Москва
+7-929-527-81-33
Вологда
+7-921-234-45-78
Вопрос юристу онлайн Юридическая компания ЛЕГАС Вконтакте

Обеспечение явки свидетеля в суд: Отечественное правовое регулирование в свете практики Европейского суда по правам человека

Обновлено 19.10.2017 08:07

 

Правовое регулирования обеспечения прав человека и основных свобод ныне носит универсальный характер. Его основой является общий перечень гражданских, политических, социальных, экономических и культурных прав, закрепленный во Всеобщей декларации прав человека 1948 г. <1>. На ее положениях основан Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. <2>, подп. "e" п. 3 ст. 14 которого провозглашает, что каждый имеет право при рассмотрении любого предъявленного ему уголовного обвинения как минимум на следующие гарантии на основе полного равенства: "...иметь право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, какие существуют для свидетелей, показывающих против него".

--------------------------------

<1> Всеобщая декларация прав человека (принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН Резолюцией 217 А (III) от 10 декабря 1948 г.) // Российская газета. 1998. 10 декабря.

<2> Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. N 17. Ст. 291.

Аналогичные требования о возложении на государства обязанностей по обеспечению права на справедливое судебное разбирательство, составной частью которого является право на вызов и допрос свидетелей, закреплены в международных договорах регионального характера. Из них для России важное значение имеет Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. <3> (далее - Конвенция), ратифицированная Российской Федерацией <4>, в силу чего она обязательна для всех судов страны. Статья 6 Конвенции обязывает государства гарантировать собственным гражданам реализацию права на справедливое судебное разбирательство, установив в числе иного, что "каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права: ...право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него" (п. 3(d) ст. 6). Конвенция стала первым международным договором, создавшим возможность обжаловать нарушения прав человека в международной судебной инстанции: она предоставляет право на подачу жалобы в Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ).

--------------------------------

<3> СЗ РФ. 2001. N 2. Ст. 163.

<4> Федеральный закон от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" // СЗ РФ. 1998. N 14. Ст. 1514.

Напомним, что практика применения Конвенции основывается не только на ее тексте, который представляет собой небольшой по объему документ. Основной массив постановлений ЕСПЧ принимается на основе прецедентов, о роли которых длительное время идут дискуссии <5>. Вместе с тем почти за 15 лет с момента ратификации Россией Конвенции роль судебного прецедента как источника права для нашей страны неизмеримо возросла, и не случайно наши высшие суды анализируют свою практику и применяют практику ЕСПЧ в своей текущей деятельности, признавая, что положения Конвенции обязательны для применения судами общей юрисдикции нашей страны, а сама Конвенция подлежит применению с учетом практики ЕСПЧ <6>.

--------------------------------

<5> Демичева З.Б. Еще раз о проблеме признания решений Европейского суда по правам человека в качестве источника российского права // Московский журнал международного права. 2007. N 3. С. 194 - 202.

<6> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 12.

Обязательства в сфере обеспечения права на справедливое судебное разбирательство и его гарантий, предусмотренные Конвенцией, с должной полнотой имплементированы в российское национальное законодательство России, в том числе и в устанавливающий единый порядок уголовного судопроизводства на территории страны Уголовно-процессуальный кодекс РФ, в нормах которого значительное внимание уделено регламентации соблюдения прав и обязанностей участников уголовного судопроизводства <7>.

--------------------------------

<7> Гриненко А.В. Решения Европейского суда по правам человека и российское уголовно-процессуальное законодательство // Международное уголовное право и международная юстиция. 2008. N 2. С. 14 - 16.

Так, к месту допроса по общему правилу свидетели вызываются повесткой (ст. 188 УПК РФ). В случае уклонения от явки без уважительных причин свидетель может быть подвергнут приводу. При этом согласно ч. 2 ст. 111 УПК РФ только дознаватель, следователь или суд вправе применить к свидетелю такие меры процессуального принуждения, как обязательство о явке и привод. Следует отметить, что в соответствии с ч. 4 ст. 271 УПК РФ суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании в качестве свидетеля или специалиста лица, явившегося в суд по инициативе стороны. Но при этом уголовно-процессуальным законом разрешение ходатайств сторон о вызове свидетеля оставлено на усмотрение суда.

Иными словами, налицо ряд международных договоров, обязательных для России, и корреспондирующих с ними положений УПК РФ, согласно которым:

- свидетели защиты подлежат вызову в суд на тех же основаниях и в том же порядке, что и свидетели обвинения;

- обязанность обеспечения явки свидетеля для допроса - исключительная компетенция дознавателя, следователя или суда, действующих от лица государства;

- при реализации этой обязанности суды, руководствуясь ч. 3 ст. 1 и ч. 1 ст. 11 УПК РФ, должны в полной мере учитывать предписания соответствующих международно-правовых документов.

Последнее обстоятельство подтверждено и правовой позицией Конституционного Суда РФ, согласно которой "суды должны учитывать, что... одним из обязательных условий справедливого судебного разбирательства является право обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей или требовать, чтобы эти свидетели были допрошены. Принятие судом решения вопреки международно-правовым нормам служит для гражданина, полагающего, что его права и свободы были нарушены, основанием для обращения в вышестоящие судебные инстанции, а при исчерпании всех имеющихся внутригосударственных средств правовой защиты - в соответствующие межгосударственные органы, как это предусмотрено Конституцией РФ (ч. ч. 2 и 3 ст. 46)" <8>.

--------------------------------

<8> Определение Конституционного Суда РФ от 27 октября 2000 г. N 233-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Щенникова Валерия Вячеславовича на нарушение его конституционных прав частями второй и третьей статьи 276, частью первой статьи 277 и пунктом 2 части первой статьи 286 УПК РСФСР" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2001. N 2.

Вместе с тем в практике работы отечественных правоохранительных органов и судов нередки случаи нарушения как перечисленных норм УПК РФ, так и п. 1 и п. 3(d) ст. 6 Конвенции. Они выражаются, если применить терминологию ЕСПЧ, в непринятии российскими властями достаточных и надлежащих мер, направленных на обеспечение явки в судебное заседание и допроса свидетелей в условиях, когда непроведение допроса лица в качестве свидетеля несовместимо со ст. 6 Конвенции. Данный вывод прямо следует из прецедентной практики ЕСПЧ.

Первым негативным примером подобного рода для отечественной системы уголовного судопроизводства стало Постановление от 13 июля 2006 г. по делу "Попов против Российской Федерации" <9>, в котором ЕСПЧ констатировал, что имело место нарушение п. 3(d) ст. 6 Конвенции, взятого во взаимосвязи с п. 1 ст. 6 Конвенции, в результате чего заявитель был осужден в рамках несправедливого судебного разбирательства.

--------------------------------

<9> ECtHR. Popov v. Russia. Application N 26853/04. Judgment of 13 July 2006. Перевод данного Постановления см.: Приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. 2008. N 1.

Согласно жалобе заявителя, по уголовному делу в отношении его адвокатом было заявлено ходатайство о допросе свидетелей Р. и Х., которые могли показать, что в момент преступления заявитель находился в другом месте, но эти свидетели судом допрошены не были.

Давая оценку доводов жалобы и представленным Российской Федерацией пояснениям, ЕСПЧ в названном Постановлении, в частности, указал, что гарантии, предусмотренные п. 3(d) ст. 6 Конвенции, являются частными аспектами права на справедливое судебное разбирательство, закрепленного в п. (e) ст. 6 Конвенции, в связи с чем они подлежат рассмотрению в совокупности <10>.

--------------------------------

<10> Ibid. § 175.

С учетом имеющейся прецедентной практики ЕСПЧ <11> вопросы допустимости доказательств регулируются в основном нормами внутригосударственного права. По общему правилу именно внутригосударственные суды оценивают имеющиеся в их распоряжении доказательства, равно как и решают вопрос об относимости доказательств <12>.

--------------------------------

<11> Ibid. § 176.

<12> ECtHR. Barbem, Messeguй and Jabardo v. Spain. Judgment of 6 December 1998. Series A. N 146. P. 31. § 68.

В частности, п. 3(d) ст. 6 Конвенции, как правило, оставляет на усмотрение внутригосударственных судов оценку уместности вызова в суд свидетелей и не требует присутствия и допроса каждого свидетеля со стороны подсудимого. Его основная цель, как она закреплена в формулировке "на тех же условиях", - это полное равенство возможностей при рассмотрении дела <13>. При этом принцип равенства сторон подразумевает, что заявителю должна быть "предоставлена разумная возможность представлять свое дело в условиях, которые не ставят его в менее выгодное положение по сравнению с его оппонентом" <14>. Однако концепция равенства сторон не исчерпывает содержание п. 3(d) ст. 6, равно как и п. 1 ст. 6 Конвенции, а является лишь одним из аспектов применения последнего. С учетом этого при рассмотрении индивидуальных жалоб задачей ЕСПЧ является оценка того, было ли разбирательство в целом справедливым в конкретном случае, как того требует п. 1 ст. 6 Конвенции <15>. Поэтому, хотя обычно именно внутригосударственные суды решают, необходимо ли или желательно вызвать свидетеля, могут иметь место исключительные обстоятельства, которые могут побудить ЕСПЧ прийти к выводу, что непроведение допроса лица в качестве свидетеля несовместимо со ст. 6 Конвенции <16>.

--------------------------------

<13> ECtHR. Engel and Others v. Netherland. Judgment of 8 July 1976. Series A. N 22. P. 38 - 39; Brickmont v. Belgium. Judgment of 7 July 1989. Series A. N 158. P. 31. § 89; Asch v. Austria. Judgment of 26 April 1991. Series A. N 203. P. 10. § 25.

<14> ECtHR. Bulut v. Austria. Judgment of 22 February 1996. Reports of Judgments and Decisions 1996-II. § 47.

<15> ECtHR. Delta v. France. Judgment of 19 December 1990. Series A. N 191. P. 15. § 35; Vidal v. Belgium. Judgment of 22 April 1992. Series A. N 235-B. § 33.

<16> ECtHR. Brickmont v. Belgium. Judgment of 7 July 1989. Series A. N 158. P. 31. § 89; Destrehem v. France. Judgment of 18 May 2004. § 41.

Для того чтобы определить, была ли в конкретном деле заявителю обеспечена возможность представлять свое дело в условиях, которые не ставят его в менее выгодное положение по сравнению с обвинением, и было ли разбирательство справедливым, ЕСПЧ прежде всего рассмотрел, какие доказательства были положены в основу приговора по делу Попова и установил, что признание его виновным в совершении убийства было в решающей степени обосновано на предположении о его участии в драке с потерпевшим недалеко от места преступления <17>.

--------------------------------

<17> ECtHR. Popov v. Russia. Application N 26853/04. Judgment of 13 July 2006. § 182.

Оценивая данные обстоятельства, ЕСПЧ указал, что в случаях, когда осуждение в решающей степени основывается на предположении о том, что лицо в определенное время находилось в определенном месте, принцип состязательности и, в более общем смысле, право на справедливое судебное разбирательство подразумевают, что подсудимому должна быть предоставлена разумная возможность эффективно оспаривать соответствующее предположение <18>. Оценивая такую возможность оспаривания, ЕСПЧ выяснил, что заявитель ходатайствовал о вызове в суд первой инстанции нескольких свидетелей, которые могли подтвердить и подтвердили его алиби. Однако суд первой инстанции, рассматривавший дело по существу, отклонил показания свидетелей на том основании, что, являясь родственниками подсудимого, они пытались ему помочь. Одновременно суд немотивированно отказал в вызове и допросе еще двух свидетелей, которые могли подтвердить его алиби и дать показания о его личности. При таких обстоятельствах ЕСПЧ, принимая во внимание тот факт, что осуждение заявителя было основано на противоречивых показаниях против него, пришел к выводу о том, что отказ судов допросить двух свидетелей защиты без какого-либо учета относимости их показаний к делу привел к ограничению прав защиты, несовместимому с гарантиями справедливого судебного разбирательства, закрепленными в ст. 6 Конвенции <19>.

--------------------------------

<18> Ibid. § 183.

<19> Ibid. § 188.

По состоянию на 1 марта 2013 г. ЕСПЧ констатировал аналогичные нарушения Конвенции в общей сложности по 14 делам против России, а 9 жалоб о таких нарушениях признал неприемлемыми. Столь объемная практика позволяет выделить базовые критерии, которые ЕСПЧ использует для выявления нарушений Конвенции в этой части, а также обозначить типичные нарушения, допускаемые российскими судами в этой сфере.

Европейский суд проверяет и оценивает по таким жалобам следующее.

1. Обеспечено ли право подсудимого (обвиняемого) на справедливое судебное разбирательство в целом. Принял ли суд в связи с этим адекватные и разумные меры по обеспечению явки свидетелей. При этом понятие адекватности рассматривается как соответствие конкретному случаю.

По всем без исключения делам по жалобам на нарушения п. 1 и п. 3(d) ст. 6 Конвенции ЕСПЧ обязательно оценивает, было ли обеспечено властями государства право подсудимого (обвиняемого) на справедливое судебное разбирательство, которое предполагает, что все доказательства (в том числе и, в первую очередь, показания свидетелей) обычно представляются в открытом судебном заседании, в присутствии обвиняемого, в условиях состязательности. ЕСПЧ допускает наличие исключений из этого правила, но они не должны нарушать права на защиту. В случае, когда невозможность допросить свидетелей обусловлена фактом их отсутствия в зале суда или связана с иными причинами, власти государства-ответчика должны предпринять все возможные усилия по обеспечению их явки <20>.

--------------------------------

<20> ECtHR. Bonev v. Bulgaria. Application N 60018/00. Judgment of 8 July 2006. § 43.

Например, в решении по делу "Романов против России" ЕСПЧ принял к сведению, что "свидетель И. не явился в суд, поскольку он покинул Россию и не мог вернуться ранее 3 декабря 2001 г. Районный суд огласил его показания в судебном заседании 29 ноября 2001 г., т.е. всего за несколько дней до того, как явка И. в суд могла быть обеспечена. Хотя ЕСПЧ учитывает обязанность национальных судов обеспечивать надлежащее рассмотрение дел и избегать неоправданных задержек в уголовном судопроизводстве, он полагает, что отложение разбирательства на пять дней в целях получения показаний И. в процессе, на котором заявитель обвинялся в совершении весьма серьезного преступления, грозившего длительным сроком лишения свободы, представляло собой обоснованное отступление от принципа неотложности разбирательства. Власти не сочли нужным откладывать разбирательство. В результате И. не дал суду показаний в присутствии заявителя" <21>.

--------------------------------

<21> ECtHR. Romanov v. Russia. Application N 41461/02. Judgment of 24 July 2008. § 102. Перевод данного Постановления см.: Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2009. N 3. С. 112 - 134.

По делу "Шаркунов и Мезенцев против России" ЕСПЧ отметил, что свидетель С. дала показания на предварительном следствии во время ее допроса, а также во время процедуры опознания. Суд первой инстанции не ссылался на ее показания, данные следственному органу во время допроса, но руководствовался протоколом опознания. При этом вопреки ходатайству одного из обвиняемых судом не были приняты все разумные меры для обеспечения явки С. в суд первой инстанции. Обстоятельства дела не содержат уважительных причин для пренебрежения судебными вызовами. Таким образом, второй заявитель был лишен эффективной возможности допроса С. на иной стадии разбирательства. Соответственно, имело место нарушение п. 1 и п. 3(d) ст. 6 Конвенции в связи с невозможностью допроса свидетеля С. <22>.

--------------------------------

<22> ECtHR. Sharkunov and Mezentsev v. Russia. Application N 75330/01. Judgment of 10 June 2010. Перевод данного Постановления см.: Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2010. N 11. С. 8, 132 - 147.

Особый интерес в связи с аналогичным нарушением представляет мотивировочная часть Постановления ЕСПЧ по делу "Кононенко против России", в котором он, в частности, указал, что "ввиду важности для разбирательства показаний свидетеля Ш. власти должны были приложить особые усилия для обеспечения его явки. ЕСПЧ готов согласиться с тем, что национальные власти предприняли определенные меры для обеспечения явки свидетеля Ш. Действительно, национальный суд предложил милиции принудить свидетеля Ш. к явке в суд. Кроме того, с 5 января по 19 февраля 2004 г. слушания четыре раза откладывались в связи с необеспечением явки этого свидетеля. Власти Российской Федерации представили подробные сведения о невозможности установления национальными органами местонахождения свидетеля Ш. в г. Барнауле и Славгородском районе Алтайского края. Однако, как указал заявитель и чего не оспаривали власти РФ, не была представлена информация, подтверждающая принятие разумных мер для розыска свидетеля Ш. в Тюменской области, куда он предположительно переехал. ЕСПЧ с озабоченностью отмечает, что суд первой инстанции приступил к оглашению показаний свидетеля Ш. менее чем через месяц после того, как Тюменской областной прокуратуре было поручено установить местонахождение свидетеля Ш. и в отсутствие результатов розыска в Тюменской области. При таких обстоятельствах национальные власти не могут считаться принявшими все разумные меры для установления местонахождения свидетеля Ш. и обеспечения заявителю надлежащей и адекватной возможности его допроса. С учетом того факта, что заявитель не имел возможности перекрестного допроса свидетеля, показания которого имели решающее значение для его осуждения, и того факта, что национальные власти не приняли все разумные меры для обеспечения явки этого свидетеля в суд, ЕСПЧ заключает, что права заявителя на защиту были ограничены в степени, несовместимой с гарантиями, предусмотренными п. 1 и п. 3(d) ст. 6 Конвенции. Соответственно, имело место нарушение этих положений" <23>.

--------------------------------

<23> ECtHR. Kononenko v. Russia. Application N 33780/04. Judgment of 17 February 2011. § 68 - 69. Перевод данного Постановления см.: Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2011. N 9.

Аналогичные ограничения права установлены Европейским судом по делам "Дамир Сибгатуллин против России" <24> и "Карпенко против России" <25>.

--------------------------------

<24> ECtHR. Damir Sibgatullin v. Russia. Application N 1413/05. Judgment of 24 April 2012. § 54 - 58.

<25> ECtHR. Karpenko v. Russia. Application N 5605/04. Judgment of 13 March 2012. § 71 - 77.

2. Имело ли место ясно и недвусмысленно выраженное волеизъявление обвиняемого (подсудимого) или защиты о допросе свидетеля, заявлялись ли об этом ходатайства.

По делу "Макеев против России" ЕСПЧ, в частности, указал: "Первый вопрос, подлежащий разрешению в настоящем деле, заключается в том, отказался ли заявитель от своего права на допрос свидетелей, не выдвинув возражений против оглашения показаний свидетелей. В этом отношении ЕСПЧ напоминает, что отказ от права, гарантированного Конвенцией, насколько он допустим, должен быть выражен недвусмысленно" <26>. В настоящем деле заявитель дважды просил суд отложить слушание и обеспечить явку свидетелей. Действительно, он не возражал против оглашения показаний, данных на стадии предварительного следствия. Однако с учетом его неоднократных ходатайств об обеспечении явки свидетелей в суд ЕСПЧ не может заключить, что он может считаться недвусмысленно отказавшимся от своего права на их допрос" <27>.

--------------------------------

<26> ECtHR. Bocos-Cuesta v. Netherlands. Application N 54789/00. Judgment of 10 November 2005. § 65.

<27> ECtHR. Makeyev v. Russia. Application N 13769/04. Judgment of 5 February 2009. § 37. Перевод см.: приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Российская хроника Европейского суда. Специальный выпуск. 2010. N 4.

3. Не было ли заявлений о согласии на рассмотрение дела в отсутствие свидетеля, иного отказа от права допроса свидетеля и в какой форме оно было дано. Выяснял или не выяснял суд, рассматривавший дело по существу, согласие заявителя или его адвоката на оглашение показаний отсутствующего свидетеля.

По этому вопросу ЕСПЧ исходит из того, что отказ от права, гарантированного Конвенцией, если он допустим, должен быть выражен недвусмысленно. Так, по делу "Озеров против России" заявитель жаловался на то, что районный суд не добился явки свидетеля Л. на рассмотрение дела. ЕСПЧ отметил, однако, что сторона защиты прямо заявила в суде, что не имеет возражений против начала судебного разбирательства в районном суде в отсутствие свидетеля Л. Это приравнивается к недвусмысленному отказу заявителя от своего права на допрос этого свидетеля в суде, в связи с чем ЕСПЧ признал жалобу в этой части неприемлемой <28>. К аналогичному выводу ЕСПЧ пришел по делу "Хаметшин против России", поскольку установил, что заявитель прямо отказался от своего права на допрос свидетелей или на то, чтобы они были допрошены <29>.

--------------------------------

<28> ECtHR. Ozerov v. Russia. Application N 64962/01. Judgment of 3 November 2005. § 2. Перевод см.: Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2006. N 5.

<29> ECtHR. Hametshin v. Russia. Application N 18487/03. Judgment of 4 March 2010. § 41.

4. Не составляет ли использование показаний свидетелей, данных на предварительном следствии, в сочетании с невозможностью их допроса в судебном заседании нарушения права на справедливое судебное разбирательство.

Так, по делу "Трофимов против России" ЕСПЧ, учитывая доказательную базу осуждения заявителя по обвинению в сбыте наркотиков организованной группой, указал, что С. был единственным прямым свидетелем передачи наркотиков и распределения выручки между подсудимыми, поскольку остальные доказательства имели косвенный характер. Суд кассационной инстанции подчеркивал, что его допрос имел решающее значение для установления вины заявителя. Но суд первой инстанции не принял мер к обеспечению явки С., не допросил его, а ограничился лишь оглашением показаний, данных С. на предварительном следствии. При таких обстоятельствах могло казаться, что его показания на предварительном следствии являлись решающим фактором при осуждении заявителя по обвинению в сбыте наркотиков организованной группой. Однако власти не предоставили заявителю возможности участвовать в очной ставке с С. на какой-либо стадии разбирательства, уклонились от обеспечения его явки в суд и допроса. ЕСПЧ заключил, что это уклонение ограничило права защиты до степени, не совместимой с гарантиями, предусмотренными п. 1 ст. 6 во взаимосвязи с п. 3(d) ст. 6 Конвенции <30>.

--------------------------------

<30> ECtHR. Trofimov v. Russia. Application N 1111/02. Judgment of 4 December 2008. § 38. Перевод см.: Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2011. N 9.

5. Чем обусловлена необходимость допросов свидетелей, о явке которых заявлено ходатайство, и как их возможные показания соотносятся с иными собранными доказательствами.

По делу "Поляков против России" заявитель обжаловал произвольное отклонение судами страны его ходатайств о допросе ряда свидетелей, чьи показания могли подтвердить его алиби. ЕСПЧ отметил, что "согласно обвинению 19 октября 1999 г. заявитель продал героин У. Заявитель утверждал, что не встречался с У. в этот день. Таким образом, представляется, что одним из элементов защиты заявителя было подтверждение алиби для этой даты. Не утверждалось, что ходатайство заявителя о вызове свидетелей представляло собой злоупотребление или что он не делал разумных попыток обеспечить их явку, например не указывая их имена и адреса. Нет сомнений в том, что ходатайство было достаточно обоснованным, связанным с предметом обвинения и могло усилить позиции защиты или даже обеспечить оправдание. Вышеупомянутый вывод подкрепляется тем фактом, что сторона обвинения не возражала против ходатайства заявителя. ЕСПЧ также отмечает, что предложение заявителя о представлении доказательств было отвергнуто судом первой инстанции без объяснения причин. В связи с этим следует отметить, что согласно российскому законодательству, действовавшему в период, относящийся к обстоятельствам дела, ходатайства о вызове дополнительных свидетелей и истребовании других доказательств подлежат удовлетворению во всех случаях, и отказ в их удовлетворении должен быть мотивирован" <31>. Также ЕСПЧ установил, что "ходатайство заявителя имело отношение к предмету обвинения. Единственным доказательством того, что заявитель продал наркотики 19 октября 1999 г., было показание предполагаемого покупателя на предварительном следствии, от которого она отказалась в судебном заседании. Таким образом, ЕСПЧ полагает, что при обстоятельствах, когда обвинительный приговор заявителю был основан преимущественно на предположении о том, что он находился в определенное время в определенном месте, право на вызов и допрос свидетелей с его стороны и принцип равенства сторон, которые являются специфическими аспектами права на справедливое судебное разбирательство дела, предполагают, что ему должна была быть предоставлена разумная возможность эффективно оспорить это предположение" <32>. ЕСПЧ по делу констатировано нарушение п. 3(d) ст. 6 Конвенции.

--------------------------------

<31> ECtHR. Polyakov v. Russia. Application N 77018/01. Judgment of 29 January 2009. § 34 - 35. Перевод см.: Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2010. N 3.

<32> Ibid. § 36.

6. Имел ли обвиняемый адекватную и надлежащую возможность оспорить показания свидетелей, данные против него, и задавать им вопросы на любой стадии уголовного судопроизводства.

По делу "Макеев против России" заявитель жаловался на то, что суд первой инстанции принял показания свидетелей, которых он не имел возможности допросить, что составляет нарушение п. 1 и подп. "d" п. 3 ст. 6 Конвенции. В решении по этому делу ЕСПЧ констатировал нарушение п. 1 и п. 3(d) ст. 6 Конвенции, выразившееся в непринятии российскими властями достаточных и надлежащих мер, направленных на обеспечение явки в судебное заседание и допроса потерпевшего и двух свидетелей, на показаниях которых основывались обвинения, что лишило подсудимого адекватной и приемлемой возможности опровергнуть и допросить свидетелей, показывающих против него, когда те давали показания на предварительном следствии и на более поздней стадии <33>. В этом же решении ЕСПЧ подчеркнул, что "власти обязаны предпринимать все разумные меры для обеспечения явки свидетеля с целью дачи показаний непосредственно в судебном заседании... а... власти не предприняли разумных усилий для обеспечения их (свидетелей) явки в судебное заседание", в связи с чем Суд и пришел к выводу, что право заявителя на защиту было ограничено <34>.

--------------------------------

<33> ECtHR. Makeyev v. Russia. Application N 13769/04. Judgment of 5 February 2009. § 42 - 43. Перевод см.: приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. 2010. N 4.

<34> Ibid. § 47.

Аналогично по делу "Салихов против России" ЕСПЧ единогласно постановил, что российские власти нарушили в числе иного требования п. 1 и п. 3(d) ст. 6 (право на справедливое судебное разбирательство) Конвенции в связи с отсутствием у заявителя возможности допросить ключевых свидетелей обвинения в суде <35>.

--------------------------------

<35> ECtHR. Salikhov v. Russia. Application N 23880/05. Judgment of 3 May 2012.

По делу "Белевицкий против России" ЕСПЧ признал жалобу неприемлемой, поскольку подсудимый имел адекватную и надлежащую возможность оспаривать показания, которые дают против него свидетели, а использование их показаний в качестве доказательств не являлось несовместимым с нормами Конвенции <36>.

--------------------------------

<36> ECtHR. Belevitskiy v. Russia. Application N 72967/01. Judgment of 1 March 2007. § 117.

По делу "Слюсарев против России" ЕСПЧ установил, что очные ставки, проведенные следователем с участием нескольких свидетелей и заявителя в присутствии его защитника, удовлетворяли требованиям п. 1 и п. 3(d) ст. 6 Конвенции, поскольку вопросы, заданные свидетелям, и их ответы записывались. В решении ЕСПЧ отметил, что вынесение заявителю обвинительного приговора по предъявленным обвинениям не было основано исключительно на показаниях вышеуказанных свидетелей, и хотя они отсутствовали в судебном разбирательстве, право заявителя, предусмотренное п. 3(d) ст. 6 Конвенции, было надлежащим образом обеспечено на стадии предварительного следствия <37>. Аналогичная мотивировка содержится и в Постановлении ЕСПЧ по делу "Вожигов против России" <38>.

--------------------------------

<37> ECtHR. Slyusarev v. Russia. Application N 60333/00. Judgment of 9 November 2006.

<38> ECtHR. Vozhigov v. Russia. Application N 5953/02. Judgment of 26 April 2007. § 52 - 58.

7. Обоснованность мотивов и причин необеспечения явки свидетеля в суд для допроса и эффективность принятых судами и властями страны мер для обеспечения явки.

По делу "Трофимов против России" ЕСПЧ указал, что, зная место нахождения свидетеля С. и значимость его показаний, суд первой инстанции не принял никаких мер для обеспечения его доставки <39>. Во время повторного рассмотрения дела, несмотря на ясное указание суда кассационной инстанции, суд первой инстанции вновь не вызвал С. в заседание и удовлетворился оглашением его показаний. Он не указал мотивов, по которым его явка не была или не могла быть обеспечена. Суд кассационной инстанции оставил приговор без изменения, сославшись на то, что С. отбывал наказание в другом городе <40>. Однако ЕСПЧ с данными доводами российских судов не согласился, так как С. содержался в г. Апатиты, где повторно рассматривалось дело, и суд первой инстанции знал о его месте нахождения. При таких обстоятельствах ЕСПЧ заключил, что суды страны проявили явную небрежность в отношении своей обязанности обеспечить заявителю эффективную возможность допросить свидетеля, показывающего против него, и оспорить его показания <41>.

--------------------------------

<39> ECtHR. Trofimov v. Russia. Application N 1111/02. Judgment of 4 December 2008. § 12.

<40> Ibid. § 35.

<41> Ibid. § 36.

В Постановлении по делу "Кривошапкин против России" ЕСПЧ констатировал нарушение Конвенции, поскольку обвиняемый был лишен возможности допросить четырех свидетелей. В этом деле ЕСПЧ подчеркнул, что "не может принять доводы властей РФ о том, что требующие временных затрат меры по обеспечению явки отсутствующих свидетелей не могли или не должны были предприниматься ради ускорения производства по уголовному делу. Именно государство должно организовать свою судебную систему таким образом, чтобы его суды были способны выполнять требования Конвенции, включая процессуальные обязанности по ст. 6 Конвенции" <42>.

--------------------------------

<42> ECtHR. Krivoshapkin v. Russia. Application N 42224/02. Judgment of 27 January 2011. § 12.

8. Основан ли обвинительный приговор исключительно или в решающей степени на показаниях, данных лицом, которое обвиняемый не имел возможности допросить, или оно не было допрошено с участием обвиняемого и защиты на той или иной стадии разбирательства.

Установление таких фактов, по мнению ЕСПЧ, свидетельствует о том, что права подсудимого ограничены в степени, несовместимой с гарантиями, предусмотренными ст. 6 Конвенции. Именно такой вывод был сделан по делам "Мельников против России" <43>, "Кононенко против России" <44>, "Ванфули против России" <45>, "Нечто против России" <46>, поскольку ЕСПЧ нашел, что национальные суды основали свой вывод о виновности заявителей в решающей степени на показаниях свидетелей, которых заявители должны были иметь возможность допросить для обеспечения им права на справедливое судебное разбирательство, но такая возможность им предоставлена не была.

--------------------------------

<43> ECtHR. Melnikov v. Russia. Application N 23610/03. Judgment of 14 January 2010.

<44> ECtHR. Kononenko v. Russia. Application N 33780/04. Judgment of 17 February 2011.

<45> ECtHR. Vanfuly v. Russia. Application N 24885/05. Judgment of 3 November 2011.

<46> ECtHR. Nechto v. Russia. Application N 24893/05. Judgment of 24 January 2012.

 

И наоборот, ЕСПЧ не нашел таких нарушений по делам "Андандонский против России" <47> и "Самошенков и Строков против России" <48>, поскольку приговоры в отношении заявителей не были основаны полностью или даже большей частью на показаниях конкретных свидетелей, в силу чего отсутствие свидетелей в суде не оказало существенного влияния на общую справедливость судебного разбирательства.

--------------------------------

<47> ECtHR. Andandonskiy v. Russia. Application N 24015/02. Judgment of 28 September 2006. § 52.

<48> ECtHR. Samoshenkov and Strokov v. Russia. Applications N 21731/03 & 1886/04. Judgment of 22 July 2010. § 76. Перевод данного Постановления см.: Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2011. N 7. С. 7, 92 - 102.

Изучение практики рассмотрения жалоб, поданных против России, о нарушении п. 3(d) ст. 6 Конвенции позволяет сделать вывод о том, что ЕСПЧ при их разрешении исходит из следующего:

- право на справедливое судебное разбирательство предполагает, что все доказательства обычно представляются в открытом судебном заседании, в присутствии обвиняемого, в условиях состязательности;

- исключения из этого принципа не должны нарушать права защиты;

- по общему правилу в силу п. 1 и п. 3(d) ст. 6 Конвенции обвиняемый должен располагать адекватной и приемлемой возможностью опровергнуть и допросить свидетеля, показывающего против него, когда тот дает показания или на более поздней стадии уголовного процесса;

- само по себе использование в качестве доказательства показаний, полученных на стадии предварительного расследования и судебного следствия, не является не совместимым с п. 1 и п. 3(d) ст. 6 Конвенции при условии, что соблюдаются права защиты;

- государства-участники обязаны принимать позитивные меры и обеспечивать возможность допроса свидетелей обвинения и защиты обвиняемым (подсудимым) или его право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, проявляя достаточную тщательность для обеспечения того, чтобы права, гарантированные ст. 6 Конвенции, осуществлялись эффективным способом;

- если власти не проявили небрежности, невозможность обеспечения явки свидетеля в суд сама по себе не обязательно препятствует производству по делу;

- права защиты ограничиваются в степени, не совместимой с гарантиями, предусмотренными ст. 6 Конвенции, если осуждение основано исключительно или в значительной степени на показаниях лица, которое обвиняемый не мог допросить или не имел права на то, чтобы оно было допрошено, в ходе расследования или судебного разбирательства.

Представляется, что эти позиции ЕСПЧ должны приниматься во внимание при разрешении в рамках отечественного уголовного судопроизводства (как на судебных, так и на досудебных его стадиях) ходатайств обвиняемых (подсудимых) о допросах свидетелей, об обеспечении их явки в суд, к дознавателю или следователю с тем, чтобы было обеспечено право каждого подсудимого (обвиняемого) на справедливое судебное разбирательство, одной из гарантий которого является право на вызов и допрос свидетелей защиты на тех же условиях, что и для свидетелей обвинения.

Кроме того, своевременное исправление таких ошибок позволит сэкономить значительные ресурсы не только государства в целом (не придется выплачивать назначенные ЕСПЧ денежные компенсации), но и судов:

- во-первых, за счет экономии значительных временных, финансовых и человеческих ресурсов при подготовке со стороны России к рассмотрению подобных жалоб в ЕСПЧ;

- во-вторых, за счет отсутствия необходимости в пересмотре Президиумом Верховного Суда Российской Федерации по представлению Председателя Верховного Суда Российской Федерации по новым обстоятельствам дел, в которых ЕСПЧ установил нарушение п. п. 1, 3("d") ст. 6 Конвенции, объем которых ныне весьма значителен;

- в-третьих, за счет того, что такие дела не придется направлять на новое судебное рассмотрение в случаях, когда подобные ошибки будут своевременно исправляться отечественными судами соответствующей инстанции.

Пристатейный библиографический список

1. Гриненко А.В. Решения Европейского суда по правам человека и российское уголовно-процессуальное законодательство // Международное уголовное право и международная юстиция. 2008. N 2.

2. Демичева З.Б. Еще раз о проблеме признания решений Европейского суда по правам человека в качестве источника российского права // Московский журнал международного права. 2007. N 3.