Об исполнении и расторжении договоров, заключенных должником до возбуждения дела о банкротстве
Открытие дела о банкротстве само по себе не прекращает договорных обязательств. Вместе с тем законодательство о банкротстве не содержит положений относительно урегулирования судьбы ранее заключенных должником сделок, за исключением предоставления арбитражному управляющему права на отказ от сделок в процедурах внешнего управления и конкурсного производства.
Цель исследования - определение допустимых юридических действий сторон договора после возбуждения дела о банкротстве. Задачи: исследование пределов действия норм обязательственного права в условиях несостоятельности контрагента; оценка достаточности правовых средств для урегулирования арбитражным управляющим и контрагентами вопроса о судьбе договоров, заключенных до возбуждения дела о банкротстве.
Исследование проведено на основании личного эмпирического опыта автора и анализа судебной практики. Применены методы системного анализа, телеологического толкования для оценки эффективности имеющихся правовых средств, а также сравнительно-правовой метод для сопоставления законодательства России, США и Германии по исследуемым вопросам.
По результатам рассмотрения особенностей распоряжения договорными обязательствами в условиях несостоятельности в формах исполнения договора, отказа от исполнения одной из сторон, реализации прав и (или) обязанностей по договору в составе имущественного комплекса должника автор приходит к выводам о необходимости активного использования сторонами договора процедуры разрешения разногласий в деле о банкротстве и использования практики иностранных правопорядков по отдельным вопросам.
Ключевые слова: банкротство, сделки с несостоятельным должником, расторжение договора, передача прав и обязанностей по договору, имущественные требования кредиторов.
The commencement of bankruptcy proceedings by itself does not terminate contractual obligations. At the same time, the bankruptcy legislation does not contain provisions regarding the settlement of the contracts previously concluded by the debtor, excepting granting the arbitration manager the right to refuse the debtor's transactions in the procedures of external management and bankruptcy proceedings.
The purpose of the study is to determine the permissible actions of the parties to the contract after the initiation of bankruptcy proceedings. The objectives are: to study the limits of rules of civil obligations in case of the insolvency, to assess the sufficiency of legal means for the settlement the issue of the fate of contracts concluded before the initiation of bankruptcy proceedings.
The study was conducted on the basis of the author's personal empirical experience and the study of judicial practice. The author uses methods of system analysis, teleological interpretation to assess the effectiveness of available legal means, as well as a comparative legal method for comparing the legislation of the Russia, USA and Germany on the issues under study.
Based on the results of the consideration of the features of the disposal of contractual obligations in the conditions of insolvency in the forms of contract execution, refusal to perform one of the parties, the exercise of rights and (or) obligations under the contract as part of the debtor's property complex, the author comes to conclusions about the need for the parties to the contract to actively use the dispute resolution procedure in bankruptcy and the use of the practice of foreign law and order on individual questions.
Key words: bankruptcy, transactions with an insolvent debtor, termination of the contract, transfer of rights and obligations under the contract, creditors' property claims.
В существующей практике ведения дел о банкротстве в большинстве случаев по итогам наблюдения вводится ликвидационная процедура - конкурсное производство. Вероятно, поэтому вопросы исполнения сделок, заключенных должником до возбуждении в отношении него дела о банкротстве, в научных исследованиях и судебной практике находятся на втором месте по сравнению с приоритетными для формирования конкурсной массы способами защиты - оспариванием сделок и привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.
Между тем договор как способ передачи материальных благ между участниками гражданско-правовых отношений сохраняет свое главенствующее значение и в процедурах банкротства.
В процедуре наблюдения должник продолжает обычную хозяйственную деятельность, которая анализируется временным управляющим для подготовки заключения о перспективах дальнейшего существования должника.
Именно исполнение договоров является сущностной предпосылкой восстановления платежеспособности должника в реабилитационных процедурах, которые в рамках реформирования законодательства о банкротстве <1> должны получить активное применение.
--------------------------------
<1> См. проект N 1172553-7 федерального закона "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - законопроект N 1172553-7).
Восстановление платежеспособности возможно в отношении должников, находящихся в добросовестной несостоятельности, соединенной с потенциальной жизнеспособностью бизнеса, т.е. имеющих значительное число договорных обязательств с контрагентами. Однако далеко не все ранее заключенные договоры будут исполняться - план реабилитационной процедуры будет включать те сделки, которые выгодны должнику.
Напротив, в конкурсном производстве исполнение договоров может вести к необоснованному наращиванию текущей кредиторской задолженности и негативно сказаться на правах реестровых кредиторов. Также сопровождающий хозяйственную деятельность износ оборудования влечет уменьшение его стоимости при продаже.
В пункте 3 преамбулы Директивы N 2019/1023 Европейского парламента и Совета Европейского союза <2> отмечается, что нежизнеспособные коммерческие предприятия, не имеющие перспектив для выживания, должны быть ликвидированы как можно быстрее, иначе усилия по реструктуризации могут привести к ускорению и аккумуляции убытков в ущерб интересам кредиторов, работников и иных заинтересованных лиц, а также экономики в целом.
--------------------------------
<2> Принята в г. Брюсселе 20 июня 2019 г.
То, каким образом будут разрешены притязания сторон договора, зависит от их волеизъявления, договорных условий, положений закона, регулирующего соответствующий вид договорного обязательства, и норм банкротного законодательства, применяемого к соответствующей процедуре.
Судьба прав и обязанностей по договору может определяться посредством применения следующих гражданско-правовых институтов:
1) исполнение договора должником в процедурах банкротства;
2) односторонний отказ стороны от исполнения договора либо расторжение договора по соглашению сторон;
3) передача прав и (или) обязанностей по договору третьим лицам как актива конкурсной массы при реализации имущества должника.
Также в силу ст. 419 ГК РФ обязательство по общему правилу прекращается ликвидацией юридического лица.
От решения судьбы договорного обязательства зависит правовая позиция контрагента в деле о банкротстве: будет оно текущим или реестровым; в какой процедуре оно будет включено в реестр, а потому кредитор сможет участвовать в принятии решений на собрании кредиторов; вправе ли кредитор получить имущественное предоставление по договору от должника без нарушения запретов, установленных банкротным законодательством; вправе ли контрагент воспользоваться условием о немотивированном отказе от договора и будут ли защищены его интересы в случае передачи договора другому лицу.
Исполнение договора в условиях несостоятельности контрагента. При исполнении договоров с несостоятельным контрагентом применяются нормы и принципы обязательственного и договорного права исходя из требования pacta sunt servanda, однако действие принципа свободы договора заканчивается там, где возникают нарушение принципа pari passu и преимущество отдельного кредитора (ст. 61.3 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) либо причинение вреда интересам должника и конкурсной массы (ст. 61.2 Закона о банкротстве).
Законом о банкротстве не предусмотрено специальное право контрагента запросить у руководителя (для процедур наблюдения и финансового оздоровления) или арбитражного управляющего информацию о том, будет ли исполняться ранее заключенный с должником договор.
Как отмечает Е. Кузьмичева, российский законодатель исходит из презумпции сохранения договоров должника до тех пор, пока управляющим не будет прямо заявлено об отказе от их исполнения <3>. Однако такой порядок ставит контрагентов в состояние неопределенности на длительный период.
--------------------------------
<3> См.: Кузьмичева Е. Отказ от исполнения договоров должника // Журнал РШЧП. 2018. N 3. С. 119.
Для сравнения: в силу п. 2 ст. 109 Закона о банкротстве ФРГ <4> по требованию стороны договора аренды недвижимого имущества другая сторона должна в течение двух недель заявить, намерена ли она отказаться от договора; если какая-либо из сторон не сделает своего заявления, она теряет право на отказ.
--------------------------------
<4>
Неурегулированность судьбы договора существенно влияет на интересы кредитора, ожидающего от несостоятельного должника имущественного предоставления, например передачи произведенной должником продукции в счет уплаченного кредитором аванса, либо первоначального предоставления, когда договор еще не исполнялся и по условиям договора первым должен исполнять банкрот.
Верховный Суд РФ <5> пришел к выводу о возможности включения требования кредитора (банка) о первоначальном исполнении (оплате должником предварительного платежа за уступаемое должнику право требования по договору цессии) в пятую очередь реестра, находящуюся после требований опоздавших кредиторов, но перед требованиями участников юридического лица по распределению ликвидационной квоты, с правом участия банка в собраниях кредиторов без права голоса. Спорный договор уступки прав предусматривал поочередное исполнение обязательств его сторонами: сначала должник должен был в полном объеме произвести оплату (как по этому договору, так и по иным связанным договорам цессии), затем происходил переход права требования от банка к должнику.
--------------------------------
<5> См. Определение ВС РФ от 26 ноября 2018 г. N 305-ЭС18-11840 по делу N А40-70992/2017.
Позиция высшей инстанции вызвала критику. Так, А.П. Ходаковский указывает на недопустимость включения в реестр "незрелых" прав кредитора, если по ним не производилось имущественное предоставление, а имущественная масса кредитора не уменьшилась <6>.
--------------------------------
<6> См.: Ходаковский А.П. Реестр требований кредиторов и его формирование в процессе несостоятельности (банкротства): правовые аспекты: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2021.
В свою очередь, А.И. Мороз отмечает, что требование банка о включении в реестр подменяется и смешивается ввиду денежного характера обоих с требованием о понуждении к исполнению в натуре обязанности цессионария выплатить стоимость передаваемого блага и сделать первый шаг по синаллагматическому договору <7>.
--------------------------------
<7> См.: Мороз А.И. Субординация требований при банкротстве должника: как учитывать требования без встречного предоставления со стороны кредитора? // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2019. N 5. С. 18 - 32.
Действительно, в данном споре должник не приступал к исполнению договора (не производил предварительную плату), арбитражный управляющий не выражал отказа от исполнения договора, исполнение договора было невыгодно банкроту, так как предметом уступки было требование банка к несостоятельному заемщику. Однако суд признал за банком право самостоятельно определить судьбу этого договора, а именно взыскать с банкрота сумму первоначального денежного предоставления, причем до окончания срока оплаты по цессии, не передавая при этом банкроту подлежащие уступке права требования к заемщику. Такая достаточно спорная позиция обоснована судом наличием в договоре цессии права цедента (банка) потребовать у цессионария оплаты по договору фактически до выполнения своей встречной обязанности по передаче имущественного права, что соответствовало действовавшей на дату заключения договора (2014 г.) редакции ГК РФ.
Очевидно, что в действующей редакции п. 2 ст. 328 ГК РФ требование кредитора о первоначальном исполнении денежного обязательства без предоставления причитающегося с кредитора имущественного исполнения недопустимо. Договор, который не исполнялся сторонами на дату возбуждения дела о банкротстве, должен быть либо подтвержден сторонами (контрагентом и арбитражным управляющим или руководителем должника с его согласия) и исполнен в ходе процедуры банкротства, либо расторгнут по соглашению сторон или одна из сторон заявит отказ от исполнения сделки (об этом скажем ниже).
При реализации первого варианта возникают сложности, так как законом не урегулирован статус имущественных предоставлений со стороны банкрота во исполнение выгодной ему сделки и возникает существенный риск оспаривания передачи материальных благ кредитору как сделки с предпочтением (ст. 61.3 Закона о банкротстве).
В отечественном порядке в достаточном объеме урегулирован правовой режим текущих денежных требований и установлен водораздел с реестровыми требованиями. К текущим относятся требования об оплате товаров, работ и услуг, поставленных, выполненных и оказанных после возбуждения дела о банкротстве, в том числе во исполнение договоров, заключенных до даты принятия заявления о признании должника банкротом. К реестровым относятся денежные требования кредитора к должнику из расторгнутого договора, если кредитор осуществил предоставление до возбуждения дела о банкротстве (например, требование о возврате аванса) (ст. 5 Закона о банкротстве, п. 2, 8, 11 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. N 63 "О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве").
Случаи, когда кредитор ожидает имущественное предоставление от должника, например, в счет уплаченного аванса либо такое предоставление должника является первоначальным (по смыслу ст. 328 ГК РФ) по договору, к исполнению которого стороны не приступили до возбуждения дела о банкротстве, не урегулированы законом. Такое понятие, как "текущее имущественное требование" в законодательстве отсутствует, хотя может быть поставлен вопрос о его существовании: в судебной практике сформирован статус неустойки за несвоевременное выполнение работ по договору подряда в счет аванса, уплаченного кредитором до возбуждения дела о банкротстве, как текущего платежа <8>.
--------------------------------
<8> См.: Кантор Н.Е. Правовой режим неденежных требований к должнику из договоров, заключенных до возбуждения дела о банкротстве // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). 2022. N 12. С. 174 - 184.
Во избежание неопределенного положения контрагента по договору судьба обязательств должна быть определена арбитражным управляющим уже в процедуре наблюдения, которая является процедурой "единого входа" в процедуре банкротства <9> и длится значительный период времени - до семи месяцев (п. 3 ст. 62, ст. 51 Закона о банкротстве). Если временный управляющий как лицо, имеющее представление об имущественном положении должника, не видит перспектив в исполнении договора перед контрагентом, который ожидает имущественного предоставления, то должником должен быть заявлен отказ или подписано соглашение о расторжении договора.
--------------------------------
<9> В отношении отдельных категорий должников применяются упрощенные процедуры без введения процедуры наблюдения (ст. ст. 225, 228, 230.2 Закона о банкротстве).
У кредиторов несостоятельного должника должно быть право запросить информацию о дальнейшей судьбе договора, а у арбитражного управляющего - обязанность в разумный срок ее предоставить, для того чтобы кредитор мог своевременно распорядиться своими правами по договору: предъявить свои требования к должнику для целей участия в первом собрании кредиторов.
Обращает внимание то, что анализ финансово-хозяйственной деятельности должника должен быть завершен управляющим по окончании длительной процедуры наблюдения, в то время как требование в реестр для участия в первом собрании кредиторов должно быть заявлено уже в течение одного месяца с даты опубликования сообщения о введении наблюдения (п. 1 ст. 70 Закона о банкротстве). Данная несостыковка сроков, очевидно, должна быть устранена (сокращением одного срока и увеличением другого), если процедура наблюдения все же сохранится в Законе о банкротстве <10>.
--------------------------------
<10> Законопроектом N 1172553-7 не предусмотрены процедуры наблюдения.
Выводы.
1. Необходимо применение процедуры подтверждения (одобрения) в разумный срок арбитражным управляющим исполнения договора, заключенного до возбуждения дела о банкротстве. Исполнение должником договора в натуре (передача контрагенту товаров, результатов работ, оказание услуг) допустимо при экономической целесообразности такого исполнения для имущества должника.
2. Решение о подтверждении (одобрении) исполнения принимается арбитражным управляющим либо руководителем должника с согласия управляющего или собрания (комитета) кредиторов в случаях, предусмотренных п. 2 ст. 64, п. п. 3, 4 ст. 82 Закона о банкротстве.
3. Имущественные предоставления должника по подтвержденным (одобренным) к исполнению договорам должны подчиняться режиму, аналогичному текущим денежным требованиям, без квалификации их в качестве сделок с предпочтением.
Отказ одной из сторон от исполнения договора. Поскольку к договорам с несостоятельным должником применяются общие нормы договорного и обязательственного права, договоры могут прекратиться как по соглашению сторон, так и в результате отказа одной из сторон от исполнения договора, если такой отказ предусмотрен законом или договором (п. 2 ст. 310, п. 1 ст. 450.1 ГК РФ). Однако свободу совершения таких юридических действий необходимо оценивать через призму норм Закона о банкротстве в качестве lex specialis, о чем речь пойдет ниже.
Отказ контрагентов. Закон о банкротстве не содержит положений, ограничивающих контрагентов в применении согласованных договорных условий либо положений ГК РФ об одностороннем отказе от исполнения договора. Судебной практикой признается право на отказ со стороны контрагента от договора, даже выгодного должнику, если такое право предусмотрено законом.
Так, Верховным Судом РФ рассмотрен следующий спор <11>. Управляющий должника - Племзавода обратился с заявлением о признании недействительным одностороннего отказа Алтайкрайимущества от исполнения договора аренды земельного участка, заключенного на неопределенный срок, находящегося в собственности Алтайского края, применении последствий недействительности сделки в виде возвращения выбывшего актива в конкурсную массу должника (правовые основания заявления - п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст. ст. 10, 168 ГК РФ).
--------------------------------
<11> См. Определение ВС РФ от 28 января 2021 г. N 304-ЭС15-17252(3).
Нижестоящие инстанции отметили, что отказ препятствует реализации имущества должника (сельскохозяйственного предприятия), противоречит целям и задачам конкурсного производства, фактически направлен на вывод ликвидного актива, имеются признаки злоупотребления правом.
Однако высшая судебная инстанция не установила цели причинения вреда имущественным правам кредиторов. Суд указал, что при отказе от договора арендодатель действовал на основании п. 2 ст. 610 ГК РФ и такого же договорного условия, при этом Закон о банкротстве не содержит положения о том, что открытие в отношении должника-арендатора процедуры конкурсного производства автоматически лишает арендодателя права на расторжение договора, в том числе при наличии к тому оснований, установленных иными законами. В связи с этим имущественные права по договору аренды не могли быть включены в конкурсную массу должника и использованы в качестве его актива, позволяющего удовлетворить требования кредиторов.
Суд также отметил, что интересы арендодателя ущемлялись длительным неисполнением контрагентом договорных обязательств, нерациональным использованием земельных участков. Данное обстоятельство следует считать критерием, определившим баланс интересов должника (его кредиторов) и собственника земельного участка: у должника не имелось намерения сохранять имущественный комплекс племзавода в должном состоянии, а потому обоснованность продажи имущественного комплекса с включением в него права аренды земельного участка отсутствовала.
Заметим, что в ст. 68 законопроекта N 1172553-7 в отношении договора аренды в процедуре реструктуризации долгов установлен запрет на односторонний отказ от исполнения или одностороннее изменение договора аренды основных средств контрагентом - арендодателем должника во внесудебном порядке. Разногласия подлежат рассмотрению судом в деле о банкротстве по правилам п. 2 ст. 450 ГК РФ. Если же договор аренды заключен на неопределенный срок, то срок для предупреждения о прекращении договора составляет два года (с возможностью его пересмотра). Таким образом, подразумевается, что приоритетными являются защита интересов должника и восстановление его нормального функционирования в качестве хозяйствующего субъекта.
На продажу активов в качестве единого комплекса, а также на восстановление платежеспособности влияет возможность реализации контрагентом права на односторонний отказ от договора ipso facto.
Оговорка ipso facto - это договорное положение, устанавливающее автоматическое прекращение договора либо прекращение по заявлению кредитора в установленных договором случаях, например, в случае возбуждения дела о банкротстве, наличия у контрагента признаков несостоятельности и др., без применения штрафных санкций к контрагенту, заявившему об отказе.
В европейских странах данная оговорка может оцениваться как недействительная, подлежащая ограничению, поскольку она может отрицательно сказаться на бизнесе должника и успешном спасении бизнеса в ходе реструктуризации <12>.
--------------------------------
<12> См. пункт 40 преамбулы Директивы N 2019/1023 Европейского парламента и Совета Европейского союза.
Верховный суд Германии указал <13>, что положение долгосрочного контракта на поставку электроэнергии о его автоматическом прекращении, если в отношении клиента возбуждается процедура банкротства или если клиент подает заявление о банкротстве, недействительно, так как конкурсная масса должна быть защищена от любых сокращений, снижающих стоимость, которые могут поставить под угрозу шансы на успешную реструктуризацию плана должника.
--------------------------------
<13> См. решение Верховного суда Германии BGH IX ZR 169/11 от 15 ноября 2012 г. - ZINSO 2013, 292.
А.И. Шайдуллин в связи с этим отмечает, что запрет на такие условия оправдан необходимостью сохранения у арбитражного управляющего возможности выбора - продолжить или прекратить договорные отношения в интересах конкурсной массы <14>.
--------------------------------
<14> См.: Шайдуллин А.И. Допустимость оговорок о прекращении договора в случае наступления несостоятельности (банкротных оговорок) // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2019. N 8. С. 47.
В Руководстве для законодательных органов по вопросам законодательства о несостоятельности ЮНСИТРАЛ 2005 г. <15> также указывается на желательность того, чтобы законодательство о несостоятельности позволяло отказывать в применении подобных оговорок.
--------------------------------
<15>
В силу подразд. "e" § 365 Кодекса о банкротстве США <16> договорные положения ipso facto по общему правилу находятся под запретом: права и обязанности по договору не могут быть прекращены или изменены после начала дела о банкротстве исключительно из-за положения договора о прекращении договора вследствие неплатежеспособности или финансового состояния должника, возбуждения дела, назначения управляющего. Однако оговорка ipso facto может быть применена, если законодательство освобождает контрагента от принятия исполнения или предоставления исполнения управляющему или правопреемнику по такому договору; либо если договор предусматривает предоставление займа, предоставление другого долгового финансирования, финансовых условий должнику или выдачу ему обеспечения.
--------------------------------
<16>
Последняя норма защищает в первую очередь интересы банков от продолжения финансирования несостоятельного должника по кредитному договору.
В отечественном правопорядке специальные нормы относительно применимости оговорок ipso facto в отношениях несостоятельности отсутствуют.
Полагаем, что если законодательство прямо предусматривает право на расторжение ipso facto, такое право на расторжение не может быть оспорено.
Для финансовых договоров подп. 3 п. 3 ст. 4.1 Закона о банкротстве, подп. 2 п. 3 ст. 51.5 Федерального закона от 22 апреля 1996 г. N 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг" допускается включение условий о прекращении обязательств на дату, предшествующую дате принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства с определением нетто-обязательства по всем прекращающимся обязательствам.
Специальные условия прекращения договора предусмотрены: для договора коммерческой концессии при объявлении правообладателя или пользователя несостоятельным (банкротом) (п. 4 ст. 1037 ГК РФ); договора простого товарищества вследствие объявления кого-либо из товарищей несостоятельным (банкротом), если договором простого товарищества или последующим соглашением не предусмотрено сохранение договора в отношениях между остальными товарищами (п. 1 ст. 1050 ГК РФ). Договор комиссии прекращается вследствие признания комиссионера несостоятельным (банкротом) <17> (ст. 1002 ГК РФ), аналогичное правило предусмотрено в случае несостоятельности агента в агентском договоре (ст. 1010 ГК РФ), сторон договора доверительного управления имуществом (ст. 1024 ГК РФ). Возможности взыскания убытков вследствие отказа от исполнения договора для такой ситуации закон специально не предусматривает.
--------------------------------
<17> Норма применяется к комиссионерам - индивидуальным предпринимателям и к комиссионерам - юридическим лицам. См. Определение ВАС РФ от 9 января 2013 г. N ВАС-13850/12 по делу N А63-8723/2010.
Стимулами для кредиторов не пользоваться условиями ipso facto можно считать получение статуса текущих платежей по периодам, которые наступают после возбуждения дела о банкротстве, дополнительные гарантии надлежащего исполнения от контролирующих должника лиц, подтверждение достаточности имущества должника для погашения текущих обязательств и пр.
Основным критерием оценки правомерности отказа контрагента несостоятельного должника от исполнения договора выступает его добросовестность, отсутствие признаков злоупотребления правом, цели причинения вреда интересам кредиторов и намеренного препятствования восстановлению платежеспособности должника (в ином случае действия кредитора будут подпадать под диспозицию подозрительной сделки согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).
Отказ арбитражного управляющего от исполнения договора. Руководитель должника, сохраняющий свои полномочия в процедурах наблюдения и финансового оздоровления, действует в соответствии с положениями гражданского законодательства относительно расторжения договоров по соглашению сторон, а равно одностороннего отказа от исполнения договора (п. 2 ст. 310, п. 1 ст. 450.1 ГК РФ). Однако оба вида указанных действий требуют согласия арбитражного управляющего или собрания (комитета) кредиторов, если такое действие (сделка) подпадает под критерии п. 2 ст. 64 и п. п. 3, 4 ст. 82 Закона о банкротстве.
В отношении внешнего и конкурсного управляющего ст. 102 и п. 3 ст. 129 Закона о банкротстве предусмотрено специальное право на односторонний отказ от сделок должника, которое может быть реализовано в течение трех месяцев с даты введения соответственно внешнего управления либо конкурсного производства. Такое право следует рассматривать как часть специального регулирования отношений банкротства, направленного на достижение баланса интересов имущественной массы должника и его кредиторов.
Возникает вопрос: такое специальное право является дополнительным к праву на односторонний отказ в силу Гражданского кодекса РФ, другого закона или договора (п. 2 ст. 310, п. 1 ст. 450.1 ГК РФ) или исключает другие основания для одностороннего отказа? Полагаем, что право на отказ от исполнения сделок, предусмотренное Законом о банкротстве, имеет дополнительный характер и не исключает применения положений иных законов и договора.
Например, в силу п. 5 ст. 102 Закона о банкротстве специальное право на отказ не распространяется на договоры должника, заключенные в ходе наблюдения с согласия временного управляющего или в ходе финансового оздоровления. Но если договором поставки, заключенным в процедуре наблюдения должником в качестве покупателя, предусмотрено право одностороннего отказа от исполнения договора путем направления уведомления поставщику, то такое право, безусловно, может быть реализовано в конкурсном производстве, когда хозяйственная деятельность должника прекращается и целесообразность в покупке товаров для должника отсутствует. Вместе с тем и без одностороннего отказа покупатель-должник вправе обратиться в суд за взысканием задолженности с поставщика по такому договору (например, относительно неотработанного поставщиком аванса).
Важно, что обоснованность отказа по любым основаниям и его соответствие интересам кредиторов не подлежат проверке судом, это возлагает на управляющего ответственность за недобросовестное или неразумное осуществление данного права.
В судебной практике принят подход, согласно которому право на отказ на основании положений п. п. 1 и 2 ст. 102 Закона о банкротстве распространяется на те предпринимательские сделки, которые по своей природе предполагают обмен имущественными ценностями, т.е. являются возмездными договорами (п. 1 ст. 423 ГК РФ). Исполнение любой безвозмездной сделки убыточно для участника гражданского оборота, поскольку предполагает предоставление какого-либо блага в пользу своего контрагента без получения встречного исполнения. Следовательно, возможность отказа от безвозмездной сделки по мотиву невыгодности или убыточности противоречила бы существу установленного ею обязательства <18>.
--------------------------------
<18> См. пункт 6 разд. II "Практика применения законодательства о банкротстве" Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2016) (утв. Президиумом ВС РФ 19 октября 2016 г.).
Также судами не признается возможность отказа от исполнения обеспечительных сделок. Например, отказ гаранта от исполнения банковской гарантии квалифицируется судом как отказ от исполнения требования кредитора, влечет невозможность получить бенефициару удовлетворение своих требований путем включения их в реестр, что противоречит целям института несостоятельности (ст. ст. 71 и 100 Закона о банкротстве). Такой отказ связан не с восстановлением платежеспособности должника, а только со снижением долгового бремени и улучшением финансовых показателей кредитной организации независимо от способа достижения соответствующего результата <19>.
--------------------------------
<19> См. Определение ВС РФ от 9 ноября 2020 г. N 305-ЭС19-20914(2).
Допустимость отказа не признается высшей судебной инстанцией и в отношении договора залога <20>, а также исполнения денежных обязательств перед физическими лицами - держателями кредитных нот, на которых распространяется статус кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества должника <21>.
--------------------------------
<20> См. пункт 8 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. N 58 "О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя".
<21> См. Определение ВС РФ от 17 мая 2016 г. N 307-ЭС15-18994.
Возможное нарушение интересов контрагента при отказе должника от договора уравновешивается правом на возмещение убытков, вызванных таким отказом (п. 4 ст. 102 Закона о банкротстве), что подразумевает повышенную осмотрительность управляющего, взвешенное сопоставление последствий исполнения сделки для имущественной массы должника и размера убытков контрагента.
Вопрос об отнесении суммы убытков к реестровым или текущим требованиям спорен. Согласно п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. N 63 дата причинения вреда кредитору (ст. 1064 ГК РФ) признается датой возникновения обязательства по его возмещению. Соответствующая логика может быть применима и к требованию о взыскании убытков. Между тем в договорных обязательствах важна дата имущественного предоставления со стороны кредитора (находится она до возбуждения дела о банкротстве или после). Исходя из п. п. 8 и 11 данного Постановления все требования в связи с расторжением договора и применением мер ответственности по общему правилу следуют судьбе требования кредитора к должнику. То есть если договор был заключен до возбуждения дела о банкротстве и затем расторгнут управляющим, то все вытекающие из него требования подлежат включению в реестр требований кредиторов <22>.
--------------------------------
<22> Имеющиеся по данной проблеме подходы в зарубежной практике см.: Сайфуллин Р.И. Банкротство арендодателя: судьба обременения в виде права аренды // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2019. N 10. С. 86 - 136.
Публично-правовая составляющая регулирования несостоятельности предполагает, что предусмотренный ст. 102 Закона о банкротстве отказ от исполнения от договора не может влечь применения договорных санкций. В частности, не может быть применено договорное условие об удержании депозита (обеспечительного платежа) в качестве платы за отказ от договора аренды, начислена договорная неустойка за досрочное прекращение договора.
В одном из дел суд указал, что отказ конкурсного управляющего от исполнения государственного контракта, осуществленный им на основании решения кредиторов о прекращении хозяйственной деятельности должника, не является недобросовестным действием и не относится к основаниям для включения сведений в отношении должника в реестр недобросовестных поставщиков, предусмотренным ч. 2 ст. 104 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. N 44-ФЗ "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд" <23>.
--------------------------------
<23> Пункт 28 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2019) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25 декабря 2019 г.).
Обращает на себя внимание определение срока для отказа управляющим от договора в качестве пресекательного - в течение трех месяцев с даты введения процедуры. Если применять норму буквально, особенно в конкурсном производстве (например, когда принято решение о прекращении хозяйственной деятельности должника по истечении трех месяцев после введения процедуры), такое ограничение выглядит лишенным всякой логики. Целесообразно не применять данный срок в конкурсном производстве, так как эта процедура ведет к прекращению деятельности должника и его ликвидации с прекращением договорных обязательств. Даже если допустить случаи перехода во внешнее управление в соответствии со ст. 146 Закона о банкротстве, то отказ в первую очередь реализуется в отношении убыточных договоров, что не будет препятствовать дальнейшей реабилитации должника.
При пропуске трехмесячного срока вопрос об отказе от исполнения сделки может рассматриваться судом в порядке установления разногласий (ст. 60 Закона о банкротстве) с учетом возражений контрагента и обоснованием управляющим причин пропуска срока <24>. Конечно, по истечении трех месяцев с даты введения процедуры контрагент может добросовестно считать, что договор будет исполнен со стороны должника, и нести затраты, связанные с подготовкой к исполнению договора, со своей стороны. Однако, если деятельность должника будет прекращена, ясно выраженный отказ за пределами трехмесячного срока будет соответствовать интересам контрагента в большей мере, нежели его отсутствие.
--------------------------------
<24> В соответствии с рекомендациями Научно-консультативного совета при ФАС Северо-Западного округа по итогам заседания 4 - 5 июня 2014 г. (г. Тверь) трехмесячный срок может быть восстановлен судом при рассмотрении спора, связанного с отказом арбитражного управляющего от исполнения сделки должника (см.: Вестник гражданского процесса. 2014. N 5. С. 302 - 312).
Выводы.
1. В действующем правовом регулировании действия сторон по отказу от исполнения договора не требуют одобрения суда, подчиняются общим нормам обязательственного и договорного права. Разногласия сторон могут быть разрешены в рамках ст. 60 Закона о банкротстве, а недобросовестные отказы с целью причинения вреда конкурсной массе подлежат оспариванию на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.
2. Имеется целесообразность в снятии трехмесячного ограничительного периода для заявления отказа управляющего от сделок должника в процедуре конкурсного производства.
Распоряжение обязательствами из договора в качестве актива должника. Реализация имущественного комплекса в качестве функционирующей хозяйственной единицы с передачей выгодных договоров существенно повышает стоимость имущества должника и размер удовлетворения требований кредиторов.
Например, у должника могут иметься выгодный долгосрочный договор аренды недвижимого имущества, договор на производство и поставку униформы для крупной корпорации-заказчика или подрядный договор на строительство масштабного объекта, строительство которого должником не завершено и им не получена значительная часть вознаграждения.
Передаче прав из договора способствует норма абз. 3 п. 2 ст. 382 ГК РФ, где установлено, что предусмотренный договором запрет перехода прав кредитора к другому лицу не препятствует продаже таких прав в порядке, установленном законодательством о несостоятельности (банкротстве).
В одном из дел <25> суд признал законной реализацию на торгах права аренды земельного участка с обременением в виде не оконченного строительством многоквартирного дома. Суд указал, что, несмотря на наличие условия в договоре аренды о необходимости получения согласия арендодателя на уступку прав, передача прав и обязанностей третьему лицу по договору аренды земельного участка, находящемуся в собственности публично-правового образования, заключенному на срок более пяти лет, не требует согласия арендодателя (при условии уведомления) в соответствии с п. 9 ст. 22 Земельного кодекса РФ. Допущение обратной позиции, при которой возможен отказ собственника земельного участка, на котором осуществлялось строительство многоквартирного жилого дома, в уступке прав по договору аренды, противоречит Закону о банкротстве и может в итоге привести к невозможности реализации конкурсной массы в процедуре банкротства. В соответствии со ст. 128 ГК РФ право аренды является имущественным правом, которое в силу ст. 131 Закона о банкротстве составляет конкурсную массу и может быть реализовано.
--------------------------------
<25> См. Постановление АС МО от 22 апреля 2022 г. по делу N А40-187095/18.
Обращает внимание, что Законом о банкротстве урегулирована именно уступка (продажа) прав требования должника (ст. ст. 109, 112, 140), что применимо к реализации дебиторской задолженности. Однако при продаже прав аренды очевидно происходит именно передача договора, что подразумевает не только передачу прав, но и перевод обязанностей, что в силу ст. 392.3 и п. п. 1, 2 ст. 391 ГК РФ требует согласия кредитора либо соглашения между кредитором и новым должником.
Полная замена стороны по договору (передача договора по смыслу ст. 392.3 ГК РФ) без учета мнения контрагента должника может повлечь ущемление его интересов. Закон не предусматривает проверки платежеспособности правопреемника, предоставления контрагенту гарантий исполнения договора при замене стороны, соответствия деятельности новой стороны условиям договора и пр.
Если контрагент по договору имеет веские доводы против предложения прав по договору неограниченному кругу покупателей и настаивает на персонифицированном выборе нового контрагента, разногласия могут быть разрешены судом (ст. 60 Закона о банкротстве). При этом применима аналогия с правилами продажи социально значимых объектов (п. п. 4, 4.1, 4.2 ст. 132 Закона о банкротстве), т.е. с возложением обязательств на приобретателя прав и обязанностей стороны по договору.
Для сравнения: подразд. "f" § 365 Кодекса о банкротстве США предусмотрено право управляющего уступить договор при предоставлении достаточной гарантии будущего исполнения правопреемником такого договора независимо от того, имело ли место неисполнение такого договора.
Также положения подразд. "b(3) A-D" § 365 Кодекса о банкротстве США предусматривают специальные условия исполнения договора аренды в торговом центре. Например, принятие договора или уступка прав не должны нарушить состав арендаторов в таком торговом центре; арендатор или его правопреемник должны обеспечить исполнение договора в том же объеме как по финансовым, так и по операционным показателям, которые были на момент, когда должник стал арендатором по договору аренды; процентная арендная плата не должна существенно снизиться.
Аналогичный подход может применяться и в отечественном правопорядке в случае замены стороны по договору в результате продажи имущественного комплекса с торгов с включением в него договорных обязательств либо отдельной реализации договорных обязательств как актива несостоятельного должника.
Выводы. При продаже прав и обязанностей по договору (передаче договора по смыслу ст. 392.3 ГК РФ) в качестве составляющей функционирующего имущественного комплекса предприятия должника должны учитываться интересы контрагента: соответствие приобретателя прав и обязанностей по договору экономической цели договора, платежеспособность и разумное обеспечение надлежащего исполнения новой стороной обязательств по договору.
Список литературы
Кантор Н.Е. Правовой режим неденежных требований к должнику из договоров, заключенных до возбуждения дела о банкротстве // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). 2022. N 12.
Кузьмичева Е. Отказ от исполнения договоров должника // Журнал РШЧП. 2018. N 3.
Мороз А.И. Субординация требований при банкротстве должника: как учитывать требования без встречного предоставления со стороны кредитора? // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2019. N 5.
Сайфуллин Р.И. Банкротство арендодателя: судьба обременения в виде права аренды // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2019. N 10.
Ходаковский А.П. Реестр требований кредиторов и его формирование в процессе несостоятельности (банкротства): правовые аспекты: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2021.
Шайдуллин А.И. Допустимость оговорок о прекращении договора в случае наступления несостоятельности (банкротных оговорок) // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2019. N 8.
References
Kantor N.E. Legal regime of non-monetaty claims against the debtor arising from contracts concluded before the initiation of bankruptcy proceedings. Courier of Kutafin Moscow State Law University (MSAL), 2022, no. 12, pp. 174 - 175. (In Russ.)
Khodakovskiy A.P. Register of creditors' claims and its formation in the process of insolvency (bankruptcy): legal aspects. Cand. diss. Moscow, 2021. 259 p. (In Russ.)
Kuz'micheva E. Refusal to execute the debtor's contracts. Zhurnal RShChP, 2018, no. 3, pp. 103 - 152. (In Russ.)
Moroz A.I. Claim subordination in bankruptcy: how to address claims without consideration by the creditor? Vestnik ekonomicheskogo pravosudiya Rossiyskoy Federatsii, 2019, no. 5, pp. 18 - 32. (In Russ.)
Sayfullin R.I. Lessor's bankruptcy: the fate of leasehold encumbrance. Vestnik ekonomicheskogo pravosudiya Rossiyskoy Federatsii, 2019, no. 10, pp. 86 - 136. (In Russ.)
Shaydullin A.I. The permissibility of contract termination clauses in the event of insolvency (bankruptcy clauses). Vestnik ekonomicheskogo pravosudiya Rossiyskoy Federatsii, 2019, no. 8, pp. 49 - 62. (In Russ.)
