Практика президиума ВАС РФ по делам о банкротстве за 2014 год

• 

Обновлено 07.04.2018 21:39

 

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

 

Данный сборник был задуман как издание, служащее к пользе для всех тех, кто так или иначе связан с банкротством: судей, адвокатов, арбитражных управляющих, практикующих юристов, юристов, представляющих интересы системообразующих кредиторов, помощников судей, адвокатов, арбитражных управляющих.

Как известно, в судебно-практической деятельности важное значение имеет даже не сама норма, а ее истолкование судом, т.е. правовая позиция и ее аргументация.

Именно эта аргументация, которая впоследствии находит свое отражение в процессуальных бумагах, судебных актах, и была положена во главу угла настоящего сборника.

Без преувеличения можно сказать, что основу такой аргументации составляют постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ по конкретным делам.

Учитывая, что в Российской Федерации еще только развивается культура работы с так называемым прецедентным (или судебным) правом, в частности нет четкого понимания того, что именно в конкретном прецеденте является ratio decidendi, а что - obiter dictum, целесообразно анализировать каждое постановление Президиума со всеми сопутствующими обстоятельствами, в связи с чем такие постановления в настоящем сборнике приводятся в полном объеме.

Все постановления Президиума ВАС РФ, опубликованные в 2014 г. и касающиеся банкротства, распределены по банкротным рубрикам; в самом начале сборника приводится "карта" таких рубрик с ключевыми для них накопленными абстрактными разъяснениями ВАС РФ, его прецедентами по конкретным делам, а также некоторыми актами Конституционного Суда РФ и вновь образованного Верховного Суда РФ.

Принимая во внимание, что основой сборника является аргументация, к каждому постановлению Президиума дается комментарий автора. Комментарии не имеют своей целью объяснить постановление Президиума и сформулированную в нем правовую позицию; постановления Президиума ВАС РФ, обладая достаточной аргументацией, приведенной юристами высочайшего класса, в объяснении не нуждаются - по крайней мере автором настоящего сборника. Целью комментариев было, напротив, представление альтернативных способов разрешения приведенных казусов, определенная полемика с позицией Президиума ВАС РФ с той целью, чтобы поставленную в деле проблематику попытаться рассмотреть всесторонне, т.е. представить альтернативную аргументацию. Думается, что такое сочетание в любом случае будет служить развитию судебной практики в сфере банкротства.

Автор выражает признательность своей семье за понимание и поддержку, коллективам юридической фирмы "Синум АДВ" и юридического института "М-Логос" за совместную работу по подготовке Дайджеста новостей правового регулирования банкротства, своему учителю - заслуженному юристу России, доктору юридических наук, профессору В.В. Витрянскому за то, что он пробудил и поддержал интерес к конкурсному праву, Высшему Арбитражному Суду РФ, в том числе Управлению частного права и Контрольно-аналитическому управлению, за предоставленную возможность совместно работать с практикой, используя теорию, и обогащать (уточнять) теорию результатами практической работы, членам рабочей группы ВАС РФ по банкротству за работу с профессионалами высочайшего уровня, судьям и работникам арбитражных судов за их ежедневный многолетний труд, результаты которого использованы в настоящем издании, без которых настоящий сборник не мог бы состояться.

 

ТЕМАТИЧЕСКИЙ РУБРИКАТОР РАЗЪЯСНЕНИЙ

ПРЕЦЕДЕНТОВ В СФЕРЕ БАНКРОТСТВА

 

Процессуальные вопросы рассмотрения дел о банкротстве: Постановление Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35; Постановления Президиума ВАС РФ от 26.06.2012 N 745/12, от 23.07.2013 N 2688/13, от 18.02.2014 N 8457/13.

Арбитражный управляющий (утверждение, освобождение, отстранение, полномочия, вознаграждение, ответственность): Постановление Пленума ВАС РФ от 25.12.2013 N 97; Постановления Президиума ВАС РФ от 12.02.2013 N 7140/12, от 28.05.2013 N 12889/12, от 10.09.2013 N 14917/11, от 10.09.2013 N 4501/13, от 15.10.2013 N 7070/13, от 15.07.2014 N 3640/14.

Отстранение арбитражных управляющих: информационное письмо Президиума ВАС РФ от 22.05.2012 N 150; Постановление Президиума ВАС РФ от 22.01.2013 N 11110/12; Постановление Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35.

Взыскание убытков с арбитражных управляющих: Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62; Постановление Президиума ВАС РФ от 10.12.2013 N 10481/13.

Установление требований кредиторов. Залоговые требования; требования из договора поручительства: Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N 58, от 12.07.2012 N 42, от 06.12.2013 N 88; Постановления Президиума ВАС РФ от 20.06.2013 N 1678/13, от 22.01.2013 N 11469/12, от 13.05.2014 N 1446/14, от 17.06.2014 N 2826/14, от 11.02.2014 N 14510/13, от 22.04.2014 N 12278/13; Определения ВС РФ от 29.07.2014 N 16-КГ14-21, от 24.09.2014 N 307-ЭС14-100.

Текущие требования: Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N 63, от 06.06.2014 N 36.

Обязательные платежи: Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2006 N 25, от 06.06.2014 N 37, от 06.06.2014 N 36; Постановления Президиума ВАС РФ от 01.02.2011 N 13220/10, от 01.02.2011 N 12635/10, от 22.05.2012 N 15955/11, от 03.07.2012 N 2941/12, от 17.03.2011 N 14044/10, от 19.05.2009 N 17499/08, от 05.11.2013 N 5438/13.

Исполнительное производство и банкротство. Аресты (снятие ограничений). Исполнение текущих требований: Постановление Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N 59; Постановление КС РФ от 31.01.2011 N 1-П; Постановление Президиума ВАС РФ от 21.06.2011 N 17219/10; Определение КС РФ от 15.05.2012 N 813-О; Определение ВС РФ от 14.05.2014 N 18-КГ13-191.

Оспаривание сделок должника: Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 (с учетом изменений, внесенных Постановлениями Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 36, от 02.07.2013 N 56, от 30.07.2013 N 59); Постановление Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 N 32 (с учетом изменений, внесенных Постановлением Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 60); Постановления Президиума ВАС РФ от 20.06.2013 N 4172/13, от 28.05.2013 N 7372/12, от 23.04.2013 N 18245/12, от 22.01.2013 N 10283/12, от 16.04.2013 N 1395/13, от 18.03.2014 N 16326/11, от 17.06.2014 N 10044/11; Определение ВС РФ от 24.09.2014 N 305-ЭС14-1204.

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника: Постановления Президиума ВАС РФ от 06.11.2012 N 9127/12, от 11.06.2013 N 15419/12, от 02.04.2013 N 14131/12; Определения ВС РФ от 02.10.2014 N 305-ЭС14-1860, от 01.09.2014 N 305-ЭС14-393, от 19.09.2014 N 310-ЭС14-1553; Обзор судебной практики ВС РФ за IV квартал 2013 г.

Расходы по делу о банкротстве (привлеченные лица): Постановление Пленума ВАС РФ от 17.12.2009 N 91 (с учетом изменений, внесенных Постановлением Пленума ВАС РФ от 15.02.2013 N 16).

Продажа имущества должника (торги, публичное предложение). Социально значимое имущество: Постановления Президиума ВАС РФ от 05.02.2013 N 14614/12, от 18.03.2014 N 16341/13, от 24.06.2014 N 3894/14, от 22.04.2014 N 17974/13; Определение ВС РФ от 22.10.2014 N 306-ЭС14-60.

Замещение активов: Постановления Президиума ВАС РФ от 11.06.2013 N 294/13; от 25.03.2014 N 18749/13.

Банкротство отдельных категорий. Индивидуальные предприниматели: Постановление Пленума ВАС РФ от 30.06.2011 N 51; Постановление Президиума ВАС РФ от 11.06.2013 N 15154/11. Застройщики: Постановления Президиума ВАС РФ от 23.04.2013 N 14452/12, от 23.04.2013 N 13239/12, от 12.03.2013 N 15510/12, от 13.05.2014 N 15943/11, от 15.07.2014 N 15636/13, от 15.07.2014 N 4100/14.

Банкротство сельскохозяйственных организаций: Постановление Президиума ВАС РФ от 24.12.2013 N 10125/13.

Упрощенные процедуры банкротства. Отсутствующие должники. Ликвидируемые должники: Постановление Пленума ВАС РФ от 20.12.2006 N 67 (с учетом изменений, внесенных Постановлением Пленума ВАС РФ от 15.02.2013 N 16).

 

АРБИТРАЖНЫЕ УПРАВЛЯЮЩИЕ

 

1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 29.10.2013 N 6391/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 29 октября 2013 г. N 6391/13

 

Комментарий

 

В данном деле Президиум пришел к выводу о корпоративном характере спора и необходимости его рассмотрения по правилам, предусмотренным гл. 28.2 АПК РФ.

В то же время интерес представляет также другой вопрос: если признать корпоративный характер требования об уплате арбитражным управляющим членских взносов, допустимо ли взыскивать с такого управляющего как члена корпорации соответствующие суммы взносов (имущественные предоставления) в пользу корпорации в судебном порядке или при нарушении таких обязанностей речь должна идти о других последствиях? Например, в Постановлении Президиума ВАС РФ от 04.03.2014 N 12200/13 сделан вывод о невозможности истребования долга по внесению вклада в уставный капитал (образования имущества общества), в частности, было указано следующее: "неоплата (неполная оплата) учредителем доли в уставном капитале общества не является основанием для взыскания номинальной стоимости неоплаченной доли (части доли) по иску общества к такому учредителю, поскольку в этом случае законом предусмотрены специальные последствия бездействия учредителя". Представляется, что критерий должен быть общим: корпорация не вправе в судебном порядке истребовать долг по образованию своего имущества, при этом должны применяться иные последствия, в частности прекращение членства в корпорации.

Любой долг, который взыскивается в судебном порядке, должен иметь свое материальное основание (каузу). В подавляющем большинстве случаев речь идет о встречном предоставлении в пользу ответчика. Именно за то, что ответчик не предоставил со своей стороны в пользу истца, суд и взыскивает сумму предоставления. К таким случаям относятся взыскание оплаты за поставленный товар, выполненные работы, оказанные услуги, присуждение оплаченного товара и т.п. В тех случаях, когда требование истца не обусловлено предоставлением с его стороны ответчику, в суд предъявляется необоснованное с материальной точки зрения требование. К таким случаям можно отнести: иски о взыскании предварительной оплаты, иски о взыскании обещанного дара, иски об оплате долей (см., например, Постановление 17 ААС от 13.09.2010 N 17АП-8623/2010-ГК), иски о взыскании дополнительных вкладов в уставный капитал общества (косвенно это подтверждает позиция об иных последствиях невнесения в виде признания увеличения уставного капитала несостоявшимся; см., например, п. 10 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 09.12.1999 N 90/14, Постановление Президиума ВАС РФ от 25.05.2010 N 446/10), к ним же следует отнести и иски о взыскании вкладов в имущество общества с ограниченной ответственностью, иски об уплате членских взносов в корпоративные некоммерческие организации и т.п. Во всех перечисленных случаях истец не является полноценным кредитором, так как сам еще ничего не предоставил должнику. Именно поэтому такие иски и не подлежат удовлетворению.

В качестве контраргумента можно было бы привести п. 18 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 90/14, согласно которому при рассмотрении спора между обществом и его участником по внесению вклада в имущество общества, предусмотренного уставом и решением общего собрания участников общества, участником, заявившим о своем выходе (п. 4 ст. 26, ст. 27 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) <1>, суд вправе удовлетворить наряду с требованием о взыскании суммы долга и требование о взыскании процентов за неправомерное пользование чужими денежными средствами в порядке, предусмотренном ст. 395 ГК РФ. Данная ситуация является качественно иной. В этом случае общество обязано выплатить действительную стоимость доли выходящему участнику, а значит, осуществляет предоставление в пользу такого участника. Именно это предоставление, рассчитанное помимо всего прочего с учетом ранее внесенных вкладов в имущество общества, и дает основания для удовлетворения соответствующих исков общества. По общему же правилу вклады в имущество общества не могут взыскиваться в принудительном порядке.

--------------------------------

<1> Федеральный закон от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью".

 

Кроме того, заслуживает поддержки вывод о том, что невнесение вклада в имущество корпорации не нарушает прав самой корпорации, а только тех ее участников, которые при этом внесли соответствующие вклады в имущество общества. Сама корпорация не вправе рассчитывать на внесение вкладов в свое имущество. Но если это так, может ли участник, внесший вклад (уплачивающий членские взносы), требовать от другого участника внесения такого вклада? Прямой практики на этот счет нет. В то же время можно обратить внимание на позицию, выраженную Президиумом ВАС РФ по аналогичному вопросу при совместной деятельности в форме простого товарищества. Разрешая вопрос, может ли один участник совместной деятельности требовать внесения вклада, предусмотренного договором простого товарищества, Президиум ВАС РФ ответил отрицательно (Постановление Президиума ВАС РФ от 08.08.2000 N 7274/99). Думается, таким же должен быть ответ и в рассматриваемом случае.

При этом нельзя сказать, что обязанность участника корпорации по внесению вклада остается "голой", т.е. не обеспеченной принудительным исполнением или другими санкциями. Прежде всего стоит отметить специфику корпоративных обязанностей вообще и этой обязанности в частности. Здесь вряд ли стоит говорить о гражданско-правовом обязательстве, где есть должник и кредитор, противостоящие друг другу в предмете исполнения. Обязанность по внесению вклада вытекает из товарищеских отношений и имеет соответствующую специфическую природу. Это скорее условие таких товарищеских отношений, а не обязанность одного перед другим. Такой же логики придерживался и Президиум ВАС РФ в упомянутом деле, отказывая во взыскании задолженности в связи с невнесением вклада по договору о совместной деятельности. В этом смысле внесение вкладов в имущество корпорации есть условие для продолжения совместной деятельности в соответствующей форме (некоммерческого партнерства, хозяйственного общества и т.п.). Если это условие не выполняется, такая деятельность может быть затруднена. В частности, применительно к уплате членских взносов в саморегулируемую организацию арбитражных управляющих речь идет о формировании компенсационного фонда, обязательного к такому формированию в силу закона для обеспечения интересов возможных кредиторов в отношении арбитражных управляющих - членов соответствующей организации (ст. 25 Закона о банкротстве). Само по себе затруднение между тем сказывается на существовании товарищеских отношений, но не может преодолеваться принуждением к отдельному товарищу. Думается в связи с этим, что специфическим последствием будет прекращение с соответствующим участником товарищеских отношений, т.е. исключение такого участника из корпорации. Только таким последствием и может быть обеспечено выполнение обязанности по внесению вклада в имущество корпорации как разновидности товарищеской обязанности.

 

2. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 12.11.2013 N 7473/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 12 ноября 2013 г. N 7473/13

 

Комментарий

 

По основному вопросу, поставленному в данном деле, Президиум ВАС РФ пришел к выводу о пропуске срока давности привлечения к административной ответственности, исчисленного им с даты заключения соответствующего соглашения о расторжении договора аренды.

В то же время интерес представляют сами обстоятельства, послужившие основанием для привлечения к административной ответственности. Арбитражному управляющему вменено заключение соглашения о расторжении договора аренды, имеющего ценность для должника (т.е. для конкурсной массы). По мнению судов, в данном случае арбитражный управляющий нарушил обязанность действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества (п. 4 ст. 20.3 Закона о банкротстве). Здесь примечательно то, что ущерб конкурсной массе причиняется путем отказа от имеющихся прав в рамках договорного правоотношения с участием другой стороны договора. В данном конкретном деле такой отказ произошел путем совместного волеизъявления арендатора (в лице конкурсного управляющего) и арендодателя. Предмет настоящего комментария - невыявление действительного ущерба конкурсной массе, а также отношения к такому ущербу как последствиям своих действий со стороны конкурсного управляющего и мотивированность таких действий (интерес конкурсной массы или что-то еще). По мнению судов, действия не соответствовали фидуциарной обязанности управляющего действовать в интересах массы, добросовестно и разумно. При этом существенным является вопрос о возможности восстановления интересов конкурсной массы в том случае, если бы договор аренды был расторгнут в одностороннем порядке арендодателем при предоставлении соответствующего секундарного права такому арендодателю договором (п. 3 ст. 450 ГК РФ).

Так, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ относительно недавно рассматривала дело, основной проблемой в котором была возможность погашения записи об ипотеке прав аренды земельного участка, предоставленного застройщику (должник в деле о банкротстве), в связи с расторжением договора аренды такого участка и передачей его в аренду иному лицу. В целом с фабулой дела и мотивировкой определения кассационной инстанции, подтвердившей правильность погашения ипотеки в случае расторжения договора аренды земельного участка, можно ознакомиться в Определении Верховного Суда РФ от 31.10.2014 N 305-ЭС14-167.

Между тем с учетом фабулы дела хотелось бы поставить следующий вопрос: существуют ли механизмы, в том числе из конкурсного права, восстанавливающие состав конкурсной массы должника в том случае, если ущерб этой массе причинен действиями контрагентов должника, результатом которых становится потеря прав по отношению к этим контрагентам (в данном деле - прав аренды земельного участка)?

Думается, что решение проблемы должно быть разделено на две части:

- действия контрагента в случае такого нарушения со стороны должника, которое приводит к ущербу для самого контрагента, в целях защиты собственных прав контрагента (что-то вроде пресечения действий, составляющих нарушение или угрозы нарушения права, ст. 12 ГК РФ);

- действия контрагента, не обусловленные защитой собственных прав.

Если в первом случае мы столкнемся с защитой контрагентом собственных интересов, то во втором соответствующего возражения мы не обнаружим.

Для ясности картины предлагаем рассмотреть именно второй случай. В частности, это может быть право немотивированного одностороннего отказа от договора (п. 3 ст. 450 ГК РФ). В целом это может быть реализация и иных секундарных прав контрагентом, но нам для решения вопроса важна именно такая реализация, которая приводит к ущербу для конкурсной массы должника (противостоящего секундарному праву контрагента).

Думается, что по общему правилу ограничить контрагента в реализации его секундарного права мы не можем; потенциально можно ставить вопрос о таком ограничении только в том случае, если обнаружим в соответствующих действиях состав злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ). Например, если администрация в одностороннем порядке отказывается от договора аренды земельного участка не в целях защиты своих нарушенных (просрочка уплаты арендной платы) или потенциально нарушаемых прав (из обстоятельств следует, что арендатор не сможет исполнять договор аренды в ближайшем будущем), а в целях причинения ущерба должнику (к сожалению, на практике встречаются случаи "перекрытия кислорода" будущим должникам в целях устранения конкурентов, перераспределения собственности и контрактов и т.п.).

Не увидим мы здесь и оснований для применения такого основания для оспаривания, как оспаривание подозрительных сделок (ст. 61 Закона о банкротстве), так как реализация секундарного права производится не должником, а его контрагентом, т.е. даже потенциально не может рассматриваться в качестве сделки должника. Конечно, можно посмотреть на фактическую передачу арендных прав третьему лицу (через отказ от договора и заключение нового договора аренды) как на вывод актива, совершенный контрагентом должника в пользу третьего лица. Но здесь мы вновь не увидим действий должника. Думается, что картина может измениться только в том случае, когда такой вывод актива происходит с ведома должника, т.е. представляет собой согласованную с должником группу сделок. Между прочим, для банкротной практики это не редкость: собственники должника, переводя бизнес в иную (чистую) структуру, просто "перезаключают" контракты на новое лицо; зачастую это можно сделать и без формальных действий со стороны должника, как раз через институт одностороннего отказа от договора со стороны контрагента. В тех бизнесах, где основным активом являются контракты, такая "работа" с потенциальной конкурсной массой особенно вредна для кредиторов.

Потенциально можно ставить вопрос о преимущественном удовлетворении контрагента должника, но абстракция для такой постановки вопроса должна быть довольно высокой: нам надо обнаружить убыток конкурсной массы, направленный на удовлетворение соответствующего контрагента. Само по себе то, что отказавшийся от договора контрагент лишил соответствующего должника потенциальных выгод, еще не говорит о том, что такая выгода возникнет на стороне этого контрагента.

В связи с вышеизложенным можно говорить о подвижности конкурсной массы должника, контрагенты которого обладают секундарными правами по отношению к должнику. В частности, является подвижной конкурсная масса застройщика, осуществляющего строительство на арендованном земельном участке, в случае, когда арендодатель обладает секундарным правом на прекращение арендных правоотношений. В деле, описанном выше, речь шла о судебном расторжении договора аренды и соответствующая подвижность образовалась после решения суда, но суть не меняется: если контрагент должника вправе (даже в судебном порядке) лишить должника права из соответствующего договора, состав конкурсной массы будет подвижным.

Такая специфика конкурсной массы особенно интересна в связи с тем, что кредиторы застройщика рассчитывают на обеспечение их прав в соответствии с Законом о долевом строительстве <1> залогом прав аренды земельного участка; легкость, с которой они могут быть лишены соответствующего обеспечения, делает этот механизм малоэффективным.

--------------------------------

<1> Федеральный закон от 30.12.2004 N 214-ФЗ "Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации".

 

3. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 10.12.2013 N 10481/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 10 декабря 2013 г. N 10481/13

 

Комментарий

 

Поводом к настоящему делу стала неопределенность по вопросу порядка уплаты НДС при реализации средств конкурсной массы, а именно может ли такая сумма попасть в конкурсную массу или она так или иначе должна быть сразу перечислена в бюджет (за счет механизма налогового агентирования).

Кратко соответствующие этапы развития решения по поставленному вопросу можно проследить по изменению ст. 161 НК РФ в исторической перспективе, Постановлению Президиума ВАС РФ от 21.06.2011 N 439/11, а также Постановлению Пленума ВАС РФ от 25.01.2013 N 11.

Итоговым решением ВАС РФ перед изменением НК РФ с 01.01.2015 было следующее (Постановление Пленума ВАС РФ от 25.01.2013 N 11): НДС от реализации имущества должника учитывается в соответствующем налоговом периоде и платится по его окончании в качестве текущего платежа четвертой очереди; покупатель при этом сумму НДС не удерживает. В том случае, если продавался предмет залога, залоговому кредитору 80% (или 70%) исчисляются от всей выручки с НДС (т.е. со 118, а не со 100) (ст. 138 Закона о банкротстве).

Арбитражный управляющий, ориентирующийся на применение НК РФ без учета его истолкования в совокупности со ст. 134 Закона о банкротстве, не являющегося очевидным <1>, перечислил сумму НДС в бюджет. Если согласно смыслу соответствующих положений (ст. 161 НК РФ и ст. 134 Закона о банкротстве), выявленным впоследствии Президиумом ВАС РФ <2>, такое перечисление не должно было осуществляться, то это еще не значит, что осуществивший его может быть привлечен к имущественной ответственности. Связано это с тем, что основанием для ответственности является вина, которая в данном случае отсутствовала: ответчик, действуя в условиях неясности законодательства, выбрал правильный, по его мнению, вариант действий, т.е. не осознавал и не мог осознавать (в силу неочевидности) наличие правонарушения. Данное дело также косвенно подтверждает, что толкование ВАС РФ давалось в условиях неясности, т.е. не являлось очевидным; в противном случае, если бы речь шла о явном несоответствии, взыскание суммы убытков было бы уместным.

--------------------------------

<1> О дискуссионности предложенного решения по существу (правда, по уже изменившейся редакции ст. 161 НК РФ) свидетельствуют, например, два варианта Постановления Пленума ВАС РФ N 11, обсуждавшихся Президиумом ВАС РФ.

<2> В Постановлении Президиума ВАС РФ от 21.06.2011 N 439/11. Правда, данное Постановление принято при немного специфических обстоятельствах: должником был бывший индивидуальный предприниматель, который с открытием конкурсного производства в отношении его утратил соответствующий статус, а значит, и перестал быть налогоплательщиком по НДС, на что также указал Президиум. В комментируемом деле, однако, акцентируется определение правовой позиции по неправомерности перечисления суммы НДС в бюджет в связи с нарушением очередности, установленной в ст. 134 Закона о банкротстве. В связи с этим в настоящем комментарии к делу говорится о "выявленном смысле положений".

 

С 01.01.2015 операции по реализации имущества и (или) имущественных прав должников, признанных в соответствии с законодательством РФ несостоятельными (банкротами), не признаются объектами налогообложения налогом на добавленную стоимость; соответствующие изменения внесены в НК РФ Федеральным законом от 24.11.2014 N 366-ФЗ.

Указанное решение является очередным этапом в попытке разрешения конфликта между интересами бюджета (понимаемыми формально) и интересами залоговых и конкурсных кредиторов.

С тактической точки зрения для конкурсных кредиторов это конечно же благо. Правда, рискнем предположить, что итоговые цены приобретения имущества должников снизятся примерно на те же 18% <1>, ведь раньше покупатель соответствующего имущества указанные 18% ставил себе к вычету (т.е. вместе с имуществом приобреталась своего рода "дебиторская задолженность"). Иными словами, в стратегическом плане для конкурсных кредиторов может ничего и не поменяться: в массу будет получено столько, сколько могло бы получаться и ранее (без позиции ВАС РФ, изложенной в Постановлении N 11).

--------------------------------

<1> Интересно, что по статистике "Интерфакса", являющегося оператором Единого федерального реестра сведений о банкротстве, предоставленной А.В. Юхниным, в среднем результатом торгов в делах о банкротстве является снижение цены продажи имущества примерно на 80%.

 

Более того, с учетом позиции в названном Постановлении Пленума ВАС РФ интересы залоговых кредиторов теперь могут даже пострадать, ведь ранее свою часть они получали от суммы выручки с НДС, т.е. от 118. Сейчас же если покупатели будут платить 100 (иную сумму, меньшую в связи с отсутствием "входящего" НДС), то и залоговый кредитор будет получать 80 (70). Если раньше проблема НДС с реализации предмета залога фактически "перекладывалась" на необеспеченных конкурсных кредиторов (ведь 18 уплатить надо было в качестве текущих платежей после окончания налогового периода, в том числе из средств конкурсной массы, не являющейся предметом залога), то теперь этого не будет.

Учитывая вышеизложенное, можно сделать следующий вывод: само по себе изменение редакции НК РФ не улучшает и не ухудшает положение обычных конкурсных кредиторов, но такое изменение с учетом толкования прежней редакции п. 4.1 ст. 161 НК РФ в Постановлении Пленума ВАС РФ N 11 ухудшает положение залоговых кредиторов и выравнивает (улучшает) положение обычных конкурсных кредиторов.

 

4. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 25.02.2014 N 15652/12

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 25 февраля 2014 г. N 15652/12

 

Комментарий

 

Проблематика поводов для возбуждения административного производства в отношении арбитражных управляющих не может рассматриваться в отрыве от полномочий Росреестра, а если брать шире - органов исполнительной власти, по контролю за деятельностью самих арбитражных управляющих. Как видно из п. 3 ст. 29 Закона о банкротстве, орган по контролю (надзору) не имеет прямо выраженных полномочий по проведению проверок в отношении арбитражных управляющих, это стало естественным продолжением идеи саморегулирования в арбитражном управлении - контроль деятельности арбитражных управляющих должен осуществляться за счет применения механизмов саморегулирования, в том числе путем привлечения таких управляющих к дисциплинарной ответственности вплоть до исключения из членов саморегулируемой организации (п. 2 ст. 22 Закона о банкротстве); в свою очередь орган по контролю (надзору) вправе проводить проверки в отношении саморегулируемых организаций (п. 3 ст. 29 Закона о банкротстве). Очевидно, что при таком подходе (передача функций государственного контроля на уровень саморегулирования) орган по контролю (надзору) не должен был иметь возможности возбуждать административное производство только лишь по заявлению лица, участвующего в деле: указанное лицо должно было использовать право на обращение в саморегулируемую организацию арбитражных управляющих, где и должно быть рассмотрено соответствующее обращение с принятием мер. И если оно не рассматривалось или рассматривалось неверно, то потенциально была возможность обратиться в орган по контролю (надзору) с просьбой осуществить проверку деятельности саморегулируемой организации. На практике данная идея не привела к представлявшимся успехам: контроля со стороны саморегулируемой организации оказалось недостаточно. В связи с этим в последнее время полномочия по контролю постепенно восстанавливаются у государственных органов. Именно в этом смысле следует рассматривать увеличение количества поводов для возбуждения производства об административном правонарушении, в соответствии с которыми орган по контролю (надзору) получил право на самостоятельную оценку доводов соответствующего заявителя.

В этом же смысле следует рассматривать и расширение контрольных функций суда, рассматривающего дело о банкротстве, в истолковании, предложенном ВАС РФ (см., например, информационное письмо Президиума ВАС РФ от 22.05.2012 N 150, п. 56 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35).

 

5. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 04.03.2014 N 17283/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 4 марта 2014 г. N 17283/13

 

Комментарий

 

Думается, что данное дело разрешено таким образом в силу п. 7 ст. 3 НК РФ, в соответствии с которым все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов законодательства о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика (плательщика сборов), а также реализации принципа формальной определенности.

Это следует из того, что могла быть и иная позиция: право на применение упрощенной системы налогообложения предоставлено лицам, занимающимся именно предпринимательской деятельностью. В связи с этим такое право неразрывно связано с той деятельностью, в отношении которой применяется упрощенная система налогообложения. Следовательно, само по себе наличие статуса индивидуального предпринимателя еще не свидетельствует о возможности применения названной системы, но только вместе с предпринимательской деятельностью. Если, по мысли законодателя, такая деятельность не является предпринимательской, то и права на упрощенную систему налогообложения нет. Но так как налоговая норма при ее неопределенности должна быть истолкована в пользу налогоплательщика, то решение должно было быть таким: арбитражный управляющий, имеющий статус индивидуального предпринимателя, вправе применять упрощенную систему налогообложения.

 

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ. ПРОЦЕДУРЫ БАНКРОТСТВА

 

1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 18.02.2014 N 8457/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 18 февраля 2014 г. N 8457/13

 

Комментарий

 

Ключевым в данном деле стал вопрос о том, подлежит ли прекращению производство по делу о банкротстве в случае удовлетворения всех требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, происшедшего в конкурсном производстве, либо речь должна идти о завершении конкурсного производства с ликвидацией должника.

С точки зрения буквы закона в ст. 57 Закона о банкротстве, предусматривающей основания для прекращения производства по делу о банкротстве, не делается какого-либо исключения для случаев удовлетворения всех требований кредиторов в конкурсном производстве.

Представляется, что такой же вывод может быть обоснован и с точки зрения телеологического толкования.

1. В связи с отпадением предпосылок для дела о банкротстве вообще и конкурсного производства в частности.

Так, дело о банкротстве можно рассмотреть как дело об установлении факта, имеющего юридическое значение <1>, где:

- фактом, имеющим юридическое значение, является несостоятельность должника;

- рассмотрение дела завершается вынесением решения о признании должника банкротом;

- конкурсное производство представляет собой специфическое исполнительное (сводное) производство <2> по исполнению решения о признании должника банкротом;

- несостоятельность должника (ст. 2 Закона о банкротстве) презюмируется при его неплатежеспособности (ст. 3 Закона о банкротстве);

- полное удовлетворение требований кредиторов опровергает презумпцию несостоятельности, послужившую основанием для введения любой из процедур банкротства.

--------------------------------

<1> См., например: Арбитражный процесс: Учебник / Под ред. В.В. Яркова. М.: Юристъ, 2002. С. 263.

<2> См., например: Пулова Л.В. Порядок и особенности судебного разбирательства дел о несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций // Закон. 2007. N 7. О сближении конкурсного производства с исполнительным производством ранее говорил и Г.Ф. Шершеневич. См.: Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. IV: Торговый процесс. Конкурсный процесс. М.: Статут, 2003. С. 256.

 

Учитывая, что решение о признании должника банкротом и последующее его исполнение (конкурсное производство) основаны на установленной несостоятельности (1) и воле заинтересованных лиц - кредиторов (2), отпадение первого или второго условия должно влечь прекращение производства по делу.

Следовательно, опровержение несостоятельности не предполагает возможность исполнения решения о признании должника банкротом и в конкурсном производстве. Интересно, что похожая точка зрения высказывалась и Правительствующим Сенатом. Так, Г.Ф. Шершеневич приводит выдержку из соответствующей позиции Сената, из которой следует, что обнаружение состоятельности должника, ранее объявленного судом несостоятельным, должно влечь прекращение дела о несостоятельности <1>.

--------------------------------

<1> Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. IV: Торговый процесс. Конкурсный процесс. С. 258.

 

Следует уточнить, что не имеет значения и момент полного расчета с кредиторами: даже если это произошло в завершение процедуры конкурсного производства в результате распределения выручки от продажи всего имущества должника, оснований для сохранения процедуры банкротства и ее завершения с последствиями, предусмотренными для нее (ликвидация должника), нет. Можно также признать, что конкурсное производство проводилось в отношении такого должника при отсутствии его действительной несостоятельности, поэтому все юридические последствия такой процедуры в дальнейшем не должны иметь места.

Интересно, что в дореволюционной доктрине и практике также рассматривался вопрос о возможности отмены "определения" об объявлении несостоятельности в связи с отпадением соответствующих признаков.

Так, Г.Ф. Шершеневич приводит следующую выдержку из решения Сената: "Нет законного повода лишать суд права изменить, вследствие изменившихся обстоятельств дела, свое определение о признании известного лица несостоятельным. Так, например, если во время производства дела о несостоятельности должник уплатит все поступившие на него долговые претензии, то, естественно, в таком случае не может уже продолжаться дело о его несостоятельности, а определение об объявлении его несостоятельным может быть отменено самим судом, постановившим это определение" <1>.

--------------------------------

<1> Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. IV: Торговый процесс. Конкурсный процесс. С. 264.

 

Сам ученый не соглашался с таким взглядом, указывая, что он не соответствует основной цели конкурсного производства - дать наиболее равное удовлетворение всем кредиторам и предупредить удовлетворение одних кредиторов в ущерб другим <1>. В частности, приводится следующая мысль французских авторов Lyon-Caen и Renault: "Несостоятельный, удовлетворив наличных кредиторов, сохранил бы управление своим имуществом в ущерб тех кредиторов, которые не были еще, быть может, предупреждены и которые не успели еще предъявить своих требований".

--------------------------------

<1> Там же.

 

Представляется, что возражение против приведенного мнения Сената главным образом связано с защитой интересов не включившихся в процесс кредиторов. В этом смысле выбор должен зависеть от модели банкротных процедур в соответствующем правопорядке, в частности от того, идет ли речь о частной, состязательной модели либо о публичной, где защищаются возможные интересы возможных лиц, не участвующих в процессе. Думается, что в современных условиях по вопросу о прекращении производства по делу о банкротстве в связи с удовлетворением требований кредиторов, включившихся в реестр требований кредиторов, должна действовать модель частная, за исключением особых случаев, когда очевидно, что производство по делу будет прекращено в ущерб явным, но еще не включенным в реестр требований кредиторов кредиторам. Примерно из этого же исходит и Пленум ВАС РФ применительно к вопросу о прекращении производства по мотиву отказа от требований кредиторов, требования которых установлены в реестре требований кредиторов, предлагая по общему правилу не принимать в расчет заявленные, но не установленные требования кредиторов (абз. 4 п. 11 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35).

2. В связи с отсутствием "активной" стороны процесса, в интересах которой дело о банкротстве ведется.

Удовлетворение всех требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, означает отсутствие в деле о банкротстве таких кредиторов. Учитывая, что речь идет о процессуальном правоотношении, отсутствие активной стороны должно влечь прекращение производства по делу, как это происходит, например, при смерти гражданина или прекращении юридического лица в обычном исковом процессе в отсутствие правопреемников (п. 5, 6 ч. 1 ст. 150 АПК РФ), то же и в исполнительном производстве (п. 1 ч. 1, п. 7 ч. 2 ст. 43 Закона об исполнительном производстве).

Именно в этом смысле любое прекращение долга перед всеми кредиторами и выбытие в связи с этим кредиторов из процессуального правоотношения по банкротству должника должно влечь прекращение производства по делу о банкротстве должника (абз. 6, 7 п. 1 ст. 57 Закона о банкротстве).

Здесь можно было бы возразить, что в обычном исковом процессе уплата долга влечет отказ в иске, а не прекращение производства по делу. В этом состоит особенность дел о банкротстве, где целью является не разрешение спора о долге как таковом (спора может не быть вообще, а дело будет), а особый порядок уплаты этого долга (равномерно и пропорционально между всеми конкурсантами). Если перед установленными конкурсантами долгов больше нет, нет и предпосылок для особого порядка их погашения (конкурсного производства). Следует подчеркнуть, что в данном случае нет поводов для особого порядка расчетов с кредиторами, но это не означает, что какой-либо наличный долг не может сохраниться. Если такой долг сохраняется, но нет конкурса долгов при недостаточности средств, равно как и нет воли конкурсантов на специальный порядок расчетов с ними (в порядке конкурсного производства), оснований для производства по делу о банкротстве нет. В этом ключе можно понять такое основание для прекращения производства по делу о банкротстве, как отказ всех кредиторов от требования о признании должника банкротом (но не от своих обязательственных требований к нему), закрепленное в абз. 6 п. 1 ст. 57 Закона о банкротстве.

3. С точки зрения конкурсного производства, составляющего цель и смысл дела о банкротстве, как исполнительного производства.

Несостоятельность должника может служить основанием для:

- конкурсного производства как специфического способа удовлетворения конкурирующих в отношении недостаточной массы кредиторов;

- введения реабилитационных процедур, по существу являющихся способом наложения моратория на исполнение конкурирующим друг с другом кредиторам, т.е. в определенном смысле возражением должника против исполнения наступивших по сроку обязательств.

Очевидно, что конкурсное производство (процесс) является основной процедурой "по существу" объявленной несостоятельности: именно это производство предполагает способ удовлетворения требований кредиторов при недостаточности имущества должника, т.е. предлагает вариант разрешения вопросов об исполнении обязательств.

Конкурсное производство в этом смысле обладает природой исполнительного производства; целью конкурсного процесса является исполнение обязательств должника перед кредиторами. Все нормы, содержащиеся в своде правил о конкурсном производстве, по большому счету направлены на обслуживание этой цели (установление требований, статус, права и обязанности конкурсного управляющего, формирование конкурсной массы, в том числе за счет оспаривания сделок должника, продажа имущества должника, расчет с кредиторами и т.п.).

В то же время конкурсное производство есть не просто разновидность исполнительного производства, а его специфическая разновидность (конечно же, по природе, а не по применимым нормам). Спецификой данного исполнительного производства является конкурс взыскателей при предполагаемой недостаточности массы для взыскания. Данная специфика проявляется в целях производства - пропорциональное удовлетворение требований кредиторов. Конкурса не будет, когда: а) нет нескольких кредиторов; б) имущества должника достаточно для удовлетворения требований всех кредиторов. Связано это с тем, что предметом конкурса является имущество должника, именно в его пропорциональном распределении и состоит смысл конкурсного производства. Но если конкурса нет, то и оснований для осуществления исполнительного производства (исполнения обязательств должника) в порядке конкурсного производства нет. При этом неважно, в какой именно момент открылось то обстоятельство, что конкурса нет: при его открытии основания для исполнения обязательств в конкурсном порядке отпадают.

Здесь важно также уточнить, что для открытия исполнительного производства в порядке конкурса важно также волеизъявление на такой порядок исполнения требований со стороны кредиторов; отказ кредиторов от применения данного порядка также влечет прекращение производства по делу о банкротстве (абз. 5 п. 1 ст. 57 Закона о банкротстве).

 

УСТАНОВЛЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ

 

1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 29.10.2013 N 3862/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 29 октября 2013 г. N 3862/13

 

Комментарий

 

В данном деле следует обратить внимание на следующее обстоятельство: Президиум придал значение оговорке при реализации процессуальных полномочий. Так, кредитор по данному делу, отказываясь от одного из требований, как следует из Постановления Президиума, мотивировал свой отказ ошибочным возбуждением двух обособленных производств и намерением рассмотреть свое требование в одном из них. Между тем, строго говоря, процессуальное законодательство не предусматривает возможности оговаривать цели реализации процессуальных полномочий. Отказ от требования влечет потерю такого требования, по крайней мере в процессуальном смысле (п. 4 ч. 1 ст. 150, ч. 3 ст. 151 АПК РФ). Однако Президиум посчитал возможным учитывать оговорки при отказе. Вполне вероятно, что сделано это исходя из здравого смысла, а также принципа справедливости и в таком ключе в данном деле возражений не вызывает. В то же время необходимо определиться с общим подходом: насколько суд вообще должен быть связан оговорками, сделанными при реализации процессуальных прав; может ли соответствующая оговорка привести к отмене судебного акта, его пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам и т.п.; должны ли иметь значение мотивы реализации соответствующих прав, а не только прямо сделанные оговорки; можно ли впоследствии ссылаться на заблуждение как основание для недействительности соответствующего процессуального ходатайства (заявления).

Думается, что процессуальное право как право формальное в буквальном значении этого слова (право форм) по общему правилу не должно учитывать оговорки процессуальных ходатайств, тем более их мотивы, если только это прямо не будет следовать из закона.

 

2. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 18.02.2014 N 15636/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 18 февраля 2014 г. N 15636/13

 

Комментарий

 

Принципиальным в данном деле является вопрос о правовых последствиях скрепления вексельного обязательства факсимильной подписью.

Со ссылкой на п. 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.07.1997 N 18 Президиум еще раз подтвердил ранее высказанную позицию: выполнение подписи на векселе посредством штемпеля, т.е. не собственноручно, влечет порок формы векселя и его недействительность.

При этом, по мнению Президиума ВАС РФ, соответствующие случаи следует отличать от подписания вексельного обязательства неустановленным лицом.

В частности, в Постановлении Президиума ВАС РФ от 15.02.2011 N 13603/10 был признан верным вывод судов о том, что спорные векселя, содержащие подлинную подпись, выполненную от имени авалиста, и подложные подписи - от имени векселедателя и индоссанта, не могут считаться имеющими дефект формы, а проставленные на таких векселях авали нельзя признать недействительными по основанию, предусмотренному ст. 32 Положения о переводном и простом векселе.

Представляется возможным обоснование того же подхода и к случаям использования факсимильной подписи на векселе.

Как следует из ст. 7 Положения о переводном и простом векселе, если на переводном векселе имеются подписи лиц, не способных обязываться по переводному векселю, подписи подложные, или подписи вымышленных лиц, или же подписи, которые по всякому иному основанию не могут обязывать тех лиц, которые их поставили или от имени которых он подписан, то подписи других лиц все же не теряют силы.

Представляется, что в этом проявляется абстрактность (независимость) вексельных обязательств. Независимость обязательств лиц, обязанных по векселю, должна проявляться одинаково как в тех случаях, когда одно из обязательств недействительно по мотиву фальсификации подписи обязанного по нему лица, так и в тех случаях, когда оно не возникает по мотиву неподписания соответствующего вексельного обязательства. Иными словами, недействительность одного из обязательств должна иметь те же последствия, что и несуществование одного из таких обязательств. Разумных причин предоставлять привилегию авалисту (иному обязанному по векселю лицу) в том случае, когда обязательство векселедателя не существует, и не предоставлять, когда оно недействительно (в том числе по мотиву фальсификации его подписи), не усматривается. Ссылка на порок формы векселя не объясняет разницу по существу в, казалось бы, схожих ситуациях. Строго говоря, при подписании векселя неустановленным лицом на векселе также отсутствует собственноручная подпись векселедателя, что, однако, ст. 7 Положения о переводном и простом векселе не является основанием для вывода о пороке формы.

 

3. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 03.06.2014 N 13404/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 3 июня 2014 г. N 13404/13

 

Комментарий

 

В данном деле Президиум по существу указал на необходимость различать доказательства передачи векселя вексельному должнику и доказательства наличия вексельного обязательства. Принимая во внимание специфику установления требований кредиторов, которая выражается в том, что признание долга должником не освобождает кредитора от необходимости доказывать обоснованность своего требования, следует признать, что наличие вексельного обязательства не предполагается даже в том случае, когда доказан факт передачи векселя. На кредиторе (заявителе) лежит обязанность доказать соблюдение формы и реквизитов векселя (первичное возникновение вексельного обязательства), а также то, что он является управомоченным лицом по векселю (непрерывный ряд индоссаментов).

По существу кредитор должен доказать в том числе и отрицательные обстоятельства, а именно то, что у векселя нет порока формы. Президиум указал на возможность доказывания соответствующих обстоятельств копией векселя, но в условиях отсутствия такой копии, думается, возможны и иные доказательства, в том числе свидетельские показания, заключения профессиональных участников соответствующих отношений и т.п.

Следует, однако, обратить внимание на следующее. По факту в п. 26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 изложена презумпция отсутствия требования кредитора. Думается, что такая презумпция вытекает из специфики банкротных процедур, где установление требования (его экзамен) осуществляется против всех иных конкурсных кредиторов, как наличных, так и будущих. Когда речь идет о ее использовании в ходе установления требований, серьезных возражений это не вызывает. В то же время та же логика могла бы быть применена не только к случаям, когда кредитор просит из конкурсной массы удовлетворения (установления требования), но и тогда, когда он его уже получил; по крайней мере с экономической точки зрения, а также с точки зрения ущерба других кредиторов эти ситуации не сильно различаются: например, должен ли конкурсный управляющий, взыскивающий полученное одним из лиц от должника во исполнение долга перед ним, обосновать отсутствие такого долга или, напротив, ответчик должен обосновать его наличие, так как его наличие презюмироваться не будет? Думается, что распространение подобной логики на иные процессы, не являющиеся производствами по установлению требований кредиторов в деле о банкротстве, недопустимо: презумпция отсутствия долга должна применяться только при рассмотрении споров об установлении такого долга, что в целом соответствует распределению бремени доказывания, как оно закреплено в ст. 65 АПК РФ (каждое из лиц должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается в обоснование своих требований и возражений).

 

4. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 28.01.2014 N 13116/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 28 января 2014 г. N 13116/13

 

Комментарий

 

В данном деле следует обратить внимание на проблему соотношения общих и специальных норм.

Как видно из Постановления Президиума, основанием для признания договора залога ничтожным послужил вывод о несоразмерности требования залогодержателя стоимости заложенного имущества.

Могло ли данное обстоятельство, если бы оно было доказано, послужить основанием для вывода о ничтожности договора залога?

Для ответа на данный вопрос следует прежде всего подразделить все подобные случаи на те, когда несоразмерность требования обнаруживается уже в момент заключения договора залога (1), и те, когда такая несоразмерность появляется в силу фактических обстоятельств дела в момент обращения взыскания (2).

Несоразмерность стоимости предмета залога объему обеспечиваемого требования (первоначальная несоразмерность) теоретически может свидетельствовать о возможности применения ст. 10 ГК РФ, когда такая несоразмерность в совокупности с иными обстоятельствами (заниженная оценка, неконкурентная реализация или оставление за собой, сговор руководителя залогодателя и залогодержателя и т.п.) приводит к ущербу залогодателя в виде вывода значительного предмета залога по незначительному требованию. В данном случае оснований для применения п. 2 ст. 348 ГК РФ не усматривается: указанная норма регулирует второй вид несоразмерности (случайную несоразмерность). При этом институт залога здесь используется для вывода активов из имущественной сферы залогодателя, следовательно, в противоречии с социально-хозяйственным назначением соответствующего правового средства.

Несоразмерность нарушенного требования стоимости предмета залога, обнаружившаяся в результате стечения обстоятельств впоследствии (случайная несоразмерность), напротив, может служить основанием для отказа в обращении взыскания на предмет залога (п. 2 ст. 348 ГК РФ). В том случае, когда мы говорим о случайной несоразмерности, оснований для применения ст. 10 ГК РФ как общей нормы нет, так как на подобные случаи законодатель прямо предусмотрел соответствующее решение: не ничтожность договора залога, а отказ в обращении взыскания на предмет залога. Именно это основание для отказа и не действует при установлении требования в реестре требований кредиторов при банкротстве залогодателя (абз. 6 п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N 58).

Представляется, что в данном деле суды скорее имели в виду первоначальную несоразмерность и основанием для отмены судебных актов является все же несогласие с выводом о такой несоразмерности, а также отсутствие доказательств злоупотребления правом (умысел, сговор и т.п.) (см., например, Постановление Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 N 1795/11).

 

5. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 11.02.2014 N 13846/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 11 февраля 2014 г. N 13846/13

 

Комментарий

 

То, что данное дело представляет собой случай борьбы с "дутыми" требованиями, предъявляемыми аффилированными с должником кредиторами для контроля процедуры банкротства (решений собрания кредиторов), очевидно и без дополнительных комментариев. Правопорядок конечно же должен предусматривать эффективные способы борьбы с такими злоупотреблениями. Между тем обратим внимание на следующее.

Спорным вопросом в данном деле является действительность (недействительность) договора субаренды с учетом дополнительного соглашения к нему по мотиву размера арендной платы. Охватывается ли соответствующее основание для недействительности договора субаренды специальными правилами об оспаривании сделок должника, совершенных в ущерб кредиторам? Если да, то применение общей нормы (ст. 10 ГК РФ в сочетании со ст. 168 ГК РФ) при наличии специальной нормы (ст. 61.2 Закона о банкротстве) нельзя признать правильным.

В частности, указанные правовые средства предусматривают неодинаковое регулирование: заявители (на момент рассмотрения спора таким лицом в деле об оспаривании сделки должника на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве мог быть только конкурсный управляющий, а по ст. 10 и 168 ГК РФ - мог быть и кредитор), статус сделки (оспоримая сделка в ущерб кредиторов и ничтожная сделка со злоупотреблением), сроки на оспаривание. Строго говоря, в комментируемом Постановлении Президиума прямо затрагивается, например, проблема соотношения сроков на оспаривание сделок по правилам Закона о банкротстве и общих сроков.

Думается, что анализируемая фабула дела подпадает под специальное регулирование, а именно влечет применение ст. 61 Закона о банкротстве, а не ст. 10 ГК РФ.

Так, в соответствии со ст. 2 Закона о банкротстве увеличение размера имущественных требований к должнику в результате совершения сделки, приводящее к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества, является одним из случаев вреда, причиненного имущественным правам кредиторов.

Следовательно, в данном деле правильнее было бы предложить обжаловать соответствующий судебный акт конкурсному управляющему (если он не согласен, то самому кредитору на основании п. 31 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63). О том, что признание иска в целом может быть оспорено в рамках соответствующего производства по правилам о сделках, но только уполномоченным лицом, указано, например, в подп. 3 п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 N 28.

Также вызывает определенные сомнения возможность обхода сроков исковой давности на признание ничтожной сделки недействительной и применение последствий ее недействительности за счет использования не прямого иска, а такого механизма, как обжалование судебного акта по мотиву непроверки судом действительности договора субаренды. В соответствии со ст. 181 ГК РФ в редакции, применимой к совершенной сделке, названный срок составляет три года с момента исполнения сделки. Как следует из постановления суда кассационной инстанции, а также из данных информационного ресурса "Картотека арбитражных дел", договор субаренды с учетом дополнительного соглашения был заключен 21.07.2008, а с апелляционной жалобой заявитель обратился 27.12.2012, т.е. за пределами трехлетнего срока. Если в данном деле заявлялось о пропуске срока исковой давности по доводу о ничтожности договора субаренды, суд должен был бы оценить такой договор как действительный. С принятием новой редакции ст. 181 ГК РФ такой проблемы уже не будет, так как для лица, не являющегося стороной сделки, срок для предъявления требования о признании ничтожной сделки недействительной и применения последствий ее недействительности теперь течет субъективно, с момента, когда данное лицо узнало или должно было узнать о начале исполнения сделки.

Кроме того, обратим внимание на то, что кредитор в данном деле обжаловал судебный акт по ст. 42 АПК РФ за пределами максимальных объективных сроков на обжалование (полгода - ч. 2 ст. 259 АПК РФ). То, что Президиум легитимировал подобное (субъективное) исчисление сроков, является развитием идеи, заложенной в п. 24 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35. В указанном разъяснении ясности по вопросу о том, как исчисляется срок на обжалование судебного акта кредитором (а также арбитражным управляющим), не было. В свою очередь из комментируемого Постановления Президиума следует, что может быть обжалован судебный акт за пределами объективных сроков; несмотря на то, что в самом тексте Постановления Президиума нет указаний на применение ст. 42 АПК РФ, из текста постановления суда кассационной инстанции, равно как и из фактических обстоятельств, следует, что сроки считаются от момента, когда кредитор узнал или должен был узнать о принятии такого судебного акта, т.е. фактически по правилам, предусмотренным ст. 42 АПК РФ.

 

6. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 04.03.2014 N 12200/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 4 марта 2014 г. N 12200/13

 

Комментарий

 

Основным мотивом для отказа в иске к должнику послужило то обстоятельство, что требование фактически возникло из отношений по формированию уставного капитала, что не предполагает возможности истребования соответствующего вклада (наполнения) в судебном порядке.

Между тем ситуация была осложнена тем обстоятельством, что с точки зрения юридической формы (выбранного правового средства) речь шла об индоссаменте на векселе к третьему лицу.

Президиум тем не менее основывался на корпоративной природе соответствующих отношений, несмотря на их оформление посредством вексельных обязательств.

В связи с этим интересным является вопрос о границах переквалификации отношений между хозяйственными обществами и их участниками. В частности, возможна ли такая переквалификация при требовании участника общества о возврате выданных обществу займов? Данный способ "капитализации" общества используется в целях получения контроля над кредиторской задолженностью общества в случае введения в отношении его процедур банкротства.

Участники общества (должника) не могут находиться в одной очереди с независимыми конкурсными кредиторами, так как фактически речь идет о так называемой тонкой капитализации, при которой капитал должника формируется не за счет вкладов в его уставный капитал, а за счет выдачи займов. Указанная выдача займов есть не что иное, как формирование обособленного капитала юридического лица. Коль скоро это так, квалифицировать соответствующие требования необходимо как требования учредителей о получении причитающегося им в результате ликвидации (если речь идет о конкурсном производстве) созданного ими юридического лица. Представляется в связи с этим, что, если заем предоставляется без реального намерения потребовать возврата такого займа, а с намерением контролировать процедуру банкротства, такие "займы" должны быть переквалифицированы в корпоративные вклады.

Требования учредителей к обществу, обусловленные внесением корпоративных вкладов (наполнением имущественной базы общества), не являются конкурсными требованиями, а могут быть реализованы только в одном случае - если после удовлетворения всех требований кредиторов осталось какое-либо имущество (строго говоря, российский законодатель на этот случай предлагает прекращать производство по делу (ст. 57 Закона о банкротстве), что также не позволяет названным лицам получить удовлетворение без принятия дополнительного решения о ликвидации юридического лица и получения ликвидационной квоты). Тот же режим предлагается распространить и на требования названных лиц, возникающие из предоставления займов своим юридическим лицам. В противном случае решение вопроса о месте в очереди удовлетворения таких требований, возникших из финансирования должника, зависело бы от произвольного момента - от оформления каузы передачи имущества должнику: если это вклад в уставный капитал или в имущество общества, то предлагалось бы решать по правилам ликвидационной квоты, если это заем, то через обычное конкурсное требование третьей очереди.

Интересно, что в Германии требования о возврате займа, предоставленного в погашение взносов участника общества для образования капитала, среди прочих требований удовлетворяются в последнюю очередь после требований об исполнении безвозмездных обязательств должника (§ 39 Положения ФРГ о несостоятельности) <1>.

--------------------------------

<1> Mc Bryde W.W., Flessner A., Kortmann S.C.J.J. Principles of European Insolvency Law // Kluwer Legal Publishers, 2003. P. 338.

 

В данном деле вновь апелляционная жалоба на решение суда подана за пределами максимально возможных сроков на апелляционное обжалование; выше уже обосновывалось, что это означает фактическое применение ст. 42 АПК РФ к срокам обжалования судебных актов, затрагивающих интересы конкурсных кредиторов в деле о банкротстве должника (ответчика).

 

7. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 11.02.2014 N 14510/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 11 февраля 2014 г. N 14510/13

 

Комментарий

 

Как видно из комментируемого Постановления, спорным в деле стал вопрос о действительности договора поручительства, заключенного кредитором с должником. Президиум со ссылкой на п. 15.1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 N 32 аргументировал отсутствие оснований для вывода о недействительности договора поручительства, на первый взгляд не представляющего интереса для должника; в частности, было указано на возможное наличие общих экономических интересов у поручителя и должника по основному обязательству.

Указанная аргументация в то же время снимает довод об ущербности сделки для поручителя, который проистекал из отсутствия прямого интереса в заключении договора поручительства.

Однако спорным является вопрос о допустимости заключения договора поручительства при отсутствии реального намерения получить удовлетворение от соответствующего поручителя. Иными словами, допустимо ли заключать договор поручительства не для целей получения долга, а для иных целей, например для контроля за процедурой банкротства всех участников группы компаний? Представляется, что использование договора поручительства не в соответствии с его социально-хозяйственным назначением (создание дополнительной ответственности по основному обязательству), а для иных целей есть разновидность злоупотребления правом. Такой вывод возможен, если под злоупотреблением правом понимать осуществление права в противоречии с его социально-хозяйственным назначением, т.е. в широком смысле, а не только как осуществление права с исключительным намерением причинить вред другому лицу (шикана; злоупотребление правом в узком смысле). Так, например, в ст. 1 ГК РСФСР 1922 г. указывалось, что гражданские права охраняются законом, за исключением тех случаев, когда они осуществляются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением <1>. Думается, что этот же принцип допустимо использовать и в настоящее время, раскрывая содержание понятия "злоупотребление правом".

--------------------------------

<1> Подробнее см.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. 2-е изд., стереотип. М.: Статут, 2001. С. 64 и след.

 

Как видно из фабулы данного дела, одним из доводов, положенных в основу отмененных судебных актов, стало заключение договора поручительства с поручителем (должник по делу о банкротстве), который находился в неудовлетворительном финансовом положении. Представляется, что банк как профессиональный участник соответствующих отношений мог знать о реальном финансовом состоянии поручителя. Какие цели преследовались в таком случае при заключении договора поручительства? Возможно, речь шла о контроле кредиторской задолженности участников группы компаний, но договор поручительства заключается для получения долга, а не для контроля задолженности в последующих процедурах банкротства. Безотносительно к данному конкретному делу можно предположить, что подобные мотивы заключения договоров поручительства встречаются. Думается, что это может служить основанием для вывода об использовании договора поручительства в противоречии с его назначением и о квалификации соответствующих действий в качестве злоупотребления правом.

В данном деле есть еще одна особенность. Суды посчитали договор поручительства ничтожным по мотиву применения ст. 10 и 168 ГК РФ. Следует, однако, отметить, что с 1 сентября 2013 г. ст. 168 ГК РФ действует в новой редакции, презюмируя оспоримость, а не ничтожность сделок, совершенных со злоупотреблением правом. Применительно к данному делу действует старая редакция, поэтому вопроса не возникает. В то же время вопрос возникнет при квалификации соответствующих сделок, если они были совершены после 1 сентября 2013 г.: являются ли такие сделки ничтожными или оспоримыми? В соответствии со ст. 168 ГК РФ в новой редакции ничтожность возможна в следующих случаях: а) на недействительность сделки прямо указано в законе; б) сделка нарушает публичные интересы; в) сделка нарушает права и законные интересы третьих лиц. Формально любое злоупотребление правом можно "подвести" под нарушение интересов третьих лиц (если их понимать широко, включая туда, например, участников юридических лиц - сторон сделки). Между тем думается, что неопределенность понятия "злоупотребление правом" должна презюмировать оспоримость, а не ничтожность сделок; такое решение более соответствовало бы складывающимся отношениям.

В Постановлении применительно к доводу о выходе за пределы полномочий директора поручителя указано на оспоримость соответствующих сделок и необходимость заявления отдельного требования. Применительно к установлению требований из подобных оспоримых сделок в деле о банкротстве существует определенная особенность: встречное требование о признании оспоримой сделки недействительной (за исключением сделок, оспариваемых по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве) не подлежит рассмотрению в деле о банкротстве, а значит, существует риск включения необоснованного требования до вынесения решения о признании оспоримой сделки недействительной или, наоборот, воспрепятствования включению обоснованного требования за счет приостановления производства по заявлению кредитора до рассмотрения дела по иску о признании сделки недействительной. Что касается оспаривания сделок, из которых кредиторы выводят свои требования, по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, то такое оспаривание в наблюдении (как в данном деле) невозможно (п. 4, 30 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63).

 

8. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 11.03.2014 N 16768/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 11 марта 2014 г. N 16768/13

 

Комментарий

 

Требование заявителя о признании права собственности на нежилое помещение по существу представляет собой обязательственное требование о государственной регистрации перехода права собственности на данное нежилое помещение, вытекающее из договора купли-продажи будущей недвижимой вещи (помещения), где продавцом является должник, а покупателем - цедент (он же подрядчик), перешедшее к заявителю (цессионарию) в силу уступки такого требования покупателем (цедентом).

Именно в таком ключе и следует квалифицировать соответствующее требование с точки зрения его конкурсного (реестрового) или текущего характера, так как Президиум посчитал, что данное обязательственное требование может быть удовлетворено при условии, что оно относится к текущим, а его удовлетворение не нарушает очередности удовлетворения текущих требований.

В соответствии со ст. 5 Закона о банкротстве характер требования (текущий или реестровый) зависит не от даты заключения договора, а от даты совершения встречного предоставления, за которое обещано предоставление со стороны должника.

Предоставлением в данном случае будет выполнение покупателем (он же подрядчик) работ по строительству объекта строительства. При этом не имеет существенного значения дата исполнения обязательств цессионария перед цедентом (в данном случае оплата стоимости строительства нежилого помещения), так как обсуждается обязательственное требование к должнику, приобретенное цедентом за счет своего встречного предоставления (выполнение работ), цессионарий никаких отношений с должником по основному обязательству не имел; цессионарий является правопреемником цедента в части требования о передаче нежилого помещения. В этом смысле обязательство должника перед цессионарием является результатом сделки между должником и цедентом, а не каких-либо сделок с цессионарием.

Очевидно, что работы по строительству выполнялись цедентом как до возбуждения дела о банкротстве, так и после. Следовательно, у цедента могли возникнуть по отношению к должнику как реестровые, так и текущие требования. Представляется, что выделение конкретных работ с "прикреплением" их к конкретным причитающимся цеденту помещениям невозможно, так как встречное предоставление не предполагает этого: должник передает подрядчику конкретные помещения за все работы без "привязки" каждого передаваемого помещения к конкретному виду работ. Более того, даже если и осуществлять такую привязку, то применительно к данному делу речь идет о нежилом помещении, расположенном на первом этаже первого подъезда дома; наиболее вероятным является то, что данное помещение было построено до возбуждения дела о банкротстве (договор заключен 30.06.2006, дело о банкротстве возбуждено 14.07.2010). В этом смысле единственным возможным способом учета двойственной природы требований цедента (а значит, и цессионария) является определение всех его требований о передаче всех помещений частично реестровыми, частично текущими пропорционально вложенным в строительство работам. Требование, перешедшее к цессионарию, очевидно, будет подчинено той же пропорции. В связи с этим цессионарий (заявитель) имеет право требовать государственной регистрации перехода права собственности, если внесет в конкурсную массу сумму, равную стоимости передаваемого жилого помещения, в той части, в какой требование является реестровым. Такой цессионарий после внесения соответствующей суммы сможет включиться в реестр требований кредиторов в общем порядке в сумме внесенных средств.

 

9. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 13.05.2014 N 1446/14

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 13 мая 2014 г. N 1446/14

 

Комментарий

 

Особенностью данного дела и вытекающего из него предложенного Президиумом решения является то, что определения о приведении в исполнение решений третейских судов не могут быть обжалованы в апелляционном порядке (ч. 5 ст. 240 АПК РФ), т.е. в ту инстанцию, которая может рассмотреть дело повторно по существу.

Применительно к реализации кредиторами в деле о банкротстве своих прав на обжалование судебных актов, подтвердивших требования других кредиторов, указанная особенность еще более заметна. Связано это с ограниченными возможностями таких кредиторов представить доказательства и необходимостью оказания помощи судом по сбору таких доказательств. Учитывая, что суд кассационной инстанции не вправе помогать в сборе доказательств, оценивать их (ст. 286, 287 АПК РФ), для обеспечения права кредитора на обжалование определения о приведении в исполнение решения третейского суда единственным возможным вариантом является отмена судебного акта и направление дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Не отрицая необходимости такого решения в ряде случаев, хотелось бы заметить, что должны быть механизмы, препятствующие злоупотреблениям со стороны заявителей жалоб. В Постановлении Президиума следует особо обратить внимание на то, что суд кассационной инстанции должен отменять определение о приведении в исполнение решения третейского суда не в любом случае, а только в случае представления доказательств, подтверждающих существенность сомнений в наличии долга.

 

10. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 15.04.2014

N 13962/12

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 15 апреля 2014 г. N 13962/12

 

Комментарий

 

По мнению Президиума, специальные правила о банкротстве застройщиков с предоставлением участникам строительства дополнительных возможностей тем не менее не прекращают залогового обеспечения требований участников строительства в силу Федерального закона N 214-ФЗ. Учитывая, что в конкурсном производстве залоговые кредиторы не получают по общему правилу право голоса (п. 1 ст. 12 Закона о банкротстве), интересен вопрос о возможности их участия в собраниях участников строительства (ст. 201.12 Закона о банкротстве). Видимо, такие участники строительства права голоса иметь не будут при проведении соответствующего собрания в конкурсном производстве. Если принять во внимание, что все или подавляющее большинство участников строительства приобретают соответствующие права в силу заключения договора долевого участия в строительстве в соответствии с Федеральным законом N 214-ФЗ, следует констатировать практическую невозможность проведения собраний для целей принятия решений, направленных на удовлетворение интересов участников строительства. В этом смысле вызывает понимание позиция суда кассационной инстанции, указавшего на невозможность сосуществования двух параллельных механизмов обеспечения интересов участников строительства: по правилам о банкротстве застройщиков и по залоговым правилам. Тем не менее правовая позиция Президиума состоит в обратном, и из этого следует исходить при рассмотрении аналогичных споров.

В данном деле существенным является также вывод, ранее высказанный в определении Конституционного Суда РФ в связи с запросом ВАС РФ о том, что при решении вопроса о составе конкурсной массы суд связан требованием об обязательности судебных актов. Это еще один ответ на сложившуюся практику рассмотрения дел о банкротстве застройщиков: половина из участников строительства имеет на руках решения судов о признании за ними прав собственности в отношении конкретных жилых помещений. Такие помещения не входят в конкурсную массу застройщика.

Возможными вариантами восстановления равенства участников строительства являются: а) признание прав собственности за любым обратившимся участником строительства, правда, до момента, пока в наличии остаются свободные помещения, или б) обжалование судебных актов о признании права собственности с учетом разъяснений, содержащихся в п. 24 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35, со ссылкой на нарушение прав кредиторов и отсутствие оснований для возникновения вещного права либо в) оспаривание исполнения обязательства по передаче жилого помещения в связи с предпочтительным удовлетворением соответствующего истца (ст. 61.3 Закона о банкротстве) с последующим пересмотром судебного акта о признании права собственности по новым обстоятельствам (при этом судебный акт о признании права собственности следует квалифицировать в качестве судебного акта о государственной регистрации перехода права, т.е. удовлетворяющего обязательственное, а не вещное требование, - п. 61 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22. В последнем случае следует напомнить, что по правилам, предусмотренным гл. III.1 Закона о банкротстве, могут оспариваться также действия по исполнению судебных актов (п. 3 ст. 61.1 Закона о банкротстве).

 

11. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 20.05.2014

N 18305/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 20 мая 2014 г. N 18305/13

 

Комментарий

 

Не оспаривая правильности разрешения дела в данном случае, следовало бы обратить внимание и на иное возможное решение поставленной проблемы. Речь идет об опоздавшем требовании третьей очереди. Формально ст. 142 Закона о банкротстве предлагает такие требования удовлетворять после удовлетворения требований третьей очереди, заявленных в срок. Обратим внимание на решение проблемы опоздавших кредиторов первой и второй очереди; для них предусмотрена льгота - они удовлетворяются до следующей очереди, а если расчеты по следующей очереди начались, они приостанавливаются до удовлетворения опоздавших требований. Представляется, что основанием для такого решения служит не сам номер очереди (первая или вторая), а то, что данная очередь стоит выше другой, расчеты с которой могут быть приостановлены. Если за основу взять именно эту логику, а также то, что п. 4, 5 ст. 142 Закона о банкротстве рассчитаны на общее применение с тремя очередями кредиторов, можно сделать вывод, что вышестоящая очередь (независимо от ее номера) всегда должна иметь приоритет в части приостановления расчетов с нижестоящими очередями. Выделение в ст. 184.10 Закона о банкротстве подочередей в третьей очереди означает не что иное, как фактическое создание новых очередей. Учитывая изложенное, требование заявителя можно было поставить в приоритет по отношению к нижестоящим под очередям третьей очереди по правилам, предусмотренным п. 5 ст. 142 Закона о банкротстве.

 

12. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 17.06.2014 N 2826/14

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 17 июня 2014 г. N 2826/14

 

Комментарий

 

Интересно, что в данном деле решение могло бы быть иным, если бы стороны заключили не соглашение об отступном (ст. 409 ГК РФ), которое не предусматривает возможность истребования предмета отступного на основании заключенного соглашения, а соглашение о новации денежного обязательства должника в обязательство по передаче недвижимой вещи (ст. 414 ГК РФ).

В таком случае кредитор получил бы право требовать исполнения обязательства по передаче вещи, в частности возможность предъявления требования (иска) о государственной регистрации перехода права.

Такое исполнение, однако, могло бы быть заблокировано возражением о предпочтительном удовлетворении и необходимостью предъявлять соответствующее требование в реестр требований кредиторов (п. 34 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35). В то же время если бы иск был удовлетворен с учетом пассивности должника (например, признания им иска), то соответствующее решение суда не могло бы быть отменено как неправильное; напротив, при удовлетворении такого иска по мотиву нарушения соглашения об отступном решение подлежит отмене по основанию неправильного применения норм материального права (ст. 409 ГК РФ).

В обоих случаях мы не затрагиваем возможность оспаривания исполнения судебного акта (ст. 61.1 Закона о банкротстве) по мотиву предпочтительного удовлетворения требований одного кредитора перед другими: независимо от того, произошло бы это в силу отступного или с учетом новации, такое оспаривание возможно (при соблюдении других условий, предусмотренных в ст. 61.3 Закона о банкротстве).

В частности, следует пояснить, что иск о государственной регистрации перехода права собственности во исполнение договора даже с учетом передачи вещи должником кредитору является иском обязательственно-правовым, а не вещным. В данном случае речь идет об исполнении обязанности отчуждателем вещи по передаче титула на нее. Обязательственные требования с учетом разъяснений, содержащихся в п. 34 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35, подлежат предъявлению в общем порядке, т.е. подлежат включению в реестр требований кредитора и не могут быть удовлетворены с нарушением пропорциональности по отношению к другим имущественным реестровым кредиторам. С учетом этого действия по государственной регистрации перехода права могут быть оспорены по мотиву предпочтительного удовлетворения (ст. 61.3 Закона о банкротстве) с тем расчетом, что они считаются совершенными не в момент передачи вещи (как в данном деле - за пределами сроков на оспаривание преимущественного удовлетворения), а в момент государственной регистрации перехода права (по крайней мере в момент передачи заявления на такую регистрацию сторонами сделки или в момент вступления в законную силу решения суда о государственной регистрации перехода права).

 

13. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 03.06.2014 N 2953/14

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 3 июня 2014 г. N 2953/14

 

Комментарий

 

Президиум, сделав вывод о незаключенности договора займа, предложил суду, вновь рассматривающему дело, оценить стоимость требования к банку, перешедшего от конструкторского бюро к птицефабрике, на сумму 55 млн. руб., чтобы снизить сумму неосновательного обогащения на сумму, подлежащую уплате за фактически уступленное требование.

Незаключенный договор не может повлечь никаких правовых последствий, а исполненное по нему находится у получателя без законного основания, т.е. также представляет собой неосновательное обогащение. Президиум предложил, не возвращая предмет неосновательного обогащения (требование к банку на сумму 55 млн. руб.) конструкторскому бюро и оставляя его во владении птицефабрики, уплатить со стороны птицефабрики конструкторскому бюро стоимость такого требования. Представляется, что решение могло бы быть иным. Оплата требования к банку была бы допустима, если бы она основывалась на сделке или законе; сделку в виде покупки требования к неплатежеспособному банку стороны не совершали, это следует из фабулы дела. Законом оплата неосновательного обогащения предусмотрена только в том случае, если предмет неосновательного обогащения не сохранился в натуре (ст. 1105 ГК РФ), чего в данном случае не имеется. Следовательно, альтернативным способом разрешения данного дела было бы взыскание неосновательного обогащения с конструкторского бюро и возврат конструкторскому бюро требования к банку (55 млн. руб.); последнее требование подлежало бы удовлетворению в случае его заявления конструкторским бюро. В противном случае получается, что птицефабрика приобрела у конструкторского бюро требование к банку, что намерением сторон сделки не охватывалось, а значит, нарушен принцип автономии воли субъектов гражданского права.

 

14. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 22.04.2014

N 12278/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 22 апреля 2014 г. N 12278/13

 

Комментарий

 

Не оспаривая разумность предоставления отдельным лицам права на обжалование судебных актов по производствам, в которых они не участвовали, следует обратить внимание на следующее. Для предоставления такого права Президиум предлагает ориентироваться на противопоставление соответствующего судебного акта заявителю жалобы в других спорах, где такой заявитель участвует. Между тем по существу это может привести фактически к предоставлению права на обжалование судебных актов по делу о банкротстве и всем обособленным спорам внутри такого дела всем участникам любых обособленных споров, так как любое решение по обособленному спору может затрагивать их права и законные интересы. Например, контрагент по оспариваемой сделке с учетом принципа соразмерности цены реституционного иска с величиной заявленных требований, как правило, заинтересован в оспаривании любого требования в деле о банкротстве (так как оно увеличивает объем всех требований), результатов рассмотрения жалоб на действия арбитражного управляющего и заявлений о взыскании с него убытков (также влияет на состав конкурсной массы и потенциально может уменьшить или увеличить объем удовлетворения к такому контрагенту), результатов рассмотрения заявлений о привлечении отдельных лиц к субсидиарной ответственности (также связано с объемом конкурсной массы) и т.д.

Сам по себе механизм, предложенный Президиумом, а именно проверка на стадии принятия жалобы "убедительности" и "обоснованности" доводов жалобы, вряд ли поможет: как раз указанная проверка и составляет основную часть процесса по рассмотрению жалобы, более того, результаты этой проверки должны быть отражены, например, в определении о возвращении апелляционной жалобы, а значит, могут дальше оцениваться вышестоящим судом (ч. 4 ст. 264 АПК РФ).

Данную ситуацию можно сравнить с проблемой взыскания так называемых чистых экономических потерь (pure economic loss), которые возникают без прямой связи с причиненным вредом. Например, в статье, посвященной данной проблематике, сообщается о случае возмещения виновниками дорожно-транспортного происшествия потерь автобусной компании, доходы которой снизились от дорожно-транспортного происшествия, приведшего к пробкам в городе; возмещение подобных потерь основано на либеральном подходе, в то время как консервативный подход такого возмещения не предполагает <1>. Представляется, что обжалование судебных актов не участвовавшими в производстве лицами возможно только в том случае, если ущерб для их интересов был предвидим и очевиден; если же речь идет о косвенной связи (думается, что она была в данном деле), право на обжалование предоставляться не должно (консервативный подход).

--------------------------------

<1> Богданов Д.Е. Анализ правовых подходов к возмещению чистых экономических потерь в зарубежном праве // Журнал российского права. 2012. N 3.

 

Необходимо также обратить внимание на следующее. Как следует из данных информационного ресурса "Картотека арбитражных дел", апелляционная жалоба на Определение от 19.07.2012 была подана 12.03.2013, т.е. за пределами максимально возможного срока на обжалование судебного акта (шесть месяцев - ч. 2 ст. 259 АПК РФ). В этой связи выглядит неясным утверждение в тексте Постановления, что подача жалоб осуществляется не по правилам, предусмотренным ст. 42 АПК РФ, ведь только эта статья может обосновать расчет сроков не с даты вынесения обжалуемого судебного акта (объективный срок), а с даты, когда заявитель жалобы о нем узнал (субъективный срок).

 

15. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 10.06.2014

N 18357/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 10 июня 2014 г. N 18357/13

 

Комментарий

 

Как следует из данных информационного ресурса "Картотека арбитражных дел", решением Арбитражного суда Московской области от 09.10.2014 иск удовлетворен полностью, при этом ответчик оставил рассмотрение спора на усмотрение суда, т.е., по всей видимости, не заявлял о пропуске срока исковой давности.

Между тем в данном деле интерес вызывает вопрос о том, с какого момента подлежал бы исчислению такой срок при описанных обстоятельствах. Как видно из фабулы дела, спорная квартира передана истице во владение после подписания договора. Само по себе требование о государственной регистрации перехода права собственности представляется целесообразным рассматривать в качестве обязательственного требования об исполнении договора купли-продажи в части передачи титула на вещь. По крайней мере в таком ключе указанное требование рассматривается в Постановлении Президиума ВАС РФ от 27.03.2012 N 15961/11. Если это так, то обязанность по государственной регистрации подлежала исполнению в установленный договором срок, а если такой срок не указан - в разумный срок (п. 2 ст. 314 ГК РФ). Учитывая это, срок исковой давности должен начать течь после истечения разумного срока исполнения обязательства, независимо от того, истребует ли кредитор соответствующее исполнение или нет; иное толкование означало бы возможность неограниченного расширения возможных периодов времени между моментом заключения договора и предъявлением требования о его исполнении. Особенностью данного дела является передача владения квартирой истице, что могло бы свидетельствовать об отсутствии нарушения права, а также отсутствие инициативы со стороны истицы на осуществление государственной регистрации по правилам Закона о регистрации. Представляется, что первое не может служить основанием для изменения вышеуказанного вывода: обязательство продавца исполняется не только передачей вещи, но и осуществлением действий, направленных на передачу титула (государственная регистрация). Второе обстоятельство свидетельствует лишь о пассивности кредитора (покупателя вещи) и должно толковаться против такого кредитора в части исчисления срока исковой давности: то же например, было бы при пассивности кредитора по договору займа с определенным сроком исполнения при неистребовании долга и невозможности заемщика вернуть соответствующие средства по причине непредоставления, к примеру, реквизитов для исполнения. В последнем случае мы признаем должника находящимся в просрочке, так как сошлемся на ст. 327 ГК РФ об исполнении путем внесения долга в депозит нотариуса. Статья 551 ГК РФ также предполагает возможность совершения активных действий должником (продавцом) при пассивности кредитора (покупателя); такой должник может равным образом потребовать в порядке п. 3 ст. 551 ГК РФ регистрации перехода права.

Интересным является также вопрос о возможности удовлетворения такого требования: а) при нахождении должника в процедуре банкротства; б) вне дела о банкротстве.

А. Представляется, что рассмотрение обязательственного требования к должнику, не являющегося текущим, вне дела о банкротстве противоречит абз. 7 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве. Несмотря на то что иск заявлен о признании права собственности (что не охватывается перечнем требований, рассматриваемых в деле о банкротстве), по существу требование оказалось обязательственно-правовым, а именно о государственной регистрации перехода права собственности на квартиру. Так, иск о признании права мог бы быть удовлетворен только в том случае, если соответствующее право возникло (п. 59 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22), чего в данном случае не произошло в силу неисполнения обязанности по государственной регистрации перехода права (ст. 8 ГК РФ в прежней редакции, ст. 8.1 ГК РФ в новой редакции). Суд, переквалифицировав материально-правовое требование с учетом п. 3 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22, должен был оставить иск без рассмотрения на основании п. 4 ч. 1 ст. 148 АПК РФ, а не рассматривать его в исковом производстве. Конечно, данное дело осложняется тем, что ранее арбитражным судом было отказано в удовлетворении подобного требования в деле о банкротстве должника (Определение Арбитражного суда Московской области от 03.05.2011 по делу N А41-31527/09); на наш взгляд, это было сделано ошибочно. Но принцип остается прежним: все обязательственные имущественные требования, не являющиеся текущими, подлежат рассмотрению в деле о банкротстве (п. 34 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35).

Б. Кроме того, заслуживает внимания вопрос о допустимости исполнения реестрового обязательства должника при наличии конкурса подобных требований. По общему правилу такое удовлетворение будет представлять преимущественное удовлетворение одних кредиторов перед другими.

Правда, есть специальное правило, предусмотренное при банкротстве застройщиков. В соответствии с п. 8 ст. 201.11 Закона о банкротстве в случае, если застройщиком в установленном федеральным законом порядке получено разрешение на ввод в эксплуатацию многоквартирного дома и застройщиком и участником строительства до даты принятия заявления о признании застройщика банкротом подписан передаточный акт или иной документ о передаче жилого помещения, арбитражный суд по заявлению участника строительства выносит определение о признании права собственности участника строительства на жилое помещение в порядке, установленном ст. 201.8 настоящего Федерального закона. Означает ли данное правило отход от необходимости соблюдения принципа равенства кредиторов? Представляется, что смысл этой нормы состоит не в том, чтобы легитимировать преимущественное удовлетворение одних кредиторов перед другими, а в том, чтобы избежать процедуры предварительной регистрации права собственности на предмет спора за застройщиком, как бы "проскочить" данную стадию. Указанное подтверждается тем, во-первых, что нет никаких причин для выделения таких участников строительства перед другими такими же участниками строительства (социальный тест), а во-вторых, тем, что толкуемая норма лишь отсылает к порядку признания права собственности, но не говорит прямо об основаниях для признания права собственности. Конечно же, возможно и иное толкование, согласно которому такое признание права собственности есть исключение из принципа равенства кредиторов, обусловленное социальными мотивами (гражданин - участник строительства, владеющий объектом). Однако последнее толкование не объяснит, почему такая же привилегия предоставляется участникам строительства - юридическим лицам, здесь социального момента не обнаруживается. Возможно также, что указанная норма своей предпосылкой имеет рассмотрение иска о государственной регистрации в качестве вещного иска, что не подтверждается вышеуказанной судебной практикой ВАС РФ; либо речь идет об отходе от принципа государственной регистрации права на недвижимость как имеющей правопорождающую, а не правоподтверждающую природу. Думается, что это не соответствует ст. 8.1 ГК РФ (ранее ст. 8 ГК РФ), а также Закону о регистрации.

Представляется в связи с этим, что правильным рассмотрением подобных споров было бы включение требования о передаче жилого помещения в реестр требований передачи жилых помещений (если речь идет о банкротстве застройщика) или в реестр требований кредиторов и последующее возможное предоставление соответствующего помещения при соблюдении правил, предусмотренных § 7 "Банкротство застройщиков" Закона о банкротстве, либо в порядке передачи отступного (при согласии на то остальных кредиторов). Возможно, особенности именно данного дела предполагают иное решение (исходя из принципа социальной справедливости, незначительности преимущественного удовлетворения в общей массе требований, молчаливого согласия остальных (в основном более крупных) кредиторов), но его нельзя рассматривать в качестве прецедента, подлежащего применению при разрешении аналогичных споров. Собственно говоря, и общей "прецедентной" оговорки комментируемое Постановление не содержит.

 

16. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 17.06.2014 N 2927/14

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 17 июня 2014 г. N 2927/14

 

Комментарий

 

В данном деле Президиум расширительно истолковал понятие "требование из ненадлежащего качества работ в отношении зданий и сооружений". Очевидно, что буквальное толкование предполагает, что речь идет о строительном подряде; при этом в данном деле между сторонами был заключен договор на выполнение проектных работ, являющийся иной разновидностью договора подряда наряду с договором строительного подряда. На сомнительность распространения данной нормы (ст. 725 ГК РФ в части общего срока исковой давности для требований из ненадлежащего качества работ в отношении зданий и сооружений) за пределы строительства, реконструкции и капремонта зданий и сооружений отдельными учеными ранее уже указывалось в доктрине <1>; в отдельных комментариях даже некачественный ремонт здания не предполагает изменения сокращенного срока исковой давности <2>. Между тем данное дело разрешено именно в таком ключе: речь об общем сроке исковой давности идет не только при строительстве, реконструкции и капитальном ремонте зданий и сооружений.

--------------------------------

<1> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть вторая: Учебно-практический комментарий (постатейный) / Под ред. А.П. Сергеева. М.: Проспект, 2010 (автор комментария - В.В. Ровный).

<2> Гражданское право: Учебник / Под ред. О.Н. Садикова. Т. 2. М.: Контракт; Инфра-М, 2007 (автор комментария - Н.Н. Остроумов).

 

В целом Президиум и ранее давал толкование данному понятию, посчитав, что оно, например, относится и к работам по устройству наливных полов (Постановление Президиума ВАС РФ от 05.11.2013 N 7381/13). Данные работы относятся к строительному подряду, но неясно, являются ли они работами в отношении зданий и сооружений. В данном случае Президиум распространил данное понятие и на иные виды работ по договору строительного подряда, не связанные напрямую с созданием (реконструкцией) объекта недвижимости. Возможно, данные работы можно было отнести к капитальному ремонту.

Однако в комментируемом деле указанное понятие уже включает работы не только по договору строительного подряда, но и по другим договорам, косвенно связанным с созданием объекта недвижимости. Представляется, что в основе такого подхода лежит следующая идея: все работы, качество которых так или иначе может быть проверено при эксплуатации зданий или сооружений, подвержены общему сроку исковой давности; видимо, это связано с тем, что истцу требуется больший промежуток времени для того, чтобы выявить недостаток работы, а также определиться с основаниями и предметом требований к подрядчику.

Например, В.В. Ровный так комментирует исключения из общего правила для зданий и сооружений: "Сделанное... исключение в отношении зданий и сооружений - логическое продолжение и составная часть того особого правового режима, который имеют данные объекты "стационарной недвижимости" (абз. 1 п. 1 ст. 130 ГК): повышенной экономической стоимости, социальной значимости, а главное - технической сложности таких объектов соответствует и более длительный срок реагирования заказчика на случаи нарушения его права на качество результата работы" <1>.

--------------------------------

<1> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть вторая: Учебно-практический комментарий (постатейный) / Под ред. А.П. Сергеева (автор комментария - В.В. Ровный).

 

При этом следует уточнить, что срок исковой давности в отсутствие установленного договором гарантийного срока и при условии, что работа не сдавалась по частям, потечет в любом случае с даты обнаружения недостатков в пределах сроков, указанных в ст. 724 ГК РФ. Поэтому, строго говоря, в данном деле срок исковой давности мог бы быть исчислен с даты получения отрицательного заключения Мосгосэкспертизы (14.09.2010); неясно также, предъявлялась ли претензия подрядчику после получения такого заключения. Думается, что годичного срока для заявления иска в суд после получения отрицательного заключения было бы достаточно для заказчиков по такой категории споров.

 

17. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 15.07.2014 N 5940/14

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 15 июля 2014 г. N 5940/14

 

Комментарий

 

Строго говоря, для разрешения возникшего спора не важны ни дата принятия решения третейским судом, ни дата разрешения спора по существу.

С момента введения наблюдения наступают разные правовые последствия для (а) исков, принятых к производству, и (б) исков, планируемых к подаче.

Реестровое конкурсное требование, иск о котором подан до даты введения наблюдения, может быть (по выбору кредитора):

- рассмотрено в ранее возбужденном самостоятельном производстве и впоследствии (по желанию кредитора) предъявлено в деле о банкротстве для его включения в реестр требований кредиторов;

- предъявлено в деле о банкротстве с приостановлением индивидуального производства, возбужденного до введения наблюдения (абз. 3 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве).

Реестровое конкурсное требование, иск о котором кредитор не успел подать до даты введения наблюдения, может быть предъявлено только в деле о банкротстве для целей его включения в реестр требований кредиторов (абз. 2 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве).

Никаких запретов на продолжение производства по ранее возбужденному делу после введения наблюдения Закон о банкротстве не содержит и вопрос о способе защиты прав (приостановление индивидуального производства и предъявление требования в деле о банкротстве или рассмотрение спора в индивидуальном производстве) решается кредитором по своему усмотрению (абз. 2 п. 28 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35).

Данное обстоятельство не может привести к индивидуальному удовлетворению конкурсного требования, против чего работает большинство норм законодательства о банкротстве, так как исполнительное производство по таким требованиям после получения решения о взыскании в индивидуальном процессе не может быть возбуждено, а ранее возбужденное приостанавливается (абз. 4 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве, п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N 59).

Применительно к комментируемому делу, следовательно, никаких запретов на рассмотрение спора в третейском суде при условии подачи требования до введения процедуры наблюдения не имелось.

 

ЗАЛОГОВЫЕ КРЕДИТОРЫ

 

1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 25.03.2014 N 18749/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 25 марта 2014 г. N 18749/13

 

Комментарий

 

В целом вывод о переходе обременения к вновь образованным в порядке замещения юридическим лицам по ранее действовавшему законодательству понятен. Следует, кстати, отметить, что теперь (с 29.01.2015, в связи с изменением Закона о банкротстве Федеральным законом от 29.12.2014 N 482-ФЗ) замещение активов будет трансформировать (заменять) предмет залога: вместо прежнего предмета залога, переданного в уставный капитал вновь образованного акционерного общества, в залоге будут акции, стоимость которых должна быть пропорциональна стоимости имущества, находившегося в залоге акционерного общества (п. 7 ст. 115 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона N 482-ФЗ).

Весь вопрос раньше был в том, какова правовая природа согласия залогового кредитора на замещение активов. Некоторые полагали, что это согласие на замену предмета залога, в любом случае это снятие залога с имущества, переданного в уставный капитал, что отвечает смыслу замещения активов (образование хозяйственных обществ без обременении на базе имущества должника без обременении и долгов для продажи участия в таких обществах). В данном случае Президиум тем не менее исходил из сохранения (перехода) обременения, выбрав защиту залогового кредитора, а не упрощение продажи имущества (акций), поступивших в конкурсную массу в результате замещения активов. В новой редакции Закона о банкротстве этот вопрос решен иначе, а именно в пользу упрощения продажи конкурсной массы, получившейся в результате замещения активов.

Тем не менее логика Президиума следующая: передача предмета залога в оплату уставного капитала вновь образованного акционерного общества в порядке замещения активов не является реализацией предмета залога по смыслу подп. 4 п. 1 ст. 352 ГК РФ, а замещение активов, произведенное даже с согласия залогового кредитора, не означает замену предмета залога (с имущества на акции). По мнению Президиума, согласие залогового кредитора на замещение активов в данном случае есть не более чем согласие на отчуждение предмета залога.

Другая логика состояла бы в следующем: давая согласие на замещение активов, залоговый кредитор осознает, что замещение активов есть один из этапов реализации имущества должника, в связи с этим такая реализация прекращает залог в целом, но до продажи акций у залогового кредитора есть приоритет на получение выручки в предусмотренном ст. 138 Закона о банкротстве размере из продажи акций, т.е. фактически речь идет о замене предмета залога. Само по себе то обстоятельство, что залоговый кредитор не определяет порядок продажи предмета залога в виде акций, на что указано Президиумом в обоснование своих выводов, является случайным в данном деле: на нем нельзя строить вывод о незамене предмета залога; поменялась бы позиция Президиума, если бы в данном деле залоговый кредитор определил порядок продажи предмета залога? Если да, то это свидетельствует об отсутствии концептуального обоснования соответствующего вывода.

В данном деле надо обратить внимание на другой существенный факт, не отраженный в Постановлении Президиума явным образом: залоговый кредитор получил приоритет в выручке от реализации акций, т.е. средства были направлены на погашение его требований, как если бы он был залогодержателем таких акций. Это следует, во-первых, из цифр: из выручки в 76 млн. руб., 67 млн. руб. из них направлены на погашение требований залогового кредитора. Во-вторых, на это указывается в постановлении суда кассационной инстанции. Так, из Постановления ФАС Московского округа от 16.10.2013 следует, что "полученные от реализации акций ОАО "Ресурс-Инвест" и ОАО "Инвест-Ресурс" денежные средства были направлены на погашение требований залогодержателя - ОАО АКБ "РОСБАНК". При таком сочетании обстоятельств, как представляется, согласие кредитора на замещение активов с последующим приоритетным участием в распределении выручки от реализации акций следует воспринимать как согласие на замену предмета залога. В противном случае залоговый кредитор получает приоритет дважды: от реализации акций и от реализации первоначальных предметов залога. Вряд ли это можно назвать справедливым.

Таким образом, в данном конкретном деле, думается, залоговый кредитор, давая согласие на замещение активов и участвуя в последующем в получении выручки от реализации акций, фактически дал согласие на замену предмета залога; право на обращение взыскания на первоначальный предмет залога у залогового кредитора отсутствует в связи с заменой залога, а также отсутствует право на реализацию замененного предмета залога в целях удовлетворения требований залогового кредитора (подп. 4 п. 1 ст. 352 ГК РФ).

 

2. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 24.06.2014 N 4254/14

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 24 июня 2014 г. N 4254/14

 

Комментарий

 

В данном деле можно выделить два самостоятельных вопроса:

- сохранился ли залог после определения долей в праве общей собственности на предмет залога, ранее записанного на одного супруга;

- в каком порядке подлежит обращение взыскания на предмет залога при условии, что залогодателями выступают оба супруга, но в отношении одного из них введена процедура банкротства.

С сохранением права залога в результате определения долей в праве общей собственности следует согласиться. По большому счету оба супруга и ранее были залогодателями в силу совместной собственности на предметы залога и ст. 35 Семейного кодекса РФ. Собственно, с этим не спорил и суд кассационной инстанции.

Ссылка на Постановление Президиума ВАС РФ от 11.06.2013 N 15154/11 в комментируемом Постановлении должна восприниматься с учетом того, что в том деле обстоятельства не были идентичны фабуле комментируемого дела: если в первом деле речь шла об изменении собственника предмета залога (из совместной собственности супругов в единоличную собственность предпринимателя), то в настоящем деле речь идет об изменении скрытой совместной собственности на явную долевую собственность в отношении предмета залога.

Процитированная в комментируемом Постановлении позиция из ранее вынесенного Постановления Президиума может обосновывать лишь то, что изменение собственника предмета залога в результате раздела общего имущества не влечет прекращения залога.

В свою очередь главным по данному делу был второй вопрос - о порядке обращения взыскания на предмет залога при созалогодательстве и банкротстве одного из залогодателей.

Реализация предмета залога в деле о банкротстве при обстоятельствах, положенных в основу вынесения Постановления Президиума ВАС РФ от 11.06.2013 N 15154/11, не дает ответа на поставленный вопрос в силу различия фактических обстоятельств: в том деле супруге не присуждалась доля в предмете залога, а была присуждена компенсация; в этом смысле можно говорить об отсутствии созалогодательства в связи с отсутствием прав в отношении предмета залога у супруги. При этом в комментируемом деле имеет место именно созалогодательство. Прямого ответа на вопрос о порядке реализации предмета залога при созалогодательстве ни Пленум, ни Президиум ВАС РФ не давали. Косвенно п. 19 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.06.2011 N 51 указывает на необходимость исключения из конкурсной массы должника доли в праве общей собственности, причитающейся в результате определения долей другому супругу. Из этого можно было бы сделать вывод, что реализация по правилам, предусмотренным Законом о банкротстве, может производиться только в отношении супруга-должника, но не другого супруга. Собственно, суд кассационной инстанции так и посчитал, указав следующее: "То обстоятельство, что Дружаева Т.С. является созалогодателем и поручителем по обязательствам должника, не может служить основанием для обращения в деле о банкротстве взыскания на ее долю в общем имуществе. Банк в этом случае вправе предъявить свои требования к Дружаевой Т.С., как поручителю и созалогодателю, в самостоятельном порядке".

Таким образом, одним из вариантов решения проблемы было бы следующее: продажа по правилам, предусмотренным Законом о банкротстве, доли в праве общей собственности, принадлежащей супругу-должнику, и продажа в общем порядке доли в праве общей собственности, принадлежащей супруге должника.

В то же время п. 2 ст. 353 ГК РФ предполагает при общей собственности на предмет залога солидарное созалогодательство. Указание на солидарность залогового обязательства влечет возможность для кредитора предъявлять требование в полном объеме к любому из солидарных должников (п. 1 ст. 323 ГК РФ). Следовательно, кредитор вправе в данном деле о банкротстве требовать обращения взыскания на предмет залога в полном объеме, т.е. предъявлять такое требование к созалогодателю-должнику.

Интересным является вопрос о возможности выведения предмета залога из дела о банкротстве и предъявления такого требования к другому солидарному созалогодателю - супругу (супруге) должника. Строго говоря, это является выбором кредитора. Очевидно, однако, что это будет нарушать интересы других кредиторов, имеющих право на участие в выручке от реализации предмета залога в соответствии со ст. 138 Закона о банкротстве. Думается, что это обстоятельство должно свидетельствовать об ограничении права залогового кредитора на выведение предмета залога из его реализации по правилам, предусмотренным Законом о банкротстве.

 

ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ ПЛАТЕЖИ

 

1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 05.11.2013 N 5438/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 5 ноября 2013 г. N 5438/13

 

Комментарий

 

Идея, заложенная в п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2006 N 25, может быть объяснена следующим образом: удержанные налоговым агентом суммы не входят в состав конкурсной массы по аналогии с вещами комитента, оказавшимися у комиссионера. Конечно, в данном случае речь идет о денежных средствах, смешавшихся с имуществом должника, поэтому велик соблазн считать их входящими в конкурсную массу с предоставлением управомоченному (в данном случае налоговому органу) права требования к должнику и предложением включить соответствующее требование в реестр требований кредиторов. Основной аргумент - отсутствие обособленного учета данных средств, при наличии которого (в том числе путем открытия специального счета) исключение из конкурсной массы было бы возможным (см., например, п. 1 ст. 185.6 Закона о банкротстве). Но так ли важно именно обособление для применения принципа? В этом имеются определенные сомнения. Ведь обособление может быть как реальным, так и идеальным: знание о сумме удержанных средств позволяет выделить их и из общего счета. Представляется целесообразным разграничивать владельца средств и их собственника. Все те, кто владеет чужими средствами, не могут включать в свою массу такие средства; напротив, собственники средств отвечают в том числе всеми принадлежащими им средствами. Ведь если бы мы говорили о наличных вещах, например о нефти, то получение двух цистерн нефти в оплату выполненных работ означало бы переход собственности на нее, но если бы такие две цистерны нефти были переданы для целей дальнейшей передачи третьему лицу, оснований для приобретения права собственности не было бы. В этом смысле правовой режим с использованием безналичных денежных средств должен соответствовать режиму для наличных вещей: задача юриспруденции найти способы приведения таких режимов к единому виду. Вряд ли с точки зрения принципа равенства адекватно предлагать разные решения в зависимости от того, является ли предметом обсуждения наличная вещь или безналичные денежные средства.

В этом смысле комментируемое Постановление, представляется, предлагает не совсем точный подход: использование категории текущих обязательств самого должника, как если бы он был должен соответствующую сумму. Дело в том, что у должника нет собственного долга по уплате средств в бюджет, в этом плане он выступает всего лишь комиссионером, передающим чужие средства в уплату его долга. Следовательно, это не обязательство должника, а соответствующие средства не составляют его имущество, поэтому он не может ими "отвечать" по своему "текущему" обязательству. В целом данное Постановление, предложив изложенные в нем решения, стало неким "мостиком" для решения Пленума об исключении из Постановления N 25 его п. 10 (Постановление Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 N 37), что, на наш взгляд, является ошибочным. Заметим, кстати, что режимы в комментируемом Постановлении Президиума и в п. 41.1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N 60 (в редакции Постановления Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 N 37) не являются идентичными: в последнем Постановлении речь идет о второй очереди текущих или реестровых требований (в зависимости от даты удержания), в комментируемом Постановлении - о четвертой очереди текущих требований. Данное обстоятельство на практике приводит к следующему выводу: до Постановления Пленума от 06.06.2014 (размещено на сайте ВАС РФ 11.07.2014) удержанные суммы налога перечисляются в режиме четвертой очереди текущих требований, после - во вторую очередь (реестровую или текущую).

Следует также несколько слов сказать об исключении п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2006 N 25. На наш взгляд, такое исключение и изменение режима, ранее применявшегося, в отсутствие изменения законодательства нарушает конституционный принцип равенства всех перед законом <1>. Связано это с тем, что с 22.06.2006 все участники банкротных отношений, а также работники должников исходили из одного режима, разъясненного Пленумом высшей судебной инстанции, с 11.07.2014 данный режим тем же Пленумом высшей судебной инстанции был изменен; по существу речь шла об "исправлении" "ошибочного" толкования, данного ранее. Представляется, что такой режим мог быть изменен только в том случае, если бы был изменен соответствующим образом закон. В противном случае получается, что орган толкования закона (но не его принятия) может произвольно менять свое обязательное истолкование впоследствии, посчитав прежнее решение ошибочным; думается, данное положение вещей не соответствует принципу разделения властей и их компетенции <2>.

--------------------------------

<1> См., напр.: Постановление КС РФ от 23.12.2013 N 29-П, где, в частности, указано на необходимость соблюдения "принципа поддержания доверия граждан к закону, предполагающего сохранение разумной стабильности правового регулирования и недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм"; очевидно, что если такая необходимость выявлена в отношении законодательной власти, то судебная власть тем более не может произвольно менять ранее данное толкование неизменной нормы. В данном конкретном случае речь не идет о приспособлении норм к изменившимся отношениям, что в целом воспринимается Конституционным Судом как потенциально допустимое, но имеет место представление об исправлении "ошибочной" позиции ВАС РФ, ранее закрепленной в п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2006 N 25.

<2> В частности, в процитированном выше Постановлении Конституционного Суда РФ от 23.12.2013 N 29-П было предложено именно законодателю с учетом принципа разделения властей решить проблему неопределенности нормы, выявленную с учетом изменившейся правоприменительной практики.

 

ОСПАРИВАНИЕ СДЕЛОК

 

1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 05.11.2013 N 9738/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 5 ноября 2013 г. N 9738/13

 

Комментарий

 

Интерес в данном деле представляет идея Президиума о возможности признания сделки в ущерб кредиторов недействительной в части, если такая сделка могла бы быть совершена без включения недействительной части. При этом под частью сделки в данном случае предлагается рассматривать условие о размере процентов за пользование заемными средствами (5% в месяц).

Прежде всего следует определиться, может ли условие о проценте в договоре займа представлять собой часть сделки. На этот счет имеются сомнения, вызванные следующим. Часть сделки не может представлять собой элемент ее каузы: например, договор процентного займа нельзя представить как сделку по передаче денег с условием возврата и сделку об уплате процентов, это - передача денег с условием возврата и уплаты процентов - есть цель договора процентного займа. Точно так же нельзя частью договора купли-продажи признать условие об оплате товара, без такого условия нет самой сделки. Представляется, что часть сделки - это либо (а) полный элемент смешанного договора, либо (б) случайное условие сделки. Важно, что теоретически отделение этой части не приведет к потере какой бы то ни было сделки, т.е. сделку можно представить и без этой части. Поэтому под частью сделки нельзя понимать часть ее предмета, так как разрушение такого предмета не позволит выделить какую-либо оставшуюся часть, что в принципе не даст применить правило, заложенное в ст. 180 ГК РФ (сохранение сделки без соответствующей части).

В данном случае Президиум по сути предложил для сделок в ущерб кредиторов их изменение до таких условий, которые ущерба кредиторам не приносят. Например, в данном деле речь идет о фактическом снижении процентной ставки, к которой имеются основные претензии, до нуля за счет признания недействительным условия о размере процентов (ст. 180 ГК РФ). Между тем разумно поставить вопрос: возможен ли в принципе пересмотр условия о процентах не до нуля (через предлагаемый механизм признания сделки недействительной в части размера процентов), а до рыночного уровня. Думается, что это больше отвечало бы мотивам, положенным в основу разрешения дела: снять основное злоупотребление, которое состояло в определении размера процентной ставки. Но такая задача не может быть решена за счет института недействительности части сделки, как не решит этот институт проблему продажи имущества по заниженной цене или покупки актива по завышенной цене. Если во всех этих случаях стоит задача по снятию ущерба для кредиторов, то такой ущерб мог бы быть снят путем доведения соответствующих условий сделки (как правило, о цене) до разумных условий: до рыночной цены покупки/продажи, до рыночной ставки аренды, до рыночного размера процентной ставки. Думается, что все это может быть решено путем применения ст. 10 ГК РФ: последствием злоупотребления правом является отказ в защите права, который применительно к данным ситуациям будет означать отказ в признании юридического значения за условиями, составляющими злоупотребление, и применение типичных (рыночных) условий соответствующей операции. Отметим, что данное решение предложено вслед за попыткой Президиума оставить в силе часть сделки (передачу денег с обязанностью их возврата).

Между тем среднее решение возможно через признание сделки недействительной в полном объеме: реституционный механизм приведет к возврату суммы "займа" и процентов за пользование денежными средствами (ст. 395 ГК РФ) за весь период пользования денежными средствами (п. 29 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 08.10.1998 N 13/14). Правда, в таком случае у заимодавца могут возникнуть иные проблемы: если подход Президиума предполагает возможность включения в реестр требований кредиторов с удовлетворением в третью очередь хотя бы тела долга (без процентов), то признание сделки недействительной в полном объеме на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве приведет к понижению очередности такого кредитора по правилам, предусмотренным п. 2 ст. 61.6 Закона о банкротстве (при наличии вины кредитора по смыслу абз. 6 п. 27 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 (в редакции Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 59)). В свою очередь "спастись" такой кредитор, по всей видимости, сможет, сообщив о том, что он не претендует на уплату процентов; такое решение обусловлено тем, что по данной "ущербной сделке" кредитор ничего не получал, поэтому ему нечего возвращать (п. 29.2 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63), а эффект (отсутствие на будущее ущерба для кредиторов должника) будет достигнут. Отказ от процентов мог бы быть совершен путем прощения долга; учитывая, что в науке существует дискуссия относительно одностороннего или двустороннего характера сделки прощения долга <1>, представляется целесообразным такое прощение долга оформить с учетом волеизъявления должника (возможно, в лице конкурсного управляющего).

--------------------------------

<1> См., напр.: комментарий к ст. 415 ГК РФ в: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой. Постатейный. 3-е изд. / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Контракт; Инфра-М, 2005 (авторы комментария - О.Ю. Шилохвост, В.В. Витрянский); Основные изменения и дополнения, предлагаемые к внесению в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации // Проблемы современной цивилистики: Сб. статей, посвященных памяти профессора С.М. Корнеева. М.: Статут, 2013.

 

2. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 01.10.2013 N 3574/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 1 октября 2013 г. N 3574/13

 

Комментарий

 

Основная идея, заложенная в комментируемом Постановлении, ясна: ВАС РФ вправе был придавать или не придавать своим разъяснениям обратную силу, если такой силы не придавалось, пересмотр разрешенного спора невозможен.

В то же время представляется, что подобный подход может свидетельствовать о нарушении конституционного принципа равенства всех перед законом (ч. 1 ст. 19 Конституции РФ). Получается, что при неизменности законодательного регулирования одни дела (до внесения изменений в Постановление Пленума N 63) были рассмотрены одним образом (мировые соглашения могут быть оспорены в делах о банкротстве), а другие (после внесения изменений) - другим образом (мировые соглашения не могут быть оспорены в делах о банкротстве). При этом и те и другие - на основании разъяснений высшей судебной инстанции, т.е. в условиях достигнутой правовой определенности по вопросу.

Что касается существа вопроса - возможности оспаривания в делах о банкротстве мировых соглашений, утвержденных судом, то следует поддержать последнюю редакцию разъяснений Пленума ВАС РФ: оспаривание таких соглашений по правилам о сделках при неизменности определения суда об утверждении соответствующего соглашения может противоречить принципу обязательности судебных актов (ст. 16 АПК РФ), а потому недопустимо. В настоящее время в Постановлении Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 предложен способ решения проблемы с "ущербными" мировыми соглашениями: обжалование определения о его утверждении в общепроцессуальном порядке (абз. 10 п. 1 названного Постановления). Кроме того, всегда был и альтернативный способ решения проблемы: могли быть оспорены действия по исполнению судебных актов (п. 3 ст. 61.1 Закона о банкротстве, абз. 8 п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63).

 

3. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 08.10.2013 N 12857/12

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 8 октября 2013 г. N 12857/12

 

Комментарий

 

В целом данное дело представляет собой дело о доказательственном "праве": в очередной раз Президиум ВАС РФ указывает на такое распределение бремени доказывания, которое позволит наиболее адекватным образом установить реальные обстоятельства дела. Например, в данном деле основная идея могла бы быть выражена следующим образом: представление доказательств одной стороной должно сопровождаться представлением опровергающих доказательств другой стороной, в противном случае будет считаться установленным тот факт, на который указывает первая сторона. Во внимание принимается также то, какая из сторон в целом способна представить необходимые доказательства, т.е. в зоне чьего контроля такие доказательства могли бы быть. Подобное распределение бремени доказывания Президиумом уже использовалось, например, в деле о взыскании убытков с генерального директора Кировского завода (см. Постановление Президиума от 06.03.2012 N 12505/11). Данная логика не вызывает возражений и, как представляется, отвечает действительному смыслу ст. 65 АПК РФ. В то же время у подобной позиции должны быть разумные пределы: она не должна приводить к освобождению утверждающего лица (истца, например) от поиска и представления убедительных доказательств; истец не только должен доказывать основание своих требований, но и доказывать это достаточными доказательствами.

В свою очередь интерес вызывает другая сторона данного дела. Как оно должно было бы разрешиться, если бы заключение договора купли-продажи доказать не удалось? Нет никаких препятствий к признанию договора незаключенным, что было бы по сути направлено на тот же результат, что и иск о недействительности. С учетом п. 3 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 суд мог бы удовлетворить требование о признании договора незаключенным (признание правоотношения отсутствующим, т.е. отрицательный иск о признании права) по нормам о неосновательном обогащении. В данном случае конечно же ответчик мог бы строить свою позицию на факте получения имущества от иного лица; как и любая позиция, она должна была быть доказана.

Признание договора незаключенным также открывало бы дорогу к возврату соответствующего имущества (если оно было бы необходимо), как это могло бы быть сделано в порядке применения реституции в связи с недействительностью сделки <1>. Ведь признание договора незаключенным означало бы, что между сторонами договор отсутствует, следовательно, у ответчика оснований для владения соответствующими объектами нет. Тут конечно же должны быть доказательства предшествующего владения такими объектами, их идентификация, а также владение такими объектами со стороны ответчика. Если бы ответчик не смог доказать приобретение названных объектов по другому основанию, в том числе по договору с другим лицом, вопрос, по всей видимости, должен был бы решаться по правилам о неосновательном обогащении или виндикации. Вопрос выбора - неосновательное обогащение или виндикация, как представляется, должен был быть решен в зависимости от того, было бы доказано наличие каких-либо договороподобных отношений между сторонами или нет; если речь идет о добровольной передаче собственником владельцу в связи с представлением о заключенном договоре, должны были бы применяться правила о неосновательном обогащении <2>; если же таких отношений вообще не было и имущество было захвачено владельцем, то применялись бы правила о виндикации. Думается, что исходя из обстоятельств данного дела, в том числе из перечисления денежных средств покупателем должнику, следует именно договороподобный характер таких отношений, а значит, применение правил о неосновательном обогащении. Следовательно, "приобретенные" вещи подлежали возврату потерпевшему (должнику) в натуре (п. 1 ст. 1104 ГК РФ), а должник в свою очередь должен был бы возвратить переданные ему денежные средства.

--------------------------------

<1> Отметим, что в данном деле истец просил не присуждения (возврата вещей), а только преобразования (признания договора недействительным).

<2> Д.В. Новак приводит в пример Постановление Президиума ВАС РФ от 25.03.2008 N 13675/07, где возврат вещи по незаключенному договору производился, по его мнению, по правилам о неосновательном обогащении. См.: Новак Д.В. Неосновательное обогащение в гражданском праве. М.: Статут, 2010.

 

4. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 12.11.2013 N 10508/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 12 ноября 2013 г. N 10508/13

 

Комментарий

 

Отменяя состоявшиеся судебные акты, Президиум предложил при новом рассмотрении оценить вопрос о допустимости уступки требования из договора о корреспондентских отношениях, а также вопрос о допустимости зачета по литовскому праву в условиях, когда в отношении должника введен мораторий, в том числе запрещено осуществлять зачет встречных требований.

В целом суть позиции Президиума применительно к допустимости зачета заключается в следующем: вопросы действительности зачета, нарушающего требования законодательства страны, где в отношении должника введена процедура банкротства, должны решаться по праву страны производства дела о банкротстве (lex concursus).

Довольно развернутый комментарий по вопросам выбора применимого права, а также оспаривания зачета требований в отношении должника, процедура банкротства которого открыта в одном государстве, в суде другого государства, дан в статье Е.В. Моховой <1>; мы же в данном случае выскажем собственное мнение по проблематике комментируемого дела.

--------------------------------

<1> Мохова Е.В. Оспаривание в российском суде сделок банкротящегося за рубежом должника: Комментарий к Постановлению Президиума ВАС РФ от 12.11.2013 N 10508/13 по делу банка СНОРАС // Вестник ВАС РФ. 2014. N 5.

 

Представляется, что правовая позиция, высказанная Президиумом, не может применяться в качестве прецедентного решения в связи с изменением российского права, касающегося вопросов выбора применимого права. Так, к отношениям, возникшим с 1 ноября 2013 г., подлежит применению ст. 1217.2 ГК РФ, в соответствии с которой прекращение обязательств зачетом определяется по праву страны, подлежащему применению к отношению, из которого возникло требование, против которого заявляется о зачете встречного требования; прекращение обязательства зачетом, производимое по соглашению сторон, определяется правилами настоящего Кодекса о праве, подлежащем применению к договору. Думается, данное решение созвучно Регламенту ЕС 1346/2000 от 29.05.2000 о производстве по делам о несостоятельности, в соответствии с п. 1 ст. 6 которого открытие производства по делу о несостоятельности не затрагивает права кредитора потребовать зачета его требований против требований должника, если такой зачет допускается правом, применимым к требованию несостоятельного должника; в п. 26 преамбулы к Регламенту поясняется следующее: "Если зачет не допускается правом места возбуждения производства по делу о несостоятельности, то кредитор тем не менее будет уполномочен на зачет, если это допустимо по праву, применимому к требованию несостоятельного должника. Таким способом зачет приобретает отчасти гарантийную функцию, базирующуюся на нормах права, на которые заинтересованный кредитор может ориентироваться в момент, когда требование возникло" <1>.

--------------------------------

<1> Цит. по: Мохова Е.В. Указ. соч.

 

Следовательно, к настоящему моменту коллизионной привязке lex concursus, не закрепленной в ГК РФ, противопоставлена специальная норма о праве, применимом к зачету требований. Представляется, что если бы подобная фабула дела разбиралась с учетом измененного законодательства, то решение могло бы быть иным: российское право (применимое к требованию Банка СНОРАС из договора кредита) запрещает зачет только с даты введения процедуры банкротства судом, акты Банка России (отзыв лицензии), в том числе введение моратория (ст. 26 Закона о несостоятельности кредитных организаций, ст. 189.38 Закона о банкротстве) до введения процедуры банкротства, еще не свидетельствуют о запрете проведения зачета. Речь не идет о том, что проведенный зачет и далее не может быть оспорен по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, но до введения процедуры нет законодательного запрета на проведение зачета, а именно он был положен в основу заявления конкурсного управляющего банка в данном деле <1>. Так, в соответствии с абз. 7 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве с даты введения наблюдения не допускается прекращение денежных обязательств должника путем зачета встречного однородного требования, если при этом нарушается установленная п. 4 ст. 134 настоящего Федерального закона очередность удовлетворения требований кредиторов; в соответствии с абз. 3 п. 8 ст. 142 Закона о банкротстве зачет требования допускается только при условии соблюдения очередности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов; в соответствии с п. 10.5 ст. 50.40 Закона о несостоятельности кредитных организаций погашение требований кредиторов путем заключения соглашения о новации обязательства, а также путем зачета требований в ходе конкурсного производства при банкротстве кредитных организаций не допускается (аналогично п. 31 ст. 189.96 Закона о банкротстве). Таким образом, введение моратория Банком Литвы по российскому праву, применимому к зачету, не может рассматриваться в качестве юридического факта, начиная с которого зачет требований запрещен, но такой зачет может быть оспорен впоследствии в связи с преимущественным удовлетворением или причинением ущерба кредиторам.

--------------------------------

<1> Вопрос о возможности самостоятельной переквалификации судом требования конкурсного управляющего с оспаривания зачета по мотиву его безусловного запрета на оспаривание по мотиву причинения ущерба кредитором и преимущественного удовлетворения именно в данном деле не является однозначным: такая переквалификация потребует анализа литовского права, применимого к оспариванию сделок по банкротным основаниям, а также, вероятнее всего, расширения основания иска (доказывание наличия иных кредиторов, недостаточности имущества, нарушения очередности, недобросовестности и т.п.). Учитывая это, в данном комментарии оценивается только лишь правомерность заявленного конкурсным управляющим требования: признание недействительным зачета по мотиву нарушения запрета, вытекающего из моратория.

 

Е.В. Мохова полагает, что обстоятельства данного дела не позволяют распространить "гарантийную функцию" зачета на цессионария, так как он получил требование к банку (должнику) после введения моратория в отношении банка <1>. Думается, что ключевым все же является не момент получения требования к банку, а момент возникновения долга перед банком, ведь именно по этому требованию (от несостоятельного должника к заявителю зачета) определяется применимое право, а не по требованию заявителя зачета к несостоятельному должнику. Представляется, что суть данного правила заключается в следующем: возможность прекращения требования зачетом, являющегося суррогатом исполнения, путем односторонней сделки со стороны должника определяется правом, применимым к прекращаемому требованию; в этом смысле это гарантии должника (он же кредитор по противопоставляемому им требованию) на возможность прекращения его обязательства всеми теми способами, которые предусмотрены правопорядком, применимым к этому обязательству. В данном деле требование должника (банка) возникло во исполнение договора о кредитной линии 17.11.2006, т.е. во исполнение договора, заключенного задолго до актов Банка Литвы в отношении банка СНОРАС. В связи с этим должник по соответствующему требованию может быть легитимирован на проведение зачета, если применимым к кредитному соглашению правом такой зачет допускается; о российском праве выше уже говорилось: запрета на проведение зачета до введения процедур банкротства нет, однако зачет впоследствии может быть оспорен по правилам о преимущественном удовлетворении или сделках в ущерб кредиторов.

--------------------------------

<1> Мохова Е.В. Указ. соч.

 

Вопрос о допустимости уступки требования из договора о корреспондентских отношениях в целом может быть разбит на две части:

- допустимость уступки из названного договора в принципе до его расторжения;

- допустимость уступки требования из договора о корреспондентских отношениях небанковской организации.

Президиум прямо не выразил свою позицию отдельно по двум подвопросам, оставив соответствующее решение суду, вновь рассматривающему дело.

 

Как следует из данных информационного ресурса "Картотека арбитражных дел", решением Арбитражного суда г. Москвы от 10.09.2014 по данному делу, оставленным без изменения Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.12.2014, иск удовлетворен: сделка зачета признана недействительной. Суд подробно разбирал подвопросы, указанные выше. В частности, позиция суда была основана на выводе об уступке требования из договора до его расторжения, что, по мнению суда, недопустимо. Не оценивая правильность рассмотрения дела в целом, в том числе в связи с необходимостью оценки фактических обстоятельств (дата расторжения договора, например), хотелось бы немного остановиться на вопросе о допустимости уступки требования из договора о корреспондентских отношениях небанковской организации. Представляется, что в данном случае следует различать уступку требования из договора (1) (§ 3 гл. 24 ГК РФ) и передачу договора (2) (ст. 392.3 ГК РФ). Если второе действительно предполагает определенный статус, позволяющий быть стороной соответствующих длящихся отношений, то первое такого статуса не требует, так как связано с передачей конкретного определенного требования об уплате денежных средств без выполнения каких бы то ни было специфических функций со стороны цессионария. Думается, что именно такой подход послужил основой для правовой позиции, содержащейся в п. 2 Обзора практики применения арбитражными судами положений гл. 24 ГК РФ, утвержденного информационным письмом Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 N 120. Представляется, что решения по подобным спорам не могут противоречить изложенной в указанном письме позиции, а также ее мотивам.

 

5. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 21.01.2014 N 12825/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 21 января 2014 г. N 12825/13

 

Комментарий

 

Президиум в данном деле применил п. 3 ст. 61.4 Закона о банкротстве, посчитав, что операции по межбанковскому кредитованию подпадают под поименованные в названной норме сделки; в то же время Президиум посчитал недоказанным знание кредитора о наличии неисполненного долга перед другим кредитором - ОАО "Ульяновскэнерго".

 

Представляется целесообразным более предметно разобрать п. 3 ст. 61.4, в том числе предполагаемые цели законодателя.

 

В чем смысл исключения для оспаривания исполнения обязательства по мотиву преимущественного удовлетворения, полученного в данном случае? Попробуем концептуально обосновать соответствующее исключение, так как имеющихся разъяснений, в частности п. 15 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63, на наш взгляд, недостаточно.

 

В свою очередь обращение к § 142 Положения ФРГ о несостоятельности <1>, озаглавленному "Сделки за наличный расчет", который, по нашему мнению, был взят за основу при включении п. 3 ст. 61.4 Закона о банкротстве, также не добавит полной ясности: во-первых, в связи с лаконичностью данной нормы, а во-вторых, в связи с тем, что так называемые легальные импланты в иной правовой системе начинают жить своей жизнью, что предполагает концептуальное обоснование данной нормы с точки зрения российской правовой системы (с учетом складывающейся практики применения).

 

--------------------------------

 

<1> Исполнение должником, за которое он приобретает встречное равноценное исполнение в свое имущество, может быть оспорено только при наличии условий, приведенных в абз. 1 § 133. В соответствии с абз. 1 § 133 может быть оспорена сделка, совершенная должником в последние 10 лет до подачи заявления о возбуждении производства по делу о несостоятельности или после подачи такого заявления с намерением причинить убытки своим кредиторам, если на момент ее совершения другая сторона знала о намерении должника. Такое знание предполагается, если другая сторона знала, что существовала угроза неплатежеспособности должника и что такая сделка причиняет убытки кредиторам.

 

Как видится, смысл исключения (п. 3 ст. 61.4 Закона о банкротстве) может состоять в том, что уплата данному кредитору не влечет изменения объема конкурсной массы, так как без уплаты (изъятия) не будет получения в массу (пополнения). Если изъятие и получение являются равноценными, то никакого изменения в конкурсной массе не происходит, следовательно, нет главного для преимущественного удовлетворения: такого распределения недостаточных средств, которое нарушает принцип очередности и пропорциональности. Преимущественное удовлетворение представляет собой ситуацию, когда должник в условиях выбора решает, кому направить средства в уплату долга при их недостаточности на уплату по всем долгам. Но здесь уплата должника производится в целях получения предстоящего равноценного пополнения конкурсной массы, следовательно, должник изымает из массы деньги в уплату кредитору не преимущественно перед другими кредиторами, ожидающими платежа, а безразличным для них образом: одно имущество (деньги) меняется на равноценное другое (полученное от кредитора). В таком случае конкурсные кредиторы в принципе не могут выставить возражение: "почему ему, а не нам", так как от неуплаты данному кредитору для них ситуация не поменялась бы: равноценный актив с его стороны в конкурсную массу в таком случае не поступил бы. Думается, такие операции можно именовать "поставкой против платежа", как это сделано в Определении ВАС РФ от 10.01.2012 N 16634/11.

 

В таком истолковании п. 3 ст. 61.4 Закона о банкротстве приобретает концептуальное объяснение, на основании которого может быть оценено и данное дело.

 

Как изложено выше, для применения названного исключения необходимо наличие следующих обстоятельств:

 

- сделка представляет собой обмен равноценными активами;

 

- должник исполняет первым, после чего (сразу же) получает равноценный актив со стороны кредитора.

 

Последнее обстоятельство (очередность исполнения между сторонами) особенно важно, так как в ином случае (исполнение должником после получения в массу актива со стороны кредитора) у должника появляется выбор, кому заплатить при недостаточности средств. В этом случае кредитор, ранее передавший равноценный актив против ожидания платежа со стороны должника, ничем не отличается от иных кредиторов с равноценным исполнением: так же как и они, он имеет право только на пропорциональное удовлетворение вместе с другими кредиторами. Ведь ни равноценность, ни скорость предполагаемого обмена не являются обстоятельствами, исключающими возможность оспаривания преимущественного удовлетворения. Коли это так, нет никаких оснований для выделения подобных кредиторов из всей массы кредиторов. Так, возврат кредита, характеризующийся равноценным обменом, тем не менее подпадет под возможность оспаривания преимущественного удовлетворения. Скорость обмена, во-первых, является неопределенной категорией (в этом смысле слова "непосредственно после заключения договора" ясности не добавляют), а во-вторых, не имеет концептуальных предпосылок: почему величина периода между заключением договора и исполнением должна иметь значение? Какое доктринальное объяснение можно этому найти? Разве должник, возвращающий однодневный кредит преимущественно перед другими кредиторами, ожидающими платежа, чем-то отличается от должника, возвращающего двухмесячный кредит при условии недостаточности средств на погашение всех созревших долгов? Представляется, что различий между ними с точки зрения идей, положенных в основу конкурсного оспаривания, нет. В частности, в обоих случаях для конкурсной массы наступают одинаковые последствия: удовлетворен один из кредиторов, предоставивших эквивалент должнику в массу. В случае применения п. 3 ст. 61 Закона о банкротстве важно то, что не кредитор поверил должнику и ожидает от него исполнения, а наоборот: в этом смысле конкурсными кредиторами являются все лица, доверившиеся слову должника, предоставив ему со своей стороны эквивалент. Лицо, получающее исполнение со стороны должника по смыслу п. 3 ст. 61.4 Закона о банкротстве, является условным "кредитором", так как право на получение аванса (предоплаты) не является правом на получение долга в узком смысле, а лишь является предпосылкой для встречного предоставления. Интересно, что буквальное прочтение § 142 Положения ФРГ о несостоятельности ("исполнение должником, за которое он приобретает...") также свидетельствует о предоставлении должником исполнения со своей стороны первым, т.е. до кредитора.

 

Учитывая все вышеизложенное, нам представляется, что комментируемое дело разрешено спорно: возврат межбанковского кредита, даже предоставленного должнику "вчера", при недостаточности средств на удовлетворение всех созревших требований (ОАО "Ульяновскэнерго") является преимущественным удовлетворением со всеми вытекающими отсюда последствиями. Знание или незнание кредитора о наличии неисполненного долга в данном случае значения не имеет, так как соответствующие операции произведены менее чем за месяц до назначения временной администрации (п. 3 ст. 189.40 Закона о банкротстве; ранее - п. 1 ст. 28 Закона о банкротстве кредитных организаций). В данном конкретном случае единственно возможным основанием для отказа в требовании была бы ссылка на совершение сделки в процессе обычной хозяйственной деятельности (п. 2 ст. 61.4 Закона о банкротстве); в то же время этому основанию могло бы быть противопоставлено знание кредитора о недостаточности имущества должника. Связано это с тем, что возражение об обычной хозяйственной деятельности есть по существу возражение о незнании кредитора о проблемах должника, об отсутствии у него оснований для подозрений. Если же доказано знание кредитора, то получение им исполнения, совершенного в процессе обычной хозяйственной деятельности, должно снимать презумпцию незнания. Указанное толкование также является попыткой концептуального обоснования соответствующих возражений, так как неясно, почему возврат кредита или уплата за поставленный товар, совершенные в обычной хозяйственной деятельности, снимают вопрос о преимущественном удовлетворении перед другими кредиторами, вступившими в "разовые" для должника отношения с ним.

 

6. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 10.12.2013 N 8194/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 10 декабря 2013 г. N 8194/13

 

Комментарий

 

По большому счету данное дело - это дело о продлении срока исковой давности или об отказе в ее применении по мотиву злоупотребления правом. Президиум ВАС РФ это уже делал, например, в Постановлениях от 22.11.2011 N 17912/09, от 24.05.2012 N 17802/11. Сходный подход (правда, для определения момента начала течения срока исковой давности) высказан в абз. 2 п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62.

 

С точки зрения разрешения конкретного дела возражений не имеется. В то же время хотелось бы обратить внимание на следующее. Президиум придает значение заинтересованности уполномоченных на предъявление иска (требования) лиц в предъявлении соответствующего иска. Когда такое решение обосновывается ссылкой на доказанное злоупотребление правом, решение представляется правомерным. Но сомнения возникают, когда речь идет об определении общего момента начала течения срока исковой давности: знание о нарушении заинтересованного уполномоченного представителя (органа). Во-первых, оснований для таких выводов в законе не усматривается: обсуждается знание о нарушении потерпевшего лица (т.е. юридического лица), такое знание проверяется по органам соответствующего юридического лица независимо от того, являются ли они заинтересованными в оспаривании. Во-вторых, исчисление срока исковой давности с момента появления знания о нарушении у заинтересованного органа влечет неопределенность во всех иных отношениях, а не только по взысканию убытков с директоров юридических лиц или по оспариванию сделок. Например, почему такой же метод не может быть применен при взыскании дебиторской задолженности с контрагента со ссылкой на то, что прежний руководитель был не заинтересован в предъявлении такого иска? Или, например, при оспаривании актов государственных органов (гл. 24 АПК РФ)? В-третьих, неясно, что понимать под заинтересованностью (незаинтересованностью). Например, в случае с имущественным конфликтом интересов незаинтересованность очевиднее, чем при нежелании прежнего руководителя портить отношения со своим поставщиком, взыскивая с него дебиторскую задолженность. Все вышеизложенное может быть положено в основу следующего вывода: срок исковой давности для юридического лица должен исчисляться с момента, когда первый возможный руководитель этого лица узнал или должен был узнать о нарушении; отказ в применении срока исковой давности в свою очередь возможен только по мотиву злоупотребления правом со стороны лиц, заявляющих о пропуске такого срока, т.е. как исключение, а не как правило исчисления срока.

 

7. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 18.02.2014 N 14680/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 18 февраля 2014 г. N 14680/13

 

Комментарий

 

В данном деле проявляется несовпадение соглашения об уступке требования и самой уступки требования: вторая производится во исполнение первого, но не смешивается с ним. Будучи уступленным во исполнение недействительного соглашения, требование тем не менее находится "во владении" нового кредитора, хотя бы и без основания. Именно поэтому должник, исполнив обязательство владельцу такого требования, прекращает это обязательство по правилам ст. 408 ГК РФ. Следовательно, переданное по сделке (требование) потреблено, т.е. не может быть возвращено в натуре. В соответствии с п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом. Возмещение стоимости потребленного требования, исходя из обстоятельств подобных дел, будет означать возмещение той же суммы, что получена от должника, в иных способах определения стоимости (оценка требования, например), по всей видимости, нет необходимости. Президиум предложил применить правила о неосновательном обогащении (гл. 60 ГК РФ), хотя встречное требование (о возврате переданного за уступку требования) соответствует именно реституционному механизму. В целом положения о неосновательном обогащении могут применяться субсидиарно и к реституционным отношениям (п. 1 ст. 1103 ГК РФ). Представляется все же, что ссылка на ст. 167 ГК РФ (возможно, с последующим субсидиарным применением правил о неосновательном обогащении при необходимости) была бы более точным обоснованием применяемого механизма возврата.

 

8. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 18.03.2014 N 18222/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 18 марта 2014 г. N 18222/13

 

Комментарий

 

Данное дело показывает, что оспаривание преимущественного удовлетворения по правилам о сделках - неточный законодательный прием. Оспаривание платежа в связи с оказанием предпочтения - это специальный механизм возврата полученного в условиях конкурса при недостаточности имущества для целей его равномерного распределения; нет необходимости применять к таким отношениям механизмы недействительности сделок. В случае предпочтительного удовлетворения у кредитора, получившего такое удовлетворение, отсутствует какой-либо порок, который мог бы быть положен в основу вменения ему дополнительных неблагоприятных последствий. Даже если кредитор знает о неплатежеспособности должника, получение им своего долга нельзя рассматривать в качестве правонарушения, это ложная логическая посылка. Никто не запрещает получать удовлетворение своих требований в добровольном порядке от неплатежеспособного должника, поэтому данное действие (если оно и совершается кредитором) для кредитора является правомерным. В этой связи спорным является и решение, предложенное в п. 29.1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 для случаев, когда кредитор знал о неплатежеспособности должника при получении предпочтительного удовлетворения: нет правонарушения с его стороны, за которое он должен нести ответственность. В этом смысле правоприменитель не разделяет механизм восстановления равенства кредиторов при недостаточности имущества и основания для ответственности, возможно, следуя за неверным выбором законодателя, предлагающего оспаривать преимущественное удовлетворение по правилам о недействительности сделок (т.е. с предположением некоего порока в получении платежа). Не любое взыскание с ответчика свидетельствует о совершении им правонарушения, например взыскание неосновательного обогащения никак не связано с неправомерностью поведения ответчика, но взыскание есть. В таких случаях следует отделять долг от ответственности (в Германии - Schuldu Haftung). Взыскание долга не есть привлечение к ответственности. В свою очередь преимущественное удовлетворение возвращается не потому, что кредитор что-то нарушил, а для того, чтобы достичь равенства кредиторов. Именно поэтому нет никаких оснований для применения какой бы то ни было дополнительной ответственности к кредитору, получившему преимущественное удовлетворение. Само по себе то, что законодатель в ряде случаев обращает внимание на знание кредитора о признаках неплатежеспособности должника (от одного до шести месяцев до возбуждения дела о банкротстве) или "оберегает" исполнение, совершенное в процессе обычной хозяйственной деятельности, говорит лишь о том, что защита равенства кредиторов, восстанавливаемое за счет ущерба для получившего исполнение кредитора, сталкивается с защитой оборота: в случае отсутствия недобросовестности со стороны кредитора оборот выигрывает. В целом это общее решение для большинства случаев противопоставления отдельных интересов интересам оборота: оборот выигрывает в тех случаях, когда нет причин для вменения участнику оборота вины (например, ст. 302 ГК РФ).

 

9. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ от 18.03.2014 N 16326/11

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 18 марта 2014 г. N 16326/11

 

Комментарий

 

Данное дело представляет собой развитие позиции, ранее высказанной в Постановлении Президиума от 20.06.2013 N 4172/13, а далее закрепленной в п. 12.1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 (в новой редакции).

 

Логика позиции ясна: не получив возврата части переданных должнику средств, кредитор не предоставил бы новые средства, следовательно, математически суммировать все предоставленные средства неверно. Думается, что у этого подхода общее концептуальное обоснование с исключением, изложенным в п. 3 ст. 61.4 Закона о банкротстве, где должник получает предоставление со стороны кредитора только при условии предварительного исполнения со своей стороны; там также изменение конкурсной массы на сумму предоставления не произошло бы, если бы из массы не ушла предварительно часть средств кредитору (равноценная).

 

В то же время по поставленной в деле проблематике, да и вообще по применяемому подходу, необходимо отметить следующее. Если мы используем такой подход в случае возврата (выдачи) кредита должнику на условиях лимита, то нет никаких причин точно такой же подход не использовать и в иных отношениях, не связанных с участием банков. Например, в чем принципиальная разница: выдача кредита на условиях лимита и предоставление электроэнергии при условии оплаты предыдущих периодов предоставления либо поставка новой партии товаров при условии оплаты предшествующих поставок? Такой разницы не усматривается, следовательно, данный подход должен одинаково работать на все случаи предоставления со стороны кредитора при обязательном условии предварительного предоставления со стороны должника за предшествующие периоды отношений.

 

10. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 11.03.2014

 

N 14768/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 11 марта 2014 г. N 14768/13

 

Комментарий

 

Конкурсный управляющий в данном деле строил позицию на несоответствии номинальной стоимости полученных акций стоимости переданного имущества; собственно, на такую формальную позицию и был получен адекватный формальный ответ: номинальная стоимость не определяет реальную стоимость акций, при этом последующее отчуждение акций по заниженной цене конкурсным управляющим не оспаривается.

 

Можно ли на этом поставить точку по всем аналогичным спорам передачи имущества должников в уставные капиталы вновь образованных юридических лиц? Представляется, что это было бы делать рано. Дело в том, что может быть оценена с точки зрения вреда кредиторам сама по себе сделка внесения имущества в уставный капитал, характеризующаяся потерей прямого контроля над таким имуществом, а также снижением стоимости интереса в таком имуществе. Зачастую внесение активов в уставные капиталы юридических лиц со стороны должников направлено не на увеличение стоимости потенциальной конкурсной массы, а на ее уменьшение: за счет последующего отчуждения имущества, за счет обременения такого имущества долгами, за счет создания убыточного дочернего предприятия, акции которого стоят несравнимо меньше стоимости ранее внесенного имущества. Да, действительно, должник в лице своего руководителя (далее - конкурсного управляющего) мог бы оспорить отчуждение, снять директора, взыскать с него убытки, предложить оспорить долги дочерней компании. Но все это дополнительные затраты и времени, и средств, которые сами по себе влекут убыток для должника от совершенной операции. Думается в связи с этим, что сделка по внесению средств в уставный капитал потенциально может быть оспорена по основаниям, указанным в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, если идея соответствующей операции состояла именно в потере контроля за внесенным имуществом, а последствием стало уменьшение стоимости конкурсной массы по причине снижения стоимости акций дочерней компании по сравнению со стоимостью внесенного имущества.

 

Думается, изложенная идея полностью соответствует позиции Пленума ВАС РФ, высказанной в последнем абзаце п. 3 Постановления от 16.05.2014 N 28 применительно к ущербности крупных сделок по внесению средств в уставный капитал: "Отчуждение имущества в пользу дочернего общества, в том числе такого, акции (доли) которого полностью принадлежали основному обществу, может свидетельствовать о нарушении прав и законных интересов миноритарных участников (акционеров) основного общества, если оно направлено на лишение их на будущее возможности принимать управленческие решения в отношении данного имущества и получать выгоды от его использования в своих интересах".

 

11. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 17.06.2014

 

N 10044/11

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 17 июня 2014 г. N 10044/11

 

Комментарий

 

В связи с полным согласием автора с предложенным Президиумом решением дополнительных комментариев не имеется. В комментариях к другим делам уже указывалось на недопустимость применения общей нормы (в частности, ст. 10 ГК РФ) в том случае, если основания для ее применения (фактические обстоятельства) предусмотрены иной специальной нормой (в данном случае - ст. 61.3 Закона о банкротстве). В данном деле очевидна попытка обхода срока исковой давности (один год), что должно быть пресечено (п. 1 ст. 10 ГК РФ).

 

Правда, на практике иногда встречается справедливый вопрос о круге сделок и об основаниях для применения п. 10 Постановления Пленума от 30.04.2009 N 32, абз. 4 п. 4 Постановления Пленума от 23.12.2010 N 63. Принимая во внимание, что сделки в ущерб конкурсной массе охватываются ст. 61.2, а предпочтительное удовлетворение - ст. 61.3 Закона о банкротстве, поводов для применения ст. 10 ГК РФ в иных случаях практически не усматривается, так как в ее основу, как правило, кладется либо занижение цены продажи, либо завышение цены покупки (первое и второе - ущерб массе), либо (как в данном деле) получение преимущества перед другими равными кредиторами (предпочтительное удовлетворение). Но посыл в комментируемых разъяснениях верный: гл. III.1 Закона о банкротстве действительно не исключает применения ст. 10 ГК РФ там, где нет ущерба массе, преимущественного удовлетворения, а злоупотребление тем не менее есть. Ранее уже обосновывалась идея об оспоримости, а не о ничтожности сделок, совершенных со злоупотреблением правом (см. комментарий к Постановлению Президиума от 11 февраля 2014 г. N 14510/13). Учитывая это, возможно, в скором времени при согласии с концепцией оспоримости попытка применения общей нормы против специальной будет бессмысленна: сроки будут примерно одинаковыми (один год, см. п. 2 ст. 181 ГК РФ).

 

12. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 15.07.2014 N 1004/14

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 15 июля 2014 г. N 1004/14

 

Комментарий

 

В целом следует поддержать предложенный Президиумом подход оценки всех элементов единой сделки реструктуризации в совокупности, имеющих общую (единую) цель. В этом смысле уменьшение стоимости по договору купли-продажи могло быть не связано с общей сделкой реструктуризации, а направлено на увеличение величины итогового требования аффилированного с должником кредитора.

 

Необходимо, однако, отметить, что не любая группа сделок, ведущая к известному результату, может рассматриваться как единая сделка: для такой квалификации важно доказывание единой цели, существовавшей уже перед совершением первого элемента из всей совокупности. В частности, выделение дополнительного соглашения об изменении цены продаваемого имущества из обсуждаемой совокупности и представляет собой определение (сужение) круга элементов единой сделки; если будет доказано, что такое уменьшение не предполагалось единой целью и не являлось целью всей группы операций, то достаточно будет признания недействительным соответствующего дополнительного соглашения при отсутствии экономического ущерба от реструктуризации (например, увеличения размера требований к должнику в отсутствие дополнительного встречного предоставления). Это могло бы стать альтернативой в данном деле. В то же время суды, в частности, ссылались на увеличение объема требований к должнику за счет платы за отсрочку платежа по договору уступки и т.п. Повлияло ли это в действительности на объем требований, подлежащих удовлетворению именно за счет должника, в частности, с учетом того, что платить за отсрочку должен аффилированный кредитор, а не сам должник, при этом в залог передано имущество, принадлежащее аффилированному кредитору (договор от 23.09.2010), следует определять с учетом фактических обстоятельств дела, что не относится к предмету настоящего комментария. Но принцип остается прежним: если ущерб причинен не единой сделкой реструктуризации, а последующими самостоятельными сделками, оснований для признания недействительной сделки реструктуризации не имеется, предметом оспаривания должны быть указанные последующие сделки.

 

ФОРМИРОВАНИЕ КОНКУРСНОЙ МАССЫ

 

1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 10.06.2014 N 716/14

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 10 июня 2014 г. N 716/14

 

Комментарий

 

Конкурсный управляющий выбрал иск о взыскании убытков в ситуации подписания платежного поручения не уполномоченным на это лицом. Между тем для удовлетворения такого иска необходимо доказать наличие непосредственно убытков и причинно-следственной связи между действиями (бездействием) банка и такими убытками.

 

В Постановлении Президиума не раскрываются достаточным образом ни само содержание убытков (например, невозможность истребования кредита по причине неплатежеспособности заемщиков), ни вопросы причинно-следственной связи. В Постановлении сделан акцент на неправомерность действий банка, что, на наш взгляд, является недостаточным. Перечисление средств указанным в Постановлении заемщикам так или иначе юридически дает возможность их возврата: через договорное требование (если договоры, реквизиты которых указаны в Постановлении, существовали в действительности) либо через иск о неосновательном обогащении. Представляется, что указанное должно учитываться при рассмотрении иска о взыскании убытков: истец должен доказать невозможность истребования денежных средств; в противном случае не исключается возможность двойного взыскания.

 

ПРОДАЖА ИМУЩЕСТВА ДОЛЖНИКА

 

1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 15.04.2014 N 18346/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 15 апреля 2014 г. N 18346/13

 

Комментарий

 

Если абстрагироваться от проведения торгов в период действия обеспечительных мер, то можно сделать следующий вывод: основанием для недействительности торгов может стать нарушение арбитражным управляющим своей фидуциарной обязанности действовать добросовестно, разумно в интересах должника, кредиторов и общества. В данном деле такое нарушение было усмотрено в незаинтересованности управляющего в продаже имущества как можно дороже, что выразилось в неоказании содействия потенциальным участникам торгов.

 

Думается, что вывод о недействительности торгов должен быть подкреплен ссылкой на злоупотребление правом (ст. 10 ГК РФ), с доказыванием конфликта интересов со стороны конкурсного управляющего (возможно, и конечного приобретателя); в противном случае вряд ли будет правильным признавать недействительными торги только по той причине, что управляющий не оказал наибольшее благоприятствование всем участникам торгов, помогая им исправить допущенные ими формальные нарушения. Кроме того, представляется целесообразным ограничить признание торгов недействительными по названному основанию случаями, в которых победитель торгов является недобросовестным, что определяется, например, через осведомленность победителя о воспрепятствовании конкурсным управляющим другим участникам торгов в реализации ими прав на участие, в том числе в интересах такого победителя (при так называемых контролируемых торгах).

 

Что касается проведения торгов в период действия обеспечительных мер, то можно отметить следующее. Проведение торгов в период действия судебного запрета на такое проведение должно, безусловно, влечь признание торгов недействительными независимо от того, были ли нарушены чьи-либо права, так как в данном случае не исполняется судебный акт, адресованный конкретным лицам, участвующим в проведении торгов, т.е. нарушается ст. 16 АПК РФ. В этом смысле не имеет значения, чьи именно права затронуты проведением соответствующих торгов, так как такая позиция дискредитирует реализацию судом своих полномочий. Торги, проведенные до изменения ст. 168 ГК РФ и введения ст. 174.1 ГК РФ (01.09.2013), как в данном случае, должны признаваться недействительными на основании ст. 168 ГК РФ, ст. 16 АПК РФ. При этом п. 1 ст. 449 ГК РФ о возможности оспаривания торгов, проведенных с нарушением правил, установленных законом, по иску заинтересованного лица касается иных ситуаций, а именно нарушений в процедуре проведения торгов, установленной законом; такие нарушения действительно могут привести к недействительности торгов только при условии, что о них заявлено лицом, права которого нарушены в связи с несоблюдением процедуры.

 

Применительно к торгам, проведенным с 01.09.2013, появляется дополнительная возможность: в соответствии с п. 2 ст. 174.1 ГК РФ сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете. Теоретически наряду с иском о недействительности торгов (применении последствий недействительности) заинтересованное лицо приобретает возможность реализации своих прав, как если бы нарушения не было; в данном случае это могло бы быть проведение других торгов, как если бы первых (недействительных в силу судебного запрета) вовсе не проводилось. Насколько возможно применение соответствующей нормы в подобных случаях, должна ответить практика в ближайшее время.

 

2. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 18.03.2014 N 16341/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 18 марта 2014 г. N 16341/13

 

Комментарий

 

Как видно из приведенных положений, речь идет о затруднительности реализации такого имущества должников, как алкогольная продукция, в конкурсном производстве в случае прекращения действия лицензии.

 

Так, в соответствии с п. 5 ст. 20 Закона о государственном регулировании производства и оборота этилового спирта в течение двух месяцев с момента аннулирования лицензии или прекращения действия лицензии, за исключением лицензии на розничную продажу алкогольной продукции, организация имеет право на хранение остатков этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, на возврат их поставщику, на поставку остатков алкогольной и спиртосодержащей продукции иной имеющей лицензию на закупку, хранение и поставку алкогольной и спиртосодержащей продукции организации, которые осуществляются под контролем лицензирующего органа, за исключением случаев, если такая продукция подлежит изъятию в соответствии с п. 1 ст. 25 настоящего Федерального закона.

 

Таким образом, реализация указанной продукции возможна: а) в течение двух месяцев, б) другой имеющей лицензию организации.

 

В то же время продажа имущества должника производится в конкурсном производстве (внешнем управлении) по правилам ст. 110, 111, 139 Закона о банкротстве. Следовательно, если лицензия прекратила свое действие, например, в начале процедуры наблюдения, то соблюсти двухмесячный срок невозможно.

 

В данном деле суд признал незаконным отказ в продлении срока хранения и реализации алкогольной продукции и обязал продлить такие сроки до фактической реализации соответствующей продукции. Думается, что это адекватное совокупное толкование норм названных Законов, так как, с одной стороны, государственный орган может контролировать продажу алкогольной продукции (1), при этом, с другой стороны, не нарушаются права кредиторов на получение выручки от реализации имущества должника (2). Названные обстоятельства свидетельствуют о соблюдении целей законодателя, положенных как в основу регулирования оборота алкогольной продукции, так и в основу норм о банкротстве. Альтернативным подходом к решению проблемы был бы вывод об отсутствии необходимости в наличии лицензии на реализацию алкогольной продукции в конкурсном производстве; в таком случае, очевидно, необходимо обеспечить контроль со стороны государственного органа, предполагаемый Законом о государственном регулировании производства этилового спирта для достижения целей указанного Закона.

 

Учитывая, что предмет продажи (алкогольная продукция) является ограниченно оборотоспособным, реализация такого имущества должна производиться путем проведения закрытых торгов, в которых принимают участие только лица, которые в соответствии с федеральным законом могут иметь в собственности или на ином вещном праве имущество, относящееся к ограниченно оборотоспособному имуществу (абз. 2 п. 4 ст. 110 Закона о банкротстве).

 

3. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 22.04.2014 N 17974/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 22 апреля 2014 г. N 17974/13

 

Комментарий

 

Подход, изложенный в комментируемом Постановлении Президиума, следует поддержать. Функцией антимонопольного органа является защита конкуренции; при этом торги в конкурсном производстве точно так же должны обеспечивать конкуренцию потенциальных покупателей в целях повышения цены продажи и максимального удовлетворения тем самым интересов кредиторов. В этом смысле довод об исключительности конкурсных торгов нельзя признать обоснованным. Использование механизма обжалования действий арбитражного управляющего в рамках дела о банкротстве вряд ли является действенной альтернативой: во-первых, суд по делу о банкротстве будет вынужден заниматься сбором материала, который в силу своей специализации собирает антимонопольный орган; во-вторых, ст. 60 Закона о банкротстве, строго говоря, не направлена на защиту интересов "внешних" по отношению к делу о банкротстве лиц (см. п. 1, 4 ст. 60); в-третьих, даже если и истолковать ст. 60 Закона о банкротстве как предоставляющую возможность защиты внешних интересов, то такое обжалование может быть признано необоснованным, если процедура проведения торгов нарушает интересы только "внешних" лиц (участников торгов), при этом участники дела о банкротстве окажутся незаинтересованными (с фактической точки зрения) в оспаривании торгов. В то же время конкуренция в банкротных торгах равным образом обеспечивает и интересы потенциальных покупателей на приобретение соответствующего имущества.

 

Представляется, что в настоящее время, учитывая практику по делам о банкротстве, требуется повышение контроля за банкротными торгами, в рамках которых могут происходить существенные злоупотребления, направленные на устранение конкуренции при контролируемой продаже конкретного банкротного имущества по заранее согласованной (нерыночной) цене с конкретным покупателем. В частности, это происходит при контролируемом банкротстве со стороны должника, когда процедура банкротства используется для целей очистки от долгов, при этом основные активы переводятся на иную юридическую оболочку; точно так же контролируемые торги используются при захвате актива с использованием кредиторской задолженности - приобретение актива по заниженной цене в таком случае составляет цель всей операции. В этом ключе подтверждение полномочий антимонопольного органа на контроль за проведением банкротных торгов, хочется надеяться, приведет к снижению уровня злоупотреблений в соответствующей сфере, что можно будет проследить, в том числе оценив статистику цен продажи имущества и их отклонения от первоначальной цены <1>.

 

--------------------------------

 

<1> Ранее уже указывалось, что в настоящее время речь идет о снижении цен на банкротных торгах примерно на 80% от первоначальной цены. Конечно же, это может свидетельствовать и о завышении первоначальных цен, но, как видится, повышение конечной цены продажи может использоваться в качестве одного из аргументов изменения ситуации.

 

4. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 24.06.2014 N 3894/14

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 24 июня 2014 г. N 3894/14

 

Комментарий

 

Президиум оценил один из способов манипулирования в рамках проводимых банкротных торгов в целях продажи имущества конкретному лицу независимо от наличия интереса в приобретении со стороны внешних участников.

 

Данный способ используется в тех случаях, когда у "контролирующих" торги лиц не получилось не допустить независимого участника торгов к таким торгам либо воспрепятствовать ему в принятии участия в торгах (см., например, про "непринятие" заявки в связи с техническим сбоем в программном обеспечении в Постановлении ФАС ПО от 11.09.2012 по делу N А55-3886/2012; про нерегистрацию заявки в связи с техническим сбоем в работе электронной площадки в Постановлении ФАС СЗО от 12.09.2012 по делу N А56-57493/2011).

 

До того как возникнет "проблема допуска" независимых участников торгов, с целью проведения контролируемых торгов недобросовестные лица стараются воспрепятствовать появлению интереса у потенциальных участников торгов к покупке, например, за счет формирования таких лотов и цены, которые невыгодны к приобретению; также "практикуются" неточность, неясность, неопределенность <1> в сообщениях о проводимых торгах, которые снижают интерес к участию, а при решимости независимых лиц участвовать позволяют использовать такую неясность против названных лиц.

 

--------------------------------

 

<1> Например, выделение отдельных лотов при одновременной необходимости подавать заявку сразу на несколько лотов (см. Постановление ФАС СЗО от 12.09.2012 по делу N А56-57493/2011).

 

Учитывая масштаб злоупотреблений в банкротных торгах, следует в полной мере поддержать изложенный в Постановлении подход: подобные злоупотребления должны вести к недействительности торгов как препятствующие продаже имущества должника по максимально возможной цене.

 

БАНКРОТСТВО ЗАСТРОЙЩИКОВ

 

1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ от 29.10.2013 N 4044/08

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 29 октября 2013 г. N 4044/08

 

Комментарий

 

Рассмотрение вещных споров в отношении недвижимого имущества в деле о банкротстве застройщиков - осознанное решение о специалитете дел о банкротстве для любых споров в отношении недвижимости, потенциально составляющей конкурсную массу должника; в этом смысле и должна пониматься норма, закрепленная в ст. 201 Закона о банкротстве. С учетом изложенного Президиум исправил судебную ошибку, опираясь всего лишь на буквальный текст примененной нормы.

 

Доводы о нарушении права на судебную защиту, как видится, не имеют существенного значения для целей решения по данному спору, так как без них дело должно было быть разрешено точно так же. Возможно, этот довод относится скорее к обоснованию вмешательства Президиума ВАС РФ, его компетенции по данному делу, так как не любая судебная ошибка может служить основанием для пересмотра судебных актов в порядке надзора, а только та, которая отвечает критериям, предусмотренным в ст. 304 АПК РФ.

 

2. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ от 13.05.2014 N 15943/11

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 13 мая 2014 г. N 15943/11

 

Комментарий

 

Комментируемое Постановление Президиума интересно с четырех точек зрения: в связи с переквалификацией судом требования участника строительства (1), в связи с ограничением круга участников строительства, могущих претендовать на получение жилого помещения в порядке применения ст. 201.11 Закона о банкротстве и имеющих право голоса на собрании участников строительства (2), в связи с введением квалификации "фундаментальная судебная ошибка" (3), в связи с определением условий для признания права собственности по п. 8 ст. 201.11 Закона о банкротстве (4).

 

Президиум посчитал возможным переквалифицировать требование заявительницы не только с точки зрения выбора применимой нормы права (например, взыскание денег по основанию неосновательного обогащения вместо договора, указанного заявителем), но и с точки зрения самого фактического результата истребования, т.е. материального требования: вместо признания права собственности включение в реестр требований о передаче жилых помещений. Обосновано это было потребностью устранить фундаментальную судебную ошибку и достичь равенства всех участников строительства: условия закрытия реестра требований о передаче жилых помещений должны быть для всех одинаковыми, предшествующий отказ заявительнице в рамках другого обособленного спора представляет собой ту самую "фундаментальную судебную ошибку". Таким образом, Президиум посчитал возможным исправить неправильно рассмотренное ранее дело, вынеся удовлетворяющий заявителя акт в другом деле, фактически отказав в истребованном заявителем результате. Здесь уместно сравнить решение Президиума с так называемым правом справедливости, противопоставляемым "общему праву". Очевидно, что общее право не предусматривает таких возможностей; это даже не переквалификация правового основания иска (п. 3 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22). Думается, что такое исправление "фундаментальной судебной ошибки" не является той правовой позицией, которая подлежит применению в других делах: применение права справедливости в противовес общему праву если и должно происходить, то на уровне высшей судебной инстанции. В противном случае об определенности права как одном из его принципов <1> придется забыть.

 

--------------------------------

 

<1> См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. 4-е изд., испр. М.: Статут, 2013. С. 91 и след.

 

Правовыми позициями в данном деле могут служить: а) определение условий для приобретения права собственности в порядке применения п. 8 ст. 201.11 Закона о банкротстве; б) выведение из круга лиц, могущих претендовать на получение жилого помещения в порядке применения ст. 201.11 Закона о банкротстве, участников строительства, требования которых не включены в реестр требований о передаче жилых помещений; в) выведение из круга лиц, имеющих право голоса на собрании участников строительства в соответствии с ст. 201.11 Закона о банкротстве, участников строительства, требования которых не включены в реестр требований о передаче жилых помещений.

 

По первому вопросу Президиум справедливо заметил, что приобретение права собственности на жилое помещение обусловлено в соответствии с п. 8 ст. 201.11 Закона о банкротстве передачей его во владение заявителя со стороны застройщика до возбуждения дела о банкротстве, а также получением разрешения на ввод многоквартирного дома в эксплуатацию. При отсутствии таких условий оснований для применения названной выше нормы не имеется. Думается, что такое признание права собственности впоследствии может быть пересмотрено в рамках оспаривания преимущественного удовлетворения, если будут соблюдены условия, предусмотренные ст. 61.3 Закона о банкротстве; соответствующий иск следует рассматривать в качестве иска об удовлетворении обязательственного требования о государственной регистрации права собственности (см. подробнее комментарий к Постановлению Президиума ВАС РФ от 10.06.2014 N 18357/13).

 

Что касается второго и третьего выводов, то необходимо отметить следующее. Действительно, предложенное Президиумом толкование вводит определенный смысл в существование реестра требований о передаче жилых помещений: лицо может пользоваться такими способами удовлетворения своих требований, которые ведут к передаче жилого помещения, только если оно включено в такой реестр. Между тем Закон о банкротстве в указанной части не является логичным. Например, п. 2 ст. 201.12 Закона о банкротстве, на который ссылается Президиум, строго говоря, относит участников строительства, включенных в обычный реестр, к имеющим право голоса; в этом смысле соответствующее толкование Президиума есть случай толкования contra legem. В этой норме даже предусматривается специальный способ подсчета голосов для целей определения принятого решения: при расчете во внимание принимается общий объем требований, включенных в оба реестра (п. 3 ст. 201.12 Закона о банкротстве). Способы удовлетворения требований участников строительства, предусмотренные ст. 201.10 и 201.11 Закона о банкротстве, одинаково действуют в отношении участников, включенных в оба реестра (подп. 4 п. 3, п. 7 ст. 201.10, подп. 6 п. 3 ст. 201.11 Закона о банкротстве).

 

Кстати, в ранее рассмотренном деле (Постановление Президиума ВАС РФ от 12.03.2013 N 15510/12) Президиум занимал позицию, в соответствии с которой не имеет значения то, в какой именно реестр включено требование, в частности, указывая следующее: "...включение при банкротстве застройщика требования участников строительства как в реестр требований кредиторов (в котором учитываются денежные требования), так и в реестр требований о передаче жилых помещений по смыслу параграфа 7 главы IX Закона о банкротстве преследует один и тот же материально-правовой интерес участников строительства - получение соразмерного и пропорционального удовлетворения требований путем участия в деле о банкротстве застройщика, в том числе посредством возможности участия в таких способах удовлетворения требований участников строительства, как передача им объекта незавершенного строительства или жилых помещений (статьи 201.10 и 201.11 Закона о банкротстве). При этом в соответствии с указанными статьями правовое положение участников строительства при реализации названных способов погашения их требований является равным независимо от того, в какой из двух указанных реестров эти требования включены (согласно подпункту 4 пункта 3 статьи 201.10 и подпункту 6 пункта 3 статьи 201.11 Закона о банкротстве погашение требований участников строительства такими способами, как передача им объекта незавершенного строительства или жилых помещений, может быть осуществлено только если помещений будет достаточно для удовлетворения требований всех участников строительства, включенных как в денежный реестр, так и в реестр требований о передаче жилых помещений, либо если при наличии нескольких требований (в том числе денежных) в отношении одного помещения отдельные участники откажутся от его получения в соответствии с пунктом 7 статьи 201.10 Закона о банкротстве)". И далее: "...по смыслу параграфа 7 главы IX Закона о банкротстве включение требований кредиторов в реестр требований о передаче жилых помещений не является иным способом защиты прав таких кредиторов, отличным от включения в денежный реестр требований кредиторов. Напротив, по существу реестр требований о передаче жилых помещений является частью реестра требований кредиторов. Об этом, в частности, свидетельствуют как необходимость учета данных и других неденежных требований в деле о банкротстве в денежном выражении, так и порядок такого учета (подпункты 1 и 2 пункта 1 статьи 201.7, пункт 3 статьи 201.1 Закона о банкротстве, пункт 34 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве"). В связи с этим право выбора формы учета требования кредитора в деле о банкротстве застройщика принадлежит участнику строительства. Суд, исходя из волеизъявления участника строительства, может включить в реестр требований кредиторов должника о передаче жилых помещений требования участников строительства, имеющих денежное требование к должнику согласно подпункту 4 пункта 1 статьи 201.1 Закона о банкротстве, либо включить в денежный реестр требований кредиторов участников строительства, имеющих к застройщику требование о передаче жилого помещения".

 

В то же время с Президиумом в данном деле по существу стоит согласиться: смысл выделения отдельного реестра о передаче жилых помещений при буквальном толковании Закона не просматривается. В качестве одного из аргументов иногда указывается на необходимость легитимации включения в реестр требований кредиторов (через реестр требований о передаче жилых помещений) требований неденежного характера. Но отсутствие прямых норм в общих положениях Закона о банкротстве не помешало Пленуму ВАС РФ указать, что и неденежные имущественные требования к должнику включаются в реестр требований кредиторов с оценкой их в денежной форме (п. 34 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35). Кроме того, если уж и требовалось легитимировать включение в реестр требований кредиторов неденежных требований, то это можно было сделать путем прямого указания на такое включение в общий реестр требований кредиторов без создания отдельного реестра требований о передаче жилых помещений. Следовательно, данный аргумент не обосновывает выделение реестра требований о передаче жилых помещений. Думается, что законодатель должен уточнить нормы о банкротстве застройщиков, либо исключив реестр требований о передаче жилых помещений, либо придав ему значение, определенное Президиумом ВАС РФ в данном деле; в ином случае существующее положение создает иллюзию различного правового положения участников строительства в зависимости от того, в каком именно реестре требований их требования находятся. Кроме того, не всегда является адекватным предоставление права на получение жилого помещения (в том числе через участие в ЖСК) в порядке применения ст. 201.10 или 201.11 Закона о банкротстве лицам, имеющим денежное требование к застройщику, например, в связи с признанием договора незаключенным, недействительным, в связи с расторжением договора (подп. 4 п. 1 ст. 201.1 Закона о банкротстве). Какие основания имеются для удовлетворения последних лиц путем передачи им жилых помещений, если без банкротства застройщика они бы таких прав не имели? Вряд ли Закон о банкротстве может материально изменять (новировать) денежное обязательство на обязательство по передаче жилого помещения, так как целью такого Закона является создание специфического способа исполнения имеющихся в связи с применением материального права обязательств при конкурсе соответствующих требований. Учитывая все вышеизложенное, позицию Президиума следует поддержать по существу, заметив, однако, что требуется внесение комплексных (концептуальных) изменений в правила банкротства застройщиков (§ 7 гл. IX Закона о банкротстве).

 

3. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 15.07.2014 N 15636/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 15 июля 2014 г. N 15636/13

 

Комментарий

 

Президиум в данном Постановлении ответил на давно назревший вопрос: относятся ли правила о банкротстве застройщиков к случаям строительства так называемых таунхаусов? Посчитав, что такие объекты не являются многоквартирными домами по причине отсутствия общих помещений, Президиум пришел к выводу об исключении дел о банкротстве в подобных случаях из правил о банкротстве застройщиков.

 

Ключевыми в данном случае являются следующие вопросы:

 

- почему правила о банкротстве застройщиков применяются только к многоквартирным жилым домам;

 

- почему таунхаус не является многоквартирным жилым домом;

 

- могут ли правила о банкротстве застройщиков применяться к привлечению средств на иные проекты, например при строительстве коттеджных поселков.

 

В целом введение специальных правил и ограничение предмета их применения является прерогативой законодателя. Между тем каждая из норм должна иметь определенное концептуальное обоснование, что направлено на исключение произвола, не имеющего отношения к праву. Представляется, что ограничение правил о банкротстве застройщиков только случаями строительства многоквартирных домов обусловлено "связанностью" кредиторов - участников строительства друг с другом общим предметом удовлетворения: каждый из таких участников строительства может быть удовлетворен путем передачи ему жилого помещения только в том случае, если соответствующий многоквартирный дом будет построен в целом. Именно эта зависимость, предопределяющая, в частности, специфические способы удовлетворения требований (путем передачи объекта незавершенного строительства в ЖСК, путем передачи жилых помещений во введенном в эксплуатацию многоквартирном жилом доме), и служит причиной выделения специальных правил. Напротив, там, где такой связанности нет, а каждый из кредиторов по предмету своего изначального требования может быть удовлетворен в индивидуальном порядке, нет и поводов для создания специальных коллективных механизмов исполнения обязательств застройщика.

 

Президиум, в частности, сослался на п. 3 ч. 2 ст. 49 Градостроительного кодекса РФ, из которого следует необходимость наличия общих помещений, служащих интересам всех владельцев отдельных помещений, без которых интерес таких владельцев в получении своих помещений удовлетворен быть не может. Именно этот критерий и был положен в основу квалификации объекта строительства в качестве многоквартирного жилого дома.

 

Как видно из комментируемого дела, таунхаусы не предполагают (возможно, именно в данном деле) наличия таких общих помещений, без которых не может быть удовлетворен индивидуальный интерес каждого из претендующих на индивидуальное помещение в таком таунхаусе. Следовательно, поводов для применения специальных правил о банкротстве застройщиков, сводящихся в первую очередь к установлению особых способов удовлетворения индивидуальных интересов, которые не могут быть удовлетворены без создания общего имущества, отвечающего интересам коллектива, не имеется.

 

Учитывая изложенное выше, можно также констатировать: застройка коттеджных поселков также не предполагает применения к соответствующему застройщику правил о банкротстве застройщиков, так как индивидуальный интерес каждого из участников застройки может быть удовлетворен без создания общего имущества, конструктивно связанного с предметом индивидуального удовлетворения.

 

4. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 15.07.2014 N 4100/14

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 15 июля 2014 г. N 4100/14

 

Комментарий

 

Президиум, посчитав срок, установленный ст. 201.13 Закона о банкротстве, непресекательным, по существу предложил включить соответствующее требование с учетом реального ущерба в реестр требований кредиторов. Думается, что это очередной случай применения так называемого "права справедливости" против общего права, из которого следует наличие неблагоприятных последствий пропуска срока (подп. 2 п. 1 ст. 201.13 Закона о банкротстве).

 

Следует отметить, что за день до вынесения определения суда первой инстанции, т.е. 02.07.2013, был принят Закон N 189-ФЗ, который предусмотрел подсчет голосов участников строительства, требования которых включены в реестр требований о передаче жилых помещений, с учетом реального ущерба, определенного в соответствии с п. 2 ст. 201.5 Закона о банкротстве (п. 5 ст. 201.6 Закона о банкротстве). В связи с этим в настоящее время информация об общем размере требования с учетом реального ущерба будет известна уже на стадии включения требования в реестр требований о передаче жилых помещений. В этом смысле трансформация неденежного требования в денежное не будет предполагать "дозаявления" какой-либо дополнительной части требования (реального ущерба), а будет являться лишь изменением способа удовлетворения.

 

С учетом изложенного в принципе не должно быть ситуации, при которой реализация участником строительства возможности по трансформации требования в соответствии со ст. 201.13 Закона о банкротстве приводит к увеличению (иному изменению) такого требования. Следует в связи с этим отметить некоторую несогласованность норм о банкротстве застройщиков, ведь на стадии трансформации требования уже нет необходимости заново проходить процедуру оценки реального ущерба, ранее пройденную при установлении требования о передаче жилого помещения; по крайней мере в настоящее время следует указать на отсутствие необходимости заново подсчитывать объем требования с привлечением оценщика (п. 2 ст. 201.5 Закона о банкротстве).

 

В данном конкретном деле заявительница, требование которой было учтено в реестре требований о передаче жилых помещений без учета размера реального ущерба (по старой редакции ст. 201.6 Закона о банкротстве), при заявлении с пропуском срока своего требования в порядке применения ст. 201.13 Закона о банкротстве фактически просила:

 

1) трансформировать ранее учтенное требование о передаче жилого помещения в денежное требование;

 

2) довключить требование о возмещении реального ущерба.

 

По старой редакции Закона это были действительно две разные просительные части. Если восстановление срока (иное отсутствие неблагоприятных последствий) для первой части еще может быть объяснено тем, что права других кредиторов не затрагиваются, то со второй частью сложнее: фактически это обычное дозаявление требования с пропуском срока. Представляется, что к нему подлежали применению общие положения о последствиях пропуска срока заявления требования, предусмотренные п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве. Правда, в данном случае можно было бы применить режим пропуска срока на заявление требований первой и второй очереди в соответствии с п. 5 ст. 142 Закона о банкротстве, имея в виду, что участник строительства имеет привилегированное в смысле очередности удовлетворения требование (ст. 201.9 Закона о банкротстве) (более подробно обоснование такого применения см. в комментарии к Постановлению Президиума ВАС РФ от 20 мая 2014 г. N 18305/13).

 

Следует также заметить, что само по себе включение в реестр требований кредиторов или в реестр требований о передаче жилых помещений требований с оценкой с учетом реального ущерба повлекло за собой определенные злоупотребления на практике. Так, стали появляться участники строительства с незарегистрированными договорами долевого участия в строительстве, заключенными после возбуждения дела о банкротстве в отношении застройщика, приобретшие право на получение жилого помещения от застройщика за плату несравнимо меньшую, чем уплачивалась иными предшествующими участниками строительства до возбуждения дела о банкротстве. Нередко эти участники строительства претендуют на те же помещения, что и другие добросовестные участники строительства (именно поэтому договоры долевого участия с такими "участниками строительства" и не проходят государственную регистрацию). Но все это само по себе не является основанием для отказа во включении требований указанных участников в реестр требований о передаче жилых помещений (да и в обычный реестр), так как речь идет всего лишь об обязательственном, а не о вещном требовании, а как указал Президиум в Постановлении от 12.03.2013 N 15510/12, отсутствие государственной регистрации договора долевого участия в строительстве не может служить основанием для отказа во включении требования в реестр требований о передаче жилых помещений; само по себе наличие в ходе банкротства нескольких требований о передаче одного и того же жилого помещения не препятствует включению в реестр всех таких требований. Учитывая это, требования данных "участников строительства" оцениваются в соответствующих реестрах с учетом реального ущерба, фактически приводящего к тому, что они становятся равными по объему требованиям участников строительства, заплативших совершенно другие средства должнику. Учитывая, что количество таких договоров, а также их условия (например, 1 кв. м за 1 руб.) могут зависеть только от фантазии и желаемого результата, обеспечить необходимое количество голосов на собрании кредиторов (участников строительства), а также поучаствовать в получении желаемого количества жилых помещений (в том числе через ЖСК) не составляет особого труда. При этом оспаривание соответствующих договоров по основанию, предусмотренному ст. 61.2 Закона о банкротстве, не всегда дает положительный эффект (по крайней мере в процедуре наблюдения, а значит, и до первого собрания кредиторов это невозможно). Представляется, что учет требований участников строительства по объему должен соотноситься с реально переданными должнику средствами; в противном случае такое положение ведет к неравенству кредиторов. Например, участник строительства, передавший 5 млн. руб. за однокомнатную квартиру площадью 50 кв. м, будет иметь меньше прав, в том числе при распределении конкурсной массы, чем участник строительства, передавший должнику 1 млн. руб. за три трехкомнатные квартиры общей площадью 300 кв. м; при условии, что рыночная стоимость квадратного метра при передаче составляла бы, например, 170 тыс. руб. за 1 кв. м, участник строительства, передавший должнику 5 млн. руб., может претендовать на общий объем в размере 8,5 млн. руб., а участник строительства, передавший должнику всего 1 млн. руб., на основании Закона о банкротстве может претендовать уже на 51 млн. руб. Думается, нехитрая арифметика служит достаточным мотивом к изменению ст. 201.5, 201.6 Закона о банкротстве.

 

БАНКРОТСТВО ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ

 

1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 26.11.2013 N 6283/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 26 ноября 2013 г. N 6283/13

 

Комментарий

 

По вопросу об исполнительском иммунитете в отношении единственного пригодного жилья (ст. 446 ГПК РФ) есть два возможных толкования содержащегося исключения:

 

- обращение взыскания допускается на единственное жилье, являющееся предметом ипотеки, независимо от того, какое обязательство ипотека обеспечивает;

 

- обращение взыскания допускается на такое жилье только по долгу о возврате средств, полученных на приобретение названного жилья.

 

В данном деле Президиум остановился на широком толковании (первый обозначенный подход). В целом такой подход в определенном смысле поддерживает вовлечение в оборот спорных предметов ипотеки, т.е. развивает кредит. Можно даже сказать, что при ином решении предоставление кредита под обеспечение его жильем, если речь не идет о приобретаемом на средства кредита жилье, было бы рискованным делом: при желании создать ситуацию, при которой соответствующий предмет ипотеки является единственным пригодным для проживания залогодателя, не представляет большой сложности.

 

В то же время второй подход направлен на выполнение социальной функции, а именно на недопущение оставления человека "без крыши над головой". В какой-то степени компромиссным является решение, предложенное в настоящее время в Российской Федерации. В соответствии с п. 1 ст. 77 Закона об ипотеке обращение залогодержателем взыскания на заложенные жилой дом или квартиру и реализация этого имущества являются основанием для прекращения права пользования ими залогодателя и любых иных лиц, проживающих в таких жилом доме или квартире, при условии, что такие жилой дом или квартира были заложены по договору об ипотеке либо по ипотеке в силу закона в обеспечение возврата кредита или целевого займа, предоставленных банком или иной кредитной организацией либо другим юридическим лицом на приобретение или строительство таких или иных жилого дома или квартиры, их капитальный ремонт или иное неотделимое улучшение, а также на погашение ранее предоставленных кредита или займа на приобретение или строительство жилого дома или квартиры.

 

Таким образом, обращение взыскания на предмет ипотеки, заложенный в обеспечение иных обязательств, нежели возврат кредита на покупку жилья, не приведет к потере права пользования жилым помещением.

 

2. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 15.07.2014 N 3640/14

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 15 июля 2014 г. N 3640/14

 

Комментарий

 

Конкурсный управляющий, являющийся доверительным управляющим средствами конкурсной массы, имеет все те полномочия, которые обычно предоставляются доверительным управляющим, с поправкой на целевой характер своей деятельности и ограничения, установленные Законом о банкротстве (например, в части продажи имущества должника). В этом смысле он имеет полномочия на осуществление прав из участия в обществе с ограниченной ответственностью, прав по акциям и т.п. Обратное может исходить из представления о конкурсном управляющем как о простом продавце средств, составляющих конкурсную массу, но это не отвечает ни действительности, ни потребностям в соответствующей сфере. Именно исходя из широкого фидуциарного характера обязанностей управляющего его обязанности не определяются точным и исчерпывающим образом, а определяются через общую для всех фидуциариев максиму - действовать добросовестно, разумно в интересах управляемого объекта (в данном случае в интересах конкурсной массы). Точно такой же подход мы встретим, например, в регулировании обязанностей лиц, входящих в органы юридических лиц (п. 3 ст. 53 ГК РФ).

 

Вопрос не в том, что может или не может потенциально делать конкурсный управляющий, а в том, делает ли он это в интересах конкурсной массы, добросовестно и разумно. Если такая направленность отсутствует, жалоба на соответствующие действия арбитражного управляющего подлежит удовлетворению.

 

Отметим, что в полной мере вышеизложенные выводы должны применяться к управляющим, получающим распорядительные полномочия по отношению к имуществу должника ("распоряжающиеся управляющие"), но не к управляющим, не получающим таковых ("наблюдающие управляющие"). К первой группе относятся внешний и конкурсный управляющие, ко второй - временный и административный управляющие. Последние, являясь внешними профессионалами для выполнения ряда функций, не являются доверительными управляющими, поэтому их полномочия в целом определены Законом о банкротстве. Если деятельность первых характеризуется необходимостью принимать управленческие решения, не предполагающие возможность их описания в тексте законов, то деятельность вторых не имеет такой специфики. В этом смысле обязанность действовать добросовестно и разумно, в интересах должника, кредиторов и общества для наблюдающих управляющих сводится в целом к обязанности "не вредить" и "не вводить в заблуждение", а свои функции, определенные Законом о банкротстве, исполнять на подобающем с профессиональной точки зрения уровне. В то же время та же обязанность для первой группы означает не только "не вредить", но и активно действовать, если этого требуют интересы конкурсной массы (заключать текущие контракты на продажу продукции, экономить на издержках, сдавать в краткосрочную аренду простаивающее имущество и т.п.). Это не значит, что конкурсный управляющий должен прилагать такие же усилия, как директора компаний, здесь не следует забывать про специфику, сроки и цель деятельности - равномерное удовлетворение требований кредиторов. Но деятельность, возможная с учетом этой специфики и сроков, должна осуществляться конкурсным управляющим (внешним управляющим), если это ведет к увеличению (неуменьшению) конкурсной массы.

 

БАНКРОТСТВО СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

 

1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАС РФ ОТ 24.12.2013 N 10125/13

 

ПРЕЗИДИУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

от 24 декабря 2013 г. N 10125/13

 

Комментарий

 

В целом, как представляется, возможно обоснование и иного решения: первоначальное преимущественное право имеют владельцы смежных участков при условии, что они занимаются производством или производством и переработкой сельскохозяйственной продукции, независимо от доли выручки от такого производства (и переработки) в общей выручке. Законодатель, как видно, не единожды называет данных лиц просто "занимающимися производством... сельскохозяйственной продукции" (абз. 1, 2 п. 2 ст. 179 Закона о банкротстве), при этом обладателями вторичного преимущественного права законодатель считает именно "сельскохозяйственные организации". Аргумент о невозможности менее строгих требований к владельцам первичного преимущественного права нельзя назвать достаточно убедительным: законодатель мог осознавать предъявление менее серьезных требований к таким лицам, имея в виду их главное качество - смежность. В макроэкономическом масштабе такая смежность означает снижение издержек (на транспорт, например), а значит, здесь могут быть послабления. При этом законодатель указывает на то, что данные лица должны заниматься производством... сельскохозяйственной продукции, но не говорит, в каком объеме. Возможно, что это и не имело значения для законодателя.