Особенности ответственности контролирующих акционеров перед компанией и иными акционерами в корпоративном праве Китая
В рамках исследования особенностей привлечения к ответственности контролирующих акционеров за ущерб, причиненный корпорации и иным ее участникам, автором делаются следующие выводы: 1) в китайском законодательстве и доктрине корпоративного права наблюдается явный отход от категорий миноритарного и мажоритарного акционера, на место которых приходит концепция контролирующего и неконтролирующего акционера; 2) базовыми основаниями привлечения контролирующих акционеров к ответственности перед корпорацией и (или) другими участниками являются, во-первых, злоупотребление правами, нарушение закона, устава корпорации или административных правил в целях причинения ущерба корпорации и (или) иным акционерам; во-вторых, использование отношений аффилированности с другими компаниями во вред корпорации; в-третьих, дача указаний управляющим и директорам с целью причинения последними ущерба интересам корпорации; 3) китайское корпоративное право предусматривает возможность предъявления прямых исков неконтролирующих акционеров к контролирующим.
Ключевые слова: корпоративный контроль, контролирующие лица, контролирующие акционеры, ответственность контролирующих лиц, корпоративное право Китая, право КНР, корпорация в Китае, корпоративный конфликт, злоупотребление правами, косвенный иск, прямой иск акционера.
Within the framework of the study examining the mechanisms for holding controlling shareholders liable for damage caused to the corporation and its other shareholders, the author arrives at the following conclusions: (1) Chinese legislation and corporate law doctrine departure from the categories of a "minority" and "majority" shareholder that are being replaced by the concepts of "controlling" and "non-controlling" shareholder; (2) The principal grounds for imposing liability on controlling shareholders towards the corporation and/or other participants are as follows: the abuse of rights, violation of law, the corporation's charter, or administrative regulations for the purpose of causing harm to the corporation and/or other shareholders; the use of affiliated relationships with other entities to the detriment of the corporation; giving instructions to executives and directors with the intent of inducing them to take actions harmful to the corporation's interests; (3) Chinese corporate law provides for the possibility for non-controlling shareholders to bring direct claims against controlling shareholders.
Key words: Corporate control, controlling parties, controlling shareholders, liability of controlling parties, corporate law of China, PRC law, corporation in China, corporate conflict, abuse of rights, derivative claim, direct shareholder claim.
Введение
Проблема юридической ответственности акционеров - одна из наиболее дискуссионных тем в науке корпоративного права, в то время как правоприменительная практика предоставляет обширную эмпирическую базу.
Как известно, юридическое лицо является самостоятельным субъектом права, владеющим имуществом и самостоятельно несущим имущественную ответственность по своим долгам. Это, в свою очередь, является его преимуществом и важнейшим фактором, обусловливающим выбор такой формы осуществления предпринимательской деятельности. Вместе с тем признание за юридическим лицом прав и самостоятельных интересов непременно налагает на его учредителей определенные обязанности и ограничения, в частности отдельный запрет на совершение действий, влекущих причинение юридическому лицу ущерба.
Можно заметить, что в российской правовой науке наблюдается сравнительно малое количество исследований, посвященных анализу указанной проблематики через призму китайского законодательства. Помимо этого, учитывая, что в России и Китае фиксируется высокая степень концентрации акционерного капитала в руках отдельных лиц <1>, многие выводы, сделанные в отношении одного правопорядка, можно применить и при исследовании другого. И в то же время различные правовые подходы к решению одних и тех же проблем можно сравнить с точки зрения их эффективности.
--------------------------------
<1> Ян Тяньфан. Правовое регулирование корпоративного управления в РФ и КНР: сравнительное исследование: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2022. С. 3, 161.
В связи с вышеизложенным видится целесообразным описание правил привлечения контролирующих акционеров к юридической ответственности за вред, причиненный корпорации и иным акционерам, в соответствии с нормами корпоративного права КНР именно с позиции выделения особенностей данного института, нехарактерных для российского правопорядка.
Понятие "контролирующий акционер" в праве КНР
Контролирующим акционером в соответствии со ст. 265 Закона КНР о компаниях <2> является:
а) акционер, владеющий более чем 50% акций компании, либо
б) акционер, владеющий 50 и менее процентами акций, при условии, что его голоса в силу имеющейся доли в уставном капитале достаточно, чтобы повлиять на принятие решений общим собранием акционеров.
--------------------------------
<2> Закон КНР "О компаниях" (): принят Всекитайским собранием народных представителей 29 декабря 1993 г. (в ред. от 29.12.2023).
На первый взгляд может показаться, что первая часть этого определения настолько же ясна и понятна, насколько расплывчата формулировка второй части. Поэтому необходимо обратиться к иным актам. Например, согласно п. 84 положения "О регулировании приобретения крупных пакетов акций листинговых компаний" <3> контролирующим акционером компании, прошедшей процедуру листинга, признается акционер, владеющий более чем 30% акций либо способный определять более половины состава совета директоров.
--------------------------------
<3> Положение "О регулировании приобретения крупных пакетов акций листинговых компаний" (): Приказ Комиссии по регулированию ценных бумаг Китая от 28.09.2002 N 10 (в ред. от 20.03.2020).
Таким образом, подзаконными актами для публичных компаний расширяется (уточняется) перечень оснований для признания акционера контролирующим, тем не менее он остается открытым и крайне неопределенным.
Отсюда китайские правоведы выделяют два подхода к понятию "контролирующий акционер": формальный, то есть основанный на владении акционерами определенным количеством голосующих акций, и материальный, обозначающий наличие права на контроль у акционера, владеющего 50 и менее процентами участия в уставном капитале компании <4>. Выделение формального и материального подходов, в свою очередь, привело к отходу от классификации акционеров на мажоритарных и миноритарных и замене указанных категорий на "контролирующих" и "неконтролирующих" <5>. В настоящее время проблема сводится лишь к определению наличия контроля.
--------------------------------
<4> Ван Цзяньвэнь. Об основах и способах введения фидуциарных обязанностей контролирующих акционеров в законодательство Китая // Сравнительно-правовые исследования. 2020. N 1. С. 96 (2020).
<5> Ван Цзяньвэнь. Указ. соч. С. 95.
Некоторые китайские правоведы отмечают и недостатки такого законодательного подхода. Например, Чжао Сюдун <6> обосновывает наличие в китайском корпоративном законодательстве разрыва между фактическим положением контролирующего акционера и его юридическим статусом, а точнее, его полным отсутствием. Данная проблема актуальна и для российского правопорядка.
--------------------------------
<6> Чжао Сюдун. Контролирующие акционеры в корпоративном управлении и их правовое положение // Правовые исследования. 2020. N 4. С. 96 // ( // ).
С одной стороны, общий принцип корпоративного права one share - one vote, предполагающий пропорциональность объема правомочий участника количеству принадлежащих ему акций, должен сводить на нет любые попытки наделения особыми правами и обязанностями мажоритарных акционеров, так как они обладают теми же правами и обязанностями, что и любые другие акционеры. Различия сводятся лишь к критерию владения определенным количеством акций. В связи с этим можно бы было сделать однозначный вывод об отсутствии необходимости рассматривания контролирующего акционера в качестве особого субъекта корпоративных правоотношений.
С другой стороны, нельзя упускать из виду следующие обстоятельства:
- во-первых, как в России, так и в Китае широкое распространение в практике получил акционероцентричный подход к корпоративному управлению, предполагающий закрепление за общим собранием акционеров всех важных вопросов судьбы корпорации. Следовательно, контролирующий акционер, владеющий более чем 50% голосов на общем собрании акционеров, фактически вправе самостоятельно принимать почти все важные для компании решения, в том числе формировать состав иных органов корпорации, если иное не предусмотрено уставом корпорации, следовательно, члены остальных органов корпорации, избранные контролирующим акционером, чаще всего являются зависимыми от него;
- во-вторых, никто не запрещает участникам самим установить особенности корпоративного управления и размер распределяемой компанией прибыли в уставе и корпоративном договоре;
- в-третьих, законодательство России и Китая знает примеры наделения участников корпораций определенными правами в зависимости от наличия у них определенного процента долей в уставном капитале. Например, согласно ст. 113 Закона КНР о компаниях акционеры, владеющие не менее чем 10% акций, вправе требовать созыва внеочередного общего собрания акционеров, и в российском законодательстве имеется аналогичная норма <7>.
--------------------------------
<7> Статья 55 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" // СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 1.
Таким образом, вопрос о наделении контролирующего акционера особым статусом актуален и противоречив как для России, так и для Китая.
Основания привлечения к ответственности контролирующих акционеров
Говоря об основаниях возникновения юридической ответственности контролирующих акционеров, можно отметить следующие положения Закона КНР о компаниях и Гражданского кодекса КНР <8> (далее - ГК КНР):
1. Нарушение общего правила о запрете нарушения закона, административных правил и устава компании, а также злоупотребление правами акционера с целью нанесения ущерба интересам компании и иным акционерам (ст. 21 Закона КНР о компаниях, ст. 83 ГК КНР). Если нарушение явно выраженных правил устава и закона поддается сравнительно несложной идентификации, то злоупотребление правами всегда является крайне субъективной категорией. Как справедливо отмечает О.В. Поротикова, "запрет злоупотреблять гражданскими правами из-за своей абсолютизации превратился в обратное - в плохо доказуемое, а следовательно, почти не требующее доказывания утверждение стороны, которое волюнтаристски может быть поддержано судом" <9>. И.А. Покровский также видел в запрете на злоупотребление правами каучуковую норму <10>, предполагающую, что ее содержание будет раскрыто уже в суде. Наиболее распространенный случай злоупотребления правами акционеров - злоупотребление правом на информацию, например запрос одних и тех же документов. Вместе с тем, если говорить о контролирующих акционерах, которым очевидно не нужно направлять в общество запросы, поскольку им, как правило, подконтрольны совет директоров и законный представитель компании, здесь злоупотребление правом не распространено. Такие акционеры злоупотребляют своими правами, как правило, с явно корыстной целью использования имущества корпорации в своих интересах.
--------------------------------
<8> Гражданский кодекс Китайской Народной Республики / отв. ред. П.В. Трощинский. М.: Синосфера, 2020.
<9> Переговоры в гражданском праве и цивилистическом процессе: монография / Р.Ю. Банников, О.И. Величкова, Е.А. Евтухович [и др.]; под ред. Е.И. Носыревой, Д.Г. Фильченко. М.: Статут, 2023. С. 70.
<10> Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. 8-е изд. М.: Статут, 2020. С. 118.
Так, в одном из дел Верховный народный суд КНР установил, что ответчик злоупотребил своим правом в качестве контролирующего акционера, владея 51% акций компании и являясь ее законным представителем, путем предоставления обществу фиктивных займов в размере 20 млн юаней с целью дальнейшего и уже реального получения возврата денежной суммы в размере около 50 млн юаней. При этом сделки были совершены в период судебного спора о правах ответчика на акции общества <11>. Однако из условий этого дела прямо следует, что ответчик скорее злоупотребил своим положением контролирующего акционера, а не правами, так как прав на предоставление фиктивного займа нет ни у кого в принципе. Но практика по вопросу о злоупотреблении правами контролирующими акционерами все еще находится на стадии формирования.
--------------------------------
<11> Решение Верховного народного суда КНР (2021) по заявлению от 28.04.2021 N 1357 (дата публикации: 30 августа 2021 г.) ((2021) (: 2021-04-28 ( 2021-08-30).
2. Использование отношений аффилированности во вред интересам корпорации и иных акционеров (ст. 22 Закона КНР о компаниях, ст. 84 ГК КНР). Одновременно китайские правоведы вполне справедливо отмечают недостаточную ясность данного законодательного положения, что приводит к общей неэффективности указанной нормы <12>. отметить, что приведенное законоположение не предусматривает никаких презумпций вины контролирующего акционера при совершении сделки между компанией и аффилированным лицом такого акционера. Более того, отсюда могло бы следовать то, что запрет на использование отношений аффилированности во вред интересам корпорации не распространяется на неконтролирующих акционеров. Тем не менее только из Толкования Верховного народного суда КНР Закона КНР о компаниях N 5 <13> следует, что в этой норме закона имеется в виду осуществление сделок с заинтересованностью, контрагентом по которым является аффилированное лицо контролирующего акционера, при этом в случае получения соответствующего одобрения от уполномоченного органа компании на совершение данной сделки иск о возмещении убытков, основанный на ссылке на ст. 22 Закона КНР о компаниях, не может быть удовлетворен. Согласно указанному толкованию (п. 1) отчет о совершении сделки с заинтересованностью подлежит раскрытию перед советом директоров и общим собранием акционеров.
--------------------------------
<12> Чень Дзеши. Системное осмысление регулирования деятельности фактического контролера с точки зрения корпоративного права // Журнал Пекинского технологического института (Общественные науки). 2022. N (24) 5. С. 66 ( // 2022, 24 (5) ).
<13> Постановление Верховного народного суда КНР по ряду вопросов, касающихся применения Закона КНР от 28.04.2019 N 5 "О компаниях" ().
Судебной практикой китайских судов выработан ряд критериев, позволяющих суду решить вопрос о наличии ущерба от такой сделки:
- соответствие цены сделки рыночной стоимости ее предмета и выполнение иных существенных условий <14>;
- возмездность совершения сделки <15>;
- взаимосвязь совершенной сделки с получением иных выгод, связанных с этой сделкой <16>.
--------------------------------
<14> Решение Верховного народного суда КНР (2021) по заявлению от 30.08.2021 N 181 (дата публикации: 14 декабря 2021 г.) ((2021) : 2021-08-30 ( 2021-12-14)).
<15> Решение Верховного народного суда КНР (2021) по заявлению 194 от 17.06.2021 (дата публикации: 15 сентября 2021 г.) ((2021) : 2021-06-17 ( 2021-09-15)).
<16> Чжао Сюдун, Лю Бинь. Применение нового закона о компаниях и интерпретация дел, опубликованных Верховным народным судом КНР // Юридическая пресса. 2024. С. 61 - 62 ( // ).
Отметим, что ни Гражданский кодекс КНР, ни Закон КНР о компаниях не предусматривают возможности оспаривания сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, в результате которых общество было вынуждено претерпевать убытки. Согласно ныне действующей ст. 153 ГК КНР сделка, нарушающая императивные положения законодательства или подзаконных актов, является недействительной, кроме случаев, когда эти императивные положения не влекут недействительности такой сделки. Статья 21 Закона КНР о компаниях не предусматривает возможности оспаривания таких сделок. Подобный вывод уже озвучивался Верховным народным судом КНР, однако со ссылкой на действующий во время рассмотрения судебного спора Закон КНР о договорах <17>.
--------------------------------
<17> Решение Верховного народного суда КНР (2016) по заявлению от 31.06.2016 N 724 (дата публикации: 28 сентября 2016 г.) ((2016) : 2016-06-21 ( 2016-09-28)).
обратить внимание и на то, что согласно последним поправкам к ст. 23 Закона КНР о компаниях ответственность за вред по сделке будет нести также аффилированная с контролирующим акционером компания.
3. Основанием привлечения к солидарной ответственности контролирующего акционера перед компанией и иными акционерами за вред, причиненный директором, служит получение последним указаний от такого акционера (ст. 192 Закона КНР о компаниях, п. 1 ст. 1169 ГК КНР). Данная норма была введена новой реформой Закона КНР о компаниях 2023 г. и направлена на регламентацию порядка привлечения к ответственности контролирующих лиц компании, включая контролирующих акционеров. Абзац 3 ст. 180 Закона КНР о компаниях прямо вводит определение того, что в западной доктрине именуется shadow directors (теневые директора), то есть контролирующего лица, фактически осуществляющего полномочия директора, вручную управляя делами корпорации. Согласно приведенной норме к таким лицам применяются требования, аналогичные требованиям к директорам и законным представителям. Этот пересмотр закона усилил ответственность "теневых директоров" и "фактических директоров" в дополнение к вышеупомянутой ст. 180, подчеркивающей, что контролирующие акционеры, которые не являются директорами компании, но фактически осуществляют дела общества, также обязаны проявлять лояльность к компании. Указанные положения соответствуют солидарной деликтной ответственности, предусмотренной Гражданским кодексом КНР, и помогают в большей степени защитить интересы неконтролирующих акционеров.
Таким образом, китайский законодатель проводит дифференциацию оснований привлечения контролирующего акционера к деликтной ответственности за вред, причиненный компании или другим акционерам.
Прямой и косвенный иски акционеров в корпоративном праве КНР
В китайском корпоративном праве закрепляется возможность предъявления двух видов исков к контролирующему акционеру:
- косвенного иска, предъявляемого от имени компании, направленного на возмещение прямых убытков, причиненных корпорации <18>;
- прямого иска, предъявляемого акционером самостоятельно в целях возмещения косвенных убытков истца.
--------------------------------
<18> Подробнее см.: Ян Тяньфан. Правовой механизм косвенного иска в России и Китае: сравнительное исследование // Вестник арбитражной практики. 2021. N 5. С. 91 - 97.
Если концепция косвенного иска нашла отражение в российском правопорядке, то возможность предъявления одним акционером к другому акционеру прямого иска, основанного на нарушении ответчиком прав и (или) интересов истца и связанного с обладанием сторонами прав на акции компании, в России не принимается.
Как можно заметить, совершенно иной подход закреплен в Законе КНР о компаниях. Вместе с тем, учитывая основополагающее правило существования юридического лица, а именно имущественную обособленность компании и акционеров, необходимо понимать, в каких случаях потерпевшей стороной будет компания, а в каких акционер. От ответа на этот вопрос прямо зависит определение надлежащего истца по делу о возмещении причиненных убытков.
Полагаем, что любой прямой ущерб, причиняемый эмитенту, всегда косвенно сказывается на действительной и рыночной стоимости выпущенных им акций, в связи с этим правопорядки многих государств предусматривают возможность предъявления косвенных исков к менеджменту и контролирующим лицам компании. Концепция одна, но конкретные механизмы реализации права на такой иск в каждой юрисдикции будут иметь свои особенности.
Утвердительно отвечая на вопрос о возможности причинения одним акционером ущерба другому акционеру без непосредственного (либо незначительного) вреда для компании, Лю Цзюньхай приводит следующие примеры <19>:
1) подделка отчетности компании, вследствие которой:
а) миноритарные акционеры продают акции по заниженной цене, либо
б) миноритарные акционеры покупают акции по завышенной цене (например, при IPO), либо
в) не производится выплата дивидендов или дивиденды распределяются в меньшем размере, чем это могло бы быть;
2) размытие долей миноритарных акционеров.
--------------------------------
<19> Лю Цзюньхай. Об ответственности контролирующих акционеров и контролирующих лиц, злоупотребляющих корпоративным контролем, перед уязвимыми акционерами // Юридический форум. 2022. N 2. с. 90 ( // , 2022 ).
К сожалению, Лю Цзюньхай не приводит ссылок на практику судов о рассмотрении большинства таких примеров.
Впрочем, Верховным народным судом КНР в 2017 г. был рассмотрен следующий спор: контролирующий акционер осуществил действия по присвоению получаемой обществом прибыли путем скрытого вывода активов в пользу иных подконтрольных ему компаний. Суд пришел к заключению, что в таком случае акционеры могут напрямую предъявить иск к контролирующему лицу и менеджерам, допустившим такую ситуацию, с требованием о выплате суммы, равной той, на которую они могли бы рассчитывать, если бы нарушения со стороны ответчиков не было <20>.
--------------------------------
<20> Решение Верховного народного суда КНР (2016) по заявлению от 28.12.2017 N 528 (дата публикации: 4 марта 2019 г.) ( (2016) : 2017-12-18 ( 2019-03-04)).
Подводя итог, следует сказать, что законодательный и правоприменительный подходы к вопросу ответственности контролирующих корпорацию лиц могут быть различными в тех или иных государствах, но, говоря о китайском регулировании, можно сделать вывод об усилении тенденции повышения внимания к фигуре контролирующего лица в данной юрисдикции.
