Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

Национальный механизм исполнения постановлений Европейского суда по правам человека на примере России

Обновлено 30.11.2019 05:06

 

Источник публикации: https://espchhelp.ru/espch/2935-natsionalnyj-mekhanizm-ispolneniya-postanovlenij-evropejskogo-suda-po-pravam-cheloveka-na-primere-rossii .

 

Предметом настоящей статьи стали характеристика постановлений ЕСПЧ внутри национальных правовых систем на примере Российской Федерации, их действие в национальном праве, распределение полномочий по их исполнению между органами разных ветвей власти, а также условия их исполнения, связанные с необходимостью учитывать положения национального права и национальной конституции. Автор приходит к выводу, что постановлениям ЕСПЧ часто приписываются те же юридические свойства, что и решениям национальных судов. Такой подход порождает непреодолимые трудности, в том числе отказы исполнять постановления ЕСПЧ, что, в свою очередь, влечет обвинение в неисполнении международных обязательств. Для преодоления этих трудностей необходимо рассматривать постановления ЕСПЧ как акты, применение которых подобно применению правовых принципов: не по модели "все или ничего", а по модели максимально возможной реализации с учетом их соотнесения с требованиями, вытекающими из других правовых источников.

 

Ключевые слова: Европейский суд по правам человека, Конвенция о защите прав человека, пересмотр судебных решений по новым обстоятельствам, конституционный суд, Конституционный Суд Российской Федерации, исполнение постановлений ЕСПЧ, меры общего характера, меры индивидуального характера.

 

THE NATIONAL MECHANISM OF EXECUTION OF THE EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS JUDGMENTS (RUSSIAN CASE)

 

The article focuses on the characteristics of the European Court of Human Right (ECHR) judgments "inside" the national legal systems (in the case of the Russian Federation). The author discusses the effect of these judgments on national law, distribution of powers for their execution among different branches of government, as well as the legal conditions of their execution, coming from the necessity to take both national law and constitution into account. The author concludes that the ECHR judgments are often attributed the same features as domestic court decisions. This approach leads to unsolvable difficulties, inter alia - rejection to execute ECHR judgments, which in turn raises the accusations of non-execution of international obligations by the State. To step over these difficulties the author suggests executing ECHR judgments in a way that works for legal principles: not in an all-or-nothing manner, but to the maximum extent possible correlating them with the requirements of other legal acts in the national legal systems.

 

Key words: European Court of Human Rights, European convention on human rights, execution of ECHR judgments, revision of judicial decisions due to change of circumstances, constitutional court, Constitutional Court of Russian Federation, general measures, individual measures.

 

1. Введение

 

Вопросы исполнения государствами постановлений <1> Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) в последнее время остаются предметом пристального внимания со стороны российского общества <2>, государственных органов, правоведов <3> и судей <4>. Это обусловлено рядом дел, в которых необходимость исполнения постановлений ЕСПЧ вызвала активные возражения, мотивированные несоответствием данного ЕСПЧ толкования положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод <5> принципам российской Конституции. В 2015 г. эти возражения легли в основу сперва Постановления Конституционного Суда (КС) РФ, специально посвященного этому вопросу <6>, а затем - изменений в Закон о КС <7>, предоставивших Суду полномочие оценивать возможность исполнения решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека <8>. Однако это лишь один аспект национального механизма исполнения постановлений ЕСПЧ, тогда как остальным аспектам сегодня не всегда уделяется должное внимание.

--------------------------------

<1> Здесь и далее по тексту используется термин "постановление", чтобы подчеркнуть, что речь идет об итоговых решениях ЕСПЧ, разрешающих дела по существу.

<2> См.: Корня А. Россия лидирует по количеству неисполненных постановлений ЕСПЧ. Но количество закрытых дел оказалось рекордным // Ведомости. 2019. 4 апр.; Ивашкина Д. Конституционный Суд разрешил РФ не исполнять Постановление ЕСПЧ по делу "ЮКОСа" // Комсомольская правда. 2017. 19 янв.; В России создан прецедент неисполнения решения ЕСПЧ. КС РФ разрешил Минюсту отказать в исполнении решения Страсбургского суда // Известия. 2016. 19 апр.; Пушкарская А. Хамраев В. Европейский суд России не указ. Госдума решила, как не исполнять его решения // Коммерсант. 2015. 5 дек.

<3> Только за последние три года появилось более трех десятков научных публикаций по данной проблеме. См., напр.: Ижиринова Э.П., Медведева А.Г. Исполнение решений Европейского суда по правам человека // Аллея науки. 2018. N 1. С. 669 - 672; Шитикова К.Е., Шульская Е.А. Проблемы эффективного и своевременного исполнения постановлений Европейского суда по правам человека в отношении Российской Федерации // Научно-практические исследования. 2017. N 7. С. 213 - 215; Молотов А.В. Исполнение решений Европейского суда по правам человека через призму российской правовой системы и правовых позиций Конституционного Суда РФ // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями. 2017. N 15-1. С. 12 - 14; Нуруллаев Р.Р. Проблемы исполнения решений Европейского суда по правам человека в Российской Федерации // Отечественная юриспруденция. 2016. N 7. С. 34 - 36. Карасев Р.Е. Верховенство Конституции Российской Федерации при исполнении решений Европейского суда по правам человека: теория и практика // Государство и право. 2016. N 4. С. 122 - 125.

<4> См.: Князев С.Д. Обязательность постановлений ЕСПЧ в правовой системе России (на основе практики Конституционного Суда Российской Федерации) // Журнал российского права. 2016. N 12. С. 5 - 17.

<5> Заключена в Риме 4 ноября 1950 г. (далее по тексту - Конвенция).

<6> Постановление КС РФ от 14.07.2015 N 21-П.

<7> Федеральный конституционный закон от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации".

<8> Федеральный конституционный закон от 14.12.2015 N 7-ФКЗ "О внесении изменений в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации".

 

Вопрос об исполнении постановлений ЕСПЧ в части их согласования с Конституцией РФ стал в России одной из точек принципиального идеологического расхождения сторонников государственного суверенитета и защитников универсальных стандартов прав человека. Неисполнение постановлений ЕСПЧ критикуется как нарушение международных обязательств России <9> и рассматривается как нарушение положений ч. 4 ст. 15 Конституции, т.е. правовых принципов внутри российской правовой системы <10>.

--------------------------------

<9> См., напр.: Amnesty International: Россия должна соблюдать свои международные обязательства, а не отказываться выполнять решения ЕСПЧ.; Иванов А. Проблемы исполнения постановлений ЕСПЧ // Закон.ру. 2016. 17 мая.

<10> См., напр.: ЕСПЧ и Конституционный Суд РФ: конфликт толкований // Закон. 2012. N 5. С. 22 - 37 (комментарий - Е. Лукьяновой).

 

Споры вокруг необходимости исполнения постановлений ЕСПЧ во многом сводятся к вопросу о том, должна ли Россия соблюдать права человека. Любые возражения против исполнения постановлений ЕСПЧ преподносятся как стремление ущемить эти права в угоду интересам государства, которое апеллирует к своему суверенитету с одной лишь целью: поставить свои интересы выше прав личности. Позиции, звучащие в рамках этих дискуссий, и сам тон обсуждения отчасти переносятся в политическую и ценностную плоскость, тогда как правовой анализ остается недостаточно системным и последовательным.

Трудность правового анализа связана в том числе с тем, что постановление ЕСПЧ одновременно принадлежит двум правовым системам - международного права, где оно опирается на международные обязательства государств, и права национального, где обеспечивается его исполнение деятельностью национальных органов. Классические для правовой доктрины концепции дуализма и монизма национального и международного права обладают в этой ситуации ограниченным объяснительным потенциалом. Дуализм не предполагает, что какой-то правовой акт может самим фактом своего существования связывать национальное и международное право, одновременно отражая международное обязательство и непосредственно действуя в национальном праве. Монизм не допускает достаточной степени автономии национальных правовых систем, в рамках которых решения международного суда не порождают правовых последствий напрямую, а требуют их реализации через опосредование национальными правовыми актами.

Вследствие этого оказывается довольно сложно найти ответы на простые на первый взгляд вопросы: как должно восприниматься постановление ЕСПЧ в национальной правовой системе (к правовым актам какого вида, характера и юридической силы его следует относить, как соотносить с другими правовыми актами), как должен строиться национальный механизм исполнения таких постановлений с точки зрения конкретных полномочий и их распределения в системе государственных органов. В настоящей статье предпринята попытка сформулировать некоторые предложения по конструированию такого механизма, по возможности оставаясь на почве национального права.

 

2. Международное обязательство исполнять постановления ЕСПЧ в контексте российской национальной правовой системы

 

Конституционные нормы, помещая международные обязательства государства в его правовую систему, не всегда делают это конкретно и определенно. В Российской Федерации соответствующие положения ч. 4 ст. 15, ч. 1 ст. 17 и ч. 3 ст. 46 Конституции разрозненны и с трудом поддаются системному толкованию. Обязанность выполнять решение международного суда (в том числе постановление ЕСПЧ) - это международное обязательство государства в соответствии с международным договором (Конвенцией). Однако Конституция не оперирует понятиями международных обязательств и определяет правила действия норм международных договоров, но не правила исполнения обязательств по исполнению решений международных судов. Она не дает прямого ответа на вопросы, каково содержание и каковы пределы полномочий конкретных государственных органов по исполнению или соблюдению решения международного суда, как выполнение этого международного обязательства должно согласовываться с нормами самой Конституции и действующего законодательства. Ее ст. 46 закрепляет право человека обращаться в международные суды, однако не определяет обязанности придавать этим решениям конкретную юридическую силу в национальном правопорядке. Вместо этого ст. 120 устанавливает, что судьи подчиняются только Конституции и федеральному закону, - эти положения не предусматривают обязанности ни следовать международным договорам, ни исполнять решения международных судов.

Не содержит каких-либо правил исполнения решений международных судов и Закон о международных договорах РФ <11>, ст. 31 которого требует добросовестного исполнения договоров РФ в целом, а ст. 32 возлагает обязанность принимать меры, направленные на обеспечение выполнения международных договоров, на Президента и Правительство. Часть 3 ст. 6 Закона о судебной системе РФ <12> предусматривает, что обязательность на территории РФ постановлений международных судов определяется международными договорами РФ, т.е. никаких правил исполнения и придания силы таким решениям этот Закон тоже не устанавливает.

--------------------------------

<11> Федеральный закон от 15.07.1995 N 101-ФЗ "О международных договорах Российской Федерации".

<12> Федеральный конституционный закон от 31.12.1996 N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации".

 

В результате конкретизация обозначенных выше конституционных положений оставлена целиком на усмотрение судов, прежде всего КС РФ. Впервые позиция КС РФ по поводу исполнения в России постановлений ЕСПЧ была сформулирована в Постановлении от 02.02.1996 N 4-П (когда Конвенция еще не вступила в силу для Российской Федерации, равно как не состоялось и признание юрисдикции ЕСПЧ) <13> и впоследствии почти дословно воспроизведена в Постановлении от 17.07.2002 N 13-П.

--------------------------------

<13> См.: Федеральный закон от 30.03.1998 N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней".

 

В соответствии с данной позицией Конституция не исключает, а, напротив, предполагает возможность исправления судебных ошибок и после вынесения окончательного решения суда. Положения ч. 3 ст. 46 Конституции в интерпретации КС РФ означают, что решения межгосударственных органов могут приводить к пересмотру конкретных дел высшими судами Российской Федерации и наделяют последних полномочиями по повторному рассмотрению дела в целях изменения ранее состоявшихся решений. Такой вывод сложно интерпретировать иначе, чем необходимость рассматривать постановления ЕСПЧ в качестве актов, выступающих основаниями для пересмотра конкретных дел. Позиция КС РФ была реализована в процессуальном законодательстве, которое определило порядок повторного рассмотрения дел, ведущего в том числе и к пересмотру решений.

Первым законодательным актом, предусмотревшим порядок исполнения постановлений ЕСПЧ, стал Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) РФ (ст. 413), который включил в число новых обстоятельств, дающих основание для пересмотра вступившего в силу приговора по уголовному делу, установленное ЕСПЧ нарушение положений Конвенции. В УПК были определены и полномочия конкретных органов и должностных лиц: в соответствии с ч. 5 ст. 415 представление в Президиум Верховного Суда (ВС) РФ о таком пересмотре вносит Председатель ВС РФ. Включил постановления ЕСПЧ в число оснований для пересмотра судебных решений как новое обстоятельство и Арбитражный процессуальный кодекс (АПК), принятый в 2002 г. В ст. 392 Гражданского процессуального кодекса (ГПК) РФ изменения, предусмотревшие постановления ЕСПЧ как основания для пересмотра судебного решения по новым обстоятельствам, были внесены только в декабре 2010 г. <14>, после того как необходимость включения такого основания была сформулирована в Постановлении КС РФ от 26.02.2010 N 4-П. Появилось подобное основание и в первой же редакции принятого в 2015 г. Кодекса административного судопроизводства (КАС).

--------------------------------

<14> См.: Федеральный закон от 09.12.2010 N 353-ФЗ "О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации".

 

В то же время постановления ЕСПЧ до сих пор не упоминаются как основание для пересмотра решений ни в Кодексе об административных правонарушениях, ни в Налоговом кодексе, ни в других законодательных актах, регламентирующих порядок принятия административных решений, в том числе о привлечении к ответственности. Не устанавливает действующее законодательство и иных обязанностей по принятию конкретных решений органами исполнительной власти, включая обязанность проводить расследование по фактам, в отношении которых ЕСПЧ установил, что права человека нарушены именно отсутствием надлежащего расследования <15>.

--------------------------------

<15> Таков, в частности, процессуальный аспект права на жизнь, защищаемого ст. 2 Конвенции. Применительно к России в этом отношении наиболее показательно большое количество чеченских дел в ЕСПЧ, в которых Суд признавал нарушением права непроведение надлежащего расследования обстоятельств исчезновения или неэффективность такого расследования (см.: Михайлов Н.Г. Обобщение практики Европейского суда по правам человека по жалобам граждан, пострадавших в результате разрешения кризиса в Чеченской Республике // Европейская система защиты прав человека. Деятельность Европейского суда по правам человека и исполнение его решений / Под ред. М.Л. Энтина, М.М. Бирюкова. М., 2012). При этом еще в 2013 г. были основания сделать вывод, что, судя по открытым источникам, ни по одному из полутора сотен чеченских дел не было возобновлено расследование обстоятельств исчезновения и гибели людей (см.: Белов С.А. Отчет о результатах мониторинга правоприменения за апрель 2013 г. Исполнение решений Европейского суда по правам человека. Одной из причин, очевидно, следует считать отсутствие в российском законодательстве норм, требующих возобновления расследования в таких ситуациях. Как видно из Доклада о состоянии расследования уголовных дел, возбужденных по фактам пыток и исчезновения людей в Чеченской Республике, подготовленного Председателем МРОО "Комитет против пыток", членом Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека И.А. Каляпиным, чаще всего речь идет о невыполнении требований следователей, в некоторых случаях - о бездействии самих следователей.

 

Нарушение прав, гарантированных Конвенцией, становится результатом деятельности всей системы государственных органов, а следовательно, исправление тоже не должно рассматриваться исключительно как задача судов, тем более что в случае с обязанностью провести надлежащее расследование оно не обеспечивает исполнение.

 

Механизма реализации мер общего характера (которые должны предотвратить нарушения прав человека, подобных тем, которые были определены решением ЕСПЧ, в будущем), адресованных главным образом законодательной власти, ни Конституция, ни национальное законодательство не устанавливает. Получается, что исполнение постановлений ЕСПЧ сводится только к пересмотру судебных актов, но даже это делается недостаточно определенно.

 

В АПК, ГПК и КАС постановление ЕСПЧ, установившее нарушения положений Конвенции при рассмотрении судом конкретного дела, указывается как новое обстоятельство, служащее основанием для пересмотра судебного решения, наряду с решением КС РФ, которым признается не соответствующим Конституции закон, примененный в конкретном деле. И в случае с ЕСПЧ, и в случае с КС речь должна идти о делах, в связи с принятием решений по которым заявители обращались в эти суды. Нельзя не отметить сходство этих формулировок, несмотря на существенное различие условий рассмотрения дел в КС и в ЕСПЧ: первый не делает выводов о нарушении прав в конкретном деле, тогда как второй делает именно такие выводы, одновременно указывая на то, что послужило причиной для нарушения Конвенции - дефектный закон или неправильное истолкование либо неприменение закона в конкретной ситуации. В контексте рассматриваемых вопросов важно отметить, что процессуальные кодексы фактически признают за постановлениями ЕСПЧ те же последствия в рамках конкретных гражданских, уголовных и административных дел, что и за постановлениями КС РФ, неизбежно вовлекая постановления ЕСПЧ в российскую правовую систему в качестве актов, подлежащих непосредственному исполнению.

Условия такого исполнения лежат скорее в области материального, нежели процессуального права, поскольку постановление ЕСПЧ (так же как и постановление КС РФ) корректирует либо состав, либо смысл тех нормативных положений, которые были применены судами в конкретных делах; было бы странно ожидать, что в процессуальном законодательстве обнаружились коллизионные правила о соотношении постановлений ЕСПЧ с другими нормативными актами, подлежащими применению. Своего рода исключением может быть нарушение права на справедливое судебное разбирательство, гарантированное ст. 6 Конвенции, однако в этих ситуациях выводы ЕСПЧ чаще лежат в области оценки фактических обстоятельств дела, чем касаются интерпретации примененных процессуальных норм.

 

Процессуальное законодательство, устанавливая обязательность пересмотра судебных актов в соответствии с постановлением ЕСПЧ, могло бы определять, в каких пределах возобновляется производство и пересматриваются ранее вынесенные решения, ограничив их исключительно кругом тех вопросов, по которым ЕСПЧ констатировал нарушение Конвенции. Однако российское процессуальное законодательство, равно как и процессуальное законодательство большинства стран - членов Конвенции (Австрии, Германии, Франции, Швейцарии), пределов и предмета пересмотра не определяют, ограничиваясь лишь общей нормой о необходимости возобновления производства.

 

Определенным исключением выступает только положение ст. 353 Административного процессуального закона Латвии, в котором вновь открывшимися обстоятельствами как основанием для пересмотра дела признается постановление ЕСПЧ, из которого вытекает, что административный процесс должен быть начат заново. В этом случае суд, принимая решение по возобновленному делу, должен основываться на фактах, констатированных в постановлении ЕСПЧ, и их юридической оценке <16>.

--------------------------------

<16> Zinotajs, 2001-12-13, No. 23. P. 34 - 114.

 

Как именно должно использоваться постановление ЕСПЧ при пересмотре дела, в какой степени и до каких пределов суд должен руководствоваться при таком пересмотре выводами ЕСПЧ, возможно ли применение постановления ЕСПЧ contra legem - словом, каково место постановления ЕСПЧ среди тех правовых актов, которыми связан суд при принятии решения, - нормами действующего законодательства России, как и большинства европейских стран, не определено. В результате этот вопрос остается предметом различных интерпретаций.

В некоторых вариантах истолкования постановление ЕСПЧ воспринимается в качестве судебного решения, сходного по своим юридическим свойствам с судебными решениями, выносимыми национальными судами. Показательны в этом отношении два примера. Первым является изложенная в решении Верховного суда Республики Дагестан позиция заявителя: "...указанные выше определения суда кассационной инстанции обжалованы заявителем в Европейский суд по правам человека" <17>. Получается, что ЕСПЧ рассматривается в качестве одной из судебных инстанций, куда можно обжаловать решения, принятые национальными судами. Второй пример - не раз высказывавшиеся в научной литературе предложения предусмотреть в законодательстве выдачу исполнительного листа на постановления ЕСПЧ <18>.

--------------------------------

<17> Апелляционное определение Верховного суда Республики Дагестан от 17.08.2018 по делу N 33-4186/2018.

<18> См.: Абдрашитова В.З. Теоретико-правовые основы исполнения решений Европейского суда по правам человека: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2008; Глухова М.Н. Особенности исполнения актов Европейского суда по правам человека по делам, возникающим из жилищных правоотношений // Правопорядок: история, теория, практика. 2016. N 1. С. 48 - 51.

 

В рамках такого подхода можно признать за ЕСПЧ и полномочие устанавливать факты, и право давать интерпретацию Конвенции как непосредственно действующему в России международному договору применительно к этим фактам, а решение Суда рассматривать как правоприменительный акт, влекущий совершенно определенные правовые последствия. Однако такой подход явно не согласуется с юридическими свойствами постановлений ЕСПЧ.

 

3. Правовые свойства постановлений ЕСПЧ и их правовой эффект в национальной правовой системе

 

Решения международных судов не могут иметь и не имеют непосредственного правоприменительного эффекта в национальных правовых системах. Постановления ЕСПЧ характеризуются как декларативные в том смысле, что за государством остается выбор мер, которые оно может принять для того, чтобы выполнить обязанности, налагаемые на него Конвенцией <19>. Декларативность не следует в данном случае рассматривать как рекомендательный характер. Речь идет о том, что положения Конвенции не дают ЕСПЧ право указывать, какие конкретно меры следует принять для исправления допущенного нарушения прав человека. Юрисдикция ЕСПЧ ограничивается констатацией того, что в конкретном деле было допущено нарушение. Вытекающие из Конвенции обязательства государства предполагают необходимость сделать все возможное и необходимое для того, чтобы восстановить права путем возвращения в первоначальное (существовавшее до нарушения права) положение - restitutio in integrum (в целом такие меры принято называть мерами индивидуального характера), выплатить назначенную судом справедливую компенсацию за допущенное нарушение права, а также обеспечить предотвращение подобных нарушений в будущем (меры общего характера). Международное обязательство не выражается в необходимости совершить какие-то конкретные действия, а требует достичь определенного результата.

--------------------------------

<19> См.: Обязательства государств - участников Европейской конвенции о защите прав человека по исполнению постановлений Европейского суда / Под общ. ред. С.И. Беляева. Екатеринбург, 2005. С. 8; Лобов М. Решения Европейского суда по правам человека: правовые последствия для государств - членов Совета Европы // Стандарты Совета Европы в области прав человека применительно к положениям Конституции Российской Федерации. Избранные права. М., 2002. С. 19.

 

Применительно к мерам индивидуального характера, как подчеркивал Федеральный конституционный суд ФРГ в решении от 14.10.2004 по делу Гергюлю <20>, постановление ЕСПЧ не является кассационным постановлением, которое напрямую отменяло бы решения, принятые органами государства-участника. Постановление ЕСПЧ не может рассматриваться в качестве правоприменительного акта, непосредственно влекущего конкретные правовые последствия в национальной правовой системе, т.е. акта, устанавливающего факты и дающего им правовую квалификацию. Было бы странно рассматривать постановление ЕСПЧ даже в качестве правового акта, непосредственно влекущего получение справедливой компенсации за нарушение права, - оно в любом случае должно быть опосредовано решениями национальных органов, которые распоряжаются государственными финансами и принимают решение, из какого источника как именно будет произведена выплата. Все, что возникает из постановления ЕСПЧ - это право на получение компенсации, реализация которого еще требует внутригосударственной процедуры исполнения. Так же странно было бы рассчитывать на то, что постановлениями ЕСПЧ будут установлены юридически значимые факты в преюдициальном смысле, устраняющем необходимость установления этих фактов национальными органами. Для придания постановлениям ЕСПЧ правоприменительных последствий его действие внутри национальной правовой системы должно опосредоваться решениями органов государственной власти, определяющими конкретный механизм его реализации.

--------------------------------

<20> BVerfG, 2 BvR 1481/04 // BVerfGE 111,307. Текст приводится в переводе, предоставленном автору Е.Я. Акимовой, заместителем начальника управления международных связей и обобщения практики конституционного контроля секретариата КС РФ.

 

На практике это означает, что постановление ЕСПЧ должно быть принято к исполнению национальными государственными органами, в том числе судами, но это исполнение не будет похожим на исполнение решения национального суда. Последнее категорично предписывает совершение определенных действий, в нем уже дана юридическая квалификация фактов и конкретных правоотношений, в рамках которой взвешены нормы и принципы, подлежащие применению; все акты, подлежащие применению, соотнесены по юридической силе и пределам их действия. У органов и лиц, обязанных исполнить решение национального суда, практически отсутствует свобода усмотрения, поскольку решение содержит прямые предписания относительно конкретной ситуации. К самому существу таких решений предъявляется требование исполнимости <21>, они по своему характеру должны содержать указание на конкретные действия, которые требуется совершить во исполнение судебного постановления. За неисполнение решения предусмотрена юридическая ответственность. Этим неисполнение решения суда отличается от несоблюдения требований нормативных правовых актов, ответственность за которое предполагает оценку возможностей выполнения этих требований, соотнесение их с требованиями других нормативных актов (в том числе большей юридической силы).

--------------------------------

<21> См.: Чечина Н.А. Норма права и судебное решение. Л., 1961. С. 57.

 

Акты ЕСПЧ требуют принимать их во внимание при пересмотре решений национальных органов для восстановления прав заявителя, однако они не могут требовать безусловного исполнения, подобно актам национальных судов.

 

Различие между решениями национальных судов и постановлениями ЕСПЧ похоже на различие между нормами и принципами права: если нормы требуют определенного поведения и содержат категорическое предписание, которое может соблюдаться или не соблюдаться, то принципы предполагают необходимость максимально возможного их воплощения, с учетом разных обстоятельств, в том числе ограничений, возникающих из других принципов <22>.

--------------------------------

<22> См.: Дворкин Р. О правах всерьез. М., 2004. С. 48.

 

Именно так и должны действовать национальные органы, исполняя постановления ЕСПЧ: рассматривать содержащиеся в них выводы как обязательные, стремиться к максимально полному их воплощению в деле заявителя, но не рассматривать их как абсолютные и безусловные предписания, а соотносить их с принципами и нормами национального права.

Наиболее последовательно и системно механизм учета постановлений ЕСПЧ был изложен в упомянутом выше решении Федерального конституционного суда ФРГ по делу Гергюлю <23>. Согласно позиции суда связанность законом и правом для германского суда включает обязанность принимать во внимание постановления ЕСПЧ "в рамках методологически обоснованного толкования права". Эта обязанность требует как минимум упоминания соответствующих текстов и судебных постановлений и учета их в процессе формирования воли при выработке решения.

--------------------------------

<23> См. сноску 20.

 

При необходимости национальный суд должен четко обосновать, почему он не следует тому международно-правовому толкованию права человека, которое было дано в постановлении ЕСПЧ. Основанием для такого отступления может быть многоаспектное соотношение основных прав, "тонкий баланс между различными правовыми позициями субъектов"; может быть взято в расчет также то обстоятельство, что "рассмотрение индивидуальной жалобы в ЕСПЧ, особенно если первоначальное разбирательство относилось к гражданскому праву, возможно, не дает полной картины правовых позиций и затрагиваемых интересов". Помимо заявителя, "другой единственной стороной в деле, рассматриваемом ЕСПЧ, является государство; возможность участия третьих лиц в разбирательстве по жалобе не выступает институциональным эквивалентом прав и обязанностей сторон в деле или иных лиц, участвующих в национальном разбирательстве" <24>.

--------------------------------

<24> Там же.

 

Таким образом, национальный суд должен принять во внимание постановление ЕСПЧ - эта обязанность всех органов публичной власти вытекает из связанности государства международными обязательствами в рамках Конвенции. Однако постановление ЕСПЧ не может служить правовым козырем, который нивелирует действие всех прочих правовых норм и принципов, - оно действует вместе и наряду с ними, тем самым становясь в рамках национальной правовой системы одним из тех правовых актов, которые должны быть применены в конкретном деле с условием их соотнесения с другими правовыми предписаниями <25>.

--------------------------------

<25> Возложение функции по поиску необходимого баланса правовых принципов, ценностей и интересов именно на национальный суд подчеркивал Конституционный суд Италии в Постановлении 2012 г. N 264 по делу Маджио.

 

Цель внутреннего механизма исполнения постановления ЕСПЧ не его исполнение per se, а восстановление прав, нарушение которых было констатировано Судом. Именно поэтому недопустимо механическое исполнение, т.е. простое принятие противоположного решения по делу, в котором было допущено нарушение. Такое "исполнение" может привести к новым нарушениям прав, нарушению правовых принципов и иным неправомерным последствиям. Постановление ЕСПЧ не содержит безусловного и императивного предписания принять другое решение по делу. Суд должен не пересмотреть решение, а повторно рассмотреть дело, приняв во внимание все юридически значимые обстоятельства, к которым относится и постановление ЕСПЧ. При этом постановление ЕСПЧ не может быть проигнорировано, все обстоятельства дела должны быть вновь рассмотрены с его учетом.

На практике внутригосударственный механизм исполнения постановлений ЕСПЧ накладывает ограничения на такое исполнение ввиду необходимости его согласования с национальной правовой системой, ее общими принципами и нормами. В частности, это означает, что при исполнении постановлений ЕСПЧ недопустимо игнорировать требования национальной конституции и требуется соблюдать пределы компетенции национальных органов государственной власти <26>. Конкретные органы осуществляют свои полномочия в общем контексте тех правовых условий, которые для них установлены, соотнося с собственными правовыми системами.

--------------------------------

<26> См. сноску 20.

 

Препятствия, которые существуют в национальной правовой системе, могут касаться обстоятельств конкретного дела (и в этом случае постановление ЕСПЧ должно исполняться в максимально возможных пределах), а могут носить более общий и принципиальный характер, указывая на принципиальную несовместимость выводов ЕСПЧ с нормами и принципами национального права. В последнем случае международные обязательства государства требуют принятия решений о совмещении требований ЕСПЧ прежде всего с национальной конституцией: органы, уполномоченные на толкование и применение конституции, должны искать способы такого совмещения. Именно на это указывал КС РФ в Постановлении от 14.07.2015 N 21-П. Наиболее очевидным и простым способом может быть соответствующее истолкование конституционных положений. Оно в любом случае будет носить общий и в чем-то даже абстрактный характер, тогда как решение в отношении конкретного заявителя с учетом всех правовых норм и принципов, подлежащих применению (и постановления ЕСПЧ как одного из таких принципов), должно приниматься судами с пониманием условий конкретных дел.

Зачастую восстановление прав объективно невозможно, и решение о пересмотре ранее состоявшихся правовых актов будет очевидной формальностью, важной для закрепления правовой оценки ситуации, но не достигающей основной цели - восстановления прав. Примером такого исполнения может быть отмена принятого за много лет до этого решения о применении меры пресечения в рамках уголовного дела. За прошедшее время актуальность мер пресечения отпала, уголовное дело было рассмотрено, вынесен приговор, а иногда и закончилось отбывание наказания. Отмена решения о выборе меры пресечения уже не будет иметь никаких фактических последствий, т.е. не прекратит нарушения прав заявителя.

В подобной ситуации единственной мерой, направленной на восстановление прав заявителя, будет выплата ему справедливой компенсации, назначенной ЕСПЧ. В рамках национального механизма исполнения, как подчеркнул в одном из дел Московский городской суд, действующее законодательство не предусматривает необходимости повторного признания такого обстоятельства со стороны суда РФ <27>. Однако национальному суду необходимо установить, какую квалификацию можно дать такой компенсации в рамках национального законодательства. В п. 23 Постановления Пленума ВС РФ от 27.06.2013 N 21 <28> судам дано указание считать, что назначенная в решении ЕСПЧ компенсация может исчерпываться компенсацией морального вреда заявителю. Однако оговаривается, что ЕСПЧ должен указать на то, что речь идет именно о компенсации морального вреда. В некоторых постановлениях ЕСПЧ действительно прописывается, в каком размере компенсируется материальный ущерб, а в каком - моральный вред, но зачастую в решении либо указывается общая сумма компенсации "материального (pecuniary) и нематериального (non-pecuniary) ущерба (damages)", либо вообще отмечается лишь необходимость выплаты "справедливой компенсации". В зависимости от того, как будет квалифицирована такая компенсация, можно будет делать выводы, исчерпывает ли она все выплаты, полагающиеся заявителю в связи с нарушением его прав. При этом нужно сказать, что вопрос об обязанности государства компенсировать гражданину моральный вред, причиненный нарушением прав человека, ни в российском законодательстве, ни в правовой доктрине, ни на практике не решен. Одна из причин - то, что процедуры, предусмотренные российским законодательством, обычно не позволяют констатировать нарушение конституционных прав непосредственно, сводя вопрос к нарушению прав, гарантированных действующим законодательством. В результате непосредственная компенсация за нарушения прав, констатированные ЕСПЧ, выплачивается только на основании самого постановления ЕСПЧ, а юридическим основанием иной компенсации будет нарушение личных неимущественных прав, а не прав человека, закрепленных в Конституции РФ или в Конвенции.

--------------------------------

<27> Апелляционное определение Московского городского суда от 20.08.2018 N 33-30031/18.

<28> Постановление Пленума ВС РФ от 27.06.2013 N 21 "О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней" (далее по тексту - Постановление N 21).

 

Меры общего характера по исполнению постановления ЕСПЧ должны предприниматься прежде всего путем внесения изменений в действующее законодательство. Подобные меры не могут обеспечивать исполнение постановлений ЕСПЧ в отношении конкретных заявителей, поскольку изменения, внесенные в закон, будут действовать лишь на будущее время и решать общие, системные проблемы, предотвращая нарушение прав человека в будущем.

 

В тех случаях, когда какие-то системные проблемы, требующие мер общего характера, могут быть решены путем определенного толкования действующего законодательства и практики его применения, исполнение постановлений ЕСПЧ требует их восприятия судами как части национальной правовой системы - в этом свете справедливо будет говорить скорее о необходимости соблюдения, нежели исполнения постановлений ЕСПЧ (подобное различие подчеркивалось в научной литературе в отношении разных аспектов действия решений КС РФ) <29>.

--------------------------------

<29> См.: Клепикова М.А. Проблемы эффективности исполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации // Конституционное и муниципальное право. 2003. N 6.

 

Основная проблема здесь состоит в том, что подобное соблюдение требует признания за постановлениями ЕСПЧ роли судебных прецедентов <30>, тогда как большинство государств - членов Конвенции не имеют традиций прецедентного права, вследствие чего восприятие постановлений ЕСПЧ как правовых прецедентов сопряжено с очевидными методологическими трудностями.

--------------------------------

<30> Lizewski B. Judgment of the ECHR as a precedent binding quasi de iure and the effectiveness of the European Convention on Human Rights (theoretical perspective) // Studia Prawnicze. 2017. N 2. P. 7 - 29.

 

Оставаясь в русле романо-германской правовой традиции, суды Российской Федерации ориентируются не на отдельные постановления ЕСПЧ, а на его "прецедентную практику" <31>, что оказывается уже совсем далеко от исполнения отдельных постановлений ЕСПЧ.

--------------------------------

<31> При поиске обнаруживается более 2,5 тыс. решений, ссылающихся на "прецедентную практику ЕСПЧ".

 

4. Полномочия национальных органов по исполнению постановлений ЕСПЧ

 

При оценке мер, необходимых для исполнения постановлений ЕСПЧ в национальных правовых системах, возникает существенный вопрос, как распределяются полномочия по принятию таких мер между разными государственными органами, - обязаны ли осуществлять пересмотр своих решений административные органы (в том числе органы дознания и предварительного следствия), могут ли суды во исполнение постановлений ЕСПЧ принимать решение contra legem и лежит ли на них обязанность по принятию мер общего характера, предотвращающих нарушения гарантированных Конвенцией прав в будущем, какова компетенция конституционных судов по данному вопросу, в том числе носит ли она эксклюзивный характер по вопросу о наличии противоречия постановления ЕСПЧ и национальной конституции?

 

В качестве общего принципа следует считать, что обязанности по исполнению постановлений ЕСПЧ лежат на всех ветвях власти, однако особая роль отводится судам.

 

Причину прежде всего можно увидеть в том, что ЕСПЧ - это субсидиарный механизм защиты прав, гарантированных Конвенцией. Защита и восстановление прав должны в первую очередь осуществляться национальными судами. Признание в постановлении ЕСПЧ нарушения Конвенции свидетельствует о том, что национальная система защиты прав оказалась недостаточно эффективной. Восстановление прав должно в определенном смысле идти "в обратном порядке" - от ЕСПЧ через национальные суды к тем органам, которые допустили нарушение прав. Пересматривая в соответствии с постановлением ЕСПЧ свои решения, в которых заявителям было отказано в защите, суды тем самым обеспечат исправление допущенных нарушений органами исполнительной власти.

Можно увидеть несколько затруднений в реализации этого общего подхода.

Во-первых, если нарушение права заключалось в непроведении надлежащего расследования, то судебный акт, которым отказано в защите нарушенного права, как правило, отсутствует. Инициирование проведения расследования или его возобновление осуществляется непосредственно органами следствия, на которые должна быть возложена обязанность рассмотреть вопрос о возбуждении нового или возобновлении ранее начатого расследования. В российском законодательстве, например, среди поводов для возбуждения уголовного дела в ст. 140 УПК РФ такой повод отсутствует.

Во-вторых, в некоторых случаях для исполнения постановления ЕСПЧ суды могут быть поставлены перед необходимостью принятия решения contra legem, т.е. вопреки положениям национального законодательства, изначально примененным по делу заявителя. Возможность принятия такого решения зависит от многих обстоятельств, в частности от места Конвенции в системе норм национального права и связанности судов положениями действующего законодательства. Эти обстоятельства зависят от особенностей конкретной национальной правовой системы и потому не могут иметь универсального решения.

С одной стороны, в ст. 413 УПК особо указывается на то, что постановление ЕСПЧ может быть основанием для пересмотра судебного акта, если им установлено противоречие примененного в судебном акте закона положениям Конвенции. Это предполагает, что подобное постановление ЕСПЧ требует отказа от применения закона, противоречащего Конвенции, - в этом отношении ст. 413 УПК обеспечивает установленный ч. 4 ст. 15 Конституции приоритет норм международных договоров перед нормами законов.

С другой стороны, КС РФ в Постановлении от 06.12.2013 N 27-П дал толкование ч. 4 ст. 15 Конституции на тот случай, когда подлежащие применению нормы национального законодательства, препятствующие исполнению постановления ЕСПЧ, ранее были признаны соответствующими Конституции РФ. В такой ситуации суд общей юрисдикции или арбитражный суд должны поставить вопрос о конституционно допустимых пределах исполнения постановления ЕСПЧ, в том числе в отношении мер индивидуального характера.

 

5. Российская практика исполнения постановлений ЕСПЧ

 

Практика применения российскими судами мер индивидуального характера обобщалась несколько лет назад в рамках мониторинга правоприменения, осуществляемого в СПбГУ <32>. Тогда, в 2013 г., была проанализирована практика за 2011 - 2013 гг., т.е. сложившаяся сразу после вступления в силу в 2010 г. изменений в ст. 392 ГПК РФ (включивших постановление ЕСПЧ в число оснований для пересмотра решений судов по новым обстоятельствам), но до появления разъяснений Пленума, которые были сделаны через несколько месяцев в Постановлении N 21.

--------------------------------

<32> См.: Белов С.А. Указ. соч.

 

Из анализа практики, проведенного в марте 2013 г., можно было сделать выводы о существенном перекосе исполнения постановлений ЕСПЧ в сторону пересмотра уголовных дел (что вполне объяснимо описанными выше обстоятельствами), а также о том, что в ряде случаев суды не совершали никаких действий для обеспечения исполнения постановления ЕСПЧ. Не обеспечивалось исполнение и необходимым с точки зрения ЕСПЧ проведением нового или возобновлением прежнего расследования в отношении обстоятельств нарушения прав заявителя. Реже суды рассматривали дело по существу, но не соглашались с выводами ЕСПЧ относительно обстоятельств дела и установленными фактами.

Анализ практики, проведенный в 2019 г., показал, что за шесть лет ситуация существенно изменилась. Появилось большое количество решений о пересмотре гражданских дел <33>. Значительную роль в этом, очевидно, сыграло вступление в силу Постановления N 21: даже если суды прямо не ссылаются на него, часто они практически дословно воспроизводят его текст. Суды стали массово удовлетворять требования о возобновлении производства по уголовным делам. За последние пять лет удалось обнаружить только одно решение, в котором ВС РФ отказал в возобновлении производства по делу, не согласившись с выводами ЕСПЧ о том, что суд, принимая решение о продлении срока содержания заявителя под стражей, "опирался главным образом на тяжесть обвинений, использовал стереотипную формулировку без учета конкретной ситуации или альтернативных мер пресечения" <34>. По гражданским делам возобновление производства, правда, происходит не так массово: лишь по 18 делам из 55 <35> второй инстанцией были приняты решения в пользу заявителей, требовавших возобновления производства. Примерно в 1/3 случаев (15 дел) суды второй или третьей инстанции (судебные коллегии или президиумы судов субъектов РФ) отменяли решения нижестоящих судов, отказывавших заявителям, и только в трех делах задача второй инстанции свелась к поддержке решений судов первых инстанций, удовлетворивших требования заявителей.

--------------------------------

<33> За последние пять лет обнаруживается более 50 решений по гражданским делам (в марте 2013 г. их были единицы) и более 500 судебных актов по уголовным делам, в которых рассматривался вопрос исполнения постановлений ЕСПЧ. Решений по административным делам нашлось только три. При этом ни одного решения арбитражного суда со ссылкой на ст. 311 АПК РФ обнаружить не удалось.

<34> Постановление Президиума ВС РФ от 24.01.2018 N 277-П17.

<35>

 

Как следует из текстов решений, суды выясняли, имелась ли причинно-следственная связь между установленным ЕСПЧ нарушением Конвенции и неблагоприятными последствиями, которые продолжал нести заявитель <36>, - именно это было предписано судам в Постановлении N 21.

--------------------------------

<36> Постановление Президиума Верховного суда Мордовии от 26.03.2015 N 44-г-16.

 

Чаще всего основанием для отказа суда возобновить производство по гражданскому делу выступал довод о том, что "сама по себе констатация ЕСПЧ нарушения Конвенции не свидетельствовала о том, что это нарушение повлияло на правильность разрешения дела заявителя", а взысканная ЕСПЧ компенсация обеспечивала восстановление нарушенных прав <37>. По мнению судов, оснований для возобновления производства по делу не было, если "выявленные ЕСПЧ нарушения Конвенции не имели существенного значения для правильного разрешения дела и носили исключительно процедурный характер", "не касаясь существа разрешенного судом спора и не приводя к неправильному установлению юридически значимых обстоятельств по делу" <38>, а признанные ЕСПЧ "нарушения не могли повлиять на исход судебного процесса" <39>. Некоторые суды (включая ВС РФ) даже ссылались на то, что конкретное решение по конкретному делу не было оценено ЕСПЧ как нарушившее Конвенцию <40>.

--------------------------------

<37> Апелляционное определение Московского городского суда от 10.09.2018 по делу N 33-29726.

<38> См., напр.: Апелляционное определение Московского городского суда от 12.04.2018 по делу N 33-16069/18; Постановление Президиума Брянского областного суда от 30.05.2018 N 44-г-24/2018.

<39> Постановление президиума Оренбургского областного суда от 16.01.2017 N 44г-1.

<40> Определение ВС РФ от 04.04.2016 N 25-КГ16-3; Апелляционное определение Липецкого областного суда от 07.08.2018 по делу N 33-2833а/2018.

 

В ряде дел суды в некотором смысле исходили из презумпции того, что на основании постановления ЕСПЧ дело должно быть пересмотрено: например, Хабаровский краевой суд отказал в возобновлении производства, отметив следующее: "...данных, указывающих на то, что установленное ЕСПЧ нарушение Конвенции, допущенное при рассмотрении данного дела, не повлияло на правильность его разрешения, судом первой инстанции, а также судебной коллегией не установлено" <41>. Если читать эту формулировку буквально, то получается, что суд специально должен установить, что нарушение не повлияло на правильность рассмотрения дела, и если не удастся это сделать - возобновление производства обязательно.

--------------------------------

<41> Апелляционное определение Хабаровского краевого суда от 04.10.2017 по делу N 33-7131/2017.

 

В качестве основания для отказа некоторыми судами приводился принцип правовой определенности в смысле res judicata, когда суд со ссылкой на практику самого ЕСПЧ указывал на невозможность пересмотра вступившего в силу решения, поскольку такой пересмотр нарушит определенность правового положения участвовавших в деле лиц <42>. Пересмотр вступившего в законную силу решения, по мнению суда, допускается лишь в исключительных случаях для исправления существенного (фундаментального) нарушения, допущенного при отправлении правосудия <43>. Подобное возражение, явно расходящееся с разъяснением ВС РФ, данным в п. 22 Постановления N 21, практически блокирует применение п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК (и аналогичных положений других процессуальных кодексов), поскольку суды не указывают критериев для отбора дел, в отношении которых имеются фундаментальные нарушения, достаточные для пересмотра.

--------------------------------

<42> Постановление президиума Кировского областного суда от 02.03.2016 по делу N 44-г-6/2016; Обзор судебной практики по рассмотрению в кассационном порядке гражданских дел Кировским областным судом за 2016 год (утв. на заседании президиума Кировского областного суда 15.02.2017).

<43> Эта позиция была дословно воспроизведена в почти двух десятках определений президиума Верховного суда Кабардино-Балкарии, вынесенных 18 - 19 октября 2018 г. по делам N 44Г-23/2018, 44Г-41/2018.

 

Наконец, примечательно, что в решениях некоторых судов стали появляться конституционные аргументы (видимо, этому способствовало Постановление КС РФ от 14.07.2015 N 21-П): Замоскворецкий и Таганский районный суды г. Москвы ссылались на невозможность исполнения постановления ЕСПЧ ввиду его противоречия Конституции. Отменяя эти решения, Московский городской суд в одном случае пришел к выводу, что подобные обстоятельства отсутствуют <44>, а в другом - что их установление не относится к компетенции судов общей юрисдикции <45>.

--------------------------------

<44> Апелляционное определение Московского городского суда от 18.10.2017 по делу N 33-42845.

<45> Апелляционное определение Московского городского суда от 22.09.2017 по делу N 33-21151.

 

Получается, что в целом суды склонны рассматривать постановления ЕСПЧ в качестве судебных актов, устанавливающих определенные обстоятельства в рамках конкретного дела и делающих на основе этих обстоятельств выводы о возможном нарушении Конвенции. При этом действие постановлений ЕСПЧ однозначно рассматривалось в рамках только конкретного дела: суды во всех случаях отказывали заявителям, просившим возобновить производство на основании постановлений ЕСПЧ, вынесенных в отношении других лиц, не признавая за постановлениями ЕСПЧ прецедентной силы.

 

Возобновление производства, которого заявителям удается добиться после постановления ЕСПЧ практически во всех уголовных и в большинстве гражданских дел, еще не дает оснований считать постановление ЕСПЧ исполненным. После возобновления производства, при повторном рассмотрении дела, суд должен принять во внимание и в зависящих от него пределах устранить нарушение Конвенции, установленное постановлением ЕСПЧ. Исход дела в этом случае будет зависеть от характера обнаруженных нарушений и возможных способов их устранения.

К сожалению, при повторном рассмотрении дел суды, видимо, не ссылаются на отмену первого решения именно в связи с необходимостью исполнения постановления ЕСПЧ. В результате идентифицировать такие дела в общем массиве судебной практики очень сложно. За последние три года удалось обнаружить лишь два примера. Первым служит получившее большой общественный резонанс уголовное дело по обвинению А.А. Навального и П.А. Офицерова Ленинским районным судом г. Кирова (дело "Кировлеса") <46>. ЕСПЧ признал, что в нем было нарушено право на справедливое судебное разбирательство (ст. 6 Конвенции); приговор был отменен ВС РФ, и дело направлено на новое рассмотрение. По итогам повторного рассмотрения дела суд снова вынес обвинительный приговор, значительная часть которого текстуально совпала с первым приговором <47>. Вопрос о необходимости учета позиции ЕСПЧ по данному делу в судебном заседании обсуждался <48>, однако позиция прокурора о том, что суд должен при новом рассмотрении дела применять действующие в России правовые нормы и принципы, очевидно, была воспринята судом, который не обнаружил оснований по-новому квалифицировать действия обвиняемых.

--------------------------------

<46> См.: Дубровский А. Навальный повторно обжалует в ЕСПЧ приговор по делу "Кировлеса" // Новая газета. 2017. 3 мая.

<47> К сожалению, найти полный текст приговора в открытых источниках не удалось (на сайте Ленинского районного суда г. Кирова он опубликован в сокращенном виде), поэтому судить о совпадении текстов приходится по публикациям в СМИ. См.: "Диссернет" нашел на большинстве страниц приговора Навальному плагиат // РБК. 2017. 17 февр.

<48> Маркова В. Навальный не президент // МК. 2017. 4 февр.

 

Вторым примером может послужить дело А.С. Наумкина, который безуспешно обжаловал в ВС РФ решение квалификационной комиссии судей Белгородской области о прекращении его статуса судьи в отставке. После отказа в удовлетворении его требований он подал жалобу в ЕСПЧ, который установил нарушение ст. 6 Конвенции ввиду ненадлежащего уведомления заявителя о месте и времени рассмотрения дела и необеспечения права представить свою позицию <49>. ВС РФ во исполнение этого Постановления ЕСПЧ отменил свое решение и провел повторное рассмотрение дела, по итогам которого пришел к тем же выводам, что и в первом решении <50>. В повторном решении ВС РФ указал на отмену первого решения в связи с постановлением ЕСПЧ, однако ни единым словом не упомянул об обнаруженных ЕСПЧ нарушениях, учете этих обстоятельств при повторном рассмотрении дела и их влиянии на существо выносимого решения. Даже если выводы ЕСПЧ никак не могли повлиять на итоговое решение, об обнаруженных нарушениях прав и их устранении при повторном рассмотрении дела все же следовало упомянуть. ВС РФ этого не сделал, что лишний раз подчеркивает неопределенность того, в чем именно должно заключаться исполнение постановлений ЕСПЧ национальными государственными органами.

--------------------------------

<49> Постановление ЕСПЧ от 30.11.2017 по делу "Горбуновы и другие против России" (жалоба N 16662/09).

<50> Решение ВС РФ от 23.03.2018 N АКПИ18-244.

 

6. Заключение

 

Подводя итог, необходимо отметить, что в последние годы дискуссии по поводу исполнения постановлений ЕСПЧ в российском праве в основном сосредоточены вокруг сложностей совмещения выводов ЕСПЧ с национальной Конституцией. В то же время такие сложности касаются исполнения ничтожного количества постановлений ЕСПЧ, тогда как основная масса проблем лежит в области того, какие именно решения должны принимать национальные суды и какие действия должны совершать другие государственные органы, какое место должно быть предоставлено постановлениям ЕСПЧ в национальном праве в соотношении с иными правовыми актами. Четкое отграничение этих проблем, лежащих в национальном праве, от проблематики международного права тоже обычно не формулируется, в результате чего в российском праве нет четкого ответа хотя бы на вопросы, относящиеся к национальной правовой системе.

В российской правовой системе постановлениям ЕСПЧ часто приписывают те же юридические свойства, что и решениям национальных судов. Такой подход порождает непреодолимые трудности, в том числе отказы исполнять постановления ЕСПЧ, что, в свою очередь, влечет обвинение в неисполнении международных обязательств.

Для преодоления этих трудностей необходимо внутри национальных правовых систем рассматривать постановления ЕСПЧ как акты, применение которых подобно применению правовых принципов: не по модели "все или ничего", а по модели максимально возможной реализации с учетом их соотнесения с собственными принципами национальных правовых систем.

 

REFERENCES

 

The European Court of Human Rights and the Constitutional Court of the Russian Federation: The Conflict of Interpretations [ESPCh i Konstitutsionnyy Sud RF: konflikt tolkovaniy]. Statute [Zakon]. 2012. No. 5. P. 22 - 37.

Abdrashitova V.Z. Theoretical and Legal Framework for the Enforcement of ECHR Judgments: A PhD in Law Thesis [Teoretiko-pravovyye osnovy ispolneniya resheniy Evropeyskogo suda po pravam cheloveka: Dis. na soiskanie uchenoy stepeni kand. yurid. nauk]. Moscow, 2008. 28 p.

Belov S.A. Law Enforcement Monitoring Report (April, 2013). Enforcement of ECHR Judgments [Otchet o rezul'tatakh monitoringa pravoprimeneniya za aprel' 2013 g. Ispolneniye resheniy Evropeyskogo suda po pravam cheloveka], available at: http://pravoprim.spbu.ru/ot-shety/2013-god/item/394-aprel-2013 (accessed: 5 June 2019).

Belyaev S.I. (ed.). Obligations of States Parties to the European Convention on Human Rights to Comply with ECHR Judgments [Obyazatel'stva gosudarstv - uchastnikov Evropeyskoy konventsii o zashchite prav cheloveka po ispolneniyu postanovleniy Evropeyskogo suda]. Yekaterinburg, 2005. 134 p.

Chechina N.A. Legal Rule and Court Decision [Norma prava i sudebnoye resheniye]. Leningrad, 1961. 76 p.

Dworkin R. Taking Rights Seriously [O pravakh vser'yez]. Moscow, 2004. 392 p.

Glukhova M.N. Peculiarities of Executing the Acts of the European Court of Human Rights in Housing Cases [Osobennosti ispolneniya aktov Evropeyskogo suda po pravam cheloveka po delam, voznikayushchim iz zhilishchnykh pravootnosheniy]. Legal Order: History, Theory, Practice [Pravoporyadok: istoriya, teoriya, praktika]. 2016. No. 1. P. 48 - 51.

Izhirinova E.P. and Medvedeva A.G. The Decisions of the European Court of Human Rights [Ispolneniye resheniy Evropeyskogo suda po pravam cheloveka]. Alley of Science [Alleya nauki]. 2018. No. 1. P. 669 - 672.

Karasev R.E. Rule of the Constitution of the Russian Federation to the Implementation of the Decisions of the European Court of Human Rights: Theory and Practice [Verkhovenstvo Konstitutsii Rossiyskoy Federatsii pri ispolnenii resheniy Evropeyskogo suda po pravam cheloveka: teoriya i praktika]. State and Law [Gosudarstvo i pravo]. 2016. No. 4. P. 122 - 125.

Klepikova M.A. Problems of Efficiency of Execution of the Decisions of the Constitutional Court of the Russian Federation [Problemy effektivnosti ispolneniya resheniy Konstitutsionnogo Suda Rossiyskoy Federatsii], Constitutional and Municipal Law [Konstitutsionnoe i munitsipal'noe pravo]. 2003. No. 6. P. 38 - 42.

Knyazev S.D. Executive Force of the ECtHR Judgments in a Legal System of the Russian Federation (on the Basis of the Practice of the Constitutional Court) [Obyazatel'nost' postanovleniy ESPCH v pravovoy sisteme Rossii (na osnove praktiki Konstitutsionnogo Suda Rossiyskoy Federatsii)]. Journal of Russian Law [Zhurnal rossiyskogo prava]. 2016. No. 12. P. 5 - 17.

Lizewski B. Judgment of the ECHR as a Precedent Binding Quasi De Iure and the Effectiveness of the European Convention on Human Rights (Theoretical Perspective). Studia Prawnicze. 2017. No. 2. P. 7 - 29.

Lobov M. ECHR Judgments: Legal Consequences for CoE Member States [Resheniya Evropeyskogo suda po pravam cheloveka: pravovyye posledstviya dlya gosudarstv - chlenov Soveta Evropy], in: CoE Standards in the field of Human Rights As Applied to the Provisions of the Constitution of the Russian Federation. Selected Rights [Standarty Soveta Evropy v oblasti prav cheloveka primenitel'no k polozheniyam Konstitutsii Rossiyskoy Federatsii. Izbrannyye prava]. Moscow, 2002, available at: http://echr-base.ru/lobov.jsp (accessed: 5 June 2019).

Mikhaylov N.G. Summary of ECHR Practice Concerning the Applications of Citizens Affected by the Crisis in the Chechen Republic [Obobshcheniye praktiki Evropeyskogo suda po pravam cheloveka po zhalobam grazhdan, postradavshikh v rezul'tate razresheniya krizisa v Cgechenskoy Respublike], in: Entin M.L. and Birykov M.M. (eds.). European System of Human Rights Protection. Activity of the European Court of Human Rights and the Implementation of Its Decisions [Evropeyskaya sistema zashchity prav cheloveka. Deyatel'nost' Evropeyskogo suda po pravam cheloveka i ispolneniye ego resheniy]. Moscow, 2012. P. 220 - 224.

Molotov A.V. Execution of ECHR Judgments through the Prism of Russian Legal System and Legal Positions of Russian Constitutional Court [Ispolneniye resheniy Evropeyskogo suda po pravam cheloveka cherez prizmu rossiyskoy pravovoy sistemy i pravovykh pozitsiy Konstitutsionnogo Suda RF]. Actual Problems of Combating Crimes and Other Violations [Aktual'nyye problemy bor'by s prestupleniyami i inymi pravonarusheniyami]. 2017. No. 15-1. P. 12 - 14.

Nurullayev R.R. Problems of the Execution of ECHR Judgments in the Russian Federation [Problemy ispolneniya resheniy Evropeyskogo suda po pravam cheloveka v Rossiyskoy Federatsii]. National Law [Otechestvennaya yurisprudentsiya]. 2016. No. 7. P. 34 - 36.

Shitikova K.E. and Shulskaya E.A. Problems of Effective and Timely Execution of ECHR Judgments Concerning the Russian Federation [Problemy effektivnogo i svoyevremennogo ispolneniya postanovleniy Evropeyskogo suda po pravam cheloveka v otnoshenii Rossiyskoy Federatsii]. Research and Practice Studies [Nauchno-prakticheskiye issledovaniya]. 2017. No. 7. P. 213 - 215.

 

Источник публикации: https://espchhelp.ru/espch/2935-natsionalnyj-mekhanizm-ispolneniya-postanovlenij-evropejskogo-suda-po-pravam-cheloveka-na-primere-rossii .