Проблемы установления оснований гражданско-правовой ответственности производителей сельскохозяйственной продукции в процедурах банкротства
В статье рассматриваются вопросы гражданско-правовой ответственности руководителя должника - производителя сельскохозяйственной продукции в процедурах банкротства. Применение мер гражданско-правовой ответственности в отношении руководителя должника способствует восстановлению платежеспособности должника. Поэтому гражданско-правовая ответственность становится одним из основных действующих механизмов обеспечения интересов кредиторов.
Ключевые слова: банкротство, гражданско-правовая ответственность, субсидиарная ответственность, возмещение убытков, производитель сельскохозяйственной продукции, кредиторы.
The article contains questions of civil liability debtor - producer of agricultural products in bankruptcy. Measures of civil liability relatively to head of the debtor restores solvency of the debtor. Therefore civil liability in case of bankruptcy of agricultural producers becomes one of the main existing mechanisms for ensuring the interests of creditors.
Key words: bankruptcy, civil liability, subsidiary liability, indemnification, producer of agricultural products, creditors.
В целях укрепления продовольственной безопасности Российской Федерации в условиях импортозамещения необходимо с особым вниманием отнестись к вопросам гражданско-правовой ответственности производителей сельскохозяйственной продукции и обеспечить сбалансированное правовое регулирование и эффективную в актуальном целеполагании судебную практику.
Особое место принадлежит вопросам гражданско-правовой ответственности руководителя должника - сельхозтоваропроизводителя в процедурах банкротства. Это доказывает необходимость комплексного рассмотрения роли и места гражданско-правовой ответственности в институте банкротства, глубокого осмысления ее содержания, анализа текущей проблематики и определения пути развития. Будучи мерой гражданско-правовой ответственности, субсидиарная ответственность имеет гражданско-правовую природу. Тревожат попытки расценивать субсидиарную ответственность в качестве "экстраординарного механизма защиты" компенсационного характера <1>. Однако любой вид гражданско-правовой ответственности одновременно является мерой ответственности и имеет компенсаторную функцию. По справедливому замечанию О.М. Свириденко, экстраординарность субсидиарной ответственности проявляется лишь в ее усеченном действии в отношении "принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров" <2>. Субсидиарная ответственность сокращает действие принципа ограниченной ответственности руководителей, не связывая их ответственность защитой принятого ими делового решения, полностью подпадая под действие гражданского законодательства, в русле которого она возникла и существует. В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 субсидиарная ответственность рассматривается в качестве меры гражданско-правовой ответственности <3>.
--------------------------------
<1> Карелина С.А. Субсидиарная ответственность в механизме защиты прав и законных интересов участников отношений несостоятельности: современные тренды // Предпринимательское право. 2022. N 1. С. 10 - 18.
<2> Свириденко О.М. Актуальные вопросы субсидиарной ответственности контролирующих лиц при банкротстве должника // Lex russica. 2018. N 12. С. 18 - 24.
<3> Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве".
Вопросы "конкуренции и тождественности исков" о возмещении убытков и привлечении к субсидиарной ответственности аналогично не являются ни новеллой гражданского законодательства, ни новым разворотом судебной проблематики. В схожем соотношении существуют требования о неосновательном обогащении и требования о возмещении ущерба. Состояние конкуренции неизбежно и преодолимо путем сопоставления предметов и оснований исков.
С.В. Суворова поднимает вопрос о принципиальном установлении вины лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, и подкрепляет обеспокоенность в части установления такой вины актуальной позицией Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ <4>. Д.В. Добрачев верно подчеркивает, что контроль над должником возможен независимо от формально-юридических признаков аффилированности, например путем опосредованного участия в управлении, и при решении вопроса о субсидиарной ответственности принципиальна степень его влияния на принятие значимых деловых решений должника <5>. Н.В. Федотова обоснованно отмечает, что статус контролирующего лица доказывает целый ряд факторов, к которым относятся согласованные действия бенефициара и подконтрольной ему организации, безосновательная синхронность действий должника и контролирующего лица и их противоречие интересам должника <6>.
--------------------------------
<4> Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30 сентября 2019 г. по делу N А40-51687/2012; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10 ноября 2021 г. по делу N А40-208852/2015; Суворова С.В. К вопросу об определении контролирующих лиц должника // Арбитражный и гражданский процесс. 2022. N 1. С. 37 - 40.
<5> Добрачев Д.В. Проблемы судебной практики привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в процедуре банкротства. М.: Инфотропик Медиа, 2019. 172 с.
<6> Федотова Н.В. Проблемы привлечения контролирующих должника лиц к ответственности // Предпринимательское право. Приложение "Право и Бизнес". 2020. N 1. С. 27 - 32.
В основе применения любой меры гражданско-правовой ответственности, в том числе субсидиарной ответственности, лежит полноценно доказанная объективная сторона гражданского правонарушения, совершенного субъектом с прямым умыслом. Если действия виновного лица, уполномоченного определять направления деятельности хозяйствующего субъекта, в силу причинной связи привели к причинению имущественного вреда, то возникнет основание для субсидиарной ответственности субъекта правонарушения.
Проблема, на наш взгляд, заключается в особенностях конструкции вины контролирующего лица. Состав правонарушения, являющегося основанием ответственности контролирующего лица, предполагает наличие у него прямого умысла на причинение вреда хозяйствующему субъекту. Прямым умыслом можно считать только такое отношение субъекта ответственности, при котором он ясно осознает (и желает) наступление вредоносных последствий в виде умаления имущества потерпевшего. Таким образом, если субъект субсидиарной ответственности знал или должен был знать о перспективе наступления негативных последствий в имущественной сфере должника, а также желал наступления указанных последствий, это лицо подлежит привлечению к гражданско-правовой ответственности, в том числе к субсидиарной ответственности в процедурах банкротства.
Этот "механизм" действия субсидиарной ответственности является типичным для гражданско-правового регулирования, не удивляя своей "экстраординарностью". Однако такой подход будет доминировать в юридическом сообществе только в условиях единообразного понимания правовой природы самого банкротства. Когда мы перестанем считать правовое регулирование банкротства комплексным <7> и отнесем его к разряду заурядных гражданско-правовых институтов, тогда проблемы понимания вопроса ответственности и других вопросов банкротства сами по себе уйдут в прошлое. Поэтому, прежде чем ломать копья в дискуссии, необходимо вначале определить отраслевую принадлежность правового регулирования института банкротства. Разумеется, отечественному праву известны такие сферы комплексного правового регулирования, как жилищные правоотношения, регулируемые отчасти гражданским, административным и так называемым жилищным законодательством. Не будет лишним упомянуть о неоднозначной природе правового регулирования земельных отношений, которое до сих пор не является чисто гражданско-правовым, включая в себя элементы административных правоотношений. Такое состояние неизбежно обусловлено задачей защиты значимых общественных и государственных интересов и составляет специфику рассматриваемой сферы.
--------------------------------
<7> Фролов И.В. Роль института несостоятельности (банкротства) гражданина в обеспечении частноправовых и охране публично-правовых интересов // Предпринимательское право. Приложение "Право и Бизнес". 2020. N 1. С. 23 - 26; Фролов И.В. Институт несостоятельности (банкротства) в системе российского права: модель и внутренняя структура // Предпринимательское право. 2020. N 1. С. 30 - 38; Щелокова А.С. Юридическая ответственность и механизм ее реализации в сфере несостоятельности (банкротства): проблемы и тенденции // Предпринимательское право. Приложение "Право и Бизнес". 2020. N 2. С. 41 - 46.
Вместе с тем необходимо признать гражданско-правовую природу отношений, возникающих по поводу несостоятельности (банкротства), так как в их основе лежит неисполнение гражданско-правовых обязательств. Тем более что судебная практика свидетельствует об однозначном признании гражданско-правовой природы субсидиарной ответственности. Многочисленные попытки пересмотра судебных актов в арбитражных судах, принятых в отношении производителей сельскохозяйственной продукции, находящихся в процедурах банкротства, показали, что вопрос необходимости установления основания гражданско-правовой ответственности не вызывает сомнений, споры идут исключительно вокруг его наличия.
Так, в Постановлении Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 17 сентября 2021 г. по делу N А43-27586/2018 указано: "Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой". Как следует из Постановления, конкурсный управляющий ООО, основным видом деятельности которого является производство продуктов мукомольной и крупяной промышленности, настаивая на привлечении генерального директора С. к субсидиарной ответственности на основании ст. 61.11 Закона о банкротстве, указывал, что переданные ею документы не позволяют установить информацию об основных средствах, запасах, дебиторской задолженности, совершенных должником сделках; документы, свидетельствующие о местонахождении товарно-материальных ценностей, прочих оборотных активов, документы первичного бухгалтерского учета по дебиторской задолженности, а также документы, необходимые для возмещения налога на добавленную стоимость, руководителем должника не представлены, что доказывает недобросовестное поведение с целью сокрытия информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов. Поэтому "суды пришли к выводу о формальном исполнении ответчиком обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника, что повлекло невозможность формирования управляющим конкурсной массы" <8>. На этом основании Арбитражный суд Нижегородской области вынес Определение от 30 марта 2021 г. о привлечении С. к субсидиарной ответственности. Данный вывод поддержан Постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 21 октября 2021 г. по делу N А43-27586/2018 и Постановлением АС Волго-Вятского округа от 17 февраля 2022 г. по делу N А43-27586/2018. Аналогичный подход проявился в Определении от 22 апреля 2019 г. по делу N А43-29445/2014. В соответствии с п. 4 ст. 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации наличие основания субсидиарной ответственности руководителя доказано приговором суда по уголовному делу в отношении Г. Как подчеркнуто в Определении, "причинно-следственная связь между действиями Г. и наступлением неблагоприятных последствий для должника в виде незаконной реализации имущества СПК в количестве 615 голов крупного рогатого скота установлена приговором Семеновского районного суда Нижегородской области от 24.07.2017. Из стоимости 615 голов крупного рогатого скота, за вычетом стоимости являющихся предметом залога ОАО 428 голов, с Г. в конкурсную массу ООО взыскано 9 709 250 руб. убытков" <9>.
--------------------------------
<8> Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 17 сентября 2021 г. по делу N А43-27586/2018.
<9> Определение Арбитражного суда Нижегородской области от 22 апреля 2019 г. по делу N А43-29445/2014.
Рассматриваются вредоносные последствия как основание дифференциации разновидности мер гражданско-правовой ответственности. Примечательно, что судебные инстанции пришли к противоположным выводам, но обосновали их исключительно гражданско-правовыми нормами, регулирующими возложение гражданско-правовой ответственности.
Причиной пересмотра стал спор о доказанности убытков.
При рассмотрении дела о банкротстве ООО, наряду с иной деятельностью перерабатывающего и консервирующего мясо, мясную пищевую продукцию, рыбу, фрукты и овощи, суды двух инстанций пришли к выводу о наличии оснований для возмещения убытков, причиненных в результате деятельности Г., исполнявшей функции единоличного исполнительного органа общества. Согласно Определению Арбитражного Суда Нижегородской области от 5 августа 2021 г. по делу N А43-3443/2018 применение данной меры ответственности обосновывают совокупностью фактов, имевших место в течение 2017 г.: сокращение запасов общества в 300 раз в результате списания готовой продукции; одномоментное составление директором актов списания; возникновение в результате этих действий существенного вреда имущественным правам кредиторов.
Постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 16 декабря 2021 г. Определение по делу N А43-3443/2018 оставлено в силе.
Опровергая выводы предшествующих инстанций, в Постановлении от 11 апреля 2022 г. по делу N А43-3443/2018 Арбитражный суд Волго-Вятского округа указал, что принятые судами и положенные в обоснование вынесенного судебного акта о взыскании с Г. убытков доводы конкурсного управляющего "носят предположительный характер", построены "на недостатках в оформлении руководителем документации на списание товарно-материальных ценностей, что явно недостаточно для привлечения ответчика к ответственности". Судебная инстанция сделала вывод о том, что "согласно арифметическим расчетам", с учетом полной оплаты списанной продукции контрагентом, не востребовавшим возврата суммы оплаты, в результате утилизации значительного объема продукции в течение 2017 г. "запасы общества уменьшились в 33 раза, а не в 300 раз", как следует из обжалованных судебных актов. В Постановлении отмечено, что одномоментное составление Г. актов списания товарно-материальных ценностей с целью сокрытия незаконных действий директора накануне процедуры банкротства не подтверждено материалами дела <10>.
--------------------------------
<10> Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 11 апреля 2022 г. по делу N А43-3443/2018.
В Постановлении Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 11 апреля 2022 г. по делу N А43-3443/2018 подчеркнуто: "В любом случае предусмотренная приведенными нормами права ответственность носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно только при доказанности совокупности следующих условий: недобросовестности поведения ответчика, наличия и размера убытков, причинно-следственной связи между недобросовестным поведением ответчика и возникшими убытками, вины причинителя вреда".
Таким образом, практика подтверждает, что гражданско-правовая природа ответственности при банкротстве предопределена концепцией ответственности, принятой в российском гражданском праве. Особую важность этот вопрос приобретает в банкротстве производителей сельскохозяйственной продукции, ответственность которых в гражданском праве традиционно ограничена по сравнению с иными участниками предпринимательской деятельности (ст. 538 Гражданского кодекса РФ). Компенсаторная функция гражданско-правовой ответственности в банкротстве имеет особенную ценность. Поэтому так важно использовать ее ресурс для восстановления платежеспособности производителей сельскохозяйственной продукции и, соответственно, в целях обеспечения интересов кредиторов. Поэтому гражданско-правовая ответственность становится одним из основных действующих механизмов обеспечения интересов кредиторов.
Главной задачей отечественных производителей сельскохозяйственной продукции является продовольственная независимость и безопасность Российской Федерации. Поскольку задача обеспечения продовольственной безопасности Российской Федерации в настоящее время относится к числу первоочередных государственных задач, гражданско-правовая ответственность при банкротстве сельхозпроизводителей будет способствовать обеспечению продовольственной безопасности. Поэтому потенциал гражданско-правовой ответственности, применяемой в процедурах банкротства производителей, нуждается во внимательном, обстоятельном исследовании.
Литература
1. Добрачев Д.В. Проблемы судебной практики привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в процедуре банкротства / Д.В. Добрачев. Москва: Инфотропик Медиа, 2019. 172 с.
2. Карелина С.А. Субсидиарная ответственность в механизме защиты прав и законных интересов участников отношений несостоятельности: современные тренды / С.А. Карелина // Предпринимательское право. 2022. N 1. С. 10 - 18.
3. Свириденко О.М. Актуальные вопросы субсидиарной ответственности контролирующих лиц при банкротстве должника / О.М. Свириденко // Lex russica (Русский закон). 2018. N 12. С. 18 - 24.
4. Суворова С.В. К вопросу об определении контролирующих лиц должника / С.В. Суворова // Арбитражный и гражданский процесс. 2022. N 1. С. 37 - 40.
5. Федотова Н.В. Проблемы привлечения контролирующих должника лиц к ответственности / Н.В. Федотова // Право и бизнес. 2020. N 1. С. 27 - 32.
6. Фролов И.В. Институт несостоятельности (банкротства) в системе российского права: модель и внутренняя структура / И.В. Фролов // Предпринимательское право. 2020. N 1. С. 30 - 38.
7. Фролов И.В. Роль института несостоятельности (банкротства) гражданина в обеспечении частноправовых и охране публично-правовых интересов / И.В. Фролов // Право и бизнес. 2020. N 1. С. 23 - 26.
8. Щелокова А.С. Юридическая ответственность и механизм ее реализации в сфере несостоятельности (банкротства): проблемы и тенденции / А.С. Щелокова // Право и бизнес. 2020. N 2. С. 41 - 46.
