Оспаривание трудовых выплат при банкротстве
В делах о банкротстве, как свидетельствует обширная практика арбитражных судов, достаточно широко представлена проблема оспаривания трудовых выплат. Настоящая статья будет сфокусирована на вопросах о том, когда, при каких условиях и по каким основаниям могут оспариваться трудовые выплаты при банкротстве работодателя.
Ключевые слова: конкурсное оспаривание, преимущественное удовлетворение, сделки в ущерб кредиторам, оспаривание трудового договора, оспаривание премий.
In bankruptcy cases, as evidenced by the extensive practice of arbitration courts, the problem of contesting labor payments is quite widely represented. This article will focus on the questions of when, under what conditions, and on what grounds employment benefits may be challenged in the event of an employer's bankruptcy.
Key words: competitive challenging, preferential satisfaction, transactions to the detriment of creditors, contesting an employment contract, contesting awards.
1. Общие аспекты оспаривания
1.1. Институт конкурсного оспаривания призван возвратить в конкурсную массу активы (включая денежные средства), выбытие которых у должника накануне банкротства (и тем более в ходе производства по делу о банкротстве) представляется законодателю нарушающим баланс интересов всех кредиторов должника. В чем именно состоит нарушение баланса, устанавливается законом.
Необходимо подчеркнуть, что при оспаривании соответствующих сделок (включая платежи) не идет речь об автоматическом возвращении в конкурсную массу всех выплат, произведенных накануне банкротства.
Глобально оспариванию подлежат либо сделки должника, причинившие вред конкурсной массе в целом, либо исполнение обязательств должника, при котором оказано предпочтение его отдельным кредиторам.
1.2. Как трудовой договор, так и выплаты по нему могут являться предметом конкурсного оспаривания.
Если оспариваются выплаты по трудовому договору на основании ст. 61.3 Закона о банкротстве, то преимущественное удовлетворение определяется относительно иных требований кредиторов той же очереди (т.е. работников), требования более поздних очередей (прежде всего основной - третьей очереди) не подлежат учету.
Как правило, данное основание не используется при оспаривании трудовых выплат, поэтому далее оно не будет подвергаться детальному анализу.
1.3. В некоторых, весьма редких, случаях платежи могут рассматриваться как сделки в ущерб кредиторам и оспариваться на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Такой вывод сделан в п. 9.1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление Пленума ВАС РФ N 63).
Однако такая абстрактная возможность не получила достаточного развития в судебной практике, поэтому сложно сказать, какие именно примеры могут быть приведены для демонстрации подобной возможности.
Можно предположить, что это может быть какая-то крупная разовая выплата задолженности одному из кредиторов, если плательщик понимает, что остатка денежных средств категорически не хватит для расчетов с остальными кредиторами. Однако выплаты заработной платы на протяжении длительного времени, не приводившие к тому, что у должника закончились денежные средства на расчеты с другими кредиторами, сами по себе не обнаруживают признаков сделки в ущерб кредиторам (в противном случае при первой же такой выплате были бы остановлены остальные платежи и должник попал в процедуру банкротства).
Чаще всего конкурсные управляющие, оспаривая трудовые выплаты, ссылаются не на то, что сами по себе выплаты заработной платы работнику привели к банкротству должника, а на то, что они совершались в завышенном размере (т.е. размер оплаты труда работника не был адекватен его трудовой функции). Таким образом, выплаты заработной платы сами по себе практически никогда не могут рассматриваться как сделки, которые могут быть оспорены на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве; они могут быть рассмотрены только в совокупности со сделкой-основанием, по которой они происходили, т.е. с трудовым договором.
1.4. Нередко, когда суды обсуждают оспаривание выплат по трудовому договору, в том числе с применением п. 9.1 Постановления Пленума ВАС РФ N 63, речь фактически идет не об оспаривании самих выплат, а об оспаривании сделки, являющейся основанием для таких выплат.
1.4.1. Так, в Постановлении АС Поволжского округа от 17 октября 2019 г. N Ф06-39804/2018 по делу N А65-4068/2018 рассмотрен казус, когда директор страховой компании, имея заработную плату в размере 300 тыс. руб., уволилась за 13 дней до назначения временной администрации и получила выплату в размере 3,6 млн руб. (т.е. 12 окладов) в качестве компенсации при увольнении.
Безусловно, на выводе суда сказалась близость соответствующей выплаты к дате возбуждения дела о банкротстве. Кроме того, выплату получила генеральный директор компании, и достаточные косвенные признаки свидетельствовали о том, что она была осведомлена о неблагоприятном финансовом положении компании. Кроме того, в отношении должника уже несколько месяцев осуществлялся план восстановления платежеспособности, и недостаток для активов для формирования страховых резервов приближался к 400 млн руб.
Но главное, что стороны за 25 дней до назначения временной администрации (приравнивается к возбуждению дела о банкротстве) заключили соглашение о расторжении трудового договора, по которому работодатель принял на себя обязательство выплатить бывшему директору сумму, требовать которую директор был не вправе, это был акт доброй воли со стороны работодателя. Таким образом, именно эта сделка (а не сами платежи) была фактически оспорена в данном случае.
1.4.2. Аналогичное фактическое оспаривание приказов о выплате премий как сделок-оснований (притом что суд признал недействительными сами выплаты) состоялось в Постановлении АС Западно-Сибирского округа от 13 июля 2017 г. N Ф04-851/2017 по делу N А67-3509/2015.
В данном деле бухгалтер, кассир и руководитель производственного отдела должника получили после возбуждения дела о банкротстве должника премии, которые в десятки раз превышали суммы их должностных окладов (например, 6 930 руб. - оклад и 500 тыс. руб. - премия).
Судами установлено, что премии ответчикам были выплачены не в связи с осуществлением ими своих должностных обязанностей, сделан вывод о явной несоразмерности выплаченных премий объему работы и должностным окладам.
Отклоняя доводы ответчиков о том, что премии были выплачены за выполнение служебных заданий по участию в разработке бизнес-проекта, суды указали на недоказанность как их реального участия в проекте, так и наличия экономического эффекта от данного проекта, послужившего основанием для премирования.
1.4.3. Напротив, иное решение в отношении оснований для оспаривания выплаты компенсации принято в Постановлении АС Восточно-Сибирского округа от 19 февраля 2020 г. N Ф02-52/2020 по делу N А58-6327/2018. Требование было заявлено об оспаривании выплаты компенсации при увольнении (12 окладов). Это дело отличалось от предыдущих тем, что по условиям трудового договора (п. 6.1.9) в случае увольнения работника по истечении 4 (четырех) лет работы предусмотрена выплата компенсации в размере 12 (двенадцати) окладов, т.е. приказ о выплате компенсации принимался во исполнение обязательств работодателя перед работником.
Заявление было удовлетворено судом первой инстанции на основании ст. 61.3 Закона о банкротстве как сделка с преимущественным удовлетворением. Апелляционная инстанция добавила к этому и ст. 61.2 Закона о банкротстве, а кассационная инстанция фактически устранилась от оценки второго основания (ст. 61.2), указав, что для оспаривания выплат достаточно и первого основания (ст. 61.3).
Выплата при увольнении в 12-кратном размере совершена за один день до отзыва лицензии в условиях неплатежеспособности кредитной организации и в пользу заинтересованного лица, поэтому суд пришел к выводу о выходе данной сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности банка.
1.5. В том случае, если предметом оспаривания являются не фактические выплаты в рамках трудовых отношений (как сделки с преимущественным удовлетворением отдельных кредиторов второй очереди перед другими), а сделки-основания, необходимо соблюдать точность в определении предмета оспаривания, поскольку от этого зависят правильное определение периода подозрительности и иные обстоятельства.
Трудовой договор устанавливает основание для заработной платы работника. Однако работодатель может принимать решение о премировании работника в случае его особых трудовых достижений. Соответственно, сделкой-основанием выплаты в данном случае будет именно решение о премировании, а не трудовой договор.
Таким образом, даже если трудовой договор окажется за пределами соответствующего периода подозрительности (годичного для неравноценной сделки по п. 1 ст. 61.2 и трехлетнего для фраудаторной сделки по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве), но в указанный период попадет соответствующее решение о премировании, то такое решение (его форма не имеет значения - соглашение, приказ и т.п.) может оспариваться. В свою очередь, его оспаривание повлечет за собой обязанность получателя возвратить соответствующую сумму премии.
1.6. Рассуждения о премировании касаются и разного рода компенсационных выплат, уплачиваемых работнику при прекращении трудовых отношений. Если работник не имел на них права согласно условиям трудового договора, то именно юридический волевой акт, установивший компенсацию в соответствующем размере, и может рассматриваться на предмет его конкурсного оспаривания (при соблюдении предпосылок для такого оспаривания).
Если, напротив, работник имеет право на соответствующие выплаты, то это право восходит к такой сделке, как трудовой договор. Следовательно, если трудовой договор не может быть оспорен (например, дата его заключения не попадает за период подозрительности или наличие условий о подобной компенсации является обычным для договоров с подобной категорией работников), то не могут быть оспорены по основаниям, предусмотренным в ст. 61.2 Закона о банкротстве, и начисление, а также выплата соответствующей компенсации.
1.7. В зависимости от того, что именно оспаривается, должны различаться и последствия оспаривания. Если оспариваются платежи как сделки с преимущественным удовлетворением, то сумма, полученная ответчиком, подлежит возвращению в конкурсную массу в полном объеме. При этом будет восстановлено его право требования в отношении должника (с помещением во вторую очередь требований кредиторов).
Напротив, если оспаривается сделка-основание (трудовой договор, соглашение о его расторжении, приказ о выплате премии и т.п.), последствия признания сделки недействительной должны быть иными.
В п. 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве установлено, что полученное ответчиком подлежит возврату в конкурсную массу в полном объеме, а далее он может заявить требование о возмещении ему стоимости того предоставления, которое он сделал в конкурсную массу.
Однако данное положение Закона должно быть подвергнуто ограничительному толкованию, поскольку оно, во-первых, приводит к неосновательному обогащению конкурсной массы и, во-вторых, противоречат целям института конкурсного оспаривания <1>.
--------------------------------
<1> С критикой данной нормы автор выступал в статье: Егоров А.В. Торговая несостоятельность. Очерк 6 // Торговое (коммерческое) право: актуальные проблемы теории и практики / под ред. В.А. Белова. М.: Юрайт, 2019. С. 279.
1.8. Институт конкурсного оспаривания призван компенсировать конкурсной массе те потери, которые она понесла от сделки, которая оспаривается. Однако если предоставления сторон были неравноценными, конкурсная масса получила тем не менее какое-то предоставление. Например, если будет доказано, что зарплата руководящего работника в размере 6 млн руб. была завышенной, а нормальной была бы его зарплата в размере 4 млн руб., то такие условия трудового договора с ним причиняли вред конкурсной массе всего в размере 2 млн руб. ежемесячно. Именно эта сумма "несправедливой разницы" и может быть взыскана с ответчика в конкурсную массу. Это будет способствовать достижению целей конкурсного оспаривания.
Напротив, если с директора будут взысканы все 6 млн руб. (ежемесячно), то получится, что он осуществлял трудовую функцию бесплатно. Да, ему будет предоставлено право требования (с помещением во вторую очередь), но, во-первых, может пройти длительное время, прежде чем он что-то получит из конкурсной массы, и, во-вторых, он априори не получит все, что ему причитается. Если выйдет, например, так, что он сможет получить всего по 1 млн руб. ежемесячно, то конкурсная масса неосновательно обогатится за его счет на 3 млн руб. ежемесячно (в условиях, что справедливой стоимостью его труда были 4 млн руб. ежемесячно).
1.9. Неудовлетворительная конструкция п. 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве стала предметом рассмотрения КС РФ, который дал ей негативную оценку.
В Постановлении КС РФ от 3 февраля 2022 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 61.2 и пункта 11 статьи 189.40 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобой гражданина С.В. Кузьмина" указано: "2. Признать положения пункта 1 статьи 61.2 и пункта 11 статьи 189.40 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 40 (часть 1) и 55 (часть 3), в той мере, в какой они, позволяя признать недействительным договор купли-продажи жилого помещения, заключенный должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом (с учетом специального порядка исчисления этого периода для банков) с покупателем-гражданином, для которого это жилое помещение является единственным пригодным для постоянного проживания, в системе действующего правового регулирования не гарантируют реального получения гражданином ранее уплаченных им по этому договору денежных средств, которые могли бы быть использованы для удовлетворения его потребности в жилище".
Предметом рассмотрения КС РФ был конкретный казус, относящийся к оспариванию сделки с жилым помещением, однако отрицательная оценка КС РФ относится именно к самой конструкции п. 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве (на примере п. 1 ст. 61.2 данного Закона).
1.10. Тем не менее трудовые отношения мало чем отличаются с концептуальной точки зрения. Право на получение вознаграждения за труд также относится к числу конституционно-значимых ценностей. Лишение этого права через непродуманный механизм п. 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве является недопустимым.
Более того, в отношении трудового договора не может быть применен механизм, предложенный КС РФ на переходный период, до того, как законодатель исправит положение закона, признанное неконституционным. Этот механизм заключается в следующем. "До установления соответствующего законодательного регулирования при продаже с торгов в рамках процедуры банкротства жилого помещения после признания в соответствии с оспариваемыми положениями недействительной сделки купли-продажи этого жилого помещения, притом что оно является единственным пригодным для постоянного проживания гражданина (покупателя по недействительной сделке), денежные средства в размере уплаченной им по договору цены в конкурсную массу не поступают, но передаются гражданину, а остальная часть средств, если таковые выручены, подлежит включению в конкурсную массу; до получения указанной денежной суммы, а также в течение установленного судом разумного срока после ее получения гражданин сохраняет право пользования жилым помещением; об этом праве информируются участники торгов".
1.11. В трудовом договоре нет того актива, который возвращается в конкурсную массу для его продажи, так как этот актив (трудовая услуга ответчика) уже был потреблен конкурсной массой ранее. Тем не менее в указанной правовой позиции КС РФ необходимо видеть главное рациональное зерно. Конституционный Суд требует от судов, чтобы они обеспечивали возврат контрагенту стоимости предоставления, полученного от него конкурсной массой, в преимущественном порядке перед любыми иными требованиями кредиторов (включая внеочередные). Таким образом, КС РФ фактически настаивает на неприменении п. 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве. Это, безусловно, оправданно и в случае оспаривания выплат по трудовому договору.
1.12. С точки зрения юридической техники можно предложить следующее решение: требование по возврату полученных ответчиком выплат можно сальдировать с той стоимостью трудовых услуг ответчика, которую суд сочтет приемлемой. Концепция сальдирования широко применяется в практике арбитражных судов и поддерживается ВС РФ <2>. Более того, научные исследования показывают, что с исторической и сравнительно-правовой точек зрения концепция сальдирования появилась именно в сфере последствий недействительности сделок (для предотвращения обязанности производить обоюдный возврат денежных средств, когда полученное по сделке одной из сторон нельзя возвратить в натуре) <3>.
--------------------------------
<2> См., например, Определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 15 октября 2020 г. N 302-ЭС20-1275 по делу N А19-12341/2018, от 27 октября 2020 г. N 305-ЭС20-10019 по делу N А40-159817/2019, от 11 июня 2020 г. N 305-ЭС19-18890(2) по делу N А40-99919/2017.
<3> См.: Гричанин К., Аралина Е. Зачетное сальдо в банкротстве // Журнал РШЧП. 2019. N 5. С. 199 - 215; Егоров А.В. Реституция по недействительным сделкам при банкротстве // Вестник ВАС РФ. 2010. N 12. С. 10 - 25.
Таким образом, последствия оспаривания сделок на основании п. 1 и 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве должны заключаться во взыскании только суммы разницы между фактическими выплатами и той стоимостью труда ответчика, которую суд признает оправданной. К этому можно прийти либо напрямую, опираясь на правовую природу конкурсного оспаривания как механизма компенсации вреда конкурсной массе, либо через концепцию сальдирования.
1.13. Предлагаемое решение не является необычным для российского правопорядка. Начиная с 2013 г. оно устоялось применительно к сделкам передачи предмета залога в качестве отступного. Данные сделки не оспариваются в целом, несмотря на то, что залоговый кредитор законно получил только на 70 - 80% стоимости предмета залога (сравнивается с тем, сколько бы он получил в конкурсном производстве при продаже этой вещи). Тем не менее в таком случае оспаривается не сделка отступного в целом, а только тот размер предпочтения в денежной форме, который связан с таким отступным (Определение ВС РФ от 14 февраля 2018 г. N 305-ЭС17-3098(2)). Иными словами, устраняется только негативный эффект (диспропорциональность в отношении иных кредиторов). В результате неосновательного обогащения конкурсной массы не происходит.
1.14. Против буквального применения правила п. 2 ст. 61.6 Закона о банкротстве ВАС РФ выступал и несколько в ином аспекте. Понижение очередности восстановленного требования на основании п. 2 ст. 61.6 Закона о банкротстве признано ответственностью особой природы (п. 27 Постановления Пленума ВАС РФ N 63). В связи с этим при отсутствии неправомерного поведения или вины кредитора в совершении оспоренной сделки такая ответственность к этому кредитору не применяется и его восстановленное требование удовлетворяется по правилам п. 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве; в частности, по общему правилу такая ответственность не применяется к кредитору, получившему от должника безналичный платеж, в том числе досрочно (если только платеж не был произведен досрочно по настоянию самого кредитора, связанному с его осведомленностью о неплатежеспособности должника).
Таким образом, не имеется препятствий для отступления от буквального текста нормы ст. 61.6 Закона о банкротстве: подобные прецеденты имеются.
1.15. Таким образом, судам необходимо четко различать, что именно является предметом оспаривания - непосредственно выплата по трудовому договору или сделка-основание такой выплаты (трудовой договор, соглашение о его расторжении, приказ о премировании и т.п.).
В последнем случае необходимость возвратить полученные денежные средства так же устанавливается, как и в первом, но является последствием недействительности сделки-основания. В зависимости от того, что именно оспаривается, по-разному определяются период подозрительности и последствия недействительности.
При оспаривании платежей на основании ст. 61.3 Закона о банкротстве получатель обязан безусловно возвратить полученное в конкурсную массу. Напротив, при оспаривании сделки-основания на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве подлежит учету стоимость предоставления (трудового участия), исполненного ответчиком в пользу конкурсной массы. Эта позиция основывается на новейших подходах КС РФ и может быть реализована при помощи концепции сальдирования взаимных обязательств, распространенной в практике арбитражных судов и поддерживаемой ВС РФ.
2. Особенности оспаривания неравноценных сделок по п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве применительно к трудовым отношениям
2.1. В соответствии с п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве существенная неравноценность встречных предоставлений может служить основанием для оспаривания сделки. Неравноценность по букве закона может иметь место, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника... сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Период подозрительности - один год до даты возбуждения дела о банкротстве.
Несмотря на то что в Законе упоминается не только цена, но и иные условия сделки, все же основным способом измерения равноценности встречных предоставлений в возмездном договоре является цена. Иные условия приобретают значение лишь опосредованно, через призму того, как они влияют на цену.
2.2. Для применения указанного основания недействительности сделки следует прибегнуть к сравнению состоявшейся сделки с аналогичными сделками. Эта задача существенно усложняется в том случае, если предоставление по сделке имеет уникальный, неповторимый характер. Особенно остро эта проблема проявляется при конкурсном оспаривании трудовых договоров.
Чем более высоким является должностное положение соответствующего работника, тем больший разброс зарплат можно помыслить на рынке. Так, если речь идет про секретаря, уборщицу, слесаря или кассира, рынок их зарплат довольно понятен и предсказуем. Напротив, для генеральных директоров и их заместителей очень многое зависит от оборотов компании, рисков, возлагаемых на директора (заместителя), и прочих аспектов его трудовой функции. Например, если деятельность директора, его знания и умения приносят компании 40 - 50% прибыли на вложенный капитал и в абсолютном исчислении эта прибыль равняется 500 млн руб. в год, то вполне логично для компании отдать такому директору 50 - 70 млн руб. ежегодно в качестве заработной платы и бонусов.
2.3. Неоправданно высокий с хозяйственной точки зрения уровень заработной платы относится к предпринимательскому риску работодателя и не может ущемлять интересы работника. Это подтверждается правовыми позициями из целого ряда судебных актов.
2.3.1. В Постановлении АС Московского округа от 6 февраля 2020 г. N Ф05-14849/2018 по делу N А40-137960/2017 говорится следующее: "Суды, отклоняя доводы Банка о неравноценности сделки, указали, что специфика трудовых отношений по законодательству Российской Федерации состоит в том, что при заключении трудового договора, в отличие от гражданско-правовой сделки, отсутствует необходимость определения точного объема и размера встречного исполнения со стороны работника. Базовые условия трудового договора, в частности, оклад и социальные гарантии, не могут быть поставлены в зависимость от финансового результата, полученного работодателем в результате деятельности работника".
2.3.2. Арбитражный суд Северо-Западного округа в Постановлении от 1 марта 2021 г. N Ф07-321/2021 по делу N А56-54257/2017 распространил данную правовую идею также и на премии: "При этом, как правильно указал суд первой инстанции, убыточность деятельности Общества и неисполнение им обязательств перед кредиторами, включая обязательства по уплате обязательных платежей, не могут быть признаны достаточными основаниями для признания недействительными сделок должника по начислению предусмотренных существующей системой оплаты труда премий лицам, состоящим с Обществом в трудовых отношениях".
2.3.3. Важная позиция представлена в Постановлении АС Московского округа от 6 февраля 2020 г. N Ф05-14849/2018 по делу N А40-137960/2017, согласно которой работник вправе руководствоваться своими эгоистичными интересами при определении размера заработной платы. Он не должен заботиться об интересах работодателя, если последний готов выплачивать работнику ту заработную плату, о которой они договорились. Исключение может быть только в случае сговора работника с компанией-должником (т.е. основание для оспаривания сделки по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).
Суд указал следующее: "При этом суды отметили, что при заключении трудового договора и поступлении на работу работник не обязан учитывать финансовое состояние работодателя и иные факторы, он вправе принимать решение, только исходя из размера заработной платы и условий труда, и не должен нести риск возможного взыскания с него заработной платы в случае наступления неплатежеспособности работодателя, то есть речь идет о презумпции добросовестности работника, в отношении работодателя которого введена процедура несостоятельности. Для опровержения данной презумпции необходимо установить, что работник при изменении трудового договора был осведомлен о наличии признаков несостоятельности работодателя, и доказать, что, формально вступая в трудовые отношения с должником, он преследовал цель вывода денежных средств. Также подлежит установлению наличие сговора работника и представителя должника, ответственного за изменение трудового договора, поскольку само по себе намерение получить от работодателя выплаты является правомерным.
В данном конкретном случае суды не установили противоправный умысел работника, осведомленность о наличии признаков несостоятельности работодателя, а также не установили наличие сговора между работником и Банком".
2.4. Бремя доказывания обстоятельств, подтверждающих существенную неравноценность труда работника тем выплатам, которые он получил, возлагается на конкурсного управляющего.
Именно конкурсный управляющий (истец) должен подобрать примеры должностных позиций в других компаниях, которые были бы сопоставимы с позицией ответчика по рассматриваемому делу: профиль деятельности компании-должника, обороты компании, динамика роста прибыли и расходов компании, процент от оборота, направляемый на оплату труда менеджеров компании, конкуренция на рынке, уровень квалификации и опыта ответчика и т.п.
Эта идея подтверждается судебной практикой.
2.4.1. Так, в Постановлении АС Московского округа от 12 апреля 2022 г. N Ф05-2485/2022 по делу N А40-267961/2018 было отказано в признании недействительными сделками трудовых договоров, приказов о приеме на работу и о поощрении, поскольку конкурсный управляющий должника не представил надлежащих доказательств неисполнения ответчиком своих обязанностей по трудовым договорам, а также доказательств того, что заработная плата, предусмотренная спорным трудовым договором, по своему размеру существенно отличалась в худшую для должника сторону от оплаты труда по аналогичной должности.
Суд установил: "...заключение трудового договора с ответчиком было обусловлено необходимостью исполнения принятых на себя обязательств в рамках государственного контракта.
Благодаря привлеченным должником работникам, ими были выполнены работы в пользу должника, на общую сумму 309 678 584,32 руб.
Выплаты премиальных вознаграждений были произведены согласно положению о премировании работников, в соответствии с которым выплата премий не поставлена в зависимость от наличия, либо отсутствия у общества убытков, задолженности по налогам и сборам, задолженности по выплате заработной платы персоналу, превышения размера кредиторской задолженности над дебиторской задолженностью.
При указанных обстоятельствах суд признал недоказанным факт неравноценности встречного исполнения по оспариваемым сделкам.
<...> Конкурсным управляющим не доказано, что заключение трудового договора и осуществление на его основание выплат являются фиктивными сделками, направленными на вывод денежных средств должника".
В этой позиции важно и то, что если положение о премировании не ставит выплату премий в зависимость от финансовых результатов работы компании, то эти аспекты не проверяются судом. По-видимому, суд отнес эти вопросы к управленческой деятельности должника, разумному предпринимательскому риску его директора (правило делового суждения - business judgment rule).
2.4.2. Не справился конкурсный управляющий с бременем доказывания и в деле, рассмотренном АС Московского округа (Постановление от 18 марта 2022 г. N Ф05-17806/2019 по делу N А40-108548/2018). В этом деле оспаривалось дополнительное соглашение к трудовому договору, согласно условиям которого гр-н А. был переведен на должность директора по маркетингу в отдел руководства основного подразделения, а его должностной оклад установлен в размере 374 000 руб. в месяц.
Суд указал. "Доводы конкурсного управляющего о том, что заработная плата за аналогичные должности составляет от 150 000 до 250 000 руб., судами оценены критически и отклонены, как предположительные и документально не подтвержденные.
Сведений из официальных источников, подтверждающих существенное превышение размера заработной платы, конкурсным управляющим не представлено, каких-либо доказательств, подтверждающих несоответствие ответчика занимаемой должности, что ценность конкретного сотрудника и польза, приносимая компании, уровню заработной платы не соответствовала - не имеется".
2.4.3. В Постановлении АС Северо-Западного округа от 1 марта 2021 г. N Ф07-321/2021 по делу N А56-54257/2017 установлено, что заявителем, на которого возложено бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для признания оспариваемых сделок недействительными, не представлены доказательства, подтверждающие несоответствие квалификации и профессиональных качеств руководителя установленному размеру заработной платы, невыполнение или ненадлежащее исполнение руководителем обязанностей, предусмотренных трудовым договором, безосновательность поощрения (премирования) директора за выполнение своих должностных обязанностей согласно должностным инструкциям с учетом фактического объема выполняемых служебных обязанностей, а также не доказана противоправность действий по начислению премий (издания приказов о дополнительном поощрении, заключения дополнительных соглашений к трудовым договорам, что отличало бы их от условий премирования иных работников Общества).
2.4.4. В Постановлении АС Уральского округа от 23 ноября 2021 г. N Ф09-7388/19 по делу N А07-10450/2018 проводится та же мысль о том, что истец не справился с бременем доказывания, возложенным на него: "Судом принято во внимание отсутствие доказательств того, что выплаченная Тугушеву Р.Х. заработная плата является завышенной, как и того, что аналогичные сделки по оплате труда работников должника по схожим должностям, которые занимал в оспариваемый период времени ответчик, были оплачены в меньшем размере либо, что условия оспариваемых сделок существенно в худшую для общества "Баш-Хольц" сторону отличаются от условий, на которых аналогичные сделки совершались обществом с иными участниками оборота в заявленный период, при том, что конкурсным управляющим не указано, в какой части установленная трудовым договором оспариваемая заработная плата работника превышает обычно принятую в таких случаях заработную плату".
2.5. Весьма показательным является Постановление АС Московского округа от 30 июля 2021 г. N Ф05-980/2019 по делу N А40-102913/2016.
В данном деле было установлено, что 10 апреля 2014 г. между г-ном Х. и должником был заключен трудовой договор, по условиям которого г-н Х. принимается на работу в ООО "Кира Пластинина Стиль" в качестве руководителя компании с базовым окладом в годовом размере 1 120 000 дол. США.
В период с октября 2014 г. по ноябрь 2015 г. ООО "Кира Пластинина Стиль" произвело в пользу г-на Х. перечисление денежных средств в общей сумме около 49 млн руб.
Конкурсный управляющий должника, полагая, что указанные перечисления в пользу г-на Х. отвечают признакам недействительности сделки по основаниям, предусмотренным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст. 10, 168, п. 2 ст. 170 ГК РФ, обратился в суд с заявлением об оспаривании произведенных выплат.
Таким образом, на протяжении всего периода трудоустройства ответчика в ООО "Кира Пластинина Стиль" ему начислялась и выплачивалась заработная плата в рублях в размере, эквивалентном 93 333 долл. США по курсу ЦБ на соответствующую дату платежа.
При этом размер заработной платы, установленный договором от 10 апреля 2014 г., являлся неизменным на протяжении всего времени работы ответчика в ООО "Кира Пластинина Стиль", каких-либо доказательств, свидетельствующих об осуществлении выплат сверх установленного договором от 10 апреля 2014 г. размера должностного оклада, конкурсным управляющим не представлено.
Учитывая, что выплата ежемесячной заработной платы производилась г-ну Х. неоднократно в течение всего периода его трудоустройства, при этом фактическое выполнение г-ном Х. трудовых обязанностей в должности генерального директора не опровергнуто материалами дела, суды пришли к выводу, что начисление ему заработной платы является обычной хозяйственной деятельностью должника.
Судами не установлено направленности действий ответчика на причинение вреда имущественным правам кредиторов. В рассматриваемом случае получаемое по договору от 10 апреля 2014 г. вознаграждение было для ответчика сопоставимым с размером вознаграждения, получаемого им как на предыдущем месте работы, так и последующем. Так, до трудоустройства в ООО "Кира Пластинина Стиль" ответчик занимал позицию директора по международным программам в международной компании "Маркс&Спенсер", а после увольнения работал в международной компании "КИКО". Получаемое им вознаграждение в указанных компаниях было сопоставимым с размером заработной платы, выплачиваемой ему в ООО "Кира Пластинина Стиль".
Доказательств того, что иное лицо, при сравниваемых с данными конкретными обстоятельствами спора, получало бы меньшую сумму вознаграждения за труд, конкурсным управляющим не представлено.
Реальность выполнения г-ном Х. возложенных на него обязанностей не опровергалась.
При таких конкретных обстоятельствах настоящего обособленного спора суды пришли к обоснованному выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемых выплат недействительной сделкой, поскольку конкурсным управляющим не доказана совокупность обстоятельств, свидетельствующих об их совершении с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, в том числе осведомленности контрагента о цели совершения платежей, о неплатежеспособности должника.
Таким образом, суды не установили оснований для признания оспариваемых сделок недействительными как по основаниям п. 1, так и по основаниям п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.
Также судебные инстанции пришли к выводу об отсутствии в действиях сторон злоупотребления правом применительно к ст. 10 ГК.
Из указанного дела можно сделать следующий вывод: если оклад работника стабилен на протяжении длительного периода времени, пусть даже он высок относительно минимального размера оплаты труда в Российской Федерации, у трудового договора, поскольку не доказано иное, отсутствуют признаки подозрительной сделки (ст. 61.2 Закона о банкротстве).
2.6. Рассуждая логически, необходимо ответить на вопрос: что должен был сделать работник, получающий заработную плату на протяжении нескольких лет в одном и том же размере, когда, предположим, он узнал о наличии у компании финансовых проблем или даже ее неплатежеспособности? Он должен был уволиться? Попросить снижения себе зарплаты? Отказаться от получения заработной платы?
Оспаривание сделок по банкротным основаниям предполагает постановку определенного поведения в вину ответчику, т.е. суд делает вывод, что он был не прав, когда поступал определенным образом. Однако для вывода о том, что ответчик был "не прав", необходимо ясно понимать, как надо было поступать и это было бы признано судом "правильным".
2.7. Относительно премирования работника, которое должно рассматриваться как предмет оспаривания в каждом конкретном эпизоде, интерес представляет целый ряд правовых позиций судов.
2.7.1. Одна из них была высказана в Постановлении АС Московского округа от 28 мая 2021 г. N Ф05-21279/2018 по делу N А40-86520/2018. Суд отказал в признании недействительными приказов банка и сделок по выплате на основании приказов премий, поскольку доказано выполнение ответчиком работ, превышающих стандартные повседневные должностные обязанности, что является основанием для выплаты дополнительной премии, которая является годовой.
В данном деле заместителю руководителя московской дирекции банка была выплачена премия в размере, пятикратно превышающем ее ежемесячную зарплату, однако судом были установлены конкретные результаты и достижения, за которые были начислены эти выплаты: внедрение в эксплуатацию Системы "Мобильный банк 2.0", программного обеспечения Системы ДБО на базе Программы ЭВМ "iBank 2", обеспечила участие Банка в Форуме поставщиков ГК "Росатом" АТОМЕКС-2017, занималась всеми вопросами по подготовке, организации и презентации Банка на данном Форуме (презентовала Банк, провела переговоры с потенциальными клиентами Банка, разработала стратегические планы по привлечению клиентов из этого сектора и т.п.). Также в 2017 г., при непосредственном руководстве и участии ответчика, превышены показатели Московской дирекции по нормативам привлечения Клиентов банка и продвижению банковских продуктов; комиссионные доходы от открытия и ведение банковских счетов, расчетного и кассового обслуживания, составили 21 622 тыс. руб. План по сбору комиссионных расходов, установленный для Московской дирекции на 2017 г., был выполнен, в связи с чем была выплачена годовая премия. Суд отказал в оспаривании сделок по установлению указанных премий.
О том, что положительные результаты деятельности компании-должника могут служить достаточным критерием для обоснованности премий, выплаченных руководителю должника, свидетельствует также Постановление АС Уральского округа от 30 июля 2020 г. N Ф09-6943/06 по делу N А50-43610/2005.
2.7.2. На проверку наличия реальных оснований для выплаты крупных премий ориентирует суды и ВС РФ. Согласно правовой позиции, изложенной в Определении ВС РФ от 14 июня 2016 г. N 305-ЭС16-1744, начисление и выплата ответчику денежных средств, не являющихся компенсационными за проделанную работу, приводят к уменьшению размера имущества должника, и причиняют вред имущественным правам кредиторов и самому должнику.
2.7.3. В Постановлении АС Уральского округа от 22 марта 2022 г. N Ф09-6006/21 по делу N А76-39866/2019 судом установлено следующее: "Суды исходили из того, что с учетом имеющихся в материалах дела доказательств заключения должником многочисленных государственных контрактов на значительные суммы, ведения активной хозяйственной деятельности (что подробно изложено в судебных актах) имеются основания полагать, что выплата премии обусловлена выполнением главным бухгалтером трудоемкой работы в период, предшествующий выплате премии...".
2.7.4. В Постановлении АС Северо-Западного округа от 20 июля 2020 г. N Ф07-3755/2020 по делу N А56-140063/2018 в качестве одного из признаков неэквивалентной сделки суд называет то обстоятельство, что размер премий, выплаченных каждому из ответчиков, входивших в правление банка, значительно (в несколько десятков раз) превышал размер премий иных сотрудников банка, несущих сходные управленческие и финансовые риски, а также в разы превышал оклады каждого из ответчиков.
2.7.5. Напротив, когда ответчик получал премии наряду с иными сотрудниками, это может свидетельствовать об отсутствии оснований для оспаривания сделки с ним (Постановления АС Уральского округа от 30 июля 2020 г. N Ф09-6943/06 по делу N А50-43610/2005, от 22 марта 2022 г. N Ф09-6006/21 по делу N А76-39866/2019).
2.8. Вопросы начисления заработной платы многими судами относятся к обычной хозяйственной деятельности компании-должника.
Для того чтобы избежать повального оспаривания всех платежей должника в пределах одного месяца до возбуждения дела о банкротстве, законодатель придумал балансировочный механизм в п. 2 ст. 61.4 Закона о банкротстве: "Сделки по передаче имущества и принятию обязательств или обязанностей, совершаемые в обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, не могут быть оспорены на основании... статьи 61.3 настоящего Федерального закона, если цена имущества, передаваемого по одной или нескольким взаимосвязанным сделкам, или размер принятых обязательств или обязанностей не превышает один процент стоимости активов должника, определяемой на основании бухгалтерской отчетности должника за последний отчетный период".
Данная норма вызывает существенные вопросы о пределах ее действия. На первый взгляд обычная хозяйственная деятельность является объективным критерием, который существует независимо от добросовестности контрагента. При таком понимании, совмещенном с буквальным прочтением п. 2 ст. 61.4 Закона о банкротстве, это дает решение, при котором сделки на сумму до 1% стоимости активов должника в принципе не оспаривались бы даже в случае недобросовестности контрагента, если бы суд установил их соответствие объективному критерию - обычной хозяйственной деятельности.
Из объективного подхода к обычной хозяйственной деятельности исходил Пленум ВАС РФ в абз. 4 п. 14 Постановления от 23 декабря 2010 г. N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)": "При определении того, была ли сделка совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности должника, следует учитывать, что таковой является сделка, не отличающаяся существенно по своим основным условиям от аналогичных сделок, неоднократно совершавшихся до этого должником в течение продолжительного периода времени".
Однако исходя из практики ВС РФ эта гипотеза оказывается неверной. Как указано в Определениях ВС РФ от 24 сентября 2014 г. N 305-ЭС14-1204, от 25 января 2016 г. N 310-ЭС15-12396, от 22 мая 2017 г. N 305-ЭС16-20779(1,3), от 12 февраля 2018 г. N 305-ЭС17-13572, от 8 октября 2018 г. N 305-ЭС16-21459, к сделкам, предусмотренным п. 2 ст. 61.4 Закона о банкротстве, не могут быть отнесены сделки, совершенные при наличии обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности контрагента несостоятельного должника, т.е. о его осведомленности о факте неплатежеспособности (недостаточности средств) должника.
Такая позиция высшей судебной инстанции означает, что она не понимает обычную хозяйственную деятельность в сугубо объективном смысле.
Следовательно, критерий обычной хозяйственной деятельности лишь способен облегчить положение контрагента по оспариваемой сделке. Если сделка объективно относится к обычной хозяйственной деятельности, то истцы, оспаривающие сделку, должны доказать какие-то дополнительные обстоятельства, которые свидетельствовали бы о знании контрагента о факте неплатежеспособности должника.
Например, Постановлением АС Московского округа от 6 февраля 2020 г. N Ф05-14849/2018 по делу N А40-137960/2017 отказано в удовлетворении иска о признании недействительными сделками приказа об увеличении должностного оклада работника должника, банковской операции по выплате работнику должника денежных средств, так как, среди прочего, увеличение должностного оклада не выходило за рамки обычной хозяйственной деятельности должника. Суд принял во внимание выплаты, которые осуществлялись в пользу работника в предшествующие периоды, и возложил на истца бремя доказывания выхода сделок за пределы обычной хозяйственной деятельности Банка.
2.9. Таким образом, можно сделать ряд выводов.
Оспаривание сделок как неравноценных на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве имеет следующие особенности.
Работник вправе руководствоваться своими эгоистичными интересами при определении размера заработной платы. Он не должен заботиться об интересах работодателя, если последний готов выплачивать работнику ту заработную плату, о которой они договорились. Исключение может быть только в случае сговора работника с компанией-должником (т.е. основание для оспаривания сделки по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).
Бремя доказывания неравноценности трудового вклада работника и его заработной платы несет конкурсный управляющий (истец).
Могут быть названы следующие дополнительные обстоятельства, которые учитываются в судебной практике при оценке равноценности выплат в пользу директора (его заместителя) трудовому вкладу с его стороны:
- общий финансовый результат деятельности компании-должника (оборот), при получении которого принимал трудовое участие ответчик, иной положительный эффект от его деятельности;
- наличие в локальном нормативном акте о премировании критериев, ориентированных на финансовые результаты компании-должника;
- соответствие квалификации ответчика занимаемой должности;
- стабильность оклада работника на протяжении длительного времени, пусть даже его размер относительно высок;
- корреляция между ценностью конкретного сотрудника и пользой, приносимой им компании, с одной стороны, и уровнем заработной платы этого сотрудника - с другой;
- уникальность премии, выплаченной ответчику, по сравнению с премиями в адрес иных сотрудников компании.
3. Особенности оспаривания подозрительных сделок по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве применительно к трудовым отношениям
3.1. Согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.
Это самое жесткое основание для оспаривания сделки, оно предполагает установление умысла на причинение вреда кредиторам.
Глубина проверки (период подозрительности) составляет три года до возбуждения дела о банкротстве.
3.2. Важным критерием для этого признания сделки недействительной на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве является наличие вреда для компании-должника от сделки (трудового договора, приказа о премировании, соглашения о расторжении договора и т.п.). Поэтому в тех случаях, когда суды устанавливают равноценность оклада или премии ответчика его трудовому участию, они отказывают и в оспаривании соответствующей сделки не только на основании п. 1 ст. 61.2, но и на основании п. 2 данной статьи Закона о банкротстве. В качестве примера может быть приведено Постановление АС Уральского округа от 22 марта 2022 г. N Ф09-6006/21 по делу N А76-39866/2019, в котором суд указал: "Доводы, изложенные в кассационной жалобе... не принимаются как не опровергающие выводы судов об отсутствии всей совокупности условий для признания сделок по выплате премий недействительными в порядке пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. По сделкам получено равноценное встречное предоставление, соответственно, вред должнику и его кредиторам не причинен...
Суды... пришли к выводу об отсутствии оснований для признания встречного предоставления неравноценным, иного конкурсным управляющим в порядке статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не доказано, в частности не доказано неисполнение или ненадлежащее исполнение Артемьевой А.С. трудовых обязанностей и несоответствие занимаемой должности, что исключает признание сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве ввиду недоказанности цели причинения вреда должнику и его кредиторами в результате совершения оспариваемых сделок (выплата премий) и факта причинения вреда".
3.3. Субъективный элемент также является обязательной предпосылкой оспаривания: суды, как правило, требуют установить умысел не только компании-должника на причинение вреда ее кредиторам, но и получателя выплат по трудовому договору.
В Постановлении АС Московского округа от 11 июля 2018 г. N Ф05-15303/2016 по делу N А40-189262/15 суд пишет: "При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки, их сознательное, целенаправленное поведение на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.
Таким образом, анализируя указанные положения, при новом рассмотрении судом следует учесть, что исполнение должником такой обязанности перед его работниками как прямо установленной нормами ТК РФ не может расцениваться как действия, совершавшиеся с намерением причинить ущерб третьим лицам.
При этом для опровержения данной презумпции необходимо установить, что работник при изменении трудового договора был осведомлен о наличии признаков несостоятельности работодателя, и доказать, что, формально вступая в трудовые отношения с должником, он преследовал цель вывода денежных средств".
3.4. Как показывает практика судов, для признания сделок, установивших высокий уровень выплат в пользу лиц, приближенных к генеральному директору, недействительными на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве или ст. ст. 10, 168, 170 ГК необходимы явные признаки вывода активов.
В качестве примера может быть названо Постановление АС Северо-Кавказского округа от 8 апреля 2021 г. N Ф08-1517/2021 по делу N А53-30443/2016. В данном деле на работу в организацию-должника принято несколько лиц, находящихся между собой в родственной связи (Волков Д.Ю., Волков Ю.Г., Волкова К.Д.), с должностными окладами 3,5 млн руб., 4,3 млн руб., 1,7 млн руб. соответственно, которые одновременно были владельцами 100% уставного капитала ООО "Группа МТЕ", владеющего 50% долей в уставном капитале должника.
Заявление о признании должника... банкротом принято 8 ноября 2016 г., трудовые договоры заключены 1 июля 2016 г. и 3 октября 2016 г., после опубликования сообщения ООО "Экспобанк" о намерении обратиться с заявлением о признании должника банкротом; выплаты ответчикам осуществлялись с 20 октября 2016 г. по 25 августа 2017 г.
Требование удовлетворено, поскольку установлено, что сотрудники приняты на работу после опубликования сообщения о намерении возбудить в отношении должника процедуру банкротства с окладом, значительно превышающим оклад руководителя и среднюю заработную плату в регионе деятельности должника. Обоснование экономической целесообразности принятия сотрудников на работу, а также доказательства фактического выполнения ими трудовых функций отсутствуют.
Как установили суды, ответчики проживают в ином регионе, отличном от места нахождения должника; в спорный период ответчики осуществляли иную трудовую либо предпринимательскую деятельность.
При таких обстоятельствах в силу ст. 10, 168, 170 ГК суды пришли к выводу о доказанности совокупности условий, необходимых для признания оспариваемых сделок недействительными.
3.5. С составами оспоримых сделок по Закону о банкротстве теоретически могло бы конкурировать общегражданское основание недействительности сделок как совершенных при злоупотреблении правом. Однако устойчивая практика ВАС РФ и ВС РФ исходит из того, что после введения конкурсного производства специальное регулирование норм Закона о банкротстве будет замещать собой большинство случаев причинения вреда кредиторам и в этой части апеллирование к ст. 10, 168 ГК не будет обоснованным (см. Постановление Президиума ВАС РФ от 17 июня 2014 г. N 10044/11, Определения ВС РФ от 29 апреля 2016 г. N 304-ЭС15-20061, от 24 октября 2017 г. N 305-ЭС17-4886(1), от 31 августа 2017 г. N 305-ЭС17-4886, от 6 марта 2019 г. N 305-ЭС18-22069 <4>).
--------------------------------
<4> Волчанский М.А. Оспаривание сделки во вред кредиторам до введения конкурсного производства. Комментарий к Определению Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 14.02.2019 N 305-ЭС18-18538 // Вестник экономического правосудия РФ. 2019. N 8. С. 40 - 47.
Иные основания для недействительности сделок, например ст. 10 и 168 ГК, в данном случае должны быть нерелевантны, поскольку в ходе дела о банкротстве должны применяться прежде всего основания для оспаривания сделок, установленные Законом о банкротстве.
Эту позицию неоднократно формулировал ВС РФ; наиболее актуальна его позиция из Определения от 9 марта 2021 г. N 307-ЭС19-20020(8,10).
Новейшая практика арбитражных судов последовательно проводит эту позицию. В качестве примера может быть названо Постановление АС Поволжского округа от 29 марта 2022 г. N Ф06-67963/2020 по делу N А57-3238/2020, в котором суд высказался следующим образом: "...суды верно указали, что закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), исходя из общеправового принципа "специальный закон отстраняет общий закон", определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения (позиция, в том числе изложенная в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 09.03.2021 N 307-ЭС19-20020(8,10))".
3.6. В данном случае кажутся обоснованными следующие выводы.
Состав сделки, направленной на причинение вреда кредитором, является самым жестким с точки зрения бремени доказывания, возлагаемого на истца. По этой причине именно применительно к выплатам, основанным на трудовых отношениях, истцы часто не справляются с указанным бременем.
От истца требуется доказать не только вредоносный характер сделок-оснований (трудового договора, приказа о выплате премии и т.п.), т.е. их необоснованность в конкретном случае, но и умысел получателя выплат (такое ограничительное толкование в судебной практике, например АС Московского округа, получило правило п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).
Исходя из судебной практики в числе обстоятельств, косвенно свидетельствующих о наличии или отсутствии умысла на вывод активов должника в форме выплат по трудовому договору, могут быть названы следующие:
- наличие у лиц, получающих выплату, корпоративного контроля в отношении должника (такая выплата может быть подозрительной с той точки зрения, что контролирующие лица фактически выводили активы из-под досягаемости кредиторов под видом легальных выплат на оплату труда); в отсутствие такого контроля даже крупная выплата может не свидетельствовать о цели причинить вред кредиторам, но лишь являться средством увеличения прибыли компании посредством найма дорогостоящего управленца; это действие может быть ошибочным с хозяйственной точки зрения, но коммерческий просчет не образует умысел на причинение вреда кредиторам по смыслу п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве;
- более высокий уровень оплаты труда у советника, помощника, заместителя генерального директора, чем у самого генерального директора;
- прием сотрудников на работу в предбанкротный период (когда опубликованы сообщения о намерениях обратиться с заявлением о признании должника банкротом);
- неуверенность в фактическом осуществлении трудовой функции работниками, подозреваемыми в выводе активов.
References
Волчанский М.А. Оспаривание сделки во вред кредиторам до введения конкурсного производства. Комментарий к Определению Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 14.02.2019 N 305-ЭС18-18538 [Volchansky M.A. Challenging a Transaction to the Detriment of Creditors Before the Introduction of Bankruptcy Proceedings. Commentary to the Ruling of the Judicial Collegium for Economic Disputes of the Supreme Court of the Russian Federation of 14 February 2019 No. 305-ES18-18538] (in Russian) // Bulletin of the Supreme Arbitration Court of the Russian Federation. 2010. No. 8.
Тричанин К., Аралина Е. Зачетное сальдо в банкротстве [Grichanin K., Aralina E. Netting Balance in Bankruptcy] (in Russian) // Journal of the Russian School of Private Law. 2019. No. 5.
Егоров А.В. Реституция по недействительным сделкам при банкротстве [Egorov A.V. Restitution on Invalid Transactions in Bankruptcy] (in Russian) // Bulletin of the Supreme Arbitration Court of the Russian Federation. 2010. No. 12.
Егоров А.В. Торговая несостоятельность. Очерк 6 [Egorov A.V. Trade Failure. Essay 6] (in Russian) // Торговое (коммерческое) право: актуальные проблемы теории и практики / под ред. В.А. Белова [Trade (Commercial) Law: Actual Problems of Theory and Practice / Ed. by V.A. Belov], Moscow: Yurayt, 2019.
