Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

Вопросы возмещения ущерба в Европейском суде по правам человека. Присуждение справедливой компенсации и заключение мировых соглашений

Обновлено 30.11.2019 05:13

 

Источник публикации: https://espchhelp.ru/espch/2936-voprosy-vozmeshcheniya-ushcherba-v-evropejskom-sude-po-pravam-cheloveka-prisuzhdenie-spravedlivoj-kompensatsii-i-zaklyuchenie-mirovykh-soglashenij .

 

В статье рассматриваются актуальные вопросы присуждения справедливой компенсации в практике ЕСПЧ. Анализируется широкий подход ЕСПЧ к понятию "справедливая компенсация" в европейской системе защиты прав человека. Авторы отмечают, что при отсутствии каких-то установленных правил расчета компенсации широкая свобода усмотрения ЕСПЧ по вопросам присуждения справедливой компенсации позволила Суду зачастую экспериментировать с возмещением заявителям причиненного им вреда, что негативным образом сказывается на правовой определенности и может поставить под сомнение легитимность выводов Суда при присуждении компенсации в конкретных решениях. Внимание уделено присуждению справедливой компенсации в деле "ЮКОСа" и развитию данной практики в рамках межгосударственных споров. Отдельно рассматриваются вопросы, связанные с мировыми соглашениями и односторонними заявлениями государств.

 

Ключевые слова: ЕСПЧ, справедливая компенсация, Конвенция о защите прав человека, межгосударственные споры, ЮКОС, возмещение вреда, мировые соглашения, односторонние заявления.

 

ISSUES OF REPARATION IN THE EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS: AWARD OF JUST COMPENSATION AND CONCLUSION OF FRIENDLY SETTLEMENTS

 

The article considers actual issues regarding the award of just satisfaction in the ECHR case-law. The authors analyse a broader approach adopted by the ECHR to the concept of "just satisfaction" in the European system for the protection of human rights. They note that the broad discretion in the matter of awarding just satisfaction and the lack of clear rules for calculating its amount allowed the ECHR to experiment with reparation for damage to the applicants. This situation has a negative impact on legal certainty in this matter and may call into question the legitimacy of the Court's findings in specific awards. Attention is paid to the issues of awarding just satisfaction in the YUKOS case and the development of this practice in inter-State cases. Particular attention is paid to the friendly settlements and unilateral declarations by States.

 

Key words: ECHR, just satisfaction, Convention for Protection of Human Rights, interstate disputes, YUKOS, reparation for damage, friendly settlements and unilateral declarations.

 

1. Вступление

 

Сегодня одним из самых проблемных моментов в деятельности Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) является практика в отношении справедливой компенсации, которая зачастую непоследовательна и противоречива. Такая проблематика в последнее время особо актуальна и для Российской Федерации.

Так, 19 января 2017 г. Конституционный Суд (КС) РФ принял Постановление N 1-П, в котором установил невозможность исполнения решения ЕСПЧ о выплате компенсации, присужденной по делу "ЮКОСа" <1>.

--------------------------------

<1> Постановление ЕСПЧ от 31.07.2014 по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России" (жалоба N 14902/04) (just satisfaction).

 

Данное решение ЕСПЧ необходимо рассматривать именно в контексте неоднозначной практики Суда по присуждению справедливой компенсации. Дополнительную актуальность этому вопросу придает развитие Судом практики присуждения денежной компенсации в рамках межгосударственных споров, в частности недавнее решение по делу "Грузия против России" <2>.

--------------------------------

<2> Постановление ЕСПЧ от 31.01.2019 по делу "Грузия против России (I)" (жалоба N 13255/07) (just satisfaction).

 

Впрочем, возмещение ущерба потерпевшей стороне возможно и при отсутствии установленного ЕСПЧ нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод <3> (далее - Конвенция) и, соответственно, в порядке, альтернативном присуждению справедливой компенсации. Такое возмещение допускается при заключении мирового соглашения или принятия государством-ответчиком односторонней декларации. В настоящее время ЕСПЧ прибегает к активному использованию названных альтернативных механизмов для того, чтобы справиться с ростом количества жалоб и повторяющихся дел.

--------------------------------

<3> Заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г.

 

2. Практика ЕСПЧ в отношении справедливой компенсации

 

Как известно, решения ЕСПЧ обязательны для исполнения, при этом сами они носят декларативный характер, т.е. лишь устанавливают факт нарушения государством своих обязательств по Конвенции, и государство-ответчик свободно в выборе средств для устранения выявленного нарушения. Такой подход отражает субсидиарный характер контрольной системы, предусмотренной Конвенцией, которая исходит из того, что именно на государства возложена основная обязанность по исправлению допущенного нарушения. На декларативный характер своих решений указывал и сам ЕСПЧ <4>.

--------------------------------

<4> См., напр.: Постановление ЕСПЧ от 13.06.1979 по делу "Маркс против Бельгии" (жалоба N 6833/74). § 55 - 59.

 

В то же время в соответствии со ст. 41 Конвенции ЕСПЧ может присудить потерпевшей стороне just satisfaction. Это понятие переведено в официальном русском тексте Конвенции как "справедливая компенсация", что явно не полностью соответствует английскому тексту. Отметим, что, например, в Межамериканской конвенции о правах человека прямо говорится о "справедливой компенсации (fair compensation). Сложностей с толкованием добавляет и наличие понятия satisfaction ("сатисфакция"), содержащегося в активно используемом ЕСПЧ проекте статей об ответственности государств, кодифицировавшем общие нормы о международно-правовой ответственности <5>. Проект статей понимает под данным термином лишь один из вариантов возмещения вреда, заключающийся в признании нарушения, выражении сожаления, официальном извинении или в другой подобающей форме.

--------------------------------

<5> International Law Commission (ILC). Articles on Responsibility of States for Internationally Wrongful Acts, UN Doc A/56/83, 3 August 2001.

 

Понятие just satisfaction было включено в Конвенцию в результате дискуссий среди разработчиков по поводу полномочий будущего суда <6>. При этом содержание данного понятия четко не определялось и рассматривалось для обозначения в целом возмещения ущерба, не предполагающего изменений во внутреннем праве соответствующего государства. Так, сам текст ст. 41 Конвенции напрямую не раскрывает, какие виды ущерба могут возмещаться в соответствии с данной статьей и какие именно формы возмещения предполагает понятие just satisfaction, при этом использование слова just позволяет предположить, что разработчики, по сути, предоставили судьям широкую свободу усмотрения в отношении как вариантов компенсации, так и сумм денежной компенсации. В итоге ЕСПЧ оказался перед необходимостью самостоятельно выработать подход к толкованию данного понятия.

--------------------------------

<6> Council of Europe. Collected Edition of the "Travaux Preparatoires" of the European Convention on Human Rights. Vol. III: Committee of Experts (2 February - 10 March 1950). The Hague, 1976. P. 276.

 

Вопрос о возмещении ущерба впервые встал перед ЕСПЧ в 1972 г. в делах Вагранси <7>, которые касались определенных аспектов бельгийского законодательства о бродяжничестве, включая его применение к заявителям. Заявители, задержанные полицией за бродяжничество, утверждали, что был нарушен ряд положений Конвенции, включая ст. 3 (запрещение пыток) и 5 (право на свободу и личную неприкосновенность). ЕСПЧ пришел к выводу, что требования о денежной компенсации были необоснованны, и впервые сформулировал условия для присуждения справедливой компенсации в форме денежного возмещения, а именно установление Судом: а) факта нарушения государством своих обязательств по Конвенции; б) факта причинения данным нарушением ущерба заявителю; в) необходимости выплаты компенсации. Такой подход изначально подразумевал широкое усмотрение судей по вопросам присуждения денежного возмещения.

--------------------------------

<7> Постановление ЕСПЧ от 10.03.1972 по делу "Вагранси против Бельгии" (жалобы N 2832/66, 2835/66, 2899/66).

 

В первые годы своей деятельности ЕСПЧ исходил из того, что вопрос о справедливой компенсации должен решаться в последующем постановлении и на основании отдельного обращения заявителя <8>. Однако в 1975 г. подход был изменен, и в решении по делу Голдера <9> ЕСПЧ впервые указал, что само по себе его решение, представляющее собой констатацию факта нарушения государством своих обязательств по Конвенции, может являться достаточной формой just satisfaction.

--------------------------------

<8> Постановление ЕСПЧ от 23.07.1968 по делу "О языках в Бельгии" (жалобы N 1474/62, 1677/62, 1691/62, 1769/63, 1994/63, 2126/64).

<9> Постановление ЕСПЧ от 21.02.1975 по делу "Голдер против Соединенного Королевства" (жалоба N 4451/70).

 

С начала 1970-х гг. ЕСПЧ начал расширять понятие just satisfaction за счет присуждения денежной компенсации, которая в эти годы была скорее символической. Впервые ЕСПЧ присудил денежную компенсацию в качестве возмещения как морального, так и материального вреда в решении по делу "Рингайзен против Австрии" в 1972 г. <10>, установив превышение разумного срока содержания заявителя под стражей и, соответственно, нарушение ст. 5 Конвенции (право на свободу и личную неприкосновенность). При этом сумма компенсации составила 20 тыс. немецких марок. Однако в деле "Энгель и другие против Нидерландов" <11> 1976 г., касающемся незаконного лишения свободы (ст. 5 (1) Конвенции), компенсация составила откровенно символическую сумму - 100 нидерландских гульденов.

--------------------------------

<10> Постановление ЕСПЧ от 22.06.1972 по делу "Рингайзен против Австрии" (жалоба N 2614/65).

<11> Постановление ЕСПЧ от 23.11.1976 по делу "Энгель и другие против Нидерландов" (жалобы N 5100/71, 5101/71, 5102/71, 5354/72, 5370/72).

 

В 1974 г. в решении по делу Ноймайстера <12>, касающемуся превышения разумного срока содержания заявителя под стражей, ЕСПЧ впервые присудил выплатить в пользу заявителя денежную компенсацию судебных расходов и издержек в размере 30 тыс. шиллингов. Суд указал, что такие расходы являются не ущербом, возникающим непосредственно из нарушения Конвенции, а последствием усилий заявителя по предотвращению и устранению последствий такого нарушения <13>.

--------------------------------

<12> Постановление ЕСПЧ от 07.05.1974 по делу "Ноймайстер против Австрии" (жалоба N 1936/63).

<13> Там же. § 43.

 

Таким образом, ЕСПЧ выработал собственное понимание термина just satisfaction, которое в настоящее время включает как просто установление Судом факта нарушения государством своих обязательств, так и присуждение денежной компенсации материального и морального вреда, а также возмещение судебных расходов и издержек. Соответственно, понятие "справедливая компенсация" в практике ЕСПЧ не совпадает по смыслу с понятиями "сатисфакция" или "компенсация" (возмещение ущерба, исчисляемого в финансовом выражении), содержащимися в проекте статей об ответственности государств. Сам ЕСПЧ исходит из того, что порядок привлечения к ответственности за нарушения Конвенции регулируется нормами непосредственно Конвенции, которые являются lex specialis по отношению к общих правилам о международной ответственности <14>.

--------------------------------

<14> См.: Постановление ЕСПЧ от 12.05.2014 по делу "Кипр против Турции" (жалоба N 25781/94) (just satisfaction). § 42.

 

Применяя положение о справедливой компенсации, ЕСПЧ присуждал скромные суммы (несколько тысяч евро), предполагая, что такое денежное возмещение не может быть эквивалентно той компенсации ущерба, которая есть в национальном праве государств. В силу ограниченных полномочий Суда именно относительно небольшая денежная компенсация стала основной мерой, к принятию которой он может обязать государство, нарушившее положения Конвенции.

Исследователи отмечают, что в итоге многие государства-нарушители стали предпочитать выплачивать компенсацию, т.е., по сути, откупаться, не меняя при этом свои внутренние акты или практику их применения для того, чтобы устранить саму проблему, порождающую жалобы заявителей. Данная ситуация значительно влияет на рост количества жалоб в ЕСПЧ и в конечном счете снижает эффективность контрольного механизма, предусмотренного Конвенцией <15>. И, поскольку возможность откупиться приводит к тому, что решения о компенсации исполняются в первую очередь и полностью, ЕСПЧ, опираясь на широкую свободу усмотрения в вопросах компенсации, стал постоянно увеличивать суммы возмещения вреда.

--------------------------------

<15> См.: Shany Y. Compliance with Decisions of International Courts as Indicative of their Effectiveness: A Goal-Based Analysis: International Law Forum of the Hebrew University of Jerusalem Law Faculty Research Paper No. 04-10, October 2010.

 

В то же время отсутствие четких правил исчисления и присуждения справедливой компенсации вылилось в противоречивую и произвольную практику. В тех случаях, когда компенсация присуждалась, ЕСПЧ пояснял, что он устанавливает ее размер на справедливой основе (equitable basis), - как пишут некоторые авторы, это сродни мантре, повторяемой Судом, но реально никоим образом не объясняющей, как именно Суд пришел к решению о компенсации <16>. Как указывается в литературе, судьи в полной мере используют свободу усмотрения при присуждении компенсации, однако четко не раскрывают понятий "необходимость" и "справедливость" при вынесении решения о возмещении вреда, что препятствует обеспечению прозрачности и последовательности практики по данному вопросу <17>. Иногда возникает ощущение, что решение о присуждении конкретной суммы компенсации, по-видимому, зависит от восприятия ЕСПЧ личности самого заявителя и от уровня симпатии, которую он вызывает у судей.

--------------------------------

<16> Nifosi-Sutton I. The Power of the European Court of Human Rights to Order Specific Non-Monetary Relief: a Critical Appraisal from a Right to Health Perspective // Harvard Human Rights Journal. 2010. Vol. 23. P. 54.

<17> Ichim O. Just Satisfaction under the European Convention on Human Rights. Cambridge, 2014. P. 77.

 

Эксперименты Суда можно увидеть, например, в присуждении компенсации заявителям, которые вообще не требовали денежного возмещения <18> или не изложили свои требования в надлежащей форме <19>, а также в присуждении компенсации в большем размере, чем тот, на котором настаивал заявитель <20>. В практике Суда также встречаются дела, когда компенсация присуждалась при одной только потенциальной возможности нарушения положений Конвенции <21>.

--------------------------------

<18> См.: Постановления ЕСПЧ от 05.11.2015 по делу "Нагметов против России" (жалоба N 35589/08); от 17.07.2008 по делу "X. против Хорватии" (жалоба N 12233/04). § 61 - 63.

<19> См.: Постановления ЕСПЧ от 27.07.2006 по делу "Давтян против Грузии" (жалоба N 73241/01); от 24.05.2007 по делу "Городничев против России" (жалоба N 52058/99).

<20> См.: Постановление ЕСПЧ от 13.04.2006 по делу "Страдовник против Словении" (жалоба N 24784/02).

<21> См.: Постановления ЕСПЧ от 10.11.2005 по делу "Гюрбюз против Турции" (жалоба N 26050/04); от 04.12.2012 по делу "Батт против Норвегии" (жалоба N 47017/09). § 95.

 

Важно отметить, что в отношении возмещения материального ущерба ЕСПЧ в последнее время отказался от понимания справедливой компенсации как скромного денежного возмещения и признал приоритет принципа restitutio in integrum, означающего, что заявитель должен быть по возможности возвращен в положение, в котором он бы находился при отсутствии нарушения его права <22>, что предполагает компенсацию за реальный ущерб и за упущенную выгоду.

--------------------------------

<22> См.: Постановление ЕСПЧ от 31.10.1995 по делу "Папамичалопулос и другие против Греции" (жалоба N 14556/89).

 

Новаторским моментом является принятие ЕСПЧ в 2014 г. решения о справедливой компенсации по делу "Кипр против Турции". Так, Большая палата признала, что правила ст. 41 Конвенции о присуждении справедливой компенсации могут применяться в межгосударственных спорах. При этом Суд обязал Турцию выплатить 30 млн евро семьям греков-киприотов и 60 млн - неопределенному количеству жителей греческого анклава на полуострове Карпас. Таким образом, Большая палата пришла к выводу об отсутствии необходимости устанавливать точное число отдельных жертв и присудила две единовременные выплаты в пользу каждой из двух групп. Такой подход категорически не устроил ответчика, и Турция самым решительным образом отказалась исполнять решение о выплате компенсации.

Примечательно, что данное решение породило дискуссию о возможности ЕСПЧ присуждать возмещение, носящее характер штрафных (карательных) убытков (punitive damages). В совпадающем мнении судьи Пинто де Альбукерке, к которому присоединился судья Вучинич, выражена однозначная позиция, что, поскольку пострадавшие лица в данном деле не были четко определены, Суд присудил государству-ответчику punitive damages и, по сути, наказал государство-ответчика за нарушение Конвенции и его пагубные последствия <23>. При такой точке зрения судей содержание понятия just satisfaction расширяется еще больше, предполагая, кроме компенсаторной функции, еще и карательную, хотя сам ЕСПЧ многократно отвергал эту идею.

--------------------------------

<23> Concurring opinion of Judge Pinto de Albuquerque, joined by Judge Vucinic in Cyprus v. Turkey (just satisfaction). § 13.

 

ЕСПЧ никогда явным образом не удовлетворял требования заявителей о выплате компенсации, которые являлись карательными или отягчающими. Однако как в научных, так и в судебных кругах обсуждается возможность и необходимость присуждения Судом справедливой компенсации, носящей карательный характер <24>. В литературе также указывается, что карательные убытки могут представлять собой материальный стимул для государств изменить свое поведение, и в этом смысле они обладают наибольшим потенциалом для максимального сдерживания государств от дальнейшего нарушения Конвенции и в конечном итоге могут служить способом снижения уровня повторяющихся дел, рассматриваемых Судом <25>.

--------------------------------

<24> См.: Shelton D. Remedies in International Human Rights Law. Oxford University Press, 2015. P. 402; Pinto de Albuquerque P., van Aaken A. Punitive Damages in Strasbourg // The European Convention on Human Rights and General International Law / Ed. by A. van Aaken, I. Motoc. Oxford University Press, 2018. P. 230.

<25> Fikfak V. Changing State Behaviour: Damages before the European Court of Human Rights // European Journal of International Law. 2018. Vol. 29. Iss. 4. P. 1091 - 1125.

 

Можно заметить, что ЕСПЧ предпочитает тестировать новые подходы к присуждению компенсации на странах, имеющих не самую лучшую репутацию в части защиты прав человека <26>. К числу таких стран, очевидно, относятся Россия и Турция.

--------------------------------

<26> См.: Dothan S. Judicial Tactics in the European Court of Human Rights: University of Chicago Public Law & Legal Theory Working Paper, No. 358 // Chicago Journal of International Law. 2011. Vol. 12. No. 1.

 

Последняя, например, является для Суда идеальной площадкой, позволяющей "обкатывать" новые методы. Это связано с большим количеством нарушений Турцией Конвенции и тем фактом, что Турция настойчиво пытается стать членом Европейского союза, одним из условий вступления в который является признание юрисдикции ЕСПЧ.

 

3. Справедливая компенсация в деле "ЮКОСа"

 

Именно в контексте экспериментаторского пыла ЕСПЧ необходимо рассматривать его решение о присуждении just satisfaction в деле "ЮКОСа". Установление в практике Суда принципа restitutio in integrum привело к тому, что потенциальные суммы компенсации значительно выросли. Исходя из этого принципа и была рассчитана денежная компенсация в деле "ЮКОСа" - самая большая в истории ЕСПЧ (1,8 млрд евро). При этом Суд не стал принимать во внимание поведение самой компании в виде использования масштабных схем уклонения от налогов и несоблюдения интересов кредиторов, хотя в силу ст. 39 проекта статей об ответственности государств мог учесть усугубление вреда со стороны лица, в отношении которого истребуется возмещение (contribution to the injury).

ЕСПЧ рассчитал сумму компенсации на основе прямого материального ущерба компании "ЮКОС", который был причинен в результате ретроактивного взыскания штрафов и пеней за неуплаченные налоги, а также взыскания 7%-ного исполнительского сбора в отношении указанных штрафов. Суд пришел к выводу, что для удовлетворения требований пропорциональности исполнительский сбор мог бы быть уменьшен до 4%. Соответственно, кроме ущерба, причиненного самими штрафными санкциями, ЕСПЧ присудил возместить также материальный ущерб, представляющий разницу между суммой исполнительского сбора в 7% и суммой сбора, исчисленного по ставке 4%. Приняв во внимание также уровень инфляции (12,62% годовых для евро), Суд пришел к рекордному размеру денежной компенсации в 1,8 млрд евро.

Эта сумма стала неожиданностью для Российской Федерации. Первое решение ЕСПЧ по делу "ЮКОСа" от 2011 г. <27> было в целом благоприятным для России, палата ЕСПЧ не признала действия государства национализацией и негативно оценила схемы "ЮКОСа" по уходу от налогов. Соответственно, Россия не стала обжаловать данное решение в Большую палату Суда и предоставила Комитету министров Совета Европы план мероприятий по исполнению данного решения, в котором излагались меры общего характера по недопущению аналогичных ситуаций в будущем. План мероприятий, предложенный Правительством РФ, свидетельствует о том, что Правительство в целом было согласно с решением ЕСПЧ и было готово его исполнять. Представляется, что Правительство было в принципе согласно выплатить и определенную денежную компенсацию.

--------------------------------

<27> Постановление ЕСПЧ от 20.09.2011 по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России".

 

Однако в итоге денежная компенсация в размере 1,8 млрд стала сюрпризом, так как методика ее расчета не соотносилась ни с предыдущей практикой, ни с аргументацией ЕСПЧ в части признания вины самой компании в первом решении по делу "ЮКОСа", ни с исполнением данного решения в части недопущения похожих ситуаций в будущем, ни с характером выявленных нарушений.

Произвольный расчет компенсации раскритиковали и некоторые судьи, которые, например, указали, что определение ущерба на основании 7%-ного исполнительского сбора выглядит слишком механическим и в данном случае не усматривается прямой и ясной причинной связи между справедливым применением самого сбора и ущербом <28>.

--------------------------------

<28> Partly dissenting opinion of Judge Bushev, joined in part by Judge Hajiyev in OAO Neftyanaya Kompaniya Yukos v. Russia (just satisfaction).

 

Присужденная компенсация в деле "ЮКОСа" является ярким примером эксперимента ЕСПЧ по расширительному толкованию понятия just satisfaction в части возможных размеров денежной компенсации, проведенного с четким выбором заявителя, страны-ответчика и времени вынесения решения - в период максимального санкционного давления на Россию.

 

Мы исходим из того, что деятельность любого международного суда, в том числе и ЕСПЧ, - это непрекращающееся взаимодействие и диалог с создавшими его государствами. Такое взаимодействие происходит, с одной стороны, в виде решений, которые выносит суд, а с другой стороны, в виде ответной реакции государств на эти решения. Соответственно, если в указанном решении ЕСПЧ тестирует новые подходы к пониманию just satisfaction, то реакция России является, по сути, сигналом о неприятии таких экспериментаторских подходов в принципе.

Присуждение такой огромной суммы компенсации, безусловно, требовало определенных ответных действий от России, что привело к принятию КС РФ Постановления N 1-П о невозможности исполнения решения ЕСПЧ. К сожалению, КС РФ не акцентировал внимания на рассмотренных выше особенностях присуждения справедливой компенсации, непредсказуемости и непрозрачности ее расчетов. Тактика КС РФ сфокусирована на критике основного решения палаты ЕСПЧ 2011 г., что, по нашему мнению, снижает убедительность возражений против денежной компенсации. Однако сам отказ исполнить данное решение, сделанный в форме постановления КС РФ, усиливает позиции России при обсуждении исполнения указанного решения в Комитете министров.

 

Полагаем, что тенденции и особенности установления ЕСПЧ размеров справедливой компенсации должны приниматься во внимание при развитии диалога между Россией и ЕСПЧ. Ставки в таком диалоге особенно высоки в контексте находящихся на рассмотрении в ЕСПЧ межгосударственных жалоб против России.

 

4. Присуждение справедливой компенсации в межгосударственных спорах

 

До решения 2014 г. о справедливой компенсации в деле "Кипр против Турции" ЕСПЧ не присуждал денежную компенсацию в межгосударственных спорах. В названном же акте Суд отметил, что общая логика положения о справедливой компенсации прямо вытекает из принципов общего международного права, касающихся ответственности государств, и должна толковаться в этом контексте <29>. В рамках такого подхода Суд пытается включить Конвенцию в международную правовую систему, сохранив при этом ее уникальный характер как инструмента защиты прав человека.

--------------------------------

<29> Постановление ЕСПЧ по делу "Кипр против Турции". § 40.

 

В рассматриваемом Постановлении ЕСПЧ пришел к выводу, что вопрос о присуждении справедливой компенсации в межгосударственном споре должен оцениваться и решаться в каждом конкретном случае. При этом, если справедливая компенсация предоставляется в межгосударственном деле, она всегда должна быть сделана в интересах пострадавших частных лиц <30>.

--------------------------------

<30> Там же. § 46.

 

Практика по присуждению денежной компенсации в межгосударственных спорах получила свое развитие в деле "Грузия против России (I)". Так, 31 января 2019 г. ЕСПЧ вынес решение о справедливой компенсации по данному делу и обязал Россию выплатить Грузии компенсацию в размере 10 млн евро в связи нарушением Конвенции при массовой депортации грузинских граждан с территории России в 2006 г., притом что Грузия просила присудить компенсацию в размере 70,3 млн евро. В свою очередь, Грузии необходимо будет распределить данную сумму среди около 1 500 пострадавших лиц. Еще неизвестно, готова ли Россия выплачивать денежную компенсацию правительству Грузии и какова будет ответная реакция на развитие новых подходов к понятию just satisfaction. Стоит отметить, что Большая палата еще раз подчеркнула, что она против того, чтобы присужденная компенсация имела карательный или показательный характер <31>.

--------------------------------

<31> Там же. § 75.

 

Судья Дедов в своем особом мнении к данному решению указал, что, хотя присуждение компенсации свидетельствует о прогрессивном развитии практики ЕСПЧ, основная проблема при этом остается нерешенной. Судья с сожалением отметил, что Суд не позволил России самостоятельно, в сотрудничестве с государством-заявителем, распределить сумму, присужденную в качестве компенсации, как это должно происходить между суверенными государствами <32>.

--------------------------------

<32> Dissenting opinion of Judge Dedov in Georgia v. Russia (I) (just satisfaction) [GC].

 

Он высказал интересную позицию, что ЕСПЧ, делегировав право на установление эффективного механизма распределения сумм компенсации конкретным пострадавшим исключительно Грузии, подрывает статус России как государства - члена Совета Европы, делая его сопоставимым со статусом правонарушителя, лишь уплачивающего штраф, который далее распределяется по усмотрению государства-заявителя.

Действительно, в настоящее время остается неясным, как Грузия должна распределять деньги, полученные от России, и как Комитет министров будет контролировать исполнение данного решения. Острые вопросы, связанные с присуждением справедливой компенсации в межгосударственных спорах, еще подлежат разрешению в дальнейшей практике ЕСПЧ и Комитета министров.

Как бы то ни было, Россия в первую очередь должна учитывать указанный потенциал по использованию справедливой компенсации, поскольку сейчас идет рассмотрение пяти возбужденных против нее межгосударственных дел (по четырем из них заявителем выступает Украина, по одному - Грузия). Также 22 августа 2018 г. в ЕСПЧ была подана новая межгосударственная жалоба от Грузии, а 11 августа и 29 ноября 2018 г. - от Украины <33>.

--------------------------------

<33> European Court of Human Rights. Inter-States applications.

 

Таким образом, ЕСПЧ последовательно распространяет ст. 41 Конвенции на широкомасштабные нарушения прав человека в контексте межгосударственных споров. Данная тенденция неизбежно приведет к изменению динамики взаимодействия между ЕСПЧ и государствами - участниками Конвенции, поэтому ее осмысление необходимо для адекватного развития диалога между Россией и ЕСПЧ.

 

5. Мировые соглашения и односторонние заявления государств

 

Несмотря на усилия, приложенные в ходе многочисленных реформ контрольного механизма, несвоевременное или неполное исполнение решений ЕСПЧ остается серьезной проблемой для Совета Европы. Как уже указывалось, государства больше предпочитают выплачивать денежную компенсацию, нежели применять меры общего характера в своем внутреннем правопорядке, что в итоге порождает новые повторяющиеся дела в Суде. Так, в 2018 г. в ЕСПЧ было подано около 43 тыс. жалоб, а в 2017 г. - более 63 тыс. <34>

--------------------------------

<34> ECHR - Analysis of Statistics 2018. P. 4.

 

В этих условиях ЕСПЧ стал активно продвигать различные варианты мирного урегулирования спора в качестве альтернативы полноценному судебному разбирательству и присуждению компенсации в порядке ст. 41 Конвенции.

Если заявитель готов договориться об условиях компромисса и в конце концов обе стороны о нем договариваются, они заключают мировое соглашение. Когда же стороны не могут решить вопрос мирным путем, государство-ответчик вправе посредством одностороннего заявления предложить выплатить денежную компенсацию заявителю. В обеих ситуациях ЕСПЧ исключает жалобу из своего списка дел, только если он считает дальнейшее рассмотрение жалобы неоправданным и также удовлетворен соблюдением прав человека, определенных в Конвенции (ст. 37).

В соответствии со ст. 39 Конвенции на любой стадии производства по делу ЕСПЧ вправе предоставить себя в распоряжение сторон с целью заключения мирового соглашения. Секретариат Суда оказывает в данном случаев добрые услуги, содействуя сторонам в обмене их предложениями относительно условий заключения мирового соглашения, кроме того, он и сам может предложить соответствующие условия. Переговоры о соглашении являются конфиденциальными (ст. 39 (2)) <35>.

--------------------------------

<35> См. также: ст. 62A Регламента ЕСПЧ.

 

Заключая мировое соглашение, государство-ответчик избегает полноценного судебного разбирательства, вынесения решения ЕСПЧ, в котором будет установлено нарушение Конвенции, а также издержек при рассмотрении дела. Помимо этого, заявители могут быть мотивированы уверенностью в получении немедленной компенсации без необходимости ожидания разрешения дела по существу.

Возникает закономерный вопрос о том, насколько возмещение в рамках мировых соглашений отличается от подходов, разработанных применительно к just satisfaction. В первую очередь следует отметить, что сами стороны могут договориться о любой сумме возмещения. Однако в исследованиях отмечается, что денежная компенсация, которую заявитель получает при мирном урегулировании, обычно сопоставима со справедливой компенсацией, присуждаемой ЕСПЧ в аналогичных делах <36>. При этом если сумму возмещения предлагает Секретариат, то для стимулирования заявителя принять условия соглашения такая сумма, как правило, оказывается на 10% выше, чем сумма, обычно выплачиваемая в аналогичных случаях <37>.

--------------------------------

<36> Ichim O. Op. cit. P. 190.

<37> Keller H., Forowicz M., Engi L. Friendly Settlements before the European Court of Human Rights: Theory and Practice. Oxford University Press, 2010. P. 65, 78.

 

В рамках мировых соглашений возмещение может покрывать как материальный, так и моральный ущерб, а также расходы и издержки <38>. Существуют случаи, когда возмещение было предоставлено в виде компенсации путем аннулирования задолженности заявителя <39>. В других случаях возмещались только расходы и издержки <40>. Мировые соглашения также могут включать, помимо выплаты денежной суммы, определенные индивидуальные меры (например, выдача разрешения на проживание и работу или отмена обвинительного приговора) <41>, обещания государств осуществить законодательные или политические изменения <42>.

--------------------------------

<38> Ichim O. Op. cit. P. 188.

<39> См.: Доклад Европейской комиссии по правам человека от 08.03.1979 по делу "Вильгельм Пейер против Швейцарии" (жалоба N 7397/76).

<40> См.: Доклад Европейской комиссии по правам человека от 09.03.1987 по делу "Van Hal International Piershil B.V. против Нидерландов" (жалоба N 11073/84).

<41> См.: Доклады Европейской комиссии по правам человека от 08.12.1984 по делу "Булус против Швеции" (жалоба N 9330/81); от 02.05.1978 по делу "Нагель против Австрии" (жалоба N 7614/76).

<42> См.: Доклады Европейской комиссии по правам человека от 30.06.1998 по делу "B.H. против Соединенного Королевства) (жалоба N 30307/96). § 12.

 

Особо важным является то, что мировые соглашения не предполагают признания нарушения со стороны государства и потому особенно привлекательны для государств в повторяющихся делах, где зачастую производятся выплаты ex gratia, т.е. без какого-либо признания нарушения.

Если соглашение достигнуто, стороны информируют ЕСПЧ о его условиях через Секретариат. Получив эту информацию, Суд проверяет, что соглашение достигнуто на основе уважения прав человека, и принимает решение об исключении дела из списка дел, подлежащих рассмотрению. В этом смысле заключение мирового соглашения не является классической формой альтернативного разрешения спора, так как последнее слово всегда остается за Судом <43>, и ЕСПЧ может отказаться принять условия мирового соглашения.

--------------------------------

<43> Friendly Settlements and Unilateral Declarations: An Analysis of the ECtHR's Case Law after the Entry into Force of Protocol No. 14 // The European Court of Human Rights after Protocol 14 - Preliminary Assessment and Perspectives / Ed. by S. Besson. Zuerich, 2011. P. 62.

 

Однако такие случаи довольно редки и обусловлены явным несоответствием между условиями соглашения и серьезностью предполагаемого нарушения или позицией ЕСПЧ о том, что дело касается важных вопросов прав человека, требующих рассмотрения дела по существу <44>.

--------------------------------

<44> См.: Постановление ЕСПЧ от 29.03.2005 по делу "Ukrainian Media Group против Украины" (жалоба N 72713/01). § 36.

 

ЕСПЧ вправе исключить дело из списка подлежащих рассмотрению дел, когда стороны не смогли договориться о мировом соглашении, но государство-ответчик предоставило одностороннее заявление, в котором обязалось выплатить денежное возмещение или принять иные меры, - даже если заявитель желает, чтобы дело было рассмотрено Судом по существу.

Правила об односторонних заявлениях были введены в Регламент ЕСПЧ только в 2012 г. (ст. 62A) как отражение состоявшейся практики Суда. При этом было однозначно указано, что такое заявление должно быть связано с признанием государством-ответчиком нарушения им Конвенции. Соответственно, ЕСПЧ не принимает односторонние заявления о выплате компенсации ex gratia без признания государства допущенного им нарушения.

В деле "Тахсин Акар против Турции" <45> Большая палата предложила перечень факторов, которые должны учитываться Судом при принятии одностороннего заявления. В частности, следует рассматривать характер жалобы, были ли подняты вопросы, сопоставимые с предыдущей практикой Суда, характер и масштаб мер, предпринятых государством в контексте исполнения решений, вынесенных в предыдущих аналогичных спорах, имеются ли в деле факты, оспариваемые сторонами.

--------------------------------

<45> Постановление ЕСПЧ от 06.05.2003 по делу "Тахсин Акар против Турции" (жалоба N 26307/95) (preliminary issue).

 

В условиях множества повторяющихся дел практика предоставления односторонних заявлений государствами стала играть такую же важную роль, как и мировые соглашения. Так, в 2018 г. 3 048 дел было исключено из рассмотрения в связи с заключением мирового соглашения или принятием одностороннего заявления, что на 34% больше по сравнению с 2017 г. Количество мировых соглашений (2 184) увеличилось на 43% (1 529 в 2017 г.), а односторонних деклараций (866) - на 15% (753 в 2017 г.) <46>.

--------------------------------

<46> ECHR - Analysis of Statistics 2018. January 2019. P. 4.

 

Еще по итогам Конференции высокого уровня по вопросу о будущем ЕСПЧ, проведенной в Измире в 2011 г., государствам было прямо предложено уделять первоочередное внимание разрешению повторяющихся дел путем мировых соглашений или односторонних заявлений, при этом сам Суд активно включился в этот процесс <47>. Необходимость избавиться от огромного количества дел, ожидающих рассмотрения, очевидно, получила приоритет. Именно в данном ключе необходимо оценивать предложение ЕСПЧ о введении с 1 января 2019 г. в тестовом режиме обязательной процедуры переговоров сторон об урегулировании спора <48>. Данная процедура, во-первых, предполагает вынесение Секретариатом Суда предложения о мировом соглашении, когда правительства-ответчики получают уведомление о жалобе. Во-вторых, она состоит из двух отдельных этапов: 12 недель переговоров об урегулировании спора, итогом которых может быть мировое соглашение или одностороннее заявление государства, и только затем 12 недель обмена позициями.

--------------------------------

<47> The Izmir Declaration of 27 April 2011.

<48> ECHR is to test a new practice involving a dedicated noncontentious phase.

 

Активное продвижение заключения мировых соглашений и подачи односторонних заявлений государств неизбежно приводит к мысли о том, что чрезмерное использование этих мер может привести к тому, что контрольная система Совета Европы будет в еще большей степени иметь дело именно с возмещением ущерба заявителям, но при этом никак не стимулировать государства решать проблемы, порождающие жалобы в ЕСПЧ.

 

Подводя итог, необходимо отметить, что широкая свобода усмотрения в вопросах присуждения справедливой компенсации позволила ЕСПЧ развивать потенциал ст. 41 Конвенции и, по сути, зачастую экспериментировать с возмещением вреда, о чем, в частности, свидетельствует дело "ЮКОСа". Такое положение дел негативно сказывается на правовой определенности и может поставить под вопрос легитимность выводов Суда в конкретных решениях. Кроме этого, понимание специфики подхода ЕСПЧ к толкованию самого понятия just satisfaction и осмысление перспектив развития практики ЕСПЧ по присуждению денежной компенсации в рамках межгосударственных споров необходимы для построения адекватного диалога между ЕСПЧ и Россией.

Вместе с тем именно развитие практики присуждения справедливой компенсации во многом привело к тому, что многие государства не решают во внутреннем правопорядке проблемы, которые генерируют поток жалоб в ЕСПЧ. Соответственно, в настоящее время Суд активно ищет новые способы сокращения числа находящихся на рассмотрении жалоб, одним из которых является стимулирование заключения мировых соглашений или принятия односторонних заявлений государствами-ответчиками.

 

REFERENCES

 

Friendly Settlements and Unilateral Declarations: An Analysis of the ECtHR's Case Law after the Entry into Force of Protocol No. 14, in: Besson, S. (ed.) The European Court of Human Rights after Protocol 14 - Preliminary Assessment and Perspectives. Zuerich, 2011. P. 55 - 92.

Committee of Ministers. Supervision of the Execution of Judgments and Decisions of the European Court of Human Rights 2018: 12th Annual Report.

Council of Europe. Collected Edition of the "Travaux Preparatoires" of the European Convention on Human Rights. Vol. III: Committee of Experts (2 February - 10 March 1950). The Hague, 1976. 339 p.

Council of Europe. ECHR - Analysis of Statistics 2018. January 2019.

Dothan S. Judicial Tactics in the European Court of Human Rights: University of Chicago Public Law & Legal Theory Working Paper No. 358. Chicago Journal of International Law. 2011. Vol. 12. No. 1. P. 115 - 142.

Fikfak V. Changing State Behaviour: Damages before the European Court of Human Rights. European Journal of International Law. 2018. Vol. 29. Iss. 4. 2018. P. 1091 - 1125.

Ichim O. Just Satisfaction under the European Convention on Human Rights. Cambridge, 2014. 376 p.

Keller H., Forowicz M. and Engi L. Friendly Settlements before the European Court of Human Rights: Theory and Practice. Oxford University Press, 2010. 352 p.

Nifosi-Sutton I. The Power of the European Court of Human Rights to Order Specific Non-Monetary Relief: A Critical Appraisal from a Right to Health Perspective. Harvard Human Rights Journal. 2010. Vol. 23. P. 51 - 73.

Pinto de Albuquerque P. and van Aaken A. "Punitive Damages in Strasbourg", in: van Aaken A. and Motoc I. (eds.) The European Convention on Human Rights and General International Law. Oxford University Press, 2018. P. 230 - 250.

Shany Y. Compliance with Decisions of International Courts as Indicative of their Effectiveness: A Goal-Based Analysis: International Law Forum of the Hebrew University of Jerusalem Law Faculty Research Paper No. 04-10, October 2010.

Shelton D. Remedies in International Human Rights Law. Oxford University Press, 2015. 512 p.

 

Источник публикации: https://espchhelp.ru/espch/2936-voprosy-vozmeshcheniya-ushcherba-v-evropejskom-sude-po-pravam-cheloveka-prisuzhdenie-spravedlivoj-kompensatsii-i-zaklyuchenie-mirovykh-soglashenij .