Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) и защита прав человека (статьи добавленные 04 ноября 2016 года)

Обновлено 19.12.2017 09:34

 

НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ ДОХОДОВ ФИЗИЧЕСКИХ ЛИЦ: ОПЫТ ЕВРАЗИЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОЮЗА, ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА, РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

В статье рассматриваются проблемы налогообложения доходов физических лиц в Евразийском экономическом союзе, Европейском союзе, Российской Федерации. Освещены проблемы налогообложения резидентов и нерезидентов, а также проблемы реализации принципа запрета дискриминации в налоговом праве. Показана важная роль судебной системы в развитии механизмов интеграции в сфере налогообложения.

 

Ключевые слова: налоговое право, налоговая гармонизация, интеграция, прямые налоги, Евразийский экономический союз, Европейский союз, подоходный налог, резидент.

 

Taxation of individual incomes: experience of the Eurasian Economic Union, European Union, Russian Federation

Налогообложение доходов физических лиц: опыт Евразийского экономического союза, Европейского союза, Российской Федерации

 

The main directions of tax harmonization in the area of taxation of individuals in the Eurasian Economic Union, in the European Union and in the Russian Federation are considered in the article. The questions of taxation of residents and non-residents and problems of realization of non-discrimination principle are brought into light. The important role of judicial practice in development of mechanisms of integration in the area of taxation is brought into light.

 

Key words: tax law, tax harmonization, integration, direct taxes, Eurasian Economic Union, European Union, income tax, resident.

 

В последние два десятилетия системы налогообложения физических лиц активно развивались как в Европе, так и на евразийском пространстве. Большая часть реформ касается уменьшения налоговых ставок и расширения налоговой базы. Однако уменьшение налоговых ставок зачастую компенсируется повышением взносов на социальное страхование и налогов на потребление. Старение населения в развитых странах предполагает рост государственных расходов на пенсионное обеспечение и здравоохранение.

Если в государствах - членах ЕАЭС налогообложение доходов физических лиц давно осуществляется по плоской шкале налогообложения, то в Европе в последние годы все чаще звучат предложения о применении подобной системы. Вопросы прямого налогообложения физических лиц охватывают широкий круг ситуаций. Эти лица являются не только субъектами экономической деятельности, но и носителями субъективных прав. Так, большинство государств - членов как ЕС, так и ЕАЭС предоставляют налоговые льготы самым разным категориям лиц и в связи с разными жизненными ситуациями. Основная цель любой налоговой системы - повысить доходы для финансирования своих социальных обязательств.

В ЕС в сфере гармонизации национальных систем налогообложения доходов физических лиц на сегодняшний день не так уж и много достижений. С другой стороны, многие исследователи признают, что необходимость сближения или гармонизации законодательства в сфере налогообложения физических лиц гораздо меньше, чем в других областях налоговой политики <1>. В коммюнике о налоговой политике в ЕС от 23 мая 2001 года комиссар ЕС по налогообложению Ф. Болькештейн заявил, что подоходный налог является налогом, который настолько явно отражает национальные преференции, что гармонизация в этой области является нереалистичной и поэтому ненужной <2>.

--------------------------------

<1> См., например: Aujean M. Some Twenty-Seven Years After... // EC Tax Review. 2016. Issue 25(2). P. 5.

<2> Van Arendonk H. Inkomstenbelasting en Europa: nationale folklore met een Europees sausje // Maandblad Belastingbeschouwingen. March 2008.

 

В прошлом Европейская комиссия рассматривала подоходный налог исключительно как дело государств-членов с полной свободой предоставления национальных преференций. Однако некоторые обстоятельства в сфере налогообложения были оценены как налоговые препятствия, и вопрос обоснованности применения разных правовых режимов в схожих ситуациях потребовал необходимости его решения, очевидно, посредством практики Суда ЕС.

В ЕАЭС необходимость обеспечения свободы перемещения трудовых ресурсов предопределила осуществление гармонизации множественных норм налоговых законодательств и положений международных налоговых договоров, влияющих на формирование и функционирование единого рынка труда (рабочей силы) в едином кодифицированном акте ЕАЭС <3>.

--------------------------------

<3> См.: Мамбеталиев Н.Т., Кучеров И.И. Налоговое право ЕврАзЭС. М.: ЮрИнфоР-Пресс, 2011. С. 32.

 

Налогообложение доходов физических лиц - граждан государств - членов ЕАЭС при их найме на работу регулируется статьей 73 Договора о ЕАЭС, в соответствии с которой, в случае если одно государство-член согласно его законодательству и положениям международных договоров вправе облагать налогом доход налогового резидента (лица с постоянным местопребыванием) другого государства-члена в связи с работой по найму, осуществляемой в первом упомянутом государстве-члене, такой доход облагается в первом государстве-члене с первого дня работы по найму по налоговым ставкам, предусмотренным для таких доходов физических лиц - налоговых резидентов (лиц с постоянным местопребыванием) первого государства-члена. При этом положения статьи 73 Договора о ЕАЭС применяются к налогообложению доходов в связи с работой по найму, получаемых гражданами государств-членов. Данная норма обеспечивает недискриминационное налогообложение, способствуя при этом формированию единого рынка рабочей силы и свободному ее перемещению. Вместе с тем в соответствии с пунктом 10 статьи 98 Договора о ЕАЭС доходы трудящегося государства-члена, полученные им в результате осуществления трудовой деятельности на территории государства трудоустройства, подлежат налогообложению в соответствии с международными договорами страны пребывания и законодательством государства трудоустройства с учетом положений Договора о ЕАЭС.

Как отмечают А.Н. Мамбеталиева и Т.М. Сулейменов, налогообложение доходов физических лиц в странах - участницах ЕАЭС осуществляется посредством следующих нормативных правовых актов:

- налоговых кодексов стран - участниц ЕАЭС;

- международных договоров, конвенций об избежании двойного налогообложения;

- международных договоров об обмене информацией между компетентными органами соответствующих государств по вопросам соблюдения налогового законодательства и др. <4>.

--------------------------------

<4> Мамбеталиева А.Н., Сулейменов Т.М. Налоговые аспекты формирования рынка труда (рабочей силы) в Евразийском экономическом союзе // Финансовое право. 2015. N 7. С. 19 - 22.

 

Налогоплательщиками подоходного налога являются физические лица. Если физическое лицо состоит в браке, то возможны два подхода к налогообложению семьи: семейное налогообложение либо индивидуальное налогообложение. Большинство европейских стран уходят от семейного налогообложения к индивидуальному, но в некоторых наблюдается и обратное движение, например в Чешской Республике. В Германии и Ирландии супруги вправе самостоятельно определить схему, по которой они будут уплачивать подоходный налог. По данным ОЭСР, Франция, Германия, Ирландия, Люксембург, Польша и Португалия являются государствами - членами ЕС, в которых пары со средним доходом выигрывают от семейного налогообложения <5>. Во многих европейских странах предпочтение отдается индивидуальному подходу к налогообложению членов семьи (Швеция, Дания, Финляндия, Нидерланды, Австрия, Италия, Греция). В государствах - членах ЕАЭС семейное налогообложение не применяется: определяющим фактором для признания физического лица налогоплательщиком является получение им доходов.

--------------------------------

<5> OECD Tax Policy Studies N 13: Fundamental Reform of Personal Income Tax // Centre for Tax Policy and Administration, 2006. P. 55.

 

Основной целью семейного налогообложения считается достижение равенства в налогообложении домашних хозяйств с разной структурой доходов. Семейное налогообложение может даже оказывать влияние на решение налогоплательщика вступить в брак: налоговая ставка при прогрессивной шкале увеличивается вместе с ростом дохода налогоплательщика. В то же время индивидуальное налогообложение остается выгодным для партнеров, чьи доходы примерно одинаковы, и в таком случае материальной выгоды от вступления в брак они не получат. Некоторые государства, использующие индивидуальное налогообложение, предоставляют налоговые льготы для "зависимых" супругов и/или преимущества для семейного дохода.

Система семейного налогообложения имеет ряд проблем.

Во-первых, оно не распространяется на совместно проживающие, хотя и не состоящие в браке пары. Это различие сложно обосновать с точки зрения принципа равенства, но вместе с тем в задачу налоговых органов не входит проверка того факта, живут люди вместе или нет.

Во-вторых, оно уменьшает стимул трудового участия для супруга, чей заработок существенно меньше другого супруга.

В литературе звучат предложения по введению в российское законодательство института семейного налогообложения и рассмотрению семьи как единого налогоплательщика или консолидированной группы налогоплательщиков <6>. Однако мы полагаем, что на сегодняшний день такой необходимости нет: исторически в России применялся принцип личного налогообложения, а подход к семье как к консолидированной группе налогоплательщиков по аналогии с юридическими лицами видится искусственным. Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 2 ноября 2006 года N 444-О указал на то, что НК РФ не рассматривает семью в целом как субъект налоговых правоотношений и не предполагает взыскание с супружеских пар налогов в большем размере, чем это имело бы место, если бы пара не состояла в зарегистрированном браке, а равно не устанавливает специальное значение понятия "совместная собственность супругов" и не предусматривает какие-либо особенности или изъятия из правового регулирования режима общей собственности супругов в целях налогообложения имущества, находящегося в их общей собственности <7>.

--------------------------------

<6> См.: Церенов Б.В. Семья как консолидированная группа налогоплательщиков: потенциальная модель // Финансовое право. 2011. N 11; Волков А.Г., Захарова Р.Ф., Костенко М.Ю. Концепция семейного налогообложения в Российской Федерации. М.: ИГП РАН, 1995.

<7> Определение Конституционного Суда РФ от 2 ноября 2006 года N 444-О "По жалобе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации на нарушение конституционных прав гражданки Астаховой Ирины Александровны положением подпункта 1 пункта 1 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ. 2007. N 2. Ст. 407.

 

Однако элементы семейного налогообложения все-таки представлены в НК РФ. Так, согласно пункту 5 статьи 208 НК РФ в целях исчисления НДФЛ доходами не признаются доходы от операций, связанных с имущественными и неимущественными отношениями физических лиц, признаваемых членами семьи и (или) близкими родственниками в соответствии с Семейным кодексом РФ, за исключением доходов, полученных указанными физическими лицами в результате заключения между этими лицами договоров гражданско-правового характера или трудовых соглашений. При этом, по словам Д.В. Тютина, "поскольку имущество, приобретенное одним из супругов в браке, по общему правилу является их совместной собственностью, требование индивидуальности налога (п. 1 ст. 8 НК РФ) и недостаточное урегулирование налоговых обязательств лиц, состоящих в браке, порождает ряд неоднозначных вопросов" <8>.

--------------------------------

<8> Тютин Д.В. Налоговое право: Курс лекций. 2015.

 

Интересную иллюстрацию подхода к доходам супругов можно наблюдать в Постановлении Президиума ВАС РФ от 2 июля 2013 года N 1231/13. Между супругами - индивидуальными предпринимателями был заключен договор оказания возмездных услуг, согласно которому исполнитель обязуется оказать заказчику правовую помощь, а заказчик в свою очередь обязуется оплатить исполнителю оказанные услуги. Суд постановил, что супруги в данном случае выступают в качестве самостоятельных хозяйствующих субъектов - индивидуальных предпринимателей. Полученная одним из них денежная сумма за оказание услуг по гражданско-правовой сделке другому подлежит учету при определении доходов предпринимателя в его деятельности. Кроме того, в соответствии со статьей 221 и подпунктом 14 пункта 1 статьи 264 НК РФ индивидуальные предприниматели вправе в качестве профессиональных вычетов учесть расходы на юридические услуги. При этом каких-либо исключений в зависимости от правового режима имущества индивидуального предпринимателя налоговое законодательство не содержит.

Важнейшей характеристикой налогоплательщика является его резидентство. Профессор В. Шен справедливо указывает на очевидность того, что обоснование налогообложения основано не на политической привязанности к государству на основе гражданства, но на факте присутствия лица на территории государства, осуществляющего налогообложение <9>.

--------------------------------

<9> Schon W. Persons and Territories: on the International Allocation of Taxing Rights // British Tax Review. 2010. No. 6. Pp. 554 - 562.

 

Вопросы налогообложения резидентов одного государства в отношении их доходов, выплачиваемых в другом государстве, регулируются законодательством обоих государств. Особенности налогообложения доходов налогоплательщиков (резидентов и нерезидентов) регулируются положениями налоговых кодексов государств-членов и двусторонними налоговыми соглашениями.

Рассмотрим некоторые дела, представляющие особую важность для судебной практики ЕС и ЕАЭС и во многом ставшие основополагающими для спорных вопросов налогообложения.

Так, в правоприменительной практике возник вопрос о том, по какой ставке НДФЛ - 30% или 13% - должен облагаться доход гражданина Республики Беларусь, находящегося на территории РФ в течение более 183 дней, при этом в календарном году (налоговом периоде) срок пребывания составил менее 183 дней. Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 25 июня 2015 года N 16-П "По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 207 и статьи 216 Налогового кодекса Российской Федерации" <10> встал на защиту прав налогоплательщика (гражданина Республики Беларусь) и подтвердил его право на возврат НДФЛ, уплаченного ранее по повышенной ставке.

--------------------------------

<10> Официальный интернет-портал правовой информации.

 

Гражданин Республики Беларусь С.П. Лярский по прибытии 13 июля 2010 года в Российскую Федерацию заключил трудовой договор с ООО "Энергопроекттехнология", которое в связи с отсутствием у него статуса налогового резидента Российской Федерации с июля 2010 года как налоговый агент удерживало из его дохода налог на доходы физических лиц по ставке 30%.

По мнению заявителя, при определении данного срока должен учитываться не налоговый период, ограниченный календарным годом, а период фактического нахождения налогоплательщика на территории Российской Федерации в течение 183 календарных дней; иное понимание этих законоположений не позволяет налогоплательщику осуществить возврат НДФЛ, уплаченного по повышенной ставке (30%) за прошлый налоговый период, который по времени меньше, чем календарный год.

По мнению налоговых органов, по итогам 2010 года гражданин Республики Беларусь не являлся налоговым резидентом, так как в этом году находился в РФ всего 172 дня.

Суды общей юрисдикции отказали заявителю в удовлетворении требований о перерасчете удержанного налога по ставке 13% и возврате излишне уплаченной суммы налога, ссылаясь на то, что для признания лица налоговым резидентом Российской Федерации в 2010 году необходимо его фактическое нахождение на территории России не менее 183 дней. Срок пребывания заявителя в России в 2010 году составил 172 дня, а поэтому он не может быть признан налоговым резидентом Российской Федерации в указанном периоде и налог на доходы физических лиц за этот период перерасчету и возврату не подлежит.

Конституционный Суд Российской Федерации признал оспариваемые положения не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку содержащиеся в них положения не предполагают отказ гражданам Республики Беларусь при обложении налогом на доходы физических лиц вознаграждения за работу по найму, полученного ими в период нахождения на территории Российской Федерации, в применении правил налогообложения, установленных для налоговых резидентов Российской Федерации. Таким образом, на мигрантов из стран - членов ЕАЭС, работающих в РФ, распространяется национальный налоговый режим, то есть они платят НДФЛ по ставке 13%.

Что касается Суда ЕС, то его практика освещает случаи дискриминации как работающих по трудовому договору, так и самозанятых граждан ЕС, осуществляющих свою деятельность в другом государстве-члене. Суд полагает, что государства-члены вправе применять разные налоговые ставки и правила к резидентам и нерезидентам, если эти две категории лиц не могут быть сравнимыми. Однако, в зависимости от обстоятельств дела, Суд полагал, что установление особой налоговой нагрузки только для нерезидентов или отказ государства-члена в предоставлении нерезиденту налоговых льгот, доступных резидентам, является дискриминацией, если нет оснований, оправдывающих различие в правовых режимах для этих двух категорий лиц <11>.

--------------------------------

<11> Malherbe J., Malherbe P., Richelle I., Traversa E. Direct Taxation in the Case-Law of the European Court of Justice, Brussels, Larcier, 2008. P. 7.

 

Группы дел, рассматриваемых Судом ЕС в этой связи:

1. Смена резидентства.

2. Доход от трансграничной экономической деятельности:

а) налоговые преимущества в связи с личными или семейными обстоятельствами;

б) уменьшение расходов, связанных с экономической деятельностью налогоплательщика.

3. Доход от пенсий или социальных пособий.

Анализируя дела на предмет дискриминации <12>, Суд ЕС применял подход "двух государств" (two-state approach), или подход с точки зрения общего рынка. Это означает, что на национальном уровне в ситуации с двойным налогообложением нет ни ограничений, ни дискриминации. Они появляются только в случае, если налоговые полномочия двух государств пересекаются так, что появляются различия в налоговых режимах национальной и трансграничной деятельности налогоплательщика. Таким образом, в этой ситуации необходим объект сравнения (компаратор) и налицо худшее положение налогоплательщика по сравнению с его национальным компаратором.

--------------------------------

<12> Двойное налогообложение ставит два вопроса: доступ к рынку и равенство на рынке, в зависимости от того, создана проблема государством резидентства (а значит, доступа на рынок) или государством, в котором находится источник дохода (вопрос рыночного равенства).

 

В большинстве налоговых дел Суд ЕС ограничивал себя проверкой законодательства только одного государства-члена, однако в нескольких знаковых делах он, отойдя от обычной практики, принял во внимание налоговые режимы нескольких государств-членов. При этом некоторые дела Суд рассмотрел с точки зрения государства, в котором получен доход (дело Schumacker), другие - с точки зрения государства резидентства (дело Manninen).

Первым важным делом, рассмотренным Судом ЕС, в котором был применен подход "двух государств", стало дело Schumacker. Предметом рассмотрения было налогообложение гражданина, получающего весь свой доход в одном государстве (Германии), но постоянно проживающего в другом (Бельгии). Как нерезидент, он не имел права на налоговую льготу в Германии, но не имел достаточного дохода для того, чтобы воспользоваться такими льготами в Бельгии. Это было расценено Судом ЕС как вопрос равенства на рынке и как дискриминация по сравнению с немецкими резидентами. При определении того факта, был ли налогоплательщик сравним с немецкими резидентами, несмотря на то что, как правило, резиденты и нерезиденты несравнимы (у первых облагается налогом мировой доход, вторые облагаются налогом по месту нахождения объекта налогообложения), Суд решил, что в конкретном деле г-н Шумакер сравним с немецкими резидентами, поскольку почти весь свой доход он получал в Германии <13>. Суд ЕС заключил, что дискриминация происходит из того факта, что его личные и семейные обстоятельства не были приняты во внимание ни в государстве резидентства, ни в государстве, в котором он был трудоустроен. Критическим фактором стало то, что Шумакер не мог получить льготы в государстве своего резидентства. Так, в науке налогового права ЕС появился термин "принцип Шумакера", которым с тех пор руководствуются при разрешении аналогичных споров: облагая налогом доходы физических лиц - нерезидентов, государство источника дохода не должно предоставлять налоговые льготы на основании личного или семейного статуса, применимые к его резидентам, за исключением случаев, когда такой доход является единственным налогооблагаемым доходом нерезидента. Этот принцип позволяет иностранцам - налоговым резидентам отвечать большинству критериев в отношении вычетов и разрешений, на которые они имели бы права, будь они резидентами государства, в котором они работают.

--------------------------------

<13> См.: Пономарева К.А. Европейско-правовые детерминанты национального налогового права // Налоги и налогообложение. 2015. N 2. С. 162.

 

Как уже говорилось, подоходный налог с физических лиц не является основополагающим в налоговых системах, однако опыт гармонизации законов о прямых налогах и судебные решения, устанавливающие запрет дискриминации при налогообложении доходов нерезидентов, показывают, что проблема гармонизации налогообложения физических лиц не будет обойдена стороной.

 

Литература

 

1. Волков А.Г., Захарова Р.Ф., Костенко М.Ю. Концепция семейного налогообложения в Российской Федерации. М.: ИГП РАН, 1995.

2. Мамбеталиев Н.Т., Кучеров И.И. Налоговое право ЕврАзЭС. М.: ЮрИнфоР-Пресс, 2011. С. 32.

3. Мамбеталиева А.Н., Сулейменов Т.М. Налоговые аспекты формирования рынка труда (рабочей силы) в Евразийском экономическом союзе // Финансовое право. 2015. N 7. С. 19 - 22.

4. Пономарева К.А. Европейско-правовые детерминанты национального налогового права // Налоги и налогообложение. 2015. N 2. С. 157 - 166.

5. Тютин Д.В. Налоговое право: Курс лекций. 2015.

6. Церенов Б.В. Семья как консолидированная группа налогоплательщиков: потенциальная модель // Финансовое право. 2011. N 11. С. 31 - 33.

7. Aujean M. Some Twenty-Seven Years After... // EC Tax Review. 2016. Issue 25(2). P. 5.

8. Van Arendonk H. Inkomstenbelasting en Europa: nationale folklore met een Europees sausje // Maandblad Belastingbeschouwingen, March 2008.

9. Malherbe J., Malherbe P., Richelle I., Traversa E. Direct Taxation in the Case-Law of the European Court of Justice, Brussels, Larcier, 2008.

10. OECD Tax Policy Studies No. 13: Fundamental Reform of Personal Income Tax // Centre for Tax Policy and Administration, 2006.

11. Schon W. Persons and Territories: on the International Allocation of Taxing Rights // British Tax Review. 2010. No. 6. Pp. 554 - 562.

 

 

ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ГВИДО РАЙМОНДИ НА ТОРЖЕСТВЕННОЙ ВСТРЕЧЕ В ШКОЛЕ АДВОКАТОВ <1>

 

--------------------------------

<1> Выступление состоялось 5 января 2016 г. в г. Париже. Перевод с французского..

 

Господин Председатель, госпожа министр, дамы и господа, дорогие учащиеся!

Прежде всего мне хотелось бы выразить благодарность за предоставленную честь быть одним из патронов выпуска учащихся 2016 - 2017 годов. Двойная честь для меня - работать совместно с госпожой министром Аной Палацио, которую я глубоко уважаю и с которой мы знакомы много лет.

Я знаю, что вы хотели удостоить чести не только меня, но и Суд, председателем которого я являюсь, поэтому с радостью принял предложение стать здесь крестным отцом.

Я надеюсь, что на протяжении вашей карьеры (желаю, чтобы она была успешной и долгой) вас вдохновляли Страсбургский суд и Европейская конвенция. Вы занимаетесь почетным делом, основанным на идеалах свободы и верховенства права. Именно эти ценности защищает наш Суд.

Для эффективной защиты прав человека в национальных судах и нашем Суде существенным является знание Конвенции и Протоколов к ней. Это повышает значение обучения адвокатов в области прав человека и, таким образом, школ, которые дополняют университетское образование. Я выражаю свое уважение тем, кто посвятил этому свою жизнь.

Из личного опыта мне известно, насколько решающей может быть роль адвоката в обеспечении применения положений Европейской конвенции национальными судами. Адвокаты вдыхают в Конвенцию жизнь, и мы ежедневно слышим по радио или в зале суда, как адвокаты заявляют о том, что они обратятся в Страсбургский суд. Для них это, по сути, последняя надежда, а на нас, судей этого Суда, это возлагает большую ответственность.

Вы наверняка знаете текст основополагающей статьи 6 Конвенции, которая напоминает в пункте 3 о том, что каждый обвиняемый имеет право на юридическую помощь со стороны защитника по его собственному выбору и что в случае, если у него нет средств на его оплату, помощь адвоката предоставляется бесплатно. Однако я никого не удивлю, сказав, что, несмотря на то что наша Конвенция говорит об адвокатах очень немного, роль Европейского суда в вашей деятельности очень значительна.

Что может быть естественнее? Авторы этого международного документа хотели выразить свою приверженность общим ценностям: демократии, уважению индивидуальных свобод, верховенству права.

И вы являетесь ярыми защитниками этих ценностей. Следует защищать адвокатов, поскольку, если процитировать одно из наших постановлений "свобода, которой пользуются адвокаты в своей деятельности без каких-либо препятствий", является "одним из главных элементов всего демократического общества и основным условием эффективного применения Конвенции, в частности гарантией справедливого судопроизводства". Но профессия адвоката должна быть защищена в целях обеспечения государственной задачи, а именно осуществления правосудия.

Это объясняет, почему Европейский суд сразу захотел расширить гарантии, установленные в статье 6 Конвенции, особенно те, которые касаются обеспечения доступа к адвокату.

Так, в одном из своих Постановлений по делу "Эйри против Ирландии" (Airey v. Ireland) от 9 октября 1979 г., Европейский суд счел, что отказ в предоставлении заявителю юридической помощи в деле о расчленении трупа нарушил статью 6 Конвенции. В самом деле логично, что даже за пределами уголовного права помощь адвоката обязательна для отправления правосудия. По мнению Европейского суда, заявитель, который не располагает средствами на оплату услуг адвоката, не должен быть лишен права на доступ к правосудию. Как мы регулярно напоминаем, Конвенция направлена на защиту не теоретических или иллюзорных, а конкретных и эффективных прав.

Европейский суд пошел дальше в деле "Артико против Италии" (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., приняв решение против моей страны, Италии, в деле, в котором адвокат по назначению не исполнил свои обязанности, а итальянские суды не обеспечили его замену. Конечно, государство не несет ответственности за ненадлежащее выполнение адвокатами своих обязанностей. И все же необходимо, чтобы власти обеспечивали заявителям возможность эффективного осуществления признанных прав.

Подобная практика сохраняется на протяжении многих лет, и в недавнем деле "Вамвакас против Греции (Vamvakas v. Greece) от 9 апреля 2015 г. Европейский суд постановил, что существуют обстоятельства, когда государство не должно бездействовать, например, когда компетентным органам сообщается о проблемах, связанных с представительством в суде. Если власти уведомлены о таких проблемах, они обязаны либо заменить адвоката, либо обязать его выполнить свою задачу.

Когда лицу предоставляется помощь адвоката, необходимо, чтобы защитник также пользовался рядом конвенционных гарантий, а именно в своих отношениях с клиентом. В этой связи важное значение имеет вопрос о конфиденциальности.

Начиная с дела "Голдер против Соединенного Королевства" (Golder v. United Kingdom) от 21 февраля 1975 г., было признано право на соблюдение тайны переписки заключенного с адвокатом. Это также применимо как к осужденным, так и лицам, находящимся в предварительном заключении. Данные принципы неоднократно подтверждались Европейским судом, который постоянно напоминает о значении принципа конфиденциальности в отношениях между адвокатом и клиентом. Переписка между заключенным и его адвокатом не является исключением. Таким образом, за прослушивание телефонных переговоров в кабинете адвоката последовали санкции в деле "Копп против Швейцарии" (Kopp v. Switzerland) от 25 марта 1998 года. Европейский суд постановил, что швейцарская правовая система не учитывала требование конфиденциальности отношений между адвокатом и его клиентом.

Говоря о конфиденциальности, как не упомянуть о Постановлении по делу "Мишо против Франции" (Michaud v. France) от 6 декабря 2012 г.? Это дело касается возложения на французских адвокатов обязанности сообщать о своих "подозрениях" относительно отмывания денег их клиентами. Заявитель, будучи сам адвокатом, счел, что эта обязанность, ставшая результатом переработки директив Евросоюза, противоречит статье 8 Конвенции, которая направлена как раз на защиту конфиденциальности отношений между адвокатом и его клиентом.

Европейский суд вновь подтвердил конфиденциальность таких отношений и право адвокатов на профессиональную тайну. Тем не менее он решил, что возложение на них обязанности сообщать о подозрениях преследовало законную цель охраны правопорядка и предотвращения преступлений, поскольку эти меры направлены на борьбу с отмыванием денег и связанными с этим преступлениями, и подчеркнул необходимость достижения данной цели. Он постановил, что обязанность сообщать о подозрениях не является непропорциональным посягательством на вашу профессиональную тайну. Кроме того, закон предусматривает систему защиты этой тайны, устанавливая, что заявление должно быть подано не в органы государственной власти, а председателю коллегии адвокатов.

Адвокатам предоставлены и иные важные гарантии, и они также подлежат защите.

Начиная с Постановления по делу "Нимец против Германии" (Niemietz v. Germany) от 16 декабря 1992 г., защита жилища, предусмотренная статьей 8 Конвенции, распространяется и на офис адвоката. Это дело касалось обыска, произведенного в адвокатском кабинете, и Европейский суд решил, что понятия частной жизни и жилища не исключают профессиональную жизнь.

Я цитирую это принципиальное Постановление: "Следует напомнить, что в случае с адвокатом подобное вмешательство может отражаться на осуществлении правосудия и таким образом на правах, гарантированных статьей 6 Конвенции".

Это свидетельствует о том, если использовать выражение Суда из Постановления по делу "Касадо Кока против Испании" (Casado Coca v. Spaine) от 24 февраля 1994 г., в какой степени Европейский суд учитывает особый статус вашей профессии. Это не означает, разумеется, что офис адвоката становится священным, неприкосновенным местом, но в случае проведения обыска должны быть приняты во внимание гарантии, среди которых в первую очередь присутствие при обыске председателя коллегии адвокатов или его представителя.

Европейский суд рассматривает ситуацию в каждом конкретном случае. Недавним примером является Постановление по делу "Сервуло и другие против Португалии" (Servulo and Others v. Portugal) от 3 сентября 2015 г. В этом деле Европейский суд решил, что изъятие электронных файлов в кабинете адвокатов было компенсировано процессуальными гарантиями, позволяющими предотвратить злоупотребления или произвол и защитить профессиональную тайну адвокатов.

Суд занял противоположному позицию в недавнем Постановлении по делу "Винси конструксьон против Франции" (Vinci construction v. France) от 2 апреля 2015 г., в котором была признана ответственность государства в связи с изъятием электронных документов. Европейский суд в данном деле пришел к выводу о наличии нарушения в случаях, как в этом деле, когда заявители воспользовались предоставленным законом средством правовой защиты перед судьей, а последний, признав наличие переписки с адвокатом среди документов, изъятых следователями, ограничился лишь формальной оценкой правомерности упомянутых обысков, не принимая во внимание объекты, которых они касались.

Разумеется, Европейский суд не проводит какого-либо различия между разными видами корреспонденции адвоката. Им обеспечивается общая защита всех писем и корреспонденции с использованием современных средств коммуникации.

Важным является также вопрос о моменте вступления адвоката в дело. Начиная с какого этапа производства по делу, по мнению Европейского суда, обязательно присутствие адвоката? Это, конечно, касается деликатного вопроса о присутствии адвоката при задержании.

Как вы знаете, в основу коренных перемен, которым подверглась эта область французской системы законодательства, легло дело "Салдуз против Турции" (Salduz v. Turkey), Постановление от 27 ноября 2008 г. В данном деле, решив, что статья 6 Конвенции требует, чтобы обвиняемый мог воспользоваться помощью адвоката с первых стадий расследования, Европейский суд запустил механизм принятия аналогичных решений со стороны высших судебных органов Франции.

Из-за недостатка времени я не могу более подробно остановиться на проблеме адвоката и Конвенции. Но если и есть проблема, которую я бы не хотел обходить стороной, это вопрос гарантий, проистекающих из статьи 10 Конвенции, то есть свобода выражения мнения.

В своем Постановлении по делу "Касадо Кока против Испании" Европейский суд напоминает об особом характере профессии адвоката и уточняет, что "в силу своей субсидиарной роли в осуществлении правосудия он пользуется монополией и неограниченными полномочиями в области осуществления защиты, однако в своей деятельности он должен проявлять корректность, честность и достоинство".

Очевидно, что свобода выражения мнения адвокатами охраняется статьей 10 Конвенции, но не таким же образом как свобода выражения мнения журналистов, которых мы считаем "сторожевыми псами демократии" согласно выражению, изобретенному Европейским судом и теперь распространившемуся во всем мире. Еще более очевидно, что в зале суда свобода выражения мнения должно быть абсолютной. За пределами зала суда свобода выражения мнения, которая подлежит охране, не должна быть неограниченной. Это всегда вопрос баланса, сохраняемого между различными интересами: правом общества на получение информации, которая касается работы судебных органов, требований надлежащего осуществления правосудия и свободы выражения мнения адвокатом.

Важное Постановление было вынесено по делу "Морис против Франции" (Morice v. France) 23 апреля 2015 г. Дело касалось приговора в отношении адвоката за соучастие в клевете в отношении судей в связи с его сообщением в прессе. Европейский суд решил, что сообщение адвоката не выходило за рамки права, гарантированного статьей 10 Конвенции, и что оно касалось вопросов, представляющих публичный интерес, а именно отправления правосудия.

Тем не менее Европейский суд подчеркнул, что адвокат не может быть приравнен к журналисту, поскольку он не является внешним свидетелем, наделенным функцией информировать общество, а наоборот, непосредственно участвует в отправлении правосудия и защите одной из сторон. Кроме того, Европейский суд настаивал на значении сохранения авторитета судебной власти и сохранении взаимного уважения между адвокатами и судьями.

Как вы видите, это довольно сложная задача, с которой Европейский суд имеет дело при рассмотрении жалоб. Вместе с тем, если подводить общий итог сказанному, я убежден, что благодаря Европейскому суду положение адвоката в процессуальной системе Франции, а также и других европейских стран значительно укрепилось.

Я этому очень рад, а также тому, что именно я присутствую сегодня здесь.

Выбрав в качестве патрона Председателя Европейского суда, я уверен и надеюсь, что тем самым вы хотели заявить о том, что ваша школа намерена ставить права человека в перечень своих приоритетов.

Европейская конвенция о правах человека - это короткий текст.

На основе этого текста наш Суд определяет, вот уже скоро будет как 60 лет, отправные точки права на справедливое производство, права на уважение частной жизни. Он затрагивает и новые области, такие, как биоэтику, образование, охрану окружающей среды. Он осуществляет правосудие в свете защиты прав иностранцев и меньшинств, в том числе сексуальных. Если он и способен на это, то благодаря адвокатам, которые ставят перед ним такие вопросы.

Учащиеся, Конвенция принадлежит вам. Именно вам предстоит в будущем поддерживать жизнь этого документа, ссылаясь на него в национальных судах и Страсбурге. Это почетная обязанность!

День выпуска - всегда великий день, и могу вас заверить, что вы его будете долго помнить.

Сегодня вы начинаете свою профессиональную деятельность под знаком прав и свобод. Я надеюсь, что на протяжении всей своей карьеры вы будете способствовать ее развитию.

 

 

ЗАЧЕМ СУДЕБНЫЙ ДИАЛОГ?

 

Шпильманн Дин, Председатель Европейского суда по правам человека <1>.

--------------------------------

<1> Лекция памяти сэра Томаса Мора. Линкольн инн, 12 октября 2015 г. Перевод с английского.

 

Дамы и господа!

Я с большим удовольствием беру слово, чтобы выступить с лекцией памяти сэра Томаса Мора.

Это знак открытости вашего старинного и почтенного учреждения, подтверждающий, что оно проводит каждый год лекцию, которая по своей теме выходит за границы берегов этой страны, в Европу.

Ранее с ежегодной лекцией выступали выдающиеся судебные деятели. Поэтому я расцениваю как большую честь для себя лично, но, что более важно, для Европейского суда по правам человека выступить сегодня перед вами.

Если позволите, я вставил бы личный комментарий, сказав, насколько сильны мои собственные связи с этой страной. Я питаю к ней чувства огромного уважения, признательности и почтения. Культура общего права была для меня важной частью моего собственного становления как юриста, и я ношу на себе с большой радостью прочный отпечаток моего юридического образования, полученного в этой стране. Как европейский судья скажу, что отличительный английский подход к правам человека, который покоится на том великом ориентире, которым является Акт о правах человека, никогда не прекращал привлекать мое внимание.

Порой звучит банальностью заявление о том, что сама Конвенция также несет на себе "английский отпечаток", если можно так выразиться. Имеется в виду очевидная, хорошо документированная и часто упоминаемая роль британских представителей в зарождении Совета Европы. В этом контексте всегда должно упоминаться имя Уинстона Черчилля - его близостью к Страсбургу дорожат до сих пор.

Но следует тут же упомянуть еще одного политика от консерваторов - Дэвида Максвелл-Файфа <1>, позже лорда Килмура. Возможно, что воды времени и сомкнулись над его достижениями на отечественной сцене в середине XX века, но сведения о нем можно почерпнуть из недавно изданной краткой биографии этого человека (автор Нил Даксбери). Все-таки его имя сохраняется в анналах европейского права, ибо он был видным сторонником и стойким защитником идеи Конвенции, природы Конвенции и формы системы, которая должна быть построена вокруг нее, чтобы вдохнуть в нее жизнь.

--------------------------------

<1> Максвелл-Файф Дэвид, Абердин (1900 - 1967 годы), известный британский политический деятель, получил широкую известность как практикующий юрист. В 1935 году был избран членом Палаты общин от Консервативной партии. В 1942 году он был назначен генеральным атторнеем Соединенного Королевства. Начал работу по сбору материалов о преступной деятельности высших должностных лиц нацистского режима. В мае 1945 года он вошел в состав британского правительства в качестве министра юстиции Соединенного Королевства. После поражения консерваторов на выборах 1945 года Максвелл-Файф остался в правительстве в качестве заместителя Генерального прокурора Соединенного Королевства. В качестве главного обвинителя от Соединенного Королевства он участвовал в работе Международного военного трибунала в Нюрнберге. В 1951 - 1954 годах Максвелл-Файф был министром внутренних дел, в 1954 - 1962 годах - лорд-канцлером Соединенного Королевства. Максвелл-Файф был сторонником объединения Европы, членом Парламентской Ассамблеи Совета Европы с августа 1949 года до мая 1952 года, Председателем Комитета ассамблеи по юридическим и административным вопросам и докладчиком в комитете, проектирующем Европейскую конвенцию по правам человека.

 

В последнем отношении Максвелл-Файф был убежден, что применение Конвенции должно быть возложено на международный судебный механизм. Текст Конвенции должен поддаваться толкованию и применению судьями, назначенными выполнять эту задачу. Европе был необходим и европейцы заслужили нечто более эффективное и более конкретное, чем документ, провозглашенный годом ранее Организацией Объединенных Наций, - Всеобщая декларация прав человека. В своих заключительных размышлениях его биограф отмечает, что некоторые события в Страсбурге, должно быть, как говорится, заставили покойного лорда Килмура переворачиваться в гробу.

И все же. В своих публичных заявлениях Максвелл-Файф приводил доводы в пользу государств, принимающих окончательное слово из Страсбурга в вопросе основополагающих прав человека. Он воспринимал право, а не только Конвенцию, как нечто органическое, которое должно адаптироваться и развиваться, чтобы соответствовать постоянно меняющемуся вокруг него миру. Для его склада ума идея Конвенции как "живого инструмента" не была бы формой юридической ереси. Был бы этот отец - основатель Конвенции сегодня доволен своим подросшим ребенком? Его биограф мудро оставляет этот вопрос открытым. Как, впрочем, и я.

Однако прежде, чем я закрою эти исторические скобки, позвольте мне высказать слова уважения к мудрости государственного деятеля, которая является наследием Дэвида Максвелл-Файфа для Европы и ее народов.

Моя сегодняшняя тема переносит меня в сегодняшний день и, задавая вопрос "Зачем?", в возможное будущее.

Эта лекция проходит почти в конце моего мандата в качестве Председателя Европейского суда по правам человека, при том что три года моего срока полномочий заканчиваются в последний день этого месяца. Это будет также означать окончание моего пребывания на посту судьи в Страсбурге. Хотя это не совсем моя лебединая песня, но есть нота прощального слова в моем выступлении: взгляд назад и подведение итогов. И в подведении итогов вопрос развития судебного диалога будет заметным. Он был лейтмотивом в период всего моего председательства.

Как я это видел, председательствовать в Европейском суде - значит принять на себя контактную, обращенную вовне роль, чтобы быть первым собеседником с судебными органами государств, составляющих широкое сообщество государств - участников Конвенции. Есть важный аспект этой перипатетической роли. Заимствуя фразу из французской правовой системы, это даже не случай magistrature assise <1>. И это также подразумевает постоянную открытость выслушивать и готовность объяснять.

--------------------------------

<1> Magistrature assise (фр.) - судьи (в совокупности), судейское сообщество.

 

Для меня судебный диалог присущ самой природе системы Конвенции. Он присущ также важнейшей озабоченности тем, чтобы охрана основных прав человека была бы эффективной, - озабоченности, которую я отношу к авторам Конвенции не менее чем к последующим поколениям юристов, которые вплоть до сегодняшнего дня посвятили себя конкретному отстаиванию прав тех, кто находится под охраной Европейского суда.

Что я буду обсуждать сегодня вечером, так это средства и цели этого диалога.

Находясь здесь, в Лондоне, я воспользуюсь в качестве моего первого примера прямым диалогом, который происходит между европейскими судьями и высшим эшелоном судебной системы данной страны. Он включал дискуссии, организованные лордом Нойбергером и его коллегами в Верховном суде. Аналогичное мероприятие тогда состоялось в Страсбурге с участием лорда - главного судьи в сопровождении высокопоставленных деятелей из судов трех уровней Соединенного Королевства. Оно еще не закончилось, как это случается, поскольку в скором времени по приглашению лорда Томаса я вернусь в Лондон для окончательной официальной встречи, руководя здесь делегацией. Полагаю, частота этих контактов с Соединенным Королевством не оставляет сомнений в том, что к ним имеется реальный интерес с обеих сторон.

Я хотел бы добавить, что, поскольку членство в Европейском суде меняется довольно часто из-за одномандатного правила, тем более важно, чтобы диалог был регулярным. В этом отношении имя Дамы - судьи Мэри Арден заслуживает самого почетного упоминания. Леди Арден является движущей силой существующих тесных отношений, и ее приверженность диалогу с Европой является примером для подражания.

Рассказав в таких восторженных тонах об этом диалоге, надеюсь, вас не разочарует, если я скажу, что судебное усмотрение не позволяет мне комментировать существо этих дискуссий. По характеру мероприятия содержание наших обменов мнениями не заносится в какой-либо публично доступный протокол. Но я хочу подчеркнуть, насколько он важен и полезен для обеих сторон. Подобные встречи предоставляют возможность слушающему понять точку зрения другого человека. Обе точки зрения являются, конечно, неизбежно различными. Каждый придерживается своей собственной легитимности. Национальный судья - это воплощение принципа верховенства права в своей стране, изначального принципа современного государства и свободного общества. А на вершине национальных систем национальный судья - хранитель конституционного правопорядка.

Европейский судья воплощает в себе принцип, отстаивавшийся Максвеллом-Файфом, как отмечалось ранее, - внешнего надзора. Ссылаясь в этом на разумный смысл, я помню о критике, часто направленной в адрес Конвенции, о том, что она означает "иностранное вмешательство" во внутригосударственные дела. Какой цели она служит: ставить под вопрос выбор курса страны или взбаламутить устоявшийся правопорядок в том или ином демократическом государстве? Предмет спора вновь политизировался в Соединенном Королевстве, и у меня нет намерения углубляться в него сегодня вечером. Но я должен подчеркнуть правильность внешней точки зрения. Она должна, конечно, быть информированной, но она также будет беспристрастной. Кроме того, внешняя перспектива - коллективная, и из нее следуют общие принципы и стандарты, которые составляют то, что называют общим правом в области прав человека в Европе.

В целях полноты картины позвольте мне сказать, что диалог, который мы поддерживаем с судьями в этой стране, происходит в основном так же, как со многими другими государствами - участниками Конвенции. Не со всеми из них - нам пришлось бы нелегко, если бы мы были должны поддерживать диалог с такой интенсивностью с судебной властью в каждом из 47 государств в системе Конвенции. Я мог бы добавить, что степень восприимчивости может варьироваться от одной страны к другой. Здесь имеется, на практике, элемент изменяемой геометрии. Но наши связи, скажем, с высшими французскими судами (Кассационным судом, Государственным советом и также Конституционным советом) или с Федеральным конституционным судом Германии в недалеком Карлсруэ так же тесны, как с судебными органами этой страны. Судебные обмены, как двусторонние, так и многосторонние, несомненно, будут продолжаться, и в данном отношении мы имеем поддержку и поощрение политических органов государств - участников Конвенции, я имею в виду Брайтонскую декларацию о будущем Европейского суда по правам человека и Брюссельскую декларацию этого года.

Я описал для вас существующую практику прямого диалога между европейскими судьями и их коллегами на национальном уровне. Что же насчет будущего?

Хочу отметить два момента.

Первый касается новой инициативы, принятой на прошлой неделе в Страсбурге, - создания сети судов высших инстанций. Это конкретный следующий шаг, о котором часто спрашивают нас национальные судьи в ходе нашего диалога с ними, а именно каким образом национальный судья будет оставаться полностью информированным о прецедентном праве Европейского суда и постоянно быть в курсе него? Как вы знаете, объем прецедентного права Конвенции значителен и постоянно расширяется. У национальных судов, призванных решать вопросы, регулируемые Конвенцией или каким-то образом связанные с ней, есть практическая необходимость помочь в определении соответствующих страсбургских прецедентов. Безусловно, в этой стране, прославившейся совершенством адвокатского мастерства, суды получают помощь адвокатов по самым высоким стандартам. Даже если так, то я верю, что наша сеть будет служить судам в этой стране так же, как и везде.

Итак, первая цель сети состоит в том, чтобы позволить участвующим судам проконсультироваться непосредственно и с минимальными формальностями с Секретариатом Европейского суда.

Вторая цель состоит в помощи страсбургскому суду в его работе, так как у нас тоже есть конкретные потребности. Сравнительное правоведение является неотъемлемой частью методологии Европейского суда, используемой для оценки степени консенсуса, который существует в Европе в отношении конкретного вопроса. Это нелегкое действо, и наше ожидание от сети заключается в том, что через сотрудничающие с нами суды мы будем иметь доступ к требующейся нам актуальной и достоверной информации.

Второй момент, заглядывая в будущее, - это Протокол N 16 к Конвенции. Это дополнительный Протокол к Конвенции, потенциал которого не следует недооценивать. Вкратце, он создает консультативную процедуру, позволяющую высшим национальным судам обращаться за советами Европейского суда по принципиальным вопросам, касающимся толкования или применения Конвенции. Идея консультативной юрисдикции не является новеллой в международном праве. Это важный аспект работы Международного суда правосудия ООН, часть механизма, эксплуатируемого в Межамериканском суде по правам человека. В будущем, и я надеюсь уже ближайшем будущем, это будет являться частью системы Конвенции тоже. Я вижу большой потенциал в Протоколе, чтобы способствовать повышению эффективности осуществления Конвенции на национальном уровне. В практическом смысле он может сократить время ожидания, которое обычно измеряется годами, чтобы дела поступили в Страсбург, и заявители ждали бы по ним решения. Более того, я вижу его как инструмент реализации субсидиарности <1> в смысле твердого подтверждения конвенционных прав напрямую в рамках внутригосударственного правопорядка. Я вижу эту процедуру как пример диалога между судами, которые представляют различные аспекты системы Конвенции. Для меня он заполняет явную брешь в механизме Конвенции, разрешающем прямое взаимодействие между национальным и международным судьей. Я не расцениваю это как дополнение к работе Европейского суда по выполнению задачи, возложенной на него Конвенцией, но как новое направление в ней.

--------------------------------

<1> Субсидиарность (от лат. subsidiarius - вспомогательный) - организационный и правовой принцип, согласно которому задачи должны решаться на самом низком, малом или удаленном от центра уровне, на котором их решение возможно и эффективно. В контексте функционирования европейского правозащитного механизма субсидиарность означает, что Европейский суд по правам человека играет вспомогательную роль в том смысле, что в деле защиты прав человека основную роль должны играть соответствующие органы власти государств - участников Конвенции.

 

Когда это станет реальностью? Напомню, что авторы Протокола решили, что должна состояться ратификация Протокола 10 государствами, прежде чем он вступит в силу. В настоящее время его ратифицировали пять стран. Еще 11 государств сделали первый шаг, подписав Протокол, обычно за этим следует ратификация. Было высказано предположение, что перспективам Протокола повредило отрицательное мнение, высказанное Судом Европейского союза в декабре прошлого года по вопросу о присоединении Европейского союза к Конвенции. Среди многих возражений люксембургского суда одно касалось Протокола N 16 к Конвенции. С точки зрения Суда Европейского союза, проблема заключается в том, что суды государств Европейского союза могут пользоваться консультативной процедурой в Страсбурге с тем, чтобы обойти процедуру предварительной консультации в Люксембурге. Отмечу, что Генеральный адвокат Суда Европейского союза увидел в этом потенциальную проблему, однако решил, что обязанность национальных судов в этом плане четкая: процедура согласно статье 267 <1> должна иметь приоритет перед любой другой процедурой.

--------------------------------

<1> Статья 267 Договора о функционировании Европейского союза закрепляет право судов государств - членов Союза обращаться в Суд Европейского союза с запросом о консультации (вынесении по спору предварительного решения):

"Суд Европейского союза полномочен выносить решения в преюдициальном порядке о:

a) толковании договоров;

b) действительности и толковании актов институтов, органов или учреждений Союза".

 

Я не буду углубляться в данный вопрос, поскольку он сам по себе составил бы целую лекцию. Однако есть еще одно замечание о судебном диалоге на европейском уровне, то есть диалоге между Страсбургом и Люксембургом. На мой взгляд, это вполне естественно для двух европейских судов - "оба одинаковы в своем достоинстве" - вести диалог таким же образом, как с верховными и конституционными судами. Это теперь на самом деле многолетняя практика. Данный момент был отмечен в Декларации в 2007 году Межправительственной конференции, одобрившей Лиссабонский договор, который был направлен на укрепление диалога после того, как Союз присоединится к Конвенции. Из этого диалога возникла идея, подхваченная в проекте договора о присоединении, процедуры предварительного участия, которая была представлена государствам председателями двух судов. В то время как Суд Европейского союза занимался вопросом о заключении договора о присоединении, мы сочли уместным отложить наши ежегодные встречи из уважения к принципу беспристрастности. Нам еще предстоит возобновить наши официальные контакты. Это то, что, надеюсь, произойдет в ближайшем будущем, и два новых Председателя Судов, Гвидо Раймонди <1> и Кун Ленартс <2>, продолжат развивать то, что является ключевыми отношениями между двумя важными европейскими институтами.

--------------------------------

<1> Председатель Европейского суда по правам человека с 21 сентября 2015 г.

<2> Председатель Суда Европейского союза с 8 октября 2015 г.

 

Есть еще один момент, касающийся средств, с помощью которых ведется судебной диалог или, точнее, мог бы вестись. Опять же это следует из обсуждений, которые мы ведем с национальными судами. Они касаются ситуации, в которой задача исполнения постановления страсбургского суда возлагается на национальный суд, когда он должен модифицировать прецедентную практику или судебную практику с целью соблюсти требования Конвенции. В случае двусмысленности или неясности в постановлении Европейского суда как это может решаться? Конвенция может предложить процессуальное решение, хотя пока и не проверенное на практике. Я имею в виду процедуру, изложенную в пункте 3 статьи 46 Конвенции. Она позволяет Комитету министров просить Европейский суд о правильном толковании постановления. Причина, породившая такую норму, которая является частью Протокола N 14 к Конвенции, незамысловата. Иногда исполнение надзорной функции Комитета министров, которая является жизненно важной, осложнялось соперничающими толкованиями того или иного постановления Европейского суда. Конечно, если в производстве Европейского суда уже есть подобное дело, у него будет возможность указать на эффективность мер, предпринятых для выполнения предыдущего постановления. В этом нет ничего необычного, и тому можно привести много примеров. Но можно ли считать процедуру, изложенную в пункте 3 статьи 46 Конвенции, как существующую только с целью дать рекомендации Комитету министров Совета Европы, а также и национальному судье? Не может ли она через Комитет министров служить каналом связи в интересах эффективного исполнения постановления Европейского суда? Идея может быть инновационной, но она отнюдь не надумана. Я считаю, что она заслуживает рассмотрения в постоянных межправительственных дискуссиях о будущем системы Конвенции.

Описав средства диалога, существующие и потенциальные, я перехожу сейчас к целям.

Какой же цели служит судебный диалог?

Здесь позвольте мне сослаться на типичный пример судебного диалога, который произошел между Верховным судом Соединенного Королевства по делу Хорнкасла <1> и Большой Палатой и по делу Аль-Хаваджа <2>. Я полагаю: этот пример настолько известен, что не требует подробного описания. Вкратце, Верховный суд начал обмен мнениями, изложив взвешенно и подробно трудности, созданные для английского права страсбургским прецедентом по вопросу допустимости показаний с чужих слов для вынесения обвинительного приговора. С мастерским анализом развития европейской прецедентной практики Верховный суд предложил Страсбургу учитывать его причины неприменения теста "единственное или решающее доказательство", применив вместо него положения Закона об уголовном правосудии 2003 года. Для того чтобы ответить, Европейский суд передал дело Аль-Хаваджа на рассмотрение Большой Палаты и воспользовался случаем, чтобы уточнить и утвердить принципы, разработанные в его прецедентном праве.

--------------------------------

<1> Постановление Европейского суда по делу "Хорнкасл и другие против Соединенного Королевства" (Horncastle and Others v. United Kingdom) от 16 декабря 2014 г., жалоба N 4184/10.

<2> Постановление Европейского суда по делу "Аль-Хаваджа и Такери против Соединенного Королевства" (Al-Khawaja and Tahery v. United Kingdom) от 15 декабря 2011 г., жалобы N 26766/05 и 22228/06.

 

Оба суда рассматривали данный обмен мнениями как диалог.

Лорд Филлипс по делу заявил:

"Однако встречаются редкие случаи, когда у нашего суда имеются опасения относительно того, в достаточной ли степени решение Страсбургского суда понимает или приспосабливает отдельные аспекты нашего внутригосударственного процесса. При таких обстоятельствах наш суд вправе отказаться следовать страсбургскому решению, изложив мотивировку для принятия этого курса. Это, вероятно, предоставит Страсбургскому суду возможность пересмотра конкретного аспекта решения проблемы, то есть имеет место то, что может оказаться ценным диалогом между нашим и Страсбургским судом".

Сэр Николас Братца в своем отдельном мнении заявил:

"Настоящие дела представляют собой, на мой взгляд, хороший пример судебного диалога между национальными судами и Европейским судом по вопросу о применении Конвенции, что Лорд Филлипс и имел в виду".

Со временем в Европейский суд поступило само дело Хорнкасла, в нем содержались жалобы в отношении двух уголовных дел: одно, включающее разбойное нападение, другое - похищение человека. Это предоставило Палате Европейского суда возможность изучить справедливость или несправедливость судебных процессов в свете диалога, имевшего место между Лондоном и Страсбургом. Применяя нормы прецедентной практики, как они были разъяснены по делу Аль-Хаваджа, Палата провела тщательную оценку двух судебных процессов. В отношении заявителей Хорнкасла и Блэкмора Палата пришла к выводу, что в суде по делу о разбойном нападении в действительности было достаточно уравновешивающих факторов, чтобы компенсировать любые трудности, причиненные защите принятием судом заявления умершего потерпевшего. Следовательно, отсутствовало нарушение статьи 6 Конвенции. Палата пришла к такому же выводу в отношении других заявителей, установив, что показания отсутствующего потерпевшего, который был слишком запуган, чтобы дать показания в суде, на самом деле не являлись решающим доказательством для постановления обвинительного приговора. Это постановление, вынесенное в декабре прошлого года, привело похвальный судебный диалог к его логическому завершению.

Приведу пример второго судебного диалога, а это подразумевает суд, который я уже упоминал, Конституционный суд Германии. Я напомню, приводя данный пример, что председатель этого суда Андреас Фоскуле выступал на этом мероприятии несколько лет назад, он также был приглашенным докладчиком на торжественном открытии судебного года Европейского суда по правам человека. По этому случаю он предложил нам весьма показательный образ для описания отношений между национальными судами и Европейским судом: изображение мобиля <1>, его различных элементов, которые удерживаются в динамическом равновесии, связаны друг с другом с помощью проводов или шнурков, которым нельзя запутываться.

--------------------------------

<1> Мобиль - (фр. mobile, от лат. mobilis - подвижный, изменчивый) - разновидность кинетического искусства: произведение пластики, отдельные части которого, подвешенные и находящиеся в состоянии неустойчивого равновесия, постоянно колеблются или вращаются под воздействием воздушных потоков. При этом движение одного элемента складывается из суммы движения всей системы подвесов и может быть довольно сложным, но самое главное: оно случайно в своих ритмических проявлениях и зависит от состояния природной атмосферы. Название "мобиль" было введено американским скульптором А. Колдером для обозначения собственных динамических конструкций, в отличие от стабилей, то есть неподвижных скульптур.

 

Предметом в данном примере являются положения немецкого уголовного права о превентивном заключении особо опасных преступников. Об этом шла речь в страсбургском Постановлении в 2009 году по делу "М. против Германии" <1>. Заявитель жаловался на то, что, отбыв пятилетний срок наказания, после чего еще 10 лет превентивного заключения (максимально допустимый срок в соответствии с законодательством Германии в то время), он продолжал находиться в заключении на основании положений, которые были приняты через несколько лет после суда над ним и вынесения ему приговора. На внутригосударственном уровне его конституционная жалоба была отклонена при том, что Федеральный конституционный суд в Карлсруэ вынес постановление о том, что придание обратной силы законодательным поправкам не противоречило Конституции и не было несоразмерным в деле заявителя.

--------------------------------

<1> Постановление Европейского суда по делу "М. против Германии" (M. v. Germany) от 17 декабря 2009 г., жалоба N 19359/04.

 

Европейский суд признал, что данная ситуация являлась нарушением права на свободу согласно статьям 5 и 7 Конвенции, которая запрещает применение более сурового наказания ретроспективно. Вслед за этим Конституционный суд пересмотрел свою позицию. В решении, вынесенном в 2011 году, и явно следуя Постановлению Европейского суда по делу "М. против Германии", Конституционный суд пришел к выводу, что законодательные положения, о которых шла речь в деле, противоречили Конституции. Это дело показывает немецкой системе, и здесь я имею в виду комментарий председателя Фоскуле к нему, что Конвенция рассматривается как важное руководство к толкованию соответствующих положений Конституции.

В 2012 году настала очередь Страсбурга высказаться по данному вопросу. По делу Кронфельднера <1> Палата Европейского суда:

"Приветствовала подход Федерального конституционного суда в отношении толкования положений Основного Закона Германии <2> в свете Конвенции и прецедентной практики Европейского суда, который демонстрирует неизменную приверженность делу защиты основных прав человека не только на национальном, но и на европейском уровне... Своим постановлением Федеральный конституционный суд реализовал выводы Европейского суда в его... постановлениях о превентивном заключении в национальном правопорядке Германии. Он дал четкие указания как внутригосударственным судам по уголовным делам, так и законодателю относительно последствий, которые следует принять во внимание в будущем, и о том, что многочисленные положения Уголовного кодекса о предварительном заключении несовместимы с Основным Законом, трактуемым, в частности, в свете положений Конвенции. Таким образом, его постановление отражает и предполагает совместную ответственность государств-участников и Европейского суда в обеспечении прав, предусмотренных в Конвенции..."

--------------------------------

<1> Постановление Европейского суда по делу "Кронфельднер против Германии" (Kronfeldner v. Germany) от 19 января 2012 г., жалоба N 21906/09.

<2> Так в Германии называется Конституция страны, принятая в 1949 году..

 

Возвращаясь к этой стране, я сделаю еще одну ссылку из решения лорда Мэнса по делу Честера [Честер] по вопросу о праве голоса заключенных. Он сказал:

"В отношении авторитетного источника, состоящего из одного или нескольких простых решений Палаты, диалог со Страсбургом национальных судов, включая Верховный суд, в последние годы доказал свою ценность. Процесс дает возможность национальным судам выразить свою озабоченность и в надлежащем деле, таком, как "Королева против Хорнкасла", отказаться следовать страсбургской прецедентной практике в уверенности, что мотивированное выражение отличающейся национальной точки зрения приведет к серьезному пересмотру позиции в Страсбурге. Но этому процессу есть пределы, особенно если дело уже находилось на рассмотрении в Большой Палате один раз или, тем более, как в данном случае, дважды. В этой ситуации необходимо было бы задействовать определенный, действительно основополагающий, принцип нашего права или указать на наиболее вопиющий недосмотр или недопонимание, прежде чем стало возможным для нашего суда думать об открытом отказе следовать страсбургскому авторитету на уровне Большой Палаты".

Действительно, надо только искренне надеяться на то, что никогда не возникнет ситуация, в которой перед национальным судом встанет дилемма отсутствия выбора, кроме как не повиноваться авторитету Европейского суда. Это будет означать явный провал диалога, что может привести лишь к негативным последствиям для полного соблюдения Конвенции.

Более широким моментом здесь является субсидиарность. В системе Конвенции это руководящий принцип, который упорядочивает отношения между ее национальными и международными сегментами. Это лейтмотив процесса реформы с момента его начала в Интерлакене в 2010 году, повторенный с упором в Брайтоне, а затем в Брюсселе в этом году <1>. В свое время она станет частью писаного права Конвенции, поскольку Протокол N 15 к Конвенции вставит этот термин в преамбулу Конвенции. Аналогично и концепция пределов свободы усмотрения государств. С позитивной точки зрения это можно рассматривать как "освящение" государствами двух взаимосвязанных концепций, разработанных в прецедентной практике и теперь встраиваемых в формулировки договора.

--------------------------------

<1> Имеются в виду международные конференции государств - членов Совета Европы по вопросам эффективности деятельности Европейского суда.

 

В январе прошлого года Европейский суд провел ежегодный семинар с руководящими работниками судебных органов со всей Европы. Была выбрана тема "Субсидиарность: двусторонняя монета". Рассуждая на эту тему, глава Государственного совета Франции Жан-Марк Совэ отметил несколько очень здравых моментов. Для него, то есть с точки зрения национального судьи, действительно существует двусторонняя монета: одна сторона субсидиарность, другая - эффективность. Это связывание двух концепций является убедительным и применяется к двум сегментам или уровням системы Конвенции. Это подтверждает комплементарный, взаимодополняющий характер национального и европейского судебного надзора. На каждом уровне оно возлагает взаимную обязанность лояльного сотрудничества.

Есть, как я иногда обнаруживаю, ощущение, что субсидиарность - это код для чего-то другого, для менее тщательной проверки со стороны Страсбурга, например. Что это означает изъятие слова "само" из понятия судебного самоограничения. Но для господина Совэ данная концепция не маргинализирует позицию Европейского суда. Вместо этого она подчеркивает решающий характер роли Европейского суда и его верховной власти в деле толкования Конвенции. В то же время она описывает главную роль национальных властей. И каковы же их потребность или ожидание лицом к лицу со Страсбургом? Прецедентная практика, которая четка, стабильна и последовательна так, что национальные суды могут с уверенностью выносить постановления по делам, не рискуя вызвать отрицание позже. Таким образом, принцип субсидиарности предъявляет требования нам всем.

Протокол N 15 к Конвенции образует пару: принцип субсидиарности и концепция пределов свободы усмотрения государств. Вот мы и подошли к сути судебного диалога в рамках Конвенции. В моих собственных речах и статьях я описывал пределы усмотрения не в качестве уступки, как это может иногда считаться, но в качестве стимула, который предоставляется национальным судам, чтобы полностью освоиться со своей ролью по Конвенции. Это означает взять на вооружение соответствующие принципы и методологию европейской прецедентной практики, в частности соразмерность, при разрешении дел, находящихся в их производстве. Это форма диалога, которая находится в самой сердцевине отстаивания конвенционных прав. Выступая первым, национальный судья излагает детали своего анализа проблем в области прав человека в деле и вопросы применения соответствующих принципов юриспруденции. Впоследствии Европейский суд оценивает и в случае необходимости корректирует или подтверждает правильность анализа. В двух словах это история Акта о правах человека в данной стране, как она видится из Страсбурга, в течение 15 лет с момента вступления его в силу. Действительно, это должна быть история всех государств - участников Конвенции или по крайней мере большинства из них. Такой децентрализованный аспект ее применения, который зависит от проверки, осуществляемой национальными судами, можно рассматривать как возрастающую силу системы Конвенции.

Иногда Европейский суд по правам человека представляют активистским, превышающим полномочия судом, постоянно выходящим за границы, предписанные в тексте Конвенции. Это карикатура. Конечно, Конвенцию толковали динамично ради лучшей защиты личности. Но это делается через устоявшуюся методологию, которая должна быть знакома тем, кто знаком с прецедентной практикой Конвенции. Возвращусь к господину Совэ снова: он отмечает, что как часть системы Конвенции национальные суды должны усвоить двоякую перспективу, поскольку они действуют в пределах рамок своей свободы усмотрения: наряду с их национальной точкой зрения должна существовать европейская перспектива, питаемая европейскими стандартами и консенсусом. Это в том случае, когда система Конвенции в целом все еще может развиваться дальше. Это может быть именно тогда, когда эффективность в обеспечении защиты и осуществления прав человека может быть усилена. Судебный диалог в том смысле, как я только что описал, несомненно, является неотъемлемой частью этого.

Конвенция является живым инструментом, да, безусловно, но и созревающим. Идеальное будущее, которое я вижу для нее, одно, в котором государство за государством, национальные власти полностью входят в роль, которая естественно и по праву принадлежит им. В котором диалог между национальными органами и Страсбургским судом углубляется, а вместе с этим и качество защиты прав человека. Хотя сегодня вечером я сконцентрировался на судебном диалоге, это не значит игнорировать важность диалога с другими национальными властями, законодательной властью в частности. У меня нет времени, чтобы отдать должное этому новому явлению, с помощью которого можно только дальше внедрять принципы европейского права в области прав человека в правовые системы договаривающихся государств. У вас в этой стране существует, возможно, самый прекрасный пример этого в виде Объединенного комитета по правам человека парламента, который предлагается по всей Европе в качестве модели для сведения всех государств.

Это подводит меня к моим заключительным словам. В мое десятилетие и более в Страсбурге произошли значительные изменения во многих частях Европы в отношении того, каким образом соблюдается и применяется Конвенция на национальном уровне. На взгляд из Страсбурга, перемены весьма ощутимы. Несмотря на эпизоды полемики, в этой стране и в других странах я считаю, что наблюдается базовая тенденция в субсидиарности в том смысле, в котором я использовал термин в своем выступлении. Как европейский судья я, естественно, склонен смотреть в первую очередь на своих коллег на национальном уровне, изучать их взаимодействие с правом Конвенции. Защита прав человека - наше общее дело в Европе и, особенно для судей, наша общая задача. В его проведении диалог между нами - это необходимость, корректирующее средство и стимул. С существующими средствами этого диалога, наряду с ожидаемыми, хотя еще не материализовавшимися, условия, безусловно, вполне подходящие для дальнейшего улучшения соблюдения Конвенции.

Для меня судебный диалог - ключ, и впрямь золотой ключ - к этому желаемому будущему защиты прав человека в Европе.

 

 

 

 

 

 

Юридическая консультация онлайн

Популярное