Переосмысление влияния Второй мировой войны на формирование современной национальной идентичности Китая
Статья посвящена переосмыслению влияния Второй мировой войны, в частности китайско-японской войны (1937 - 1945), на формирование современной национальной идентичности Китая. Анализируется, как война стала поворотным моментом в пробуждении национального сознания и переходе от традиционного порядка Тянься к концепции современного национального государства. Рассматриваются три основных нарратива национального строительства - ханьский национализм, "Республика пяти народов" и коммунистический классовый нарратив, их конкуренция и влияние на формирование идентичности. Особое внимание уделяется напряжению между "просвещением" и "спасением нации", подчеркиваемому Ли Цзэхоу, и его проявлению в разные исторические периоды, включая Синьхайскую революцию, Движение 4 мая и "культурную лихорадку" 1980-х годов. Сравнивается историческая преемственность в Китае и России: в Китае процесс модернизации сопровождался угрозой выживания цивилизации, в отличие от России, где вестернизация не была связана с экзистенциальной угрозой. Современный нарратив "столетия унижений" и празднование 80-летия победы во Второй мировой войне продолжают формировать китайскую идентичность, отражая баланс между традицией и национализмом.
Ключевые слова: Вторая мировая война, китайско-японская война, национальная идентичность, Тянься, ханьский национализм, Республика пяти народов, коммунизм, просвещение, спасение нации, модернизация, столетие унижений, Китай, Россия.
This article reexamines the impact of World War II, particularly the Second Sino-Japanese War (1937 - 1945), on shaping modern Chinese national identity. It explores how the war served as a pivotal moment in awakening national consciousness and transitioning from the traditional Tianxia order to the concept of a modern nation-state. The study analyzes three competing narratives of nation-building - Han nationalism, the "Republic of Five Nationalities", and the communist class-based narrative - and their influence on identity formation. Special attention is given to the tension between "enlightenment" and "national salvation", as articulated by Li Zehou, and its manifestations across historical periods, including the Xinhai Revolution, the May Fourth Movement, and the "cultural fever" of the 1980s. The article contrasts China's historical continuity with Russia's, noting that China's modernization was driven by existential threats, unlike Russia's Westernization, which lacked such pressures. It highlights how the contemporary "century of humiliation" narrative and the 80th anniversary celebration of WWII victory continue to shape Chinese identity, balancing tradition and nationalism.
Key words: World War II, Second Sino-Japanese War, national identity, Tianxia, Han nationalism, Republic of Five Nationalities, communism, enlightenment, national salvation, modernization, century of humiliation, China, Russia.
Введение
3 сентября 2025 г. Китай провел грандиозный военный парад в ознаменование 80-летия капитуляции Японии (2 сентября 1945 г.). Вторая мировая война оказала глубокое и революционное воздействие на идентичность китайского народа. Эта война была не только борьбой за выживание нации, но фундаментально изменила восприятие китайцами своей этнической принадлежности, государства и коллективной судьбы. В испытаниях войны пробудилось национальное сознание, а концепция современного национального государства постепенно вытеснила традиционный порядок Тянься, став ядром идентичности.
Либералы и диссиденты часто рассматривают подобные парады как инструмент националистического нарратива, направленного на укрепление легитимности власти. Подобная критика адресуется не только Китаю, но и России, проводящей парады на Красной площади. Однако в случае Китая существует специфическая критика: оппоненты правительства считают, что основная заслуга в победе в антияпонской войне принадлежит Гоминьдану (ГМД), а не Коммунистической партии Китая (КПК): следовательно, КПК не обладает необходимой легитимностью для празднования победы <1>. Эта точка зрения фиксирует смену власти в 1949 г. как исторический разрыв.
--------------------------------
<1> Данная критика подчеркивает ведущую роль ГМД на полях сражений (1937 - 1945 гг.) и незначительность вклада КПК, ограниченного партизанской войной и политической мобилизацией. Признание роли ГМД в эпоху Си Цзиньпина можно рассматривать как стратегическую уступку, а не историческую справедливость, направленную на смягчение усталости от нарратива о "столетии унижений". Опросы 2015 г. показывают, что 20 - 30% интернет-пользователей выражали сочувствие ГМД, обвиняя КПК в "присвоении" победы (Чжан Цян, Уэзерли Р. Подъем "республиканской лихорадки" в КНР и его последствия для легитимности КПК // The Pacific Review. 2013. Т. 26. N 3. С. 233 - 250). Профессор Ян Кусун (Пекинский университет) в работе "Путь революции: Краткое руководство по истории КПК" указывает, что данные о битве при Пинсингуане (1937) могли быть преувеличены в пропагандистских целях (400 - 500 уничтоженных врагов против заявленных 1 000 и более), отражая потребность в создании образа "народной войны". Его исследования подчеркивают важность объективного анализа (Ян Кусун. Путь революции: Краткое руководство по истории КПК. Пекин: Издательство социальных наук, 2011).
Российский контекст демонстрирует иную историческую преемственность. Несмотря на распад СССР в 1991 г., восприятие россиянами границ между "своим" и "чужим", страной и врагом не изменилось. Национальная идентичность России в значительной степени основана на концепции "этноса" или "нации" как расово-культурного единства, а ее историческая преемственность минимизирует проблемы идентичности в отношении границ "внутреннего" и "внешнего". Хотя границы между Россией, Украиной, Белоруссией и другими соседними странами вызывают споры, ядро идентичности остается стабильным.
Ситуация в Китае более сложна. Хотя Китай обладает более долгой историей, чем Россия, концепция "Китая" не базируется на расовом основании, а воплощает универсальный порядок Тянься (Поднебесная империя) <2>. Этот порядок схож с идеалами Римской империи или христианского универсального царства и предполагает цивилизационную и культурную легитимность, выходящую за рамки этнических групп. Сегодня Китай воспринимает самого себя как единое многонациональное государство. Это отражено в преамбуле Конституции 1982 г.: "Китайская Народная Республика - это единое многонациональное государство, созданное совместными усилиями всех национальностей страны" <3>. Можно с уверенностью сказать, что это единство, заключенное в многообразии, было сформировано под влиянием Второй мировой войны.
--------------------------------
<2> Система Тянься отражает китайскую философию управления, основанную на идее универсального порядка, гармонии и инклюзивности. В Древнем Китае она практиковалась через династийное правление, особенно в эпохи Чжоу и Хань. Император, как "Сын Неба", обеспечивал моральное и политическое единство, интегрируя разные народы и культуры в единую систему. Ритуалы, даннические отношения и конфуцианская этика укрепляли политический порядок. Тянься исключала внешний хаос, создавая модель глобального управления, основанного на культурной гегемонии, а не на насилии (см.: Чжао Тинъян. Система Тянься: Введение в философию мировой политики. Пекин: Издательство Пекинского университета, 2011. С. 45 - 67).
<3> Конституционные акты Китая. Хрестоматия / сост. Д.В. Кузнецов. Благовещенск: Благовещенский государственный педагогический университет, 2014. 190 с.
Три нарратива национального строительства
С началом современной эпохи центральной задачей, стоящей перед политическими элитами Китая, было преобразование универсального порядка, основанного на харизматической легитимности, в современное национальное государство, базирующееся на этнической идентичности. Этот процесс не был мгновенным и сопровождался интенсивными интеллектуальными спорами, связанными с конкуренцией трех нарративов. Эти нарративы отражают сложность исторического контекста, в частности политическую нестабильность до начала антияпонской войны.
В конце XIX в. зародилась идеология ханьского национализма, предполагающая "изгнание маньчжуров и восстановление Китая". Ее центральным тезисом было построение национального государства, в котором ханьцы выступали бы в качестве этнического ядра. Одним из основных сторонников этой идеологии был Чжан Тайянь <4>. Через средства массовой информации, такие как газета "Миньбао", и опираясь на классическую филологию, он усиливал представления о культурном превосходстве ханьцев, критиковал цинскую династию как "варварскую", что способствовало разжиганию антиманьчжурских настроений <5>. Тайянь сочетал национализм с антиимпериализмом и рассматривал цинский двор как агента колониализма. Ханьцы, живущие в 18 юго-восточных провинциях, определялись им как "Китай", а маньчжуры, монголы, хуэй (мусульмане), тибетцы и другие этнические группы - как инородцы. Такая конструкция обладала определенной логикой, подчеркивая культурную, языковую и бытовую гомогенность, но имела серьезный недостаток: в случае ее воплощения на практике обширные территории, подчиненные империи Цин, включая районы расселения маньчжуров, монголов, хуэй и тибетцев, должны были выйти из состава Китая. Таким образом, данный нарратив не соответствовал принципу территориальной целостности.
--------------------------------
<4> Чжан Тайянь. Цюань шу. Шанхай: Издательство классической литературы, 1958. С. 26 - 28; Чжан Тайянь. Полное собрание сочинений Чжан Тайяня. Шанхай: Народное издательство Шанхая, 1982. Т. 3. С. 123 - 135.
<5> Ван Фаньсэнь. Мысли Чжан Тайяня. Тайбэй: Таймс Культура, 1985. С. 88 - 102.
Идея "Республики пяти народов" преодолевала это ограничение и стремилась интегрировать ханьцев, маньчжуров, монголов, хуэй и тибетцев в "китайскую нацию" в рамках инклюзивного государства. Эта идея нашла отражение в интеллектуальных и политических практиках конца династии Цин и начала Китайской Республики; ее основными апологетами были Сунь Ятсен и Лян Цичао <6>. При вступлении в должность временного президента Китайской республики (1912) Сунь Ятсен заявил: "Основа государства - в народе. Объединение земель ханьцев, маньчжуров, монголов, хуэй и тибетцев в одну страну означает объединение ханьцев, маньчжуров, монголов, хуэй и тибетцев в одну нацию - это называется национальным единством". Во Временной конституции Китайской Республики 1912 г. принцип равенства наций был закреплен юридически: "Народ Китайской Республики равен без различия по расе, классу или религии" <7>.
--------------------------------
<6> Сунь Ятсен. Полное собрание сочинений Сунь Ятсена. Пекин: Чжунхуа, 1981. Т. 1. С. 56 - 70; Лян Цичао. Собрание сочинений Иньбинши. Пекин: Чжунхуа, 1989. Т. 4. С. 33 - 45.
<7> Тан Цихуа. Конституционные выборы конца Цин и начала Китайской Республики. Пекин: Издательство Пекинского университета, 2010. С. 88 - 95.
Однако формирование идентичности "китайской нации" было затруднено в силу значительных культурных, языковых, религиозных и институциональных различий <8>; для воплощения этой концепции требовались глубокие политические изменения и социальная интеграция. Инструментом решения этой проблемы стал коммунистический нарратив, основанный на классовой борьбе. В рамках данного нарратива утверждалось, что нацию олицетворяют классы рабочих и крестьян; традиционные рамки идентичности, основанные на этносе или культуре, отвергались; ядром нового Китая, соответственно, становилась идеология. В работе "О коалиционном правительстве" (1945) Мао Цзэдун писал, что союз рабочих и крестьян составляет ядро революции, преодолевает этнические и культурные различия и формирует национальную идентичность, основанную на классовой борьбе <9>. В статье "Победа простого народа" (1918) Ли Дачжао утверждал, что социализм предполагает освобождение классов и преодолевает традиционные этнические границы, создавая универсальное государство <10>. В статьях в журнале "Новая молодежь" (1919) Чэнь Дусю писал, что коммунизм, основанный на пролетариате, отвергает старое понятие нации <11>. Данный нарратив был воплощен в ранних практиках КПК, таких как аграрная реформа, разрушившая клановые структуры и заменившая их классовой мобилизацией. Конституция КНР 1982 г. отражает подход, в рамках которого класс является основой для построения нации: в ее ст. 1 четко указано: "Китайская Народная Республика - это социалистическое государство народной демократической диктатуры, руководимое рабочим классом и основанное на союзе рабочих и крестьян" <12>.
--------------------------------
<8> Фэйрбэнк Дж. История Китайской Республики Кембриджа. Пекин: Издательство социальных наук Китая, 1993. С. 145 - 160.
<9> Мао Цзэдун. Избранные произведения Мао Цзэдуна. Пекин: Народное издательство, 1991. Т. 3. С. 1057 - 1068.
<10> Ли Дачжао. Полное собрание сочинений Ли Дачжао. Пекин: Народное издательство, 1984. Т. 1. С. 234 - 240.
<11> Чэнь Дусю. Новая молодежь. Шанхай: Цюньи, 1919. Т. 6. С. 15 - 25.
<12> Конституционные акты Китая. Хрестоматия / сост. Д.В. Кузнецов. Благовещенск: Благовещенский государственный педагогический университет, 2014. 190 с.
Конкуренция трех нарративов - ханьского национализма, "Республики пяти народов" и коммунизма - была обусловлена особым историческим контекстом. В первой половине XX в. идентичность китайцев еще не сформировалась в рамках концепции национального государства, а их сознание ограничивалось кланами, семьями и базовыми потребностями выживания, представляя собой, по сути, "чистый лист". Маньчжуры, японцы и другие лица, не принадлежавшие к собственному клану, часто воспринимались как "чужаки" <13>.
--------------------------------
<13> Янь Фу. Собрание сочинений Янь Фу. Пекин: Чжунхуа, 1986. Т. 1. С. 15 - 25; Кодзима Рэйдзи. Происхождение современной японской литературы. Токио: Коданся, 1980. С. 48.
Этот тезис можно проиллюстрировать на конкретных примерах. В 1910-х годах население провинции Чжили (Хэбэй) было вовлечено в клановые конфликты, оставаясь глубоко равнодушным к политике династии <14>. В период японской оккупации Маньчжурии часть ее жителей, измученных войнами милитаристов и экономическими трудностями, не считала японцев захватчиками, а воспринимала их власть как источник стабильности, поддерживая выдвигаемую ими идею "совместного процветания" <15>. Аналогично в Шанхае часть горожан воспринимала британцев как легитимных правителей и поддерживала их экономическую политику <16>. Все эти примеры отражают слабость национального сознания и маргинальность концепции современного национального государства.
--------------------------------
<14> Сюй Диньсинь. История шанхайских концессий. Шанхай: Народное издательство Шанхая, 1996. С. 210 - 225.
<15> Танака Рюити. Маньчжурский инцидент и японское общественное мнение. Токио: Иванами Сётэн, 1991. С. 88 - 102.
<16> Ли Мин. История колониального Гонконга. Гонконг: Издательство Гонконгского университета, 2002. С. 78 - 90.
До 1930-х годов национальное правительство в Нанкине под руководством Чан Кайши позиционировало себя как "центральное правительство", но обладало ограниченным реальным контролем, охватывающим лишь районы среднего и нижнего течения реки Янцзы (провинции Цзянсу, Чжэцзян, Аньхой, Цзянси, Хубэй, Хунань и часть провинции Хэнань). Нанкинское правительство взимало налоги и принимало административные меры, но его авторитет в значительной степени оставался номинальным <17>. Местные войска были включены в состав "Национально-революционной армии" и именовались "национальными войсками", но находились в личном подчинении местных военных лидеров или фракций. На северо-западе Фэн Юйсян контролировал провинции Ганьсу и Шэньси, на севере Янь Сишань удерживал Шаньси, в Гуанси Ли Цзунжэнь сформировал "гуансийскую клику" и т.д. <18>. Во время "Великой войны на Центральной равнине" 1929 г. Фэн Юйсян, Янь Сишань и Ли Цзунжэнь объединились против Чан Кайши, что высветило хрупкость и недостаточную легитимность центральной власти <19>. Это состояние раздробленности делало концепцию "государства" скорее элементом политической риторики, чем реальной политической сущностью.
--------------------------------
<17> Го Дайцзюнь. Переосмысление истории антияпонской войны (том 3). Тайбэй: Ляньцзин, 2015. С. 328 - 333.
<18> Ван Цишен. Революция и контрреволюция: Социокультурные и политические изменения. Пекин: Издательство социальных наук, 2010. С. 88 - 102.
<19> Тан Дэгэн. Семьдесят лет поздней Цин. Тайбэй: Юаньлю, 1990. С. 320 - 335.
Восьмилетняя война сопротивления (1937 - 1945) стала не только предпосылкой для военной интеграции, но и поворотным моментом в пробуждении национального сознания. В битве за Ухань (1938) и Битве Ста полков (1940) войска и ополченцы из разных регионов действовали совместно, разрушая межпартийные и межрегиональные барьеры. Это сотрудничество на полях сражений постепенно внедряло в сознание людей концепцию "Китая" (жон гуо) как единого целого. Нанкинское правительство также использовало радио, газеты и другие средства пропаганды для продвижения общей цели "защиты родины и страны", ослабляя влияние местных фракций и способствуя формированию идентичности национального государства <20>.
--------------------------------
<20> Го Дайцзюнь. Переосмысление истории антияпонской войны. Т. 3. Тайбэй: Ляньцзин, 2015. С. 320 - 323.
Основание КНР в 1949 г. на первый взгляд заменило нарратив "китайской нации" классовым нарративом, однако эти два подхода были не противоположными, а, скорее, взаимодополняющими. Коммунистический нарратив усилил коллективную идентичность национального государства, подчеркивая сочетание классовой борьбы и национального освобождения.
Интеллектуальный контекст
Нарратив, связанный со "столетием унижения", является неотъемлемой частью общественного сознания и политических практик. В поздний период династии Цин государственный деятель и ученый Чжан Чжидун выдвинул лозунг "китайская ученость как основа, западная ученость как практика: чтобы стать сильней, сначала исправь сердце" <21>. Другой мыслитель поздней Цин Лян Цичао подчеркивал непрерывность и древность Китая: "Китай - одна из древнейших цивилизаций мира, его культура простирается на тысячелетия и является непрерывной" <22>. Политические идеологии, отстаиваемые и КПК, и Гоминьданом, включают два ключевых элемента: "непрерывность Китая" и "унижение-возрождение" <23>. На торжественном собрании, посвященном 70-летию победы в антияпонской войне, в 2015 г. Председатель КНР Си Цзиньпин заявил: "После опиумной войны 1840 г. Китай постепенно превратился в полуколониальное и полуфеодальное общество, а китайская нация пережила небывалые бедствия. <...> В 1945 г. китайский народ после 14 лет тяжелой борьбы одержал великую победу в антияпонской войне. <...> В 1949 г. с основанием Китайской Народной Республики китайский народ встал на ноги" <24>.
--------------------------------
<21> Чжан Чжидун. Увещевание к учению. Шанхай: Шанхайское издательство книжного магазина, 2002. С. 33 - 45.
<22> Лян Цичао. Собрание сочинений Иньбинши. Пекин: Чжунхуа, 1989. Т. 7. С. 15 - 30.
<23> Ван Фаньсэнь. Эпоха трансформации истории китайской мысли. Тайбэй: Ляньцзин, 2007. С. 90 - 110.
<24> Си Цзиньпин. Речь на торжественном собрании в честь 70-летия победы в антияпонской войне и мировой антифашистской войне, 3 сентября 2015 г. // Жэньминь жибао. 2015. 4 сентября.
Здесь можно увидеть определенные параллели с Россией. Российские консерваторы часто подчеркивают хаос 1990-х годов и предательство со стороны западников и либералов. В своей речи на Валдайском форуме в 2014 г. В. Путин заявил: "В 1990-е годы Россия пережила тяжелый период распада и слабости, когда внешние силы пытались навязать нам свои правила, но мы выстояли и восстановили национальную гордость" <25>. Однако в целом процесс модернизации или вестернизации России не был историей, связанной с выживанием и вынужденными заимствованиями, скорее, речь шла об интеллектуальной ориентации, не осложненной соперничеством двух культур. Модернизация Китая была иной: в ней четко прослеживается напряжение между двумя концепциями - просвещения и спасения нации, отсутствующее в истории России.
--------------------------------
<25> Путин В.В. Речь на XI заседании Валдайского международного дискуссионного клуба, 24 октября 2014 г. // Кремль, официальный сайт.
В 1986 г. китайский философ Ли Цзэхоу опубликовал в журнале "Идущие к будущему" статью "Двойная вариация просвещения и спасения нации" <26>. По его мнению, напряжение между этими концепциями достигло своего апогея во время Движения 4 мая 1919 г. После краха империи Цин в 1911 г. китайский народ приветствовал создание республики. На первый взгляд, в отличие от Европы и России, смена строя в Китае не сопровождалась значительными жертвами. Цинская династия была мирно "свергнута" в ходе Синьхайской революции. Запретный город остался резиденцией Пу И, а семья Айсинь Гиоро сохранила почетные титулы, получая от правительства Республики ежегодное содержание в размере 4 млн серебряных юаней (Указ об отречении 1912 г.) <27>. Сам Пу И вспоминал, что после отречения его жизнь не претерпела больших изменений, дворцовые ритуалы и расходы обеспечивались правительством Республики <28>. Между революционерами, Юань Шикаем и военными лидерами не происходили кровопролитные конфликты. Однако лидер интеллектуалов того времени Чэнь Дусю писал: "Политическая ситуация в нашей стране такова: существуют лишь партийные движения, но нет никакого национального движения... Нынешние так называемые республика и конституция - это лишь требования отдельных партий, а не результат сознательного выбора нации. Большинство граждан по-прежнему жаждут мудрого монарха или президента, который бы управлял страной, словно рабы, ждущие милости господина" <29>. По его мнению, наиболее важной и срочной задачей было просвещение, в противном случае конституционализм и современная цивилизация в Китае могут оказаться мимолетным явлением.
--------------------------------
<26> Ли Цзэхоу. Очерки по истории китайской мысли. Хэфэй: Издательство литературы и искусства Аньхоя, 1999. С. 823 - 866.
<27> "Временное правительство Китайской Республики". Временная конституция и связанные документы. Шанхай: Народное издательство Шанхая, 1982. С. 22 - 25.
<28> Пу И. Первая половина моей жизни. Пекин: Издательство народных масс, 2007. С. 48.
<29> Чэнь Дусю. Новая молодежь. Шанхай: Цюньи, 1916. Т. 2. С. 1 - 10.
С нарастанием напряжения, вызванного японской и западной агрессией и колонизацией, бедностью, умалением национальных интересов и индивидуального достоинства, китайские интеллектуалы начали переосмысливать направления развития страны. Конечно, народ нуждался в просвещении, а личные права - в признании, но реорганизация нации для противостояния иностранному вторжению была главной задачей: в итоге после 1919 г. идея "спасения нации" стала преобладать над идеей "просвещения".
Восприятие современными китайцами своего места в мире в значительной степени соответствует концепции "спасения нации". Многие китайские интеллектуалы и обычные граждане считают, что все западное и современное не имеет отношения к китайским ценностям; китайцы, однако, должны использовать мировые достижения в своих целях. Это позволяет понять, почему Китай китаизирует все - марксизм, технологии, McDonald's и Starbucks и даже христианство и ислам <30>. Вторая мировая война, к которой следует добавить последующее сопротивление американской агрессии в Корее, успешное испытание ядерного оружия, реформы и открытость, экономический подъем и текущая всесторонняя модернизация символизируют движение Китая по пути национального возрождения и одновременно - преобладание идеи "спасения нации" над идеей "просвещения".
--------------------------------
<30> Например, В.Л. Толстых следующим образом характеризует отношение Китая к международному праву: "Международное право рассматривается как инструмент, который был использован против Китая и в совокупности с другими инструментами причинил ему огромные страдания. Международное право, однако, не является злом само по себе; скорее злом выступают те, кто используют его во вред другим. Этот инструмент может быть поставлен на службу добра; для этого требуется понять его природу и овладеть навыками обращения с ним" (Толстых В.Л. Китай и международное право: от Периода Весен и Осеней до Синьхайской революции // Электронное приложение к "Российскому юридическому журналу". 2024. N 6. С. 32).
В XVII в. Европа сформулировала новую модель государства, политического порядка и гражданской идентичности. Отсталость Китая была обусловлена отсутствием данной модели: императорская власть не действовала ниже уровня уездов, а самосознание граждан ограничивалось уровнем провинции; универсальными были лишь феодальная мораль и ритуалы. В этих условиях западные государства могли делать с Китаем все что угодно. Китай смог выйти из периода "унижений" только после того, как он создал современные политические институты и гражданскую нацию. Деятельность КПК, направленная на консолидацию населения и борьбу с традиционными ценностями и ритуалами, стала главным фактором достижения этой цели <31>.
--------------------------------
<31> Чжан Юнлэ. Старое государство, новое созидание. Пекин: Издательство Пекинского университета, 2011. С. 22 - 23; Фэйрбэнк Дж. История Китайской Народной Республики Кембриджа. Пекин: Издательство социальных наук Китая, 1990. С. 188 - 190.
Идея "просвещения", однако, сохраняет влияние, приобретая особую актуальность в моменты кризисов. После поражения в японо-китайской войне 1894 - 1895 гг. интеллектуалы осознали, что лозунги "учиться у варваров, чтобы одолеть варваров" и "китайская основа, западная практика" неосуществимы, и начали переосмысливать китайскую культуру. Во время Движения 4 мая основатель КПК Чэнь Дусю даже утверждал, что традиционные китайские ценности являются главным злом и без решительного разрыва с традициями невозможно перенять достижения современной западной цивилизации <32>. Другой лидер КПК Цюй Цюбай предлагал полностью упразднить иероглифы <33>. Идея "просвещения" также оказалась востребованной в 1980-х годах: китайские интеллектуалы увидели, что доходы граждан капиталистических стран в десятки раз превышают доходы китайских; западные магазины переполнены товарами, а китайские - остаются пустыми. Результатом стало выдвижение концепции "Реквием по реке" (Хэшан), согласно которой Китай должен отказаться от ценностей аграрной цивилизации и построить современную морскую цивилизацию <34>. Однако после событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 г., экономического подъема Китая в XXI в. и обострения конкуренции между Китаем и США китайцы вновь ощутили угрозу, и идея "просвещения" вновь уступила идее "спасения нации".
--------------------------------
<32> Чэнь Дусю. Новая молодежь. Шанхай: Цюньи, 1916. Т. 2. С. 1 - 10.
<33> Цюй Цюбай. Собрание сочинений Цюй Цюбая. Пекин: Народное издательство, 1985. Т. 1. С. 49.
<34> Су Сяокан, Ван Люсюн. Реквием по реке. Пекин: Издательство современных публикаций, 1988. С. 14.
Заключение
Сегодня Китай торжественно отмечает 80-летие победы во Второй мировой войне - великий момент, оказавший глубокое влияние на формирование китайской идентичности и национального характера. История демонстрирует, что Китай, отказавшийся от модели империи и концепции Тянься в пользу модели современного национального государства, основанного на принципах конституционализма, будет постоянно колебаться между трендами "просвещения" и "спасения" нации. История продолжается, и куда качнется маятник в будущем, неизвестно.
