Банкротство иностранных компаний в России: в поисках нового механизма взыскания долгов российскими
До недавнего времени в судебной практике отрицалась возможность признания иностранного юридического лица несостоятельным на территории Российской Федерации. Подобный подход был обусловлен ограничительным толкованием российскими судами ст. 1202 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ) о личном законе и месте инкорпорации организаций применительно к инициированию банкротных процедур. Ситуация усугублялась отсутствием в российском законодательстве специального регулирования сферы трансграничной несостоятельности. В 2024 году Верховный Суд Российской Федерации подтвердил правомерность инициирования процедур банкротства по отношению к иностранным компаниям в Российской Федерации. По мнению автора, это стало знаковым событием для практики российских трансграничных банкротств. Признав компетенцию российских судов на возбуждение дел о банкротстве зарубежных компаний, Верховный Суд Российской Федерации расширительно истолковал ст. 1202 ГК РФ и сместил фокус всей правоприменительной практики в сторону более эффективной защиты интересов российских кредиторов. Также в статье анализируются дифференциация банкротных производств на основное и вторичное и критерии наличия тесной связи должника с определенной территорией. Автор приходит к выводу, что в данном случае Верховный Суд Российской Федерации ссылается на категории, используемые в международном гражданском процессе. В частности, это критерий центра основных интересов должника и истеблишмент, которые исследуются в статье с точки зрения определения юрисдикции банкротного производства.
Ключевые слова: юрисдикция, трансграничная несостоятельность, банкротство иностранных юридических лиц, критерий тесной связи, центр основных интересов должника.
Until recently judicial practice denied the possibility of recognising a foreign legal entity as insolvent within the Russian territory. This approach was due to the Russian courts' restrictive interpretation of Article 1202 of the Civil Code of the Russian Federation on the personal law and place of incorporation of an organisation in relation to the initiation of bankruptcy proceedings. The situation was aggravated by the absence of special regulation of cross-border insolvency in Russian law. In 2024, the Supreme Court of the Russian Federation case confirmed the legality of initiating bankruptcy proceedings regarding foreign companies in the Russian Federation. In the author's opinion, this was a key moment for Russian cross-border bankruptcy practice. By recognising the competence of Russian courts to initiate bankruptcy proceedings regarding foreign companies, the Supreme Court of the Russian Federation broadly interpreted Article 1202 of the Civil Code and shifted the focus of the entire law enforcement practice towards more effective protection of the interests of Russian creditors. The article also analyses the differentiation of bankruptcy proceedings into primary and secondary ones, as well as the criteria of the debtor's close connection with a certain territory. The author concludes that in this case, the Russian Supreme Court refers to the categories used in international civil proceedings. In particular, it is the criterion of the center of main interests of the debtor and establishment, which are examining from the perspective of identification of the jurisdiction of bankruptcy proceedings.
Key words: jurisdiction, cross-border insolvency, bankruptcy of foreign legal entities, close connection criterion, center of main interests of the debtor.
Долгое время институт трансграничных банкротств в России носил довольно фрагментарный характер и охватывал лишь вопросы конкурсоспособности и международной подсудности так называемых персональных банкротств (в отношении иностранных физических лиц), а также применения коллизионной привязки lex fori concursus. Между тем полностью исключалась возможность введения процедур банкротства в отношении иностранных юридических лиц, а также отсутствовали адекватные режимы признания иностранных банкротных производств, реабилитационных процедур и судебных решений, принятых по банкротным делам <1>.
--------------------------------
<1> Долганичев В.В. Проблемные вопросы признания иностранных банкротств в Российской Федерации // Арбитражный и гражданский процесс. 2018. N 12. С. 43 - 46.
Вместе с тем в некоторых делах о несостоятельности иностранных физических лиц судьями рассматривались вопросы, связанные с forum shopping, критерием центра основных интересов должника (center of main interests of the debtor, далее - COMI), практикой банкротного туризма. В этом смысле интерес представляет решение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого округа от 14 ноября 2016 г. по делу N А81-6187/2015 о введении процедуры реструктуризации долгов в отношении гражданки Украины. Обращает на себя внимание то, что в отсутствие детального регулирования трансграничной несостоятельности в российском законодательстве суд обратился к подходам, выработанным в международной практике, и применил критерий COMI для обоснования решения о введении процедуры реструктуризации долгов в отношении гражданки Украины. Впоследствии сформировался положительный тренд относительно возможности признания иностранных физических лиц банкротами на территории Российской Федерации, ставший своеобразным предвозвестником для установления аналогичного подхода к решению вопроса о возможности банкротства иностранных организаций в Российской Федерации.
До 2022 года отказ в инициировании соответствующих процедур мотивировался судьями со ссылкой на ст. 1202 ГК РФ, определяющую, что личным законом юридического лица считается право государства, где учреждено юридическое лицо. Кроме того, в судебной практике отмечалось <2>, что представительство зарубежной компании в Российской Федерации не обладает правосубъектностью и к нему нельзя применить нормы Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве). Точкой отсчета для изменения подхода к решению вопроса о допустимости инициирования процедур банкротства в отношении зарубежных компаний можно назвать решение Арбитражного суда Челябинской области от 22 апреля 2022 г. по делу N А76-31539/2021.
--------------------------------
<2> Определение Арбитражного суда города Москвы от 17 апреля 2017 г. по делу N А40-15873/17-8-4.
В августе 2021 г. гражданин Российской Федерации обратился в АС Челябинской области с заявлением о признании банкротом компании Pandora consulting LC (далее - Pandora), зарегистрированной на острове Невис. Ответчик возражал против удовлетворения заявленных требований, указывая на факт прекращения деятельности компании в 2019 г. Однако суд не согласился с указанной аргументацией и отошел от буквального толкования положений Закона о банкротстве, запрещающих инициирование процедуры несостоятельности в отношении зарубежной компании, посчитав, что неприменение соответствующих мер в отношении активов должника, находящихся на территории Российской Федерации, лишает кредиторов права на судебную защиту. Помимо этого, суд квалифицировал, что ликвидация Pandora не является завершенной в силу законодательства острова Невис, предусматривающего, что компания, прекратившая хозяйственную деятельность, продолжает существовать еще в течение трех лет. Дело Pandora не стало единичным примером открытия производства о несостоятельности в отношении иностранных компаний в российских судах: ВС РФ в Определении от 8 февраля 2024 г. N 305-ЭС23-15177 по делу А40-248405/2022 прямо признал данную возможность. Представляется, что предложенный Верховный Судом РФ (ВС РФ) подход свидетельствует о новом этапе развития сферы трансграничного банкротства в Российской Федерации.
Согласно обстоятельствам дела кипрская компания Westwalk Projects Ltd (далее - Westwalk) передала своей дочерней структуре AMN Commercial Property Advisors Ltd (далее - AMN), также зарегистрированной на Кипре, три торговых центра. Помимо этого, Westwalk обязалась перечислить AMN 6 млн руб. в виде обеспечительных платежей. Однако они не были переданы, и задолженность взыскали в судебном порядке. Затем AMN обратилась в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании Westwalk банкротом, ссылаясь на то, что хозяйственная деятельность должника осуществляется в Российской Федерации. Однако суд прекратил производство по делу, посчитав, что спор не подлежит рассмотрению в Российской Федерации, так как Westwalk учреждена на Кипре. Более того, было установлено, что Westwalk не располагает каким-либо имуществом на территории Российской Федерации.
С указанными выводами согласились суды апелляционной и кассационной инстанций. Тогда AMN обратилось с жалобой в Верховный Суд РФ (ВС РФ), который признал правомерность рассмотрения спора в Российской Федерации исходя из факта наличия тесной связи, подтвержденного следующими обстоятельствами: формальный характер регистрации Westwalk в иностранной юрисдикции; Westwalk не осуществлялась коммерческая деятельность за пределами Российской Федерации; единственным директором и акционером Westwalk являлся гражданин Российской Федерации; все кредиторы Westwalk находились в Российской Федерации.
В итоге ВС РФ отменил акты нижестоящих судов и указал, что законодательство Российской Федерации не запрещает иностранным кредиторам обращаться с заявлением в российский суд о признании должника банкротом. Этот вывод согласуется с тенденцией признания трансграничных судебных разбирательств в Российской Федерации и модернизирует всю прошлую траекторию развития судебной практики в отношении банкротств иностранных компаний, исходившую из того, что последние могут участвовать в делах о банкротстве в Российской Федерации исключительно в качестве кредиторов, но не должников. Напротив, ВС РФ истолковал положение ст. 1202 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ) максимально широко, концептуально базируясь на международных стандартах трансграничной несостоятельности. В этом смысле Определение по делу Westwalk вполне способно заложить основу для нормативного регулирования сферы трансграничного банкротства в российском законодательстве, где отсутствуют соответствующие нормы. Минэкономразвития России в 2011 г. подготовило проект Федерального закона "О трансграничной несостоятельности (банкротстве)" <3>, но он так и не был внесен для рассмотрения в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации. Вместе с тем для обеспечения предсказуемости и эффективности сферы трансграничного банкротства необходим системный и комплексный подход к созданию нормативной базы <4>.
--------------------------------
<3> Проект Федерального закона "О трансграничной несостоятельности (банкротстве)" (подготовлен Минэкономразвития России, не внесен в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 26.09.2011).
<4> Раздьяконов Е.С. Компетенция арбитражных судов России на рассмотрение дел о банкротстве иностранных компаний // Арбитражный и гражданский процесс. 2024. N 8. С. 12 - 14.
Также ВС РФ были разъяснены процедурные вопросы проверки заявления о признании иностранной организации банкротом. Прежде всего подлежит установлению факт наличия тесной связи между зарубежной компанией и Российской Федерацией. В частности, об этом свидетельствует следующее:
- иностранная организация осуществляет хозяйственную деятельность в Российской Федерации;
- коммерческая деятельность иностранной организации ориентирована на лиц, находящихся в Российской Федерации;
- COMI контролирующих лиц иностранной организации находится в Российской Федерации (РФ);
- управляющий орган, филиал или представительство иностранной организации расположены на территории РФ;
- контролирующие лица иностранной организации имеют российское гражданство или контролирующие лица аффилированы с российскими компаниями;
- имущественные активы иностранной организации находятся в РФ;
- значительная часть кредиторов иностранной организации - граждане России и юридические лица;
- значительное число договоров, заключенных иностранной организацией, подлежат исполнению в Российской Федерации.
Этот довольно внушительный перечень не является исчерпывающим, и для целей определения тесной связи могут учитываться иные обстоятельства. После подтверждения факта тесной связи должника с Российской Федерацией суду следует определить COMI с учетом обстоятельств, возникших до подачи заявления о банкротстве:
- местонахождение большей части активов должника;
- местонахождение большинства кредиторов должника;
- место хозяйственной деятельности должника;
- место исполнения основных обязательств должника;
- местонахождение контролирующих лиц должника;
- другие обстоятельства, указывающие на тесную связь деятельности должника с соответствующей территорией.
Как видится, критерии определения COMI, несмотря на то что в некоторой степени дублируют свидетельства наличия тесной связи, предполагают более устойчивую привязку к определенной территории. В зависимости от местонахождения COMI открывается первичное или вторичное производство по делу о банкротстве. Если COMI находится в Российской Федерации, то инициируется первичное производство, которое будет охватывать все имущественные активы должника, вне зависимости от их местонахождения. Здесь возникает вопрос о том, возможно ли обеспечить подобную экстерриториальность и распространить действие первичного производства на другие юрисдикции в условиях нынешней геополитической ситуации и санкционного режима <5>.
--------------------------------
<5> Ярков В.В. Компетенция российских судов по делам о трансграничной несостоятельности // Российский юридический журнал. 2023. N 1. С. 52 - 64.
Если COMI должника находится за пределами Российской Федерации, то инициируется вторичное производство, распространяющее свой эффект лишь на активы, расположенные в Российской Федерации. На первый взгляд единственной целью такого разбирательства является защита интересов российских кредиторов, для которых ограничен доступ к правосудию в юрисдикции, где должно проводиться первичное производство. В добавление к этому вторичное производство "выводит" местные активы должника из сферы действия иностранного lex fori concursus, сохраняя их для будущей конкурсной массы. То есть вторичное производство опосредованно гарантирует предсказуемость и стабильность отечественного рынка <6>. Алгоритм, изложенный ВС РФ, является довольно гибким и подробным, особенно в части установления фактов наличия тесной связи и COMI, а также условий открытия вторичного производства. Тем не менее неясно, как суды будут интерпретировать критерии тесной связи и COMI. Вероятно, в дальнейшем они будут уточнены.
--------------------------------
<6> Загнетин В.Н. Вторичные (неосновные) производства в трансграничном банкротстве // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2022. N 11. С. 81 - 93.
Представляется, что в части выделения первичного и вторичного производств ВС РФ обращается к концепции основного и неосновного производства, установленной в Типовом законе ЮНСИТРАЛ о трансграничной несостоятельности 1997 г. (далее - Типовой закон) <7>. Первое открывается в государстве, где располагается COMI должника, а второе - в государстве истеблишмента. COMI трактуется как место, в котором регулярно осуществляется управление деятельностью должника и которое может быть легко идентифицировано кредиторами последнего <8>. В свою очередь, истеблишмент понимается как место осуществления должником экономической деятельности в продолжение длительного периода времени <9>.
--------------------------------
<7> Типовой закон Комиссии Организации Объединенных Наций по праву международной торговли о трансграничной несостоятельности (принят Резолюцией 52/158 Генеральной Ассамблеи ООН от 15 декабря 1997 г.).
<8> Bork R. Advanced Introduction to Cross-border Insolvency Law. Edward Elgar Publishing, 2023. P. 32.
<9> Janger E. Global Erie and Its Limits: Channeling Jurisdictional Competition for Procedure // Texas International Law Journal. 2022. Vol. 56. Iss. 2. P. 181 - 199.
Кроме того, согласно содержанию Типового закона как основное, так и неосновное производство предполагают:
- множественность на стороне кредиторов;
- применение законодательства о банкротстве;
- контроль над должником со стороны суда;
- реабилитационную или ликвидационную цель производства.
Отметим, что Типовой закон не имплементирован в российское законодательство. Однако обращение к его положениям представляет особую ценность в смысле применения российскими судами норм soft law и учета международных стандартов в области трансграничной несостоятельности, предполагающих взаимодействие и множественность основных и неосновных банкротных производств в отношении одного и того же должника в разных юрисдикциях <10>.
--------------------------------
<10> Pottow J. Greed and Pride in International Bankruptcy: The Problems and Proposed Solutions to "Local Interests" // Michigan Law Review. 2006. Vol. 104. P. 1899 - 1945.
Модернизация сферы трансграничной несостоятельности в России вполне соответствует национальным интересам в защите российских активов и кредиторов, а также расширении юрисдикции судов Российской Федерации. Вместе с тем до сих пор неясно, как подходы, разработанные в деле Westwalk, будут учитываться в спорах с участием транснациональных корпораций. Не менее острым является вопрос по поводу экстерриториальности последствий таких разбирательств в отношении иностранных активов, кредиторов и судебных процессов. Учитывая ограниченные возможности межгосударственного взаимодействия и сотрудничества в сфере признания и исполнения судебных актов <11>, можно предположить, что последствия российского производства по делу о несостоятельности будут охватывать лишь территорию Российской Федерации.
--------------------------------
<11> Кузнецов Е.Н. Признание и исполнение решений иностранных судов: современное состояние вопроса // Арбитражный и гражданский процесс. 2024. N 8. С. 26 - 28.
В отсутствие специального регулирования сферы трансграничного банкротства суды обладают большей свободой и гибкостью для адаптации национальных интересов к вызовам современного мира. С помощью судебной практики был частично восполнен существующий правовой пробел и разработаны юрисдикционные и процедурные правила разрешения трансграничных дел о несостоятельности. Вероятно, подходы, изложенные в Определении ВС РФ по делу Westwalk, могут стать катализатором полноценной законодательной регламентации вопросов трансграничного банкротства, с учетом тенденций развития международного гражданского процесса.
