Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

От Калашникова до Жеребина. Развитие проблематики обоснованности содержания под стражей

Обновлено 02.12.2019 04:57

 

Источник публикации: https://espchhelp.ru/espch/2946-ot-kalashnikova-do-zherebina-razvitie-problematiki-obosnovannosti-soderzhaniya-pod-strazhej .

 

Целью этой статьи является выявление причин несоответствия мотивировочной части постановлений о продлении содержания под стражей требованиям обоснованности по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции и способов их решений. В частности, автор анализирует метод обоснования постановлений об избрании и продлении меры пресечения в виде заключения под стражу с позиции презумпции свободы.

 

Ключевые слова: обоснованность содержания под стражей, презумпция свободы, обоснованность подозрения, квалификация и тяжесть преступления как требование законности, дифференцированный подход к оценке рисков, содержательное рассмотрение альтернативной меры пресечения, особая тщательность, состязательность.

 

From Kalashnikov to Zherebin: Development of the "Reasonableness" of Pre-trial Detention

 

This article is aimed to identify the reasons for non-compliance of pre-trial detention orders with the "reasonableness" requirement under Article 5 § 3 of the Convention and to offer potential solutions to the problem. In particular, the author analyzes the reasoning method on granting and extension of pre-trial detention from the standpoint of presumption in favor of release.

 

Key words: reasonableness of detention, the presumption in favor of release, reasonable suspicion, qualification and gravity of the offence as the requirements of the legality principle, differentiated approach to risk assessment, substantive examination of an alternative preventive measure, special diligence, the adversarial principle.

 

С 2002 года Европейский суд по правам человека (далее - Суд, ЕСПЧ) рассматривает дела, связанные с проблемой обоснованности содержания под стражей в России <1>. В 2016 году Суд принял ведущее Постановление по делу "Жеребин против Российской Федерации", констатировав ее системный характер и предложив эффективный подход к ее решению <2>. Если раньше главным вопросом было неуказание причин для продления срока содержания под стражей и его очевидная чрезмерная длительность, то сегодня суды, как правило, называют причины продления. Но обоснованность - это не только наличие причин, это еще и отношение пропорциональности между причинами и ограничением. Обратная презумпция в пользу продления срока содержания под стражей искажает логику теста обоснованности, так как возлагает бремя доказывания отсутствия причин для продления на обвиняемого <3>. Мотивировочная часть судебного решения должна содержать анализ личной ситуации конкретного человека и соответствовать логике статьи 5 Конвенции, построенной по принципу ограничения лишь в исключительных случаях <4>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia) от 15 июля 2002 г., жалоба N 47095/99 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2003. N 1.

<2> См.: Постановление Европейского суда по делу "Жеребин против Российской Федерации" (Zherebin v. Russia) от 24 марта 2016 г., жалоба N 51445/09 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2016. N 12.

<3> В настоящей статье термины "подозреваемый" и "обвиняемый" используются как взаимозаменяемые в контексте проблемы обоснованности.

<4> На рассмотрение Европейского суда продолжают поступать жалобы против Российской Федерации на нарушение обоснованности содержания под стражей по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции: в 2018 году поступили 307 жалоб, в 2019 - 179 (за период до 23 августа 2019 г.).

 

1. Презумпция в пользу освобождения вместо презумпции в пользу продления

 

Представляется, что рассматриваемая ситуация возникла в связи с первоначальной интерпретацией части первой статьи 110 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК РФ), согласно которой мера пресечения отменяется или изменяется, когда в ней отпадает необходимость или изменяются основания для ее применения. Абстрактно сформулированное положение части первой статьи 110 УПК позволяет исходить из негативной презумпции в пользу продления, возложив бремя доказывания "отсутствия необходимости" избрания меры пресечения на человека, находящегося под стражей.

Необходимо отметить позитивную динамику: российские суды толкуют часть первую статьи 110 УПК РФ (презумпция в пользу продления) в совокупности со статьей 97 УПК РФ (презумпция в пользу освобождения) и в каждом постановлении о продлении меры пресечения приводят конкретные причины для продления срока содержания под стражей, а не ссылаются на отсутствие причин для освобождения.

 

2. Содержательный анализ обоснованности подозрения

 

Обоснованное подозрение - это требование, предусмотренное подпунктом "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции, в силу части первой статьи 108 УПК РФ и непременное условие обоснованности по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции. Однако на практике возможны случаи, когда в силу определенных причин, загруженности судов или интерпретации обоснованности подозрения как формального критерия данное требование не выполняется. Обоснованность подозрения подразумевает ответ на вопрос: какие фактические обстоятельства указывают на совершение подозреваемым (обвиняемым) преступления?

Иными словами, в постановлении должны не только перечисляться имеющие к делу документы, но и анализироваться материалы дела, подтверждающие причастность именно этого лица к совершению преступления <1>. В случаях, когда постановление о мере пресечения ограничивается стандартной формулировкой "представленные следователем материалы свидетельствуют о достаточности данных, подтверждающих обоснованность подозрения", а доказательства подтверждают лишь само событие преступления без анализа конкретных фактов и материалов дела, условие обоснованности подозрения не может считаться исполненным <2>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Шимоволос против Российской Федерации" (Shimovolos v. Russia) от 21 июня 2011 г., жалоба N 30194/09, § 55 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2012. N 1.

<2> См.: пункт 1.1 Обзора практики рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 18 января 2017 г.; Постановление Европейского суда по делу "Каспаров против Российской Федерации" (Kasparov v. Russia) от 11 октября 2016 г., жалоба N 53659/07, §§ 52 - 54 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2017. N 4.

 

3. Анализ фактических обстоятельств конкретного дела (обоснованность подозрения) вместо общей ссылки на условия применения меры пресечения (законность)

 

3.1. Тяжесть преступления как элемент законности вместо ее использования в качестве основания для применения/продления меры пресечения

 

В постановлениях об избрании меры пресечения по-прежнему превалируют ссылки на тяжесть преступления в качестве обоснования необходимости содержания под стражей. Однако в своей практике Суд исходит из презумпции, согласно которой если квалификация деяния зависит от органов обвинения, то тяжесть преступления сама по себе не может оправдывать содержание под стражей <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Зенцов и другие против Российской Федерации" (Zentsov and Others v. Russia) от 23 октября 2012 г., жалоба N 35297/05, § 60 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2015. N 5.

 

В связи с этим важно проводить различие между тяжестью преступления как условием применения меры пресечения (законность) и тяжестью преступления как основанием для ее применения (обоснование рисков). Действительно, часть первая статьи 108 УПК РФ предусматривает заключение под стражу в отношении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет, то есть она ссылается на тяжесть преступления как на обязательное условие применения данной меры пресечения. Однако это не единственное, а только первое обязательное условие для оценки законности и обоснованности содержания под стражей, и было бы ошибочно интерпретировать часть первую статьи 108 УПК РФ как разрешение обосновывать меру пресечения тяжестью преступления. Ссылка на тяжесть преступления в ходатайстве следователя и в постановлениях о мере пресечения не может подтвердить ни наличие рисков, перечисленных в статье 97 УПК РФ, ни невозможность избрания более мягкой меры пресечения в соответствии с частью первой статьи 108 УПК РФ <1>.

--------------------------------

<1> См. подробнее пункты 4 и 5 данной статьи.

 

3.2. Правильная квалификация вместо перечисления нескольких составов

 

Квалификация преступления при избрании меры пресечения может повлиять как на законность, так и на обоснованность меры пресечения. Поэтому второй вопрос, на который нужно ответить, звучит так: правильно ли квалифицированы действия лица, в отношении которого представлено ходатайство о применении меры пресечения в виде заключения под стражу?

Если деяния обвиняемого подпадают под действие нескольких статей Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ), например это преступления небольшой и средней тяжести, важно ориентироваться на состав наименьшей тяжести. Этот выбор продиктован не только принципом презумпции невиновности и пропорциональности ограничения свободы, но и тем фактором, что впоследствии данное решение может повлиять на возможность прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон согласно статье 76 УК РФ.

Обвинение "с запасом", когда вместо одного преступления лицу вменяется одновременно несколько смежных составов для того, чтобы оправдать меру пресечения в виде содержания под стражей и предотвратить возвращение дела по статье 220 УПК РФ, также не отвечает требованию правильной квалификации и требованию законности по смыслу Конвенции.

 

4. Дифференцированный подход к оценке рисков

 

Оценка рисков в соответствии со статьей 97 УПК РФ - это не только вопрос фактического анализа. Регулярные продления меры пресечения в виде содержания под стражей должны отражать изменения фактических и юридических обстоятельств, увеличивающих или снижающих вероятность одного или нескольких рисков: риск, что лицо может скрыться, риск продолжения преступной деятельности, риск воспрепятствования правосудию. Более того, ситуации, когда все три риска обоснованны, крайне редки, поэтому любое перечисление рисков без их самостоятельного анализа, как правило, ведет к констатации нарушения обоснованности.

 

4.1. Риск того, что подозреваемый (обвиняемый) скроется от органов дознания, предварительного следствия или суда

 

Для обоснования риска того, что лицо может скрыться, российские суды часто ссылаются на тяжесть инкриминируемого ему преступления и суровость возможного наказания, а не оценивают совокупность фактических обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. Также при обосновании этого риска довольно часто судебные решения не отграничивают его от риска воспрепятствования правосудию и перечисляют их как равноценные категории. Главное отличие анализа риска того, что лицо может скрыться - это в первую очередь оценка личной и социальной ситуации конкретного обвиняемого, а не оценка сложности уголовного дела. Для того чтобы обосновать риск того, что лицо может скрыться, необходимо ориентироваться на следующие вопросы.

Что человек потеряет, если он скроется? Иными словами, необходимо рассмотреть все потенциальные негативные последствия побега. Прежде всего, это потеря связей с семьей, друзьями, работой в стране преследования, то есть полная социальная изоляция. Такие обстоятельства, как наличие малолетних детей и родителей, находящихся на иждивении <1>, состояние здоровья и крепкие семейные связи <2>, делают угрозу того, что лицо может скрыться, маловероятной, потому они должны быть не только указаны в соответствующем постановлении, но и оценены судом как наиболее весомые.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Мельникова против Российской Федерации" (Melnikova v. Russia) от 21 июня 2007 г., жалоба N 24552/02, § 82 // Российская хроника Европейского суда. 2008. N 2.

<2> См.: Постановление Европейского суда по делу "Дирдизов против Российской Федерации" (Dirdizov v. Russia) от 27 ноября 2012 г., жалоба N 41461/10, § 109 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2013. N 9.

 

Что человек приобретет, если он скроется? Желание избежать наказания ввиду его суровости, то есть тяжести преступления, и сроков давности для уголовного преследования - это лишь один из элементов, которые необходимо принимать во внимание для оценки риска побега, а не юридическая презумпция. Например, наличие долгов усиливает риск того, что лицо может скрыться, а признание вины и сотрудничество со следствием его снижает <1>.

--------------------------------

<1> См.: пункт 2.2 Обзора практики рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей.

 

Каковы предпосылки (то есть материальные, формальные, социальные, фактические и иные условия) для того, чтобы человек смог скрыться? Негативные личные характеристики и желание избежать наказания не могут обосновать риск того, что лицо может скрыться при отсутствии достаточных доказательств существования такой реальной возможности. Поэтому такие факты, как наличие иностранного гражданства, вида на жительство, недвижимости, источника дохода за рубежом, родственников и связей за границей могут свидетельствовать о реальной возможности побега. Предыдущее поведение обвиняемого заслуживает отдельной оценки: нарушение условий ранее избранных мер пресечения, сопротивление при задержании или неявка для участия в следственных действиях в достаточной степени могут обосновывать риск того, что лицо может скрыться. Вместе с тем утверждения о том, что обвиняемый не скрывался и был объявлен в розыск ошибочно, должны быть проверены судом <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Евгений Гусев против Российской Федерации" (Yevgeniy Gusev v. Russia) от 5 декабря 2013 г., жалоба N 28020/05, § 85 // Российская хроника Европейского суда. 2014. N 2.

 

Существует ли риск того, что человек может скрыться, при оценке всех значимых обстоятельств в каждом конкретном деле? Для того чтобы личные характеристики, желание избежать ответственности и возможность побега обосновали наличие этого риска, необходимо оценить все три элемента в совокупности - негативные последствия должны показаться меньшим злом, чем потенциальное наказание <1>, при условии, что у обвиняемого есть реальная возможность скрыться. Более того, совокупная оценка риска подразумевает анализ изменений, связанных со сменой процессуальной стадии, поведением обвиняемого, гарантиями явки. Безусловным основанием для переоценки риска того, что лицо может скрыться, является предоставление гарантии явки обвиняемого (залог, электронный браслет) <2>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Штегмюллер против Австрии" (Stogmuller v. Austria) от 10 ноября 1969 г., жалоба N 1602/62, § 15.

<2> См.: Постановление Европейского суда по делу "Летелье против Франции" (Letellier v. France) от 26 июня 1991 г., жалоба N 12369/86, § 52.

 

4.2. Риск того, что подозреваемый (обвиняемый) может продолжить заниматься преступной деятельностью

 

В отличие от риска того, что лицо может скрыться, риск повторного совершения им преступления в большей степени зависит от обстоятельств конкретного дела и личных характеристик обвиняемого, чем от стадии уголовного судопроизводства. Поэтому при отсутствии судимости и при положительных характеристиках человека (его поведение, наличие у него семьи, работы) вероятность повторного совершения им преступления не может презюмироваться.

Риск повторного совершения преступления можно обосновать, ответив на следующие вопросы:

Свидетельствует ли личность обвиняемого, характер преступления и поведение в прошлом о его склонности к совершению нового преступления (систематичность или неоконченный характер преступления)?

Существует ли у обвиняемого реальная возможность, т.е. есть ли предпосылки (физические, материальные, профессиональные, социальные) для повторного совершения им преступления?

Ответ на первый вопрос подразумевает ссылку на конкретные фактические обстоятельства, имевшие место в прошлом: судимость, поведение, тяжесть или длящийся характер преступления, в то время как второй вопрос - это оценка возможности и вероятности совершения преступления в будущем. Только совокупность ответов на оба вопроса может дать объективную оценку риска повторного совершения преступления.

 

4.3. Риск того, что подозреваемый (обвиняемый) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу

 

Для анализа этого риска нужно ответить на два вопроса: 1) есть ли доказательства того, что обвиняемый предпринимал какие-либо действия с целью воспрепятствования правосудию после возбуждения уголовного дела (конкретные факты); 2) существует ли риск давления на свидетелей или сбор доказательств с учетом характера преступления и личного портрета обвиняемого? При этом утвердительный ответ на первый вопрос должен быть всегда обоснован ссылкой на конкретные факты, а второй вопрос подразумевает субъективную оценку совокупности обстоятельств (личность, преступление, мотив, возможность воспрепятствования) и имеет предположительный характер.

 

4.3.1. Стадия предварительного следствия

 

На стадии предварительного следствия данный риск может оправдывать содержание под стражей, особенно в сложных делах, требующих проведения многочисленных следственных действий. Однако риск воспрепятствования правосудию не может быть абстрактным. Он должен быть обоснован ссылкой на конкретные обстоятельства, такие как попытка оказания воздействия на конкретных свидетелей, отношения соподчиненности или экономической зависимости со свидетелями, прямой доступ к доказательствам по делу <1>. Чем дольше продолжается содержание человека под стражей, тем меньше вероятность того, что ссылка на воспрепятствование осуществлению правосудия по-прежнему будет оправдывать его содержание под стражей.

--------------------------------

<1> См.: Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 г. N 41 "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога" (Российская газета. 27 декабря 2013 г., далее - Постановление N 41), от 24 мая 2016 г. N 23 "О внесении изменений в отдельные Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам" (Российская газета. 1 июня 2016 г.).

 

4.3.2. Стадия судебного разбирательства

 

Окончание предварительного следствия и сбора доказательств существенно снижает риск вмешательства обвиняемого в нормальный ход отправления правосудия <1>. Вместе с тем определенный риск воздействия на свидетелей может существовать и в течение некоторого времени после начала процесса, когда свидетели еще не были допрошены судом. Однако после того, как они были допрошены, риск становится минимальным, поэтому отсутствие указания на этот факт в последующих постановлениях о продлении может привести к нарушению пункта 3 статьи 5 Конвенции <2>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Европейского суда по делу "Кокошкина против Российской Федерации" (Kokoshkina v. Russia) от 28 мая 2009 г., жалоба N 2052/08, § 137 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2012. N 10.

<2> См.: Постановление Европейского суда по делу "Ходорковский против Российской Федерации" (Khodorkovskiy v. Russia) от 8 февраля 2005 г., жалоба N 5829/04, § 192 // Российская хроника Европейского суда. 2012. N 3.

 

5. Альтернативная мера пресечения

 

Наряду с наличием риска согласно статье 97 УПК РФ, рассмотрение альтернативной меры пресечения по статье 98 УПК РФ является императивным условием применения меры пресечения в виде содержания под стражей в соответствии со статьей 108 УПК РФ. Тем не менее наиболее распространенной ситуацией, когда Суд вынужден устанавливать нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции, является отсутствие упоминания об альтернативных мерах в тексте судебного решения об избрании или продлении меры пресечения.

Заключение под стражу - самая строгая мера пресечения из семи возможных, предусмотренных статьей 98 УПК РФ, поэтому содержательное рассмотрение альтернативных мер в каждом случае, то есть указание конкретных причин, почему невозможно избрать более мягкую меру, является непременным условием пункта 3 статьи 5 Конвенции <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановления Большой Палаты Европейского суда по делу "Идалов против Российской Федерации" (Idalov v. Russia) от 22 мая 2012 г., жалоба N 5826/03, § 149 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2013. N 5; "Бузаджи против Республики Молдова" (Buzadji v. Republic of Moldova) от 5 июля 2016 г., жалоба N 23755/07, § 87 // Там же. 2018. N 12. См. также Постановление N 41.

 

Об отсутствии содержательного анализа зачастую свидетельствует место в структуре самого решения, в котором упоминается невозможность применения альтернативных мер (например, если это происходит в тексте до оценки вышеупомянутых рисков). Согласно презумпции в пользу освобождения этот вывод возможен только после того, как было установлено существование конкретного риска, так как только после этого возможно проанализировать, почему этот риск не может быть эффективно нейтрализован с помощью применения иной, более мягкой, меры пресечения.

 

6. "Особая тщательность" вместо "чрезмерной длительности" <1>

 

--------------------------------

<1> Требование "особой тщательности" (special diligence), то есть эффективности расследования в период содержания под стражей (см. подробнее: Постановление Европейского суда "Лабита против Италии" (Labita v. Italy) от 6 апреля 2000 г., жалоба N 26772/95, §§ 152 - 165, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (§§ 119 - 120)), отличается от требования "разумного срока уголовного процесса" (reasonable length of criminal proceedings; см. подробнее упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (§§ 128 - 135)).

 

Обвиняемые и подозреваемые, в отношении которых применяется мера пресечения в виде содержания под стражей, помимо защиты от волокиты (периоды бездействия), имеют право на рассмотрение дела с "особой тщательностью" и особенно быстро <1>. Иными словами, в силу презумпции невиновности ограничение свободы должно быть не только обоснованным, но и соответствующим цели ограничения. При определении того, проявили ли власти "особую тщательность" в ходе производства по делу, необходимо учитывать такие обстоятельства, как сложность дела и особенности расследования, в частности поведение обвиняемого и его защитников, а также поведение органов следствия <2>. При рассмотрении вопроса об особой тщательности российские суды должны обращать пристальное внимание на цель ограничения свободы, поскольку содержание под стражей не может быть использовано следствием в качестве способа давления на обвиняемого.

--------------------------------

<1> См. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Идалов против Российской Федерации", § 140.

<2> См.: Постановление Европейского суда по делу "Луценко против Украины" (Lutsenko v. Ukraine) от 3 июля 2012 г., жалоба N 6492/11, § 68.

 

Наряду с рассмотрением альтернативной меры пресечения, обязательство эффективного расследования со стороны следственных органов остается относительно новым понятием и наиболее проблематичным элементом обоснованности содержания под стражей. Важно понимать, что этот стандарт выше, чем защита от бездействия и волокиты. В отличие от чрезмерной длительности, стандарт особой тщательности - это не временной, а качественный критерий. И если в Постановлении по делу "Калашников против Российской Федерации" Суд обращается к формуле "причины и длительность", то современный подход к обоснованности согласно Постановлению по делу "Жеребин против Российской Федерации" подразумевает позитивное обязательство следственных органов по проведению эффективного расследования и по обеспечению условий для эффективного ознакомления с материалами дела <1>.

--------------------------------

<1> См.: пункт 2.3 Обзора практики рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей.

 

6.1. Стадия следствия

 

При продлении содержания под стражей на стадии следствия дополнительной оценке подлежит вопрос своевременности проведения следственных действий <1>. Основное бремя в данной ситуации возложено на следователя, поскольку изначально именно он в ходатайстве о продлении указывает определенные процессуальные действия, которые необходимо провести, и объясняет причины задержек в их проведении. В случае недостаточности причин суд не может продлять меру пресечения, ссылаясь на то, что основания для этого не изменились, и суд либо отказывает в удовлетворении ходатайства, либо откладывает рассмотрение вопроса о продлении срока содержания под стражей согласно части 7 статьи 108 УПК РФ. Исключительные обстоятельства дела, такие как особая сложность в сборе доказательств, отсутствие периодов бездействия, серьезность преступления (международный терроризм, организованная преступность и т.д.) могут оправдать длительное предварительное заключение <2>. Иными словами, национальный суд в постановлении о мере пресечения отвечает на два вопроса: 1) какие следственные действия планируется провести; 2) почему они не были выполнены ранее (в случае повторного ходатайства об их проведении)?

--------------------------------

<1> См.: Федеральный закон от 2 августа 2019 г. N 315-ФЗ "О внесении изменений в статьи 108 и 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" (Российская газета. 7 августа 2019 г.).

<2> См.: Постановление Европейского суда по делу "Храиди против Германии" (Chraidi v. Germany) от 26 октября 2006 г., жалоба N 65655/01, §§ 33 - 48).

 

6.2. Стадия ознакомления с материалами уголовного дела

 

Законодательство Российской Федерации (части седьмая и восьмая статьи 109 УПК РФ) предусматривает особый порядок продления меры пресечения согласно статье 217 УПК РФ. Он не означает, что продление возможно в отсутствие рисков. Наоборот, УПК РФ дополняет требование об оценке рисков и применения альтернативной меры пресечения требованием эффективной организации ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела. При этом эффективность ознакомления зависит как от следователя, так и от обвиняемого и его защитника, поэтому в постановлении о продлении срока содержания под стражей оценивается поведение обеих сторон. Как правило, речь идет о явном затягивании процесса ознакомления обвиняемым и его защитником с материалами дела, но и в этом случае ситуация не может быть длящейся по умолчанию. В данной ситуации важно отразить факт чрезмерной длительности ознакомления в соответствующем процессуальном документе. В таких случаях суд вправе реагировать на обнаруженные нарушения путем вынесения частных постановлений <1>.

--------------------------------

<1> См.: пункт 23 Постановления N 41.

 

Таким образом, стадия ознакомления с материалами дела подразумевает ряд дополнительных вопросов: 1) по каким причинам обвиняемый и его защитник не ознакомились с материалами дела в полном объеме; 2) не является ли это обстоятельство результатом неэффективной организации процесса ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела и не связано ли оно с явным затягиванием времени обвиняемым и его защитником; 3) была ли соблюдена процедура ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, предусмотренная частью третьей статьи 217 УПК РФ? <1>

--------------------------------

<1> См.: Там же.

 

7. Состязательность и равенство сторон

 

Если презумпция свободы подменяется презумпцией в пользу продления срока содержания под стражей, то вместо соблюдения принципов состязательности и равенства сторон происходит формальное рассмотрение ходатайства следователя без рассмотрения по существу конкретных доводов сторон. В этом случае формальное соблюдение принципов состязательности и равенства сторон не может повлиять на обоснованность содержания под стражей, поскольку исход спора предопределен обратной презумпцией. В такой ситуации процессуальные гарантии личного участия обвиняемого и его доступа к материалам дела и доказательствам не приведут к сущностной переоценке роли судьи как независимого и беспристрастного органа, уполномоченного рассматривать правомерность заключения под стражей <1>.

--------------------------------

<1> См. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Идалов против Российской Федерации", а также Постановление Европейского суда по делу "Ревтюк против Российской Федерации" (Revtyuk v. Russia) от 9 января 2018 г., жалоба N 31796/10, §§ 21 - 29 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2018. N 7.

 

Разумеется, равенство сторон в уголовном процессе всегда относительно, так как органы следствия наделены властными полномочиями по задержанию подозреваемого, расследованию и запросу меры пресечения. Смысл презумпции в пользу освобождения заключается в том, чтобы создать возможность для дальнейшего сохранения баланса интересов сторон, находящихся в неравном положении. Таким образом, соблюдение принципов состязательности и равенства сторон является дополнительной гарантией обоснованности, но в отсутствие презумпции свободы соблюдение этих принципов не сможет привести к качественному изменению механизма избрания и продления меры пресечения в виде содержания под стражей.

 

Заключение

 

Анализ постановлений о продлении меры пресечения в виде содержания под стражей позволяет выделить основные причины несоответствия требованию обоснованности по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции. Основная задача судов - это изменение логической последовательности вынесения постановлений с акцентом на презумпцию в пользу освобождения. Четкая структура постановления, продиктованная презумпцией в пользу освобождения, включающая в себя все элементы теста обоснованности, может стать основой для дальнейшей индивидуализации постановлений. Содержательное рассмотрение каждого элемента обоснованности: наличия обоснованного подозрения, соблюдение законности, возможные риски, применение альтернативных мер, особой тщательности, - требует индивидуализации постановления, то есть подразумевает ответы на предложенные вопросы в каждом конкретном деле.

 

Источник публикации: https://espchhelp.ru/espch/2946-ot-kalashnikova-do-zherebina-razvitie-problematiki-obosnovannosti-soderzhaniya-pod-strazhej .