Признание иностранных решений об открытии процедуры банкротства на основании международных договоров о правовой помощи (анализ российского и иностранного опыта)
В статье исследуется вопрос о допустимости признания иностранных судебных решений об открытии процедуры банкротства на основании международных договоров о правовой помощи. В частности, в ней рассматриваются предпосылки заключения таких международных договоров, а также практика их применения в отношении данной категории иностранных судебных решений. На основании проведенного анализа автор приходит к выводу о том, что иностранные судебные решения об открытии процедуры несостоятельности (банкротства) надлежит рассматривать в качестве судебных решений по гражданским делам для целей применения международных договоров о правовой помощи. Из данного обстоятельства, по мнению автора, проистекает возможность признания данной категории иностранных судебных решений в Российской Федерации на основании международных договоров о правовой помощи, несмотря на существующий подход российских судов.
Ключевые слова: трансграничное банкротство, международный договор, признание и исполнение иностранных судебных решений.
The paper addresses the issue of whether or not it is possible to recognize foreign judgment on opening of insolvency proceedings under the treaty on rendering legal assistance. In particular, it examines the prerequisites for the conclusion of such treaties, as well as the practice of their application in relation to this category of foreign judgments. Based on the analysis of the doctrine, the author comes to the conclusion that a foreign judicial act on the opening of bankruptcy proceedings can be considered as a "decision in a civil case" for the purpose of applying the relevant treaty. This circumstance, according to the author, results in the possibility of recognizing this category of foreign judgments in the Russian Federation on the basis of treaties on rendering legal assistance, despite the existing approach of the Russian courts.
Key words: cross-border bankruptcy, international agreement, recognition and enforcement of foreign judgments.
Нет никаких оснований полагать, что фраза "решения по гражданским и торговым делам" [применительно к Брюссельской конвенции 1968 г.] не включает в себя решения по банкротству. § 175 решения Верховного суда Великобритании по делу Rubin v. Eurofinance <1>.
--------------------------------
<1> Данное решение Верховного суда Великобритании касается признания и исполнения решения Федерального суда по банкротным делам Южного округа штата Нью-Йорк в Англии и Уэльсе. В рамках разрешения данного вопроса английский суд среди прочего рассмотрел содержание понятия "судебное решение" для целей применения Закона о взаимном исполнении иностранных [судебных] решений 1933 года, а также сопоставил формулировку данного закона с соответствующими положениями Брюссельской конвенции 1968 года. См.: Rubin and another (Respondents) v. Eurofinance SA and others (Appellants) [2012] UKSC 46. URL: https://www.supremecourt.uk/cases/docs/uksc-2010-0184-judgment.pdf (дата обращения: 23.05.2022).
Цель этого сотрудничества [государств на основании договоров о правовой помощи] состоит прежде всего в том, чтобы наиболее полно обеспечить взаимную охрану прав и интересов граждан". М.М. Богуславский, А.А. Рубанов <2>.
--------------------------------
<2> Богуславский М.М., Рубанов А.А. Правовое сотрудничество СССР со странами народной демократии (Договоры о правовой помощи) // Советский ежегодник международного права. 1958 = Soviet year-book of international law. 1958 / Советская Ассоциация международного права. М., 1959. С. 255.
Как известно, в силу принципа суверенитета, иностранное судебное решение об открытии процедуры банкротства само по себе (лат. de plano) не обладает действием за пределами государства вынесения <3>. По этой причине каждое государство по своему усмотрению определяет условия, при которых иностранное судебное решение об открытии процедуры банкротства подлежит признанию <4>. В России признание иностранных решений по делам о несостоятельности связывается с наличием международного договора, а при его отсутствии - с наличием взаимности с государством вынесения решения согласно п. 6 ст. 1 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ (ред. от 2 июля 2021 года) "О несостоятельности (банкротстве)".
--------------------------------
<3> Gillieron P.-R. sur la Faillite en Droit National et International Suisse // Swiss Review of International and European Law. 1992. No. 2. P. 138 - 139. См. также: Pastor Ridruejo J.A. en droit international judiciaire // Collected Courses of the Hague Academy of International Law. 1971. Vol. 133. P. 179.
<4> Fletcher I.F. International Insolvency: A Case for Study and Treatment // The International Lawyer 27. 1993. No. 2. P. 429 - 443; Buxbaum H.L. Rethinking International Insolvency: The Neglected Role of Choice-of-Law Rules and Theory Articles by Maurer Faculty. 2000. No. 395. P. 26 - 27.
Необходимо отметить, что на текущий момент Российская Федерация не является участником специализированных международных договоров, непосредственно затрагивающих аспекты признания иностранных банкротств подобно ранее действовавшим: а) Конвенции Северных государств 1933 года; б) Договора между Германией и Австрией о вопросах банкротства, ликвидации и мировых соглашений 1979 года или Конвенции между Францией и Австрией о подсудности, признании и исполнении решений по делам о банкротстве 1979 года <5> (утратили силу в связи с принятием Регламента ЕС от 29 мая 2000 г. N 1346/2000 о производстве по делам о банкротстве).
--------------------------------
<5> По вопросам содержания указанных международных договоров см.: Omar P.J. Cross-Border Insolvency Law and Practice in France // The Paul J. Omar Collection in The International Insolvency Institute Academic Forum Collection.
Вместе с тем значительная часть международных договоров о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам с участием РФ (включая международные договоры, ранее заключенные СССР) предусматривает обязанность договаривающихся государств взаимно признавать и исполнять "судебные решения по гражданским делам". В этой связи возникает вопрос: может ли иностранное судебное решение об открытии процедуры банкротства рассматриваться как "судебное решение по гражданскому делу" для целей применения соответствующего международного договора о правовой помощи?
На текущий момент в российской судебно-арбитражной практике сформировался подход, согласно которому международные договоры о правовой помощи не охватывают иностранные судебные решения об открытии процедуры банкротства (Определение ВС РФ от 8 октября 2020 года по делу N 310-ЭС20-3002 <6>; Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 9 октября 2019 года по делу N А60-29115/2019) <7>.
--------------------------------
<6> Определение ВС РФ от 08.10.2020 по делу N 310-ЭС20-3002, А83-6324/2018.
<7> Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 09.10.2019 N Ф09-6266/19 по делу N А60-29115/2019.
Со своей стороны, отметим, что вопрос о возможности признания иностранных судебных решений об открытии процедуры банкротства на основании договоров о правовой помощи заслуживает более детального анализа. В этой связи необходимо рассмотреть:
1) истоки возникновения правила о наличии международного договора для целей признания иностранных банкротств (применительно к Российской империи);
2) предпосылки заключения международных договоров о правовой помощи по гражданским делам (применительно к СССР);
3) текущий подход к толкованию понятия "судебное решение по гражданскому делу" применительно к вопросам трансграничного банкротства.
1. Вопросы трансграничного банкротства в доктрине и судебной практике Российской империи
Обратимся к решению Правительствующего сената по делу "Барро" от 1879 года, во многом определившему подход отечественной доктрины по вопросу о необходимости наличия международного договора для целей признания иностранного судебного решения об открытии процедуры банкротства <8>.
--------------------------------
<8> Решение Правительствующего сената от 24 октября и 19 декабря 1879 года цитируется по: Решения Гражданского кассационного департамента Правительствующего сената: 1881. Т. XVI. СПб., 1882. С. 110 - 122. См. также: Мыш М.И. Об иностранцах в России: Сборник узаконений, трактатов и конвенций, с относящимися к ним правительственными и судебными разъяснениями. 2-е изд., испр. и доп. СПб., 1911. С. 422 - 423.
В практике судов Российской империи вопрос об условиях исполнения иностранных судебных решений об открытии процедуры банкротства, включая необходимость наличия международного договора с государством вынесения, впервые был детально рассмотрен в решении Правительствующего сената по делу "Барро" от 24 октября и 19 декабря 1879 г. <9>.
--------------------------------
<9> Решения Гражданского кассационного департамента Правительствующего сената: 1881. С. 110 - 118.
В рассматриваемом деле в отношении французского товарищества "Шарль Барро и Ко" была введена процедура банкротства. После введения данной процедуры представитель должника (полный товарищ) заключил в Российской империи договор на отчуждение основного актива товарищества - прав интеллектуальной собственности на аппарат по изготовлению пробок. В связи с тем, что конкурсный управляющий французского должника также предпринял попытку зарегистрировать договор на отчуждение данного имущества, перед российским судом возник вопрос о правовых последствиях иностранного судебного решения об открытии процедуры банкротства.
В качестве вводного замечания Правительствующий сенат отметил, что в силу принципа территориального верховенства исполнительная сила иностранных судебных решений ограничена территорией государства их вынесения. Из данной предпосылки следовало, что иностранные судебные решения приобретают действие за пределами государства вынесения в силу национального законодательства или международных договоров государства местонахождения должника при условии получения разрешения об их принудительном исполнении <10> со стороны властей государства местонахождения должника (ст. 1273 Устава гражданского судопроизводства 1864 года - УГС) <11>. В данном случае подобное разрешение заявителем не было получено и не могло быть получено <12>, поскольку между Российской империей и Францией отсутствовал договор или трактат, который содержал бы в себе правила о приведении в исполнение в России решений французских судов о несостоятельности. В свою очередь, невозможность получения разрешения на принудительное исполнение иностранного судебного акта об открытии процедуры банкротства означала, что оно не могло быть оглашено и тем самым не могло ограничивать третьих лиц, находящихся в Российской империи, в праве заключения договоров с несостоятельным иностранным должником.
--------------------------------
<10> Отметим, что в доктрине Российской империи понятие "признание" практически не использовалось применительно к иностранным судебным решениям. Исключение из данного подхода см.: Нольде Б.Э. Может ли быть передаваем по надписям вексель, о взыскании по которому состоялось решение иностранного суда // Вестник гражданского права. 1913. N 4. С. 156 - 159. Подробнее см.: Костин А.А. Признание v. Исполнение иностранных судебных решений (История вопроса и современные перспективы) // Вестник гражданского процесса. 2018. N 5. С. 245 - 268.
<11> Бертгольдт Г.В. Устав Гражданского судопроизводства по официальному изданию 1914 года. М., 1915. С. 256.
<12> В то же время в кассационной жалобе заявитель испрашивал именно "признание", а не "принудительное исполнение": "...решения французского суда об открытии процедуры банкротства - не относятся к решениям, коими известное лицо признается несостоятельным, так как таковые решения не разрешают никаких гражданских материальных отношений сторон, а констатируют лишь факт неправоспособности лица. Тут нет ни истца, ни ответчика, нет ни спора, ни процесса, а есть просто судебное признание определенного фактического состоянья (неоплатности), сопряженного с определенными юридическими последствиями (неправоспособность) для данного лица". См.: Решение Правительствующего сената по делу "Барро" от 24 октября и 19 декабря 1879 г. // Решения Гражданского кассационного департамента Правительствующего сената. [Том XVI]: 1881. СПб., 1882. С. 118.
Отдельно Правительствующий сенат указал, что ст. 1273 УГС 1864 года касается исключительно иностранных судебных решений, вынесенных по исковым делам, но не решений о банкротстве <13>. Подобный подход обосновывался тем, что при разрешении вопроса о принудительном исполнении иностранного судебного решения российский суд не вправе пересматривать данное решение по существу <14>. Из этого следовало: чтобы ограничить дееспособность иностранного должника, его кредиторам или конкурсному управляющему было необходимо инициировать отдельное производство по делу о банкротстве в Российской империи.
--------------------------------
<13> Т.М. Яблочков охарактеризовал рассматриваемый иностранный судебный акт как частное судебное определение ("Они [положения Устава гражданского судопроизводства] не применяются к частным определениям иностранных судов (К. Р. [Кассационные решения Сената] 1881/32)"). См.: Яблочков Т.М. Труды по международному частному праву. М., 2009. С. 164.
<14> По всей видимости, Правительствующий сенат имел в виду, что при разрешении вопроса об исполнении иностранного судебного решения российский суд не вправе выносить решения по тем вопросам, которые не нашли отражения в решении иностранного суда. Значительно позднее, в 2018 году, Арбитражный суд Московского округа укажет, что признание решения суда г. Шарлоттенбург (ФРГ) об открытии процедуры банкротства не влечет за собой недействительность сделок российского должника, поскольку данный вопрос не был разрешен российским судом. См.: Постановление Арбитражного суда Московского округа от 22.11.2018 N Ф05-20644/2018 по делу N А40-39791/2018.
Применительно к правовой позиции Правительствующего сената по делу "Барро" отметим, что на момент рассмотрения дела в законодательстве Российской империи отсутствовали нормы, непосредственно регулировавшие правовые последствия иностранной процедуры банкротства. Равным образом в опубликованной на тот момент отечественной литературе данные вопросы практически не рассматривались. В то же время анализ французской доктрины, включая ученого Рипера, выявляет значительное сходство с подходом Правительствующего сената к правовым последствиям иностранного банкротства. В этой связи представляется возможным сделать вывод о том, что при разрешении указанного дела Правительствующий сенат, по всей видимости, опирался именно на французскую доктрину.
В основе подхода французской доктрины лежало представление о том, что законодательство о банкротстве распространяется исключительно на имущество должника, находящееся в пределах государства открытия процедуры банкротства, в силу чего данная процедура не обладает действием за пределами государства открытия <15>.
--------------------------------
<15> Ripert G. Examen Doctrinal, Revue Critique de Legislation et de Jurisprudence // Nabu Press. 2012. Vol. 6. P. 716. В обоснование вещно-правовой природы банкротства французский ученый ссылался на высказывание своего предшественника - итальянского специалиста И.М. Касареги (I.M. Casaregis), который применительно к вопросам банкротства утверждал, что "хотя дело ведется по личному иску, решение касается имущества разорившегося должника и его распределения" ("Quitia dispostio vel effectus principaliter versatur circa res et bona decocti crediloribus distribuenda licet loquatur in personam").
Как отмечали по данному вопросу французские ученые, законодательство о банкротстве обеспечивает достижение публично значимой функции в аспекте равного распределения конкурсной массы между кредиторами <16>. В этой связи ограничение дееспособности иностранного должника рассматривалось как акцессорная функция по отношению к основной функции законодательства о банкротстве - распределению имущества должника <17>. Тем самым в силу изложенного подхода обращение взыскания на имущество должника и признание полномочий иностранного управляющего требовало получения экзекватуры в отношении иностранного судебного решения о банкротстве со стороны национального суда.
--------------------------------
<16> Lyon Caen Ch., Renault L., Brillat-Savarin J. de droit commercial. F. Pichon, 1899. P. 444. См. также: Perroud J. Effets Produits en France par un Jugement Etranger en Matiere de Faillite // Journal du Droit International. 1929. Vol. 56. No. 2. P. 281 - 296.
<17> Perroud J. Op. cit.
В свете рассмотренного выше подхода применение ст. 1273 УГС к признанию иностранного банкротства, вероятно, было обусловлено попыткой Правительствующего сената обосновать отсутствие экстерриториального действия у иностранного банкротства. В данном случае высшая судебная инстанция применила наиболее близкую по содержанию норму национального законодательства (ст. 1273 УГС) в порядке аналогии. При этом обращает на себя внимание то обстоятельство, что Правительствующий сенат расширительно истолковал понятие "принудительное исполнение" иностранного судебного решения, содержащееся в ст. 1273 УГС. Очевидно, что в рамках рассматриваемого дела не требовалось совершения исполнительных действий на основании иностранного судебного решения об открытии процедуры банкротства.
Вместе с тем Правительствующий сенат пошел на подобное расширительное толкование для обоснования того, что для наделения законной силой иностранных судебных решений о взыскании, а также решений о банкротстве требуется наличие международного договора с государством вынесения.
Подчеркнем, что подход, сформулированный в решении Правительствующего сената по делу "Барро", оказал существенное влияние на формирование отечественной доктрины применительно к условиям наделения обязательной силой иностранного решения о банкротстве.
В частности, в труде Ф.Ф. Мартенса "Современное международное право цивилизованных народов" (1883) подчеркивалось, что "современное законодательство и судебная практика склоняются к подходу, согласно которому юридические последствия конкурса ограничиваются пределами той страны, в которой конкурс был открыт (курсив мой. - А.К.)" <18>. По этой причине распространение правовых последствий иностранного банкротства связывалось с наличием международного договора с государством вынесения. Ввиду ограниченного числа международных соглашений по данному вопросу, заключенных странами Европы, российский ученый обращал внимание на целесообразность разработки многостороннего международного соглашения по данному вопросу на основании резолюции, принятой на Международном конгрессе юристов в Турине (1882 г.). Согласно указанному международному документу предлагалось установить, что правовые последствия процедуры банкротства определяются законодательством государства ее открытия и что для наделения иностранной процедуры действием в государстве местонахождения активов требуется экзекватура со стороны национального суда <19>.
--------------------------------
<18> Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. Т. II. СПб., 1883. С. 345 - 346.
<19> Esperson P. Droit International Prive dans la Legislation Italienne // Journal du Droit International Prive et de la Jurisprudence Comparee. Vol. 11. 1884. No. 7 - 8. P. 365 - 387. Изложение основных положений Туринского международного конгресса на русском языке см.: Никольский Д.П. Первая и вторая международные конференции в Гааге по вопросам частного международного права // Журнал Юридического общества при Императорском С.-Петербургском университете. 1895. Кн. 1 (Январь). С. 1 - 28; Кн. 2 (Февраль). С. 47 - 68.
В целом аналогичный подход к правовым последствиям иностранного банкротства сформулировал Г.Ф. Шершеневич <20>. Он отмечал, что вопрос о правовых последствиях иностранной процедуры банкротства российским законодателем не урегулирован. Вместе с тем, по его мнению, из положений ст. 1273 УГС следует, что требование о наличии международного договора распространяется как на иностранные судебные решения, вынесенные в порядке искового производства, так и на определения об открытии процедуры банкротства.
--------------------------------
<20> Шершеневич Г.Ф. Учение о несостоятельности // Исследование приват-доцента Казанского университета Г.Ф. Шершеневича. Казань, 1890. См. также: Он же. Курс торгового права. Т. IV: Торговый процесс. Конкурсный процесс. 4-е изд. М., 1912.
Наконец, в своей работе Т.М. Яблочков отмечал, что наделение действием иностранного судебного решения об открытии процедуры банкротства связывалось с наличием международного договора с государством вынесения. Однако он не пояснял, какой договор имеется в виду - о взаимном признании и исполнении судебных решений или специальный договор о признании иностранных судебных решений по делам о банкротстве <21>.
--------------------------------
<21> Яблочков Т.М. Труды по международному частному праву. М., 2009. С. 164.
Подводя итог вышесказанному, отметим, что Российская империя так и не заключила специализированные договоры по вопросам взаимного признания иностранных судебных решений по делам о банкротстве (Конвенция между Швейцарской Конфедерацией и Республикой Францией о компетенции и взаимном исполнении судебных решений от 15 июня 1869 года и иные подобные соглашения) <22>. Данное обстоятельство исключило возможность дальнейшего развития доктрины и судебной практики на предмет того, что следует понимать под термином "трактат" для целей применения ст. 1273 УГС, т.е. международный договор о взаимном признании решений по гражданским делам или о признании иностранного судебного решения по делам о банкротстве.
--------------------------------
<22> Volken P. L'harmonisation du droit international de la faillite // Collected Courses of the Hague Academy of International Law. 1993. Vol. 230. P. 367.
2. Вопросы трансграничного банкротства в советской доктрине. Предпосылки заключения международных договоров о правовой помощи по гражданским и семейным делам
Радикальные изменения в общественно-политическом устройстве, произошедшие после 1917 года, привели к тому, что в новой советской доктрине вопросы трансграничного банкротства достаточно быстро начинают исчезать из поля зрения ученых.
В этой связи показательно, что в учебнике А.Г. Гойхбарга "Международное право" рассмотрение вопросов трансграничного банкротства ограничивается единственной фразой о том, что "в РСФСР был издан закон о несостоятельности частных лиц (37-я глава Гражд. Проц. Код.), в котором, однако, нет никаких указаний на связанные с несостоятельностью вопросы частного международного права (здесь и далее в цитатах курсив мой. - А.К.)" <23>.
--------------------------------
<23> Гойхбарг А.Г. Международное право. М., 1928. С. 141. В статье А.Н. Макарова также рассматривается проект конвенции о взаимном признании банкротств, разработанный V Гаагской конференцией по международному частному праву. См.: Макаров А.Н. Пятая Гаагская конференция по кодификации международного частного права // Право и жизнь. М., 1927. Кн. 2. С. 86 - 87.
В свою очередь, исключение вопросов правового регулирования несостоятельности (банкротства) из национального законодательства <24> и равным образом общий вектор внешней политики привели к тому, что вопросы трансграничной несостоятельности практически исчезли из советских трудов по международному частному праву <25>.
--------------------------------
<24> О регулировании процедуры банкротства в СССР см. подробнее: Конкурсное право: правовое регулирование несостоятельности (банкротства): учеб. пособие / В.Ф. Попондопуло. М., 2001.
<25> Pastor Ridruejo J.A. Op. cit. P. 179.
В свою очередь, создание в 1949 году Совета экономической взаимопомощи потребовало установления сотрудничества между странами народной демократии по вопросам оказания правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам - основным способом стало заключение договоров о правовой помощи по гражданским и семейным делам. Как отмечал по данному вопросу Л.А. Лунц, "отношения между странами социализма, основанные на товарищеском сотрудничестве, взаимопомощи и действительном равенстве сторон, создают условия для успешного регулирования всех возникающих в этих отношениях вопросов, в частности вопросов международного частного права, путем международных соглашений, выгодных для всех" <26>.
--------------------------------
<26> Лунц Л.А. О соглашениях между европейскими странами народной демократии по взаимной помощи в гражданских делах / Всесоюзный институт юридических наук. М., 1958. С. 4.
Отметим, что положения большинства договоров о правовой помощи по гражданским и семейным делам с участием СССР распространялись не только на граждан, но и на юридических лиц договаривающихся государств. Так, рядом международных договоров предусматривалось, что "граждане и юридические лица" договаривающихся государств пользуются равной правовой защитой <27>.
--------------------------------
<27> Договор от 3 апреля 1958 года между Союзом Советских Социалистических Республик и Румынской Народной Республикой об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам.
В то же время само по себе упоминание юридических лиц в тексте договора о правовой помощи не позволяло сделать однозначный вывод о том, что соответствующий договор также распространяется на процедуры банкротства.
Как отмечал венгерский исследователь З. Фабок (Z. Fabok), едва ли можно предположить, что договаривающиеся государства намеревались урегулировать вопросы трансграничного банкротства в рамках договоров о правовой помощи, поскольку понятие "несостоятельность (банкротство)" было малосовместимо с плановой экономикой социалистических стран <28>.
--------------------------------
<28> Fabok Z. International Insolvency Law in the New Hungarian PIL Code - A Window of Opportunity to Enact the UNCITRAL Model Law on Cross-Border Insolvency? // SSRN. December 29, 2016.
Согласно указанным международным договорам предусматривалось взаимное признание и исполнение судебных решений по гражданским делам. В то же время содержание понятия "судебное решение", включая определение категорий судебных решений, подлежащих признанию и исполнению, в большинстве договоров не пояснялось. Исключение составляет Договор о правовой помощи, заключенный между СССР и Испанией в 1990 году <29>. Согласно п. 3 ст. 17 Договора его положения не применяются к решениям по вопросам (1) несостоятельности и аналогичным делам, (2) социального обеспечения, (3) возмещения убытков за ущерб, нанесенный действием ядерной энергии, а также к арбитражным решениям. Обратим внимание на то, что формулировка данной статьи в значительной степени воспроизводит ст. 1 Брюссельской конвенции 1968 года <30>, из сферы действия которой тоже было исключено признание иностранных судебных решений по вопросам социального обеспечения, несостоятельности, а также арбитражных решений. По всей видимости, указанное положение международного договора было включено по инициативе испанской стороны, с тем чтобы не допустить расхождений между положениями Договора о правовой помощи и Брюссельской конвенции 1968 года. В свою очередь, можно предположить, что положение об исключении положений о возможности признания иностранных судебных решений о взыскании ущерба, причиненного ядерным взрывом, было включено по инициативе советской делегации.
--------------------------------
<29> Договор от 26 октября 1990 года между Союзом Советских Социалистических Республик и Королевством Испания о правовой помощи по гражданским делам.
<30> Брюссельская конвенция 1968 г. о юрисдикции и приведении в исполнение судебных решений по гражданским и торговым делам (Сводная версия CF 498Y0126 (01)).
Следует учитывать, что после распада Советского Союза Российская Федерация заключила ряд соглашений о правовой помощи по гражданским делам, которые напрямую не регулируют вопросы трансграничного банкротства.
В частности, рядом международных договоров предусматривается взаимное признание и исполнение иностранных решений по гражданским делам: 1) ст. 51 - 55 Договора о правовой помощи Россия - Вьетнам 1998 года <31>; 2) ст. 37 - 45 Договора о правовой помощи Россия - Египет 1997 года; 3) ст. 52 - 55 Договора о правовой помощи Россия - Польша 1996 года <32>.
--------------------------------
<31> Договор между Российской Федерацией и Социалистической Республикой Вьетнам о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам (подписан в г. Москве 25.08.1998) (ред. от 23.07.2003).
<32> Договор между Российской Федерацией и Республикой Польша о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам (подписан в г. Варшаве 16.09.1996).
Подчеркнем, что вопросы трансграничного банкротства не были урегулированы в рамках Киевского соглашения 1992 года, которое определяет порядок разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности <33>, а также международных договоров с Аргентиной <34> и Индией <35>, предусматривающих признание и исполнение судебных решений как по гражданским, так и по коммерческим делам.
--------------------------------
<33> Соглашение стран СНГ от 20.03.1992 "О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности".
<34> Договор между Российской Федерацией и Аргентинской Республикой о сотрудничестве и правовой помощи по гражданским, торговым, трудовым и административным делам (подписан в г. Москве 20.11.2000).
<35> Договор между Российской Федерацией и Республикой Индией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и торговым делам (подписан в г. Нью-Дели 03.10.2000).
В завершение настоящего раздела подчеркнем, что ни Российской империей, ни Россией не заключались международные договоры, непосредственно регулирующие вопросы признания иностранных судебных решений, вынесенных в рамках дела о банкротстве. В этой связи отметим, что делегация от Российской империи участвовала в подготовке проектов конвенций о признании процедур банкротства в рамках II, III, а также IV Гаагских конференций. Однако разработанные проекты ни одно из государств - участников конференции не ратифицировало. Со своей стороны, Российская Федерация не рассматривала вопрос о ратификации Стамбульской конвенции 1990 года <36>. При этом международное соглашение, регулирующее вопросы признания иностранных судебных актов в рамках дела о банкротстве применительно к Содружеству Независимых Государств, так и не было принято <37>.
--------------------------------
<36> Европейская конвенция 1990 г. о некоторых международных аспектах банкротства (ETS N 136). Заключена в г. Стамбуле 05.06.1990.
<37> Как отмечалось по данному вопросу В.В. Степановым, существовала надежда на то, что законодательство стран СНГ сохранит высокий уровень унификации. См.: Stepanov V.V. Systems of Legal Regulation of Cross-Border Insolvency: Discussion of a Draft Agreement on International Bankruptcy Procedures in the CIS // Review of Central and East European Law. Vol. 25. 1999. Iss. 1, 2. P. 287 - 310.
3. Содержание договоров о правовой помощи по гражданским и торговым делам применительно к признанию иностранных банкротств
Как было отмечено ранее, вопросы признания иностранных судебных решений по делам о банкротстве напрямую не урегулированы большинством международных договоров о правовой помощи по гражданским делам с участием России. При этом регулирование данных вопросов в принципе не могло быть предусмотрено и большинством международных договоров о правовой помощи, заключенных Советским Союзом. Однако означает ли это, что в настоящее время российский или иностранный суд не вправе распространить обязанность взаимно признавать и исполнять иностранные судебные решения, предусмотренную международным договором, на иностранные судебные акты об открытии процедуры банкротства? Чтобы ответить на данный вопрос, обратимся к Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года, устанавливающей правила толкования международных договоров (далее - Венская конвенция) <38>.
--------------------------------
<38> Венская конвенция о праве международных договоров. Заключена в Вене 23.05.1969.
3.1. Правила толкования международных договоров о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам
Общие правила, касающиеся толкования международных договоров, устанавливаются п. 1 ст. 31 Венской конвенции. Согласно ей договор должен толковаться добросовестно в соответствии с обычным значением, которое следует придавать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора. При этом наряду с контекстом при толковании терминов международного договора необходимо учитывать:
а) любое последующее соглашение между участниками относительно толкования договора или применения его положений;
б) последующую практику применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования;
в) любые соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками (п. 3 ст. 31 Венской конвенции).
В свете приведенных выше положений необходимо установить содержание понятия "решение по гражданскому делу" применительно к международным договорам о правовой помощи по гражданским делам.
3.2. Содержание понятия "гражданский" применительно к иностранным судебным решениям
В качестве вводного замечания отметим, что в советской доктрине понятие "гражданский" традиционно противопоставлялось понятию "публичный (публично-правовой)" применительно к признанию и исполнению иностранных судебных решений. В этой связи А.Г. Гойхбарг указывал на публично-правовую природу иностранных судебных решений о взыскании налогов из-за наличия у государства безусловной монополии по взысканию налогов <39>. По этой причине иностранные судебные решения, вынесенные по налоговым и иным подобным делам, как правило, не подлежат принудительному исполнению за пределами государства вынесения <40>.
--------------------------------
<39> "Если в какой-либо области бесспорно и без всяких изъятий государственная власть ограничивалась территориальными рамками, пределами только территории данного государства, так это в области фискальной" (Гойхбарг А.Г. Взыскание налогов в других странах // Внешняя торговля. 1932. N 31. С. 18 - 19).
<40> "Едва ли может быть сомнение в том, что под этот термин не подойдут те решения, которые постановляются: а) административными властями (напр., штрафы за неисполнение полицейских правил) и учреждениями Финансового ведомства (напр., взыскания налогов), б) уголовными судами (приговоры, налагающие наказания)" (Яблочков Т.М. Труды по международному частному праву. М., 2009. С. 161).
В развитие тезиса отметим, что в советской доктрине, а также в иностранной литературе понятию "решение по гражданскому делу" традиционно придавалось максимально широкое значение.
Так, в работе Л.А. Лунца и Н.И. Марышевой указывается, что "круг решений, которые согласно договорам признаются и исполняются на территории другого государства, очень широк" <41>. При этом, как подчеркивают авторы, признание и исполнение не связываются с характером правоотношения, по которому решение вынесено. Аналогично венгерский ученый И. Саси отмечал, что для целей признания достаточно, чтобы решение было вынесено по гражданскому иску <42>. Таким образом, подход доктрины, сформулированный выше, дает основание для того, чтобы толковать понятие "решение по гражданскому делу" расширительно и тем самым включить в него иностранные судебные решения об открытии процедуры банкротства.
--------------------------------
<41> Лунц Л.А., Марышева Н.И. Международное частное право: Международный гражданский процесс. М., 1976. С. 193. См. также: "Следовательно, практически все решения подлежат признанию и исполнению, что в международной договорной практике встречается впервые" (Рэутт Б.В. Основные вопросы договоров о правовой помощи, заключенных между социалистическими государствами: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1963).
<42> International Civil Procedure. A Comparative Study. Leyden: Sijthoff, 1967. P. 456.
Наконец, анализ иностранной и отечественной судебной практики до 2002 года (Определение ВС РФ от 7 августа 1998 года N 5-Г98-49) свидетельствует о том, что понятие "гражданский" применительно к договорам о правовой помощи охватывает в том числе иностранные судебные решения об открытии процедуры банкротства.
Отметим, что основания для автоматического исключения иностранных судебных решений о банкротстве из сферы действия договоров о правовой помощи отсутствуют (если иное прямо не предусмотрено соответствующим договором). Так, в решении Верховного суда Великобритании по делу Rubin v. Eurofinance (2014) указывается: "Нет оснований полагать, что фраза "по гражданским и торговым делам" исключает производство по делам о банкротстве, а история Закона 1933 г. <43> и Конвенций [ЕС] свидетельствует о том, что данная фраза их охватывает. То обстоятельство, что банкротство было исключено из Брюссельской конвенции (утратила силу. - А.К.), исходной и пересмотренной Луганской конвенции, а также Регламента Брюссель-I, свидетельствует, что в противном случае данная категория дел подпадала бы под их сферу действия" <44>.
--------------------------------
<43> Foreign Judgments (Reciprocal Enforcement) Act 1933.
<44> Rubin and another (Respondents) v. Eurofinance SA and others (Appellants)..
Рассматриваемое дело касалось признания и исполнения решения Суда Южного округа штата Нью-Йорк (США) о недействительности договоров о незаконном отчуждении имущества в рамках банкротства (fraudulent conveyance). В этой связи английскому суду надлежало истолковать понятие "решение по гражданскому делу", использованное в Законе о взаимном исполнении иностранных решений 1931 года, на предмет того, охватывает ли оно "иностранные решения", вынесенные по делам о банкротстве. Как было отмечено выше, для целей толкования данного термина английский суд среди прочего осуществил анализ международных договоров в сфере взаимного признания и исполнения иностранных судебных решений, а также международных договоров в области признания иностранных банкротств. С учетом того что договоры о правовой помощи с участием РФ по общему правилу не содержат исключений из признания и исполнения иностранных судебных решений по делам о банкротстве (по аналогии с Брюссельской конвенцией 1968 года), толкование термина "судебное решение по гражданскому делу", сформулированное в решении по делу Rubin v. Eurofinance, может быть воспринято российской доктриной и последующей судебной практикой <45>.
--------------------------------
<45> Отдельно отметим, что в связи с принятием Регламента 2015/848 ряд международных договоров о правовой помощи по гражданским и семейным делам утратили силу, включая Конвенцию между Социалистической Республикой Румыния и Греческой Республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам и Протокол к ней, подписанный в Бухаресте 19 октября 1972 года, Соглашение между Социалистической Федеративной Республикой Югославия и Королевством Бельгия о судебном сотрудничестве по гражданским и торговым делам, подписанное в Белграде 24 сентября 1971 г., и иные аналогичные международные договоры. Очевидно, что если бы данные договоры не влияли на регулирование правовых последствий трансграничного банкротства, то не было бы необходимости прекращать их действие на основании указанного Регламента.
В развитие данного тезиса отметим: в решении Апелляционного суда г. Бухареста от 17 декабря 2020 года по делу N 11285/3/2019 подчеркивается, что обязанность взаимного признания "решений по гражданскому делу", закрепленная Договором о правовой помощи между СССР и Румынией 1958 года <46>, распространяется на иностранные судебные акты по делу о банкротстве <47>.
--------------------------------
<46> Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Румынской Народной Республикой об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам (подписан в г. Москве 03.04.1958).
<47> Копия решения Апелляционного суда г. Бухареста от 19.12.2020, а также его перевод на русский язык находятся в распоряжении автора.
В рассматриваемом деле один из кредиторов российского должника заявил возражения против признания российского банкротства на территории Румынии, ссылаясь на то, что указанный Договор касается признания решений по гражданским, а не коммерческим делам. Тем самым, по мнению заявителя, российское решение о банкротстве не охватывалось соответствующим международным договором.
В свою очередь, Апелляционный суд г. Бухареста указал, что понятие "гражданский" применительно к иностранным судебным решениям надлежит толковать расширительно. В обоснование данного подхода румынский суд со ссылкой на информацию от российского консульства указал, что в российском праве отсутствует разделение частного права на "гражданское" и "коммерческое", или предпринимательское. В качестве самостоятельного довода румынский суд сослался на то, что согласно ст. 1 Договора о правовой помощи СССР - Румыния 1958 года правовая защита предоставляется как гражданам, так и юридическим лицам. Основываясь на том, что иностранные решения по коммерческим делам напрямую не были исключены из сферы действия указанного международного Договора, Апелляционный суд г. Бухареста признал решения российского суда о введении процедуры банкротства.
Отметим, что аналогичный подход к допустимости признания иностранных судебных решений об открытии процедуры банкротства на основании договоров о правовой помощи применительно к признанию существует в практике китайских судов. Так, в литературе обращается внимание на решение народного суда провинции Фошань (2001 год) по заявлению компании B&T Ceramics <48>. В рассматриваемом деле итальянская компания B&T Ceramics обратилась в китайский суд с заявлением о признании ряда судебных актов, вынесенных судом г. Милана (Италия) в рамках банкротства компании EM Groups PA (Италия), включая судебный акт об открытии процедуры банкротства. Поскольку рассматриваемые судебные акты не нарушали положения Договора о правовой помощи Италия - КНР 1993 года, их признали на территории КНР. Аналогично в КНР признали решение французского суда о введении процедуры банкротства в отношении французской компании (заявитель - ликвидатор компании) со ссылкой на соответствующий договор о правовой помощи, заключенный между КНР и Францией <49>. Применительно к рассматриваемой судебной практике в доктрине отмечается, что согласно международным договорам о правовой помощи с участием КНР иностранные судебные решения об открытии процедуры банкротства не выделяют в отдельную категорию и, следовательно, они подлежат признанию на общих основаниях <50>.
--------------------------------
<48> Moser M.J., Yu F. Doing Business in China. Juris Publishing, Inc., 2014. S. III. P. 9 - 19.
<49> Gong X. China's Insolvency Law and Interregional Cooperation: Comparative Perspectives from China and the EU Routledge. 2017. См. также: Карева Т.Ю., Сонин В.В., Проблемы трансграничного банкротства физических лиц в российском и китайском законодательстве и практике // Правоприменение. 2017. N 3. С. 160 - 167.
<50> Tang Z.S., Xiao Y., Huo Z. Conflict of Laws in the People's Republic of China. Cheltenham, 2016. P. 159.
Наконец, исходя из практики российских судов до 2000 года, также можно сделать вывод о допустимости признания иностранных судебных решений об открытии процедуры банкротства на основании договоров о правовой помощи. Так, в Определении ВС РФ от 7 августа 1998 года N 5-Г98-49 рассматривался вопрос о признании решения Таллинского городского суда о банкротстве АО "Эйр Карго" (Эстония), а также о признании и исполнении ряда определений о запрете распоряжаться воздушным судном, зарегистрированным в реестре РФ.
Применительно к признанию иностранного судебного решения об открытии процедуры банкротства ВС РФ указал, что в данном случае не был соблюден порядок, предусмотренный Договором о правовой помощи по гражданским делам РФ - Эстония 1993 года <51>. По мнению высшей судебной инстанции РФ, данное решение в силу своего содержания не требовало принудительного исполнения, и, как следствие, оно подлежало признанию в РФ без дальнейшего производства (т.е. при отсутствии определения о разрешении принудительного исполнения решения иностранного суда). Полагаем, что если бы ВС РФ исходил из того, что иностранное судебное решение об открытии процедуры банкротства не охватывается международным договором о правовой помощи, то о данном обстоятельстве было бы напрямую указано в Определении <52>.
--------------------------------
<51> Договор между Российской Федерацией и Эстонской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (подписан в г. Москве 26.01.1993).
<52> Обращает на себя внимание то обстоятельство, что Арбитражный суд г. Москвы вынес Определение от 12.01.2015 по делу N А40-182114/2014, на основании которого признал решение суда первой инстанции г. Эспоо (Финляндия) от 05.11.2013 N К13/17444 о признании банкротом компании "Кваттрочемини Ою" на основании Соглашения о партнерстве и сотрудничестве от 24.06.1994, учреждающего партнерство между РФ и Европейскими сообществами.
3.3. Содержание понятия "решение" применительно к иностранным судебным актам об открытии процедуры
банкротства
Согласно большинству международных договоров о правовой помощи с участием РФ допускается признание и исполнение судебных решений. При этом содержание понятия "судебное решение" в большинстве договоров о правовой помощи не поясняется (исключение составляет п. 2 ст. 16 Договора о правовой помощи КНР - РФ 1992 года) <53>. В этой связи возникает вопрос: могут ли иностранные судебные акты об открытии процедуры банкротства быть признанными в России в силу международных договоров о правовой помощи и/или Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", если в государстве вынесения для их обозначения используется иной термин, чем "решение об открытии процедуры банкротства" (в том числе "определение о введении процедуры банкротства", "приказ" и иные подобные термины)?
--------------------------------
<53> "Термин "судебное решение", употребляемый в настоящем Договоре, означает: в Российской Федерации - решение, определение, постановление суда, мировое соглашение, утвержденное судом, а также постановление судьи, вынесенное по существу гражданского дела; в Китайской Народной Республике - вынесенное судом решение, определение, постановление и акт примирения" (п. 2 ст. 16 Договора). При этом согласно п. 3 ст. 1 Договора термин "гражданские дела", употребляемый в настоящем Договоре, включает также торговые, брачно-семейные и трудовые дела. См.: Договор между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам (подписан в г. Пекине 19.06.1992).
Отметим, что подобный вопрос возник перед российскими судами в Постановлении ФАС Северо-Западного округа от 28 января 2008 года по делу N А56-7455/00. Оно касалось признания определения Хозяйственного суда г. Киева от 2 декабря 2003 года по делу N 43/167 об открытии производства о банкротстве в отношении ГП "Энергоатом".
В свою очередь, российский суд указал, что согласно Киевскому соглашению 1992 года подлежат признанию именно судебные решения, а не определения иностранных судов. Тем самым в признании определения Хозяйственного суда г. Киева о введении процедуры банкротства было отказано.
Вместе с тем полагаем, что вопрос о допустимости признания иностранных судебных актов, подобных определению об открытии процедуры банкротства <54>, требует дополнительного изучения.
--------------------------------
<54> Заметим: понятие "определение об открытии процедуры банкротства" в российском законодательстве не используется. Так, в ст. 49 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ (последняя редакция) "О несостоятельности (банкротстве)" говорится об "определении о введении наблюдения". При этом в ст. 53 говорится о "решении о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства".
Отметим, что в основе института признания иностранных судебных решений лежала идея о признании субъективных прав, подтвержденных иностранным судебным решением. Так, широко известно определение признания, предложенное Л.А. Лунцем и Н.И. Марышевой, согласно которому "признать иностранное судебное решение - значит допустить, чтобы оно явилось таким же подтверждением прав и обязанностей лица в том же смысле, что и решение собственного суда" <55>. В свою очередь, способность судебного решения выступать подтверждением субъективных прав и обязанностей (декларативный элемент судебного решения) <56> связывалась с таким его качеством, как неизменность, т.е. невозможность его отмены и/или изменения самим судом или вышестоящей инстанцией (за исключением надзорной инстанции) <57>.
--------------------------------
<55> Лунц Л.А., Марышева Н.И. Курс международного частного права. Т. 3. Международный гражданский процесс. М., 1976. С. 168.
<56> "Каждое судебное решение не ограничивается лишь декларацией, подтверждением субъективного правомочия истца и корреспондирующей с ним обязанностью ответчика..." (Международное частное право: учеб. пособие для вузов / под общ. ред. Г.К. Матвеева. Киев, 1985. С. 156).
<57> Зейдер Н.Б. Судебное решение по гражданскому делу. М., 1966. С. 20.
В свете изложенного выше в доктрине социалистических стран сложился следующий подход к признанию иностранных судебных актов, предшествующих вынесению судебных решений ("промежуточные акты иностранных судов"). Так, польский ученый И. Йодловский указывал, что в большинстве случаев отсутствует необходимость в признании промежуточных иностранных судебных актов, поскольку по общему правилу данные акты не обладали значением за пределами соответствующего судебного разбирательства <58>. В свою очередь, позиция по вопросу признания промежуточных судебных решений / определений о взыскании алиментов (до разрешения спора по существу) была различной. Так, Н.И. Марышева указывала, что данными определениями разрешается спор между сторонами (хотя и неокончательно), в связи с чем нет оснований к отказу в их признании и исполнении на основании договоров о правовой помощи <59>. В свою очередь, Е.Г. Дрижчана (О.Г. Дрiжчана) со ссылкой на судебную практику отмечала: "Все ДПП [договоры о правовой помощи] подразумевают признание и исполнение только окончательных решений - то есть разрешающих спор или иной вопрос, отнесенный к ведению органов, решения которых признаются и исполняются" <60>. По всей видимости, указанный вывод основывается на той предпосылке, что исключительно судебное решение содержит в себе вывод о наличии/отсутствии у лица спорного права.
--------------------------------
<58> Jodlowski J. Recognition and Enforcement of Foreign Court Judgements in the Polish People's Republic // Polish Yearbook of International Law. Vol. IX. Warsaw, 1977 - 1978. P. 228.
<59> Марышева Н.И. Рассмотрение судами гражданских дел с участием иностранцев. М., 1970. С. 100.
<60> Международное частное право: учеб. пособие для вузов / под общ. ред. Г.К. Матвеева. С. 162.
Исходя из изложенного выше, можно сделать вывод, что ключевым признаком, позволяющим отделить иностранные судебные решения от иных категорий иностранных судебных актов, является наличие декларативного элемента, проистекающего из свойства неизменности судебного акта.
Данное обстоятельство позволяет утверждать, что в качестве иностранного решения для целей применения международных договоров и равным образом п. 5 ст. 1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" надлежит признавать иностранный судебный акт, в рамках которого по существу разрешаются соответствующие материально-правовые требования заявителя и/или производится наделение лица соответствующим статусом, независимо от того, как данный акт именуется в государстве своего вынесения. Как отмечал по данному поводу П.Н. Евсеев, "являясь постановлением суда, оно [судебное решение] может быть сформулировано в виде приговора, решения, определения" <61>. Из данной предпосылки в том числе следует, что определение российского суда о признании сделки должника недействительной (ст. 61.6 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)") надлежит рассматривать в качестве "судебного решения по гражданскому делу" для целей применения договора о правовой помощи, поскольку им окончательно разрешается материально-правовое требование о признании сделки недействительной. При этом данный судебный акт российского суда обладает свойством неизменности.
--------------------------------
<61> Евсеев П.Н. Исполнение решений иностранных судов на территории Советского Союза // Правоведение. 1969. N 5. С. 96.
Полагаем, что указанный выше подход применим к разрешению вопроса о квалификации иностранного судебного акта о введении соответствующей процедуры в рамках дела о банкротстве для целей применения договора о правовой помощи или Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" с учетом следующих особенностей. В этой связи надлежит отметить, что процедуры, применяемые в рамках иностранного дела о банкротстве, можно разграничить: а) на процедуры, аналогичные российскому конкурсному процессу (т.е. касающиеся распределения имущества несостоятельного должника); б) процедуры, предшествующие конкурсному процессу (т.е. процедуры, аналогичные процедурам наблюдения, внешнего управления, финансового оздоровления согласно Федеральному закону "О несостоятельности (банкротстве)").
Необходимо учитывать, что с точки зрения такого свойства, как неизменность, существуют различия применительно к конкурсному производству, проводимому в отношении юридических и физических лиц соответственно. Если конкурсное производство в отношении юридических лиц завершается ликвидацией должника (за исключением случаев заключения мирового соглашения), то в отношении физических лиц оно завершается по истечении срока, установленного законодательством о банкротстве, и с соблюдением условий, предусмотренных законодательством о банкротстве. Однако несмотря на то, что в отношении иностранных судебных решений о банкротстве физических лиц свойство неизменности судебного решения соблюдается не полностью, данное обстоятельство не препятствовало их признанию в России. Оно дает основание квалифицировать иностранные судебные решения о введении конкурсного процесса в качестве судебных решений для целей применения международных договоров о правовой помощи или Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" <62>.
--------------------------------
<62> В частности, в Постановлении ФАС Северо-Западного округа от 28.08.2008 по делу N А56-22667/2007 российский суд указал на возможность признания в России решения германского суда о введении процедуры банкротства в отношении гражданина Германии.
Более сложный вопрос касается возможности признания иностранных судебных актов о введении процедуры, предшествующей конкурсному процессу (т.е. аналогичных процедуре наблюдения и процедурам согласно Федеральному закону "О несостоятельности (банкротстве)"). В свете их предварительного характера российские суды квалифицируют данные иностранные судебные акты в качестве определений иностранных судов об обеспечительных мерах. Так в Определении ВАС РФ от 23 июня 2008 года N 11934/04 указывается, что судебные акты иностранных судов о применении обеспечительных мер не подлежат признанию и принудительному исполнению на территории Российской Федерации, поскольку не являются окончательными судебными актами по существу спора, вынесенными в состязательном процессе.
Со своей стороны, мы не можем полностью разделить тезис об идентичности иностранных судебных актов об обеспечительных мерах и о введении процедуры, аналогичной процедуре наблюдения, ввиду следующего. Отличительной особенностью иностранных судебных актов об обеспечительных мерах является то, что они по общему правилу содержат исключительно приказ, адресованный должнику, государственным органам, а также иным лицам (при этом вывод о наличии/отсутствии у истца спорного права в рамках данного судебного акта, как правило, не разрешается) <63>. В свою очередь, определения иностранных судов о введении процедуры, аналогичной наблюдению, содержат как процессуальные последствия (установление порядка предъявления требований к иностранному должнику), так и материальные (наделение полномочиями иностранного управляющего, недействительность сделок, заключенных должником, и пр.).
--------------------------------
<63> Костин А.А. Действие судебных определений за пределами государства вынесения // Российский юридический журнал. 2017. N 2 (март - апрель). С. 120 - 128. См. также: Bureau D., Muir-Watt H. Droit international prive. Т. II. 3-eme ed. 2007. P. 100.
В то же время мы не можем игнорировать то обстоятельство, что иностранные судебные акты о введении процедуры, которые, как правило, предваряют конкурсный процесс, не в полной мере соответствуют требованию о неизменности судебного решения в его классическом понимании (согласно интерпретации Н.Б. Зейдера, Н.А. Чечиной и др.). В этой связи представляется, что традиционный подход к пониманию неизменности судебного акта (включая иностранные судебные акты) нуждается в пересмотре.
Полагаем, что данное свойство возможно также признавать за иностранными судебными актами, предваряющими конкурсный процесс, поскольку в пределах срока их действия, установленного законодательством государства их вынесения, они не могут быть изменены/отменены судом государства их вынесения.
3.4. Политико-правовые основания в пользу допустимости признания иностранных судебных решений об открытии процедуры банкротства на основании договоров о правовой помощи
В развитие тезисов, содержащихся в предыдущих частях, приведем политико-правовые доводы в поддержку допустимости и целесообразности признания иностранных судебных решений об открытии процедуры банкротства на основании договоров о правовой помощи.
На первый взгляд представляется, что выгоды от отказа в применении международных договоров к признанию иностранных судебных решений об открытии процедуры банкротства очевидны. Основываясь на том, что признание данной категории иностранных судебных решений напрямую не предусмотрено договорами о правовой помощи, а также учитывая, что по общему правилу доказательства возможности признания российских решений сторонами в иностранной юрисдикции в большинстве случаев не предоставляются (отсутствие взаимности), российские суды отказываются распространять правовые последствия иностранного банкротства на территорию РФ. Как следствие, у российских кредиторов возникает возможность обращения взыскания на имущество данного должника вне иностранного конкурсного процесса и получения преимущественного удовлетворения перед остальными кредиторами.
Однако необходимо учитывать, что подобное толкование международных договоров о правовой помощи, в свою очередь, с высокой долей вероятности может затронуть интересы российских взыскателей применительно к случаям признания российских банкротств за рубежом.
Поясним, что в законодательстве ряда государств Европы признание иностранных банкротств связывается с обеспечением взаимности.
Так, согласно п. 4 ст. 111 Закона Чехии 2012 года "О международном частном праве" иностранные судебные решения, вынесенные по делу о банкротстве, подлежат признанию при наличии взаимности, а также при условии, если центр основных интересов должника находится в государстве вынесения решения <64>. Равным образом, согласно разделу 114 Акта Венгрии 2017 года "О международном частном праве" наличие взаимности между Венгрией и государством вынесения решения выступает в качестве дополнительного условия признания иностранных судебных решений, вынесенных в рамках дела о несостоятельности <65>.
--------------------------------
<64> The act dated 25th January 2012 governing private international law.
<65> Act XXVIII of 2017 on private international law.
В связи с рассматриваемыми положениями иностранного законодательства отметим: случаи признания иностранных судебных актов об открытии процедуры банкротства в России как в силу положений международного договора о правовой помощи (Определение ВС РФ от 7 августа 1998 года N 5-Г98-49), так и на основании взаимности (Определение Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30 мая 2006 года по делу N А56-14945/2004, Постановление ФАС Северо-Западного округа от 28.08.2008 по делу N А56-22667/2007) в целом встречаются достаточно редко. Гораздо более распространена ситуация, когда российский суд отказывает в признании иностранного судебного решения об открытии процедуры банкротства ввиду (предположительного) отсутствия международного договора, допускающего признание данной категории решений, а также по причине того, что иностранный взыскатель не доказал наличие взаимности. Полагаем, что подобная практика российских судов позволяет иностранному суду сделать вывод об отсутствии взаимности и тем самым отказать в признании российского судебного акта об открытии процедуры банкротства.
В этой связи отметим, что подобную негативную судебную практику можно было бы преодолеть, допустив признание иностранных судебных актов об открытии процедуры банкротства на основании международных договоров о правовой помощи.
В подобном случае изменение практики российских судов позволило бы российским сторонам в рамках иностранных процессов аргументировать, что к признанию судебного акта об открытии российской процедуры банкротства применим именно договор о правовой помощи, а не правило об обеспечении взаимности, наличие которой в ряде случаев было бы затруднительно доказать (например, в отношении признания решений и иных судебных актов, выносимых судами Болгарии или Черногории). Однако даже в том случае, если иностранный суд не согласился бы с тем, что международный договор о правовой помощи применим к признанию и исполнению иностранных судебных решений об открытии процедуры банкротства, сам факт признания иностранного судебного решения данной категории российским судом на основании международного договора выступит подтверждением наличия взаимности в отношении указанной категории иностранных судебных решений должника <66>.
--------------------------------
<66> Дополнительная сложность в обосновании наличия взаимности состоит в том, что оказание содействия со стороны иностранного суда в отношении российской процедуры банкротства не рассматривается как наличие взаимности. "Оказание английским судом содействия АСВ как арбитражному управляющему, назначенному российским судом, неравнозначно признанию судебного акта российского суда в отношении гражданина (подданного) Великобритании, постоянно проживающего в Соединенном Королевстве, где также находился бы центр основных интересов должника". См.: Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 14.11.2016 N Ф07-9292/2016 по делу N А56-27115/2016.
Следует отметить, что текущая аргументация российских судов по сути дела основана на единственном утверждении о том, что Россия не является стороной международных договоров, непосредственно регулирующих вопросы признания иностранных банкротств. В данном случае основной аргумент российских судов, по всей видимости, состоит в том, что иностранные судебные решения об открытии процедуры банкротства (и в целом иностранные судебные решения, вынесенные в рамках дела о банкротстве) непосредственно не указаны в международных договорах о правовой помощи. В свою очередь, содержание понятия "судебное решение по гражданскому делу" на текущий момент не получило развернутого анализа в судебной практике.
В то же время подчеркнем: если мы будем исходить из узкого (ограниченного) толкования понятия "судебное решение по гражданскому делу", мы будем вынуждены признать, что иностранные судебные решения по экономическим (хозяйственным) делам не подпадают под действие указанных договоров о правовой помощи, поскольку указанная категория иностранных судебных решений непосредственно не упоминается в них.
Наконец, при толковании положений международных договоров необходимо принимать во внимание особенности разработки и принятия Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", поскольку на момент его принятия в 2002 году Россия не участвовала в международных договорах, непосредственно регулирующих признание иностранных банкротств <67>. В этой связи представляется более вероятным, что российский законодатель скорее исходил из того, что к признанию иностранных судебных решений будут применяться те международные договоры, стороной которых Россия уже участвовала, а не те, которые могли быть заключены в будущем. Тем более количество действующих международных соглашений, касающихся признания иностранных процедур банкротства, на момент введения в действие как действующего Закона о банкротстве, так и его предшественника - Федерального закона от 8 января 1998 года N 6-ФЗ - было сравнительно невелико.
--------------------------------
<67> В учебнике Л.П. Ануфриевой отмечается: "Основными договорами, применяемыми для целей взаимного признания и исполнения судебных решений о банкротстве и связанных с ним последствий со стороны Российской Федерации выступают двусторонние договоры о правовой помощи, которые регламентируют взаимоотношения сторон без конкретизации того, о каких решениях идет речь". См.: Ануфриева Л.П. Трансграничные банкротства. Международный коммерческий арбитраж. Международный гражданский процесс: учеб. М., 2001. С. 48.
Полагаем, что подобный подход согласуется с идеей о том, что цель сотрудничества государств на основании договоров о правовой помощи состоит именно в предоставлении наиболее полной взаимной защиты прав и интересов граждан <68>.
--------------------------------
<68> Богуславский М.М., Рубанов А.А. Правовое сотрудничество СССР со странами народной демократии (Договоры о правовой помощи) // Советский ежегодник международного права. 1958 = Soviet year-book of international law. 1958 / Советская Ассоциация международного права. М., 1959. С. 255.
4. Выводы
Текущая российская судебно-арбитражная практика исходит из того, что иностранные судебные решения об открытии процедуры банкротства не охватываются договорами о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам. Вместе с тем анализ отечественной доктрины свидетельствует о том, что понятие "гражданский" применительно к иностранным судебным решениям обладает широким значением и охватывает большинство судебных актов, разрешающих соответствующее материально-правовое требование по существу. Данное обстоятельство дает основание распространить понятие "гражданский" (решение по гражданскому делу) на иностранные судебные решения об открытии процедуры банкротства. Тем более что подобный подход подтверждает анализ практики иностранных судов (см., например, решение Апелляционного суда г. Бухареста от 17 декабря 2020 года по делу N 11285/3/2019; решение Народного суда провинции Фошань [Китай] в 2001 году).
В то же время ограничительное толкование понятия "решение по гражданскому делу" для целей применения международного договора может иметь негативные последствия.
Анализ российской судебной практики в целом позволяет сделать вывод об отсутствии взаимности, что, в свою очередь, может негативно повлиять на признание российских банкротств за рубежом. Кроме того, на наш взгляд, при принятии Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ (последняя редакция) "О несостоятельности (банкротстве)" российский законодатель скорее имел в виду именно международные договоры о правовой помощи, а не специализированные договоры о признании иностранных судебных решений по делам о банкротстве.
В свете изложенного выше представляется, что текущий подход российских судов к вопросу признания иностранных судебных актов об открытии процедур банкротства было бы целесообразно пересмотреть.
References
Anufrieva L.P. Cross-Border Bankruptcies. International Commercial Arbitration. International Civil Process: Textbook [Transgranichnye bankrotstva. Mezhdunarodnyj kommercheskij arbitrazh. Mezhdunarodnyj grazhdanskij process: Uchebnik]. Moscow, 2001. 768 p.
Bertgoldt G.V. The Charter of Civil Procedure According to the Official Edition of 1914 [Ustav Grazhdanskogo Sudoproizvodstva po oficial'nomu izdaniju 1914 goda]. Moscow, 1915. 726 p.
Bureau D., Muir-Watt H. Droit International Prive 3-eme edition 2007. 832 p.
Buxbaum H.L. Rethinking International Insolvency: The Neglected Role of Choice-of-Law Rules and Theory. Articles by Maurer Faculty. 2000. 395 p.
Esperson P. Droit International Prive dans la Legislation Italienne. Journal du Droit International Prive et de la Jurisprudence Comparee. 1884. No. 7 - 8. P. 365 - 387.
Evseev P.N. Execution of Decisions of Foreign Courts on the Territory of the Soviet Union [Ispolnenie reshenij inostrannyh sudov na territorii Sovetskogo Sojuza]. Jurisprudence [Pravovedenie]. 1969. No. 5. P. 95 - 103.
Fabok Z. International Insolvency Law in the New Hungarian PIL Code - A Window of Opportunity to Enact the UNCITRAL Model Law on Cross-Border Insolvency? SSRN. 2016.
Fletcher I.F. International Insolvency: A Case for Study and Treatment. The International Lawyer. 1993. Vol. 27. No. 2. P. 429 - 443.
Gillieron P.-R. sur la Faillite en Droit National et International Suisse. Swiss Review of International and European Law. 1992. No. 2. P. 138 - 139.
Goykhbarg A.G. International Law [Mezhdunarodnoe pravo]. M., 1928. 184 p.
Jodlowski J. Recognition and Enforcement of Foreign Court Judgements in the Polish People's Republic. Polish Yearbook of International Law. 1977 - 1978. Vol. 9. P. 209 - 234.
Kostin A.A. The Extraterritorial Effect of Court Orders [Dejstvie sudebnyh opredelenij za predelami gosudarstva vynesenija]. Russian legal journal [Rossijskij juridicheskij zhurnal]. 2017. No. 2 (March - April). P. 120 - 128.
Kostin A.A. Recognition v. Enforcement of Foreign Judgments (Background and Current Perspectives) [Priznanie v. Ispolnenie inostrannyh sudebnyh reshenij (Istorija voprosa i sovremennye perspektivy)]. Bulletin of Civil Process [Vestnik grazhdanskogo processa]. 2018. No. 5. P. 145 - 268.
Lunts L.A., Marysheva N.I. Private International Law: International Civil Procedure [Mezhdunarodnoe chastnoe pravo: Mezhdunarodnyj grazhdanskij process]. M., 1976.
Marysheva N.I. Consideration by Courts of Civil Cases Involving Foreigners [Rassmotrenie sudami grazhdanskih del s uchastiem inostrancev]. M., 1970.
Moser M.J., Yu F. Doing Business in China Juris Publishing, Inc., 2014. S. III. P. 9 - 19.
Pastor Ridruejo J.A. en droit international judiciaire. Collected Courses of The Hague Academy of International Law. 1971. Vol. 133. P. 135 - 221.
Perroud J. Effets Produits en France par un Jugement Etranger en Matiere de Faillite. Journal du Droit International. 1929. Vol. 56. No. 2. P 281 - 296.
Private International Law: Textbook for High Schools [Mezhdunarodnoe chastnoe pravo: Uchebnoe posobie dlja vuzov]. Ed. G.K. Matveev. K., 1985. 176 p.
Reutt B.V. The Main Issues of Agreements on Legal Assistance Concluded between the Socialist States: A PhD Thesis in Law [Osnovnye voprosy dogovorov o pravovoj pomoshhi, zakljuchennyh mezhdu socialisticheskimi gosudarstvami: avtoref. dis. na soisk. uchen. step. kand. jurid. nauk]. Moscow State Institute of International Relations [Moskovskij gosudarstvennyj institut mezhdunarodnyh otnoshenij]. Moscow, 1963. 23 p.
Shershenevich G.F. Commercial Law Course. Volume IV: Trading process. Competitive process / Fourth edition [Kurs torgovogo prava. Tom IV: Torgovyj process. Konkursnyj process / Izdanie chetvertoe]. Moscow, 1912. 594 p.
Stepanov V.V. Systems of Legal Regulation of Cross-Border Insolvency: Discussion of a Draft Agreement on International Bankruptcy Procedures in the CIS. Review of Central and East European Law. Vol. 25. 1999. Iss. 1, 2. P. 287 - 310.
International Civil Procedure. A Comparative Study, Leyden: Sijthoff, 1967. 708 p.
Volken P. L'harmonisation du droit international de la faillite Volume 230 in: Collected Courses of the Hague Academy of International Law. Recueil des cours. Hachette, 1993. P. 343 - 432.
Yablochkov T.M. Proceedings on Private International Law [Trudy po mezhdunarodnomu chastnomu pravu]. M., 2009. 264 p.
Zeider N.B. Judgment in a Civil Case [Sudebnoe reshenie po grazhdanskomu delu]. M., 1966. 190 p.