Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

Европейский суд по правам человека против Конституционного суда. О нормальных трениях, скрытых угрозах и предвзятой близорукости

Обновлено 29.11.2019 05:38

 

Источник публикации: https://espchhelp.ru/espch/2933-evropejskij-sud-po-pravam-cheloveka-protiv-konstitutsionnogo-suda-o-normalnykh-treniyakh-skrytykh-ugrozakh-i-predvzyatoj-blizorukosti .

 

Данная публикация подготовлена на основе комментария к статье, обсуждающей соотношение Европейского суда по правам человека и российского Конституционного Суда. И статья, и комментарий предназначены для публикации в одном из ближайших номеров журнала European Journal of International Law. Автор предлагает свое видение истоков и перспектив разрешения диагностируемого многими исследователями (а зачастую и чрезмерно преувеличенного) конфликта между ЕСПЧ и КС РФ на основе критического анализа знаковых дел - "ЮКОСа" и "Анчугов и Гладков против России". Как показывает этот разбор предлагаемых в научной литературе аргументов и контраргументов, а также официальной риторики судов, каждая из сторон данного конфликта сделала неосторожные шаги, и важно не допустить дальнейшего усугубления конфликта, ведь диалог между национальным и наднациональным судами делает для защиты прав человека гораздо больше, нежели попытки каждой из сторон продавить свою позицию.

 

Ключевые слова: Европейский суд по правам человека, Европейская конвенция по правам человека, российская Конституция, практика ЕСПЧ, дело Анчугова и Гладкова, дело "ЮКОСа", причины неисполнения решений ЕСПЧ.

 

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS V. RUSSIAN CONSTITUTIONAL COURT: NORMAL TENSIONS, HIDDEN THREATS AND BIASED MYOPIA

 

This publication is based on a commentary to the article that discusses the relationship between the European Court of Human Rights and the Russian Constitutional Court. Both the article and the commentary are to be published in the forthcoming issue of the European Journal of International Law. The author offers his vision of the origins and prospects of the resolution of the conflict between the ECHR and the Constitutional Court diagnosed by many researchers (and often overly exaggerated) on the basis of a critical analysis of the landmark of the cases "Anchugov and Gladkov vs Russia" and "YUKOS case". As the assessment of the arguments and counter-arguments proposed in the academic literature, as well as the official rhetoric of the courts, shows, each of the parties to this conflict has taken careless steps, and it is important to prevent its further aggravation, because the dialogue between national and supranational courts does much more to protect human rights than the attempts of each party to push its position.

 

Key words: European Court of Human Rights, European Convention on Human Rights, Russian Constitution, ECHR case law, Anchugov and Gladkov case, YUKOS case, reasons for non-compliance with ECHR judgments.

 

1. Введение

 

Взаимоотношения между западными странами и Российской Федерацией плохие, и пока неизвестно, ожидает ли нас дальнейшее ухудшение: к примеру, существовала опасность, что летом Россия выйдет из Совета Европы <1>. Советом Европы, а также некоторыми его государствами-участниками и учеными в области международного права это рассматривается как нечто близкое к первородному греху: "Россия собирается отказаться от исполнения своих обязательств по Европейской конвенции по правам человека", - выражали общее недовольство западные средства массовой информации <2>, и, конечно же, такой предполагаемый отказ рассматривался как еще один кирпичик, положенный в ту стену, которую Россия выстраивает вокруг себя в борьбе за авторитарную автократию и против западных идей плюрализма, демократии и верховенства права. Таким образом, Россия снова выступает в качестве злодея, а Запад вновь шокирован ее отказом играть по правилам - "западным правилам", как сказали бы в России.

--------------------------------

<1> Причиной этого является приостановление прав России. В июне 2017 г. спикер Государственной Думы В. Володин заявил, что Россия не будет платить треть своего членского взноса в Совет Европы за 2017 г. (см.: Россия оставила Совет Европы без членского взноса // Коммерсант. 2017. 6 июня. В октябре 2018 г. Министр иностранных дел С. Лавров объявил, что Россия уплатит причитающиеся с нее членские взносы сразу же, как только будет восстановлено ее членство в ПАСЕ (подробнее см.: Фахрутдинов Р. Выйдем из Совета Европы: Россия не будет ждать // Газета.ru. 2018. 16 окт.

<2>

 

2. Российская Конституция и международное право

 

Российская Конституция весьма открыта для международного права. В соответствии с ч. 4 ст. 15 общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы; международные договоры имеют приоритет над российскими законами. Эта достаточно прогрессивная с точки зрения международного права позиция, как видится многим, не означает, что в России существует монистическое понимание национального и международного права. Договоры имеют приоритет над законами, но не над Конституцией (и, скорее всего, не над конституционными законами) <3>. Практически всегда они должны быть ратифицированы в соответствии с Законом о международных договорах <4>. Что же касается основных прав, то часть исследователей (а иногда и российский КС) забывают о ч. 1 ст. 17: "В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией" <5>.

--------------------------------

<3> Конституционные законы, предусмотренные ст. 108 Конституции РФ, по своей природе схожи с французскими lois organiques, и для их принятия требуется специальное большинство в 2/3 членов обеих палат Федерального Собрания; Конституция предусматривает те аспекты, которые должны регулироваться конституционными законами. Судебная практика по данному вопросу отсутствует; юридическая доктрина считает конституционные законы стоящими выше международных договоров. См.: Handbuch der russischen Verfassung / Hrsg. von B. Wieser. Verlag Osterreich, 2014 (авторы комментария N 32 к ст. 15 - А. Нюссбергер, Ю. Сафоклов).

<4> Некоторые ученые-юристы полагают, что ратификация не обязательна. Это противоречит положениям ч. 2 ст. 125 Конституции РФ, которая допускает конституционный контроль международных договоров, не вступивших в силу (т.е. нератифицированных). Российский законодатель урегулировал данный вопрос соответствующим образом, и КС РФ не увидел в этом проблем; см. ст. 15 Федерального закона от 15.07.1995 N 101-ФЗ "О международных договорах Российской Федерации".

<5> Похоже, что здесь международное право - его общие нормы и принципы - внезапно было поднято до уровня конституционного права. Да, права человека в основном регулируются международными договорами и конвенциями; однако КС РФ признал конвенции ООН по правам человека и Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод (заключена в Риме 4 ноября 1950 г., далее - ЕКПЧ) превратившимися в общепризнанные принципы и нормы международного права. См.: Marochkin S.Yu. The Operation of International Law in the Russian Legal System, 2019. P. 75, 83, 116 со ссылками на практику КС в сноске 20.

 

Таким образом, следует повторить, что российская Конституция весьма открыта для международного права, но ни в коем случае не подчинена ему монистически, как демонстрирует ст. 79.

 

3. Краткая история КС РФ и ЕСПЧ

 

Возмущение последних лет не должно искажать общую картину. Вплоть до 2009 г. между КС РФ и ЕСПЧ складывались довольно тесные гармоничные отношения. Начиная с 1998 г., когда Россия признала юрисдикцию ЕСПЧ, КС РФ интегрировал решения ЕСПЧ в свою судебную практику в широком объеме и начал регулярно использовать правовые позиции ЕСПЧ. Российский КС принимал во внимание решения ЕСПЧ в отношении других стран и без большого шума согласился с решениями Страсбургского суда даже по тем делам, по которым сам КС ранее пришел к иным выводам: сюда также относятся дела, по которым ЕСПЧ объявил чувствительные с точки зрения "российской идентичности" положения нарушающими Конвенцию о защите прав человека и основных свобод (далее - ЕКПЧ) <6>. И он очень эффектно выступил против российского законодателя, когда объявил, что смертная казнь, предусмотренная ч. 2 ст. 20 российской Конституции, не подлежит применению, несмотря на отсутствие ратификации Протокола N 6 к ЕКПЧ <7>. Хотя бы вскользь надо упомянуть: не только КС преданно исполнял решения ЕСПЧ, аналогичным образом поступал и российский законодатель; признаю, иногда российскому законодателю требовалось несколько попыток для того, чтобы удовлетворительно выполнить решения ЕСПЧ <8>.

--------------------------------

<6> Одним из примеров здесь является надзорная процедура, см.: Постановления КС РФ от 02.02.1996 N 4-П и от 03.02.1998 N 5-П. О последующем развитии событий см. сноску 8.

<7> См.: Определение КС РФ от 19.11.2009 N 1344-О-Р. Первым решением, касающимся временного неприменения смертной казни, стало Постановление КС РФ от 02.02.1999 N 3-П.

<8> Примером является адаптация надзорной процедуры в соответствии с целым рядом решений ЕСПЧ (см., в частности: Постановления от 24.07.2003 по делу "Рябых против России" (жалоба N 52854/99); от 05.04.2005 по делу "Волкова против России" (жалоба N 48758/99); от 18.01.2007 по делу "Кот против России" (жалоба N 20887/03)). В ответ на данные решения и в противоречие собственной предыдущей практике российский КС, с одной стороны, подчеркнул важность надзорной процедуры для обеспечения конституционных гарантий доступа к суду/эффективной защиты прав (см.: п. 3 Постановления от 05.02.2007 N 2-П), а с другой стороны, поддержал позицию ЕСПЧ и соответствующие реформы законодательства. В результате российский законодатель провел целый ряд реформ, которые свели надзорную процедуру к процедуре пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам. Детальный анализ см.: Pietrowicz M. Die Umsetzung der zu Art. 6 Abs. 1 EMRK ergangenen Urteile des EGMR in der Russischen Federation. Berlin, 2010. P. 213 et seq. В качестве двух других примеров см. пилотное Постановление ЕСПЧ от 10.01.2012 по делу "Ананьев и другие против России" (жалобы N 42525/07, 60800/08), касающееся условий содержания в российских тюрьмах, и Постановление от 15.01.2009 по делу "Бурдов против России" (N 2) (жалоба N 33509/04) о неисполнении судебных решений.

 

Вся эта история продуктивных и обогащающих взаимоотношений между судами абсолютно забывается, когда кто-либо сосредоточивается на проблемах недавнего прошлого и пренебрегает многочисленными заявлениями КС РФ о том, что неисполнение решений ЕСПЧ должно быть и будет абсолютным исключением.

 

4. Российские судебные обычаи <9> и авторитет ЕСПЧ

 

--------------------------------

<9> "Судебные обычаи" - это парафраз названия известной статьи Э.Л. Кинан (Keenan E.L. Muscovite Political Folkways // The Russian Review. 1986. Vol. 45. P. 115).

 

4.1. Постановление о возможности неисполнения решений ЕСПЧ

 

Давайте же взглянем на три постановления КС РФ и их критику. Первоначальное постановление, утвердившее возможность неисполнения постановлений ЕСПЧ в связи с их противоречием российской Конституции, было сомнительным в части допустимости ходатайства <10>. КС РФ закрыл глаза на данную проблему, скорее всего, потому, что из-за трений по делу Маркина <11> посчитал противодействие ЕСПЧ хорошей идеей. Что же касается существа дела, то в данном Постановлении рассматривается неизбежная проблема действия международных договоров в условиях дуалистической системы. В дуалистических системах договоры требуют акта трансформации, а именно ратификации законом. Законы же, включая законы о ратификации международных договоров, уступают в своем значении Конституции, несмотря на лежащие в их основе международные договоры. Таким образом, в случае противоречия положения ратифицированного международного договора конституции государства-участника такое положение не может быть применено до тех пор, пока в конституцию не будут внесены необходимые изменения <12>. Именно таково - с точки зрения международного права - плачевное положение вещей, ставшее логическим следствием дуалистической конструкции.

--------------------------------

<10> В соответствии с п. "г" ч. 2 ст. 125 Конституции РФ международные договоры подлежат конституционному контролю только до их вступления в силу.

<11> На первый взгляд дело Маркина (см. Постановление Большой палаты ЕСПЧ от 22.03.2012 по делу "Константин Маркин против России" (жалоба N 30078/06)) выглядит нелепо: принимая во внимание эмпирическую реальность, сколько в действительности российских мужчин-военнослужащих будут временно уходить из армии в декретный отпуск, чтобы воспитывать своих малолетних детей? Однако в деле Маркина есть две скрытые стороны. Одна из них - это эмоционализированная идея суверенитета и защиты от внешнего врага. А другая - очень российская: заявляя о желании воспитывать ребенка и обращаясь за декретным отпуском продолжительностью в три года, гражданин получает возможность не исполнять свои контрактные обязательства в качестве военнослужащего; во всяком случае, согласно (как я надеюсь, надежной) информации, которую мне сообщил один из судей КС РФ, Маркин по-прежнему живет со своей женой, которая его якобы оставила, так что ему пришлось одному воспитывать ребенка, - это являлось основанием для обращения Маркина за декретным отпуском.

<12> Пример: когда ФРГ подписала Римский статут о Международном уголовном суде, ч. 2 ст. 16 Конституции ФРГ, регулирующая вопросы экстрадиции, подлежала изменению, так как оставалось неясным, распространяется ли запрет на экстрадицию за рубеж (Ausland) и на международные организации. Часть 2 ст. 16 была изменена 2 декабря 2000 г.

 

КС РФ, фактически признав, что Россия, подписав ЕКПЧ, согласилась на развитие положений Конвенции путем их толкования ЕСПЧ, в то же время рассматривает определенные решения ЕСПЧ в качестве права, исключительно и только творимого судьями и изменяющего первоначальное значение положений ЕКПЧ (эволюционное или инновационное толкование). Презюмируя, что там действительно присутствовало инновационное толкование, т.е. изменение договора в нетехническом смысле, возможность или процедура последующего конституционного контроля со стороны КС представляется столь же логичной с позиции внутреннего права государства <13>, сколь нелогичной она видится с точки зрения международного права, в частности ст. 46 Венской конвенции о праве международных договоров от 23.05.1969. Примеры сравнительных исследований, в особенности из практики Германии и Австрии, которые цитируются КС РФ, иллюстрируют тот факт, что в действительности данная проблема не является исключительно российской; кстати, в научной литературе иногда встречается неверная трактовка жесткости позиции, занимаемой Конституционным судом ФРГ <14>.

--------------------------------

<13> В конце концов формальное изменение договора открывает возможность его конституционного контроля до того, как оно будет ратифицировано.

<14> Решение по делу Гергюлю (Gorgulu, BVerfGE 111, 307) не было отменено, тем более решением о продлении срока тюремного заключения в превентивных целях (см.: BVerfGE 109, 133), которым Суд признал соответствующее положение законодательства Германии конституционным. Но оно было отменено (см.: BVerfGE 128, 326) после решения ЕСПЧ (Постановление ЕСПЧ от 26.02.2004 (жалоба N 74969/01)); см. также жесткость позиции КС ФРГ в BVerfGE 141, 1, в соответствии с которым законодатель вправе вступить в противоречие с ратифицированным международным договором при последующем принятии новых законов; вопрос о том, распространяется ли данное решение на ратифицированные конвенции по правам человека, остался открытым.

 

Тогда в чем же проблема с данным новым полномочием российского КС? Она состоит не в правовой позиции России и КС РФ, а в катастрофическом состоянии отношений между Западом, включая Совет Европы, и Российской Федерацией, консервативном движении России в сторону традиционных ценностей, прощании с западным пониманием демократии и правового государства и агрессивной реализации политических целей страны.

 

Иными словами, проблема заключается в опасении того, что Россия и КС РФ, независимость которого подвергается сомнению в кулуарных разговорах, будут злоупотреблять своими новыми полномочиями для постепенного выхода из Совета Европы и, что еще хуже, для подрыва авторитета ЕСПЧ и сплоченности Совета Европы.

 

Это не такое уж нереалистичное опасение, и российские средства массовой информации демонстрируют, что в случае принятия ЕСПЧ решения, неприятного для России, ее политики сразу начинают спрашивать, а не запрещено ли исполнение данного решения нашей российской Конституцией. Однако превращение данного опасения в плотное закрытие глаз и тем самым игнорирование существующей правовой проблемы российского КС неубедительно.

 

4.2. Решение по делу Анчугова и Гладкова

 

Исполнение решения по делу Анчугова и Гладкова <15>, которое касалось лишения заключенных избирательного права, стало первым случаем реального применения КС РФ своих новых полномочий. Обращение было хорошо подобрано: ч. 3 ст. 32 Конституции РФ лишает права голосовать "граждан... содержащихся в местах лишения свободы по приговору суда". Здесь налицо было несомненное противоречие между российской Конституцией и решением ЕСПЧ, а также, что весьма удачно, неисполнение решений ЕСПЧ, затрагивающих избирательные права на национальном уровне, стало заразительным и практиковалось и по другим делам и другими странами. Не менее удачным стало то, что ч. 3 ст. 32 Конституции РФ не может быть изменена согласно ст. 64 и ч. 1 ст. 135 Конституции. Для того чтобы исполнить данное решение ЕСПЧ, России пришлось бы созывать конституционное собрание, которое может либо отклонить предлагаемое изменение, либо принять его большинством в 2/3 голосов и потом провести референдум по данному проекту новой конституции (ч. 2 и 3 ст. 135). В свете требуемого проведения референдума, на котором народ может решить что угодно, решение ЕСПЧ пренебрегло общим принципом ultra posse nemo tenetur. ЕСПЧ <16> увидел здесь проблему, но не посчитал ее серьезной и оставил поиск выхода из данной ситуации на усмотрение российского КС, не указав возможного пути <17>. КС РФ, во всяком случае большинство его судей <18>, придерживаясь традиционного российского недоверия к праву, творимому судом, не нашел такого выхода; при этом насколько тщательно он искал, нам неизвестно. Существует и другой аспект, который показывает, что ЕСПЧ стратегически не был хорошо сориентирован по делу Анчугова и Гладкова. Анчугов и Гладков были осужденными убийцами. Практика ЕСПЧ относительно избирательных прав всегда рассматривала как противоречащее ЕКПЧ лишь полное и безусловное исключение всех осужденных; осужденные, совершившие столь тяжкие преступления, как убийство, конечно же, могут быть лишены избирательных прав.

--------------------------------

<15> Постановление ЕСПЧ от 04.07.2013 по делу "Анчугов и Гладков против России" (жалобы N 11157/04, 15162/05).

<16> Встречается мнение, что широкие пределы дискреции, установленные ЕСПЧ для России, являются достаточными, но, если дискреция вообще отсутствует, установление широких ее границ не имеет смысла. Здесь мы наблюдаем странную двойственность по отношению к России в вопросах верховенства права. С одной стороны, верховенство права, в котором Россия испытывает недостаток, требует создания правопорядка и правовой реальности, соответствующих стандартам верховенства права. С другой стороны, от России, по мнению ЕСПЧ, ожидается, что она будет с готовностью перескакивать правовые препятствия, когда дело касается соблюдения внешних стандартов. У россиян очень часто возникает ощущение, что к ним применяются двойные стандарты: другим (в особенности США) разрешается делать то, что им, россиянам, запрещается, или от них ожидается совершение действий, которые другие посчитали бы неприемлемыми. Данное решение ЕСПЧ следует в направлении двойных стандартов.

<17> КС РФ не вправе самостоятельно инициировать рассмотрение дела; в отсутствие заявителя Суд не мог ничего сделать.

<18> Особые мнения судей С.М. Казанцева, В.Г. Ярославцева и К.В. Арановского к Постановлению КС РФ от 19.04.2016 N 12-П гораздо щедрее.

 

Таким образом, даже если бы Россия приняла новую конституцию или изменила свое законодательство, Анчугов и Гладков все равно могли быть лишены избирательных прав без какого-либо нарушения ЕКПЧ. Интересно, по какой причине ЕСПЧ открыл этот ящик Пандоры: речь не может идти просто о восстановлении прав двух несчастных, ставших преступниками.

 

4.3. Решение по делу "ЮКОСа" <19>

 

--------------------------------

<19> Постановление ЕСПЧ от 31.07.2014 по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России" (жалоба N 14902/04).

 

С решением по делу "ЮКОСа" все несколько иначе. Очевидно, что это дело было и остается крайне политизированным, и сразу было ясно, что Россия постарается найти способ не исполнять решение по нему. Однако найти для этого конституционный способ было очень непросто: Конституция не содержит каких-либо положений, которые бы явно запрещали "необоснованное" возмещение ущерба как таковое и, в частности, возмещение бывшим акционерам "ЮКОСа". У ЕСПЧ было два основных довода. С одной стороны, Суд посчитал новое ретроспективное толкование жестких предельных сроков, установленных ст. 113 Налогового кодекса РФ, произведенное во вред интересам лиц, умышленно уклоняющихся от уплаты налогов <20>, нарушением ст. 6 ЕКПЧ. С другой стороны, он расценил исполнительский сбор в качестве обычной платы за услуги (сравнив его с финансовым эквивалентом государственной пошлины за услуги, оказываемые государством), а не, как заявляла Российская Федерация, в качестве санкции, и в связи с очевидным несоответствием размера сбора объему оказанных услуг посчитал его слишком высоким. Давайте предположим, что данное Постановление ЕСПЧ было неверным, особенно в части классификации санкции в качестве сбора <21>. Но само по себе "неверное" решение, каким бы неприятным и возмутительным оно ни было, должно быть исполнено после того, как исчерпаны все возможности обжалования (что по делу "ЮКОСа" сделано не было, как отметил судья Арановский в своем особом мнении) <22>. Проще говоря, предполагаемое "неверное" Постановление ЕСПЧ не выходит за рамки ст. 79 российской Конституции: оно не нарушает суверенитета Российской Федерации, не вводит (прямых) ограничений основных прав и свобод российских граждан - обязанность возмещать ущерб является обязанностью Российского государства <23> - и не противоречит основам конституционного строя, закрепленным в главе 1 Конституции. Совсем наоборот: оно никоим образом не представляет собой - в отличие от дела Анчугова и Гладкова - эволюционное толкование, которое, как мы помним, является основанием для постановки проблемы неисполнения решений ЕСПЧ.

--------------------------------

<20> Возможность иной оценки данного дела была продемонстрирована самим КС в его Определении от 18.01.2005 N 36-О, где у Суда не возникло проблем с буквальным, не вносящим конституционной коррективы в случае недобросовестных налогоплательщиков толкованием ст. 113 Налогового кодекса РФ; КС воздержался от решения вопроса о корректирующем конституционном толковании, отрицая существование соответствующей сложившейся судебной практики (п. 3 Определения). В настоящее время законодатель урегулировал проблему упорного сопротивления налогоплательщика - см. п. 1.1 ст. 113 Кодекса.

<21> На самом деле возникает вопрос: входит ли определение правового характера государственных платежей в полномочия ЕСПЧ?

<22> См.: п. 3.6 особого мнения судьи К.В. Арановского к Постановлению КС РФ от 19.01.2017 N 1-П.

<23> Если понимать то, что написано в ст. 79 российской Конституции, буквально, тогда Россия не могла бы стать членом ни одной международной организации: к примеру, любой договор о двойном налогообложении или об экстрадиции автоматически ограничивал бы основные права. Очевидно, что ст. 79 следует толковать в очень узком смысле; "ограничения" следует понимать как чрезвычайно глубоко заходящие ограничения базовых прав, аналогично положениям ч. 2 ст. 55 Конституции РФ, которые запрещают принимать законы, "отменяющие или умаляющие права и свободы".

 

Обязательство по уплате почти 2 млрд евро невозможно и сравнивать с теми конституционными глубинами, которые могут оправдать неисполнение решения ЕСПЧ.

 

Тем не менее КС РФ все же попытался достичь этих глубин, заявив о том, что данное Постановление ЕСПЧ является нарушением принципов равного налогообложения и справедливости, что запрещает его исполнение <24>. Очевидно, что два вышеназванных аспекта не могут рассматриваться в качестве должных оснований для неисполнения решения ЕСПЧ. Даже если согласиться с возможностью отказа в исполнении, обоснование такого неисполнения должно быть действительно весомым. "Обычные нарушения" принципов равенства или справедливости не имеют требуемого веса <25>; КС РФ попытался, но не смог продемонстрировать непереносимый характер допущенных нарушений. Различные же концепции справедливости столкнулись в деле о надзоре; КС РФ посчитал процедуру надзорного пересмотра судебных решений реализацией принципа принятия правильных решений и принципа справедливости; ЕСПЧ придал приоритет соблюдению принципа правовой определенности <26>. Такое игнорирование принципа справедливости не могло послужить достаточным основанием для отказа в исполнении решений ЕСПЧ; Россия с этим согласилась и внесла изменения в соответствующие процессуальные кодексы. Но это были другие времена!

--------------------------------

<24> Постановление КС РФ от 19.01.2017 N 1-П (далее - Постановление N 1-П). Пункты 4.5 (равенство налогообложения), 5.1 и 5.2 (справедливое и пропорциональное наказание - исполнительский сбор в качестве санкции, а не, как предположил ЕСПЧ, в качестве оплаты за дополнительные расходы на принудительное исполнение).

<25> См.: п. 1.4 особого мнения судьи К.В. Арановского к Постановлению N 1-П.

<26> См. сноску 8 настоящей публикации.

 

5. Конституционный Суд РФ: злодей или бунтарь не без причины

 

Ярые сторонники международного права и упертые критики российской политики склонны пренебрегать присущей дуалистическим системам проблемой ЕКПЧ и решений ЕСПЧ <27>. Они зачастую по привычке игнорируют конституционную проблему, присутствующую в решении по делу Анчугова и Гладкова, а также юридические недостатки решения по делу "ЮКОСа", однако это неправильно. Стоило бы упомянуть весьма интересные особые мнения в делах "ЮКОСа", Анчугова и Гладкова. Российский КС нигде не выделял "конституционную идентичность России"; он лишь просил ЕСПЧ уважать эту нигде не определенную конституционную идентичность России <28>. Да, существует Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", но нельзя пренебрегать тем фактом, что Верховный Суд, скорее всего, будет смотреть на вещи по-другому в 2019 г. И последнее по упоминанию, но не по значению: невозможно игнорировать большое количество юридической литературы по данной проблеме, показывающей всю ее сложность <29>.

--------------------------------

<27> Использование угрозы катастрофических сценариев для усиления своей позиции не помогает: 47 государств - членов Совета Европы ограничивают действие прецедентной практики ЕСПЧ.

<28> См.: п. 1.2 Постановления КС РФ от 19.04.2016 N 12-П по делу Анчугова и Гладкова, п. 2 Постановления N 1-П. Конкретные размышления о содержании конституционной идентичности можно найти в выступлениях Председателя российского КС В.Д. Зорькина (см.: Зорькин В.Д. Конституционная идентичность России: доктрина и практика. Доклад на Международной конференции "Конституционное правосудие: Доктрина и практика" (Санкт-Петербург, 16 мая 2017 г.); Он же. Буква и дух Конституции // РГ. 2018. 9 окт.).

<29> См., напр.: Malksoo L., Benedek W. Russia and the European Court of Human Rights. Cambridge University Press, 2018 (опубликовано в конце 2017 г.) и многие другие работы.

 

Существует два подхода к "судебной практике" (трем постановлениям) КС РФ по вопросам неисполнения решений ЕСПЧ. Сторонники международного права будут настаивать на безусловном исполнении решений ЕСПЧ: против любого отклонения от данного принципа они будут выкрикивать свое initiis obsta (в особенности, если уклоняющимся, или лучше сказать еретиком, является Россия). Этому подходу несколько недостает контакта с реальностью.

 

Судебные решения иногда не исполняются, и пока такое неисполнение не достигает "критической массы", оно не влечет серьезных последствий для авторитета суда. Так, может быть, имеет смысл просто тихо принять некоторые случаи неисполнения решения ЕСПЧ, если большинство решений соблюдается?

 

6. Что делать? Кто виноват? <30>

 

--------------------------------

<30> Разумеется, в России это два вечных вопроса: "Что делать?" и "Кто виноват?".

 

Поймите меня правильно: возможное развитие России в направлении авторитарного консерватизма - это трагедия. Однако если мы хотим, чтобы Россия оставалась в Совете Европы, надо ли реагировать на отказ КС РФ и России от исполнения некоторых (пока всего двух!) постановлений ЕСПЧ и если да, то как? Не следует забывать, что сложности с членством России в Совете Европы были всегда; еще в девяностые годы вступление России вызывало большое сомнение из-за несоответствия уровня верховенства права в стране стандартам Совета Европы <31>. Решение о приеме России принималось в надежде на то, что ее интеграция в Совет Европы и принятие ею юрисдикции ЕСПЧ будут способствовать укреплению основных прав человека и верховенства права в стране. В целом эти ожидания оправдались; судебная практика ЕСПЧ помогла КС РФ (и другим российским судам) обогатить свое понимание основных прав, предусмотренных Конституцией РФ, а также облегчила жизнь КС благодаря "приятельским отношениям" с ЕСПЧ.

--------------------------------

<31> Описание процесса см.: Ruckert W. Das Volkerrecht in der Rechtsprechung des Russischen Verfassungsgerichts. Berliner Wissenschafts-Verlag, 2005. P. 187.

 

КС часто говорил и продолжает говорить об "отношениях сотрудничества" с ЕСПЧ. Для России и Совета Европы этот положительный эффект сохраняется, несмотря на напряженность. Если же смотреть лишь на эти два/три "возмутительных" решения, то российский суд с большой вероятностью удалится - под привычным для России предлогом "никто меня не понимает" - в изоляцию.

 

Так что на данный момент, возможно, оптимальное - это спокойно подождать и посмотреть, не станет ли отказ в исполнении решений ЕСПЧ исключением.

К ЕСПЧ тоже есть некоторые вопросы. Вынося решение по делу Анчугова и Гладкова, Суд хорошо понимал, какова конституционная ситуация в России: возложить на КС РФ задачу творческого толкования ч. 3 ст. 32 было странным и несколько надменным шагом; почему ЕСПЧ ничего не говорит об отсутствии обоснованной потребности в средствах правовой защиты, тогда как заявители так или иначе могли бы быть лишены своего избирательного права в соответствии с практикой ЕСПЧ? Еще более удивительным является решение по делу "ЮКОСа". Чрезвычайно политизированные решения должны быть очень корректными с юридической точки зрения. Судья Арановский с полным основанием критикует проблемы приемлемости жалобы и указывает на неопределенность круга лиц - получателей компенсации <32>; еще одним моментом является спорная и бесцеремонная классификация санкции в качестве платы за государственные услуги с серьезными финансовыми последствиями для России. Политически целесообразным было бы решение о взыскании ущерба в умеренном размере; ведь фактически то же самое предлагается в Постановлении КС РФ. В обоих своих Постановлениях ЕСПЧ, возможно и из лучших побуждений <33>, слишком далеко высунулся из своего окна. Достаточно того, что на протяжении последних двух лет этим занимается политика, причем безрезультатно.

--------------------------------

<32> См.: особое мнение судьи К.В. Арановского к Постановлению N 1-П. Пункт 1.4 (приемлемость), п. 1.2 (получатели).

<33> Имеется в виду, что подтекст данных решений состоит в (практически обоснованном) общем и открытом неодобрении авторитарных тенденций в Российской Федерации.

 

REFERENCES

 

Keenan E.L. Muscovite Political Folkways. The Russian Review. 1986. Vol. 45. P. 115 - 181.

Malksoo L. and Benedek W. Russia and the European Court of Human Rights. Cambridge University Press, 2018. 440 p.

Marochkin S.Yu. The Operation of International Law in the Russian Legal System, Forthcoming.

Pietrowicz M. Die Umsetzung der zu Art. 6 Abs. 1 EMRK ergangenen Urteile des EGMR in der Russischen Foderation. Berlin, 2010. 333 p.

Ruckert W. Das Volkerrecht in der Rechtsprechung des Russischen Verfassungsgerichts. Berliner Wissenschafts-Verlag, 2005. 355 p.

Wieser D. (ed.). Handbuch der russischen Verfassung. Verlag Osterreich, 2014. 1 259 p.

 

Источник публикации: https://espchhelp.ru/espch/2933-evropejskij-sud-po-pravam-cheloveka-protiv-konstitutsionnogo-suda-o-normalnykh-treniyakh-skrytykh-ugrozakh-i-predvzyatoj-blizorukosti .