ощущали эту помощь во всем и везде. Иначе поставленная перед нами целевая установка была бы невыполнимой. Оно и понятно. На территории, подвергшейся опустошительным разрушениям в течение всего периода девяностых годов, предстояло заново создать материально-техническую инфраструктуру судов во всех городах и районах Республики. В условиях продолжения контртеррористической операции на Северном Кавказе и повышенной опасности в самой Чеченской Республике строительство зданий судов, оснащение их всем необходимым, ремонтно-восстановительные и другие работы приходилось производить как бы во фронтовых условиях. Но люди не жалели себя, работали, когда надо, и в три, и в четыре смены. Мой рабочий день в те месяцы и годы дотягивал иногда до 18 - 20 часов. Такой всеобщей самоотдачи не было бы, если бы мы не ощущали постоянную заботу о себе со стороны Центра.

Мы знали, как переживает за нас и делает все возможное для Чеченской Республики Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин.

Помнится, в те годы Генеральный директор Судебного департамента Александр Владимирович Гусев проводил здесь целые недели, бывая во всех районах и лично следя за ходом строительных и ремонтно-восстановительных работ на всех объектах.

Все, что происходило в судебной сфере Чечни, держал в поле зрения и Председатель Верховного Суда Вячеслав Михайлович Лебедев.

Почти каждый день интересовался ходом работ на наших объектах и поддерживал нас Глава Чеченской Республики Герой России Рамзан Ахматович Кадыров. При такой могущественной опеке и державной помощи грех было бы не работать по-ударному.

 

- По Вашему мнению, численность судей соответствует реальным потребностям населения Республики?

- На этот вопрос трудно дать категоричный ответ. Если связывать это с неуклонным демографическим ростом населения Республики, то, очевидно, вопрос о необходимости увеличения судейского корпуса должен встать рано или поздно. Но сегодняшний криминогенный фон в Республике имеет определенную тенденцию к спаду напряженности. Происходит это благодаря многим факторам. Что здесь имеется в виду? Прежде всего, это рост профессионализма и практического опыта работы силовых структур и работников всей правоохранительной системы. Немалую роль играет в снижении уровня преступности усовершенствование профилактической работы. Новая современная электронная и другая техника тоже расширяют возможности силовиков гасить любой общественный негатив в самом зародыше.

Таким образом, интенсивность нагрузки на правоприменительную систему тоже частично спала, и нагрузки на отдельных судей в связи с этим не увеличиваются, а уменьшаются.

Но это не значит, что может предстоять сокращение судейского корпуса. Этого, я думаю, в обозримом будущем не будет. Но снижение уровня преступности и вместе с тем судебной нагрузки даст возможность работникам правосудия значительно повысить качественную сторону своей работы.

 

- Не могли ли бы Вы озвучить, если это возможно, последние данные о материально-техническом обеспечении, компьютеризации судов и внедрении на территории Чеченской Республики системы электронного правосудия?

- В ближайшей перспективе в правоприменительной сфере Российской Федерации, как мы знаем, ожидается переход на систему электронного правосудия. Подготовка к этому виду судопроизводства велась в нашей Республике загодя, как и в других субъектах Российской Федерации. Так, Управлением Судебного департамента в Чеченской Республике было выработано Положение, утвержденное затем Приказом ФГБУ ИАЦ Судебного департамента N 108 от 23 декабря 2013 года. Затем решением коллегии Судебного департамента при Верховном Суде РФ N 3/1-кс от 29 апреля создан филиал ФГБУ ИАЦ Судебного департамента в Чеченской Республике. Эта новая структура создает сейчас единую базу судебных дел судов общей юрисдикции в Чеченской и Дагестанской Республиках.

Задачи, которые предстоит решать филиалу, многообразны и ответственны. Если говорить о каких-то последних данных по материально-техническому обеспечению и компьютеризации судов, то можно сказать обобщенно, что на сегодняшний день ни один районный или городской суд Чеченской Республики не испытывает нужду в современном электронном обеспечении. Благодаря совместным усилиям УСД в ЧР и филиала ФГБУ ИАЦ СД РФ ведется интенсивная подготовка к переходу на систему электронного правосудия, но пока конкретный повсеместный переход на нее во всероссийском масштабе отложен на некоторое время, наши коллективы ведут совместную подготовительную работу, чтобы по общей отмашке Центра быть полностью готовыми включиться в этот процесс.

 

- В чем, как Вы полагаете, заключается основная задача Управления на ближайший период и на перспективу?

- Управление Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации в Чеченской Республике является составным элементом структуры судебной власти. На него возложено законом право выступать от имени и защищать интересы районных (городских) судов и органов судейского сообщества Чеченской Республики с иными юридическими или физическими лицами, независимо от их правового статуса, по всем вопросам, не относящимся непосредственно к отправлению правосудия.

Эти функциональные обязанности наше ведомство выполняет в полном объеме и в строгом соответствии с требованиями закона и подзаконных актов.

На сегодняшний день обеспечена полноценная работа судебной системы Чеченской Республики. Это значит, что судьи, которые являются высшей инстанцией в установлении справедливости, последней инстанцией в цепочке "преступление - следствие - заключение", имеют все условия для независимого, безопасного и качественного выполнения своих обязанностей по отправлению правосудия.

Качественное отправление правосудия невозможно без обеспечения судов современными административными зданиями, электронной техникой, охранными механизмами, мобильным транспортом, аппаратными средствами, необходимыми для ведения судопроизводства, делопроизводства, судебной статистики, работы архивов районных судов, а также информационно-правового обеспечения деятельности судов и многим другим.

Мы и впредь намерены в тесном контакте с руководством Республики, Верховным Судом Чеченской Республики, Советом судей ЧР, Службой обеспечения мировых судей, Службой судебных приставов по Чеченской Республике, с другими органами правоохранительной системы делать все возможное для развития судебной системы, повышения эффективности правосудия, роста ее авторитета у населения страны и Республики.

 

- И последнее, уважаемый Абдрахман Эльбекович, какой эпизод из Вашей более чем 15-летней деятельности в этой должности Вам больше всего запомнился, и в каком случае Вы поступили бы иначе?

- Ответ я начну, пожалуй, со второй части вашего вопроса. Во всех жизненных коллизиях, в которых мне приходилось бывать, при выборе того или иного решения я выбирал такой вариант действия, чтоб потом, спустя какое-то время, мне не пришлось сожалеть о том, что я сделал.

Мне запомнился один случай из той опасной поры, о которой я говорил выше. Близился срок сдачи одного из главных объектов, который из-за своего расположения в центральной части города был постоянно в поле зрения Президента Чеченской Республики и всего гражданского и военного руководства тогдашнего периода. Время было неспокойное и, я бы сказал, довольно опасное. Террористические группы по ночам просачивались в город и занимались здесь подрывной деятельностью. Обстреливали рабочих-строителей, работавших на стройках в ночную смену, подкарауливали на дорогах руководителей ведомств и расправлялись с ними.

Мне часто приходилось выезжать в дальние районы, особенно в горные, где на любом участке пути можно было нарваться на снайперскую пулю бандита. И я нарывался, но пули упорно обходили меня.

Однажды в один из таких районов должен был выехать мой помощник по какому-то авральному случаю на строящемся там объекте. Я в ту ночь оставался в строящемся корпусе управленческого здания. Продрог окончательно, проголодался и, чего греха таить, смертельно устал.

Рано утром ко мне заходит мой помощник, тот, что должен был отправиться в горный район. Вижу, он мнется с ноги на ногу и что-то не решается сказать. Интересуюсь. Оказывается, в ту ночь недалеко от нашего горного объекта подорвалась машина с гражданскими людьми.

Я все понял. Ему не хотелось рисковать. Я молча забрал у него ключи от машины, сам сел за руль и уехал туда, где ждали от нас помощи.

На одном из перевалов машину обстреляли. Не останавливаясь, я нажал на газ до упора и выскочил из этого сектора, а в это время по крыше моей "волги" барабанили пули. На кузове машины выше головы зияли два отверстия. Судьба уберегла меня.

Когда я добрался до моих командированных строителей, они смотрели на меня как на сумасшедшего. Оказывается, в окрестностях всю ночь разбойничали боевики. Были жертвы среди мирного населения.

Много времени прошло с тех пор. Вспоминая об этом случае, я спрашивал себя, стоило ли тогда лезть на рожон и рисковать своей жизнью. Стоило! Я и сейчас поступил бы так же. Тем, кто принес беду в наш общий дом, хотелось посеять в душах людей непреодолимый страх. Но им это не удалось. Мы были сильнее их духом.

 

 

ОБЗОР ПРАВОВЫХ ПОЗИЦИЙ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ВОПРОСАМ ЧАСТНОГО ПРАВА ЗА МАЙ 2016 ГОДА

 

Обзор правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации по вопросам частного права за май 2016 года

 

Практика Судебной коллегии по экономическим спорам

 

Определение Верховного Суда РФ от 05.05.2016 N 305-ЭС15-19695

 

Отсутствие подписи арендатора, имеющего преимущественное право на приобретение арендуемого государственного имущества, в представленном публичным образованием проекте договора купли-продажи в связи с несогласием арендатора с предложенными ему условиями указанного проекта договора и использование арендатором предусмотренной законом возможности направить протокол разногласий по заключению договора на иных условиях в обозначенные законом сроки не может быть истолковано как отказ арендатора от заключения договора и обстоятельство, влекущее прекращение преимущественного права на выкуп. Соответственно, иск арендатора об урегулировании разногласий должен быть удовлетворен.

Порядок реализации преимущественного права арендаторов на приобретение арендуемого имущества определен ст. 4 Федерального закона от 22.07.2008 N 159-ФЗ "Об особенностях отчуждения недвижимого имущества, находящегося в государственной собственности субъектов Российской Федерации или в муниципальной собственности и арендуемого субъектами малого и среднего предпринимательства, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - Закон N 159-ФЗ).

Часть 9 ст. 4 указанного Закона также содержит условия, при которых субъекты малого и среднего предпринимательства утрачивают преимущественное право на приобретение арендуемого имущества, в том числе истечение 30 дней со дня получения субъектом малого или среднего предпринимательства предложения и (или) проекта договора купли-продажи арендуемого имущества в случае, если этот договор не подписан субъектом малого или среднего предпринимательства в указанный срок, за исключением случаев приостановления течения указанного срока в соответствии с ч. 4.1 этой статьи.

Следовательно, суды при рассмотрении дела и применении предусмотренного п. 2 ч. 9 ст. 4 Закона N 159-ФЗ основания, влекущего для субъекта малого и среднего предпринимательства утрату преимущественного права, должны были установить истечение тридцатидневного срока со дня получения таким субъектом проекта договора купли-продажи арендуемого имущества и неподписание его данным субъектом в этот срок. Несовершение арендатором действий по подписанию договора в строго установленный Законом срок влечет для него негативные последствия в виде утраты права, предоставленного указанным Законом.

Вместе с тем, определяя порядок реализации преимущественного права на приобретение арендуемого имущества, Закон N 159-ФЗ не запрещает арендатору не согласиться с предложенной выкупной ценой имущества.

В соответствии со ст. 3 Закона N 159-ФЗ цена, по которой имущество подлежит отчуждению публичными органами субъектам малого и среднего предпринимательства, должна соответствовать цене, определенной независимым оценщиком исходя из рыночной стоимости этого имущества.

Закон N 159-ФЗ предоставляет арендатору право оспорить достоверность величины рыночной стоимости объекта оценки, используемой для определения цены выкупаемого имущества, в порядке, установленном законодательством Российской Федерации (ч. 8 ст. 4 Закона).

Направление обществом на предложенный департаментом проект договора купли-продажи протокола разногласий было обусловлено несогласием истца с условием о выкупной цене, которая, по его мнению, была завышенной. В обоснование иной цены выкупаемого имущества обществом был представлен отчет об оценке от 11.11.2014.

Именно по этой причине обществом не был подписан предложенный департаментом проект договора купли-продажи в течение 30 дней с момента его получения и был направлен протокол разногласий.

Ответ о согласии заключить договор на иных условиях, чем предложено в оферте, не является акцептом. Такой ответ в соответствии со ст. 443 ГК РФ признается новой офертой.

Из системного толкования приведенных положений ГК РФ и Закона N 159-ФЗ следует, что при реализации арендатором преимущественного права на приобретение арендуемого имущества в случае неподписания им предложенного публичным образованием проекта договора купли-продажи этого имущества и направления в предусмотренные законом сроки протокола разногласий к проекту договора, который является новой офертой, его отклонения либо неполучения извещения о результатах рассмотрения арендатор вправе передать разногласия, возникшие между ними при заключении договора, на рассмотрение суда.

Отсутствие подписи арендатора в проекте договора купли-продажи в случае несогласия с предложенными ему условиями и использования предусмотренной законом возможности направить протокол разногласий по заключению договора на иных условиях в обозначенные законом сроки не может быть истолковано как обстоятельство, влекущее прекращение преимущественного права на выкуп.

Таким образом, поскольку исходя из заявленных по делу требований общества возникший между сторонами спор является преддоговорным спором об условиях приватизации арендуемого муниципального имущества, причиной которого стали разногласия сторон относительно цены выкупаемого имущества, спор по делу подлежал рассмотрению по существу в целях устранения имеющихся разногласий.

 

Определение Верховного Суда РФ от 06.05.2016 N 308-ЭС15-18503 <2>

 

--------------------------------

<2> См. также комментарий Д.И. Смольникова к данному Определению.

 

В предмет доказывания по иску о взыскании убытков или выплате компенсации в связи с обеспечением иска не входит установление виновности инициировавшего принятие обеспечительных мер лица, поскольку право на возмещение убытков от обеспечительных мер либо право на получение компенсации основаны на положениях п. 3 ст. 1064 ГК РФ, возникают в силу прямого указания закона и не зависят от вины инициатора установления обеспечительных мер.

В соответствии с ч. 1 ст. 90 АПК РФ лицо, участвующее в деле, вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о принятии обеспечительных мер.

Как верно указали суды, само по себе обращение с таким заявлением не может рассматриваться как противоправное поведение, даже если впоследствии иск лица, подавшего ходатайство о принятии обеспечительных мер, будет признан судом необоснованным.

Вместе с тем правопорядок не должен содействовать как испрашиванию обеспечительных мер по необоснованным искам, так и освобождению от ответственности субъектов, заявивших соответствующие требования.

В ст. 98 АПК РФ закреплено специальное правило, в силу которого ответчик, чьи права и (или) законные интересы нарушены обеспечением иска, после вступления в законную силу судебного акта арбитражного суда об отказе в удовлетворении иска вправе требовать от истца, по заявлению которого были приняты обеспечительные меры, возмещения убытков или выплаты компенсации.

Вопреки выводам судов в предмет доказывания по иску о взыскании убытков или выплате компенсации в связи с обеспечением иска не входит установление виновности инициировавшего принятие обеспечительных мер лица, поскольку право на возмещение убытков от обеспечительных мер либо право на получение компенсации основаны на положениях п. 3 ст. 1064 ГК РФ и возникают в силу прямого указания закона (ст. 98 АПК РФ).

Таким образом, ошибочны выводы судов о необходимости доказывания банком противоправности действий общества и его вины.

При выборе такого способа защиты, как взыскание компенсации, отсутствует необходимость строгого доказывания размера понесенных убытков по правилам ст. 15 ГК РФ. Однако закрепленные в ст. 98 АПК РФ критерии определения размера присуждаемой компенсации, касающиеся характера ограничения (нарушения) имущественной сферы потерпевшего обеспечением иска и учета принципов разумности и справедливости, предполагают обоснование потерпевшим негативных последствий, наступивших от обеспечительных мер, доказывание им причинно-следственной связи между негативными последствиями на стороне потерпевшего и обеспечением иска.

Суд определяет сумму компенсации в рамках, указанных в ч. 2 ст. 98 АПК РФ, по своему усмотрению в пределах заявленной потерпевшим суммы. При этом суд не лишен права взыскать компенсацию в меньшем размере по сравнению с заявленным требованием, но не ниже низшего предела, установленного законом. Лицо, к которому предъявлен иск о выплате компенсации, вправе заявить возражения относительно размера причитающейся потерпевшему суммы, представив свидетельства того, что взыскиваемая сумма существенно превышает размер потерь потерпевшего от обеспечения иска. Размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован, в том числе с учетом необходимости восстановления имущественного положения потерпевшего.

В рассматриваемом случае начальная продажная цена объектов залога установлена вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Ростовской области от 29.12.2012 по делу N А53-29109/2012 и составила около 243 млн. руб.

В целях достижения баланса интересов участников гражданского оборота в ситуации последующего уменьшения рыночной цены заложенного имущества по сравнению с ее значением на момент обращения взыскания судебная практика исходит из того, что допустимо обращение залогодателя или залогодержателя в суд с заявлением об изменении начальной продажной цены заложенного имущества, которое подлежит рассмотрению по правилам, предусмотренным ст. 324 АПК РФ (п. 42 Постановления Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о залоге").

Однако начальная продажная цена заложенных обществом нежилого помещения и доли в праве аренды в указанном порядке не изменялась.

При таких обстоятельствах у судов не имелось достаточных оснований для вывода о том, что начальная продажная цена заложенных объектов не согласовывалась с их рыночной стоимостью, а заложенные объекты являлись неликвидными. Иное общество в нарушение положений ст. 65 АПК РФ не доказало. Наоборот, противодействие общества обращению взыскания на заложенные объекты свидетельствует о ценности данных объектов, их способности обеспечивать достаточный уровень доходности как для общества, так и для общества "ГРАНИТ", занявших консолидированную позицию по спору о недействительности ипотечных сделок.

Обеспечительные меры, принятые по заявлению общества, воспрепятствовали банку в получении своевременного удовлетворения его требования, подтвержденного вступившим в законную силу судебным решением, за счет заложенных объектов.

Срок, в течение которого банк не мог фактически реализовать права залогодержателя вследствие подачи обществом ходатайств об обеспечении иска, составил 9 месяцев.

Суды установили, что после отмены обеспечительных мер банк оставил заложенное имущество за собой ввиду признания повторных торгов несостоявшимися.

С учетом этого банк обоснованно ссылался на то, что уже само по себе подведение итогов торгов в отсутствие обеспечительных мер приближало бы на 9 месяцев момент возникновения у банка права собственности на дорогостоящую недвижимость и долю в праве аренды.

Следовательно, обеспечительные меры привели к задержке перехода права собственности на заложенные объекты, тем самым имущественное положение банка было затронуто ограничительными мерами, наложенными по ходатайствам общества, а требование банка о выплате компенсации является правомерным.

 

Определение Верховного Суда РФ от 10.05.2016 N 304-ЭС15-17156

 

Возможность соединения требований нескольких кредиторов для признания незаконной сделки должника недействительной, пополнения конкурсной массы и максимального пропорционального погашения требований всех кредиторов отвечает целям конкурсного производства и способствует эффективному восстановлению их нарушенных прав. Соответственно, если совокупный объем требований нескольких миноритарных кредиторов, обратившихся совместно с требованием о признании должника, против которого возбуждено дело о банкротстве, превышает установленный Законом о банкротстве 10-процентный порог, такой иск должен быть признан допустимым.

Как следует из материалов дела и установлено судами, сумма требований трех конкурсных кредиторов, обратившихся с заявлением об оспаривании сделок, в совокупности составляет 13,93% от общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов должника.

Согласно п. 1 ст. 61.9 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.

В соответствии с п. 2 упомянутой статьи заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более 10% от общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов.

Положения Закона о банкротстве, предусматривающие право оспаривания сделок должника конкурсными кредиторами, обладающими относительно небольшим размером требований к должнику, направлены на самостоятельную защиту последними своих законных интересов, в том числе в случае недобросовестного поведения конкурсного управляющего, уклоняющегося от совершения таких действий.

При этом установленный Законом 10-процентный порог служит лишь ограничением для чрезмерного и несогласованного оспаривания сделок по заявлениям миноритарных кредиторов, что может нарушить баланс интересов участвующих в деле о банкротстве лиц, привести к затягиванию процедуры банкротства и увеличению текущих расходов.

Возможность соединения требований нескольких кредиторов для достижения общих целей (признания незаконной сделки должника недействительной, пополнения конкурсной массы, максимального пропорционального погашения требований всех кредиторов) отвечает целям конкурсного производства и способствует эффективному восстановлению их нарушенных прав.

Иной подход в подобной ситуации противоречит законодательному регулированию соответствующих правоотношений и ограничивает права добросовестных участников дела о банкротстве на судебную защиту.

 

Определение Верховного Суда РФ от 16.05.2016 N 309-ЭС15-19396

 

При отмене судебного решения, присудившего взыскание денежной суммы, и повороте исполнения проценты годовые по ст. 395 ГК РФ начисляются с момента вступления в силу судебного акта об отмене такого решения, а не с момента перечисления денежных средств по исполнительному листу на основании отмененного решения. В то же время с учетом обстоятельств конкретного дела, например если имела место фальсификация доказательств и это привело к принятию решения, послужившего основанием для перечисления денежных средств, проценты могут быть начислены с более раннего момента, например с момента зачисления денежных средств на расчетный счет недобросовестного взыскателя.

Как следует из материалов дела, решением арбитражного суда, оставленным без изменения Постановлением апелляционного суда от 15.01.2013, удовлетворен иск ОАО "МРСК Урала" к ОАО "ТГК N 9" о взыскании 523656174,28 руб. задолженности.

Во исполнение указанного решения ОАО "МРСК Урала" по исполнительному листу с 14.03.2013 по 25.04.2013 получило от ОАО "ТГК N 9" 114130858,43 руб.

Постановлением суда округа от 23.05.2013 решение суда первой инстанции и Апелляционное постановление отменены, дело N А50-21303/2011 направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Пермского края.

Поводом для обращения в суд с иском по настоящему делу явилось пользование ОАО "МРСК Урала" принадлежащими ОАО "ТГК N 9" денежными средствами в размере 114130858,43 руб. вследствие их неосновательного получения. ОАО "ТГК N 9" потребовало взыскать с ОАО "МРСК Урала" 5865000,46 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами исходя из ставки рефинансирования 8,25% годовых со дня, когда были получены денежные средства по исполнительным листам, до дня их возвращения, т.е. с 14.03.2013 по 10.01.2014.

ОАО "МРСК Урала" настаивало на том, что до вступления в силу решения суда, осуществившего поворот исполнения ранее принятого судебного акта (до 28.12.2013), оно пользовалось денежными средствами на законных основаниях.

В соответствии со ст. 1107 ГК РФ лицо, которое неосновательно получило или сберегло имущество, обязано возвратить или возместить потерпевшему все доходы, которые оно извлекло или должно было извлечь из этого имущества с того времени, когда узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения. На сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими средствами с того времени, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств.

За пользование чужими денежными средствами вследствие их неправомерного удержания, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате либо неосновательного получения или сбережения за счет другого лица подлежат уплате проценты на сумму этих средств (ст. 395 ГК РФ).

Правовая позиция по начислению процентов, установленных ст. 395 ГК РФ, в случае перечисления ответчиком денежных средств кредитору во исполнение отмененного впоследствии судебного акта изложена в п. 59 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" (далее - Постановление N 7). По общему правилу на названную денежную сумму подлежат начислению проценты с момента вступления в силу итогового судебного акта (п. 2 ст. 1107 ГК РФ). В то же время с учетом обстоятельств конкретного дела, например если имела место фальсификация доказательств и это привело к принятию решения, послужившего основанием для перечисления денежных средств, проценты могут быть начислены с более раннего момента, например с момента зачисления денежных средств на расчетный счет недобросовестного взыскателя (п. п. 3, 4 ст. 1, п. 2 ст. 1107 ГК РФ).

Итоговым судебным актом по данному делу было Апелляционное постановление от 28.12.2013, так как с этого момента окончательно разрешившее спор судебное решение от 11.09.2013 вступило в силу и подлежало приведению в исполнение (ст. ст. 318, 325 АПК РФ).

Из обжалованных судебных актов не следует, что суды квалифицировали какие-либо действия ОАО "МРСК Урала" как злоупотребление своими правами, поэтому, вопреки доводам истца, к обстоятельствам, установленным судами по данному спору, не применима ни правовая позиция, изложенная в Постановлении Президиума ВАС РФ от 21.01.2014 N 9040/13, ни исключения из общего правила, указанного в п. 59 Постановления N 7.

 

Определение Верховного Суда РФ от 16.05.2016 N 305-ЭС15-15151

 

Часть четвертая ГК РФ введена в действие с 01.01.2008 и в силу ст. 5 Федерального закона от 18.12.2006 N 231-ФЗ "О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" применяется к правоотношениям, возникшим после введения ее в действие, в связи с чем при рассмотрении вопроса о наличии прав на результаты интеллектуальной деятельности, возникших до 01.01.2008, суду следовало руководствоваться законодательством, действовавшим до введения в действие части четвертой ГК РФ.

В соответствии с лицензионным договором обществу "Уралтрансмаш" было предоставлено неисключительное право на использование результатов интеллектуальной деятельности - технических решений, технологических приемов и способов, полученных в ходе выполнения ряда ОКР по заказу Министерства обороны СССР и Министерства обороны РФ в период с 1980 по 2001 гг. за счет средств государственного бюджета, что не оспаривается сторонами.

Согласно регистрационным свидетельствам РП N 0001845 и РП N 0001809 права на результаты интеллектуальной деятельности "технические решения, содержащиеся в конструкторской документации на 152 мм самоходную гаубицу 2С19" и "технические решения, содержащиеся в конструкторской документации на тренажер самоходной гаубицы "Мста-С" принадлежат в полном объеме Российской Федерации.

При этом внесение в единый реестр сведений о принадлежности РФ прав на указанные результаты интеллектуальной деятельности только с 05.11.2014 не означает их отсутствие в предшествующий период, поскольку права Российской Федерации возникли с момента принятия Постановления Правительства РФ от 29.09.1998 N 1132 "О первоочередных мерах по правовой защите интересов государства в процессе экономического и гражданско-правового оборота результатов научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ военного, специального и двойного назначения".

Из материалов дела следует, что права РФ на указанные результаты интеллектуальной деятельности не были оспорены заинтересованными лицами.

Однако данные обстоятельства при рассмотрении спора не были учтены судами.

Применяя к спорным отношениям положения ст. ст. 1353, 1354, 1373, 1471 ГК РФ, Суд по интеллектуальным правам не учел, что часть четвертая ГК РФ введена в действие с 01.01.2008 и в силу ст. 5 Федерального закона от 18.12.2006 N 231-ФЗ "О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" применяется к правоотношениям, возникшим после введения ее в действие, в связи с чем при рассмотрении вопроса о наличии прав на результаты интеллектуальной деятельности, возникших до 01.01.2008, суду следовало руководствоваться законодательством, действовавшим до введения в действие части четвертой ГК РФ.

 

Определение Верховного Суда РФ от 17.05.2016 N 305-ЭС16-1045

 

Утверждая мировое соглашение в рамках дела о банкротстве, суду надлежит принимать во внимание, в каких целях заключается мировое соглашение: направлено ли оно, как это определил законодатель, на возобновление платежеспособности организации, включая удовлетворение требований кредиторов, либо используется, например, для того, чтобы обеспечить неоправданные преимущества определенной группе лиц, т.е. применяется не в соответствии с предназначением института мирового соглашения.

По смыслу ст. ст. 150 и 156 Закона о банкротстве мировое соглашение заключается с целью справедливого и соразмерного удовлетворения требований всех кредиторов путем предоставления им равных правовых возможностей для достижения законных частных экономических интересов при сохранении деятельности организации-должника путем восстановления ее платежеспособности.

Суды правильно указали на то, что отношения, возникающие при заключении мирового соглашения, основываются на предусмотренном законом принуждении меньшинства кредит