Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

Защита прав человека (статьи добавленные 24 июня 2017 года)

Обновлено 17.10.2017 23:55

 

ЮРИДИЧЕСКОЕ ЛИЦО КАК ОБЪЕКТ ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА ЗА ИСПОЛНЕНИЕМ ЗАКОНОВ, СОБЛЮДЕНИЕМ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

 

В статье рассматриваются случаи отнесения юридических лиц к объектам прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина. На основе анализа отдельных норм законодательных актов показывается несовпадение понятий "юридическое лицо" и "орган управления организации", что не дает четкого представления о пределах прокурорского надзора.

 

Ключевые слова: юридическое лицо, орган управления, объект прокурорского надзора, органы исполнительной власти, Следственный комитет Российской Федерации, законодательные (представительные) и исполнительные органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления, органы военного управления, органы контроля, общественные объединения.

 

Legal person as the object of prosecutor's supervision over the execution of laws, observance of rights and freedoms of man and citizen

Юридическое лицо как объект прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина

 

The article deals with the cases of attribution of legal persons to the objects of prosecutorial supervision over the implementation of laws, the observance of the rights and freedoms of man and citizen. The analysis of a number of legislative acts shows the mismatch of concepts "legal person" and "management body organization" and fuzzy idea of prosecutor's supervision limits.

 

Key words: legal person, management body, object prosecutorial supervision, Executive authorities, the investigative Committee of the Russian Federation, legislative (representative) and Executive bodies of state power of subjects of the Russian Federation, organs of the local home rule, military management bodies, control bodies, public association.

 

Отсутствие упоминания о юридических лицах в Федеральном законе от 17.01.1992 N 2202-1 "О прокуратуре Российской Федерации" (далее - Закон о прокуратуре) на фоне практики применения в отношении них актов прокурорского реагирования позволяет ставить перед научным сообществом проблему отнесения данного субъекта права к объектам прокурорского надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации. При этом закрепление в нормах п. 1 ст. 21 и п. 1 ст. 26 Закона о прокуратуре положений о том, что объектами прокурорского надзора являются органы управления коммерческих и некоммерческих организаций, как представляется, не решает обозначенную проблему. Ведь органы юридического лица и само юридическое лицо (организация) - это не одно и то же <1>.

--------------------------------

<1> См. подробнее: Артеменков В.К. Правовая природа органов управления коммерческих и некоммерческих организаций как объектов прокурорского надзора // Вестн. Акад. Ген. прокуратуры РФ. 2016. N 2 (52). С. 109 - 113.

 

Если юридическое лицо является субъектом права, что отражено в абз. 2 п. 1 ст. 2 ГК РФ, то его орган правосубъектностью не обладает, представляя собой правовое средство, через которое юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности (абз. 1 п. 1 ст. 53 ГК РФ).

Природа органа юридического лица в научной доктрине раскрывается по-разному.

Так, профессора В.В. Долинская <2>, Д.В. Ломакин <3>, С.Д. Могилевский <4>, Е.А. Суханов <5> в своих трудах рассматривают орган как часть юридического лица, понимая под ним структурно обособленное, организационно оформленное подразделение, представленное либо одним, либо несколькими физическими лицами и предназначенное для реализации правосубъектности юридического лица. В то же время профессора Е.В. Богданов <6>, Д.И. Дедов <7>, А.В. Егоров <8>, Н.В. Козлова <9> считают орган юридического лица его особым представителем, полномочия которого основаны на законе и уставе.

--------------------------------

<2> Гражданское право. Часть первая: Учеб. / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М., 1997. С. 80.

<3> Ломакин Д.В. Корпоративные правоотношения: общая теория и практика ее применения в хозяйственных обществах. М., 2008. С. 277 - 308.

<4> Могилевский С.Д. Органы управления хозяйственными обществами: правовой аспект. М., 2001. С. 107.

<5> Пискунов Я. Корпоративное соглашение - это бомба под весь наш оборот (Интервью с Е.А. Сухановым) // Закон. 2014. N 7. С. 6 - 13.

<6> Богданов Е.В. Правовое положение органа юридического лица // Журнал российского права. 2001. N 3. С. 108 - 113.

<7> Дедов Д.И. Конфликт интересов. М., 2004. С. 39 - 40.

<8> Егоров А.В. Рецензия на монографию Е.В. Тычинской "Договор о реализации функций единоличного исполнительного органа хозяйственного общества" // Вестник гражданского права. 2011. N 6. С. 244 - 253.

<9> Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005. С. 402, 403.

 

Однако обе стороны дискуссии солидарны в одном, что юридическое лицо и орган являются двумя разными правовыми явлениями. Подтверждает данный тезис и судебная практика <10>.

--------------------------------

<10> Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 21.10.2015 N Ф02-5468/2015 по делу N А58-875/2015; Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 22.12.2015 N Ф03-5659/2015 по делу N А51-12276/2014; Постановление Арбитражного суда Московского округа от 22.04.2016 N Ф05-13293/2012 по делу N А40-57914/2012; Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 21.10.2015 N Ф02-5468/2015 по делу N А58-875/2015.

 

Применительно к прокурорской деятельности это позволяет сформулировать правило, согласно которому юридическое лицо не является объектом прокурорского надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации.

Насколько нам известно, впервые на неподнадзорность прокурорам коммерческих и некоммерческих организаций с точки зрения ст. 21 Закона о прокуратуре в 2014 г. обратил внимание профессор А.Ю. Винокуров в практическом пособии "Образцы документов прокурорской практики" <11>, отразив впоследствии данную точку зрения в своем научно-практическом комментарии к Федеральному закону "О прокуратуре Российской Федерации" <12>.

--------------------------------

<11> Образцы документов прокурорской практики: Практ. пособие / Е.А. Архипова, А.Ю. Винокуров, Т.Г. Воеводина и др.; под общ. ред. А.Э. Буксмана, О.С. Капинус; науч. ред. А.Ю. Винокуров. М.: Юрайт, 2014. С. 60.

<12> Научно-практический комментарий к Федеральному закону "О прокуратуре Российской Федерации" (постатейный): В 2 т. / А.Ю. Винокуров. М., 2016. Т. 1. С. 178.

 

Втожевремя, какговорилидревние, nulla regula sine exceptione, sed exceptio non impedit regulam <13>. К одному из таких исключений, по нашему мнению, можно отнести федеральные органы исполнительной власти, Следственный комитет Российской Федерации, законодательные (представительные) и исполнительные органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления, органы военного управления, вступающие в гражданский оборот и трудовые правоотношения в качестве юридических лиц.

--------------------------------

<13> В переводе с латыни - нет правила без исключения, но исключение не мешает правилу.

 

Например, из содержания положений Указа Президента Российской Федерации от 11.07.2004 N 865 "Вопросы Министерства иностранных дел Российской Федерации" <14> следует, что данное ведомство является федеральным органом исполнительной власти (п. 1) и юридическим лицом (п. 13) <15>.

--------------------------------

<14> СЗ РФ. 2004. N 28. Ст. 2880 (ред. от 31.03.2016).

<15> Запись в Единый государственный реестр юридических лиц о Министерстве иностранных дел Российской Федерации внесена 14.05.2003.

 

Аналогичным образом определен правовой статус Федеральной службы безопасности Российской Федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации, Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий и других федеральных органов исполнительной власти.

Согласно ч. 3 ст. 5 Федерального закона от 28.12.2010 N 403-ФЗ "О Следственном комитете Российской Федерации" <16>, п. 51 Положения о Следственном комитете Российской Федерации, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 14.01.2011 N 38 <17>, Следственный комитет Российской Федерации (далее - Следственный комитет) является юридическим лицом <18>.

--------------------------------

<16> СЗ РФ. 2011. N 1. Ст. 15 (ред. от 30.12.2015).

<17> СЗ РФ. 2011. N 4. Ст. 572 (ред. от 31.12.2015).

<18> Запись в Единый государственный реестр юридических лиц о Следственном комитете Российской Федерации внесена 15.01.2011.

 

Федеральным законом от 06.10.1999 N 184-ФЗ "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" <19> установлено, что законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта Российской Федерации (п. 7 ст. 4), высший исполнительный орган государственной власти субъекта Российской Федерации (п. 4 ст. 20) обладают правами юридического лица.

--------------------------------

<19> СЗ РФ. 1999. N 42. Ст. 5005 (ред. от 09.03.2016).

 

В связи с этим положения ст. ст. 33, 44 Закона г. Москвы от 28.06.1995 "Устав города Москвы" <20> закрепили, что Московская городская Дума и Правительство Москвы обладают правами юридического лица <21>.

--------------------------------

<20> Ведомости Московской Думы. N 4. 1995.

<21> Запись в Единый государственный реестр юридических лиц о Московской городской Думе внесена 24.02.2004, о Правительстве Москвы - 18.12.2002.

 

В соответствии с Федеральным законом от 06.10.2003 N 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" представительный орган городского поселения, муниципального района, городского округа (ч. 9 ст. 35), местная администрация (ч. 7 ст. 37) обладают правами юридического лица. Более того, данный Закон указал организационно-правовую форму органов местного самоуправления как юридических лиц, определив, что они являются муниципальными казенными учреждениями, образуемыми для осуществления управленческих функций, и подлежат государственной регистрации в качестве юридических лиц в соответствии с федеральным законом (ч. 2 ст. 41).

Изложенное положение Закона нашло отражение в п. 4 ст. 28 Устава Первомайского муниципального района Ярославской области, принятого Собранием представителей Первомайского муниципального района 28.06.2005 (в ред. от 20.01.2015) <22>: администрация муниципального района является муниципальным казенным учреждением, созданным для осуществления управленческих функций, и подлежит государственной регистрации в качестве юридического лица в установленном порядке <23>.

--------------------------------

<22>

<23> Запись в Единый государственный реестр юридических лиц об администрации Первомайского муниципального района Ярославской области внесена 08.11.2005.

 

Органы военного управления "...представляют определенную систему, созданную применительно к основным звеньям организационной структуры Вооруженных Сил Российской Федерации: центральные органы; органы управления военных округов, флотов, объединений, соединений, воинских частей; военные комиссариаты (территориальные органы военного управления); начальники гарнизонов, военные коменданты. К органам военного управления относят штабы" <24>.

--------------------------------

<24> Военно-административное право (военная администрация): Учебник. Серия "Право в Вооруженных Силах - консультант". М.: За права военнослужащих, 2008. Вып. 90. С. 93.

 

Судебная практика к органам военного управления относит Министерство обороны Российской Федерации, иной федеральный орган исполнительной власти, в котором федеральным законом предусмотрена военная служба, центральные органы военного управления (командования, штабы, управления, департаменты, службы, отделы, отряды, центры), территориальные органы военного управления (военные комиссариаты, региональные центры, комендатуры территорий), управления и штабы объединений, соединений, воинских частей Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов <25>.

--------------------------------

<25> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2014 N 8 "О практике применения судами законодательства о воинской обязанности, военной службе и статусе военнослужащих" (ред. от 28.06.2016).

 

Не все из перечисленных органов военного управления являются юридическими лицами. В настоящее время можно привести следующие примеры правового закрепления статуса органов военного управления в качестве юридических лиц.

Так, из анализа положений Указа Президента Российской Федерации от 16.08.2004 N 1082 "Вопросы Министерства обороны Российской Федерации" <26> можно сделать вывод, что Министерство обороны Российской Федерации является федеральным органом исполнительной власти (п. 1), органом управления Вооруженными Силами Российской Федерации (п. 2), юридическим лицом (п. 13) <27>.

--------------------------------

<26> СЗ РФ. 2004. N 4. Ст. 3538 (ред. от 01.04.2016).

<27> Запись в Единый государственный реестр юридических лиц о Министерстве обороны Российской Федерации внесена 27.07.2003.

 

Согласно п. 6 Указа Президента Российской Федерации от 07.12.2012 N 1609 "Об утверждении Положения о военных комиссариатах" военные комиссариаты являются юридическими лицами <28>.

--------------------------------

<28> СЗ РФ. 2012. N 50. Ст. 7017 (ред. от 21.11.2015).

 

После продолжительных научных дискуссий в Федеральном законе от 31.05.1996 N 61-ФЗ "Об обороне" <29> появилось положение о том, что управление объединения, управление соединения и воинская часть Вооруженных Сил Российской Федерации могут являться юридическим лицом в форме федерального казенного учреждения (п. 1 ст. 11.1).

--------------------------------

<29> СЗ РФ. 1996. N 23. Ст. 2750 (ред. от 03.07.2016).

 

Обращает на себя внимание, что указанные объекты прокурорского надзора, с одной стороны, обладают властными полномочиями, вступая в публично-правовые отношения, с другой - являются равными участниками частных правоотношений в качестве юридических лиц, что подтверждает соответствующая запись в Едином государственном реестре юридических лиц.

Очевидно, что прокурорский надзор охватывает обе стороны правовой сущности данных органов <30>.

--------------------------------

<30> Исключением, как показано выше, являются государственные учреждения, поднадзорные в качестве юридических лиц только в части осуществления ими государственного контроля (надзора).

 

Подтверждением тому является Приказ Генерального прокурора Российской Федерации от 09.02.2012 N 39 <31>, регламентирующий надзор за исполнением законов Следственным комитетом вне уголовно-процессуальной сферы, в том числе деятельностью данного государственного органа как юридического лица, по следующим направлениям:

--------------------------------

<31> Приказ Генерального прокурора Российской Федерации от 09.02.2012 N 39 "Об организации надзора за деятельностью Следственного комитета Российской Федерации вне уголовно-процессуальной сферы" (ред. от 29.08.2014).

 

- бюджетного законодательства при осуществлении материально-технического и финансового обеспечения деятельности следственных органов и учреждений Следственного комитета;

- законодательства в процессе осуществления Следственным комитетом функций государственного заказчика при размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг, включая функции государственного заказчика по строительству, реконструкции, капитальному и текущему ремонту объектов Следственного комитета, а также по жилищному строительству;

- законодательства о собственности в отношении закрепленных за Следственным комитетом объектов административного, социально-бытового и хозяйственного назначения, обращая особое внимание на пресечение злоупотреблений и хищений, нецелевое использование федерального имущества;

- законодательства о противодействии коррупции, включая антикоррупционную экспертизу нормативных правовых актов Следственного комитета;

- трудового законодательства и законодательства о государственной службе в отношении сотрудников Следственного комитета и федеральных государственных гражданских служащих, проходящих службу в Следственном комитете, в том числе при принятии решений по результатам служебных проверок;

- законодательства о материальном и социальном, в том числе жилищном, обеспечении сотрудников Следственного комитета и проходящих в нем службу федеральных государственных гражданских служащих, а также пенсионном обеспечении сотрудников Следственного комитета и членов их семей и обязательном государственном личном страховании сотрудников Следственного комитета;

- законодательства о статусе военнослужащих, порядке пенсионного, медицинского и иного обеспечения военнослужащих военных следственных органов Следственного комитета;

- законодательства об образовании при осуществлении деятельности образовательных учреждений Следственного комитета и др.

Отдельное внимание необходимо уделить рассмотрению органов контроля, которые выделены законодателем в отдельную группу объектов прокурорского надзора в связи с реализацией ими контрольной (надзорной) функции. В основном ее осуществляют федеральные органы исполнительной власти, исполнительные органы субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления. В качестве юридических лиц данные органы рассматривались выше.

Отдельные полномочия по осуществлению федерального государственного лесного надзора (лесной охраны), федерального государственного пожарного надзора, государственного надзора в области использования и охраны особо охраняемых природных территорий, государственного портового контроля, федерального государственного пробирного надзора, а также контроля за соблюдением требований законодательства Российской Федерации в сфере противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма организациями, индивидуальными предпринимателями, осуществляющими скупку, куплю-продажу драгоценных металлов и драгоценных камней, ювелирных изделий из них и лома таких изделий, в соответствии с федеральными законами могут осуществляться государственными учреждениями, подведомственными соответственно федеральным органам исполнительной власти и органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации (п. 1 ст. 2 Федерального закона от 26.12.2008 N 294-ФЗ "О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля" <32>).

--------------------------------

<32> СЗ РФ. 2008. N 52 (ч. I). Ст. 6249 (ред. от 03.07.2016).

 

В данном случае функция государственного контроля (надзора) возлагается на юридическое лицо (государственное учреждение), которое в этой части становится объектом прокурорского надзора. В остальной части деятельности согласно букве закона объектом прокурорского надзора являются органы управления этой некоммерческой организации.

Расширяют представление о юридических лицах как объектах прокурорского надзора положения некоторых федеральных законов.

Так, согласно части первой ст. 42 Федерального закона от 19.05.1995 N 82-ФЗ "Об общественных объединениях" <33> в случае нарушения общественным объединением Конституции Российской Федерации, законодательства Российской Федерации и совершения действий, противоречащих уставным целям, Генеральный прокурор Российской Федерации или подчиненный ему соответствующий прокурор вносит в руководящий орган данного объединения представление об указанных нарушениях и устанавливает срок их устранения.

--------------------------------

<33> СЗ РФ. 1995. N 21. Ст. 1930 (ред. от 02.06.2012).

 

Наделение прокурора полномочиями проводить антикоррупционную экспертизу нормативных правовых актов, в том числе организаций (ст. 3 Федерального закона от 17.07.2009 N 172-ФЗ "Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов" <34>, ст. 9.1 Закона о прокуратуре), позволяет считать юридические лица объектами надзора в рамках данного предмета.

--------------------------------

<34> СЗ РФ. 2009. N 29. Ст. 3609 (ред. от 21.10.2013).

 

Таким образом, действующее законодательство позволяет отнести юридические лица к объектам прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина в следующих случаях:

- если ими являются федеральные органы исполнительной власти, Следственный комитет Российской Федерации, законодательные (представительные) и исполнительные органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления, органы военного управления; общественные объединения;

- в части осуществления государственными учреждениями отдельных полномочий в сфере федерального и регионального государственного контроля (надзора);

- в рамках проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов организаций.

 

Список использованной литературы

 

1. Артеменков В.К. Правовая природа органов управления коммерческих и некоммерческих организаций как объектов прокурорского надзора // Вестн. Акад. Ген. прокуратуры РФ. 2016. N 2 (52). С. 109 - 113.

2. Богданов Е.В. Правовое положение органа юридического лица // Журнал российского права. 2001. N 3. С. 108 - 113.

3. Винокуров А.Ю. Научно-практический комментарий к Федеральному закону "О прокуратуре Российской Федерации" (постатейный): В 2-х томах. М.: Юрайт, 2016.

4. Военно-административное право (военная администрация): Учебник. Серия "Право в Вооруженных Силах - консультант". М.: За права военнослужащих, 2008. Вып. 90.

5. Дедов Д.И. Конфликт интересов. М.: Волтерс Клувер, 2004.

6. Егоров А.В. Рецензия на монографию Е.В. Тычинской "Договор о реализации функций единоличного исполнительного органа хозяйственного общества" // Вестник гражданского права. 2011. N 6. С. 244 - 253.

7. Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М.: Статут, 2005.

8. Ломакин Д.В. Корпоративные правоотношения: общая теория и практика ее применения в хозяйственных обществах. М.: Статут, 2008.

9. Могилевский С.Д. Органы управления хозяйственными обществами: правовой аспект. М.: Дело, 2001.

10. Пискунов Я. Корпоративное соглашение - это бомба под весь наш оборот (интервью с Е.А. Сухановым) // Закон. 2014. N 7. С. 6 - 13.

 

 

ФАКТИЧЕСКИЕ СУПРУЖЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В РЕШЕНИЯХ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА И РОССИЙСКОЙ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ

 

В данной статье дается сравнительный анализ правоприменительной практики в Российской Федерации и в рамках Европейского суда по правам человека относительно признания правовых последствий за возникновением фактических брачно-семейных отношений (сожительства). Рассматриваются причины дуалистичности в правоприменении в современной российской судебной практике на основе анализа основополагающих правовых актов середины XX в., предлагаются возможные пути гармонизации практики.

 

Ключевые слова: сожительство, брак, семья, супруги, ЕСПЧ.

 

Common Law Marriage in the Decisions of the European Court of Human Rights and the Russian Court Practice

Фактические супружеские отношения в решениях Европейского суда по правам человека и российской судебной практике

 

This article provides a comparative analysis of law enforcement practice in the Russian Federation and in the European Court of human rights concerning the recognition of legal consequences for the emergence of a de facto marriage (cohabitation). Discusses the causes of the dualistic law enforcement in modern judicial practice based on the analysis of fundamental legal acts of the mid-20th century, proposes possible ways of harmonization practices.

 

Key words: cohabitation, marriage, family, spouse, of the ECHR.

 

На протяжении всего развития Российского государства заметна тенденция к усилению роли светского законодательства в регулировании семейно-брачных отношений. Однако за практически тысячелетнюю историю, вплоть до XX в., на Руси так и не появилось общеобязательного нормативного правового акта, регулирующего фактические брачные отношения. Говоря же о современном правовом регулировании изучаемого феномена, можно отметить противоречия между законодательством России и зарубежных стран, а также между национальной правоприменительной практикой и решениями Европейского суда по правам человека <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Андрощук В.В., Можилян С.А. Сравнительный анализ правового регулирования фактических брачно-семейных отношений в России и государствах Европы // Труды молодых исследователей по сравнительному праву. 2010. N 2 (7). С. 41 - 47.

 

В современной истории России можно выделить один период - с 1926 по 1944 г., в течение которого за лицами, фактически состоящими в брачных отношениях, не зарегистрированных в органах ЗАГСа, признавались все имущественные права и алиментные, присущие законным супругам. Признание за лицами, состоящими в фактических брачных отношениях, данных прав было продекларировано в ст. ст. 10 - 12 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР 1926 г.: "если эти лица взаимно признают друг друга супругами, или же если брачные отношения между ними установлены судом по признакам фактической обстановки жизни" все имущественные и алиментные права присущи законным супругам <2>. Согласно ст. 19 КоБС 1926 г. прекращение незарегистрированного брака, установленного в судебном порядке, могло быть зарегистрировано в органах ЗАГСа.

--------------------------------

<2> Статьи 10 - 11 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР от 19 ноября 1926 г. // СУ РСФСР. 1926. N 82. Ст. 612 (утратил силу) (далее - КоБС 1926 г.).

 

Однако новые геополитические вызовы вынудили резко поменять отношение государства к фактическим бракам.

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. изменил существующий порядок вещей: фактические брачные отношения были лишены практически юридической силы, а сожителям было предоставлено право зарегистрировать свой брак официально, указав, однако, срок фактической совместной жизни <3>.

--------------------------------

<3> Указ Президиума ВС СССР от 8 июля 1944 г. "Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении высшей степени отличия - звания "Мать-героиня" и учреждении ордена "Материнская слава" и медали "Медаль материнства" (в ред. Указа Президиума ВС СССР от 07.05.1986 N 4615-XI) // Ведомости ВС СССР. 1944. N 37; Ведомости ВС СССР. 1986. N 20. Ст. 344.

 

Но все же осознав поспешность такого решения, 10 ноября того же года ВС СССР принял еще одно постановление, в некоторой степени устранявшее несправедливость по отношению к лицам, состоящим в фактических брачных отношениях. Новым постановлением устанавливалось право одного из сожителей обратиться в народный суд с заявлением о признании их союза зарегистрированным браком, в случае если второй сожитель погиб или пропал без вести на фронте и если их фактические брачные отношения существовали до издания Указа Президиума ВС СССР от 8 июля 1944 г. <4>.

--------------------------------

<4> Указ Президиума ВС СССР от 10 ноября 1944 г. "О порядке признания фактических брачных отношений в случае смерти или пропажи без вести на фронте одного из супругов" // Ведомости ВС СССР. 1944. N 60.

 

Однако, как указывают исследователи, "далеко не все могли воспользоваться таким правом, как из-за его незнания, так и из боязни иметь дело с судом" <5>.

--------------------------------

<5> Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г.

 

Причины такого отступления от намеченного курса видятся в следующем:

1) государству необходимо было стимулировать рождаемость для выправки демографической ситуации;

2) не признавая фактические брачные отношения юридическим фактом, с которым связаны все те же права, что и с заключением брака, государство фактически снимало с себя обязанность по выплате пенсий по потере кормильца детям погибших военнослужащих, а это экономия для истощенного бюджета <6>.

--------------------------------

<6> Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г.

 

Вышеупомянутые указы Президиума ВС СССР применяются и сейчас при решении вопросов о праве на имущество, приобретенное совместно лицами, состоявшими в семейных отношениях без регистрации брака, до вступления в силу Указа от 8 июля 1944 г. <7>.

--------------------------------

<7> Пункт 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. N 15 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака" (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 6) // Российская газета. 18 ноября 1998 г. N 219; Бюллетень Верховного Суда РФ. 2007. N 5 (далее - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. N 15).

 

Незарегистрированное совместное проживание фактических супругов окончательно было лишено правовых гарантий в 1969 г. с принятием нового Кодекса "О браке и семье РСФСР". Юридическая сила стала признаваться законодателем только за зарегистрированным браком <8>.

--------------------------------

<8> Статьи 13, 17 Кодекса о браке и семье РСФСР от 1 ноября 1969 г. // ВВС РСФСР. 1969. N 326. Ст. 1086 (утратил силу).

 

В настоящее время закон не признает незарегистрированный брак и не считает браком сожительство мужчины и женщины, так как оно не порождает правовых последствий и поэтому не устанавливается судами в качестве факта, имеющего юридическое значение.

Возможно, именно непоследовательностью в закреплении правового статуса за фактическим брачным сожительством законодатель невольно подвел современных правоприменителей к дуалистичности в вопросе установления правовых последствий за фактом совместного ведения хозяйства без регистрации в органах ЗАГСа.

Так, несмотря на то, что факт сожительства без регистрации перестал быть юридическим фактом в силу прямого указания закона, он до настоящего времени используется для установления в суде правоотношений между фактическим отцом и внебрачным ребенком. Получив доказательства существования стабильной семейной связи, суд может с высокой степенью вероятности предположить, что ребенок происходит от ответчика, если на это указывают и иные собранные доказательства. В то же время режим совместной собственности супругов на собственность сожителей не распространяется ни при каких обстоятельствах <9>.

--------------------------------

<9> Романова Н.А. Фактический брак: юридическая сторона вопроса // Мир науки. 2014. N 2. С. 5.

 

Следует отметить, что судебная практика в России в определенных случаях тяготеет более к применению принципов разумности и справедливости, чем буквальному толкованию норм Семейного кодекса.

Так, в европейской и российской судебной практике известны случаи признания сожителей близкими лицами, приравнивания их к членам семьи. В то же время следует оговориться, что для российской практики указанные судебные акты скорее исключение, которое подтверждает правило.

Например, Апелляционным определением Вологодского областного суда от 27 ноября 2013 г. по делу N 33-5359/2013 было отменено заочное решение Вологодского городского суда Вологодской области от 13 сентября 2013 г. Из материалов дела следует, что приговором Вологодского городского суда Пешков А.В. признан виновным в причинении смерти Ткаченко С.Н. по неосторожности.

Антуфьева З.С. обратилась в суд с иском к Пешкову о взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда, указав, что на протяжении 24 лет состояла с убитым в фактических брачных отношениях, а в результате неправомерных действий Пешкова она испытывала физические и нравственные страдания, понесла расходы на его похороны. Указанным решением от 13 сентября 2013 г. исковые требования удовлетворены, но лишь частично. Суд первой инстанции исходил из того, что Антуфьева состояла с погибшим в фактических брачных отношениях, поэтому не относится к числу лиц, указанных в законе, которые имеют право на компенсацию морального вреда в результате смерти потерпевшего, так как не является его супругой, близким родственником, а также иждивенцем.

Однако суд апелляционной инстанции не согласился с такими выводами. Суд пояснил это тем, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников. Статья 151 ГК РФ не ставит право на получение компенсации морального вреда в зависимость от наличия зарегистрированного брака <10>.

--------------------------------

<10> Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. N 32. Ст. 3301 (далее - ГК РФ (часть первая)).

 

При определении права на получение компенсации морального вреда суд счел возможным сослаться на свидетельские показания Кокорюкина Ж.Ж. и Майорова М.Б., которые подтвердили, что Антуфьева З.С. проживала совместно с Ткаченко С.Н. с девяностых годов до дня его смерти, пережила сильное потрясение в связи со смертью родного человека.

Знаковым моментом является то, что суд признал как сам факт наличия фактических брачных отношений ввиду их длительности, так и возможность проживания одной семьей без регистрации брака в органах ЗАГСа, а также возможность возникновения у сожителя прав из самого факта сожительства <11>.

--------------------------------

<11> Апелляционное определение Вологодского областного суда от 27 ноября 2013 г. по делу N 33-5359/2013.

 

В то же время можно констатировать, что уже сложившаяся практика Европейского суда по правам человека признает безоговорочно тот факт, что наличие семейных связей определяется не регистрацией брака, а реальными отношениями между людьми, а значит, фактические брачные отношения должны защищаться наряду с зарегистрированным браком <12>.

--------------------------------

<12> Панин В.С. Фактические брачные отношения: проблемы теории, законодательства и практики: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2013. С. 3.

 

Считаем, что рассмотренный выше судебный акт вполне согласуется с ранее принятым Европейским судом по правам человека Постановлением от 15 марта 2007 г. по делу "Гаврикова против России", согласно которому правовых оснований для разного подхода при присуждении компенсации морального вреда к парам, состоящим в браке и не состоящим в нем, не имеется <13>.

--------------------------------

<13> Пункты 22 - 23 Постановления ЕСПЧ от 15 марта 2007 г. "Дело "Гаврикова (Gavrikova) против России" (жалоба N 42180/02) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2008. N 11.

 

Противоречие национальной правоприменительной практики практике ЕСПЧ также хорошо проиллюстрировано в Решении ЕСПЧ от 8 января 2004 г. по делу "Прокопович против Российской Федерации" <14>. По указанному делу обжаловалось нарушение ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в связи с выселением из квартиры, принадлежащей умершему сожителю.

--------------------------------

<14> Решение ЕСПЧ от 8 января 2004 г. "По вопросу приемлемости жалобы N 58255/00 "Маргарита Семеновна Прокопович (Margarita Semenovna Prokopovich) против Российской Федерации".

 

В частности, Судом указано, что заявитель и Филиппов (хозяин квартиры) никогда официально не регистрировали свой брак, с 1988 г. они жили вместе как муж и жена. Они вместе приобретали все предметы домашнего обихода для новой квартиры. С 1992 по 1995 г. Филиппов материально обеспечивал их семью, потому что заявитель была безработной. По утверждениям заявителя, родственники Филиппова и их соседи считали их (заявителя и Филиппова) семьей. Открытки и письма направлялись чете Филипповых, и заявитель получала корреспонденцию на новый адрес, что послужило основанием для признания Судом за пережившим сожителем прав, предусмотренных жилищным законодательством, т.е. фактически равных прав на совместно нажитое имущество.

К сожалению, в настоящее время в отличие от Европейского суда по правам человека российская судебная практика исходит из обратной презумпции - суды удовлетворяют подобные исковые требования только тех лиц, которые состоят или ранее состояли в зарегистрированном браке.

Итак, несмотря на то, что современное российское законодательство довольно демократично, представляется несправедливым ущемление прав лиц, состоящих в незарегистрированных семейно-брачных союзах.

В связи с вышеизложенным для эффективной защиты прав фактических супругов предлагается и в российской правоприменительной практике предоставить судам возможность анализировать ситуацию не только с формальной позиции наличия или отсутствия свидетельства о регистрации брака, а в полной мере оценивать возникающие в том или ином брачном союзе отношения, в связи с чем предоставить возможность признания правовых последствий за возникновением и (или) прекращением фактических брачно-семейных отношений (сожительства): наследственных, жилищных, иных имущественных и неимущественных прав сожителей.

Возможность признания за фактическими брачными отношениями признаков юридического факта позволит гармонизировать национальную правоприменительную практику по исследуемой категории дел и правовые позиции Европейского суда по правам человека, еще больше приблизив российское правосудие к европейским стандартам.

 

Литература

 

1. Андрощук В.В., Можилян С.А. Сравнительный анализ правового регулирования фактических брачно-семейных отношений в России и государствах Европы // Труды молодых исследователей по сравнительному праву. 2010. N 2 (7). С. 41 - 47.

2. Панин В.С. Фактические брачные отношения: проблемы теории, законодательства и практики: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2013. 25 с.

3. Романова Н.А. Фактический брак: юридическая сторона вопроса // Мир науки. 2014. N 2.

 

 

КОММЕНТАРИЙ К РЕШЕНИЮ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО ДЕЛУ "ОАО "НЕФТЯНАЯ КОМПАНИЯ "ЮКОС" ПРОТИВ РОССИИ"

 

В статье рассматривается вопрос о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации Постановления Европейского Суда по правам человека от 31 июля 2014 г. по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России". С учетом передового опыта конституционного судопроизводства, в том числе ФРГ, Соединенного Королевства, Италии и Австрии, Конституционный Суд Российской Федерации 14 июля 2015 г. признал верховенство Конституции Российской Федерации при исполнении решений ЕСПЧ. Участие Российской Федерации в международном договоре не означает отказа от государственного суверенитета, поэтому Европейская конвенция и основанные на ней правовые позиции ЕСПЧ не могут отменять приоритет Конституции. Речь идет не о противоречии между Европейской конвенцией и национальными конституциями, а о коллизии толкования конвенционного положения, данного Европейским Судом по конкретному делу, общих принципах права, признаваемого цивилизованными странами, и положений национальных конституций.

 

Ключевые слова: приоритет Конституции, Конституционный Суд, конституционное судопроизводство, общие принципы права, постановление ЕСПЧ.

 

Commentary on the Decision of the European Court of Human Rights with reference to "Yukos Oil Company v. Russia"

Комментарий к решению Европейского Суда по правам человека по делу "ОАО "Нефтяная компания "Юкос" против России"

 

The article discusses the possibility of execution in accordance with the Constitution of the Russian Federation, the Judgment of European Court of Human Rights on 31 July 2014 by the cause of "OAO Neftyanaya Kompaniya Yukos v. Russia". Taking into consideration a cutting edge excellence of the constitutional legal proceedings of countries like Federal Republic of Germany, the United Kingdom, Italy and Austria, the Constitutional Court of the Russian Federation on July 14, 2015 recognized the supremacy of the Constitution of the Russian Federation in the execution of the ECHR judgments. Participation of Russian Federation in international treaties does not constitute an abandonment of a national sovereignty therefore the European Convention and the legal position of the ECHR based of it can not override the priority of the Constitution. It is not a conflict between the European Convention and the national constitutions but a conflict in interpretation of the Convention's provisions, given by the European Court in a particular case, the general principles of law recognized by civilized nations and the provisions of the national Constitution.

 

Key words: Constitutional Court, constitutional legal proceedings, general principles of law, judgment of the ECHR, priority of the Constitution.

 

Европейский Суд по правам человека (далее - ЕСПЧ) 31 июля 2014 г. вынес Постановление по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России". В резолютивной части Постановления определено, что государство-ответчик обязано выплатить акционерам ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" по состоянию на момент ее ликвидации и в зависимости от ситуации - их правопреемникам и наследникам в зависимости от обстоятельств пропорционально их номинальному участию в акционерном капитале компании в возмещение материального ущерба 1 866 104 634 евро.

ЕСПЧ присудил компенсацию лицам, не персонифицированным в Постановлении, которые не были представлены и участвовали в данном процессе, без разрешения вопроса о причинении им вреда в результате действий российских властей.

В статье рассматривается вопрос о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации Постановления ЕСПЧ от 31 июля 2014 г. и сделаны следующие выводы.

1. Акционеры ЮКОСа не обращались за защитой своих прав в национальные органы и в соответствии со ст. 35 Европейской конвенции не могут выступать в качестве стороны судебного процесса в Европейском Суде. Одним из критериев приемлемости жалоб ЕСПЧ считает критерий ratione personae (ст. 35 § 3 Конвенции).

Суд оставил без внимания доводы Российской Федерации о том, что "власти Российской Федерации указали, что в феврале 2005 года бывшие мажоритарные акционеры компании-заявителя Hulley Enterprises Ltd, Yukos Universal Ltd и Veteran Petroleum Ltd, которые совместно владели более чем 60% акций компании-заявителя, возбудили арбитражное разбирательство против Российской Федерации в связи с предполагаемыми нарушениями Энергетической хартии в Постоянной палате Третейского суда в Гааге".

Власти Российской Федерации подчеркивали, что компания-заявитель прекратила существование и очевидно, что вышеупомянутые мажоритарные акционеры организовали настоящее дело в Европейской Суде, и они будут конечными выгодоприобретателями в случае присуждения какой-либо компенсации в данном разбирательстве".

Практика Европейского Суда исходит из того, что компенсация не может быть присуждена мажоритарным акционерам за причиненный вред "их компании" <1>, а миноритарный акционер не может считаться "жертвой" нарушения Конвенции <2>. Это привело к присуждению компенсации лицам, в отношении которых не было установлено каких-либо нарушений статей Конвенции и которые не являлись стороной судебного процесса в ЕСПЧ.

--------------------------------

<1> Постановление ЕСПЧ по жалобам N 14807/89 "Агротекстим и другие против Греции".

<2> Постановление ЕСПЧ по жалобам N 22759/04 "Рахимов против Азербайджана" и Постановление ЕСПЧ по жалобе N 36079/06 "Джафарли и другие против Азербайджана".

 

Принимая во внимание тот факт, что компания-заявитель на момент вынесения постановления уже прекратила свое существование, Европейский Суд обязал государство-ответчика выплатить компенсацию акционерам компании-заявительницы и их правопреемникам и наследникам.

Таким образом, заявителем являлось юридическое лицо "ОАО "Нефтяная компания ЮКОС", а бенефициаром компенсации - неопределенное количество физических лиц, что нарушило принцип индивидуализации жалобы, установленный ст. 34 Конвенции, и требования ст. 35 об условиях приемлемости.

Данный подход противоречит также правилу 25 Практического руководства по критериям приемлемости <3> самого Европейского Суда, "что касается жалоб в отношении компаний, Суд полагает, что физическое лицо не может жаловаться на нарушение своих прав в ходе судебного разбирательства, стороной которого он или она не является, даже если он или она являлся акционером и (или) директором компании, которая является стороной судебного разбирательства".

--------------------------------

<3> Практическое руководство по критериям приемлемости / Совет Европы; Европейский Суд по правам человека, 2014 год.

 

2. В соответствии с конвенционным механизмом потерпевшие могут требовать компенсации на основании ясных требований. Европейский Суд не может решать за частных лиц, как им реализовывать потенциальное право на компенсацию в отношении статьи 1 Протокола 1 к Конвенции.

Согласно последовательной прецедентной практике ЕСПЧ признает исключение из требования о прямом согласии жертвы, но лишь в межгосударственных спорах, в которых правительство предъявляет требование в интересах определенной категории граждан соответствующего государства (Case of Cyprus v. Turkey от 12 мая 2014 г.). Однако настоящее дело явно не относилось к такому исключению.

Согласно критериям ЕСПЧ должны иметь место обстоятельства, которые допускают исключение из общего правила "прямого воздействия", во-вторых, должно существовать соответствующее право на компенсацию, и, в-третьих, "правопреемники и наследники" (по аналогии акционеры) должны подтвердить Европейскому Суду свое намерение получить защиту конвенционного механизма: как минимум они должны каким-либо образом продемонстрировать Европейскому Суду такое намерение.

В данном деле ни один из этих критериев не был достигнут.

В п. 25 Постановления Европейский Суд ссылается на суммы материального ущерба, причиненного компании-заявительнице в нарушение ст. 1 Протокола 1 к Конвенции. Обжалуемое действие или бездействие должно затрагивать заявителя напрямую и жертве должен быть причинен ущерб. В соответствии со ст. 1 Протокола 1 и в соответствии с судебным прецедентом (Case of Camberrow MM5 AD v. Bulgaria от 1 апреля 2004 г., case of Agrotexim and Others v. Greece от 24 октября 1995 г., § 62) участники хозяйственных обществ не могут считаться жертвами нарушения прав их компаний.

3. Понятие "жертва", используемое в целях ст. 34 Конвенции, должно пониматься автономно и независимо от концепций национального права, таких как способность возбуждать судебное разбирательство и принимать в нем участие (Greek Federation of Customs Officers, Gialouris and Others v. Greece от 6 апреля 1995 г.). Европейский Суд напоминает, что акционеры компании, в том числе и владельцы крупного пакета акций, не могут требовать признания себя "жертвами" нарушения прав компании в соответствии с Конвенцией (Agrotexim and Others v. Greece, § 59 - 72). В некоторых случаях единственный акционер компании может быть признан "жертвой" нарушения по смыслу ст. 34 Конвенции ввиду отсутствия конкуренции между его интересами и интересами самой компании <4>.

--------------------------------

<4> Постановление ЕСПЧ по делу Glas Nadezhda EOOD and Anatoliy Elenkov v. Bulgaria.

 

Также заявитель должен быть в состоянии доказать наличие у себя статуса жертвы на протяжении всего разбирательства (Bourdov против России, § 30).

4. В любой юрисдикции наследники и правопреемники приобретают не только права, но и обязанности. Если, по мнению Европейского Суда, акционеры сохраняют права на получение компенсации после прекращения существования ЮКОСа, непогашенные обязательства последней должны считаться переданными акционерам.

Важно напомнить и норму, подкрепленную прецедентной практикой Европейского Суда, conditio sine qua non. Применительно к этой норме причиной ущерба компании-заявительницы было собственное незаконное поведение и после выявления такой незаконности активное противодействие действиям государства по защите публичного интереса в сборе налогов и других платежей.

Согласно хронологии компания "ЮКОС" подала заявление о банкротстве в США в декабре 2004 г., а процесс в Российской Федерации начался только в сентябре 2005 г. То есть процедура банкротства была возбуждена международными банками, а не государством. При ликвидации компания-заявительница была должна своим кредиторам более 8 млрд долларов США, что согласно законодательству Российской Федерации являлось достаточными основаниями для ликвидации.

Ссылаясь на Практическую инструкцию по требованиям о справедливой компенсации: "...Европейский Суд может также посчитать справедливым присудить суммы меньше реально понесенных ущерба или издержек или не присудить ничего. Суд, как правило, принимает во внимание экономическую ситуацию в государстве-ответчике" <5>.

--------------------------------

<5> Практическая инструкция по требованиям о справедливой компенсации, утверждена Председателем Суда на основании статьи 32 Регламента 28 марта 2007 года.

 

5. Следует особо подчеркнуть, что ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров содержит важное установление, что указанное правило ст. 27 действует без ущерба для ст. 46 Венской конвенции. Пункт 1 ст. 46 Венской конвенции гласит, что приведенное правило не касается нормы внутреннего права государства особо важного значения.

Кроме того, как следует из п. 1 ст. 46 Венской конвенции, государство вправе блокировать действие в отношении его отдельных положений международного договора, ссылаясь на то обстоятельство, что согласие на обязательность для него данного договора было выражено им в нарушение того или иного положения его внутреннего права, касающегося компетенции заключать договоры, если данное нарушение было явным и касалось нормы внутреннего права особо важного значения. В Российской Федерации к числу таких норм в первую очередь относятся положения глав 1 и 2 Конституции Российской Федерации.

Конституция Российской Федерации является актом высшей юридической силы на территории России, поэтому положение п. 1 ст. 46 Венской конвенции имеет к рассматриваемой правовой ситуации самое непосредственное отношение и, безусловно, применимо к Конституции Российской Федерации. Согласно ч. 1 ст. 15 Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу. Это дает возможность утверждать, что в случае возникновения коллизии между положениями Конституции и международным договором Российской Федерации, в том числе в вопросе его толкования ЕСПЧ, правоприменитель обязан отдать приоритет исключительно конституционным нормам, изложенным в главах 1 и 2 Конституции Российской Федерации.

Как следует из Конституции Российской Федерации, ее статей 4 (часть 1), 15 (часть 1) и 79, закрепляющих суверенитет России, верховенство и высшую юридическую силу Конституции Российской Федерации и недопустимость имплементации в правовую систему государства международных договоров, участие в которых может повлечь ограничения прав и свобод человека и гражданина или допустить какие-либо посягательства на основы конституционного строя Российской Федерации и тем самым нарушить конституционные предписания, ни Конвенция о защите прав человека и основных свобод как международный договор Российской Федерации, ни основанные на ней правовые позиции Европейского Суда по правам человека не отменяют для российской правовой системы приоритет Конституции Российской Федерации и потому подлежат реализации в рамках этой системы только при условии признания высшей юридической силы именно Конституции Российской Федерации (п. 2.2 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2015 г. N 21-П).

Несогласие с толкованием Конвенции о защите прав человека и основных свобод, так же как и постановлений ЕСПЧ, имеет место и в практике европейских государств, хотя также в исключительных случаях и при наличии достаточно веских причин. Конституционные суды Федеративной Германии, Соединенного Королевства, Итальянской Республики, Австрийской Республики ранее отменяли исполнение решений ЕСПЧ. Аналогичные решения об отказе признать правовую позицию Европейского Суда из-за ее противоречия принципам национальной Конституции приняли конституционные суды Франции и Швейцарии.

Наиболее показательной в этом плане является практика Федерального конституционного суда Федеративной Республики Германия, опирающаяся на выработанную им в Постановлениях от 11 октября 1985 г., от 14 октября 2004 г. и от 13 июля 2010 г. правовую позицию относительно "ограниченной правовой силы постановлений ЕСПЧ". В частности, при разрешении вопроса об исполнении Постановления ЕСПЧ от 26 февраля 2004 г. по делу Gorgulu v. Germany ЕСПЧ признал, что отказ в передаче ребенка отцу без достаточного исследования вопроса и лишение отца права видеть ребенка нарушают статью Конвенции.

Федеральный конституционный суд Германии сформулировал принцип приоритета национальной конституции перед решениями Европейского Суда: "...во внутреннем правопорядке Конвенция о защите прав человека и основных свобод имеет статус федерального закона и наряду с практикой Европейского Суда по правам человека служит лишь ориентиром для толкования при определении содержания и сферы действия основных прав и принципов Основного закона ФРГ и лишь при условии, что это не ведет к ограничению или умалению основных прав граждан, защищаемых Основным законом ФРГ" <6>.

--------------------------------

<6> Решение Федерального конституционного суда Германии от 14 октября 2004 г. по делу 2BVR 1481/04.

 

Этот же принцип был неоднократно отражен в решениях Конституционного суда Латвийской Республики с 2005 г.: "Международные нормы в области прав человека и практика их применения на уровне конституционных прав служат средством интерпретации при определении содержания и объема основных прав и принципов правового государства в той мере, в которой это не ведет к уменьшению или ограничению основных прав, включенных в Конституцию" <7>.

--------------------------------

<7> Пункт 5 части выводов решения Конституционного Суда от 13 мая 2005 г. по делу N 2004-18-0106, от 18 октября 2007 г. по делу N 2007-03-01, от 9 января 2014 г. по делу N 2013-08-01.

 

Европейский Суд по правам человека по ряду дел неоднократно выходил за пределы юрисдикции суда именно из-за нарушения публичного порядка государств - участников Европейской конвенции. Верховный суд Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии в решении от 16 октября 2013 г. (UKSC 63) отметил неприемлемость для британской правовой системы выводов и толкования Конвенции о защите прав человека и основных свобод в Постановлении ЕСПЧ от 6 октября 2005 г. по делу John Hirst v. the United Kingdom <8> относительно проблемы избирательных прав заключенных.

--------------------------------

<8> Case of Hirst v. the United Kingdom (no. 2). Application no. 74025/01. 6 October 2005, para 71.

 

Аналогичный подход использовал Конституционный суд Итальянской Республики, не согласившись с выводами ЕСПЧ относительно пенсионных выплат, которые были сформулированы в Постановлении от 31 мая 2011 г. по делу Maggio and Others v. Italy <9>.

--------------------------------

<9> Case of Maggio and Others v. Italy, 31 May 2011.

 

Конституционный суд Австрийской Республики, признавая значимость Конвенции о защите прав человека и основных свобод и основанных на ней постановлений ЕСПЧ, также пришел к выводу о невозможности применения конвенционных положений в истолковании ЕСПЧ, противоречащем нормам национального конституционного права <10>.

--------------------------------

<10> Постановление КС Австрийской Республики от 14 октября 1987 г. по делу N B267/86.

 

Бывший председатель Верховного суда Финляндии (в период 2006 - 2015 гг.) и с 1 января 2016 г. судья ЕСПЧ от Финляндии Pauliine Koskelo в ответе автору от 9 января 2016 г. сообщила: "В Финляндии верховенство Конституции закреплено статьей 106 Конституции, и в случае, если при рассмотрении дела судом применение предписания закона было бы в явном противоречии с Конституцией, суд обязан отдать преимущество Конституции. Это обязательство касается всех судебных разбирательств" <11>.

--------------------------------

<11> Ответ судьи ЕСПЧ от Финляндии Pauliine Koskelo на запрос автора от 9 января 2016 г.

 

Эту же позицию выразил в ответе автору в декабре 2015 г. судья ЕСПЧ от Латвии Martins Mits о главенстве Конституции перед международным правом и что Конституционный суд Латвийской Республики рассматривает международные договоры как подчиненные Конституции <12>.

--------------------------------

<12> Ответ судьи ЕСПЧ от Латвии Martins Mits на запрос автора от 15 декабря 2015 г.

 

Автор поддерживает мнение Председателя Конституционного суда Республики Армения Г.Г. Арутюняна: "Во всем мире высшей задачей конституционного контроля является гарантирование верховенства Конституции. Сегодня в 110 странах мира оно осуществляется по европейской модели - посредством специальных органов судебного конституционного контроля, а в 48 странах - по американской модели" <13>.

--------------------------------

<13> Арутюнян Г. Особенности конституционных судов в условиях общественной трансформации // Конституционное правосудие. 2011. N 1 (51). С. 41 - 48.

 

Изложенное выше позволяет прийти к выводу об отсутствии конституционно допустимых способов исполнения Постановления Европейского Суда по правам человека от 31 июля 2014 г. по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России".

 

Литература

 

1. Постановление ЕСПЧ по делу "Agrotexim and Others v. Greece".

2. Постановления ЕСПЧ по делу "Рахимов против Азербайджана" и по делу "Джафарли и другие против Азербайджана".

3. Практическое руководство по критериям приемлемости / Совет Европы; Европейский Суд по правам человека. 2014 г.

4. Постановление ЕСПЧ по делу Glas Nadezhda EOOD and Anatoliy Elenkov v. Bulgaria.

5. Практическая инструкция по требованиям о справедливой компенсации, утверждена Председателем Суда 28 марта 2007 г.

6. Решение Федерального конституционного суда Германии от 14 октября 2004 г. по делу 2BVR 1481/04.

7. Решения Конституционного суда Латвийской Республики по делу N 2004-18-0106, по делу N 2007-03-01, по делу N 2013-08-01.

8. Case of Hirst v. the United Kingdom (no. 2). 6 October 2005.

9. Case of Maggio and Others v. Italy, 31 May 2011.

10. Постановление КС Австрийской Республики от 14 октября 1987 г.

11. Ответ судьи ЕСПЧ от Финляндии Pauliine Koskelo на запрос автора.

12. Ответ судьи ЕСПЧ от Латвии Martins Mits на запрос автора.

13. Арутюнян Г. Особенности конституционных судов в условиях общественной трансформации // Конституционное правосудие. 2011. N 1 (51). С. 41 - 48.

 

 

СТАНОВЛЕНИЕ ИНСТИТУТА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В МЕЖДУНАРОДНОМ ПУБЛИЧНОМ ПРАВЕ

 

В статье исследуется процесс превращения проблемы прав человека из внутригосударственной в международную и становление института прав человека в международном публичном праве; анализируются этапы создания механизма осуществления на практике международно-правовой защиты прав человека; раскрываются история создания и содержание основных международных актов о правах человека.

 

Ключевые слова: Устав ООН, Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций, принцип всеобщего уважения прав человека и основных свобод, права человека, механизм международно-правовой защиты прав, международные акты о правах человека.

 

ESTABLISHMENT OF A HUMAN RIGHTS INSTITUTE IN PUBLIC INTERNATIONAL LAW

Становление института прав человека в международном публичном праве

 

The article deals with the process of making human rights concerns from the domestic to the International Institute of human rights and the development of public international law; analyses stages create a mechanism for the implementation of international legal protection of human rights; reveals the origins and content of the osnvnyh international human rights instruments.

 

Key words: the UN Charter, the General Assembly of the United Nations, the principle of universal respect for human rights and fundamental freedoms, human rights, international legal mechanism for the protection of rights, international human rights instruments.

 

Международно-правовой институт прав человека есть результат реализации на практике международным сообществом государств одного из основных принципов международного права - принципа всеобщего уважения прав человека и основных свобод для всех. Его становление в международном праве происходило в современную эпоху, а утверждение - после разгрома фашизма в 1945 г. <1>. Проблема прав человека из чисто внутренней стала превращаться в международную, в результате чего российское право постепенно начало подпадать под влияние международных стандартов <2>.

--------------------------------

<1> См.: Мовчан А.П. Принцип всеобщего уважения прав человека и основных свобод // Курс международного права. М., 1989. С. 148.

<2> См.: Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации: Учебник для вузов. М., 2001. С. 162.

 

Ко времени окончания Второй мировой войны международно-правовой практике были известны лишь отдельные случаи заключения ограниченным числом государств договоров и соглашений, в которых в той или иной степени затрагивались вопросы защиты некоторых прав личности. К их числу относятся договоры и конвенции, содержащие положения о борьбе с рабством и работорговлей, о защите прав военнопленных, религиозных и национальных меньшинств <3>. Эти соглашения сыграли определенную положительную роль в защите прав человека, а опыт их разработки и принятия был учтен в ходе разработки Устава ООН, который стал первым международным документом, провозгласившим необходимость содействия всеобщему уважению прав человека.

--------------------------------

<3> См.: Решетов Ю.А. Международное сотрудничество в обеспечении прав человека // Курс международного права: В 7 т. Т. 6. Отрасли международного права. М., 1992. С. 162.

 

Провозглашенная в Уставе ООН (преамбула) решимость народов Объединенных Наций "вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности, в равноправие мужчин и женщин и в равенство прав больших и малых наций..." <4> и "содействовать социальному прогрессу и улучшению условий жизни при большей свободе..." объяснялась прежде всего требованием народов восстановить попранные фашизмом основные права и свободы человека и защитить от возможных попыток их нарушения в будущем.

--------------------------------

<4> Здесь и далее см.: Устав Организации Объединенных Наций: принят 26 июня 1945 г. на Конференции Объединенных Наций в г. Сан-Франциско // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XII. М., 1956. С. 14 - 47.

 

Вот почему уже в п. 3 ст. 1 говорится, что целью Организации Объединенных Наций является международное сотрудничество "...в поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам для всех, без различия расы, пола, языка и религии" (п. "c" ст. 55). Таким образом, осуществление ООН международного сотрудничества для содействия всеобщему соблюдению прав человека есть одновременно и цель, и обязанность этой организации.

В ходе реализации цели и обязанностей ООН <5>, определенных п. 3 ст. 1 и п. "c" ст. 55 в области уважения и соблюдения прав человека, за короткий срок в мире сложился эффективный механизм международно-правовой защиты прав человека. Начало его созданию было положено в 1946 г. учреждением Комиссии Организации Объединенных Наций по правам человека <6>. В ее обязанности вменялась подготовка Хартии прав человека, определяющей права и свободы, декларированные Уставом ООН. Хартию должны были составить такие документы, как Декларация прав человека, Конвенция о правах человека и акт, содержащий механизм реализации Конвенции <7>.

--------------------------------

<5> Торкунов А.В. ООН - 70 лет! // Международное, публичное и частное право. 2015. N 5. С. 3.

<6> Комиссия была создана в 1946 г. Резолюциями ЭКОСОС 5(1) от 16 февраля 1946 г. и 9(11) от 21 июня 1946 г.

<7> См.: Шестаков Л.Н. Введение // Права человека: Сб. междунар. док. М., 1986. С. 5.

 

Первая часть Хартии прав человека была реализована 10 декабря 1948 г., когда Генеральная Ассамблея приняла Всеобщую декларацию прав человека. Всеобщая декларация нашла поддержку, широкое распространение и использование во всех странах мира. При обсуждении вопросов, касающихся прав человека, принято ссылаться на Декларацию. Выдержки из Декларации содержатся в текстах конституций многих государств, в том числе и России, включены они и во многие международные документы, в том числе в региональные договоры и конвенции, а также многочисленные резолюции ООН, согласованные государствами-членами. Правительства часто прибегают к ссылкам на Декларацию при обвинении других стран в нарушении прав человека, тем самым как бы подтверждая ее универсальный характер. Всеобщая декларация, так же как и Устав, служила как источником вдохновения, так и опорой для миллионов людей, чьи права в той или иной степени нарушались.

В ходе разработки второго и третьего документов было принято решение вместо второго принять два самостоятельных документа о правах человека. Поэтому вторая и третья части Хартии прав человека включают в себя, соответственно, два пакта, принятых Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г., - Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах <8> и Международный пакт о гражданских и политических правах <9>, к которому относятся также Факультативные протоколы <10>.

--------------------------------

<8> Пакт вступил в силу 3 января 1976 г. Ратифицирован Президиумом ВС СССР 18 сентября 1973 г.

<9> Пакт вступил в силу 23 марта 1976 г. Ратифицирован Президиумом ВС СССР 18 сентября 1973 г.

<10> Первый Протокол вступил в силу 23 марта 1976 г. Ратифицирован Верховным Советом СССР 5 июля 1991 г. Второй Протокол принят и открыт для подписания на 82-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН 15 декабря 1989 г.

 

При принятии этих документов члены международного сообщества достигли согласия не только в отношении смыслового содержания каждой из изложенных во Всеобщей декларации норм права и условий, при которых государства могут отказываться от предоставления этих прав или ограничивать их, но и, что является очень важным, в отношении механизма осуществления на практике международно-правовой защиты прав человека <11>. Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (часть IV) предусматривает порядок предоставления докладов Генеральному секретарю ООН о принимаемых государствами мерах и о прогрессе на пути к достижению соблюдения прав, признаваемых в этом пакте. Международный пакт о гражданских и политических правах (часть IV) предусматривает образование Комитета по правам человека, в компетенцию которого входит изучение и рассмотрение докладов государств Генеральному секретарю (ст. 40), получение и рассмотрение сообщений от государств-участников о невыполнении своих обязательств, принятых на себя в соответствии с Пактом (п. 1 ст. 41), другими государствами-участниками.

--------------------------------

<11> Новиков В.В., Трунцевский Ю.В. Вопросы правосубъектности иностранных граждан в аспекте частноправового регулирования отношений на территории России // Международное публичное и частное право. 2012. N 3.

 

Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах для достижения целей Пакта предоставил возможность Комитету по правам человека, учрежденному на основании части четвертой Пакта, принимать и рассматривать сообщения от отдельных лиц, утверждающих, что они являются жертвами нарушений какого-либо из прав, изложенных в Пакте (преамбула).

Под предлогом не допустить вмешательства во внутренние дела и по другим политическим и идеологическим причинам бывший СССР при ратификации Пакта о гражданских и политических правах сделал оговорку о непризнании компетенции Комитета по правам человека в соответствии со ст. 41 <12> и не присоединился вообще к Факультативному протоколу.

--------------------------------

<12> Ведомости ВС СССР. 1976. N 17. Ст. 291.

 

Задолго до принятия глобальных универсальных актов, установивших механизм международно-правовой защиты человека, 4 ноября 1950 г. был принят региональный акт - Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод <13>. Этим документом были учреждены Европейская комиссия по правам человека и Европейский суд по правам человека (ст. 19). В компетенцию Комиссии входило рассмотрение жалоб, направленных любым государством-участником через Генерального секретаря Совета Европы о предполагаемом нарушении положений Конвенции другим государством (ст. 24), получение и рассмотрение петиций, направленных на имя Генерального секретаря Совета Европы любым лицом, неправительственной организацией или группой лиц, утверждавших, что они явились жертвой нарушения одной из сторон прав, провозглашенных в Конвенции (ст. 25). К компетенции Суда относились все дела, связанные с толкованием и применением Конвенции, которые договаривающиеся стороны или Комиссия передавали в Суд (ст. 45). Такой же примерно механизм международно-правовой защиты был создан и в американском регионе Американской конвенцией о правах человека <14> (главы VII - IX части II).

--------------------------------

<13> Вступила в силу 3 сентября 1953 г. (см. первый неофициальный перевод с английского: Гос-во и право. 1993. N 4. С. 37 - 53).

<14> Конвенция принята 22 ноября 1969 г. Вступила в силу в 1978 г.

 

Таким образом, к концу 60-х - началу 70-х годов сложился механизм международно-правовой защиты прав человека, который охватил большинство суверенных государств и который сохранился до настоящего времени с некоторыми нововведениями на региональном уровне <15>. Подавляющее большинство важнейших международных соглашений о защите основных прав и свобод человека разработано в рамках ООН. Эти международные соглашения составляют юридическую базу механизма конституционно-правовой и международно-правовой защиты основных прав каждого человека, в том числе и в России.

--------------------------------

<15> См.: Фоков А.П. Международные и национальные права в условиях глобализации: обеспечение основных прав и свобод человека и гражданина // Международное публичное и частное право. 2011. N 4. С. 4 - 7.

 

Литература

 

1. Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации: Учебник для вузов. М., 2001. С. 162.

2. Ведомости ВС СССР. 1976. N 17. Ст. 291.

3. Мовчан А.П. Принцип всеобщего уважения прав человека и основных свобод // Курс международного права. М., 1989. С. 148.

4. Новиков В.В., Трунцевский Ю.В. Вопросы правосубъектности иностранных граждан в аспекте частноправового регулирования отношений на территории России // Международное публичное и частное право. 2012. N 3. С. 44 - 46.

5. Решетов Ю.А. Международное сотрудничество в обеспечении прав человека // Курс международного права: В 7 т. Т. 6. Отрасли международного права. М., 1992. С. 162.

6. Торкунов А.В. ООН - 70 лет! // Международное, публичное и частное право. 2015. N 5. С. 3.

7. Фоков А.П. Международные и национальные права в условиях глобализации: обеспечение основных прав и свобод человека и гражданина // Международное публичное и частное право. 2011. N 4. С. 4 - 7.

8. Шестаков Л.Н. Введение // Права человека: Сб. междунар. док. М., 1986. С. 5.