К вопросу о режиме имущественной массы супругов (некоторые размышления на примере дел о банкротстве)
Автор доказывает, что семья представляет собой гражданско-правовое сообщество, по некоторым характеристикам приближающееся к юридическому лицу. Утверждается, что идея общей совместной собственности, доведенная до своего логического конца, подразумевает субординацию требований супругов по отношению к внешним кредиторам при разделе общего имущества. Также автор высказывается в пользу презумпции общности долгов супругов.
Ключевые слова: семья, гражданско-правовое сообщество, субординация требований кредиторов, раздел общего имущества супругов, общие долги супругов.
The author asserts, that a family is a civil-law community and by some characteristics it is close to a legal entity. It is stated in the article, that if the common joint ownership concept is brought to its logical result, the claims of an ex-spouse shall be subordinated to claims of external creditors during the division of common property. The author also supports the presumption of community of debts.
Key words: a family, civil-law community, subordination of creditors' claims, division of spouses' common property, spouses' common debts.
1. Постановка проблемы
Приступая к написанию статьи, хотелось бы сделать два вводных замечания.
Во-первых, в методологических целях мы свели понятие семьи к понятию брака и построили наши рассуждения вокруг имущества супругов. Безусловно, возможна дискуссия о том, входят ли в состав семьи (с точки зрения применения режима общей совместной собственности) дети, бабушки и дедушки, дяди и тети, проживающие совместно, и т.д. Однако данная дискуссия не относится к предмету настоящей статьи; она достойна отдельного обсуждения.
Во-вторых, мы ограничились анализом имущественных отношений между супругами, поскольку неимущественные отношения очень мало поддаются правовому регулированию.
Исходным тезисом настоящей статьи является то, что режим общей совместной собственности, предусмотренный ст. 34 Семейного кодекса (СК) РФ, является концептуально незавершенным, а это приводит к многочисленным проблемам на практике, в особенности при рассмотрении дел о банкротстве.
Данный тезис не совсем нов и уже освещался в научной литературе.
Для раскрытия интересующего нас вопроса используем прием антитезы. Известно, что антиподом режима общей совместной собственности является режим раздельной собственности супругов.
Промежуточным вариантом между ними является так называемый режим отложенной общности. На различении данного режима и режима, основанного на общей совместной собственности, мы и хотим построить наше дальнейшее изложение.
Впервые о режиме отложенной общности написала А.В. Слепакова <1>. Также его исследовала П.А. Ломакина <2>. Сторонником идеи отложенной общности применительно к российскому праву является А.В. Егоров: он полагает таковую неотъемлемым условием реализации единого правового режима имущества супругов <3>.
--------------------------------
<1> Слепакова А.В. Правоотношения собственности супругов. М., 2005.
<2> Ломакина П.А. Правовое регулирование общих обязательств супругов: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2021. С. 109 - 116.
<3> Егоров А.В. Совместная собственность супругов: на перепутье // Гражданское право социального государства: сб. ст., посвященных 90-летию со дня рождения проф. А.Л. Маковского (1930 - 2020). М., 2020. С. 291.
Суть данного режима состоит в том, что правом собственности на конкретное имущество обладает только один из супругов. Выравнивание их имущественного положения в случае расторжения брака производится в рамках обязательственных правоотношений. Так, в Германии устанавливается объем имущества супругов на момент заключения брака и на момент его расторжения. Если прирост имущества одного из супругов оказался больше, чем у другого, то половина излишка взыскивается в пользу другого супруга <4>. В то же время подобный режим не исключает поступление некоторого имущества, например предметов домашнего обихода, в общую собственность <5>. Одновременно в Германии существует в качестве опции режим общности (совместной собственности), который подразумевает, что права в отношении имущества принадлежат семье как гражданско-правовому сообществу (товариществу) и доли в этом имуществе могут быть выделены лишь в случае его ликвидации <6>.
--------------------------------
<4> См.: Егоров А.В. Указ. соч. С. 242 - 247; Слепакова А.В. Указ. соч.
<5> Слепакова А.В. Указ. соч.
<6> Егоров А.В. Указ. соч. С. 237 - 238.
Итак, в настоящее время согласно действующему СК РФ режим имущественной массы, принадлежащей супругам, определяется понятиями вещного права: вся эта масса находится в общей собственности супругов. Режим отложенной общности, напротив, использует понятия обязательственного права: каждый из супругов считается собственником своего отдельного имущества, а выравнивание их положения в случае расторжения брака производится согласно нормам об обязательствах.
Однако если оставаться в парадигме нашего Семейного кодекса, необходимо вслед за немецким правом <7> признать ограниченную правосубъектность семьи, по крайней мере в аспекте имущественных отношений. Мы убеждены, что в ряде случаев особенности правового режима того или иного имущества оказывают влияние и на правовой статус субъекта, владеющего им.
--------------------------------
<7> Речь идет о подходе, применимом в рамках режима общей совместной собственности, который является исключением.
Кроме того, существует некоторое количество явлений, занимающих промежуточное положение между субъектом и объектом. К примеру, Г.Ф. Шершеневич указывал на признаваемую для целей конкурсного процесса правосубъектность наследственной массы, не принятой наследниками <8>. Поэтому можно сказать, что супруги, владея, пользуясь и распоряжаясь общим имуществом, с точки зрения права перестают быть простой суммой двух субъектов, а становятся вместе кем-то третьим, качественно иным, чем простая сумма их двоих.
--------------------------------
<8> Шершеневич Г.Ф. Конкурсный процесс. М., 2000. С. 146.
В связи с этим мы хотели бы проанализировать гражданско-правовые конструкции, опосредующие существование в гражданском праве квазисубъектных или ограниченно правосубъектных образований.
Начнем с понятия гражданско-правового сообщества. Это понятие приводится в п. 2 ст. 181.1 Гражданского кодекса (ГК) РФ, однако в Кодексе не раскрывается. В практике Верховного Суда (ВС) РФ гражданско-правовое сообщество понимается как группа лиц, наделенная полномочиями принимать на собраниях решения, с которыми закон связывает гражданско-правовые последствия, обязательные для всех лиц, имевших право участвовать в таком собрании, а также для иных лиц, если это установлено законом или вытекает из существа отношений <9>. Это определение содержит в себе логический круг: в гражданско-правовое сообщество входят лица, которые могут от его имени принимать те или иные решения, однако решения от имени сообщества вправе принимать только входящие в него лица. Следовательно, практика Верховного Суда мало помогает прояснить сущность гражданско-правового сообщества.
--------------------------------
<9> Пункт 103 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации".
В таком случае попробуем охарактеризовать семью как некую договорную конструкцию. Для этого прибегнем к понятию многостороннего договора. Его отличием от двустороннего договора является то, что если в последнем цели сторон различны <10>, то цели участников многостороннего договора совпадают. Поэтому многосторонним может быть и такой договор, в котором участвуют две стороны с совпадающими целями. Наиболее характерный пример многостороннего договора - договор простого товарищества (глава 55 ГК РФ).
--------------------------------
<10> Речь идет о социально-экономических целях.
Применяя эту логику к семейным отношениям, можно утверждать, что, хотя в брак вступают два лица, он, в сущности, представляет собой многосторонний договор, поскольку супруги проследуют общие цели: создать имущественную общность для совместного ведения хозяйства, воспитания детей и т.п.
Проблема многосторонних договоров состоит в том, что при их исполнении не до конца понятно, кто является кредитором, а кто - должником по соответствующим обязательствам, и потому некоторые авторы подвергают сомнению само существование многосторонних договоров. Наиболее последовательным критиком подобной конструкции является А.А. Иванов. По его мнению, коль скоро российское право основано на германской системе традиции, на этапе исполнения обязательства должно быть точно известно, кому и что исполнять. По этой причине многостороннее правоотношение распадается на ряд двусторонних и как явление sui generis существовать не может <11>. С этой точкой зрения, безусловно, можно поспорить. Но нельзя не признать, что проблема, о которой писал А.А. Иванов, существует. Ключом к ее решению является признание ограниченной правосубъектности за тем сообществом, которое образуется при заключении и исполнении многостороннего договора. При таком подходе каждый из членов сообщества (товарищей) вправе требовать от неисправного товарища совершить предоставление в пользу сообщества, но не от своего имени, а от имени сообщества как некоего целого. Не случайно М.И. Брагинский назвал свою книгу, посвященную договору простого товарищества и другим подобным договорам, "Договоры, направленные на создание коллективных образований" <12>.
--------------------------------
<11> Иванов А.А. Договор финансовой аренды (лизинга): учеб.-практ. пособие. М., 2001. С. 13.
<12> Брагинский М.И. Договоры, направленные на создание коллективных образований. М., 2004.
Таким образом, от договорной конструкции мы приходим к третьему пониманию семьи - как товарищества. При этом мы беремся утверждать, что товарищеских отношений несоизмеримо больше, чем тех, которые возникли на основании договора, заключенного в соответствии со ст. 1041 ГК РФ. Более того, не ко всем подобным образованиям применимы нормы главы 55 ГК РФ. Так, не всякие подобные товарищества прекращаются при изменении их субъектного состава (ст. 1050 ГК РФ).
В качестве примеров товариществ в широком смысле можно привести сообщество кредиторов банкротящегося должника, сообщество собственников квартир в многоквартирном доме и т.п. Очевидно, что персональный состав этих сообществ может меняться, причем довольно часто, но сами сообщества могут сохраняться на продолжении весьма длительного времени.
О семье как о товариществе, а также о существовании особой "товарищеской" каузы правоотношений говорили в ходе заседания Банкротного клуба, проведенного 1 октября 2021 года в Екатеринбурге, Р.Т. Мифтахутдинов и Д.А. Жестовская <13>. Л.Ю. Михеева указывает на свою приверженность представлениям о внутренних отношениях между супругами как отношениях товарищеского типа. При этом она подчеркивает, что такое воззрение не ново и было свойственно для государств, входивших в состав Германской империи <14>.
--------------------------------
<13> Заседание Банкротного клуба. Екатеринбург, 1 октября 2021 г.
<14> Михеева Л.Ю. Основная идея - перевести супружеские отношения из сферы вещного права в сферу обязательственную: интервью // Закон. 2022. N 1. С. 9.
Действующее законодательство и правоприменительная практика в ряде случаев признают ограниченную правосубъектность товарищеских образований. Так, п. 57 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" не допускает предъявления тождественного требования о привлечении к субсидиарной ответственности по тем же основаниям другим участником сообщества кредиторов (т.е. другим кредитором) или арбитражным управляющим как представителем подобного сообщества. В случае предъявления такого требования суд должен будет отказать в его принятии к производству или прекратить производство по нему. Сходная идея отражена в Определении ВС РФ от 17 марта 2021 г. N 302-ЭС20-19914: если один из участников товарищества кредиторов отказывается от заявления об оспаривании сделки должника, суд должен предоставить другому члену сообщества возможность подхватить падающее знамя. Другими словами, правоприменительная практика в процессуальных целях рассматривает товарищество кредиторов банкротящегося должника как единый субъект. Как нам кажется, процесс в данном случае лишь отражает картину, объективно имеющуюся в материальном праве.
Казалось бы, российское право отчетливо различает простое товарищество, считающееся по букве закона неправосубъектным образованием, и полное товарищество как юридическое лицо (ст. 69 ГК РФ). Однако, на наш взгляд, непреодолимого барьера между ними нет. На примере немецкого права можно отчетливо увидеть, насколько зыбка граница между правосубъектными и неправосубъектными товариществами. Гражданские товарищества согласно изначальной редакции Германского гражданского уложения не обладали правосубъектностью, однако в ходе реформы 2021 года она была признана за некоторыми из них (отдельно выделены правоспособные товарищества) <15>.
--------------------------------
<15> См.: Горева А.А., Жестовская Д.А. Реформа законодательства о гражданских товариществах в Германии: перевод раздела 16 "Товарищество" Германского гражданского уложения // Вестник экономического правосудия РФ. 2022. N. 6. С. 123 - 127.
Семью следует признать товариществом по той причине, что ее дела в имущественной сфере часто ведутся одним из супругов, потому что так удобнее и рациональнее, но ведутся именно в интересах семьи как целого. Семья основана в том числе на разделении ролей супругов, когда каждый отвечает за свой участок общего хозяйства, что не отрицает их возможности действовать совместно. Но ведь именно такое положение вещей свойственно и товариществу, в котором предполагается, что каждый из товарищей действует от имени всех остальных в гражданском обороте, если договором простого товарищества не установлено иное (п. 1 ст. 1044 ГК РФ). Здесь мы вновь сталкиваемся с необходимостью признания общности как отдельного субъекта.
Однако пойдем еще дальше и попытаемся сравнить семью с юридическим лицом. Обратимся к п. 1 ст. 48 ГК РФ. Как мы полагаем, семья обладает практически всеми признаками юридического лица. Так, обособленное имущество семьи - это имущество, находящееся в общей совместной собственности, которая не предполагает выделение долей. Этим имуществом семья может отвечать по своим обязательствам. (Как будет показано далее, режим общей совместной собственности должен иметь логическое продолжение в виде общности обязательств супругов.) Семья может быть истцом или ответчиком в суде: если иск по поводу общего имущества или общих обязательств предъявлен одним из супругов или к одному из них, этот супруг считается действующим в качестве представителя общности.
Чуть сложнее обстоят дела с таким признаком юридического лица, как выступление в обороте от своего имени. Но и здесь, если дальше развивать предлагаемую нами идею, можно указывать, что, например, стороной по договору является семья "Александра и Марии".
Рассмотрим представления о юридическом лице, имеющиеся в доктрине. Теории юридического лица можно условно разделить на те, которые определяют его сущность через некий субстрат (лица или имущество), и те, которые обходятся без подобного субстрата. Для наших целей больше всего подходит органическая теория О. фон Гирке, в которой юридическое лицо понимается как особый "телесно-духовный организм" или "союзная личность" <16>. Выше мы также указывали, что семья - это нечто третье, не сводимое полностью к простой сумме ее членов.
--------------------------------
<16> Цит. по: Гражданское право: в 4 т. Т. 1: Общая часть: учеб. / отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2006. С. 219.
Небезынтересна для наших целей теория целевого имущества А. Бринца, согласно которой имущество может как принадлежать конкретному человеку, так и служить определенной цели <17>. Конечно, семья всегда предполагает наличие людей, однако указанная теория наглядно показывает, как имущественная масса может конституировать субъекта.
--------------------------------
<17> Там же. С. 217.
Теории юридического лица, не сводящие его к тому или иному субстрату (теория фикции, теория интереса <18>), подходят для нашей цели в несколько меньшей степени.
--------------------------------
<18> Там же. С. 216, 218.
Итак, нравится ли нам режим общей совместной собственности супругов или нет, его логическое продолжение приводит нас к выводу о том, что семья - это квазисубъектное образование, приближающееся по некоторым своим характеристикам к юридическому лицу.
Однако судебная практика достаточно непоследовательна в понимании режима совместной собственности супругов и явно не доводит его до логического конца. Далее мы хотели бы показать, как отсутствие ясного определения семьи в имущественно-правовом отношении влечет ситуативное применение на практике совершенно разных концепций: и понимающих семью как общность, и свойственных, например, режиму отложенной общности.
2. Раздел имущества супругов
Раздел имущества супругов - это тот вопрос, при решении которого наиболее явным образом выясняется, какой режим имущества супругов (реально) закреплен действующим законодательством.
В силу абз. 2 п. 3 ст. 38 СК РФ при разделе общего имущества супругов суд по их требованию определяет, какое имущество подлежит передаче каждому из них. Следовательно, семейное законодательство устанавливает в качестве общего правила раздел имущества в натуре. Впрочем, это не исключает распространенного в практике подхода, когда суд признает право каждого супруга на 1/2 в праве собственности на каждый объект, ранее находившийся в совместной собственности <19>.
--------------------------------
<19> Егоров А.В. Указ. соч. С. 281 - 284.
Пункт 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве <20> устанавливает другую форму раздела: имущество супругов продается (по общему правилу на торгах), и затем между ними делится вырученная денежная сумма. Правда, Постановление Пленума ВС РФ от 25 декабря 2018 года N 48 "О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан" допускает определенную конкуренцию двух форм раздела имущества супругов. В его п. 7 сказано, что раздел имущества может осуществляться по нормам СК РФ, если реализация общего имущества в деле о банкротстве не учитывает заслуживающие внимания правомерные интересы одного из супругов и (или) интересы находящихся на его иждивении лиц, в том числе несовершеннолетних детей. В итоге практика складывается абсолютно хаотичным образом: бывает, что общее имущество супругов оказывается уже поделенным в натуре к моменту начала процедур банкротства <21> (хотя бы и на момент раздела супруги уже были неплатежеспособными); или что раздел осуществляется по нормам СК РФ прямо во время процедур банкротства <22>; или что супруги предпочитают раздел выручки от продажи общего имущества в порядке п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве <23>.
--------------------------------
<20> Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".
<21> См., напр.: Определение АС Новосибирской области от 01.10.2021 по долу N А45-23039/2020.
<22> См., напр.: Определение АС города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.08.2021 по делу N А56-127006/2018.
<23> См., напр.: Определение АС города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.03.2021 по делу N А56-64764/2017.
Недостаток раздела имущества по общим нормам СК РФ проявляется тогда, когда у бывших супругов имеется только одна квартира и их финансовое положение не позволяет суду оставить квартиру одному из супругов с выплатой второму компенсации в порядке абз. 2 п. 3 ст. 38 СК РФ. Довольно распространена практика (о ней писал А.В. Егоров <24>), когда суды преобразуют общую совместную собственность в общую долевую собственность бывших супругов и на этом раздел имущества между ними заканчивается. Очевидно, что в такой ситуации не достигается цель развода как прекращение брачных отношений, и бывшие супруги, решившие разорвать отношения, продолжают фактически проживать вместе. Возникают предпосылки для мерцающих отношений, нередки случаи последующего воссоединения супругов. Однако насколько хороши подобные отношения и не пагубны ли они для психики несовершеннолетних детей - вопрос отнюдь не праздный. В этом случае раздел общего имущества путем его продажи и распределения полученной выручки выглядит куда предпочтительнее.
--------------------------------
<24> Егоров А.В. Указ. соч. С. 255.
Вернемся к нашему исходному тезису о том, что при последовательном воплощении в жизнь режима общей совместной собственности между супругами образуется общность, близкая по своим характеристикам к юридическому лицу. При ликвидации подобной общности должно применяться универсальное правило из п. 8 ст. 63 ГК РФ: требования внешних кредиторов удовлетворяются раньше требований кредиторов внутренних. Очевидно, что супруги (бывшие супруги) - это кредиторы именно внутренние.
Сходный подход предусмотрен немецким правом. Как указывает П.А. Ломакина, согласно § 1475 и 1476 Германского гражданского уложения при разделе общего имущества (если между супругами был установлен договорный режим общности) необходимо сначала погасить обязательства общего имущества, и лишь после этого они вправе разделить между собой общее имущество <25>. Другими словами, речь идет о субординации требований бывших супругов к общему имуществу.
--------------------------------
<25> Ломакина П.А. Указ. соч. С. 45, 46.
Субординация применительно к юридическим лицам предусмотрена Обзором судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утвержден Президиумом ВС РФ 29 января 2020 года; далее - Обзор). В делах о банкротстве граждан судебная практика, напротив, отрицает возможность субординации <26>.
--------------------------------
<26> Такой подход отражен в Определениях ВС РФ от 29.06.2021 N 305-ЭС20-14492, от 26.07.2021 N 305-ЭС21-4424 и от 30.09.2021 N 305-ЭС19-27640.
Казалось бы, в вопросе о субординации требований к физическому лицу поставлена точка. Однако мы беремся утверждать, что в другом из рассмотренных дел ВС РФ все же непрямым образом указал на возможность субординации требований в делах о банкротстве граждан.
Речь идет об Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 10 октября 2019 года N 304-ЭС19-9053. Предметом рассмотрения стало дело о банкротстве Малахова Д.О., в рамках которого рассматривался вопрос о распределении выручки от продажи предмета залога, находившегося в совместной собственности должника и его супруги. Суды первой и апелляционной инстанций, а также суд округа посчитали, что по правилам п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве половина от средств, вырученных от продажи предмета залога, подлежит передаче супруге должника. Следовательно, по правилам п. 5 ст. 213.27 Закона о банкротстве (упрощенно: 80% - залоговому кредитору; 10% - кредиторам первой и второй очереди и 10% - на судебные расходы) распределяется лишь половина выручки от продажи предмета залога. Однако ВС РФ не согласился с этим подходом, подчеркнув, что распределению в порядке п. 5 ст. 213.27 Закона о банкротстве подлежит вся выручка от продажи предмета залога, поскольку второй супруг претерпевает на себе действие принудительного исполнения требования кредитора в деле о банкротстве первого из супругов.
Продолжая мысль ВС РФ, мы должны прийти к выводу о том, что супруге должника подлежит перечислению 50% от той суммы, которая останется после удовлетворения требований залогового кредитора, текущих кредиторов и кредиторов первой и второй очереди. Но мы-то помним, как называется институт, в основе которого лежит идея об удовлетворении требований внутренних кредиторов после требований внешних кредиторов, - субординация! При этом нас не должно смущать то, что речь идет о предмете залога. Мы убеждены в том, что предмет залога - это "общность в миниатюре"; выручка от продажи незалогового имущества должна распределяться по аналогичным правилам.
Подчеркнем: мы не считаем режим общей совместной собственности оптимальным. Мы утверждаем лишь то, что нужно быть последовательным даже в своих заблуждениях. Если законодатель провозгласил такой режим, то нужно проводить эту идею до конца: признавать семью гражданско-правовым сообществом (обладающим некоторыми характеристиками юридического лица) и применять нормы о субординации требований внутренних кредиторов перед внешними кредиторами при ликвидации общности.
Пока же концептуального единства в законодательстве нет, практика порой приходит к выводам, более свойственным режиму отложенной общности. Так, Научно-консультативным советом (НКС) при Арбитражном суде Северо-Западного округа в ходе заседания, проведенного 22 - 23 апреля 2021 года посредством видео-конференц-связи, рассматривался следующий вопрос (N 28): какова квалификация требований (текущие или реестровые) одного из супругов в процедуре банкротства второго в случае раздела имущества в судебном порядке после возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве) второго супруга и присуждении первому супругу денежной компенсации? НКС дал следующий ответ. Поскольку судебный акт о присуждении соответствующей компенсации вступает в законную силу после возбуждения дела о банкротстве, то соответствующая компенсация выплачивается в составе текущих платежей (по аналогии с п. 16 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 июля 2009 года N 63 "О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве").
При обратной ситуации, когда судебный акт о взыскании компенсации был бы вынесен до возбуждения дела о банкротстве, следовало бы, руководствуясь той же логикой, отнести ее к реестровой задолженности.
Если генерализировать приведенный подход еще больше, то следует подчеркнуть, что требование второго супруга о выплате компенсации подчиняется общим правилам деления требований на реестровые и текущие, а также очередности удовлетворения требований, предусмотренной ст. 134 Закона о банкротстве. Но как называется режим имущества супругов, при котором в случае расторжения брака выравнивание имущественного положения супругов производится в рамках обязательственных отношений? Это режим отложенной общности! Вот как отсутствие концептуального подхода к решению соответствующего вопроса приводит к выводам, более свойственным совершенно другой модели режима имущества супругов!
Как еще можно было решить поставленный перед НКС вопрос? Выше уже было указано, что в современных реалиях раздел имущества бывших супругов в натуре зачастую осуществляется до введения в отношении одного из них или их обоих процедур банкротства или прямо во время указанных процедур. В таком случае, если раздел имущества произведен в натуре, супруг, не находящийся в банкротстве, попросту заберет себе присужденное ему имущество; оно не войдет в конкурсную массу. Повторим: мы не считаем этот подход правильным, но он объективно существует.
В данном аспекте становится особенно явной разница между вещными и обязательственными правами. Как известно, первые реализуются путем непосредственного воздействия лица на вещь, а вторые - путем воздействия на поведение другого лица, пусть оно и было обязано передать ту же самую вещь.
Правовое положение супруга, которому в натуре присуждена некая вещь, относившаяся к общей совместной собственности, не должно отличаться от правового положения супруга, которому присуждена денежная компенсация. Но как обеспечить такое равенство? Ведь у такого супруга есть только обязательственные права в отношении второго супруга, коль скоро деньги - суть вещи, определяемые родовыми признаками, и имеют свойство смешиваться с аналогичными вещами.
Похожую проблему решал ВС РФ в Определении от 7 мая 2018 года N 305-ЭС17-16841. Перед Судебной коллегией по экономическим спорам возник вопрос о порядке применения п. 2 ст. 189.91 Закона о банкротстве, которая предусматривает исключение из конкурсной массы денежных средств, находящихся на депозитных счетах нотариусов при банкротстве кредитной организации. Очевидно, что денежные средства не могут быть индивидуализированы, если вести речь об имуществе самой кредитной организации. У нее могут в принципе отсутствовать средства в необходимом размере. Как же обеспечить исполнение п. 2 ст. 189.91? ВС РФ для этих целей фактически создает "нулевую" очередь, т.е. указывает на удовлетворение требования нотариуса до удовлетворения требований кредиторов в порядке ст. 134 Закона о банкротстве.
Очевидно, что подобный подход может быть применен и при погашении требования супруга о выплате ему компенсации, присужденной ввиду невозможности передать часть бывшего супружеского имущества в натуре. Супруг, которому присуждено имущество в натуре, и супруг, которому присуждена компенсация, не могут быть поставлены в неравное положение, поскольку это войдет в противоречие со ст. 19 Конституции РФ.
Третий из возможных подходов к решению поставленной перед НКС проблемы уже приведен нами выше.
Если до конца реализовать идею общей совместной собственности, то неизбежен вывод о том, что семья - это гражданско-правовое сообщество, близкое по своим качествам юридическому лицу; и при ликвидации соответствующей общности должен применяться п. 8 ст. 63 ГК РФ.
Итак, в случае приверженности подходу о том, что семья с имущественной точки зрения - это общность, схожая с юридическим лицом, к ликвидации этих общностей должны применяться схожие подходы, в частности универсальное правило о том, что внутренние кредиторы получают удовлетворение только после внешних. В этом смысле, пока существуют долги данной общности, она продолжает существовать даже после прекращения брака; его расторжение прекращает лишь личные отношения, но не может полностью прекратить имущественные отношения.
3. Общие обязательства супругов
Понятие общих долгов супругов содержится в п. 3 ст. 39 СК РФ, устанавливающем, что общие долги супругов при разделе их имущества распределяются пропорционально долям в таком имуществе. Также в п. 2 ст. 45 СК РФ предусмотрено, что на общее имущество супругов обращается взыскание по их общим обязательствам, а также по обязательствам одного из супругов, если полученное им по встречному обязательству было использовано на нужды семьи.
На основании текстов указанных норм П.А. Ломакина выделяет понятия общих и совместных обязательств, правда, тут же делает вывод об их схожести и о дальнейшем использовании термина "общие обязательства" как собирательного <27>.
--------------------------------
<27> Ломакина П.А. Указ. соч. С. 27, 28.
Исходя из ранее сформулированного нами представления о семье как о гражданско-правовом сообществе, мы определяем общие обязательства как обязательства общности. Другими словами, речь идет о едином обязательстве. По понятным причинам сам термин "общие обязательства" вызывает недоумение в свете того, что ГК РФ не содержит подобной категории; в нем имеются лишь понятия долевого и солидарного обязательств, если речь идет о множестве лиц в обязательстве (ст. ст. 321 и 322).
Однако если признавать семью квазисубъектным образованием, то ни о какой множественности лиц в обязательстве речи не идет; общее обязательство - это обязательство общности. При таком подходе также стирается грань между обязательствами совместными и обязательствами общими.
Если сделку формально заключает лишь один из супругов, он делает это от имени семьи как общности. При оспаривании сделок на основании абз. 2 п. 2 и абз. 2 п. 3 ст. 35 СК РФ другой супруг заявляет о том, что его согласие на совершение сделки получено не было, а следовательно, супруг, заключивший сделку, являлся неуполномоченным представителем семьи как сообщества <28>. Совершенно очевидно, что отношения, связанные с принятием решений о совершении сделок с имуществом общности, - это отношения внутренние, которые по общему правилу непротивопоставимы третьим лицам.
--------------------------------
<28> Здесь напрашивается аналогия с генеральным директором хозяйственного общества, заключившим крупную сделку без одобрения общего собрания участников (совета директоров).
Понимание семьи как общности также позволяет пролить свет на известную процессуальную проблему: презюмируется ли общность или, напротив, раздельность долгов? Напомним, что в ряде Определений <29> ВС РФ высказался в пользу презумпции раздельности долгов, а в Определении от 16 сентября 2014 года N 18-КГ14-103 - в пользу презумпции общности.
--------------------------------
<29> Определения ВС РФ от 28.06.2016 N 39-КГ16-4, от 29.11.2016 N 21-КГ16-9 и от 03.03.2015 N 5-КГ14-162.
Этот вопрос обсуждался в диссертации П.А. Ломакиной. Однако нельзя не отметить некоторую противоречивость ее выводов. С одной стороны, автор отмечает, что в российском праве отсутствует презумпция расходования средств, полученных одним из супругов в период брака, на нужды семьи <30>. Однако затем, обсуждая аналогичную проблему применительно к делам о банкротстве, П.А. Ломакина указывает на необходимость защиты прав и кредиторов и, как следствие, на установление презумпции общности их долгов <31>. Мы полностью согласны с последним утверждением, но остается непонятным, почему один и тот же вопрос решается по-разному в зависимости от того, рассматривается ли он в деле о банкротстве или вне его. Банкротству, безусловно, в ряде случаев присуще автономное регулирование, но не до такой же степени!
--------------------------------
<30> Ломакина П.А. Указ. соч. С. 12.
<31> Там же. С. 142.
Как отмечает М.З. Шварц, доказывание подчиняется объективным закономерностям познания <32>. Это означает, что бремя доказывания должно возлагаться на ту сторону спора, которой доступнее соответствующие доказательства; которой проще их получить и представить. Более того, действуя разумно и осмотрительно, участники гражданского оборота должны принимать меры для сохранения у них доказательств совершения юридически значимых действий.
--------------------------------
<32> Из устных выступлений.
Кому лучше известно, на какие цели были потрачены денежные средства, для чего было приобретено имущество или работы, услуги и т.п.? Конечно, самим супругам! Поэтому именно супруг, опровергающий общий характер долга, должен представить соответствующие доказательства.
Возложение бремени доказывания общности долга на кредитора неверно с той точки зрения, что в этом случае мы требуем от стороны доказать обстоятельства, при которых она не присутствовала (всего, что касается распоряжения и пользования имуществом внутри семьи). Другими словами, на лицо, участвующее в деле, возлагается бремя представления probatio diabolico, а это недопустимо.
Презумпция общности долгов более соответствует представлению о семье как о гражданско-правовом сообществе.
Еще один аспект применения к семейным правоотношениям законодательства о юридических лицах - это соглашения о разделе имущества супругов в части их обязательств. Возможность подобного раздела, как представляется, вытекает из п. 2 ст. 38 СК РФ.
Вместе с тем к соответствующему соглашению также подлежит применению абз. 3 п. 9 Постановления N 48: в случае, если кредиторы не будут уведомлены о таком разделе, такое соглашение действует лишь между супругами, т.е. регулирует только их внутренние отношения <33>. Если же кредиторы уведомлены о состоявшемся разделе, но тем не менее заключенное супругами соглашение содержит несправедливые для них условия, например все активы будут переданы одному супругу, а долги - другому, то здесь применим по аналогии п. 5 ст. 60 ГК РФ, который предусматривает солидарную ответственность образованных в результате реорганизации юридических лиц в ситуации, когда активы и пассивы между ними распределены недобросовестным образом <34>.
--------------------------------
<33> Отзыв Национальной ассоциации специалистов по банкротству и управлению проблемными активами "Банкротный клуб" на диссертацию Ломакиной П.А. на тему "Правовое регулирование общих обязательств супругов" на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М., 2021. С. 10.
<34> Применять данный пункт к семейным отношениям предложила в своей диссертации П.А. Ломакина (Указ. соч. С. 80).
Вот еще один пример применения норм корпоративного права к семейным отношениям, подчеркивающий, что семья - это гражданско-правовое сообщество, приближающееся по своим характеристикам к юридическому лицу. Мы также готовы ответить на вопрос о том, что такое общие долги по смыслу п. 3 ст. 39 СК РФ - это обязательства семьи как общности.
4. Вывод
Итак, мы на некоторых практических примерах показали, что отсутствие понятия о семье с имущественной точки зрения приводит к противоречивым подходам в судебной практике. Закрепленный в ст. 34 СК РФ режим общей совместной собственности, будучи доведенным в своей логике до конца, должен с неизбежностью привести нас к представлениям о семье как о квазисубъектном образовании. Правда, на наш взгляд, в обществе имеется запрос на режим имущества супругов, предполагающий их большую самостоятельность. Однако для этого потребуется внести изменения в законодательство, предусмотрев в нем режим отложенной общности или режим полностью раздельной собственности супругов.
References
A Feedback of the National Association of Specialists in Bankruptcy and Management of Distressed Assets "Bankruptcy Club" on the Dissertation by P.A. Lomakina "The Legal Regulation of Spouses' Common Obligations" for Candidate of Juridical Sciences Degree [Otzyv nacional'noy associacii specialistov po bankrotstvu i upravleniyu problemnymy aktivamy "Bankrotniy Klub" na dissertaciyu P.A. Lomakinoy "Pravovoe Regulirovanie obshih obyazatelstv suprugov" na soiskaniye uchenoy stepeni kandidata yuridicheskih nauk]. Tyumen', 2021. 14 p.
Braginskiy M.I. Contracts, Aimed at Establishing of Collective Entities [Dogovory, napravlenniye na sozdaniye collectivnyh obrazovaniy]. Moscow, 2004. 207 p.
Egorov A.V. "The Spouses' Common Property: On a Crossroad" [Sovmestnaya sobstvennost suprugov: na pereput'ye], in: Sukhanov E.A. and Vitryanskiy V.V. (eds.). The Civil Law of a Social State: Collected Articles Devoted to the 90th Aniversary of Professor A.L. Makovskiy (1930 - 2020) [Grazhdanskoye pravo social'nogo gosudarstva: Sbornik statey, posvyaschenniy 90-letiyu so dnya rozhdeniya professora A.L. Makovskogo (1930 - 2020)]. Moscow, 2020.
Goreva A.A. and Zhestovskaya D.A. "The Reform of the Legislation on Civil Partnerships in Germany: a Translation of Chapter 16 'Partnership' of the German Civil Code" [Reforma zakonodatel'stva o grazhdanskih tovarschestvah v Germanii: perevod razdela 16 "Tovarischestvo" Germanskogo grazhdanskogo ulozheniya]. Herald of the Economic Justice of the Russian Federation [Vestnik ekonomicheskogo pravosudiya Rossiyskoy Federatsii]. 2022. No. 6. P. 122 - 152.
Ivanov A.A. The Contract of Financial Lease (Leasing) [Dogovor finansovoy arendy (lizinga)]. Moscow, 2001. 64 p.
Lomakina P.A. The Legal Regulation of Spouses' Common Obligations: A Candidate of Juridical Sciences Thesis [Pravovoe Regulirovanie obshih obyazatelstv suprugov: dis. na soiskaniye uchenoy stepeni kandidata yuridicheskih nauk], Moscow, 2021. 193 p.
Mikheeva L.Yu. "The Main Idea is to Transform the Spouses' Legal Relations from the Sphere of Proprietary to the Sphere of Obligations" [Osnovnaya ideya - perevesti supruzheskiye otnosheniya iz sfery veschnogo prava v sferu obyazatelstvennuyu]. Statute [Zakon]. 2022. No. 1. P. 8 - 15.
Shevchenko I.M. "The Ideas of Derivative and Class Actions in Bankruptcy Cases" [Idei kossvennogo i gruppovogo iskov v delah o bankrotstve]. Statute [Zakon]. 2021. No. 2. P. 71 - 82.
Slepakova A.V. The Legal Relations of Spouses' Property [Pravootnosheniya sobstvennosti suprugov]. Moscow, 2005. 444 p.
Sukhanov E.A. (ed.). Civil Law in 4 vol. [Grazhdanskoye pravo v 4 t.]. Vol. 1. Moscow, 2006. 720 p.
