Судебная интерпретация и криминализация: взаимодействие норм и их толкование в уголовном праве России и Китая
Судебному толкованию в контексте его влияния на криминализацию должное внимание в науке уголовного права не уделялось. Авторами в статье анализируется судебная интерпретация действующих норм уголовного закона в качестве реакции на новые угрозы в обществе. В Китае судебное толкование в дальнейшем получает отклик законодательного органа путем внесения соответствующих поправок в УК КНР. Такое явление получило в науке название "двойная криминализация". В России в меньшей степени судебным органам требуется вносить правовую определенность по применению норм уголовного закона. В результате исследования авторы приходят к выводу о необходимости реагирования законодательным органом на позиции высших судов и своевременно криминализировать новые угрозы интересам общества.
Ключевые слова: преступление, судебное толкование, двойная криминализация, судебная интерпретация.
Judicial interpretation in the context of its impact on criminalization has not been given due attention in the science of criminal law. The authors of the article analyze the judicial interpretation of the current norms of the criminal law as a reaction to new threats in society. In China, judicial interpretation later receives a response from the legislature by making appropriate amendments to the Criminal Code of the People's Republic of China. This phenomenon has been called "double criminalization" in science. In Russia, to a lesser extent, judicial authorities are required to provide legal certainty on the application of criminal law norms. As a result of the study, the authors conclude that the legislative body needs to respond to the positions of the higher courts and criminalize new threats to the interests of society in a timely manner.
Key words: crime, judicial interpretation, double criminalization, judicial interpretation.
Эволюция общественных отношений, движимая динамичными социальными, экономическими и технологическими преобразованиями, потребовала от судебных институтов гибкого реагирования, направленного на адаптацию уголовного права к новым реалиям. В КНР и РФ этот процесс имеет свои особенности, обусловленные различиями в правовых системах, историческом развитии и политической организации.
Являясь ветвью романо-германской правовой семьи, судебные органы в КНР официально не обладают полномочиями по законотворчеству, за исключением Гонконга, где функционирует прецедентное право англо-американского типа <1>.
--------------------------------
<1> Трощинский П.В. Правовая система Китайской Народной Республики: становление, развитие и характерные особенности // Вектор юридической науки. 2015. N 5. С. 102.
Однако ученые КНР, размышляя о криминализации, прямо говорят о наличии судебного правотворчества по признанию деяний преступными, обусловленного необходимостью реагирования на появление новой угрозы обществу <2>.
--------------------------------
<2> // 2024. N 1. 150 - 160. [Лю Ц. Применение принципа снисходительности в контексте двойной криминализации // Океан знаний. 2024. N 1. С. 150 - 160]; Цай Ц., Ли Д. Судебное определение преступления, связанного с причинением ущерба от бросания предмета с большой высоты // Юридическая наука в Китае и России. 2023. N 6. С. 30 - 40; и др.
Вызвавшие повышенный интерес общественно опасные деяния, такие как бросание предметов с высоты, опасное вождение, клевета в отношении героев-мучеников и др., побудили судебные органы путем толкования интерпретировать действующие нормы УК КНР, после чего началась подготовка соответствующих поправок в уголовный закон (ввиду жесткой процедуры законодательного процесса это потребовало длительного времени).
Такой подход к реагированию на новые угрозы способствует разрешению конфликта "общественный резонанс" - отсутствие прямого упоминания деяния в уголовном законе как преступного.
Так, внимание общественности привлек рост числа случаев, связанных с бросанием предметов с высоты, что побудило 8 октября 2019 г. Верховный народный суд КНР издать "Мнения о надлежащем рассмотрении дел о бросании мусора с высоты и падающих предметах в соответствии с законом", согласно которым подобные действия необходимо квалифицировать как угрозу общественной безопасности (ст. 114 УК КНР).
С 1 марта 2021 г. вступила в силу XI Поправка к УК КНР, которая вводит отдельное положение (ст. 291.2), криминализирующее акт бросания предметов с высоты, таких как здания или другие возвышенные места.
Новое преступление предусматривает более мягкое наказание (лишение свободы на срок до 1 года, арест или надзор с наложением штрафа либо только штраф), нежели преступление согласно судебному толкованию (лишение свободы от 3 до 10 лет).
После принятия изменений в УК КНР (а это новая норма с новым составом, отличным от имеющейся нормы, которой суд дал интерпретацию) возник вопрос: по какой статье привлекать лицо, совершившее общественно опасное деяние после судебного толкования, но до внесения поправок в УК КНР (учитывая, что приказы Верховного народного суда имеют бессрочный характер и фактически после законодательной криминализации деяния действует и новая норма, и судебная интерпретация поведения лица)?
Такая ситуация получила в науке уголовного права Китая название "феномен двойной криминализации" (Лю Цзин не употребляет термин "судебная криминализация", ограничившись судебным толкованием и судебной интерпретацией; однако, называя деятельность суда феноменом двойной криминализации, фактически ученый говорит о криминализации деяний судебными органами) <3>.
--------------------------------
<3> Лю Ц. Указ. соч. С. 150 - 160.
Цай Цзюнь и Ли Ди отмечают, что "согласно принципу неприменимости обратной силы в уголовном праве, если у правонарушителя отсутствуют четкие положения о наказании за его действия на момент их совершения, но он приговаривается задним числом на основе измененных норм, это явно противоречит концепции принципа законности в уголовном праве" <4> (т.е. бросание предметов с высоты, произошедшее до введения в действие Поправки к уголовному закону, не может считаться преступлением вовсе).
--------------------------------
<4> Цай Ц., Ли Д. Указ. соч. С. 7.
Судебная же практика идет по пути квалификации действий бросания предметов с высоты как угрозы общественной безопасности опасными методами (ст. 114) - до введения в действие Поправки к УК КНР и как преступление бросания предметов с высоты (ст. 291.1) - после Поправки.
В России судебному толкованию в контексте его влияния на криминализацию должное внимание в науке уголовного права не уделялось. Научные исследования в основном касались формулирования определения криминализации через результат законодательного признания определенных деяний преступными и наказуемыми <5> либо отдельных рассуждений о наличии или отсутствии правоприменительной криминализации (например, Н.В. Радошнова допускает наличие криминализации правоприменительными органами <6>; А.Д. Нечаев, напротив, критикует подход Н.В. Радошновой, отрицая существование правоприменительной криминализации <7>).
--------------------------------
<5> Наумов А.В. Российское уголовное право: курс лекций: в 2 т. Т. 1. Общая часть. М.: Юридическая литература, 2004. С. 161; Шеслер А.В. Криминализация и декриминализация как направления правотворческой политики // Труды Академии управления МВД России. 2018. N 2 (46). С. 136; и др.
<6> Радошнова Н.В. Криминализация (декриминализация) в уголовном праве России: дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2015. С. 149.
<7> Нечаев А.Д. Концептуальные основы и теоретическое моделирование криминализации и декриминализации. Саратов, 2017. С. 52.
На практике российские судебные органы также пошли по пути адаптации действующих норм уголовного закона новым формам общественно опасных деяний.
В качестве примера можно привести длительное время являющийся дискуссионным вопрос законности привлечения к уголовной ответственности учителей и преподавателей за получение взятки (ст. 290 УК РФ). Вызван спор тем, что диспозиция указанной нормы предусматривает ответственность должностных лиц за получение взятки, определение которых содержится в п. 1 прим. к ст. 285 УК РФ. Однако из этой дефиниции прямо не следует, что педагоги могут быть отнесены к категории должностных лиц.
После судебного толкования ст. 285 УК РФ, расширившего круг субъектов, подлежащих ответственности за получение взятки, путем распространения на "лиц, наделенных полномочиями по принятию решений, имеющих юридическое значение и влекущих определенные юридические последствия (например, по приему экзаменов и выставлению оценок членом государственной экзаменационной (аттестационной) комиссии)" <8>, судами выносятся обвинительные приговоры в отношении педагогических работников по ст. 290 УК РФ <9>.
--------------------------------
<8> Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 г. N 24 "О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях" // Российская газета. 2013. 17 июля; Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 г. N 19 "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий" // Российская газета. 2009. 30 октября.
<9> Например: Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 30 января 2020 г. N 77-108/2020.; Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 27 октября 2022 г. N 77-5328/2022.
В научной среде есть противники такого толкования должностного лица. К их числу относятся, например, Н.А. Лопашенко, полагающая, что преподаватели "с точки зрения буквы уголовного закона никак не могут быть отнесены к должностным лицам или лицам, выполняющим управленческие функции в коммерческих или иных организациях" <10>, и С.В. Плохов, обозначивший, что "выставление оценок при приеме зачетов и экзаменов... не влечет юридически значимых последствий, а потому не должны признаваться организационно-распорядительными" <11>. Не отрицая чрезмерную распространенность фактов получения взятки педагогическими работниками, исследователи справедливо указывают на необходимость законодательной криминализации ответственности преподавателей и иных публичных лиц за получение взятки.
--------------------------------
<10> Лопашенко Н.А. Размышления об уголовном праве. Уголовное право. Уголовная ответственность. Уголовная политика: авторский курс: монография. М.: Юрлитинформ, 2019. С. 254.
<11> Плохов С.В. Преподаватель как субъект должностных преступлений // Законность. 2012. N 4. С. 63.
Другая точка зрения на поставленную проблему исходит из того, что преподавателя при действующем правовом регулировании можно признать должностным лицом с целью привлечения к ответственности по ст. 290 УК РФ только в случае, если соответствующие обязанности возложены на преподавателя приказом руководителя вуза или заведующим кафедрой <12> либо когда преподаватель своими действиями порождает неблагоприятные юридические последствия вопреки интересам службы из корыстной заинтересованности (т.е. при выставлении оценок и зачетов) <13>.
--------------------------------
<12> Яни П.С. Преподаватель в межсессионный период - не субъект получения взятки // Закон. 2022. N 4. С. 62.
<13> Гусаренко Я.Р., Бобров В.М. Преподаватель как субъект должностных преступлений // Colloquium-journal. 2019. N 10 (34). С. 149 - 150.
В рассмотренной проблеме Верховный Суд РФ, учитывая распространенность и общественную опасность фактов получения материальной выгоды педагогами, пользующимися своими должностными полномочиями, адаптировал определение должностного лица, содержащееся в примечании к ст. 285 УК РФ, под сложившуюся угрозу общественным отношениям. В отличие от Китая, где законодательный орган власти после судебной интерпретации нормы уголовного закона работает над внесением соответствующих поправок в УК КНР, российский законодатель оставил без внимания рассмотренные разъяснения Пленума ВС РФ по распространению ст. 290 УК РФ на педагогических работников.
Правовые позиции Конституционного Суда РФ также могут служить судебной интерпретацией действующих норм уголовного закона.
Ранее судебная практика по привлечению лиц, нашедших имущество и оставивших находку себе, не была однозначной: выносились как обвинительные, так и оправдательные приговоры по ст. 158 УК РФ (кража) <14>. После изложения позиции Конституционным Судом РФ в Постановлении от 12 января 2023 г. N 2-П <15> указанный вопрос был разрешен: действия нашедшего и скрывшего вещь или ее признаки, позволяющие индивидуализировать это имущество или подтвердить его принадлежность законному владельцу, и не исполнившего обязанности, предусмотренные ст. 227 Гражданского кодекса РФ, были криминализированы как кража.
--------------------------------
<14> Арзамасцев М.В. Кража найденного имущества как уголовно-правовое злоупотребление правомочиями // Уголовное право. 2023. N 3. С. 3 - 14.
<15> Постановление Конституционного Суда РФ от 12 января 2023 г. N 2-П "По делу о проверке конституционности статьи 227 Гражданского кодекса Российской Федерации, части первой и пункта 1 примечаний к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, статей 75, 87 и 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.В. Галимьяновой и В.С. Пузрякова" // Российская газета. 2023. 26 января.
Примечательно, что Конституционный Суд РФ в этом Постановлении отметил, что данное им истолкование не исключает права законодателя конкретизировать составы преступлений, предметом которых являются потерянные вещи, установив ответственность за невыполнение нашедшим вещь лицом требований ст. 227 ГК РФ. Законодательный орган более чем за два года после рассмотрения Конституционным Судом РФ проблемы ответственности за присвоенные найденные вещи не принял соответствующие изменения в УК РФ.
Согласимся с К.А. Волковым, что "роль судебной практики Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ состоит в обеспечении возможности преодоления противоречий уголовно-правовой политики до того момента, когда законодатель сам обратит свое внимание на них и сможет устранить на законодательном уровне" <16>. К сожалению, законодатель в РФ оставляет без внимания разъяснения высших судов, которые, в свою очередь, оперативно реагируют на новые угрозы, адаптируя действующее законодательство. Бездействие законодательного органа власти вызывает общественное недовольство (как правило, судебное толкование влечет более тяжкое наказание, чем при криминализации нового преступления), подрыв авторитета органов власти. Без сомнения, законодательным органам РФ необходимо оперативно реагировать на изменения в обществе и криминальной среде и обращать внимание на позиции высших судов по интерпретации норм уголовного закона, вводя новые нормы, которые будут адекватно отражать текущие реалии.
--------------------------------
<16> Волков К.А. К вопросу о понимании, соотношении и взаимном влиянии уголовной политики и судебной практики // Уголовная политика и правоприменительная практика: материалы VI Международной научно-практической конференции (г. Санкт-Петербург, 2 ноября 2018 г.): сб. науч. статей / отв. ред. Е.Н. Рахманова. СПб.: Издательский дом "Петрополис", 2019. С. 76 - 84.
