Концепция универсальной защиты конституционного права граждан на жилище: системный взгляд на проблему через призму банкротства
На примере комментируемого дела автор формулирует концепцию универсальной защиты минимально необходимого жилья для гражданина и членов его семьи в ходе процедур банкротства. Ключевая идея заключается в равенстве социальных гарантий, предоставляемых при несостоятельности как самого гражданина, так и любого его контрагента (в том числе застройщика). Предлагаемый подход исходит из эластичности конституционного права на жилище. Подобное восприятие проблемы позволяет гармонизировать механизм защиты ценности единственного жилья как в натуральной, так и в любой производной форме (в том числе при вложениях в улучшение жилищных условий на первичном и вторичном рынке).
Ключевые слова: конституционное право на жилище, банкротство, концепция эластичности, единственное жилье.
Based on the commented case, the author formulates the concept of universal protection of a right to a minimal essential housing for a citizen and his family members during bankruptcy proceedings. The key idea is the equality of social guarantees provided in insolvency both to the citizen himself and to any of his counterparties (including the developer). The proposed approach proceeds from the elasticity of the constitutional right to housing. Such perception of the problem enables to harmonize the protection of the right to a minimal housing expanding it not only to its natural form (i.e. real property) but also to money or other derivative assets (including investments in apartments on the primary and secondary markets).
Key words: constitutional right to housing, bankruptcy, elasticity concept, sole housing.
Фабула дела
В рамках дела о банкротстве ООО "Стройинвест" (далее - должник, застройщик) были применены правила о несостоятельности застройщика § 7 главы IX Закона о банкротстве <1>. Л.Г. Паначев (далее - кредитор, участник строительства, дольщик) обратился в арбитражный суд с возражениями по результатам рассмотрения конкурсным управляющим его включения в реестр требований о передаче жилых помещений.
--------------------------------
<1> Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".
Между должником и участником строительства был заключен договор участия в долевом строительстве, по условиям которого застройщик обязался передать дольщику 15 квартир общей площадью 1 044,6 кв. м, расположенных в многоквартирном жилом доме по адресу: Московская область, г. Сергиев Посад, Ярославское шоссе, между домами N 8 и N 22.
Определением суда первой инстанции в реестр включено требование кредитора о передаче 15 квартир общей оплаченной стоимостью 31 338 000 руб. Такая позиция мотивирована доказанностью факта оплаты со стороны участника строительства.
Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения судом округа, участнику строительства отказано во включении в реестр требований о передаче жилых помещений. Эти инстанции исходили из того, что факт оплаты не имеет правового значения при рассмотрении такого обособленного спора. Основной целью принятия специальных правил о банкротстве застройщиков является обеспечение приоритетной защиты интересов граждан - участников строительства как непрофессиональных инвесторов. Исходя из этого, суды данных инстанций пришли к следующим выводам:
- во-первых, граждане-инвесторы, вступившие в правоотношения с застройщиком и преследующие цель извлечения прибыли от такой деятельности, в условиях банкротства должника не могут получить удовлетворение в одной очереди с гражданами. Ввиду приобретения Л.Г. Паначевым 30 квартир (вопрос обоснованности требования по оставшимся 15 квартирам рассматривается в рамках иного обособленного спора) его целью было осуществление инвестиционной деятельности, а не удовлетворение личных потребностей в улучшении жилищных условий. По этой причине ему не может быть предоставлена приоритетная защита в деле о банкротстве застройщика;
- во-вторых, ч. 2 ст. 13 Закона N 218-ФЗ <2> площадь помещения, приобретаемого физическим лицом - участником долевого строительства, ограничена до 120 кв. м.
--------------------------------
<2> Федеральный закон от 29.07.2017 N 218-ФЗ "О публично-правовой компании "Фонд развития территорий" и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".
Определением Судебной коллегии по экономическим спорам (СКЭС) ВС РФ (далее - Коллегия) указанные судебные акты были отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Свою позицию Коллегия мотивировала следующим образом:
1) в ситуации приобретения гражданином значительного количества квартир в инвестиционных целях (для последующей перепродажи и получения прибыли) его требования к застройщику, находящемуся в банкротстве, не подлежат приоритетному удовлетворению в режиме требований участника строительства (подп. 2 п. 1 ст. 201.1, п. 3 ст. 201.4, подп. 3 п. 1 ст. 201.9 Закона о банкротстве). Последовательное изменение законодательства о несостоятельности застройщиков действительно позволяет сделать вывод, что предпринимаемые законодателем меры по увеличению гарантий прав граждан - участников строительства направлены в первую очередь на удовлетворение их потребностей и потребностей их семей, связанных с жильем;
2) сам по себе факт инвестирования гражданином в объекты недвижимости на этапе строительства не может повлечь полный отказ в удовлетворении его требований при банкротстве застройщика. Заключение договоров с целью приобретения жилого помещения может быть направлено на удовлетворение не только жилищных потребностей гражданина, но и его экономических интересов (сбережение денежных средств, формирование имущественной базы для дальнейшего получения дохода от сдачи жилья внаем и т.д.). Как следствие, приобретение значительного количества квартир является не злоупотреблением правом, а указывает на необходимость квалификации долга перед дольщиком, как если бы владельцем требования к застройщику являлось юридическое лицо, которое осуществляет предпринимательскую деятельность (п. 1 и 2 ст. 50 ГК РФ) и расчеты с которым в силу подп. 4 п. 1 ст. 201.9 Закона о банкротстве осуществляются в четвертую очередь;
3) само по себе приобретение гражданином более одной квартиры еще не свидетельствует об инвестиционном характере его требования. Не исключены ситуации, когда приобретение нескольких квартир обусловлено необходимостью обеспечить потребности в жилище не только гражданина, но и членов его семьи, иных близких лиц. Если одна часть квартир приобретена в потребительских целях, а другая - в инвестиционных, то требования кредитора подлежат включению в реестр исходя из их правовой природы. Причем при установлении инвестиционного характера требования они подлежали включению в четвертую очередь реестра как обеспеченные залогом тех квартир, которые причитались ему как покупателю по условиям договора долевого участия в строительстве <3>;
4) выводы судов, указавших, что действующим законодательством площадь помещений, приобретаемых физическим лицом - участником строительства, ограничена до 120 кв. м, необоснованны. В силу п. 2 ст. 213 ГК РФ количество и стоимость имущества, находящегося в собственности граждан и юридических лиц, не ограничивается. Часть 2 ст. 13 Закона N 218-ФЗ подлежит применению для определения размера компенсации участнику строительства в ситуации, когда Фондом принято решение о выплате возмещения (п. 5 ч. 2 ст. 13.1 Закона N 218-ФЗ) вместо решения о финансировании мероприятий по завершению строительства.
--------------------------------
<3> В данном случае с учетом правовой позиции из Постановления КС РФ от 21.07.2022 N 34-П (далее - Постановление N 34-П) ввиду удовлетворения заявления Фонда развития территорий (далее - Фонд) о намерении стать приобретателем прав и обязанностей застройщика залоговые права прекращаются с заменой на компенсацию Фонда.
Направляя дело на новое рассмотрение, Коллегия указала на необходимость (1) установления количества квартир, приобретаемых как для инвестиционной, так и для потребительской цели, и (2) проверки сомнений конкурсного управляющего относительно полноты оплаты договоров участия в долевом строительстве. Кроме того, рекомендовано дать кредитору разъяснения о наличии у него права в рамках отдельного обособленного спора предъявить к Фонду требование о выплате компенсации, установленной Постановлением N 34-П.
Спустя несколько дней с момента публикации Определения в социальных сетях было размещено юридическое научное экспертное заключение (далее - экспертное заключение) признанных ученых в области банкротного права А.В. Егорова, О.Р. Зайцева и Р.Т. Мифтахутдинова, проведенное по заказу юридической фирмы "Арбитраж.ру". В нем они единодушно выразили несогласие с правовой позицией, занятой Судебной коллегией. Ответ уважаемых экспертов был недвусмысленным: "Требования гражданина о передаче ему не одного, а нескольких жилых помещений подлежат включению в реестр требований участников строительства в деле о банкротстве застройщика" <4>. Не умаляя значимость проведенного исследования, автор склонен поддержать позицию ВС РФ. Постараемся не только объяснить, но и развить отдельные идеи. При этом в столь деликатной сфере регулирования мы предлагаем в первую очередь руководствоваться не догматической, а политико-правовой аргументацией.
--------------------------------
<4>
Комментарий
Положения § 7 главы IX Закона о банкротстве направлены на расширение средств социальной защиты лиц, имеющих требование о передаче жилого помещения, а следовательно, на реализацию их прав, предусмотренных ст. 40 Конституции РФ. Во всяком случае соответствующий постулат с теми или иными оговорками встречается в ряде определений Коллегии <5>. Как видим, механизм несостоятельности застройщиков в первую очередь направлен на повышение эффективности защиты конституционного права на жилище.
--------------------------------
<5> См.: Определения ВС РФ от 21.01.2021 N 307-ЭС20-4804(7), от 07.05.2018 N 306-ЭС15-3282.
Осмысление фундаментальных основ анализируемых отношений позволяет прийти к очевидному, но любопытному умозаключению. Институт банкротства пересекается с конституционным правом гражданина на жилище в двух его ипостасях: с одной стороны, как должника (при собственной несостоятельности), с другой - как кредитора (в том числе при несостоятельности застройщика). В первом случае законодателем четко ограничены количественные показатели (абз. 2, 3 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ), а во втором - якобы нет. Возникает вопрос: если предметом регулирования является одно и то же конституционное право, то почему подходы к его защите дифференцируются (по крайней мере в части количественных показателей)? В каждом из приведенных случаев речь идет об удовлетворении личной потребности в жилом помещении, пригодном для проживания гражданина и членов его семьи. Соответственно, для этих целей достаточно одного объекта недвижимости.
С доктринальной точки зрения к регулированию указанных отношений уместно применить концепцию эластичности <6>. В этом ракурсе можно поставить вопрос о равном уровне защищенности конституционного права на жилище вне зависимости от преобразования его внешней формы: единственное жилье в натуре (при банкротстве гражданина-должника) или право требования о его передаче (при банкротстве застройщика или иного должника). Каким должно быть регулирование в этой сфере: универсальным или дифференцированным? Какие факторы на это влияют? Попробуем разобраться.
--------------------------------
<6> Основы концепции эластичности в своих многочисленных публикациях раскрывает Р.С. Бевзенко (см.: Бевзенко Р.С. Борьба за залог: третий этап реформы залогового права в России // Вестник гражданского права. 2015. N 2. С. 8 - 50; Он же. Понятие и возникновение права залога // Закон. 2016. N 3. С. 26 - 37; Бевзенко Р.С., Ястржембский И.А. Ускользнувшая ценность // Вестник экономического правосудия РФ. 2016. N 12. С. 4 - 15). В настоящее время обсуждаемая терминология - принцип эластичности залога - получила признание в правоприменительной практике Коллегии (см.: Определение ВС РФ от 22.08.2022 N 308-ЭС18-11184(4)).
Идея эластичности имущественного иммунитета (т.е. социально-экономические гарантии в контексте гражданина-должника) все чаще находит подтверждение в правоприменительной практике, где защищается не только само жилье, но и его стоимостный эквивалент (выручка от его продажи, компенсация в связи с изъятием для государственных или муниципальных нужд и т.д.) <7>. Такой же режим целесообразно распространить и на дальнейшие вложения гражданина, которые были направлены на улучшение его жилищных условий. Предпосылки для подобного подхода появились в одном из недавних Постановлений КС РФ, где в деле о несостоятельности кредитной организации гражданин выступал в двояком статусе: и как кредитор (по денежному реституционному требованию), и как должник (по неденежному требованию о возврате в его конкурсную массу единственного жилья). В Постановлении отмечается: "...утрата гражданином жилого помещения вследствие признания сделки по его приобретению недействительной в соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" и применения последствий ее недействительности отличается по своей природе от обращения взыскания на жилое помещение гражданина по его обязательствам в общем порядке. Если в первом случае право собственности гражданина признается никогда не возникавшим и по этой причине полученное по недействительной сделке имущество включается в конкурсную массу, а гражданин в деле о банкротстве приобретает право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению согласно положениям законодательства о банкротстве (пункт 3 статьи 61.6 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"), то во втором у гражданина изымается его собственное имущество, реализуемое в порядке, установленном Федеральным законом от 2 октября 2007 года N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве".
--------------------------------
<7> См.: Постановления АС Западно-Сибирского округа от 18.02.2020 по делу N А75-745/2016, АС Уральского округа от 29.06.2020 по делу N А50-32332/2019. Подробнее см.: Сайфуллин Р.И. Эластичность имущественного иммунитета: проблемы теории и практики // Цивилистика. 2022. N 3. С. 228 - 241.
Между тем указанные различия принципиально не препятствуют учету mutatis mutandis того, что жилое помещение является для гражданина единственным пригодным для проживания, когда этот факт установлен, при конституционной оценке баланса интересов сторон отношений, возникающих в случае признания сделки недействительной на основании положений пункта 1 статьи 61.2 и пункта 11 статьи 189.40 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" <8>.
--------------------------------
<8> Постановление КС РФ от 03.02.2022 N 5-П "По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 61.2 и пункта 11 статьи 189.40 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобой гражданина С.В. Кузьмина".
Таким образом, налицо применение концепции эластичности mutatis mutandis путем повышения приоритета реституционного требования гражданина-кредитора о возврате денежных средств, уплаченных за единственное жилье. Как видим, конституционное правосудие допускает применение (пусть и с соответствующими оговорками) правил об имущественном иммунитете к гражданам в статусе не только должников, но и кредиторов. В этом плане рассматриваемая ситуация - двоякий статус гражданина и как кредитора, и как должника в одном лице - представляется своеобразной переходной формой на пути эволюционного развития от примитивного (дифференцированного) к более прогрессивному (универсальному) подходу к защите конституционного права на жилище в банкротстве. Особо следует оговорить, что приведенная аргументация была задействована вне процедуры несостоятельности застройщика (§ 7 главы IX Закона о банкротстве). Тем не менее заданный вектор позволяет рассуждать об универсальности подходов к защите конституционного права на жилище в ходе любых процедур банкротства.
Какие факторы необходимо учитывать?
Источники финансирования: бюджетные ресурсы или кредитный рынок. В контексте обязательственных отношений финансирование обсуждаемой социальной задачи осуществляется не за счет бюджетных средств, а за счет кредитного рынка. Как неприкосновенность единственного жилья гражданина-должника, так и конкуренция с привилегированными кредиторами, имеющими требование о передаче такого жилья, подлежит учету при принятии решения о предоставлении кредита (в экономическом смысле). Само собой, эти обстоятельства в определенной степени снижают его доступность и увеличивают стоимость. Таким образом, финансирование осуществляется за счет коллективных усилий участников кредитного рынка.
Таково общее правило. Между тем государство порой в том или ином виде оказывает содействие в решении проблем обманутых дольщиков. В большинстве случаев финансирование осуществляется за счет публично-правовой компании "Фонд развития территорий", фондов субъектов Российской Федерации, а также путем предоставления компенсационных участков (подп. 3.1 - 3.2 п. 2 ст. 39.6 ЗК РФ). Таким образом, при банкротстве застройщика (§ 7 главы IX Закона о банкротстве) в качестве источника финансирования также выступают бюджеты различных уровней, имущество публично-правовых образований или связанных с ними организаций. В таком случае в основе регулирования должны лежать принципы эффективности использования бюджетных средств (ст. 34 БК РФ), а также их адресности и целевого характера (ст. 38 БК РФ). Поэтому Российская Федерация, будучи социальным государством (ч. 1 ст. 7 Конституции РФ), должна оказывать содействие в решении именно социальных, а не инвестиционных задач.
Также следует обратить внимание на дифференциацию состава и размера обязательств, устанавливаемых в реестре требований участников строительства в деле о банкротстве застройщика (подп. 7 п. 1 ст. 201.1, ст. 201.7 Закона о банкротстве), с одной стороны, и принимаемых Фондом для целей определения размера выплаты возмещения участникам строительства (ст. 13, п. 5 ч. 2 ст. 13.1 Закона N 218-ФЗ) - с другой. Констатируем, что эти показатели не тождественны. Фонд приобретает права застройщика на более льготных условиях, чем совокупное бремя реестра требований участников строительства (в частности, исходя из ограничения площади жилого помещения не более 120 кв. м; ч. 2 ст. 13 Закона N 218-ФЗ). Выходит, что последующее завершение строительства проблемного объекта может стать вполне успешным коммерческим проектом. Хотя, как отмечает КС РФ, извлечение экономической выгоды из своей деятельности не предусмотрено для такого рода фондов <9>. Между тем любой частный застройщик, желающий выступить приобретателем прав и обязанностей в порядке ст. 201.15-2 Закона о банкротстве, наоборот, вынужден руководствоваться более обременительными параметрами (полной суммой требований, установленных в реестре требований участников строительства). Налицо явные конкурентные преимущества Фонда в сравнении с иными участниками строительного рынка. На этом фоне закономерны сомнения в конституционности обсуждаемой модели регулирования как противоречащей принципу равенства всех форм собственности (ч. 2 ст. 8 Конституции РФ).
--------------------------------
<9> "Социальное предназначение такого рода фондов состоит прежде всего в удовлетворении потребности граждан в жилье, комплексное удовлетворение имущественных притязаний всех участников отношений по поводу строительства многоквартирного дома сюда не относится. Не предусмотрено и извлечение фондами экономической выгоды из этой своей деятельности" (Постановление КС РФ от 21.07.2022 N 34-П "По делу о проверке конституционности частей 14 и 17 статьи 16 Федерального закона "О внесении изменений в Федеральный закон "Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" и отдельные законодательные акты Российской Федерации", подпунктов 3 и 3.1 пункта 1 статьи 201.1, пункта 5 статьи 201.10, абзаца второго пункта 2 статьи 201.15, подпункта 1 пункта 8 статьи 201.15-1, пункта 11 статьи 201.15-2 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с запросом Верховного Суда Российской Федерации и жалобой гражданки А.Н. Шалимовой").
Представляется, что унификацию механизмов поддержки следует обеспечивать путем изначального допуска в привилегированную очередь лишь участников строительства, чье требование носит социальный, а не инвестиционный характер. Именно реестр требований кредиторов (в том числе участников строительства), формируемый в деле о банкротстве, должен стать информационной основой для оказания помощи пострадавшим гражданам; какое-либо параллельное ведение дополнительных реестров тогда не потребуется <10>.
--------------------------------
<10> Здесь следует обратить внимание на ранее действовавшие Правила ведения реестра граждан, чьи денежные средства привлечены для строительства многоквартирных домов и чьи права нарушены (утв. Приказом Министерства регионального развития РФ от 20.09.2013 N 403) и Правила ведения реестра пострадавших граждан (утв. Министерством строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ от 12.08.2016 N 560/пр). Их соотношение с реестром требований кредиторов (точнее, с ранее действовавшим реестром требований о передаче жилых помещений) в деле о банкротстве застройщика остается неведомым.
Статус гражданина в деле о банкротстве: кредитор или должник. Если при банкротстве гражданина-должника риск утраты права на жилище является по общему правилу результатом его собственной неисправности, то при банкротстве застройщика (или иного должника по требованию о передаче жилья) - результатом неисправности его контрагента. Можно ли этим оправдывать дифференцированный подход? Допустима ли следующая логика: собственная вина влечет ограничение конституционного права на жилище пределами необходимого минимума (т.е. единственным жильем); если же гражданин пострадал от третьих лиц (недобросовестного застройщика, например), то такое ограничение неприменимо?
Нам она представляется неверной. Во-первых, ограничение конституционного права на жилище не должно расцениваться в качестве дополнительной санкции за ту или иную неисправность гражданина. Иначе в этом ракурсе также следует давать оценку и вине кредитора-гражданина (например, за ненадлежащую осмотрительность при выборе контрагента-застройщика). Думается, что подобная риторика в контексте социально ориентированных гарантий неприменима.
Во-вторых, в рассматриваемом контексте целесообразно провести сопоставление с механизмами защиты конституционного права на жилище от внеконкурсных посягательств. Например, законодатель декларирует компенсацию добросовестному приобретателю за утрату им жилого помещения (ст. 68.1 Федерального закона от 13 июля 2015 года N 218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости"). По смыслу этой нормы физическое лицо - добросовестный приобретатель, у которого было истребовано жилое помещение в соответствии со ст. 302 ГК РФ, имеет право на выплату однократной единовременной компенсации за счет казны Российской Федерации после вступления в законную силу соответствующего судебного акта об истребовании. Как видим, опция доступна только (а) физическим лицам, (б) утратившим жилое помещение. Это свидетельствует о ее социально ориентированном характере. Причем приобретатель добросовестен, а право на жилище было нарушено иным лицом - его контрагентом. Пострадавший гражданин получает однократную единовременную компенсацию за счет федеральной казны, но вне зависимости от его статуса как единственного <11>. Видимо, в обсуждаемом контексте речь идет о недопустимости повторного обращения за социальной поддержкой. Почему же при банкротстве застройщика не должно быть каких-либо ограничений, таких как однократность обращения и единственность пригодного жилья? На наш взгляд, здесь сам собой напрашивается универсальный подход к защите конституционного права на жилище, т.е. независимо от того, кем является гражданин в обязательственных отношениях - должником или кредитором. Более того, аналогичным образом следует предоставлять поддержку со стороны государства при компенсации утраты вещных прав гражданина на жилище.
--------------------------------
<11> В предыдущей редакции ст. 68 Федерального закона от 13.07.2015 N 218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости" было предусмотрено дополнительное условие для получения компенсации: жилое помещение должно быть единственным пригодным для проживания добросовестного приобретателя.
Характер нарушения: индивидуальный или коллективный. Правила о банкротстве застройщика (§ 7 главы IX Закона о банкротстве) ориентированы на привилегированную защиту конституционного права лишь при стечении обманутых участников строительства. Иными словами, речь идет о коллективной защите инвесторов на рынке первичного жилья. В то же время специального механизма защиты индивидуального права на жилище в действующем законодательстве о банкротстве не предусмотрено.
В чем же причины дифференциации? Очевидно, что несостоятельность застройщиков всегда сопряжена с колоссальным ростом социальной напряженности (в том числе протестных настроений в форме голодовок, митингов и т.д.). Само собой, риски отдельного гражданина (как кредитора, утратившего жилье вследствие банкротства контрагента) вызывают гораздо меньший резонанс. Поэтому если в первом случае осознание законодателем проблематики происходит незамедлительно, то во втором - по мере накопления критической массы противоречий в правоприменительной практике. Между тем коллективный характер нарушений прав обманутых дольщиков и сопутствующий этому общественный резонанс не должны искажать объективное восприятие действительности. Приоритетный режим защиты единственного жилого помещения для гражданина-кредитора должен носить универсальный характер при банкротстве как застройщика, так и любого иного должника.
Отправной точкой для решения проблем защиты граждан, пострадавших в результате несостоятельности контрагентов на рынке вторичного жилья, является упомянутое Постановление КС РФ от 3 февраля 2022 года N 5-П. Любопытно, что до его принятия господствовала диаметрально противоположная точка зрения, которая была закреплена в одном из Определений КС РФ и растиражирована в ряде постановлений окружных судов <12>. Несмотря на революционную новизну, КС РФ оценивает конституционность защиты единственного жилья лишь в контексте его реституции по правилам главы III.1 Закона о банкротстве в ходе процедур несостоятельности кредитных организаций (точнее, п. 1 ст. 61.2 и п. 11 ст. 189.40 Закона о банкротстве). Представляется, что это неоправданно ограничивает многообразие рисков покупателей на рынке вторичного жилья. Механизм социальной защиты должен обеспечивать равный доступ к рассматриваемой привилегии при банкротстве как застройщика, так и любого другого должника. При этом в мотивировочной части указанного Постановления КС РФ прямо констатируется, что Закон о банкротстве "не содержит какого-либо специального правила об очередности удовлетворения требований кредиторов, которое позволяло бы увеличить вероятность получения гражданином, единственное жилье которого включено в конкурсную массу должника, ранее уплаченных за жилое помещение денежных средств".
--------------------------------
<12> См.: Определение КС РФ от 25.11.2020 N 2784-О; Постановления АС Северо-Западного округа от 24.05.2021 по делу N А56-45554/2018, АС Западно-Сибирского округа от 16.08.2021 по делу N А45-16420/2018.
Так, в судебной практике набирает обороты проблема защиты прав граждан, приобретающих вторичную жилую недвижимость, в контексте несостоятельности продавцов. В частности, возникает вопрос об обязательности трансформации требований о передаче жилого помещения из неденежной в денежную форму. В одном из дел окружной суд обязал зарегистрировать переход права собственности на жилое помещение, принадлежащее несостоятельному продавцу, которое являлось единственно пригодным для проживания покупателя и членов его семьи <13>. Как видим, актив конкурсной массы де-факто был передан отдельному кредитору, а не распределен между всей кредиторской коалицией.
--------------------------------
<13> См.: Постановление АС Северо-Кавказского округа от 21.07.2021 по делу N А63-1894/2019.
Диаметрально противоположный подход занял АС Восточно-Сибирского округа, который отметил следующее: "Судами верно указано, что кредитор, заключивший с должником договор купли-продажи недвижимого имущества, в случае его неисполнения в установленный срок не вправе обращаться с требованием о государственной регистрации за ним права собственности на указанные объекты, тем более после открытия в отношении должника конкурсного производства. В этом случае он может заявить денежные требования к должнику, основываясь на первоначальном обязательстве, и получить удовлетворение своих требований за счет имущества должника, в том числе и спорного, наравне с остальными кредиторами.
Ссылка Шинкаренко Ю.А. на то, что спорное жилое помещение является единственным жильем заявителя, о ее регистрации и проживании по данному адресу с 2003 года, несении бремени содержания жилого помещения, в том числе [у]плату коммунальны[х] платеж[ей], обоснованно отклонена судом первой инстанции, поскольку фактически право собственности на указанное жилое помещение к Шинкаренко Ю.А. не перешло" <14>.
--------------------------------
<14> Постановление АС Восточно-Сибирского округа от 27.06.2022 по делу N А19-525/2019.
Эффективный механизм защиты единственного жилья востребован в контексте банкротства как гражданина, так и его любого контрагента. Поэтому проект Федерального закона от 22 сентября 2022 года N 199216-8 "О внесении изменений в статью 61.6 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", регламентирующий последствия реституции единственного жилья, направлен исключительно на латание локальных дыр. Системный подход к решению проблем граждан, пострадавших от несостоятельных контрагентов, этот документ не предлагает.
Очередность: повышение или понижение. Жилищное строительство является для российской экономики одним из главных драйверов ее развития. Само собой, содействие в привлечении инвестиций в эту сферу полностью соответствует цели регулирования. Как ее достичь? По нашему мнению, инвестиционные риски следует минимизировать исключительно посредством инструментов частного права (обеспечения, страхования, эскроу-счетов и т.д.), а не прикрывать ложной заботой о социальных рисках покупателей. КС РФ в одном из Постановлений обращает внимание на недопустимость подмены частноправовых способов разрешения спора об имущественных правах публично-правовыми механизмами; это незаслуженно ставит отдельных кредиторов в более привилегированное положение <15>.
--------------------------------
<15> "Иное - в нарушение требований статей 8 (часть 2), 19 (часть 1), 35 (части 1 - 3), 46 (часть 1) и 118 (часть 2) Конституции Российской Федерации - означало бы подмену установленных федеральным законом частноправовых способов разрешения спора об имущественных правах публично-правовыми способами, ставящими отдельных кредиторов в привилегированное положение лишь в силу признания субъектами уголовного судопроизводства" (Постановление КС РФ от 31.01.2011 N 1-П "По делу о проверке конституционности положений частей первой, третьей и девятой статьи 115, пункта 2 части первой статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и абзаца девятого пункта 1 статьи 126 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобами закрытого акционерного общества "Недвижимость-М", общества с ограниченной ответственностью "Соломатинское хлебоприемное предприятие" и гражданки Л.И. Костаревой").
В Определении Коллегии по спору конкурсного управляющего общества "АС-Инвест" против общества "Сбербанк России" отмечается: "По общему правилу очередность устанавливается исходя из признаваемой правопорядком степени значимости подлежащих защите интересов конкретной группы кредиторов, чьи требования оставлены неудовлетворенными после вступления в отношения с должником. Чем более значимыми (в том числе исходя из целей банкротства) признаются интересы конкретной группы кредиторов, объединенной общностью правовой природы принадлежащих им требований, тем в более приоритетном порядке происходит погашение таких требований в процедуре несостоятельности" <16>. С некоторыми оговорками этот тезис продублирован в комментируемом Определении.
--------------------------------
<16> Определение ВС РФ от 26.11.2018 N 305-ЭС18-11840.
На этом фоне оснований для объединения в одну группу граждан-потребителей и граждан-инвесторов не имеется, поскольку правовая природа их требований различается. Безусловно, признаваемая правопорядком степень значимости жилищных потребностей населения превалирует над их экономическими интересами (сбережение денежных средств, формирование имущественной базы для дальнейшего получения дохода от сдачи жилья внаем и т.д.).
Тогда можно ли говорить о том, что комментируемый подход ведет к понижению очередности требований граждан-инвесторов? Думается, что нет. При отсутствии специальных оговорок о приоритетном удовлетворении требований они учитываются и погашаются в составе третьей очереди реестра (в контексте банкротства застройщика - в составе четвертой очереди) <17>. Это исходная точка в системе координат признаваемых правопорядком интересов различных групп кредиторов. Именно относительно нее нужно измерять изменение правового положения кредитора. При такой интерпретации следует говорить не о санкции в виде понижения очередности требования о передаче инвестиционных квартир (ведь оно так неизменно и остается в базовой четвертой очереди при банкротстве застройщика), а об условиях предоставления льготы в виде повышения очередности требования гражданина о передаче ему единственного жилья. Само собой, право на получение преференциального режима необходимо подтвердить. При этом аргументы о сложности доказывания "единственности" при включении в реестр требований кредиторов нам представляются надуманными. Здесь вполне уместно обратиться к накопленному опыту подтверждения неприкосновенности жилья в ходе принудительного взыскания долга с гражданина-должника (как в исполнительном производстве, так и в банкротстве).
--------------------------------
<17> Там же.
Заключение
На фоне скудного финансирования государством исполнения собственных обязательств перед лицами, нуждающимися в жилых помещениях (ст. 51 ЖК РФ), предоставление неограниченного количества квартир участникам строительства, пострадавшим от действий недобросовестных застройщиков, выглядит неслыханной щедростью. Конечно же, обе категории - и очередники, и обманутые дольщики - заслуживают социальной поддержки. Однако режим защиты интересов каждой из приведенных групп требует гармонизации. Мало того что государство и так решает проблемы несостоятельных застройщиков де-факто без соблюдения очередности, установленной жилищным законодательством, так еще предлагается ничем не ограничивать количественные показатели такой помощи. Это видится вопиющей несправедливостью по отношению к гражданам, нуждающимся в жилом помещении. Поэтому вектор на выравнивание предоставляемой поддержки хотя бы в части количественных показателей представляется закономерным.
Универсальным индикатором социальной значимости является единственное жилое помещение, которое пригодно для проживания гражданина и членов его семьи. Это гарантируемый минимум. Соответственно, оптимальное регулирование должно обеспечивать его равную защиту при взаимодействии гражданина с институтом несостоятельности в статусе как должника, так и кредитора. Причем в последнем случае доступ к привилегии должен быть гарантирован при совершении сделок не только на первичном, но и на вторичном рынке.
Доктринальной основой предлагаемой модели регулирования выступает концепция эластичности. По ее смыслу преференциальная защита ценности единственного жилья обеспечивается как в натуральной, так и в любой производной форме (в том числе в форме вложений в улучшение жилищных условий на первичном или вторичном рынке).
References
Bevzenko R.S. The Concept and the Origin of Charge (Mortgage) [Ponyatie i vozniknovenie prava zaloga]. Statute [Zakon]. 2016. No. 3. P. 26 - 37.
Bevzenko R.S. The Struggle for Charge: The Third Phase of the Charge Reform in Russia [Bor'ba za zalog: tretiy etap reform zalogovogo prava v Rossii]. Civil Law Review [Vestnik grazhdanskogo prava]. 2015. No. 2. P. 8 - 50.
Bevzenko R.S., Yastrzhembskiy I.A. Elusive Value [Uskolznuvshaya tsennost']. The Herald of Economic Justice of the Russian Federation [Vestnik ekonomicheskogo pravosudiya Rossiiskoi Federatsii]. 2016. No. 12. P. 4 - 15.
Sayfullin R.I. Elasticity of Property Immunity: Problems of Theory and Practice [Elastichnost' imuschestvennogo immuniteta: problemy teorii i praktiki]. Civilistics [Tsivilistika]. 2022. No. 3. P. 228 - 241.
