Субординация в рамках дела о банкротстве физического лица, состоящего в браке: теоретико-правовой анализ допустимости и необходимости применения
Актуальность исследования обусловлена растущим количеством дел о банкротстве физических лиц и необходимостью совершенствования механизмов защиты прав кредиторов; особую значимость приобретает вопрос квалификации требований супруга должника, которые могут потенциально нарушать интересы независимых кредиторов. Целью данного исследования является разработка теоретического обоснования и выработка практических рекомендаций по применению механизма субординации требований супругов в рамках дел о банкротстве. Автором сделан вывод, что субординация требований супруга-кредитора допустима и представляет собой особый механизм, основанный на презумпции осведомленности о финансовом состоянии супруга-должника.
Ключевые слова: банкротство физических лиц, субординация требований, супруги, аффилированность.
The relevance of the study is due to the growing number of bankruptcy cases of individuals and the need to improve the mechanisms for protecting the rights of creditors. Of particular importance is the issue of qualifying the claims of the debtor's spouse, which may potentially violate the interests of independent creditors. The purpose of this study is to develop a theoretical justification and develop practical recommendations for using the mechanism of subordination of spouses' claims in bankruptcy cases. The author concluded that the subordination of the claims of the spouses is permissible and represents a special mechanism based on the presumption of awareness of the financial condition of the debtor.
Key words: individual bankruptcy, claims subordination, spouses, affiliation.
Исследование возможности распространения механизма субординации требований на процедуру банкротства физических лиц, состоящих в браке, представляет особый научно-теоретический и практический интерес, обусловленный тем, что правовой статус физического лица-должника на первый взгляд характеризуется отсутствием контролирующих лиц, однако, как отмечает И.М. Шевченко, "при последовательном воплощении в жизнь режима общей совместной собственности между супругами образуется общность, близкая по своим характеристикам к юридическому лицу. При ликвидации подобной общности должно применяться универсальное правило, закрепленное в п. 8 ст. 63 Гражданского кодекса РФ: требования внешних кредиторов удовлетворяются раньше требований кредиторов внутренних" <1>. Понижение очередности требований кредиторов, предусмотренное в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29 января 2020 г.), находит свое применение преимущественно в контексте банкротства юридических лиц, где четко прослеживается иерархическая структура, основанная на подчинении. В отличие от корпоративных отношений, где контроль носит формализованный характер и может быть установлен на основании объективных критериев (размер доли участия, наличие полномочий и т.д.), в семейных правоотношениях определяющее значение имеют фактические обстоятельства взаимодействия супругов, их реальная вовлеченность в управление общим имуществом и степень осведомленности о финансовом положении друг друга. Необходимо отметить, что исследователями выделяются сложности в доказывании не только факта, что кредитор является контролирующим лицом должника, но и факта осведомленности кредитора о несостоятельности должника, поскольку такие сведения гораздо реже находятся в публичном доступе (в сравнении с юридическими лицами) <2>. Несмотря на позицию судов, которые подчеркивают, что сам факт аффилированности не предполагает запрета на включение требований аффилированных лиц в реестр требований кредиторов должника <3>, А.П. Ходаковский справедливо указывает: "При оценке требований супруга-кредитора необходимо учитывать не только формальные признаки аффилированности, но и проводить анализ фактических отношений между супругами, их реальной осведомленности о финансовом положении друг друга" <4>. Полагаем, что супруги, в силу особого характера семейных правоотношений и общности имущественных интересов, презюмируются осведомленными о финансовом состоянии друг друга. При этом бремя опровержения данной презумпции лежит на супруге-кредиторе как на лице, которому доступна соответствующая информация о совместном ведении хозяйства и финансовом положении семьи. Данная презумпция основывается на положениях семейного законодательства об общности имущества супругов (ст. 34 Семейного кодекса Российской Федерации (далее - СК РФ)) и информировании друг друга о финансовом состоянии при определенных обстоятельствах (которая проявляется в ст. 89 СК РФ). Взаимосвязь супругов, основанная не только на общности бытовых интересов, но и на финансовой взаимозависимости, совместном планировании бюджета и долгосрочных финансовых обязательств, может ставить под сомнение добросовестность кредиторских требований со стороны супруга (не банкрота). Как было указано, физическое лицо, в отличие от юридического, лишено возможности проявления аффилированности, которая может выражаться через элементы контроля и зависимости, однако в рамках родственных отношений, супружеской связи данные характеристики могут быть выявлены, что позволяет предположить возможность понижения требований в очередности, исходящих от таких аффилированных субъектов, как супруг должника, даже если эти требования носят реальный регрессный либо суброгационный характер. Сама перспектива понижения приоритета требований со стороны супруга должника представляется обоснованной и приобретает дополнительную необходимость применения при условии, что она позволяет избежать подмены истинной цели механизма, который в научной литературе получил критическое обозначение "ложная субординация" <5>, под которой подразумевается отказ во включении в реестр требований кредиторов. В отличие от истинной она может применяться в делах о банкротстве физических лиц, поскольку направлена на проверку реальности и обоснованности требований, а не на понижение их очередности. Следовательно, рассматривая вопросы применения исследуемого механизма, укажем, что он может защищать интересы не только независимых кредиторов, но и супруга-кредитора.
--------------------------------
<1> Шевченко И.М. К вопросу о режиме имущественной массы супругов (некоторые размышления на примере дел о банкротстве) // Закон. 2023. N 4. С. 122.
<2> Солодовникова Л.И. Субординация требований в банкротстве граждан. Как использовать новый подход судов // Арбитражная практика для юристов. 2020. N 10 (62). С. 81; Шумов П.В., Жуков М.А. К вопросу о субординации требований аффилированных лиц в процедурах банкротства граждан // Арбитражный и гражданский процесс. 2021. N 7. С. 56.
<3> Шумов П.В., Жуков М.А. Указ. соч. С. 55.
<4> Ходаковский А.П. Корпоративные отношения и формирование реестра требований кредиторов при несостоятельности // Право и экономика. 2019. N 9. С. 45 - 50.
<5> Мифтахутдинов Р.Т., Шайдуллин А.И. Понижение в очередности (субординация) требований контролирующих должника или аффилированных с ним лиц в российском банкротном праве. Научно-практический комментарий к Обзору судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утв. Президиумом ВС РФ 29.01.2020 // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. Приложение к ежемесячному журналу. 2020. N 9. Специальный выпуск. С. 17.
При оценке добросовестности требований особое значение приобретает анализ транзитного характера финансовых операций, выявление которого является самостоятельным основанием для понижения очередности требований, поскольку это свидетельствует о недобросовестном создании искусственной задолженности в ущерб правам других кредиторов, и для которого можно выделить следующие квалифицирующие признаки:
1) указание в основании платежей недействительных договоров или договоров, признанных впоследствии недействительными, специальных оснований законодательства о банкротстве или общегражданских оснований;
2) отсутствие между сторонами реальных хозяйственных отношений;
3) наличие последовательной цепочки взаимосвязанных сделок.
Дополнительные факторы, свидетельствующие о транзитном характере операций, включают: отсутствие надлежащего документооборота между участниками взаимосвязанных сделок, отсутствие у участника цепочки иных источников дохода, помимо оспариваемых операций, наличие родственных взаимосвязей между участниками, соразмерность сумм, проводимых через банковские счета, а также совершение операций в короткий промежуток времени, обычно в течение одного банковского дня. Важное значение для опровержения транзитного характера операций имеет доказательственная база, подтверждающая реальное использование должником полученных денежных средств. Как следует из судебной практики (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 1 июля 2022 г. N Ф05-1185/2020 по делу N А40-109334/2019, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 6 ноября 2020 г. N Ф05-22812/2018 по делу N А40-192927/2017), существенными критериями выступают: самостоятельность распоряжения должником поступившими средствами, направление денежных потоков на удовлетворение текущих хозяйственных нужд (оплата товаров, работ, услуг), исполнение публично-правовых обязанностей (уплата налогов и иных обязательных платежей), выполнение социальных обязательств (выплата алиментов), а также несение иных обоснованных расходов, включая банковское обслуживание. При этом фактическое расходование средств должно подтверждаться первичной документацией и соответствовать обычной хозяйственной деятельности. При этом бремя доказывания отсутствия транзитного характера операций лежит на лице, настаивающем на действительности сделок.
Полагаем, что особенности применения положений о субординации требований в делах о банкротстве юридических лиц могут послужить основой для рассмотрения аналогичных вопросов в делах о банкротстве граждан, находящихся в семейных отношениях, и, как следствие, делая промежуточный вывод к разделу, выдвинем тезис о том, что при анализе транзитного характера операций между супругами необходимо учитывать следующие специфические критерии:
1) соответствие операций обычному порядку ведения общего семейного бюджета и сложившейся между супругами практике распределения доходов и расходов;
2) наличие объективной семейно-правовой цели перемещения денежных средств (например, исполнение алиментных обязательств, раздел общего имущества);
3) отсутствие искусственного создания задолженности между супругами в преддверии банкротства одного из них и, как следствие, сохранение возможности исполнения обязательств перед иными кредиторами после совершения операций.
Представляется возможным сформулировать следующие положения относительно субординации требований супругов:
1. Субординация требований супругов в делах о несостоятельности (банкротстве) физических лиц конституирует специфический правовой механизм, базирующийся на презумпции информированности супруга о финансовом положении должника. В отличие от традиционной субординации в корпоративных правоотношениях, детерминирующим фактором выступает не юридический контроль, а фактическая взаимосвязь, предопределенная брачными отношениями. Укажем, что фактическая аффилированность является самостоятельным предметом оценки со стороны судов, которые оценивают не только формальные признаки, установленные законодательством, но и реальное фактическое влияние и степень информированности (абзац второй п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").
2. Оценка добросовестности требований супруга должна основываться на следующих критериях в совокупности:
a) соотношение с возникновением признаков несостоятельности супруга-должника (являлось это основанием для возникновения признаков банкротства супруга-должника или возникло после их появления);
b) возникновение требований супруга-кредитора из компенсационного финансирования (в ситуации, когда должник уже обладал признаками неплатежеспособности, но эти обстоятельства были скрыты от "внешних" кредиторов финансированием супруга (не банкрота));
c) установление источника происхождения средств у супруга-кредитора ("личный" ли характер происхождения у потраченных супругом-кредитором денежных средств);
d) установление недобросовестности супруга-кредитора или действий супругов, направленных на ущемление интересов иных кредиторов.
Полагаем, эффективное развитие механизма субординации требований супругов должно основываться на формировании уникальных подходов, которые принимают во внимание специфику семейных правоотношений, выраженную в презумпции добросовестности супруга-кредитора в отношении бытовых сделок и операций, направленных на обеспечение повседневных нужд семьи, учете сложившегося в конкретной семье порядка ведения общего хозяйства и распределения финансовых обязательств между супругами, а также оценки экономической целесообразности операций с точки зрения интересов семьи в целом, а не только должника. Развитие субординации требований супругов требует гармоничного сочетания "общего" законодательства о несостоятельности с учетом специфики семейно-правовых отношений; применение указанных подходов и критериев позволяет создать более справедливый и эффективный правовой механизм, который учитывает интересы всех участников процедуры банкротства. Особая значимость применения субординации проявляется в том, что она позволяет учитывать специфику семейно-правовых отношений, не допуская злоупотреблений со стороны супругов. Субординация требований супруга-кредитора способствует справедливому распределению конкурсной массы, предотвращая искусственное создание мажоритарного кредитора из числа членов семьи должника и защищая права добросовестных кредиторов. При этом механизм субординации не отрицает возможности удовлетворения обоснованных требований супруга, а лишь устанавливает их соответствующую очередность, что отвечает принципам справедливости и разумности в регулировании банкротных процедур.
