Соотношение требований о виндикации и реституции при оспаривании сделок должника-банкрота
Автор настоящей статьи проанализировал судебную практику, касающуюся разрешения споров, когда актив должника выбывает из имущественной массы последнего в результате цепочки сделок.
Ключевые слова: оспаривание сделок должника, виндикация, реституция, недействительность сделки, последствия недействительности сделки, конкуренция требований, веерная реституция.
The author analyzed the case law concerning the resolution of disputes when a debtor's asset is eliminated from the assets of estate due to a chain of transactions.
Key words: challenging debtor's transactions, vindication, restitution, transaction invalidity, consequences of transaction invalidity, competition of claims, rolling restitution.
Избранная тема настоящей статьи предопределена убеждением ее автора в том, что процедура банкротства не должна более восприниматься как арена столкновения индивидуальных разнонаправленных интересов, о чем когда-то было сказано уважаемыми научными деятелями в области банкротства <1>.
--------------------------------
<1> Карелина С.А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства): Диссертация доктора юридических наук / С.А. Карелина. Москва, 2008. 638 с.
Это действительно площадка перманентного конфликта, требующего своего разрешения, но не отдельных субъектов, а их объединений (множественностей), каждое из которых стремится достигнуть собственной цели. Соотношение интересов сторон - представителей соответствующих групп влияет на формирование правового регулирования и правоприменительной практики, позволяя изменить угол восприятия имеющихся правовых проблем и по-новому их разрешить.
В рамках настоящего исследования раскрывается одна из таких сложностей, а именно соотношение реституционного и виндикационного требования в ситуации совершения цепочки сделок с целью вывода ликвидных активов должника из конкурсной массы для невозможности обращения взыскания на такое имущество.
Следует отметить, что проблема соотношения виндикации и реституции выходит за рамки банкротных споров, представляя собой универсальную сложность. Тем не менее в правоприменительной практике сложился вполне определенный подход к порядку разрешения конкуренции указанных требований.
Формирование позиции по данному вопросу начато Конституционным Судом Российской Федерации (далее по тексту - КС РФ) в Постановлении от 21.04.2003 N 6-П.
Так, согласно фабуле рассмотренных дел, ставших поводом для обращения в КС РФ, было совершено несколько сделок купли-продажи в отношении объектов недвижимого имущества; в результате финальной сделки приобретателями актива стали заявители по делу. Далее, совершенные сделки купли-продажи были оспорены, и в порядке реституции жилое помещение должно было быть возвращено первоначальному собственнику. Учитывая фактические обстоятельства дела, а именно тот факт, что сделки с заявителями были совершены неправомочным отчуждателем, КС РФ пришел к выводу, что в такой ситуации применение двусторонней реституции необоснованно. В рамках механизма реституции очевидно упускается добросовестность конечного приобретателя, имущество которого изымается без учета обстоятельств дела. Подобное едва ли можно обозначить как справедливое разрешение спора.
В этой связи, как указал КС РФ, необходимо руководствоваться положениями ст. 302 Гражданского кодекса РФ (истребование имущества из чужого незаконного владения), которые предполагают необходимость установления следующих обстоятельств: 1) возмездность или безвозмездность приобретения имущества; 2) добросовестность или недобросовестность контрагента по сделке; 3) волю или отсутствие таковой у первоначального собственника на выбытие соответствующей вещи <2>. При применении последствий недействительности сделки перечисленные факты не принимаются во внимание, что ставит сторону по сделке в необоснованно менее защищенное положение.
--------------------------------
<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 21.04.2003 N 6-П "По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан О.М. Мариничевой, А.В. Немировской, З.А. Скляновой, Р.М. Скляновой и В.М. Ширяева".
Далее, предложенный КС РФ курс направления правовой мысли по данному вопросу был подхвачен Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации (далее по тексту - ВАС РФ), который в п. 1, 2, 5 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 N 126 "Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения" раскрыл ее подробнее.
В частности, было разъяснено, что, если имущество выбывает из имущественной массы собственника на основании сделки, которую он же заключает с третьим лицом, недействительность указанной сделки влечет возможность применения двусторонней реституции с целью возврата актива в массу такого собственника; в такой ситуации нет оснований применять положения о виндикации, потому как сделка была совершена собственником вещи. В то же время, если продавцом по сделке выступает иное лицо (нежели ее собственник), неуправомоченное на совершение соответствующих действий, тогда настоящий собственник вещи должен воспользоваться механизмом виндикации для возврата указанного имущества из имущественной массы конечного приобретателя.
Предложенные рассуждения воспроизведены в п. 35 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", согласно которому, если имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения приобретателя (ст. 302 ГК РФ); указанная статья подлежит применению даже в том случае, если собственник предъявил иск о признании недействительными сделок по отчуждению имущества.
Таким образом, суды всех высших инстанций пришли к единому мнению о том, что конкуренция виндикации и реституции разрешается следующим образом: при совершении сделки самим собственником вещи в случае недействительности последней подлежит применению реституционный механизм; в ситуации же отчуждения неправомочным лицом защита собственника осуществляется на основании виндикационного требования.
Предложенное понимание также применяется и в рамках процедуры банкротства. В силу абз. 3 п. 16 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", если право на вещь, отчужденную должником по сделке, после совершения этой сделки было передано другой стороной сделки иному лицу по следующей сделке (то есть совершена цепочка сделок в отношении одного актива), то признать недействительной по правилам ст. 61.8 Закона о банкротстве <3> можно только первую сделку в этой цепочке, а у конечного приобретателя вещь может быть истребована должником только посредством предъявления виндикационного иска вне рамок дела о банкротстве.
--------------------------------
<3> Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".
Нижестоящие суды строго придерживаются принятого в указанной части подхода, не позволяя участникам спора манипулировать различными основаниями требований для облегчения бремени доказывания. Например, в Постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.03.2021 N 17АП-15424/2020(3)-АК по делу N А60-24454/2019 суд указал, что совершенные сделки по отчуждению имущества, ранее принадлежащего должнику, необходимо рассматривать отдельно, а потому недействительной может быть признана только первая сделка в рамках этой цепочки; в другом деле, когда в результате двух последовательных сделок (от должника к покупателю, от покупателя к покупателю 2) заявитель по оспариванию предъявил требование о признании обеих сделок недействительными и применении реституции с целью возврата имущества от покупателя 2, Арбитражный суд Московского округа указал, что требование о недействительности сделки и применении последствий недействительности не может быть предъявлено к покупателю 2, который приобретал имущество не у собственника, а у иного лица, потому как в таком случае к такому приобретателю может быть предъявлен только виндикационный иск - Постановление Арбитражного суда Московского округа от 25.12.2017 N Ф05-18942/2017 по делу N А40-49715/2016 и пр.
В то же время следует отметить, что иногда суды допускали возможность отступления от устоявшейся позиции в ситуации множественных перепродаж активов должника и применения в такой ситуации веерной реституции <4>.
--------------------------------
<4> Термин "веерная реституция" означает последовательное признание цепочки сделок недействительными и применение реституции по всему ряду сделок. Данное понятие закреплено в научной работе Сарбаша С.В. Восстановление корпоративного контроля // Вестник гражданского права. 2008. N 4.
На возможность применения недействительности в рамках цепочки сделок отчасти было указано в работе Усачевой К.А. Внеконкурсное оспаривание поведения должника, причиняющего вред его кредиторам: российское право и европейская правовая традиция // Вестник гражданского права. 2017. N 5. С. 8 - 54, в которой автор приводит ссылки на позиции ВС РФ за 2016, 2017 гг.
Также самостоятельный анализ автором настоящей работы судебной практики по исследуемой теме позволил обнаружить примеры судебных актов о допустимости восприятия цепочки сделок в качестве единой в судебных актах за 2014 г., например: Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 24.10.2014 по делу N А46-10231/2010, Постановление ФАС Уральского округа от 31.07.2014 N Ф09-790/14 по делу N А60-4877/2013 и пр.
Принципиальная возможность восприятия цепочки взаимосвязанных сделок в качестве единой с вытекающей из этого возможностью применения веерной реституции была обозначена в п. 88 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации". В частности, суд указал, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок; в таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ). Впоследствии указанный вывод был наглядно продемонстрирован на примере нескольких дел, рассмотренных ВС РФ в 2020 г., после которых в последующей судебной практике обнаруживается явный перелом.
Так, в одном из споров должник и покупатель заключили два договора купли-продажи недвижимости (нежилого здания и земельного участка); право собственности покупателя было зарегистрировано в установленном законом порядке. Сразу же после регистрации своего права покупатель перепродал указанные недвижимые вещи в пользу покупателя 2 (ООО "МВС Груп"). При этом как в первом договоре купли-продажи, так и в последующем были предусмотрены тождественные условия об оплате приобретенных товаров в кредит и отмене правила о залоге в силу закона на стороне продавца.
Далее, указанные объекты были преобразованы: нежилое здание и земельный участок были разделены на, соответственно, два здания и два земельных участка. При этом каждая из преобразованных частей была перепродана дальше: новое нежилое здание N 1 - в пользу покупателя N 1 (Кузьмина Е.В.), а покупатель N 1 - в пользу покупателя N 2 (Лавров Д.К.); новое нежилое здание N 2 - в пользу покупателя N 1 (Горшковой Н.К.), а покупатель N 1 - в пользу покупателя N 2 (ООО "Электронная биржа).
Новый земельный участок N 1 - в пользу покупателя N 1 (Кузьминой Е.В.), а покупатель N 1 - в пользу покупателя N 2 (Лаврова Д.К.); новый земельный участок N 2 - в пользу покупателя N 1 (Горшковой Н.К.), а покупатель N 1 - в пользу покупателя N 2 (ООО "Электронная биржа").
В рамках дела о банкротстве первоначального собственника указанных активов арбитражный управляющий предъявил требование о признании всех перечисленных сделок недействительными и применении последствий недействительности в виде двусторонней реституции. Нижестоящие суды удовлетворили требование только в части первой в указанной цепочке сделки, указав, что к конечным приобретателям арбитражный управляющий должен предъявить виндикационное требование. Однако когда спор дошел до ВС РФ, последний занял иную позицию.
Самыми важными разъяснениями ВС РФ в рамках данного дела видятся рассуждения о дифференциации ситуаций отчуждения имущества должника в преддверии его банкротства. В частности, суд указал, что принципиально допустимы две возможные модели поведения:
- первая модель - это совершение сделки при наличии соответствующей воли на отчуждение должником спорного имущества, когда имеют место реальные договорные отношения со множественностью участников; в таком случае при отчуждении права собственности на актив в рамках последующих сделок требования должника подлежат защите посредством использования виндикационного механизма;
- вторая же модель поведения участников оборота выражается в отсутствии истинной воли на отчуждение актива; участники такой цепочки сделок лишь формально выражают волю на отчуждение права собственности на передаваемое имущество, хотя намерения породить правовые последствия фактически не имеют. В таком ключе личности промежуточных покупателей внутри цепочки сделки (между первым отчуждателем и конечным приобретателем) используются в качестве инструмента для вывода активов, создавая видимость широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзию последовательного перехода права собственности на имущество от должника к конечному бенефициару.
К подобной ситуации должен быть применен реституционный, а не виндикационный механизм, потому как фактически совершается одна сделка от первоначального собственника в пользу финального контрагента, и ее оспаривание допустимо посредством применения взаимосвязанных положений ст. 170, 167 ГК РФ и ст. 61.2 Закона о банкротстве. При этом ВС РФ подчеркнул, что подобный способ возврата имущества в конкурсную массу защищает интересы независимых кредиторов должника <5>.
--------------------------------
<5> Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 N 301-ЭС17-19678 по делу N А11-7472/2015.
Аналогичная позиция усматривается в другом деле, рассмотренном ВС РФ в декабре того же года. Так, между должником и ИП был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества; переход права собственности зарегистрирован в установленном порядке. Форма оплаты в рамках указанного договора была определена как погашение покупателем задолженности должника по кредитному договору.
Далее, покупатель передал приобретенные объекты своей супруге в рамках спора о разделе совместно нажитого имущества; право собственности было зарегистрировано за супругой покупателя, которая в тот же день внесла указанные недвижимые вещи в качестве вклада в уставный капитал ООО "Капитал", став его участником с долей 99,99%; в свою очередь, ООО "Капитал" стало собственником спорного имущества.
В ходе рассмотрения спора ВС РФ вновь обратил внимание, что в описанных обстоятельствах может быть применен механизм реституционного взыскания, потому как совершенные действия прикрывали собой единую сделку по отчуждению имущества от первоначального собственника (должника) в пользу конечного приобретателя <6>.
--------------------------------
<6> Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2020 N 308-ЭС18-14832(3,4) по делу N А25-1087/2018.
Тождество вышеописанных ситуаций заключается в том, что участники цепочки сделок представляют собой некое объединение (множественность лиц), преследующих единую цель - вывод активов из конкурсной массы должника.
Обстоятельствами, подтверждающими наличие указанной связанности в вышеописанных примерах, являлись следующие факты: совершение сделок на явно нерыночных условиях, недоступных несвязанным участникам оборота; наличие фактической заинтересованности между участниками совершаемых сделок; наличие совместного учредительства между участниками оспариваемых сделок в юридических лицах; наличие доверительных отношений между участниками совершаемых сделок; слаженность действий субъектов анализируемых правоотношений, которая невозможна в условиях истинной самостоятельности поведения сторон; отсутствие экономического обоснования в поведении участников правоотношений; объективная финансовая невозможность участников оспариваемых сделок совершать подобные действия по закрепленным в договорах ценам; обнаружение родственных или свойственных связей между отдельными контрагентами оспариваемых сделок и многие иные причины.
Предложенные примеры представляют собой частный случай общей формулы, отраженной еще в п. 8 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 N 126 "Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения", согласно которому реституционный механизм применим в ситуации недобросовестности конечного приобретателя. Думается, что эта идея вполне уместна и в ситуации множественности лиц на стороне приобретателя.
Помимо этого, здесь также следует напомнить, что в рамках п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее по тексту - Постановление Пленума ВС РФ N 53) ранее уже была отмечена возможность квалификации совместных недобросовестных действий отдельных участников процедуры (в контексте предложенного Постановления - контролирующих должника лиц) в качестве соучастия в любой форме, в том числе соисполнительства, пособничества и пр.
Автор настоящей статьи убежден, что подобная градация ролей вовлеченных лиц может быть обнаружена не только в рамках института субсидиарной ответственности, но и в иных правовых элементах банкротства, в частности в рамках оспаривания сделок должника. Иными словами, указанная дифференциация степени участия применима к любым лицам, связанным с процедурой банкротства, а не только к контролирующим должника в контексте Постановления Пленума ВС РФ N 53.
Вышеобозначенные примеры подтверждают указанную идею, потому как среди задействованных в цепочке сделок лиц можно обнаружить как более активные элементы, которые явно были осведомлены о плане вывода активов должника, которых можно воспринимать в качестве соисполнителей, так и менее осведомленных участников, которые выполняли отдельные функции, зачастую не будучи проинформированными о причинах совершаемых действий, кого можно также воспринимать в качестве пособников и пр. <7>
--------------------------------
<7> Подробнее о распределении ролей при совершении деликта см.: Османова Д.О., Попов В.А., Юрьев С.В. Ключевые аспекты применения института соучастия при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности в банкротстве // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2020. N 3. С. 32 - 37.
Выявление ролей участников среди задействованных лиц также подтверждает допустимость их идентификации в качестве самостоятельной множественности на стороне должника (включая самого должника), интересы которой противопоставлены множественности независимых кредиторов. Зерно конфликта между указанными группами кроется в наполнении конкурсной массы, потому как первая из них стремится ее максимально уменьшить за счет вывода ликвидного имущества, в то время как вторая заинтересована не только в ее сохранении, но и пополнении за счет доступных правовых механизмов.
После принятия указанных позиций со стороны ВС РФ нижестоящие суды стали чувствовать себя свободнее в возможности обращения к инструменту веерной реституции. Подобный вывод следует из все чаще встречающейся практики допустимости оспаривания цепочки сделок должника в качестве единой сделки с применением реституционного механизма <8>. Однако именно такая свобода вызывает опасения у автора; во избежание принятия необоснованных и несправедливых решений необходимо четко разграничивать ситуации, когда веерная реституция должна преобладать над требованием о виндикации.
--------------------------------
<8> Постановление Арбитражного суда Московского округа от 25.08.2022 N Ф05-4696/2020 по делу N А40-58566/2019, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.02.2022 N Ф05-34475/2021 по делу N А40-193982/2019, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 03.11.2021 N Ф05-13080/2020 по делу N А40-31501/2017 и пр.
С точки зрения сущности институтов реституции и виндикации для целей оспаривания сделки должника автор настоящей работы приходит к выводу, что они представляют собой две стороны единого целого. При совершении сделки, в результате которой ликвидное имущество выбывает из конкурсной массы должника (отождествляющей интересы независимых кредиторов, вынужденно вовлеченных в процедуру банкротства), последней причиняется вред, а значит, вред причиняется интересам соответствующей множественности независимых кредиторов должника.
Единство категорий "реституция" и "виндикация" видится в том, что обе они есть не что иное как механизм преодоления или предотвращения негативных последствий указанного вреда, и возможность их применения (то есть разрешение конкуренции) зависит как от участников, вовлеченных в спор, основанием которого являлось выбытие имущества из конкурсной массы должника, так и их интереса.
В том случае, если деликт совершает иная множественность с противопоставленным интересом - множественность лиц на стороне должника, действия которых скоординированы на вывод имущества из-под возможности обращения взыскания, - происходит столкновение двух разнонаправленных интересов множественности независимых участников и множественности недобросовестных связанных с должником лиц. При обнаружении подобного конфликта очевидным становится применение такого средства его разрешения, которое в большей степени облегчает бремя для коллектива независимых кредиторов, а из предложенных вариантов такому критерию отвечает реституция.
Однако в том случае, если цепочку взаимосвязанных сделок (совершаемых недобросовестной множественностью на стороне должника) прерывает добросовестный контрагент, не относящийся к числу членов недобросовестной множественности, в таком случае конфликт проявляется между тремя группами лиц: 1) недобросовестная множественность на стороне должника (участники деликта); 2) независимая множественность кредиторов должника; 3) независимый неосведомленный приобретатель имущества.
В таком случае фактически далее весь спор сосредоточен на противопоставлении интересов равнозначных, не связанных с должником субъектов, а значит, ни одно из этих лиц не может быть поставлено в более привилегированное положение, чем другое. При обнаружении подобного рода конфликта средство его разрешения должно быть соизмеримым по степени тяжести бремени, которое распределяется в равной степени на обе стороны, а такому критерию отвечает только механизм виндикации.
Тем самым вновь подчеркивается, что наибольший интерес для корректного разрешения подобных споров играет идентификация как субъектного состава его участников, так и интереса, который они преследуют, потому как обнаружение среди всех звеньев цепочки исключительно лиц, совместно причиняющих вред на стороне должника (в контексте ст. 1081 ГК РФ), предопределяет необходимость использования реституционного механизма; особенно такое обращение обоснованно, когда обнаруживается градирование ролей вовлеченных в цепочку лиц.
Установление и доказывание обстоятельств принадлежности к такой множественности - вопрос сбора и предоставления доказательств, а потому выходит за рамки настоящего исследования. Автору было важно предложить общее правило, которое следует применять при рассмотрении подобной категории споров и разрешении вопроса о надлежащем способе защиты.
С учетом вышеизложенного следует обозначить ряд ключевых выводов, достигнутых автором в процессе подготовки данной научной статьи.
Прежде всего процедуру банкротства следует рассматривать в более отдаленном масштабе с целью обнаружения того факта, что процедура несостоятельности - это арена столкновения разнонаправленных интересов различных групп или объединений лиц.
Подобное понимание сущности процедуры в целом объясняет механизмы, существующие в законе, а также проявляющиеся в судебной практике.
В частности, в ситуации конкуренции требования о применении многостороннего оспаривания цепочки сделок по выводу активов должника и необходимости обращения к конечному приобретателю с иском и виндикации следует внимательно изучать субъектный состав складывающихся отношений с целью обнаружения общности интереса такого коллективного объединения. Подобный подход крайне важен для идентификации групп, интересы которых фактически сталкиваются в ходе совершения такого деликта, как вывод активов должника посредством совершения цепочки сделок.
Так, если совокупность сделок, направленная на исключение ликвидного актива из конкурсной массы должника, совершена множественностью недобросовестных лиц на стороне должника, интересы последних противопоставляются интересам множественности независимых кредиторов, что предопределяет необходимость повышенной защиты последних. Подобное возможно за счет использования механизма оспаривания указанной цепочки сделок и применения последствий в виде веерной реституции, который существенно снижает объем бремени для объединения незаинтересованных кредиторов.
В том случае, если цепочка сделок, совершение которой является результатом действий множественности недобросовестных лиц на стороне должника, обрывается появлением независимого и несвязанного контрагента, интересы последнего противопоставляются интересам коллектива независимых кредиторов. В таком случае положение данных категорий лиц является равноценным, а потому их интересы подлежат тождественной защите. По этой причине для разрешения их конфликта необходимо применять средство, предполагающее одинаково для обеих сторон более тяжелое бремя, то есть виндикационный механизм.
Библиографический список
1. Карелина С.А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства): Диссертация доктора юридических наук / С.А. Карелина. Москва, 2008. 638 с.
2. Османова Д.О., Попов В.А., Юрьев С.В. Ключевые аспекты применения института соучастия при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности в банкротстве // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2020. N 3. С. 32 - 37.
3. Сарбаш С.В. Восстановление корпоративного контроля // Вестник гражданского права. 2008. N 4.
4. Усачева К.А. Внеконкурсное оспаривание поведения должника, причиняющего вред его кредиторам: российское право и европейская правовая традиция// Вестник гражданского права. 2017. N 5. С. 8 - 54.
