Телемедицина в России: правовые рамки, проблемы и перспективы
Автор: Петухов Олег Анатольевич, юрист, руководитель юридической компании «ЛЕГАС»
Сайт: legascom.ru
Электронная почта: petukhov@legascom.ru
Телемедицина стремительно развивается, но её правовое регулирование остаётся фрагментарным: жёсткие ограничения соседствуют с пробелами в распределении ответственности. В статье разбираем ключевые нормы, спорные моменты и векторы развития телемедицинских услуг в РФ с учётом судебной и регуляторной практики, а также зарубежного опыта.
Что такое телемедицина по закону
Согласно ФЗ от 29.07.2017 № 242‑ФЗ, телемедицинские технологии - это информационные технологии для дистанционного взаимодействия врачей между собой, с пациентами и их представителями, включая идентификацию, аутентификацию и документирование действий при консультациях и наблюдении.
Базовое регулирование содержится в ст. 36.2 ФЗ от 21.11.2011 № 323‑ФЗ:
Телемедицинские услуги оказывают по порядкам и стандартам медицинской помощи, с соблюдением требований о персональных данных и врачебной тайне.
Для идентификации участников используют Единую систему идентификации и аутентификации (ЕСИА).
Дистанционно нельзя ставить первичный диагноз: цель телемедицинской консультации - сбор жалоб и анамнеза, оценка эффективности лечения, решение о необходимости очного приёма (ч. 2 ст. 36.2).
Коррекция лечения возможна только при условии, что диагноз и терапия уже установлены на очном приёме (ч. 3 ст. 36.2).
Ключевые ограничения и спорные моменты
Главное ограничение - запрет на первичную дистанционную диагностику. Его обосновывают рисками из‑за невозможности физикального осмотра (пальпации, аускультации и т. п.). Однако в профессиональной среде подход критикуют: например, диспетчер скорой помощи может принимать клинически значимые решения по телефону, а врач в телемедицине формально ограничен.
В период пандемии COVID‑19 действовали временные послабления (Приказ Минздрава от 19.03.2020 № 198н), позволявшие в том числе оформлять листки нетрудоспособности дистанционно. Это показывает потенциал гибкого регулирования в особых условиях.
С 2025 года действует новый Порядок оказания телемедицинских услуг (Приказ Минздрава от 11.04.2025 № 193н). Важное изменение: исключено прямое указание на ответственность консультанта в пределах медицинского заключения. При этом ответственность медицинской организации сохраняется по общим правилам (ст. 1064, 1068 ГК РФ), а право регресса к виновному работнику предусмотрено ст. 1081 ГК РФ.
Распределение ответственности: кто отвечает перед пациентом
Правоотношения складываются между медицинской организацией и пациентом, а не между врачом и пациентом: врач действует в рамках трудовых обязанностей. Поэтому ответственность перед пациентом несёт медорганизация.
При телемедицине появляются дополнительные участники - операторы платформ и владельцы агрегаторов. Сейчас нет чёткого разграничения их обязанностей и пределов ответственности, что создаёт правовую неопределённость. Эксперты (Л. Ю. Василевская, Е. Б. Подузова) указывают: бессистемное расширение круга обязанностей врача снижает качество цифровой коммуникации и усложняет правоприменение.
Экспериментальные правовые режимы (ЭПР) как инструмент гибкости
ЭПР (Постановление Правительства от 18.07.2023 № 1164) допускают изъятия из общих правил для частных медорганизаций - в том числе по вопросам очного приёма, постановки диагноза, дистанционного наблюдения и способов идентификации пациентов. По итогам 2024 года Минэкономразвития представило доклад о результатах ЭПР по телемедицинским консультациям и персональным медицинским помощникам.
ЭПР позволяют тестировать более гибкие модели, сохраняя контроль за безопасностью и защитой прав пациентов. Одновременно остаётся чувствительной тема защиты персональных данных и информационной безопасности (А. А. Брежнев).
Зарубежный опыт: баланс инноваций и регулирования
В ЕС телемедицину рассматривают и как медицинскую услугу, и как услугу информационного общества. К 2023 году в ЕС усилили работу по гармонизации норм об ответственности, в том числе применительно к системам ИИ.
Опыт Китая показывает масштаб внедрения: к концу 2023 года в стране работало свыше 3 000 интернет‑больниц, а число телемедицинских консультаций превысило 120 миллионов в год. При этом быстрое расширение выявило правовые пробелы - в частности, по вопросам трансграничных потоков данных, конфиденциальности и распределения ответственности.
Европейские исследования после пандемии фиксируют высокую удовлетворённость врачей и пациентов телемедициной в первичной помощи: она снижала риски заражения и позволяла продолжать обслуживание.
Спорные теоретические позиции
Е. Б. Подузова предлагает рассматривать телемедицину как самостоятельный вид медицинской деятельности, требующий специфических компетенций (в т. ч. навыков цифровой коммуникации и знания нормативной базы). По её мнению, текущая законодательная дефиниция игнорирует специфику дистанционного формата.
И. А. Шадеркин критикует жёсткие ограничения на дистанционную диагностику и указывает на системные противоречия регулирования.
М. Ю. Старчиков отмечал, что врачи воспринимают запрет на дистанционный диагноз как недостаток, сдерживающий внедрение технологий.
Практические рекомендации для медорганизаций и юристов
Соблюдайте базовые требования: используйте ЕСИА (или иные допустимые способы идентификации в рамках ЭПР), следуйте порядкам оказания помощи и стандартам, обеспечьте защиту персональных данных и соблюдение врачебной тайны.
Фиксируйте цели консультации: в документах чётко указывайте, что консультация носит характер оценки состояния, сбора анамнеза и принятия решения о необходимости очного визита либо коррекции ранее назначенного лечения.
Учитывайте модель ответственности: перед пациентом отвечает медорганизация; внутренние регламенты должны предусматривать порядок взаимодействия с операторами платформ и разграничение зон ответственности.
При работе в ЭПР - внимательно отслеживайте условия режима, допустимые изъятия и дополнительные требования к безопасности и документированию.
Для юристов важно заранее прорабатывать договоры и регламенты взаимодействия с ИТ‑партнёрами, чтобы исключить споры о том, кто и за что отвечает при сбоях платформы, утечках данных или ошибках в коммуникации.
Выводы и перспективы
Правовое регулирование телемедицины в России находится в стадии формирования: есть жёсткие рамки для защиты прав пациентов и одновременно существенные пробелы в распределении ответственности между участниками. Экспериментальные режимы позволяют тестировать гибкие подходы, а анализ зарубежной практики показывает, что системное регулирование положительно влияет на внедрение технологий.
Для устойчивого развития телемедицины необходимы:
систематизация норм об ответственности медорганизаций, операторов платформ и иных участников;
чёткое разграничение обязанностей и рисков в договорах и регламентах;
развитие механизмов контроля качества и безопасности в дистанционном формате.
Такой подход позволит сбалансировать инновационное развитие здравоохранения и защиту прав пациентов, а юристам - эффективно сопровождать проекты в сфере цифровой медицины.
