Навязывание плана реструктуризации долгов гражданина: обзор судебной практики по применению п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве

• 

Обновлено 13.02.2026 06:51

Настоящая статья представляет собой исследование судебной практики по применению п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве, являющегося одним из примеров закрепления в российском праве известного в передовых правопорядках механизма cram down. Авторы поставили перед собой задачу выявить возникающие в отечественной правоприменительной практике проблемы и особенности утверждения судом плана реструктуризации долгов гражданина вопреки воле большинства участников дела о банкротстве (в первую очередь кредиторов).

 

Ключевые слова: банкротство граждан, план реструктуризации долгов, реабилитационные процедуры, cram down, собрание кредиторов.

 

This article examines judicial practice in the application of clause 4 article 213.17 of the Bankruptcy Law, which is one example of the consolidation in Russian law of the cram down mechanism known in advanced legal systems. The authors aim to identify the challenges and specific features arising in domestic judicial practice in relation to the court's approval of a citizen's debt restructuring plan contrary to the will of the majority of participants in the bankruptcy case (primarily creditors).

 

Key words: bankruptcy of citizens, debt restructuring plan, rehabilitation procedures, cram down, creditors' meeting.

 

Не заимодавец ли должен знать, кому он доверяет? О ком законоположение более пещися долженствует, о заимодавце ли или о должнике? Кто более в глазах человечества заслуживает уважения, заимодавец ли, теряющий свой капитал, для того что не знал, кому доверил, или должник в оковах и в темнице. С одной стороны - легковерность, с другой - почти воровство. Тот поверил, надеяся на строгое законоположение, а сей... А если бы взыскание по векселям не было столь строгое? Не было бы места легковерию, не было бы, может быть, плутовства в вексельных делах. Я начал опять думать, прежняя система пошла к чорту, и я лег спать с пустою головою. А.Н. Радищев. Путешествие из Петербурга в Москву

 

1. Введение. Постановка проблемы

 

На момент написания настоящей статьи п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве <1> изложен в следующей редакции:

"В случае, если собранием кредиторов не одобрен план реструктуризации долгов гражданина, арбитражный суд вправе утвердить этот план при условии, что его реализация позволяет полностью удовлетворить требования конкурсных кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества гражданина, иные требования конкурсных кредиторов и требования уполномоченного органа, включенные в реестр требований кредиторов, в размере существенно большем, чем конкурсные кредиторы и (или) уполномоченный орган могли бы получить в результате немедленной реализации имущества гражданина и распределения его среднемесячного дохода за шесть месяцев, и указанный размер составляет не менее чем пятьдесят процентов размера требований таких кредиторов и уполномоченного органа".

--------------------------------

<1> Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

 

Возможность навязывания судом плана реабилитации - в настоящее время набирающий все большую популярность инструмент, способствующий расширению применения реабилитационных процедур. Его изобретение и становление связывают прежде всего с развитием законодательства о банкротстве США в XX веке в сторону возможности нахождения компромисса между должником и его кредиторами <2>.

--------------------------------

<2> См.: Broude R.F. Cramdown and Chapter 11 of the Bankruptcy Code: The Settlement Imperative The Business Lawyer. 1984. Vol. 39. N 2. P. 441 - 454.

 

Cram down обязан правопорядку США и своим названием. Дословно cram down переводится как "втискивание плана реструктуризации" или "навязывание плана реструктуризации" (U.S. Code такое наименование механизма не использует) <3>. Это название достаточно наглядно отражает суть данного инструмента, которая заключается в утверждении судом плана реструктуризации долгов вопреки мнению участников процедуры банкротства.

--------------------------------

<3> См.: 11 U.S. Code § 1129 - Confirmation of plan.

 

В основе cram down лежит идея о том, что само по себе сохранение бизнеса посредством его восстановления в перспективе принесет больше пользы обществу (в частности, сохранившееся предприятие сможет платить налоги, выплачивать зарплату своим работникам, платить кредиторам и т.д.) <4>. Например, Ch.J. Tabb прямо указывает, что "бизнес стоит живым больше, чем мертвым" <5>.

--------------------------------

<4> См.: Bork R. Corporate insolvency law. Cambridge, 2020. P. 165 - 166; Tabb Ch.J. The Future of Chapter 11 // South Carolina Law Review. 1993. Vol. 44. No. 4. P. 804; Mallon Chr., Waisman Sh.Y., eds. The Law and Practice of Restructuring in the UK and US. Oxford, 2017. P. 217.

<5> Tabb Ch.J. Op. cit. P. 804.

 

В свою очередь, отдельные исследователи отмечают, что механизм cram down используется "скорее как угроза, нежели как дубинка" и необходим в первую очередь для мотивирования кредиторов к переговорам и поиску компромиссного решения.

Об эффективности этого института говорит не только статистика введения реабилитационных процедур в США, но также и то обстоятельство, что некоторые европейские страны стали имплементировать в свои правопорядки данный механизм. Например, навязывание плана превентивной реструктуризации предусмотрено Директивой Европейского парламента и Совета Европейского союза от 20 июня 2019 года N 2019/1023 "Об основах превентивной реструктуризации, погашении задолженности и дисквалификациях, о мерах по повышению эффективности процедур, касающихся реструктуризации, несостоятельности и погашения задолженности, а также об изменении Директивы (ЕС) 2017/1132 (Директива о реструктуризации и несостоятельности)" <6> (далее - Директива о превентивной реструктуризации). Ее положения с некоторыми изменениями постепенно появляются в законодательствах стран ЕС.

--------------------------------

<6>

 

Таким образом, можно говорить о том, что в настоящее время cram down признается многими передовыми правопорядками как эффективный инструмент, направленный на повышение результативности реабилитационных процедур как в банкротстве, так и на начальных стадиях экономического кризиса должника, в том числе посредством достижения компромисса между участниками дела о банкротстве по поводу применения таких процедур и выхода из кризисной ситуации с восстановлением и последующим сохранением платежеспособности должника.

Говоря об отечественном правопорядке, стоит отметить, что отношение участников экономического оборота к реабилитации должников в России, скорее, негативное. Например, в докладе Европейского банка реконструкции и развития отмечается, что в некоторых исследованных странах (Армения, Беларусь, Косово, Туркменистан и Россия) респонденты придерживаются мнения о том, что реабилитационные процедуры являются лишь отсрочкой неизбежной ликвидации <7>. Такое положение вещей не может и не должно признаваться надлежащим с учетом общемировых тенденций и вызовов, возникающих в политической, экономической и социальной сферах. В связи с этим правовые средства, позволяющие расширить и упростить применение реабилитационных процедур, должны восприниматься Россией как необходимые к постепенному внедрению в правопорядок с учетом их системности и зависимости от связанных положений иностранных правопорядков.

--------------------------------

<7> См.: EBRD Insolvency Assessment on Reorganisation Procedures.

 

Аналогичные размышления, на наш взгляд, привели догматику к тому, что механизм cram down появился и в отечественном правопорядке - в ст. 213.17 Закона о банкротстве. Эта статья, в частности ее п. 4, о котором и пойдет речь в настоящей работе, была введена п. 23 ст. 6 Федерального закона от 29 июня 2015 года N 154-ФЗ "Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" и вступили в силу с 30 июня 2015 года.

Первоначальная редакция данного Закона (законопроект N 715037-6 <8>) не предусматривала введение этой статьи - она появилась в тексте законопроекта только ко второму чтению. При этом ни в заключении Правового управления Государственной Думы РФ, ни в постановлении Комитета Государственной Думы по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям, ни в первоначальной пояснительной записке к законопроекту не содержится пояснений относительно действительных причин введения этой статьи в правопорядок и причин, по которым она была изложена именно в такой редакции. Также не удается однозначно констатировать связанность разработчиков законопроекта предпосылками в виде американского законодательства и идеями, обозначенными выше.

--------------------------------

<8>

 

В свою очередь, изучаемый механизм с момента его введения в России в ст. 213.17 Закона о банкротстве приобрел некоторую практическую актуальность. Этот вывод подтвержден официальной статистикой: так, согласно статистическому бюллетеню Федресурса за 2022 год в отношении граждан было введено 278 137 ( 86%) процедур реализации имущества, 42 415 ( 13%) процедур реструктуризации долгов, был утвержден 461 (> 1%) план реструктуризации долгов гражданина. При этом намечается тенденция к росту количества утверждаемых планов (в 2020 году было утверждено 209 планов реструктуризации долгов гражданина, в 2021 году - 329) <9>.

--------------------------------

<9> См.: Статистический бюллетень Федресурса по банкротству 2022. Для сравнения: в США за 2022 год общая доля заявленных реабилитационных процедур за 2022 год (по главам 11 и 13 Кодекса банкротства США) составила примерно 41,8% (в отношении бизнес-должников доля составляет 40%, в отношении "не-бизнес"-должников - около 41,8%), см.: Bankruptcy Filings Drop 6.3 Percent.

 

В связи с постепенно возрастающей популярностью механизма в делах о банкротстве граждан в качестве объекта исследования настоящей статьи была выбрана практика применения п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве. Также стоит отметить, что за прошедшие с момента введения данной нормы 7,5 года накопился объем судебной практики ее применения, а потому представляется интересным проанализировать результаты практического использования механизма cram down в отечественном правопорядке. Это позволит оценить перспективы применения изучаемого института в российском банкротном праве, а также обнаружить существующие проблемы его применения.

 

2. Предмет исследования и источник материала

 

Перед авторами исследования не стояла задача с абсолютной точностью отразить статистику утверждения судом плана реструктуризации вопреки воле участников дела о банкротстве граждан. Изначальная цель предполагала выявить и отразить общие тенденции применения п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве, установить достоинства и недостатки действующей редакции нормы и по возможности показать потенциал механизма cram down и его роль в дальнейшем развитии реабилитационных процедур.

В ходе мониторинга правоприменительной практики анализировались судебные акты арбитражных судов апелляционной и кассационной инстанций всех арбитражных округов Российской Федерации.

 

3. Анализ случаев отказа во введении плана реструктуризации долгов гражданина

 

Анализ дел, разрешенных арбитражными судами Российской Федерации, позволяет определить общие реперные точки и выделить общие группы оснований для отказа во введении плана реструктуризации долгов вопреки воле участников дела о банкротстве.

В рамках настоящего исследования предлагается выделить две группы оснований для отказа: объективные и субъективные.

Считаем необходимым исходить из того, что объективными основаниями являются реально существующие в действительности обстоятельства, не требующие дополнительного изучения судом. К субъективным же основаниям авторы работы относят те обстоятельства, которые требуют дополнительного исследования судом и их оценки в разрезе иных фактов.

В группе объективных оснований, судя по статистике, наибольшего внимания заслуживают следующие ситуации:

- непредставление плана реструктуризации;

- несоответствие предлагаемого плана п. 2 ст. 213.14 Закона о банкротстве;

- несоответствие предлагаемого плана требованиям п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве.

Применение иных объективных оснований не столь обширно и показательно для выделения в отдельный блок <10>.

--------------------------------

<10> Частично демонстрация иных объективных обстоятельств будет произведена в разделе 5 настоящего исследования.

 

В группе субъективных оснований определяющее место отведено экономической обоснованности плана реструктуризации и предположительному характеру удовлетворения требований кредиторов.

Предлагается начать с объективных оснований.

 

3.1. Объективное основание – непредставление плана реструктуризации

 

Входной точкой утверждения любого плана реструктуризации является его существование (объективный критерий) относительно конкретного субъекта - гражданина, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве. Нетрудно понять, что при отсутствии плана возможность его утверждения судами не рассматривается <11>. Этот подход распространяется в том числе и на случаи, когда должник предлагает иным лицам, участвующим в деле о банкротстве, разработать план за него с приемлемыми для всех условиями.

--------------------------------

<11> Обратное положение вещей было бы мыслимо лишь в одном случае: если бы законодательством допускалась возможность самостоятельной разработки плана судом. Однако ни наше законодательство, ни, например, глава 11 Кодекса США о банкротстве такую возможность не допускают.

 

Приведем в качестве примера Постановление АС Уральского округа от 29 марта 2022 года по делу N А76-50030/2019, в котором суд относительно требований должника об утверждении плана реструктуризации отметил:

"Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, доводы лиц, участвующих в деле, в том числе представленные сведения о характере и размере обязательств, составляющих не менее 500 тысяч рублей по размеру основного долга, принимая во внимание выводы финансового управляющего, содержащиеся в анализе финансового состояния должника, учитывая непредставление Лейкер И.В. плана реструктуризации долгов гражданина (здесь и далее в цитатах курсив наш. - Авт.), отсутствие в материалах дела доказательств, свидетельствующих о наличии у должника доходов, достаточных для погашения кредиторской задолженности, суды, руководствуясь вышеуказанными нормами права, пришли к выводу о наличии оснований для признания Лейкер И.В. несостоятельной (банкротом) и введения в отношении нее процедуры реализации имущества".

Действительно, п. 1 ст. 213.24 Закона о банкротстве прямо предусмотрено вынесение решения о признании гражданина банкротом в случае, если гражданином, конкурсными кредиторами и (или) уполномоченным органом не представлен план реструктуризации долгов гражданина в течение срока, установленного Законом о банкротстве. Статистически вышеописанное основание обладает подавляющим большинством при сравнении с другими основаниями. Например, в Поволжском арбитражном округе планы реструктуризации были представлены лишь в 59 из 161 рассмотренных дел (36,6%), т.е. только в каждом третьем случае. В 102 делах судами принимались решения о введении процедуры реализации имущества гражданина, в том числе по причинам отсутствия представленного плана реструктуризации долгов.

Вкратце попробуем прокомментировать причины этого явления.

По мнению А.Ф. Маликова, основной целью процесса несостоятельности является максимальное удовлетворение требований кредиторов, но при применении реабилитационных процедур к этой цели добавляется еще одна - реабилитация должника. В случае с реабилитацией эти цели объединяются: кредиторы получат возмещение, должник будет реабилитирован; цель максимального удовлетворения требований кредиторов является основной, а цель реабилитации должника - вспомогательной <12>.

--------------------------------

<12> См.: Маликов А.Ф. Правовое регулирование реабилитационных процедур несостоятельности (банкротства): дис. ... канд. юрид. наук. М., 2017. С. 56.

 

Разумеется, приведенное отличие формирует и разницу в используемом инструментарии. План реструктуризации долгов гражданина - это специфический инструмент достижения выделенных выше целей (удовлетворение требований кредиторов и реабилитация должника) в делах о банкротстве граждан. Его применение для достижения лишь одной цели не допускается, в связи с чем к нему не обращаются в процедуре реализации имущества гражданина. Помимо этого, не допускается также неприменение плана для процедуры реструктуризации долгов гражданина <13>. Так, перед участниками дела о банкротстве гражданина стоит выбор: реструктуризация долгов гражданина с обязательным представлением плана или реализация имущества гражданина <14>.

--------------------------------

<13> Стоит отметить, что момент введения реструктуризации долгов гражданина не совпадает с моментом представления плана (оно обычно происходит позднее), в связи с чем наличие плана не является обязательным для введения самой процедуры. Однако оно обязательно для дальнейшего проведения и целевого (направленного на достижение отраженных в тексте) осуществления такой процедуры.

<14> В рамках настоящей статьи не рассматривается третий вариант - утверждение мирового соглашения, поскольку рассмотрение этого института не является предметом исследования.

 

Установив цели утверждения плана реструктуризации долгов гражданина, следует проанализировать состав лиц, имеющих право предложить такой план. Согласно п. 1 ст. 213.12 Закона о банкротстве проект плана реструктуризации может быть направлен самим гражданином, кредитором или уполномоченным органом в адрес финансового управляющего, конкурсного кредитора, в уполномоченный орган.

В свою очередь, для целей навязывания плана реструктуризации законодательством не установлен иной субъектный состав лиц, имеющих возможность представить такой план. То есть план могут представить лица, наиболее заинтересованные в возможной реструктуризации долгов гражданина, а именно:

сам должник как лицо, наиболее заинтересованное в применении к нему реабилитационной процедуры банкротства для восстановления своей платежеспособности, а также обладающее наиболее полной и объективной информацией о своем финансовом состоянии;

кредиторы, рассчитывающие получить большее удовлетворение своих требований, нежели возможное удовлетворение в рамках процедуры реализации имущества гражданина;

уполномоченные органы как заявители, например, требований об уплате обязательных платежей, также рассчитывающие получить большее удовлетворение заявленных требований <15>.

--------------------------------

<15> Предлагается согласовать п. 1 ст. 213.12 и п. 1 ст. 213.24 - использовать в ст. 213.24 вместо словосочетания "конкурсные кредиторы" понятие "кредиторы".

 

Категория интереса, как видно, является определяющей для субъектного состава: лица с прямым денежным или эквивалентным ему интересом, а также сам должник вправе представлять план реструктуризации. Лица с опосредованным интересом, например суд и государство (если выделять в качестве опосредованного интерес всего общества в сохранении экономической единицы, восстановлении ее платежеспособности) в лице иных органов, помимо указанных, такой план не представляют.

В первую и основную очередь это объясняется частноправовой природой отношений несостоятельности. В связи с этим вторжение иных лиц, кроме непосредственных интересантов, в такие отношения ограничено. Разумеется, такие границы являются плавающими, глубина вторжения постоянно меняется, что и демонстрируется введением в законодательство возможности навязывания плана реструктуризации судом при отсутствии согласия на это кредиторов. Однако касательно возможности предложить план в настоящее время граница "невторжения" установлена в достаточной мере четко, что и трактуется судами однозначно.

Таким образом, если наиболее заинтересованные в реабилитации лица не направляют план реструктуризации, правопорядок не стремится вторгнуться в такой непосредственный интерес со своим опосредованным, как-либо участвуя в разработке плана реструктуризации. При этом, как видно из приведенного выше дела, для суда также не имеет значения просто существование у одной из сторон интереса в подготовке плана без осуществления реальных действий по его разработке (И.В. Лейкер предлагала другим лицам разработать план с некоторыми озвучиваемыми ею условиями).

Относительно причин непредставления плана реструктуризации долгов гражданина законодательство и практика не дают однозначного ответа. Очевидно, что охватить все релевантные интересы лиц, имеющих право представить план реструктуризации, но этого не делающих, невозможно.

Однако выделить наиболее общие из таких причин все же стоит попробовать. Так, Р.Т. Мифтахутдинов выделяет следующие причины отказа от реабилитационных процедур:

отсутствие в Законе о банкротстве механизмов, которые бы стимулировали должника на ранней стадии инициировать дело о банкротстве в целях применения реабилитационных процедур;

негативное восприятие кредиторами и иными участниками дела о банкротстве должника в качестве неблагонадежного лица, которому нельзя доверять <16>.

--------------------------------

<16> См.: Мифтахутдинов Р.Т. Реформирование законодательства о банкротстве в части совершенствования реабилитационных процедур // Предпринимательское право. Приложение "Право и Бизнес". 2016. N 3.

 

По нашему мнению, имеется еще одна вполне очевидная причина частого игнорирования должником возможности утвердить план реструктуризации долгов - более выгодные и понятные по сравнению с планом условия процедуры реализации имущества: последняя проходит быстрее, требует от должника меньших усилий, а также достигает зачастую основной для должника-гражданина цели - освобождения от исполнения обязательств. При таких обстоятельствах возникает закономерный вопрос: зачем должнику разрабатывать план реструктуризации долгов, осуществлять выплаты в соответствии с ним, если он может быть освобожден от долгов по итогам процедуры реализации имущества? Возможно, именно этими рассуждениями и руководствуются должники при выборе процедуры в рамках дела о банкротстве, что и предопределяет низкий процент утверждений планов реструктуризации долгов.

Подводя промежуточный итог, стоит отметить, что природу частного интереса в каждом отдельном случае сложно определить, а объяснить причину, по которой лицо отказывается от представления плана, исходя из анализа судебной практики обычно доподлинно невозможно. Выделение общих предпосылок позволяет лишь описать общую картину и продемонстрировать возможную cause такого поведения, указать на то, что, несмотря на все положительные черты реабилитации, отказ от нее способен быть ratio для каких-либо лиц.

 

3.2. Объективное основание - несоответствие плана требованиям п. 2 ст. 213.14 Закона о банкротстве

 

Переходя к ситуациям, в которых план был представлен и рассматривался вопрос о его утверждении в порядке п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве, стоит отметить, что законом установлено множество объективных оснований, при наличии которых суд не может применить механизм cram down.

Наибольшее количество дел охватывает два подобных объективных основания:

- несоответствие предлагаемых сроков реализации плана установленным срокам;

- несоответствие плана требованиям, предъявленным к навязываемому плану п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве.

Так, если говорить о несоответствии предлагаемых сроков установленным, то стоит отметить, что предъявляемые п. 2 ст. 213.14 Закона о банкротстве (в редакции до 3 ноября 2023 года) требования к сроку реализации навязанного плана реструктуризации были достаточно строги. С учетом того что не все реабилитации могут быть завершены в установленный Законом о банкротстве (даже в нынешней редакции) срок, возникала практическая потребность в утверждении плана реструктуризации долгов на более продолжительные сроки. Однако судами этот факт оценивается неоднозначно.

Например, в рамках Постановления АС Московского округа от 6 декабря 2022 года по делу N А40-270020/2019 суд отклонил план, предусматривающий его введение сразу на 3 года, указав на его несоответствие требованиям п. 2 ст. 213.14 Закона о банкротстве.

Постановлением АС Северо-Западного округа от 18 мая 2018 года по делу N А52-3985/2016 дело было возвращено в суд первой инстанции на новое рассмотрение в связи с тем, что не был надлежащим образом с учетом положений п. 2 ст. 213.14 Закона о банкротстве оценен предложенный срок исполнения плана (3 года). В дальнейшем был утвержден план, срок реализации которого составил 1 год и 3 месяца.

Авторам настоящей статьи продемонстрированный подход представляется некорректным. Двухлетний срок реализации плана реструктуризации, который был установлен в Законе о банкротстве до 3 ноября 2023 года, зачастую, как было указано выше, являлся недостаточным для восстановления платежеспособности, а фиксация этого срока в Законе о банкротстве в качестве объективного основания для отказа в утверждении плана реструктуризации существенно снижала возможность утверждения плана реструктуризации в общем.

В этом смысле интересной выглядит и обратная практика, в рамках которой суды утверждали планы, срок реализации которых необоснованно превышал установленный трехлетний срок (с продлением).

Так, в деле N А27-923/2016 судом был утвержден план реструктуризации долгов гражданина без согласия кредиторов, предусматривавший срок реализации 259 месяцев, при этом только первые 24 месяца исполнение плана должно было находиться под контролем суда. По истечении двухлетнего периода финансовый управляющий должника обратился с ходатайством о завершении процедуры реструктуризации долгов гражданина, которое судами первой и апелляционной инстанций было удовлетворено с указанием на то, что план подлежит дальнейшему исполнению. В дальнейшем, однако, кассационный суд направил дело на новое рассмотрение, в рамках которого такой план реструктуризации был отменен.

В отдельных случаях суды также утверждали планы реструктуризации долгов гражданина сразу на 36 месяцев (хотя Закон о банкротстве позволял утвердить план только на 2 года с последующим продлением на 1 год) - например, Постановлением АС Уральского округа от 29 августа 2023 года по делу N А07-9192/2021, несмотря на возражения мажоритарного залогового кредитора должника, план реструктуризации был утвержден сразу на 36 месяцев, при этом суд указал следующее <17>:

"Суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены определения суда первой инстанции об утверждении плана реструктуризации долгов, признав, что план не является заведомо неисполнимым, напротив, представленные доказательства подтверждают возможность должника погасить имеющуюся задолженность в пределах установленного срока. При оценке доводов о том, что срок реализации плана превышает нормативно установленные два года, апелляционный суд исходил из необходимости защиты конституционных прав лиц, находящихся на иждивении должника, прав самого должника, добросовестно данный план исполняющего, учел, что задолженность фактически погашается в соответствии с графиком, утвержденным судом".

--------------------------------

<17> Более подробно о данной практике см. раздел 5.

 

В редакции Закона о банкротстве, вступившей в силу с 3 ноября 2023 года, предельные сроки были изменены с трех лет на пять лет, а также с двух лет на три года (для планов, утверждаемых в соответствии с п. 4 ст. 213.17). Разумеется, это вызвало существенное сокращение отказов в утверждении плана реструктуризации на основании несоответствия предлагаемого срока реализации требованиям п. 2 ст. 213.14. Однако все еще мыслимы ситуации, при которых планы, требующие более длительного периода реализации, нежели установленный в настоящее время предельный, смогут признаваться судами корректными и справедливыми с учетом баланса интересов должника и его кредиторов, в том числе на основаниях, содержащихся в проанализированных актах. Это наталкивает на мысль, что, возможно, правильнее было бы пытаться не устанавливать позитивные предельные сроки реализации плана реструктуризации, а оставлять определение корректности и справедливости заявленных предложенным планом сроков на усмотрение суда.

Наконец, при рассмотрении вопроса о сроке плана реструктуризации важно указать, что условия планов относительно объема погашаемой задолженности непосредственно влияют на согласуемый сторонами дела о банкротстве срок исполнения плана реструктуризации долгов гражданина.

Например, в силу п. 34 Постановления Пленума ВС РФ от 13 октября 2015 года N 45 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан" (далее - Постановление N 45) план реструктуризации долгов может предусматривать, что цель восстановления платежеспособности должника будет считаться достигнутой, если по окончании срока его реализации должник не будет иметь просроченных обязательств и будет способен продолжить исполнять свои обязательства, срок исполнения которых (без учета правила абз. 2 п. 2 ст. 213.11 Закона о банкротстве) к моменту окончания срока реализации плана не наступил.

Исходя из данного разъяснения цель плана реструктуризации долгов гражданина может состоять не в исполнении полного объема всех обязательств (пусть даже и считающихся наступившими в силу факта введения процедуры реструктуризации долгов гражданина в отношении должника в силу абз. 2 п. 2 ст. 213.11 Закона о банкротстве), а в устранении внешних признаков неплатежеспособности, признаваемых в качестве основания для возбуждения дела о банкротстве. Такой подход позволяет отойти от понимания цели срока, установленного п. 2 ст. 213.17 Закона о банкротстве, как срока для погашения всей задолженности, предоставляя сторонам дела о банкротстве конструировать планы реструктуризации долгов гражданина, опираясь на сроки и графики, согласованные в ранее заключенных должником договорах.

При этом считаем необходимым сразу отметить, что дела, которые предусматривали применение п. 34 Постановления N 45, составили большинство дел, в рамках которых суды позволяли установить более продолжительный срок исполнения обязательств должником.

Более подробно о применении п. 34 Постановления N 45 см. в разделе 5 настоящей статьи.

 

3.3. Объективное основание - несоответствие плана требованиям п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве

 

Для применения механизма cram down в российском законодательстве требуется, чтобы предлагаемый план реструктуризации, помимо прочего, предусматривал полное удовлетворение требований конкурсных кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества гражданина, иных требований конкурсных кредиторов и требований уполномоченных органов, включенных в реестр требований кредиторов, в размере существенно большем, чем конкурсные кредиторы и (или) уполномоченные органы могли бы получить в результате немедленной реализации имущества гражданина и распределения его среднемесячного дохода за шесть месяцев, и указанный размер составлял не менее 50% от размера требований таких кредиторов и уполномоченного органа.

Пункт 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве предъявляет к навязываемым планам требование соблюсти так называемый best interests of creditors test (критерий лучших интересов кредиторов, тест наибольшего соответствия интересам кредиторов). Суть этого правила в США заключается в том, что кредиторы, голосующие против реструктуризации долгов должника, не могут получить по результатам реабилитации удовлетворение своих требований в размере меньшем, чем по результатам ликвидационной процедуры. В российском праве это правило несколько видоизменено по кругу защищаемых субъектов - оно применяется для всех конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, чьи требования не обеспечены залогом. При этом следует отдельно отметить, что практически во всех проанализированных судебных актах в действительности вопрос о применении теста наибольшего соответствия интересам кредиторов рассматривается формально: суды, как правило, воздерживаются от детального сравнения возможных результатов процедуры реализации имущества и исполнения плана реструктуризации долгов гражданина, ограничиваясь лишь общими формулировками о доказанности или недоказанности наличия возможности получения существенно большей выгоды за счет введения процедуры реализации имущества.

Например, в рамках Постановления АС Уральского округа от 24 августа 2021 года по делу N А60-56917/2019 суд отказал в утверждении плана реструктуризации долгов гражданина (предусматривавшего получение доходов за счет реализации имущества должника) в том числе потому, что при его представлении не были представлены доказательства, подтверждающие более полное и более быстрое удовлетворение требований кредиторов по сравнению с процедурой реализации имущества гражданина <18>.

--------------------------------

<18> Подробнее об оценке судами планов, предусматривающих реализацию части имущества должника, см. раздел 5 настоящей статьи.

 

В деле N А52-3985/2016 суд первой инстанции при оценке финансового состояния должника установил стоимость наиболее ликвидного имущества должника на основании материалов экспертов и на основании ранее заключенных договоров в отношении этого имущества; кроме того, суд учел доходы должника за период, предшествовавший возбуждению дела о банкротстве. На основании приведенных расчетов судом был сделан следующий вывод:

"В данном случае создана потенциальная возможность для всех кредиторов, включая тех, чьи требования не обеспечены залогом имущества должника, получить больше, чем они вправе рассчитывать при немедленной реализации имущества гражданина, которая в существующих рыночных условиях с большой вероятностью отрицательно скажется на продажной цене. Доказательств обратного суду не представлено, соответствующих заявлений не последовало" <19>.

--------------------------------

<19> См. также Постановление АС Восточно-Сибирского округа от 20.06.2017 по делу N А74-4455/2016.

 

Таким образом, можно констатировать, что применение судами принципа best interests of creditors test через призму ст. 213.17 Закона о банкротстве можно охарактеризовать как несистемное и непоследовательное. В приведенных выше делах суды устранились от сравнения двух альтернативных процедур в рамках дела о банкротстве гражданина, а формулировка "предложенный план позволит кредиторам получить удовлетворение в существенно большем размере, чем они могли бы получить в результате немедленной реализации имущества гражданина" в текстах судебных актов приобрела абстрактный, предположительный характер (в рамках проанализированной судебной практики не было найдено ни одного дела, в котором суд подробно проанализировал бы размер возможного удовлетворения кредиторов за счет введения процедуры реализации имущества должника).

Другой заслуживающей внимания деталью в рамках рассмотрения соблюдения требований п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве являются попытки должников пренебречь этими требованиями посредством различных ухищрений.

Например, в Постановлении АС Московского округа от 21 октября 2021 года по делу N А40-4218/2020 суд прямо указал, что нарушением закона является уменьшение в плане реструктуризации задолженности перед кредитором с 5 млн до 800 тыс. руб. (т.е. более чем на 50%). В свою очередь, должник обосновывал такое уменьшение зачетом прав требований, что суд посчитал попыткой пересмотра вступивших в законную силу судебных актов, которыми установлена задолженность должника перед кредитором.

Конечно, в этом деле произошел синтез двух оснований: помимо необходимости удовлетворить более 50% требований, в качестве основания суд также назвал невозможность в предлагаемом порядке пересматривать судебные решения.

Здесь нельзя не отметить требование п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве о необходимости предусмотреть в плане реструктуризации удовлетворение как минимум 50% требований незалоговых кредиторов.

По нашему мнению, подход законодателя в части этого требования не является корректным. Реализация плана реструктуризации долгов гражданина может предусматривать удовлетворение требований указанных кредиторов в размере, например, 49% их требований. Разумеется, на фоне малого удовлетворения кредиторов в рамках процедуры ликвидации в России указанный размер кажется допустимым <20>. В связи с этим можно говорить о неразумном поведении кредиторов, возражающих против принятия такого плана.

--------------------------------

<20> См.: Статистический бюллетень Федресурса по банкротству 2022.

 

Такое мнение, конечно, сталкивается с общим лоббируемым в нашем правопорядке прокредиторским подходом, согласно которому именно кредиторам предоставлено право принимать решения о судьбе должника, а соответственно, и выбирать способ удовлетворения своих требований из конкурсной массы. Однако если и допускать возможность навязать процедуру и план реструктуризации кредиторам, то необходимо быть в этом стремлении в достаточной мере последовательными. Защита интересов кредиторов посредством best interests of creditors test в той мере, в которой она установлена в США, на протяжении десятилетий проявляет себя успешно в передовых правопорядках. Ограничение же удовлетворения 50% выглядит чрезмерным и, по нашему мнению, препятствует развитию реабилитационных процедур в России.

 

3.4. Субъективное основание - экономическая обоснованность плана реструктуризации и предположительный характер удовлетворения требований кредиторов

 

При принятии решения об утверждении плана реструктуризации на суд неизбежно возлагается обязанность исследовать вопросы исполнимости и экономической обоснованности предложенного плана.

Несмотря на то что в п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве отсутствует указание на критерии экономической оценки плана реструктуризации, оно имеется в п. 31 Постановления N 45. По нашей оценке, это основание, подразумевающее широкое усмотрение суда при оценке доказательств исполнимости плана, является второй причиной по количеству отказов в утверждении плана реструктуризации долгов гражданина.

Например, в Постановлении АС Поволжского округа от 21 февраля 2017 года по делу N А12-55001/2015 было указано следующее:

"Вывод суда первой инстанции о возможности погашения задолженности перед Банком за счет средств, вырученных от продажи имущества ООО "Автогарант" в деле о банкротстве последнего апелляционный суд признал неправильным, указав на то, что возможность погашения требований АО "Райффайзенбанк" от реализации залогового имущества в деле о банкротстве основного должника в рамках процедуры банкротства является предположительной, поскольку выставление на торги имущества с первоначальной продажной ценой в 193 675 000 руб. не означает того, что по этой цене оно будет реализовано и требования АО "Райффайзенбанк" будут удовлетворены в полном объеме".

Апелляционный суд подчеркнул также недопустимость обусловленности исполнения плана реструктуризации долгов гражданина, самостоятельно отвечающего по своим обязательствам, результатами дела о банкротстве иного лица:

"Установив, что представленный план реструктуризации долгов экономически не обоснован и является заведомо неисполнимым, притом что имеются предусмотренные Законом о банкротстве основания для признания должника-гражданина банкротом и введения процедуры реализации имущества, апелляционный суд правомерно отменил определение суда первой инстанции и принял новый судебный акт".

Весьма показательным является и Постановление АС Уральского округа от 15 сентября 2022 года по делу N А60-5290/2021, в рамках которого должник ссылался на возможность реконструкции объектов недвижимости (разрушенных помещений бывшей птицефабрики) путем их перестройки в многоквартирные жилые дома. Суд отказал в утверждении такого плана реструктуризации долгов:

"Фактически представленный план содержит в себе только лишь ничем не подтвержденные сведения о возможном получении дохода, который может быть потенциально возможен в результате гипотетических и вероятностных намерений по развитию имущественного комплекса в результате заключения договора на реконструкцию объектов недвижимости (разрушенных помещений бывшей птицефабрики) путем их превращения в многоквартирные жилые дома. При этом каких-либо конкретных данных о возможных инвесторах, готовых участвовать в подобном проекте, а также о необходимых затратах, связанных с подобным инвестированием, должником в предложенном им плане не приведено. Экономического обоснования данного проекта в плане также не содержится".

В некоторых делах утверждение плана реструктуризации долгов в принципе не имеет экономического смысла, поскольку доходов должника не хватает для погашения хотя бы 10%, не говоря уже о 50% от суммы реестра требований кредиторов. Например, в деле N А51-23193/2015 (Постановление АС Дальневосточного округа от 1 августа 2017 года) должник ходатайствовал об утверждении плана реструктуризации долгов, получая заработную плату в размере 7 500 руб., что, по мнению суда, являлось недостаточным для удовлетворения требований кредиторов в предусмотренном законодательством размере.

На наш взгляд, такую судебную практику относительно экономической обоснованности стоит оценивать скорее положительно, чем отрицательно. Конечно, как бы ни было несвойственно суду как участнику спора оценивать экономические решения и анализировать предложенный план на предмет экономической обоснованности, на данный момент, к сожалению, иное решение применительно к п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве невозможно. Суду фактически приходится брать на себя роль собрания кредиторов, которые должны были разумно и беспристрастно оценить предложенный должником план. В то же время с точки зрения самой сущности механизма cram down это решение можно расценивать как еще один повод для кредиторов пойти на компромисс с должником, поскольку если кредиторы не захотят анализировать план реструктуризации долгов на предмет экономической обоснованности, то за них это сделает суд (т.е. фактически орган государственной власти).

В качестве подвида экономически необоснованных планов можно выделить планы реструктуризации долгов, исполнение которых носит предположительный (рисковый) характер. Как пример можно привести Постановление АС Дальневосточного округа от 14 сентября 2020 года по делу N А73-19496/2018, в котором суд отказал в утверждении плана реструктуризации долгов гражданина, поскольку им не были приведены конкретные размеры возможных доходов: помимо заработной платы, планом должника предполагалось получение дохода также за счет реализации общего имущества должника, взыскания дебиторской задолженности и за счет наличных денежных средств. В этой категории дел, как и в категории дел, обозначенной абзацем выше, значительную роль играют представленные должником доказательства исполнения плана реструктуризации, а также внутреннее убеждение судьи при их оценке (ст. 71 АПК РФ).

Отдельно стоит обратить внимание на такой вид доказательств экономической обоснованности плана реструктуризации долгов гражданина, как заключение эксперта. Этот вид доказательств был представлен должником и получил положительную оценку (план был утвержден), например, в Постановлении АС Северо-Кавказского округа от 13 сентября 2023 года по делу N А20-342/2018.

 

4. Отдельные особенности оценки экономической обоснованности плана реструктуризации долгов гражданина

 

4.1. Доходы от предпринимательской деятельности

 

Институт cram down закреплен в главе Закона о банкротстве, посвященной банкротству граждан - физических лиц. В связи с этим может создаться впечатление, что возможность его применения ограничена случаями "потребительских банкротств" и не распространяется на отношения с участием предпринимателей. Тем не менее, поскольку в силу ст. 214.1 Закона о банкротстве нормы главы X подлежат применению и к случаям банкротства индивидуальных предпринимателей, план реструктуризации может быть введен и в отношении должника-коммерсанта. Кроме того, нередко сами должники - физические лица фактически ведут предпринимательскую деятельность без образования ИП или получают доход за счет предпринимательской деятельности (например, являясь участниками коммерческих организаций). В судебной практике часто встречаются примеры дел, в рамках которых в отношении должника-предпринимателя судом утверждается план реструктуризации.

Так, в деле N А40-125775/2020 (Постановление АС Московского округа от 23 мая 2022 года) план реструктуризации был введен в отношении должника - индивидуального предпринимателя. При этом суд посчитал достаточным доказательством возможности его исполнения представление договора аренды с установленной платой в размере 38 000 руб. и объяснений должника о том, что на период реализации плана планируется получение временной финансовой помощи от родственников в сумме прожиточного минимума.

Отдельно стоит выделить следующую цитату из судебного акта суда кассационной инстанции по этому спору:

"Суд первой инстанции также отметил, что несмотря на желание кредитора ООО "АБК-Инвест" получить удовлетворение своих требований исключительно от продажи нежилых помещений, находящихся у него в залоге, должник в данном случае имеет право выбора способа удовлетворения денежных требований кредиторов, в том числе залоговых.

Воспрепятствование должнику как более слабой стороне спора в реализации плана реструктуризации может свидетельствовать о злоупотреблении правом со стороны кредитора, что недопустимо в силу действующего законодательства. Очевидно, что утверждение плана реструктуризации является компромиссом между должником - обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения - и его кредиторами".

На наш взгляд, приведенный вывод суда апелляционной инстанции как нельзя лучше отражает суть института cram down: этот инструмент был создан именно как средство поддержания переговорной позиции должника вне зависимости от источника происхождения его доходов. Кроме того, американский Кодекс банкротства в главе 11 также предусматривает возможность применения cram down в отношении должников-предпринимателей и должников - юридических лиц, следовательно, если зарубежные правопорядки, которые применяют данный институт уже как минимум в течение нескольких десятков лет, не видят принципиальных противоречий в его применении к предпринимателям, то, возможно, и в российском правопорядке не стоит предвзято относиться к применению cram down в отношении должников - индивидуальных предпринимателей и должников - юридических лиц.

Действительно, само по себе получение доходов за счет предпринимательской деятельности не меняет переговорных возможностей должника, не улучшает его положение в сравнении с непредпринимателем: например, едва ли при оформлении кредита в крупном банке индивидуальный предприниматель может как-то повлиять на условия заключаемого договора или согласовать какие-то нетиповые условия.

К слову, возможность признания слабой стороной договора даже предпринимателя характерна для частного права - данная идея упоминается в п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 года N 16 "О свободе договора и ее пределах". Несмотря на то что это Постановление было разработано для разъяснения положений гражданского права, считаем возможным использовать логику, на котором оно основано, и в банкротном праве.

Отдельно стоит отметить, что спустя чуть более года в рамках вышеприведенного дела, рассмотренного АС Московского округа, план реструктуризации долгов был исполнен должником в полном объеме (требования кредиторов удовлетворены в размере 100%).

Тем не менее данное дело не является единственным, в рамках которого в отношении индивидуального предпринимателя вводили план реструктуризации и затем этот план был успешно исполнен путем расчета с кредиторами. Таким случаем можно назвать спор, отраженный в Постановлении АС Поволжского округа от 18 декабря 2019 года по делу N А12-41078/2018, в рамках которого судом был утвержден план реструктуризации долгов индивидуального предпринимателя. План предусматривал продажу нежилого помещения, а также совершение ежемесячного платежа в размере 151 590 руб., общий размер требований кредиторов на момент последнего собрания кредиторов составлял 3 638 209 руб. Впоследствии должник удовлетворил требования кредиторов в полном объеме.

В качестве примера оправданного использования института cram down в рассматриваемом контексте можно привести также Постановление АС Западно-Сибирского округа от 29 июня 2023 года по делу N А67-7735/2021, в рамках которого был утвержден план реструктуризации долгов гражданина, имеющего статус индивидуального предпринимателя. Ранее должник вместе с партнерами через ряд юридических лиц управлял двумя ресторанами. Однако в период пандемии коронавируса один из ресторанов сгорел, а второй был закрыт по причине высокой стоимости аренды. После частичного снятия ограничений один из ресторанов удалось восстановить, должник стал получать значительную выручку. Тем не менее в отношении должника было возбуждено дело о банкротстве - должник ходатайствовал об утверждении плана реструктуризации долгов гражданина. В рамках плана обязательства должника были обеспечены поручительствами подконтрольных должнику юридических лиц и его супруги. Требования кредиторов планировалось погашать за счет деятельности ресторана (прогнозируемая выручка должна была вырасти). По итогам рассмотрения ходатайства должника (при этом все кредиторы, кроме мажоритарного залогового кредитора, не возражали против утверждения плана) план реструктуризации был утвержден. На наш взгляд, этот пример наиболее ярко демонстрирует социально-экономическую направленность института cram down.

Также п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве достаточно эффективно применяется и в случаях, когда должник обладает акциями или долями в юридических лицах, которые приносят ему стабильный доход. Так, в Постановлении АС Центрального округа от 17 марта 2022 года по делу N А83-20677/2020 суд утвердил план реструктуризации в отношении должника, который был главой крестьянско-фермерского хозяйства (т.е. являлся индивидуальным предпринимателем) и обладал долями в уставных капиталах ряда юридических лиц. Оценив активы и производственное оборудование этих юридических лиц, суд кассационной инстанции посчитал план реструктуризации долгов экономически обоснованным и утвердил его. Спустя всего 3 месяца после утверждения плана судом должник полностью погасил свою задолженность перед кредиторами.

Стоит заметить, что, как указывалось выше, значительную сложность при рассмотрении дел об утверждении судом плана реструктуризации долгов гражданина вызывают вопрос о его экономической целесообразности и представление доказательств о возможности его исполнения (о наличии ликвидных активов, стабильного источника дохода и т.д.). Часто суды критически относятся к доводам должника о возможности исполнения плана реструктуризации за счет доходов от отдельных видов предпринимательской или иной рисковой деятельности. Тем не менее в определенных ситуациях должнику действительно удается получить доходы за счет рисковой деятельности и удовлетворить требования кредиторов в полном объеме.

В качестве примера можно привести Постановление АС Центрального округа от 18 сентября 2018 года по делу N А23-3694/2016. В данном деле суд, оценив наличие у должника имущества для ведения предпринимательской деятельности (транспортные средства, недвижимость) и ежеквартальные налоговые декларации, посчитал утверждение плана реструктуризации долгов экономически обоснованным и исполнимым. Спустя чуть менее двух лет должник полностью погасил свою задолженность перед кредиторами.

В рамках проанализированной судебной практики не были обнаружены какие-либо практические проблемы применения п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве в отношении должников, ведущих предпринимательскую деятельность, по сравнению с физическими лицами (не предпринимателями). Более того, применение этой нормы в отношении именно данной категории должников показывает высокую эффективность: во многих делах о банкротстве должник-предприниматель достаточно быстро восстанавливает свою платежеспособность и удовлетворяет требования кредиторов в гораздо большем объеме, чем в случае введения в отношении него процедуры реализации имущества гражданина <21>.

--------------------------------

<21> См. также иные случаи, когда план был утвержден в отношении должника-предпринимателя, который в дальнейшем его исполнил: Постановления АС Московского округа от 27.05.2021 по делу N А41-221/2019; АС Центрального округа от 23.11.2021 по делу N А83-4074/2019; АС Северо-Западного округа от 21.10.2019 по делу N А44-6025/2018; АС Западно-Сибирского округа от 15.01.2020 по делу N А75-12441/2016, от 05.03.2020 по делу N А75-2245/2019; АС Центрального округа от 23.11.2021 по делу N А83-4074/2019.

 

В то же время необходимо критически относиться к исследованному материалу и нельзя не заметить, что в некоторых случаях должники-предприниматели не справляются с исполнением утвержденного судом плана реструктуризации долгов гражданина. Так, в деле N А74-4455/2016 (Постановление АС Восточно-Сибирского округа от 20 июня 2017 года) в отношении должника - индивидуального предпринимателя был утвержден план реструктуризации долгов гражданина, предусматривающий погашение требований кредиторов за счет доходов должника от предпринимательской деятельности (реализации товаров по договорам поставки). Тем не менее спустя примерно 6 месяцев должник был признан банкротом, в отношении него была введена процедура реализации имущества в связи с неисполнением плана реструктуризации долгов гражданина.

Другим примечательным случаем является Постановление АС Волго-Вятского округа от 23 октября 2017 года по делу N А11-2943/2016. В отношении должника, обладающего статусом индивидуального предпринимателя, был утвержден план реструктуризации долгов гражданина, предусматривавший погашение требований кредиторов за счет доходов, получаемых в том числе от сдачи грузовых транспортных средств должника в аренду. Однако впоследствии в отношении должника суд первой инстанции ввел процедуру реализации имущества и указал: "Фактически должник мог исполнять План в периоды, когда ежемесячные выплаты по нему составляли незначительную сумму (25 000 руб. и 70 000 руб. в месяц). Как только наступили периоды платежей (начиная с апреля 2018 года) в размере 235 000 руб. в месяц, должник полностью перестал исполнять План". При этом сам должник ссылался на невозврат транспортных средств арендатором как на причину неисполнения плана <22>.

--------------------------------

<22> См. также иные случаи, когда в отношении должника-предпринимателя был отменен план реструктуризации долгов гражданина и была введена процедура реализации имущества: Постановления АС Волго-Вятского округа от 13.04.2018 по делу N А28-4396/2016; АС Уральского округа от 11.09.2023 по делу N А76-15667/2021; АС Западно-Сибирского округа от 02.02.2023 по делу N А27-23785/2021.

 

Вместе с тем такие случаи не умаляют необходимость в более широком применении механизма cram down. Скорее, наоборот, данные дела наглядно показывают, что даже если должник не справился с исполнением плана реструктуризации долгов гражданина, у кредиторов остаются эффективные инструменты контроля за процедурой банкротства: они могут ходатайствовать перед судом о введении менее рисковой для них процедуры реализации имущества гражданина.

 

4.2. Выплаты в рамках трудовых отношений

 

Другой категорией должников, в отношении которых применение п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве демонстрирует высокую эффективность, являются лица, чей доход намного превышает средний доход граждан (условно таких должников можно назвать "высокооплачиваемыми специалистами"). И хотя какие-либо особенности применения Закона о банкротстве не были обнаружены в рамках этой категории дел, представляется интересным рассмотреть их как минимум с точки зрения восприятия судами такого дохода в качестве основания для применения механизма cram down.

Например, в деле N А40-136935/2016 (Постановление АС Московского округа от 31 января 2018 года) должник представил справки по форме 2-НДФЛ, подтверждающие наличие у него ежемесячного дохода в размере 168 438 руб. и его возможность исполнить план реструктуризации долгов, в связи с чем суд ввел в отношении должника процедуру реструктуризации долгов, несмотря на возражения кредиторов. Впоследствии должник успешно исполнил план реструктуризации, выплатив кредиторам 719 928 руб. (55,3% от суммы требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов на момент утверждения плана) в течение 2 лет <23>.

--------------------------------

<23> Суды утверждали план реструктуризации в связи с наличием высокого дохода должника и в других случаях, см.: Постановления АС Московского округа от 17.04.2023 по делу N А41-56146/2021 (постоянный доход должника составлял 162 334 руб., реестр кредиторов составлял 2 967 831,23 руб.), от 05.04.2023 по делу N А40-54966/2021 (постоянный доход должника составлял 172 500 руб., реестр кредиторов составлял 6 828 260,15 руб.), от 03.10.2023 по делу N А41-82905/2017 (оклад должника составлял 80 000 руб., реестр кредиторов составлял 1 181 922 руб. 80 коп.).

 

Отдельно стоит выделить Постановление АС Поволжского округа от 24 июля 2018 года по делу N А55-21677/2017: при обсуждении возможности утверждения плана реструктуризации долгов в отношении должника последний сослался на наличие дополнительного соглашения к своему трудовому договору, в соответствии с которым работодатель обязался выплатить должнику премию в размере 36 000 000 руб., причем ранее должник неоднократно получал подобные премии от работодателя. При этом общая сумма требований кредиторов к должнику составляла примерно 65 000 000 руб. Суды всех трех инстанций утвердили план реструктуризации долгов гражданина, впоследствии дело прекращено в связи с заключением мирового соглашения.

Подытоживая, отметим, что на практике критерий постоянного достаточного дохода от трудовой деятельности положительно воспринимается судами в качестве основания для утверждения плана реструктуризации долгов гражданина. Очевидно, что чем выше доходы должника от трудовой деятельности и чем меньше общий объем предъявленных требований кредиторов, тем выше вероятность утверждения плана реструктуризации долгов судом.

 

4.3. Наличие внешнего финансирования

 

С точки зрения возможных вариантов реструктуризации долгов гражданина интерес также представляет ряд дел, в которых должник приводил в качестве доказательств наличие внешних источников финансирования или же способов обеспечения исполнения им утверждаемого судом плана реструктуризации долгов. Во многих делах суды положительно оценивали такие источники финансирования при рассмотрении вопроса об утверждении плана реструктуризации долгов.

Например, в деле N А08-532/2016 (Постановление Девятнадцатого ААС от 13 сентября 2017 года) должник представил гарантийное письмо ООО "Торговая Компания Белогорье" о гарантии произведения оплаты кредиторам, установленным в реестре требований кредиторов должника в случае неисполнения плана реструктуризации долгов, в результате чего судом был утвержден план реструктуризации долгов, который впоследствии исполнялся должником в течение 2 лет, после чего производство по делу было прекращено в связи с заключением мирового соглашения. В данном деле суд не давал подробной оценки такому способу "обеспечения" обязательств должника, как гарантийное письмо третьего лица, однако кажется вероятным, что оно сыграло свою роль при принятии судебного акта.

К этой категории дел можно отнести и ранее упомянутое Постановление АС Московского округа от 23 мая 2022 года по делу N А40-125775/2020, в рамках которого должник сослался на возможность получения финансовой помощи от своих родственников <24>, а также Постановление АС Дальневосточного округа от 3 августа 2022 года по делу N А04-8109/2019, где должник сослался на возможность исполнения плана реструктуризации долгов третьим лицом. Доход супруги, являющейся содолжником по обязательствам банкрота, также может быть учтен при оценке исполнимости плана реструктуризации долгов <25>. Во всех вышеприведенных делах в отношении должника был утвержден план реструктуризации долгов гражданина.

--------------------------------

<24> См. также иные случаи, в рамках которых план был утвержден в том числе в связи с тем, что помощь должнику оказывают родственники: Постановления АС Уральского округа от 25.07.2023 по делу N А60-46905/2022, от 11.12.2023 по делу N А76-33213/2022, от 04.12.2023 по делу N А60-69063/2021.

<25> См.: Постановление АС Дальневосточного округа от 07.11.2016 по делу N А73-14230/2015.

 

Кроме того, суд может утвердить план реструктуризации долгов гражданина и в случае, если последним представлен какой-либо гражданско-правовой договор, свидетельствующий о наличии в будущем денежных поступлений в пользу должника. Так, согласно Постановлению Шестнадцатого ААС от 10 декабря 2018 года по делу N А20-3737/2016 в материалы дела был представлен договор поставки, а согласно Постановлению АС Поволжского округа от 14 февраля 2017 года по делу N А72-11885/2015 должником было представлено гарантийное обязательство заключить договор аренды ангара с уплатой арендной платы должнику. В обоих случаях суд утвердил план реструктуризации долгов гражданина.

При этом суды не всегда считают достаточным представление только договора в качестве доказательства источника внешнего финансирования для целей исполнения плана. Например, Постановлением АС Уральского округа от 5 сентября 2023 года по делу N А60-57791/2021 должнику было отказано в утверждении плана реструктуризации долгов гражданина, в том числе поскольку должник был аффилирован с потенциальными арендаторами. В рамках Постановления АС Дальневосточного округа от 19 апреля 2021 года по делу N А04-855/2020 суд отказал в утверждении плана реструктуризации долгов гражданина, указав, что финансовая возможность арендатора осуществлять значительные платежи в пользу должника не подтверждена. В Постановлении АС Северо-Кавказского округа от 14 апреля 2022 года по делу N А53-44693/2020 суд отметил: "Как правильно указали суды, предварительный договор аренды не может служить доказательством наличия реальной финансовой возможности исполнить план реструктуризации долгов".

По итогам анализа судебной практики можно сделать вывод о том, что в случае, если до возбуждения дела о банкротстве договор аренды не заключался, а был заключен уже после возбуждения дела о банкротстве, суды устанавливают более высокий стандарт оценки подобных доказательств исполнимости плана. В остальном суды достаточно положительно воспринимают в качестве доказательства наличия дохода для целей исполнения плана реструктуризации долгов гражданина различные договоры и документы, подтверждающие получение по ним платежей, особенно если такие договоры были заключены до утверждения плана реструктуризации долгов гражданина <26>.

--------------------------------

<26> См., напр., Постановление АС Западно-Сибирского округа от 05.03.2020 по делу N А75-2245/2019.

 

Отдельно стоит отметить и Постановление АС Северо-Кавказского округа от 13 сентября 2022 года по делу N А20-3305/2020, в рамках которого должник получил от родственника 900 000 руб. на основании договора беспроцентного займа для целей исполнения плана реструктуризации долгов гражданина.

Как уже указывалось выше, нередко суды положительно оценивают наличие внешнего финансирования у должника при утверждении плана реструктуризации долгов. На наш взгляд, суды при этом упускают крайне интересный вопрос: не причиняет ли вред интересам кредиторов факт получения внешнего финансирования должником? Ведь у должника появляется новый кредитор. К тому же даже, например, в процедуре внешнего управления при банкротстве юридических лиц возможность погашения требований кредиторов возможна только путем подачи соответствующего намерения (ст. 113 Закона о банкротстве).

Этот вопрос видится не таким острым, когда финансирование предоставлено родственниками или супругой должника, - чаще всего в такой ситуации требования к должнику впоследствии не будут предъявляться, поскольку отношения "покрытия" почти всегда основаны на дарении от родственников.

В то же время в ситуации, когда финансирование на исполнение плана реструктуризации долгов гражданина предоставлено третьим лицом, не находящимся с должником в родственных отношениях или в браке, возникают некоторые обоснованные опасения. Например, предоставивший финансирование внешний кредитор может рассчитывать на получение преимущественного удовлетворения своих требований за счет части дохода должника или же за счет каких-то активов, не отраженных в плане реструктуризации долгов.

В связи с этим, на наш взгляд, при оценке возможности предоставления третьим лицом финансирования для исполнения должником плана реструктуризации долгов должнику следует раскрыть внутренние отношения с таким третьим лицом, уточнив, на каком основании (в частности, возмездно или безвозмездно) было предоставлено финансирование и каков порядок его возврата, подлежит ли такое финансирование возврату в рамках плана реструктуризации долгов гражданина или нет.

Также стоит отметить, что в отдельных случаях суды прямо указывают на полную недопустимость учета дохода третьего лица (в том числе члена семьи должника) в целях определения доходов должника для исполнения плана реструктуризации долгов гражданина. Так, АС Московского округа отказал должнику в утверждении плана реструктуризации долгов в связи со следующим:

"Кроме того, в силу части 3 статьи 308 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц).

Указанное означает, что члены семьи Должника не являются обязанными по кредитным и налоговым обязательствам самого должника и их благосостояние не может учитываться при определении размера дохода самого должника" <27>.

--------------------------------

<27> Постановление АС Московского округа от 29.05.2023 по делу N А40-199029/2020.

 

В Постановлении АС Центрального округа от 11 марта 2021 года по делу N А35-9612/2019 также было отказано должнику в утверждении плана реструктуризации долгов гражданина: "Также суды исходили из того, что указанный в плане доход должника от поступления арендных платежей, а также от помощи родственников, не является контролируемым доходом, а возможность исполнения плана с учетом поступления средств носит лишь предположительный и вероятностный характер своего исполнения".

Тем не менее стоит отметить, что случаи отказа в утверждении плана с такой мотивировкой в судебной практике в настоящее время являются скорее единичными.

Напоследок предлагаем кратко обсудить некоторые зарубежные доктрины, связанные с канвой настоящего раздела - внешним финансированием должника или обеспечением исполнения плана реструктуризации. К таковым относятся third-party release и interim financing.

Основной смысл third-party release - освобождение третьих лиц, нередко тесно связанных с должником, от собственных обязательств перед кредиторами в случае исполнения плана реструктуризации <28>.

--------------------------------

<28> См.: Kokorin I. Third-Party Releases in Insolvency of Multinational Enterprise Groups // European Company and Financial Law Review. 2021. Vol. 18. Iss. 1.

 

В первую очередь стоит отметить, что этот вопрос получил наибольшее распространение в вопросах банкротства отдельных субъектов группы компаний в рамках обеспечительных обязательств (хотя напрямую механизм не ограничивается только группами компаний, его использование, как показывает практика, зачастую ставится в зависимость от степени заинтересованности третьего лица в фигуре должника) <29>.

--------------------------------

<29> См.: Berthiaume M., Mokrzycka M. 2022 brings continued disagreement among US courts as to the validity of third party releases in US chapter 11 plans.

 

Для его демонстрации представим себе ситуацию, в которой одна из компаний группы (компания В) принимает на себя обеспечительное обязательство по обязательству будущего должника - члена группы компаний (или вообще входит в основное обязательство в качестве соответчика с обеспечительной целью) (компания А), например поручительство, и впоследствии оказывается в ситуации необходимости исполнять такое обеспечительное обязательство в результате дефолта компании А. Кредитором по приведенным обязательствам выступает банк.

Так, в случае дефолта компании А и последующей реструктуризации задолженности могут возникнуть некоторые вопросы:

распространяется ли преобразовательный эффект реструктуризации на потенциальное требование банка к компании В; на суброгационное требование компании В к компании А;

если распространяется, то какие основания для этого существуют, ведь по общему правилу неплатежеспособность лица не влияет на отношения третьих лиц с кредиторами должника?

Доктрина third-party release возникла как раз в результате попытки дать на эти вопросы практические ответы.

Как указано выше, по общему правилу банкротство субъекта не влияет на отношения третьих лиц и кредиторов должника <30>. Однако есть такие ситуации, когда изменение этих отношений допустимо для достижения целей реструктуризации (внешний преобразовательный эффект реструктуризации). Так, реструктуризация предполагает использование восстановительного механизма, который может подразумевать уменьшение долга, его списание, изменение срока исполнения обязательства и другие конкретные инструменты. Тогда в приведенном примере может получиться следующее: банк получает частичное удовлетворение в рамках реабилитации компании А, а также частичное исполнение от компании В, к которой согласно действующему отечественному законодательству переходит право требования банка в неисполненном размере (суброгация). В таком случае у компании В появляется право требования к компании А в размере исполненного по поручительству. Это, в свою очередь, не соответствует основной идее реабилитации и, в частности, восстановительного механизма, - компания А в случае обращения компании В будет вынуждена исполнить первоначальное требование в полном объеме. Однако наличие только этого аргумента не может однозначно убедить нас в том, что должен существовать некий внешний преобразовательный эффект реструктуризации, поскольку иначе пропадала бы всякая цель существования обеспечительных обязательств.

--------------------------------

<30> См., напр.: п. 18 Постановления Пленума ВС РФ от 29.06.2023 N 26 "Об особенностях применения судами в делах о несостоятельности (банкротстве) норм о поручительстве"; п. 21 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N 58 "О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя".

 

Но есть и еще один аргумент. Компания А и компания В связаны, входят в единую группу, представляют собой единую экономическую единицу. А раз так, то с финансовой точки зрения банк дважды (частично от компании А, частично от компании В) получит исполнение из одной и той же имущественной массы, спасение которой - цель реабилитации. План реабилитации должен учесть это.

Third-party release как раз позволяет включить в план условие, согласно которому заинтересованные в фигуре должника лица (нередко члены группы компаний) могут быть освобождены от своих обязательств перед кредиторами в результате исполнения плана.

Перенося рассмотренный пример на граждан, также можно допустить ситуации, в которых такой механизм может быть применен. Например, когда речь идет о совместном обязательстве супругов или обеспечении одним из супругов обязательств другого. Однако в рамках исследования не удалось найти примеров применения доктрины third-party release при навязывании плана реструктуризации долгов гражданина. Возможно, основная проблема состоит в том, что рассматриваемая доктрина законодательно не закреплена в отечественном правопорядке.

Дополнительно стоит отметить, что, на наш взгляд, доктрина third-party release неприменима в ситуациях, когда речь идет об обеспечении самого плана. Основным аргументом является отсутствие преобразовательного эффекта реструктуризации, поскольку по общему правилу при исполнении плана (основное обязательство) обязательство третьего лица и так прекратится, соответственно, договариваться о возможном прекращении такого обеспечительного обязательства в случае исполнения плана бессмысленно. Тогда включение в план условий об обеспечении третьим лицом исполнения плана реструктуризации должника, а также об освобождении такого третьего лица от указанного обеспечительного обязательства в случае успешного исполнения плана представляется излишним и не должно никоим образом влиять на решение суда по вопросу о навязывании такого плана кредиторам.

Доктрина interim financing также хорошо известна в зарубежных правопорядках. Основу ее механизма составляет защитный эффект временного финансирования должника, проводимого в целях поддержания его жизнеспособности в рамках предреструктуризационного периода.

Согласно п. 67 преамбулы (а также п. 1 ст. 17) Директивы о превентивной реструктуризации, о которой мы упоминали выше, такой защитный эффект может выражаться в неиспользовании "гражданско-правовых, административных или уголовных санкций" в отношении лиц, представляющих такое финансирование, а также в непризнании соответствующих сделок по предоставлению такого финансирования недействительными. Более того, указанной Директивой установлено не только отсутствие субординации рассматриваемых требований, но и их некоторая приоритизация в случае последующего применения к должнику ликвидационных процедур (Директивой также предусмотрено, что государства - члены ЕС могут закрепить в национальном законодательстве условия для предоставления защитного эффекта - ex ante контроль).

Конечно, основным объяснением такого отношения к временному финансированию является его необходимость и разумность для достижения наиболее приемлемого для всех эффекта - принятия и исполнения плана реструктуризации. С учетом возможного нежелания сторонних кредиторов или аффилированных с должником лиц (например, по причине возможной субординации требований, нежелания вести дела с потенциально несостоятельным лицом и др.) финансировать жизнедеятельность должника в предреструктуризационный период предоставление указанных выше льгот и привилегий, возможно, единственный способ обеспечить существование должника до принятия плана.

К сожалению, в отечественном правопорядке аналогичные положения о защитном эффекте финансирования жизнедеятельности должника в предреструктуризационный период отсутствуют. Не удалось найти примеров использования доктрины interim financing и в рамках правоприменения при рассмотрении судами вопроса о навязывании плана реструктуризации долгов гражданина, хотя, как нам кажется, ее использование в делах о банкротстве граждан возможно (например, можно представить себе ситуацию, при которой такое финансирование может понадобиться для обеспечения деятельности индивидуального предпринимателя в целях обсуждения и принятия плана реструктуризации долгов), но только если речь идет о предреструктуризационном периоде, поскольку, как представляется, доктрина interim financing не оказывает какого-либо влияния на решение вопроса о навязывании плана.

 

4.4. Поведение должника

 

Еще одним важным фактором, который учитывает судебная практика при оценке возможности утверждения плана реструктуризации долгов гражданина, является поведение самого должника. В качестве наиболее простого и распространенного примера такой оценки можно привести ситуации, когда должник, ходатайствуя перед судом об утверждении плана реструктуризации долгов гражданина, изначально не планирует его придерживаться.

Так, в Постановлении АС Московского округа от 6 июня 2019 года по делу N А40-60044/2017 суд подтвердил правомерность решений нижестоящих судов, которые ввели процедуру реструктуризации долгов на основании представленной должником справки с места работы, подтверждающей его ежемесячный доход в размере 150 000 руб. Впоследствии должник не произвел ни одного платежа по этому плану, в связи с чем в отношении него была введена процедура реализации имущества.

Данное дело является показательным в части соблюдения баланса интересов кредиторов и должника. Как указывалось выше, институт cram down является способом защиты в первую очередь интересов самого должника, в связи с использованием которого кредиторы теряют возможность определять судьбу должника в рамках дела о банкротстве. Для того чтобы этот инструмент не становился способом злоупотребления правом со стороны должника, Закон о банкротстве в п. 2 ст. 213.23 предусматривает возможность введения в отношении должника процедуры реализации имущества гражданина в случае неисполнения им плана реструктуризации долгов, в том числе утвержденного ранее на основании п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве.

Стоит также отметить схожую, но более сложную с точки зрения оценки ситуацию, когда недобросовестное поведение должника имело место еще до рассмотрения возможности утверждения в отношении него плана реструктуризации долгов гражданина. Так, согласно Постановлению АС Московского округа от 16 марта 2022 года по делу N А40-147127/2020 финансовый управляющий, возражая против введения судом процедуры реструктуризации долгов, указывал на сокрытие должником прав требований на сумму 315 млн руб. (в реестр требований кредиторов включено требований на сумму 195 млн руб.).

К сожалению, суды ни первой, ни апелляционной инстанций не дали подробной оценки действиям должника по сокрытию активов в виде прав требований (если таковые на самом деле были) и не указали в судебных актах, действительно ли имели место такие действия в рамках дела о банкротстве. Тем не менее возражения о наличии таких действий не помешали судам ввести в отношении должника план реструктуризации долгов гражданина, несмотря на отсутствие согласия кредиторов.

На наш взгляд, при выявлении таких действий (и признании их недобросовестными) необходимо отказывать в утверждении плана реструктуризации долгов гражданина в силу п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве на основании ряда доводов.

Во-первых, как указывалось выше, во многом институт cram down направлен на мотивацию сторон (в первую очередь кредиторов) к проведению переговоров по утверждению плана реструктуризации. Должник, прибегающий к использованию такого инструмента, как cram down, который устанавливает возможность игнорирования воли кредиторов относительно судьбы должника в рамках дела о банкротстве, должен соответствовать максимально строгим требованиям к его поведению, позволяющим вне всяких сомнений утверждать о его добросовестности. Представляется, что в приведенном выше деле должник также должен быть мотивирован к добросовестному ведению переговоров, включая раскрытие полной информации о своих активах. Конечно, справедливости ради стоит отметить, что в рамках этого дела у должника было достаточно активов для того, чтобы расплатиться с кредиторами, однако это обстоятельство в любом случае не должно играть на руку недобросовестному должнику (конечно, при признании его таковым судом по совокупности фактов).

Во-вторых, ВС РФ несколько раз указывал на необходимость учета добросовестности и недобросовестности должника при предоставлении ему той или иной предусмотренной законом защиты в рамках дел о банкротстве. Например, можно обратиться к Определению ВС РФ от 7 октября 2021 года N 304-ЭС21-9542(1,2): должник совершил отчуждение единственного "роскошного" жилья по сделке, которая позднее была признана недействительной на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве. Здесь ВС РФ затронул вопрос о зависимости защиты такого жилья (путем предоставления замещающего жилья) от установления признаков злоупотребления правом со стороны должника. Хотя в этом деле ВС РФ не дал окончательного ответа на вопрос о предоставлении иммунитета, впоследствии суд первой инстанции признал такие действия злоупотреблением правом и включил единственное жилье должника в конкурсную массу.

Вывод о невозможности предоставления исполнительного иммунитета в отношении единственного жилья недобросовестного должника, пытавшегося вывести данный актив путем совершения ряда сделок, был также сделан в Определении ВС РФ от 29 ноября 2018 года N 305-ЭС18-15724 ("дело Фрущака").

Таким образом, в фокусе приведенных позиций ВС РФ комментируемое дело решено не так однозначно. Предполагаем, что ключевым фактором в нем было наличие у должника высоколиквидного имущества, реализация которого позволила бы удовлетворить требования всех кредиторов. Возможно, именно поэтому суд и не стал давать оценку отдельным действиям должника.

Возвращаясь к иной судебной практике, стоит отметить, что еще на первоначальном этапе рассмотрения дела о банкротстве суды зачастую оценивают совершение должником недобросовестных действий в качестве основания для отказа в утверждении плана реструктуризации долгов гражданина.

Так, в Постановлении Девятого ААС от 5 ноября 2019 года по делу N А40-134315/2018 суд, оценив факт непредставления должником актуальных данных о своей кредиторской задолженности, отказал в утверждении плана реструктуризации долгов, отметив: "В ситуации длительного уклонения должника от погашения задолженности, непредставления им суду документов и объяснений, позволяющих установить наличие добросовестного намерения должника исполнить обязательства перед кредитором, надлежит ввести процедуру реализации имущества. Намеренно непоследовательное процессуальное поведение должника свидетельствует о желании затянуть рассмотрение дела о банкротстве и отсрочить или сделать невозможным удовлетворение требований кредитора".

Кроме того, суды в качестве одного из ключевых факторов при оценке возможности утверждения плана реструктуризации долгов гражданина учитывают и добросовестные действия должника (например, начало исполнения должником представленного плана). В частности, это может выражаться во внесении определенной суммы денежных средств на депозит суда. Так, в Постановлении АС Северо-Кавказского округа от 15 июня 2017 года по делу N А53-6888/2016 указано, что должник внес на депозит суда первой инстанции денежные средства, необходимые для реализации и исполнения плана реструктуризации долгов, в общей сумме 1 117 310 руб. 72 коп. в качестве подтверждения намерения реально исполнять график погашения задолженности. Оценивая это обстоятельство, суд кассационной инстанции подтвердил вывод суда апелляционной инстанции, согласно которому представленные должником доказательства свидетельствуют о наличии реального финансового источника для погашения задолженности перед кредиторами в течение указанного в плане времени, и оставил в силе решение об утверждении плана реструктуризации долгов гражданина.

Внесение должником в пользу кредиторов платежа в размере 4 500 000 руб. на депозит нотариуса было положительно оценено и АС Московского округа в Постановлении от 8 июня 2023 года по делу N А40-137664/2020 в качестве намерения исполнить план реструктуризации.

Таким образом, как добросовестные, так и недобросовестные действия должника являются крайне важными обстоятельствами, которые учитываются судами при разрешении вопроса об утверждении плана реструктуризации долгов гражданина.

В завершение текущего подраздела приведем цитату из Постановления АС Западно-Сибирского округа от 24 ноября 2017 года по делу N А03-767/2016, подчеркивающую значение поведения должника при утверждении плана реструктуризации долгов гражданина: "Реализация имущества должника становится актуальной в случаях бесперспективности реструктуризации долгов гражданина, которая, в свою очередь, может быть установлена судом в отсутствие доказательств предшествующей достаточной и добросовестной активности должника в получении дохода как источника для погашения требований кредиторов".

 

4.5. Наиболее экономически обоснованные планы с учетом баланса интересов кредиторов и должника

 

Не всегда дела о применении п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве заключаются в противостоянии "кредиторы versus должник с планом реструктуризации". В частности, в Постановлении АС Волго-Вятского округа от 24 мая 2022 года по делу N А28-9402/2020 планы реструктуризации долгов были представлены как мажоритарным кредитором, обладающим более 90% голосов в процедуре банкротства, так и самим должником. Различие планов состояло в размере ежемесячных платежей должника (в плане банка - 100%, в плане должника - 70%). По итогу суд утвердил план банка, указав, что у должника будет оставаться на руках не только денежная сумма в виде прожиточного минимума, но и 8 000 руб. дополнительно.

 

5. Отдельные особенности утверждения плана реструктуризации долгов гражданина

 

Считаем необходимым выделить ряд дел, которые, может, напрямую и не связаны с утверждением (или отказом в утверждении) плана реструктуризации долгов гражданина, но все равно представляют определенный интерес при исследовании института cram down.

 

5.1. Цель п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве

 

В первую очередь стоит выделить те споры, в которых суды предпринимали попытки истолковать цель введения п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве. Их анализ представляет определенную ценность, поскольку, как указывалось выше, законодатель так и не прояснил цель введения данного положения.

Например, заслуживает отдельного внимания вывод, сделанный АС Центрального округа в Постановлении от 15 сентября 2021 года по делу N А54-4485/2018: "Конструкция механизма банкротства гражданина предполагает, что процедура реструктуризации его долгов имеет приоритет как позволяющая в наибольшей степени соблюсти интересы как кредиторов (путем погашения их требований), так и самого должника (совершение расчетов с кредиторами без необходимости реализации имеющегося имущества)".

Кроме того, в Постановлении от 23 ноября 2021 года по делу N А83-4074/2019 АС Центрального округа также пришел к следующему заключению:

"Положительный исход процедуры реструктуризации долгов имеет больший эффект социальной реабилитации гражданина по сравнению с процедурой реализации имущества.

В связи с этим гражданин, добросовестно стремящийся к исполнению обязательств перед кредиторами (в разумно ограниченные сроки и справедливых условиях), но при этом нуждающийся в использовании механизма банкротства, вправе рассчитывать на получение возможности использования именно наиболее лояльной с точки зрения последствий для него процедурой банкротства".

В том же ключе высказывается и АС Уральского округа в Постановлении от 27 октября 2022 года по делу N А76-7901/2021: "Если институт несостоятельности (банкротства) юридических лиц создан для целей устранения с рынка неэффективного участника при максимально полном удовлетворении требований кредиторов, то институт несостоятельности (банкротства) физических лиц должен обеспечивать достижение иных целей. Важно не "ликвидировать" банкрота, а "восстановить" его, обеспечить добросовестному гражданину, оказавшемуся несостоятельным в силу определенных обстоятельств, переход к нормальной жизни в обществе".

В Постановлении АС Западно-Сибирского округа от 2 февраля 2023 года по делу N А27-23785/2021, в рамках которого был утвержден план в отношении должника - индивидуального предпринимателя, суд заметил:

"По смыслу Закона о банкротстве банкротство граждан является механизмом нахождения компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами.

Гражданин, имеющий намерение исполнить обязательства перед кредиторами, но при этом нуждающийся в использовании механизма банкротства, вправе рассчитывать на получение возможности использования наиболее лояльной с точки зрения последствий для него процедуры банкротства".

В том же ключе высказывается и АС Уральского округа в Постановлении от 29 июня 2023 года по делу N А76-11428/2020:

"Конструкция механизма банкротства гражданина предполагает, что процедура реструктуризации его долгов имеет приоритет как позволяющая в наибольшей степени соблюсти интересы кредиторов (путем погашения их требований), а также самого должника (совершение расчетов с кредиторами с сохранением хотя бы части своего имущества).

Если институт несостоятельности (банкротства) юридических лиц создан для целей устранения с рынка неэффективного участника при максимально полном удовлетворении требований кредиторов, то институт несостоятельности (банкротства) физических лиц должен обеспечивать достижение иных целей. Важно не "ликвидировать" банкрота, а "восстановить" его, обеспечить добросовестному гражданину, оказавшемуся несостоятельным в силу определенных обстоятельств, переход к нормальной жизни в обществе.

Целью института потребительского банкротства является социальная реабилитация гражданина - предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по накопившимся обязательствам, которые он не в состоянии исполнять.

Достижение указанной цели потребительского банкротства через применение процедуры реструктуризации долгов гражданина заключается в предоставлении в течение срока действия утвержденного плана добросовестному должнику возможности погасить и, соответственно, конкурсным кредиторам - получить удовлетворение своих требований, исходя из имеющихся у должника финансовых возможностей".

Стоит заметить, что эти заключения судов во многом совпадают с оценками института cram down в американской доктрине банкротного права <31>. Авторы настоящего исследования поддерживают сделанные судами выводы - в условиях отсутствия информации о целях введения п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве их можно рассматривать как правильный шаг в сторону понимания необходимости введения реабилитационных процедур, в том числе с помощью института cram down.

--------------------------------

<31> См. раздел 1 настоящей статьи.

 

Отдельно стоит заметить, что в ряде постановлений АС Уральского округа в рамках дел о банкротстве должников - индивидуальных предпринимателей было указано на то, что право на занятие предпринимательской деятельностью является самостоятельной ценностью, имеющей значение для должника при рассмотрении вопроса об утверждении плана реструктуризации долгов гражданина <32>. В решениях судов иных округов подобная позиция не отражена.

--------------------------------

<32> См.: Постановления АС Уральского округа от 14.12.2023 по делу N А76-44603/2021, от 13.11.2023 по делу N А76-11743/2021, от 08.06.2023 по делу N А76-38894/2021.

 

5.2. Прекращение дела о банкротстве не в связи с исполнением плана

 

Также заслуживают отдельного внимания дела, в которых план реструктуризации долгов гражданина не был исполнен до конца самим должником, а дело о банкротстве было прекращено по другим основаниям.

Например, Постановлением Девятнадцатого ААС от 13 сентября 2017 года по делу N А08-532/2016 было поддержано решение суда первой инстанции утвердить в отношении должника план реструктуризации долгов гражданина. Впоследствии производство по делу о банкротстве было завершено заключением мирового соглашения (перед этим должник ходатайствовал о продлении срока исполнения плана реструктуризации долгов).

Другим примером может послужить Постановление АС Северо-Западного округа от 21 октября 2019 года по делу N А44-6025/2018, в рамках которого был также утвержден план реструктуризации долгов в отношении должника - индивидуального предпринимателя. Общая сумма требований кредиторов составляла 2 945 506 руб., исполнение плана предполагалось из сбережений должника в размере 1 302 675 руб. и его доходов от предпринимательской деятельности. По итогу процедуры требования были погашены третьим лицом, дело о банкротстве прекращено.

На наш взгляд, описанная категория дел в определенной степени демонстрирует работу института cram down - возможность утверждения судом плана реструктуризации вопреки воле кредиторов способствует проведению сторонами переговоров по урегулированию задолженности.

 

5.3. Срок исполнения плана реструктуризации долгов гражданина

 

Как указывалось выше, ст. 213.17 Закона о банкротстве (в редакции до 3 ноября 2023 года) предусматривала достаточно жесткие условия для утверждения судом плана реструктуризации долгов, в том числе и в отношении срока исполнения такого плана. Судебная практика по тем делам, в которых стороны пытались согласовать план реструктуризации долгов гражданина со сроком, превышающим установленный Законом о банкротстве (в редакции до 3 ноября 2023 года), является противоречивой.

В отдельных делах суды, видимо, чувствуя неоправданную жесткость условий для утверждения судом плана реструктуризации долгов, пытались истолковать нормы Закона о банкротстве так, чтобы обойти чрезмерные ограничения или смягчить их. Такие решения нельзя не приветствовать. В разделе 3.2 уже частично обсуждалась такая судебная практика относительно согласования более длительных по сравнению с требуемыми Законом о банкротстве (в редакции до 3 ноября 2023 года) сроков исполнения планов реструктуризации долгов гражданина.

Например, в рамках дела N А76-49272/2020 (Постановление АС Уральского округа от 14 сентября 2022 года) должник предложил утвердить план реструктуризации долгов с условием, что погасит только просроченную часть задолженности перед залоговым кредитором, а также во время исполнения плана будет осуществлять платежи по графику кредитного договора. Планом реструктуризации долгов предполагалось не полное погашение требований залогового кредитора в течение 2 лет, а восстановление должника до состояния возможности осуществления платежей в соответствии с графиком, в том числе за пределами двухлетнего срока плана реструктуризации долгов.

Отдельно стоит обратить внимание на то, что исходя из математических расчетов при исполнении плана должником будет погашено менее 50% от размера обязательств перед залоговым кредитором. При этом погашение требований незалоговых кредиторов в рамках плана реструктуризации долгов гражданина предполагалось в размере 99% от размера их требований. Таким образом, в данном деле по результатам исполнения плана реструктуризации долгов гражданина планируется к погашению 55,78% от реестра требований кредиторов должника.

Суд посчитал допустимым согласовать план реструктуризации долгов гражданина на таких условиях, указав следующее:

"План реструктуризации не ограничивается полным удовлетворением требований кредиторов в установленные сроки, поскольку может считаться исполненным и в случае стабилизации финансового состояния должника в степени, позволяющей исполнение периодических платежей в соответствии с условиями обязательств.

<...>

Вопреки позиции заявителя жалобы относительно того, что условия плана реструктуризации долгов фактически означают заведомую его неисполнимость, суды правильно установили, что представленный план реструктуризации предусматривает погашение задолженности всех кредиторов, при этом должник сохранит в собственности квартиру, выступающую предметом залога, таким образом, баланс интересов всех лиц, участвующих в деле, будет соблюден. В противном случае переход к процедуре реализации предмета залога при отсутствии иного имущества позволит погасить требования залогового кредитора, тогда как требования других кредиторов останутся неудовлетворенными, а должник лишится квартиры, являющейся единственным жильем для него, в связи с чем у судов имелись все основания полагать, что предусмотренное планом погашение требований незалоговых кредиторов не в полном объеме не нарушает прав таких кредиторов, поскольку представленный должником план не ухудшает положения кредиторов, напротив, в рассматриваемой ситуации реализация плана создает потенциальную возможность всем кредиторам должника, включая тех, чьи требования не обеспечены залогом его имущества, получить больше, чем они вправе рассчитывать при немедленной реализации имущества должника".

Согласование планов реструктуризации долгов гражданина в данном деле на подобных условиях не является исключением. Планы реструктуризации, предполагающие неполное удовлетворение требований залогового кредитора с учетом восстановления способности должника осуществлять платежи по графику после окончания исполнения плана, были утверждены и в других судебных актах <33>. Нетрудно заметить, что такая аргументация судов крайне схожа с текстом п. 34 Постановления N 45: "План реструктуризации долгов может предусматривать, что цель восстановления платежеспособности должника будет считаться достигнутой, если по окончании срока его реализации должник не будет иметь просроченных обязательств и будет способен продолжить исполнять свои обязательства, срок исполнения которых (без учета правила абзаца второго пункта 2 статьи 213.11 Закона о банкротстве) к моменту окончания срока реализации плана не наступил" <34>.

--------------------------------

<33> См.: Постановления АС Уральского округа от 08.06.2023 по делу N А60-7360/2022, от 27.10.2022 по делу N А76-7901/2021, от 29.09.2021 по делу N А76-16577/2020, от 25.07.2023 по делу N А60-46905/2022; АС Восточно-Сибирского округа от 26.01.2022 по делу N А19-20693/2019.

<34> Тем не менее по какой-то причине суды прямо не ссылаются на этот пункт Постановления Пленума.

 

На наш взгляд, описанную выше тенденцию в судебной практике однозначно можно оценить положительно.

Во-первых, период действия плана реструктуризации долгов гражданина не должен рассматриваться как основание для взыскания задолженности с должника в полном объеме. Зачастую кредитные договоры предусматривают исполнение обязательств в течение длительного времени (например, 10 - 20 лет). Значит, такие кредиторы должника рассчитывают на получение удовлетворения в долгосрочной, а не краткосрочной перспективе. Следовательно, после исполнения плана должник действительно может оказаться в состоянии осуществлять платежи в соответствии с графиком погашения задолженности, что не причинит вреда интересам залогового кредитора.

Во-вторых, установленный в п. 2 ст. 213.14 Закона о банкротстве максимальный срок исполнения плана реструктуризации долгов гражданина в 2 года (с продлением на 1 год) (в редакции до 3 ноября 2023 года), очевидно, был недостаточен для восстановления платежеспособности многих должников, поскольку процедуры реструктуризации/реабилитации должника являются комплексными процедурами банкротства, а их главной особенностью выступает необходимость обеспечения компромисса между интересами должника и кредиторов и координации их действий.

 

5.4. Условие о реализации части имущества должника в плане реструктуризации долгов гражданина

 

Кроме того, как показывает судебная практика, крайне спорным вопросом при утверждении плана реструктуризации долгов гражданина является вопрос о допустимости согласования в таком плане условия о реализации всего имущества должника или его части.

В Законе о банкротстве отсутствуют какие-либо прямо закрепленные ограничения относительно возможности согласовать в плане реструктуризации долгов гражданина условие о продаже части или всего имущества должника. Тем не менее такие ограничения отчасти содержатся в Постановлении N 45. Например, как установлено в абз. 2 п. 34, суд не утверждает план реструктуризации долгов, если по окончании срока его реализации должник в будущем не сможет рассчитываться с теми кредиторами, срок исполнения обязательств перед которыми не наступил (например, если не имеющий стабильного дохода должник передаст все основное имущество кредиторам, срок исполнения обязательств перед которыми наступил). Таким образом, ВС РФ ориентирует нижестоящие суды на утверждение планов реструктуризации долгов гражданина только в случае наличия источника постоянного дохода.

В большинстве случаев суды отказывают в утверждении плана, который предусматривает реализацию части имущества (или даже всего имущества) должника. Так, в Постановлении АС Московского округа от 4 июля 2019 года по делу N А40-2153/2018 суд указал, что предложенный должником план реструктуризации долгов гражданина, который предусматривает погашение задолженности перед кредиторами в полном объеме за счет исключительно продажи (реализации) имущества должника, в том числе находящегося в залоге, не отличается от погашения требований кредиторов в процедуре реализации имущества, поскольку не позволяет удовлетворить требования кредиторов в размере существенно большем, чем они могли бы получить в результате немедленной реализации имущества должника. В связи с этим судом было отказано в утверждении плана <35>.

--------------------------------

<35> См. схожие дела: Постановления АС Московского округа от 26.03.2019 по делу N А40-133786/2016; АС Поволжского округа от 15.04.2021 по делу N А57-27034/2017; АС Северо-Кавказского округа от 18.07.2023 по делу N А01-1487/2020.

 

В то же время существуют судебные акты, в рамках которых суды поддерживали возможность реализации части имущества должника для целей исполнения плана. Так, в пользу согласования подобного условия АС Уральского округа указал: "Суд учел, что утверждение Банка об обратном, основанное на возможной реализации предметов залога в процедуре реализации в ближайшее время, носит предположительный (вероятностный) характер, поскольку реализация имущества в процедуре банкротства в сроки существенно менее пяти месяцев маловероятна; Банк не учитывает вероятность того, что реализация залогового имущества должником может быть произведена по более высокой цене, чем на торгах в рамках дела о банкротстве" <36>.

--------------------------------

<36> Постановление АС Уральского округа от 11.07.2023 по делу N А60-3659/2022.

 

Кроме того, в рамках Постановления АС Московского округа от 11 января 2023 года по делу N А40-32023/2021 суд утвердил план реструктуризации долгов гражданина, предусматривающий продажу квартиры должника напрямую третьему лицу (должником был представлен договор купли-продажи квартиры). Впоследствии должник полностью погасил требования кредиторов сразу после продажи квартиры.

Другой пример - гарантийное письмо и проект договора купли-продажи земельного участка и нежилого помещения были расценены в качестве доказательств, подтверждающих экономическую обоснованность плана <37>. В результате план, предусматривающий реализацию части имущества должника, был утвержден судом.

--------------------------------

<37> См. Постановление АС Волго-Вятского округа от 12.10.2023 по делу N А43-27127/2022.

 

В качестве еще одного примера можно привести Постановление АС Западно-Сибирского округа от 5 марта 2020 года по делу N А75-2245/2019, в рамках которого был утвержден план реструктуризации долгов гражданина, обладающего статусом индивидуального предпринимателя, который предусматривал реализацию на торгах недвижимого имущества должника (при этом ни один из объектов недвижимости должника не являлся жилым помещением). В последующем должник погасил требования кредиторов за счет средств, в том числе полученных от реализации имущества.

Однако иногда судебная практика исходит из того, что самого по себе наличия ликвидного имущества для продажи недостаточно для утверждения такого плана - необходимо также представить доказательства осуществления активных действий со стороны должника по его исполнению.

Например, в Постановлении АС Северо-Кавказского округа от 18 июля 2023 года по делу N А01-1487/2020 суд отказал в утверждении плана, указав в том числе следующее: "Должник не представил в материалы дела доказательства, что имеются потенциальные покупатели недвижимого имущества на предложенных в плане условиях, а также доказательства возможности реализации недвижимого имущества по указанной стоимости".

Схожая позиция содержится и в Постановлении АС Западно-Сибирского округа от 12 апреля 2021 года по делу N А75-14028/2017: "Кроме того, суды обоснованно отметили, что должником не представлены доказательства принятия меры по поиску потенциальных покупателей имущества, планируемого к продаже (предмет залога) в соответствии с планом реструктуризации долгов; представленный должником план не предусматривает порядок продажи имущества, принадлежащего должнику недвижимого имущества, путем заключения договора купли-продажи, условий о начальной продажной цене, условия продажи, а лишь содержит указание на немедленную реализацию предмета залога; при этом сведения о проведении текущей оценки рыночной стоимости имущества в материалы дела также не представлены".

Кроме того, в одном из дел о банкротстве АС Поволжского округа отказал в утверждении плана реструктуризации долгов гражданина, предусматривавшего реализацию части имущества должника, указав при этом следующее: "Доказательств наличия доходов у супругов и намерения третьих лиц в погашении задолженности должника в материалы дела не представлено, кроме того, должник и ее супруг имели возможность ранее реализовать транспортные средства и погасить задолженность перед единственным кредитором, однако данные действия не совершили" <38>.

--------------------------------

<38> Постановление АС Поволжского округа от 19.10.2023 по делу N А55-24680/2020.

 

На наш взгляд, описанная тенденция судебной практики по ограничению условий о реализации имущества в плане реструктуризации долгов гражданина является неоднозначной: с одной стороны, проведение торгов в рамках процедуры банкротства считается не самым эффективным способом реализации имущества должника - зачастую такие торги признают несостоявшимися, цена реализуемого имущества также может оказаться заниженной, доступ широкого круга покупателей на банкротных торгах в России ограничен и т.д. На фоне этого идея дать должнику возможность реализовать имущество самостоятельно не выглядит некорректной: например, должник, обладая деловыми связями в определенной сфере, может гораздо быстрее финансового управляющего самостоятельно найти покупателей для реализуемого имущества; кроме того, должник может выбрать иную, более удобную форму реализации имущества, чем торги/аукцион. Выше уже было приведено Постановление АС Московского округа от 16 марта 2022 года по делу N А40-147127/2020, в рамках которого суд согласовал продажу должником акций стоимостью более 200 млн руб., - вряд ли финансовый управляющий, не имея необходимых деловых связей, мог бы с помощью торгов реализовать это имущество в короткие сроки и по рыночной цене.

Также в пользу возможности реализации имущества должника при исполнении плана реструктуризации долгов гражданина говорит то обстоятельство, что в рамках такой реабилитационной процедуры, как внешнее управление, могут совершаться мероприятия по продаже части имущества должника (ст. 109 Закона о банкротстве). Представляется, что регулирование реабилитационных процедур должно быть системным, в силу чего реализация имущества должника также должна допускаться при исполнении плана реструктуризации долгов гражданина.

С другой стороны, нельзя отрицать и возможность злоупотребления должником предоставленной ему судом свободой. Например, должник может попытаться вывести ликвидные активы, сославшись на необходимость реализации имущества в рамках исполнения плана реструктуризации долгов гражданина. Суды часто ссылаются на этот аргумент как на основание для отказа во введении плана реструктуризации долгов гражданина, предусматривающего подобные условия.

Неоднозначность судебной практики свидетельствует об отсутствии системности в данном вопросе, в связи с чем представляются необходимыми доработка положений Закона о банкротстве в этой части или принятие соответствующих разъяснений ВС РФ.

В отличие от российского правопорядка вопрос о согласовании продажи должником своего имущества как инструмента реабилитации прямо решен в ряде зарубежных правопорядков. Так, применительно к правопорядку США он разрешен в ст. 363 (b) Кодекса США о банкротстве, в соответствии с которой арбитражный управляющий вправе использовать, продавать или сдавать в аренду имущество должника за рамками осуществления должником текущей хозяйственной деятельности после уведомления и проведения слушания по этому вопросу в суде <39>. Что касается должников, в отношении которых возбуждено дело о банкротстве в соответствии с главой 11 Кодекса, ст. 1123 устанавливает в качестве одной из мер, которые могут быть предусмотрены в реабилитационном плане, продажу всего имущества должника или его части <40>.

--------------------------------

<39>

<40>

 

Данные нормы получили свое развитие в судебной практике американских судов, которые в целом не ограничивают возможность продажи должником имущества как в соответствии со ст. 363 Кодекса США о банкротстве, так и в соответствии с его ст. 1123 <41>.

--------------------------------

<41> См., напр.: In re Chrysler LLC, 576 F 3d 108 (2d Cir 2009) vacated as moot, 130 S Ct 1015 (2009); In re General Motors Corp, 407 BR 463 (Bankr SDNY 2009).

Подробный анализ приведенных выше норм см.: Olivares-Caminal R., Douglas J., Guynn R. et al. Debt Restructuring. Oxford, 2011. P. 122.

 

Продажа имущества при реабилитации также предусмотрена и английским правопорядком. Например, в рамках предварительно подготовленных администраций (pre-packaged administrations) должники могут найти того или иного покупателя на часть своего имущества или полный имущественный комплекс с целью реализации имущества сразу при входе в администрацию. При этом в рамках английского правопорядка по итогам оценки возможных негативных последствий такой продажи для кредиторов были опубликованы рекомендации Statement of Insolvency Practice 16: Pre-packaged Sales in Administrations (SIP 16) <42>, содержащие перечень действий, совершение которых могло бы значительно уменьшить количество случаев оспаривания. Особое внимание при этом уделено раскрытию информации о сделке, в том числе с целью подтвердить соблюдение прав кредиторов.

--------------------------------

<42>

 

Как составляющая реабилитационных мер продажа части или всего имущества допускается и ЕС в рамках превентивных реструктуризаций, о чем прямо упоминается во вводной части Директивы о превентивной реструктуризации (п. 2).

В связи с этим, как нам представляется, в России согласование продажи имущества должника в качестве условия плана реструктуризации долгов гражданина не должно влечь отождествление плана реструктуризации с процедурой реализации имущества. Сама цель реабилитации - восстановление платежеспособности с выплатой кредиторам образовавшейся задолженности в большем размере, нежели это могло произойти в ликвидационной процедуре, подразумевает использование широкого спектра механизмов, в том числе и продажи имущества с надлежащим обеспечением прав кредиторов.

 

5.5. Пределы свободы договора при согласовании условий плана реструктуризации долгов гражданина

 

Нетрудно заметить, что нормы главы X Закона о банкротстве, регулирующие порядок утверждения плана реструктуризации долгов гражданина, не содержат перечня конкретных мероприятий, которые могут быть осуществлены для восстановления платежеспособности должника, а также явно не ограничивают свободу договора сторон при формулировании условий плана.

В связи с этим встает вопрос относительно пределов усмотрения сторон дела о банкротстве при формулировании условий плана реструктуризации долгов гражданина. В некоторых случаях суды при оценке отдельных условий плана реструктуризации долгов гражданина поддерживают полную свободу сторон при их формулировании.

Так, в Постановлении Седьмого ААС от 24 апреля 2023 года по делу N А67-7735/2021 суд высказался следующим образом: "Исходя из плана реструктуризации кредиторы вправе рассчитывать на предполагаемые по обстоятельствам его составления будущие доходы неплатежеспособного должника, а также на его имущество. При этом будущие источники покрытия долгов определяются в долгосрочной (3 года по общему правилу) перспективе, установленной законодателем с расчетом на обеспечение добросовестного должника временными рамками для изменения в сторону улучшения своего имущественного положения. Закон о банкротстве не содержит конкретных требований к содержанию мероприятий, предусматриваемых планом реструктуризации. В этом аспекте кредиторы и должник свободны в формулировании его содержания с учетом конкретных обстоятельств дела, жизненного опыта гражданина, его профессионального и образовательного уровня, трудоспособности, состава имущества и т.д.".

Другим наглядным примером схожего подхода к условиям плана может являться Постановление АС Уральского округа от 11 июля 2023 года по делу N А60-3659/2022:

"Не запрещено (исходя из субъектного состава правоотношений с участием гражданина, находящегося в процедурах банкротства) и прощение части долга, списание штрафных санкций, установление моратория на начисление процентов в конкретные периоды времени со стороны кредитных организаций, как это принято в банковской практике, в целях создания добросовестному заемщику благоприятного режима погашения долга.

План реструктуризации может предусматривать снижение кредитного бремени для добросовестного заемщика с соблюдением баланса прав и законных интересов должника и кредиторов, заинтересованных по общему правилу в получении причитающегося с него, а не списании долгов (признании их погашенными вследствие завершения процедур банкротства).

Кроме того, как отмечено судом апелляционной инстанции, реализация имущества должника становится актуальной при отсутствии плана реструктуризации либо при неустранимых разногласиях между заинтересованными лицами по поводу его содержания (не получено одобрение собрания кредиторов), нарушении условия погашения долгов согласно плану реструктуризации, что привело к его отмене по ходатайству собрания кредиторов" <43>.

--------------------------------

<43> См. также: Постановления АС Восточно-Сибирского округа от 26.01.2022 по делу N А19-20693/2019; АС Уральского округа от 08.06.2023 по делу N А76-38894/2021, от 14.09.2022 по делу N А76-49272/2020.

 

Как мы видим, нередко суды предлагают кредиторам в качестве одной из мер восстановления платежеспособности должника простить часть задолженности - при этом стоит заметить, что прощение долга как условие плана прямо фигурировало лишь в двух судебных актах <44>, в рамках которых под прощением долга понималось списание не обеспеченной залогом задолженности, оставшейся после погашения более 50% требований кредиторов. В обоих случаях при отмене плана реструктуризации прощенная часть задолженности подлежала восстановлению.

--------------------------------

<44> См.: Постановления АС Уральского округа от 21.03.2023 по делу N А07-10302/2020; АС Поволжского округа от 28.09.2023 по делу N А55-18474/2022.

 

Случаи, когда бы, например, залоговый кредитор в рамках утвержденного плана реструктуризации долгов гражданина простил часть задолженности или необеспеченные кредиторы простили сколь-либо существенную часть задолженности должнику, не были обнаружены. В то же время, напомним, что, согласно официальной статистике ЕФРСБ, альтернативой плану реструктуризации выступает реализация имущества, в рамках которой необеспеченные кредиторы могут получить около 3,5%, а залоговые - в среднем 27%. Возможно, кредиторам должника следует задуматься о том, не выгоднее ли облегчить долговое бремя должника, безусловно простив ему 40 - 50% задолженности, в обмен на получение остальной ее части за счет исполнения плана реструктуризации долгов гражданина? Пока что судебная практика по применению п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве не дает ответа на этот вопрос.

 

6. Выводы

 

По результатам проведенного исследования можно сделать следующие выводы:

1) чаще всего суды отказывают в утверждении плана реструктуризации долгов в связи с его непредставлением должником. Причины этого явления до конца не установлены. Можно предположить, что частое необращение к инструменту cram down связано не только с недоверием к реабилитационным процедурам в делах о банкротстве, но и с некоторыми преимуществами ликвидационных процедур, перечисленными выше;

2) кроме того, применение реабилитационных процедур является необоснованным в случае отсутствия у должника стабильного источника дохода или какого-либо имущества - к сожалению, исходя из проанализированной в рамках настоящего исследования судебной практики такими обстоятельствами характеризуется подавляющее большинство дел о банкротстве граждан;

3) в основном возможность утверждения судом плана реструктуризации долгов гражданина во многом зависит от наличия или отсутствия имущества и постоянных доходов для исполнения плана у должника. Эти обстоятельства можно назвать ключевыми при оценке возможности утверждения плана реструктуризации долгов гражданина. Источниками доходов могут выступать: заработная плата, пенсии и иные социальные выплаты, доходы от предпринимательской деятельности, доходы от имущества (в частности, арендная плата), доходы от реализации части имущества должника;

4) возможность утверждения плана реструктуризации долгов гражданина также зависит от его экономической обоснованности, т.е. планируемых должником мероприятий для погашения задолженности. Стоит отметить, что пределы усмотрения суда при оценке экономической обоснованности широки и зависят от конкретных обстоятельств дела;

5) п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве может эффективно применяться не только в рамках потребительских банкротств, но и в отношении предпринимателей, получающих доход за счет соответствующей деятельности. Судебная практика показывает, что применение такого инструмента, как cram down, оправданно не в каждом случае банкротства должника-предпринимателя; также стоит отметить, что во многих проанализированных делах не все должники-предприниматели справились с исполнением плана реструктуризации долгов гражданина. Тем не менее существует и достаточно большое количество случаев, когда применение института cram down действительно помогает преодолеть необоснованные возражения кредиторов и спасти бизнес должника. В связи с этим считаем применение данного механизма к должникам-предпринимателям не только оправданным, но и желательным, требующим еще более широкого распространения в делах о банкротстве;

6) вероятность утверждения плана реструктуризации долгов гражданина также повышают предоставление третьими лицами различных способов обеспечения такого плана (гарантийные письма, гарантийные обязательства и т.д.), а также в отдельных случаях представление доказательств заключения должником с третьими лицами гражданско-правовых договоров, по которым в пользу должника будут осуществляться платежи. При этом для цели утверждения плана реструктуризации долгов гражданина желательнее всего, чтобы договор аренды или иной схожий договор уже исполнялся в течение какого-то времени до утверждения плана;

7) важное значение имеет и поведение должника до и после утверждения плана реструктуризации долгов гражданина. Было выявлено, что суды гораздо охотнее идут навстречу должнику, если он уже осуществляет платежи в рамках плана реструктуризации долгов гражданина либо если им уже внесены денежные средства в качестве гарантии исполнения такого плана. В тех же случаях, когда должник демонстрировал недобросовестное поведение (сокрытие активов, непредставление информации о кредиторах и т.д.), суды закономерно отказывали в утверждении плана реструктуризации долгов гражданина;

8) как показал анализ судебных актов, представляемые планы реструктуризации долгов гражданина не отличаются разнообразием - во многих случаях план предусматривал погашение требований кредиторов аннуитетными платежами исключительно за счет доходов должника. Планы отличались лишь размерами и сроками платежей (например, одни планы предусматривали осуществление ряда периодических платежей и осуществление одного большого платежа по результатам реализации имущества должника, другие же - только внесение периодических платежей). Естественно, планы также отличались источниками доходов должника: это могли быть заработная плата, доходы от предпринимательской деятельности, платежи третьих лиц и т.д. Несмотря на то что суды прямо указывают на возможность исполнения плана реструктуризации долгов гражданина самыми разными способами (например, прощение части долга, новация, согласование иных сроков возврата задолженности и т.д.), стороны дела о банкротстве редко прибегают к этому;

9) можно констатировать, что до внесения изменений в Закон о банкротстве в части увеличения предельных сроков реализации планов реструктуризации у судов наметилась тенденция к смягчению требований к сроку утверждаемого плана. Эта тенденция может сыграть значительную роль даже после указанных изменений законодательства в делах, где введение плана реструктуризации долгов со сроком, превышающим установленный в настоящее время в Законе о банкротстве, справедливо с учетом баланса интересов сторон. Также в достаточно большом количестве дел суды указывают на достижение цели плана реструктуризации долгов гражданина при восстановлении его способности к осуществлению платежей по установленному графику. На наш взгляд, такое положение вещей корректно с учетом критериев определения несостоятельности;

10) если же учитывать случаи, когда дело о банкротстве было завершено мировым соглашением, оплатой третьим лицом всего реестра требований кредиторов и т.д., то процент прекращения дел о банкротстве по "реабилитирующим" основаниям можно считать достаточно высоким.

В заключение также стоит отметить, что во многих представленных делах планы реструктуризации долгов гражданина не завершены, их исполнение не окончено. В связи с этим в дальнейшем интерес будет вызывать и результат их исполнения, отражающий эффективность реабилитации должников-граждан в принципе. В настоящее время стоит отметить лишь постепенно нарастающий интерес к механизму cram down в отечественном правопорядке.

По итогам настоящего исследования составлена статистическая таблица применения п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве.

 

Статистика применения п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве

 

Округ	Общее количество проанализированных судебных актов (где был представлен план)	Количество судебных актов, в которых судом утвержден план реструктуризации долгов посредством механизма cram down	Количество судебных актов, в которых судом утвержден план реструктуризации долгов в отношении ИП	Количество судебных актов, в которых план реструктуризации долгов был исполнен должником	Количество судебных актов, в которых план реструктуризации долгов был завершен по иным основаниям (кроме перехода в процедуру реализации имущества гражданина)
Московский	77	10	3	4	1
Волго-Вятский	16	4	2	1	1
Восточно-Сибирский	19	5	1	2	0
Дальневосточный	9	2	0	1	0
Уральский	60	30	3	9	0
Поволжский	65	11	3	7	1
Северо-Кавказский	84	13	2	4	1
Северо-Западный	44	8	2	5	0
Западно-Сибирский	33	11	5	3	0
Центральный	29	8	5	5	1
Всего (% от общего количества)	436	102 ( 23,4%)	23 ( 5,3%)	41 ( 9,4%)	5 ( 1,1%)