О некоторых особенностях оспаривания в деле о банкротстве сделок должника, связанных с исполнением кредитных обязательств
В статье рассматриваются особенности оспаривания сделок должника по мотиву предпочтительного удовлетворения требований кредитных организаций. В фокусе внимания авторов находятся обстоятельства, подлежащие проверке и установлению судом при рассмотрении таких споров. Предметом исследования также является вопрос о квалификации платежей по погашению кредита как совершенных в обычной хозяйственной деятельности должника.
Ключевые слова: оспаривание преференциальных сделок, недобросовестность кредитной организации, пролонгация кредита, обеспечительные сделки, просроченные денежные обязательства, обычная хозяйственная деятельность, типичные платежи.
Установление особого режима имущественных требований к должнику, не допускающего удовлетворения этих требований в индивидуальном порядке, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, позволяет обеспечивать определенность объема его имущества в течение всей процедуры банкротства, создавая необходимые условия как для принятия мер к преодолению неплатежеспособности должника, так и для возможно более полного удовлетворения требований всех кредиторов, что по существу направлено на предоставление им равных правовых возможностей при реализации экономических интересов; при столкновении законных интересов кредиторов в процессе конкурсного производства решается задача пропорционального распределения среди кредиторов конкурсной массы (Постановления от 12.03.2001 N 4-П, от 31.01.2011 N 1-П и др.).
В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.
В силу пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в частности, если сделка привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве) (абзацы первый и пятый).
По основаниям, предусмотренным статьей 61.3 Закона о банкротстве, могут быть оспорены не только заключенные между должником и банком (иной кредитной организацией) кредитные договоры и сделки, обеспечивающие исполнение кредитных обязательств, но и действия, направленные на исполнение таких обязательств, - банковские операции, в том числе списание банком денежных средств со счета клиента банка в счет погашения задолженности клиента перед банком (как безакцептное, так и на основании распоряжения клиента). Прямое указание на возможность оспаривания банковских операций содержится в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление N 63).
Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.08.2020 N 305-ЭС20-5613, оспаривание преференциальных сделок является разновидностью косвенного иска, предъявляемого в интересах гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов несостоятельного должника. При разрешении такого требования имущественные интересы сообщества кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам контрагента (выгодоприобретателя) по сделке. Право на конкурсное оспаривание в материальном смысле возникает только тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного сообщества кредиторов и контрагента (выгодоприобретателя), последний получает то, на что справедливо рассчитывали первые.
Так, в рамках дела о банкротстве гражданина суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требование финансового управляющего о признании недействительными платежей, совершенных по кредитному договору после принятия заявления о признании гражданина банкротом и в течение месяца до его принятия, установив нарушение очередности удовлетворения требований кредиторов.
Суд кассационной инстанции, отменяя принятые по делу судебные акты, признал невыясненным вопрос о том, погашались ли требования иных кредиторов в период совершения должником оспариваемых платежей в пользу банка. Направляя дело на новое рассмотрение, суд округа указал на необходимость установить, имелось ли предпочтение и в каком размере перед кредиторами должника в период совершения последним оспариваемых платежей (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа (далее - АС СЗО) от 24.05.2022 по делу N А56-8952/2019).
В случае оспаривания сделки по мотиву предпочтительного удовлетворения требований кредитора по общему правилу момент ее совершения влияет на обстоятельства, подлежащие доказыванию. Так, если сделка с предпочтением совершена в течение одного месяца до принятия судом заявления о признании должника банкротом, то в силу пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве для признания ее недействительной достаточно установления самого факта предпочтительного удовлетворения требования. В свою очередь, если сделка с предпочтением совершена в течение шести месяцев до возбуждения производства по делу о банкротстве, она может быть признана недействительной, если будет установлена недобросовестность кредитора или иного лица, в отношении которого совершена такая сделка. При этом под недобросовестностью понимается осведомленность кредитора о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества <1> (пункт 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве).
--------------------------------
<1> Вместе с тем доказывания осведомленности кредитора об указанных обстоятельствах не требуется, если при оспаривании совершенной должником в течение шести месяцев до возбуждения производства по делу о банкротстве сделки с предпочтением установлены условия, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве.
Между тем при оспаривании платежей по кредитным договорам должен быть учтен ряд специфических факторов. К таковым относится возможность признания соответствующих платежей совершенными в обычной хозяйственной деятельности (пункт 2 статьи 61.4 Закона о банкротстве) и (или) типичными платежами (пункт 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве), что при наличии определенной совокупности условий влечет отказ в удовлетворении заявления о признании их недействительными.
Типичным является платеж, не отличающийся по срокам и размеру от определенных в кредитном договоре. При этом пунктом 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 23.06.2016 N 222-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" установлен специальный критерий недобросовестности, который применяется при рассмотрении заявлений об оспаривании сделок, связанных с исполнением кредитных обязательств.
К обстоятельствам, подлежащим установлению при рассмотрении таких споров, относится осведомленность кредитной организации о наличии у должника просроченных денежных обязательств перед конкурсными кредиторами.
Пунктом 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве, с одной стороны, и пунктами 2 и 3 статьи 61.3 названного Закона, с другой стороны, установлены различные требования к глубине знания кредитора о финансовом положении должника, которая может быть поставлена в упрек такому кредитору и расценена в качестве свидетельства о его недобросовестности.
При этом в силу принципа lex specialis derogat generali (специальный закон вытесняет общий) положения пункта 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве имеют приоритет над положениями пунктов 2 и 3 статьи 61.3 названного Закона в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.
Презумпция осведомленности ответчика о наличии у должника просроченных денежных обязательств перед конкурсными кредиторами на момент совершения сделки распространяется на аффилированных должнику лиц, при этом такое лицо не лишено возможности опровергнуть названную презумпцию.
При рассмотрении требования конкурсного кредитора о признании недействительными платежей должника, совершенных в погашение обязательств по кредитному договору в пользу банка в пределах сроков, установленных пунктами 2 и 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, суды первой и апелляционной инстанций установили, что на дату совершения платежей у должника имелись просроченные денежные обязательства, а также признаки недостаточности имущества и неплатежеспособности, банк являлся аффилированным с должником лицом и обладал сведениями об указанных признаках. Суд кассационной инстанции согласился с выводами судов о наличии оснований для признания платежей недействительными (Постановление АС СЗО от 26.11.2021 по делу N А44-1127/2019).
Однако при оспаривании такой сделки в отношении ответчика, чья заинтересованность (юридическая либо фактическая) к должнику не доказана, суду необходимо оценивать, проявил ли ответчик требуемую от него по условиям оборота осмотрительность перед совершением сделки.
Примерный перечень обстоятельств, которые могут свидетельствовать об осведомленности независимого контрагента о наличии у должника признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на дату совершения сделки, приведен в абзацах с четвертого по седьмой пункта 12 Постановления N 63. К таковым, в частности, относятся: неоднократное обращение должника к кредитору с просьбой об отсрочке долга по причине невозможности его уплаты в изначально установленный срок; известное кредитору (кредитной организации) длительное наличие картотеки по банковскому счету должника (в том числе скрытой); осведомленность кредитора о том, что должник подал заявление о признании себя банкротом.
Как разъяснено в пункте 12.2 Постановления N 63, наличие у юридического лица статуса кредитной организации не может рассматриваться как единственное и достаточное обоснование того, что оно знало или должно было знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника; оспаривающее сделку лицо должно представить конкретные доказательства недобросовестности кредитной организации.
В случаях, когда законодательство или кредитный договор предусматривают получение кредитной организацией от заемщика документов о его финансовом положении, судам следует в числе прочего учитывать, имелись ли в представленных документах конкретные сведения, заметно свидетельствующие о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.
Оценка достаточности доказательств, представленных заявителем либо его оппонентом в подтверждение осведомленности кредитной организации, приводит к соответствующим выводам относительно обоснованности или необоснованности заявления конкурсного управляющего.
В свою очередь, под сделкой, совершенной в процессе обычной хозяйственной деятельности должника, понимается сделка, не отличающаяся существенно по своим основным условиям от аналогичных сделок, неоднократно совершавшихся до этого должником в течение продолжительного периода времени. Таковой, в частности, является возврат очередной части кредита в соответствии с графиком, однако не может быть признан платеж со значительной просрочкой или не обоснованный разумными экономическими причинами досрочный возврат кредита (абзац четвертый пункта 14 Постановления N 63).
Сделки по передаче имущества, совершаемые в обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, не могут быть оспорены на основании статьи 61.3 Закона о банкротстве, если цена имущества, передаваемого по одной или нескольким взаимосвязанным сделкам, не превышает один процент стоимости активов должника, определяемой на основании бухгалтерской отчетности должника за последний отчетный период (пункт 2 статьи 61.4 Закона о банкротстве).
Бремя доказывания того, что сделка была совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, лежит на другой стороне сделки. Бремя доказывания того, что цена сделки превысила один процент стоимости активов должника, лежит на оспаривающем сделку лице (абзац первый пункта 14 Постановления N 63).
Для сделок по передаче (отчуждению) должником имущества (платеж во исполнение договорного обязательства, в том числе по возврату кредита) с балансовой стоимостью активов должника сопоставляется стоимость этого имущества, определенная по данным бухгалтерского учета, а если доказано, что рыночная стоимость этого имущества значительно превышала такую стоимость, - рыночная стоимость.
Последовательно совершенные платежи по погашению кредита представляют собой обыкновенные текущие платежи по кредитному договору, и они не могут считаться взаимосвязанными сделками.
При определении того, совершена ли сделка в процессе обычной хозяйственной деятельности должника, учитывается, что погашение задолженности по договору произведено в соответствии с его условиями, которые не отличались от аналогичных сделок, неоднократно совершавшихся до этого должником в течение продолжительного периода времени. Тем самым каждый совершенный платеж по погашению кредита и процентов за пользование кредитом необходимо оценивать как самостоятельную сделку.
Удовлетворяя требования кредитора в рамках своей обычной хозяйственной деятельности, должник не дает такому лицу разумных оснований сомневаться в правомерности своих действий. В связи с этим на добросовестного кредитора, которому не должно было быть известно о получении им предпочтения перед иными кредиторами, не возлагаются негативные последствия, которые предусмотрены пунктом 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве (пункт 16 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20 декабря 2016 года (далее - Обзор)).
В рамках дела о банкротстве банка его конкурсный управляющий оспорил операции по частичному погашению задолженности общества по кредитному договору по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2, статьей 61.3 Закона о банкротстве. Конкурсный управляющий сослался на то, что на момент совершения спорной операции в банке имелась "скрытая" картотека неоплаченных платежных поручений, операции были совершены в обход других ожидающих исполнения распоряжений клиентов в целях досрочного возврата кредита.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения Постановлением апелляционного суда, в удовлетворении заявления отказано.
Суды установили, что в результате совершения в соответствии с условиями кредитного договора погашения кредита активы банка не изменились, поскольку дебиторская задолженность уменьшилась за счет увеличения поступивших денежных средств.
Суды применили положения пункта 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве и пришли к выводу о том, что оспариваемые платежи являются обычными текущими (непросроченными) операциями по погашению процентов по кредитному договору. Доказательств существования на момент осуществления операций постоянной картотеки неисполненных обязательств и осведомленности общества о наличии не исполненных банком поручений иных клиентов по причине отсутствия денежных средств на корреспондентском счете банка конкурсный управляющий не представил.
Вывод судов о том, что оспариваемые платежи соответствуют критериям операции, совершенной в процессе обычной хозяйственной деятельности, поддержан судом кассационной инстанции (Постановление АС СЗО от 31.01.2019 по делу N А56-76137/2016).
Изложенное свидетельствует о схожести обстоятельств, наличие которых позволяет признать платеж типичным или совершенным в обычной хозяйственной деятельности, ввиду чего на практике нередко одновременно заявляются возражения, основанные как на пункте 2, так и на пункте 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве.
В то же время возможность применения положений пунктов 2 и 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве поставлена в зависимость от разных критериев. Так, признание платежа совершенным в обычной хозяйственной деятельности зависит от доказанности объективного факта: его размер не должен превышать один процент стоимости активов должника, определенной на основании бухгалтерской отчетности должника за последний отчетный период. В свою очередь, возможность признания платежа типичным зависит от доказанности субъективного факта - осведомленности кредитора к моменту совершения соответствующего платежа о наличии у должника денежных обязательств или обязанности по уплате обязательных платежей перед иными конкурсными кредиторами (уполномоченными органами), срок исполнения которых наступил.
При этом согласно позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.01.2016 N 310-ЭС15-12396, добросовестность контрагента по сделке имеет правовое значение для рассмотрения вопроса о возможности применения к спорным отношениям положений пункта 2 статьи 61.4 Закона о банкротстве.
Интересной в контексте изложенного представляется следующая правовая позиция, приведенная в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.08.2018 N 305-ЭС17-22089.
В рамках дела о банкротстве общества конкурсный кредитор обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными платежей, совершенных должником в пользу банка в течение месяца до возбуждения производства по делу о банкротстве.
Суд первой инстанции удовлетворил заявление, посчитав доказанной необходимую для признания расчетных операций недействительными совокупность обстоятельств, предусмотренную пунктами 1 и 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве. Так, платежи проведены менее чем за месяц до принятия заявления о признании должника банкротом при наличии у должника обязательств перед другими кредиторами и привели к преимущественному удовлетворению требования банка.
Суд апелляционной инстанции, с которым согласился суд округа, отказывая в признании расчетных операций недействительными, исходил из того, что они совершены в процессе обычной хозяйственной деятельности. Выводы суда основаны на том, что размер исполненного в пользу банка значительно ниже однопроцентного порогового значения, установленного пунктом 2 статьи 61.4 Закона о банкротстве, при этом спорными операциями исполнены обязательства в те сроки и в тех размерах, что предусмотрены кредитным договором, они не отличаются от расчетов, осуществлявшихся ранее должником в течение продолжительного периода времени. Доводы заявителя о принятии банком исполнения в ситуации осведомленности о фактической несостоятельности должника признаны судом апелляционной инстанции не имеющими правового значения для правильного разрешения спора о недействительности подозрительной сделки, совершенной в месячный период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве.
Отменяя принятые по делу судебные акты, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации исходила из того, что пунктом 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве установлены особенности оспаривания расчетных операций, направленных на исполнение обязательств, вытекающих из кредитных договоров. Поскольку обстоятельства, касающиеся реальной осведомленности банка о наличии просроченных обязательств перед другими конкурсными кредиторами или перед бюджетом, судами не выяснялись, вывод суда первой инстанции об обоснованности заявления конкурсного кредитора является преждевременным. В свою очередь, суды апелляционной инстанции и округа, сохраняя юридическую силу платежей в пользу банка, неверно истолковали положения пункта 2 статьи 61.4 Закона о банкротстве. Для правильного разрешения вопроса о совершении расчетной операции в процессе обычной хозяйственной деятельности следует учитывать, что к таковой не могут быть отнесены платежи, совершенные при наличии обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности контрагента несостоятельного должника, который, в частности, согласился принять исполнение без учета принципов очередности и пропорциональности, располагая информацией о недостаточности имущества должника для проведения расчетов с другими кредиторами. Следовательно, добросовестность банка имела правовое значение для рассмотрения вопроса о возможности применения к спорным отношениям положений пункта 2 статьи 61.4 указанного Закона.
Таким образом, отменяя судебные акты, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации исходила из необходимости системного толкования положений статьи 61.3 и пунктов 2 и 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве при рассмотрении споров о признании недействительными платежей по кредитным договорам, отметив взаимосвязанность объективного и субъективного критериев.
Кроме того, развивая указанную правовую позицию, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в Определении от 10.12.2020 N 305-ЭС19-23861(3) указала, что в целях квалификации платежа на предмет его отнесения к обычной хозяйственной деятельности должника необходимо сопоставить оспариваемый платеж с предусмотренными договором условиями о порядке погашения кредита, а также с иными платежами, совершенными должником при исполнении данного кредитного договора ранее ("...не отличалось по срокам и размеру уплаченных или взысканных платежей от определенных в кредитном договоре").
Приведем обстоятельства, установленные судами Северо-Западного округа в ходе рассмотрения споров о признании недействительными платежей по кредитным договорам.
В рамках дела о банкротстве общества его внешний управляющий оспорил платежи должника, совершенные во исполнение кредитных обязательств перед различными банками в преддверии банкротства и после возбуждения производства по делу о банкротстве, по основаниям статьи 61.3 Закона о банкротстве.
Удовлетворяя заявление управляющего о признании недействительным платежа, совершенного менее чем за месяц до возбуждения дела о банкротстве, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об оказании банку предпочтения в удовлетворении требований перед другими кредиторами должника. Суды признали доказанной осведомленность банка о неплатежеспособности должника в момент совершения сделки, поскольку в распоряжении банка имелась представленная должником оборотно-сальдовая ведомость по счету 60.01, отражающая суммы, подлежащие уплате конкретным контрагентам на начало и конец периода, и обороты за определенный период.
Суд округа Определение суда первой инстанции и Постановление апелляционного суда отменил, отказав внешнему управляющему в удовлетворении заявления.
Суд счел, что банк не мог исходя из указанного документа, не содержащего разбивки обязательств перед кредиторами, срок исполнения которых наступит и уже наступил, определить, имело ли общество на момент совершения оспариваемой сделки просроченные обязательства перед иными кредиторами.
Разрешая вопрос об осведомленности банка в данном обособленном споре, суд округа признал, что у банка отсутствовали сведения, позволяющие сделать однозначный вывод о получении им предпочтения при удовлетворении требования, вытекающего из кредитного договора, что в силу пункта 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве исключает признание оспариваемой сделки недействительной на основании статьи 61.3 Закона о банкротстве (Постановление АС СЗО от 11.12.2018 по делу N А56-2138/2016).
В рамках того же дела суды первой и апелляционной инстанций не усмотрели оснований для удовлетворения еще одного заявления внешнего управляющего должника о признании недействительными платежей, направленных на погашение кредитной задолженности общества и совершенных им в течение шести месяцев до возбуждения производства по делу о банкротстве и после его возбуждения. Судами установлено, что перечисления денежных средств совершены в сроки и в размерах, которые определены в кредитном договоре, а при обращении в суд внешним управляющим не были представлены доказательства осведомленности банка о наличии у должника денежных обязательств или обязанности по уплате обязательных платежей перед иными конкурсными кредиторами (уполномоченными органами), срок исполнения которых наступил.
Суд округа согласился с выводами судов, указав, что наличие в кредитном договоре условия об обязанности заемщика ежемесячно предоставлять кредитору бухгалтерские балансы с расшифровками кредиторской и дебиторской задолженностей и иную информацию о финансовом положении само по себе не означает, что финансовая отчетность действительно передавалась должником банку (Постановление АС СЗО от 04.02.2019 по делу N А56-2138/2016).
Отказывая в удовлетворении заявления о признании недействительными платежей, совершенных до возбуждения дела о банкротстве общества, суды первой и апелляционной инстанций (с которыми согласился суд кассационной инстанции) указали на отсутствие в материалах дела данных о том, что банк в спорный период располагал сведениями о наличии у общества просроченных обязательств перед другими кредиторами. Судами установлено, что спорные перечисления денежных средств произведены в сроки и в размере, которые определены в кредитном договоре, картотека по счету общества в спорный период отсутствовала, заявление о признании должника несостоятельным подано после совершения оспариваемых платежей. Конкурсный управляющий не опроверг утверждение банка о том, что в течение длительного срока общество своевременно исполняло обязательства по иным кредитным договорам, его финансовое положение оценивалось банком как хорошее, негативные показатели коэффициентов финансово-хозяйственной деятельности должника установлены только по результатам проведения анализа финансового состояния в рамках дела о банкротстве (Постановление АС СЗО от 07.11.2019 по делу N А56-25375/2017).
По основаниям, предусмотренным статьей 61.3 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий общества оспорил сделки по погашению должником просроченной задолженности и процентов по кредитным договорам, заключенным с банком.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления о признании недействительными сделок, совершенных более чем за месяц до возбуждения дела о банкротстве общества. При этом суд исходил из недоказанности конкурсным управляющим оснований для применения к спорным платежам положений пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве в связи с отсутствием в материалах дела доказательств осведомленности банка о наличии у должника признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества, равно как и наличия самих признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества.
Суд признал недействительным один платеж, произведенный должником после возбуждения дела о банкротстве, который существенно отличался по размеру от других платежей.
Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что все оспариваемые сделки являлись платежами по уплате процентов за пользование кредитными средствами, которые оплачены в сроки, оговоренные кредитным договором, размер платежей существенно не отличался от периодов времени их начисления и оплаты, притом что каждый оспариваемый платеж не превышает один процент от стоимости активов должника.
Установив, что оспариваемые платежи совершены в ходе исполнения обязательств должника по кредитным договорам, заключенным задолго до возбуждения дела о банкротстве, в условиях отсутствия у банка заинтересованности по отношению к должнику и при недоказанности обстоятельств, свидетельствующих о том, что банку было заведомо известно о неплатежеспособности должника, притом что платежи, произведенные после возбуждения дела о банкротстве общества, совершены в процессе обычной хозяйственной деятельности должника, суд апелляционной инстанции отменил Определение суда первой инстанции в части удовлетворения заявления конкурсного управляющего.
Суд кассационной инстанции поддержал выводы суда апелляционной инстанции (Постановление АС СЗО от 05.02.2021 по делу N А56-62474/2017/сд.2).
В другом деле суды первой и апелляционной инстанций, сохраняя юридическую силу платежей в пользу банка, совершенных более чем за месяц до возбуждения дела о банкротстве, установили, что в представленных обществом в банк документах о финансовом положении отсутствовали конкретные сведения, свидетельствующие о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. По данным не признанного недостоверным бухгалтерского баланса на дату, предшествующую датам совершения платежей, у должника имелись активы в значительном размере. Судами принято во внимание, что общество в спорный период исполняло свои обязательства по кредитным договорам в пользу других кредитных организаций. Суд округа согласился с выводами судов (Постановление АС СЗО от 09.09.2020 по делу N А56-72429/2015).
В рамках дела о банкротстве общества его конкурсный управляющий оспорил платежи в счет погашения просроченной ссудной задолженности и процентов в пользу банка. Заявитель указал, что все платежи совершены в период неплатежеспособности общества, которое имело значительные неисполненные обязательства перед кредиторами.
Возражая против требований заявителя, банк указал на то, что общество осуществляло платежи в размере, не превышающем один процент от стоимости активов должника, в рамках своей обычной деятельности, не выходящей за пределы разумного поведения, в счет погашения периодически возникающей просрочки, которая по правилам банка являлась допустимой, позволяющей в таких условиях кредитовать заемщиков и получать исполнение.
Суд первой инстанции признал недействительными платежи, совершенные в день размещения банком публикации о намерении обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом. Платежи, произведенные в предшествующий период, суд квалифицировал как совершенные в процессе обычной хозяйственной деятельности.
Отменяя Определение суда первой инстанции в удовлетворенной части требований конкурсного управляющего, апелляционный суд указал на то, что все платежи были совершены должником при наличии у него признаков неплатежеспособности и осведомленности банка об этом, что исключает квалификацию спорных платежей как совершенных в обычной хозяйственной деятельности. Свои выводы апелляционный суд мотивировал тем, что о просрочке должника кредитная организация знает в силу своих полномочий. Тем не менее апелляционный суд сделал заключение об отсутствии оснований для признания платежей недействительными в полном объеме, поскольку обязательства общества перед банком были обеспечены залогом имущества на сумму, превышающую размер задолженности.
Суд кассационной инстанции, оставляя без изменения Постановление суда апелляционной инстанции, указал на то, что сами по себе приведенные конкурсным управляющим доводы об осведомленности банка об ухудшении финансового положения заемщика (должника) не свидетельствуют о предпочтительном характере совершенных платежей.
Суд отметил, что обычные расчеты в рамках кредитного договора могут быть оспорены лишь в случае подтверждения умысла кредитной организации на причинение вреда конкретным кредиторам должника в результате погашения кредитных обязательств.
Несмотря на то что спорные платежи должником вносились банку с просрочкой, нарушение сроков было незначительным, а доводы банка о том, что допускаемые в спорный период обществом просрочки платежей не являлись экстраординарными в рамках исполнения заключенных сторонами кредитных договоров, лицами, участвующими в деле, не опровергнуты.
Конкурсным управляющим в ходе оспаривания названных платежей не приведено указаний на конкретных кредиторов должника, обязательства перед которыми были просрочены на момент внесения спорных платежей и о которых определенно должно было быть известно банку.
В представленных банку должником документах конкретные сведения, заметно свидетельствующие о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, не содержались.
С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что спорные платежи не могут быть оспорены по основаниям пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве в силу положений пункта 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве, так как они являлись обычными для кредитной организации и у банка отсутствовала осведомленность о нарушении в результате проведения расчетов законных интересов какого-либо конкретного кредитора (кредиторов).
Указанные обстоятельства исключают недействительность платежей, имевших место в течение месяца до момента возбуждения производства по делу (пункт 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве).
Спорные платежи имели место до обращения банка в суд с заявлением о признании общества банкротом, следовательно, данное обстоятельство не может влиять на их квалификацию (Постановление АС СЗО от 06.12.2021 по делу N А56-81401/2019).
К выводу о том, что заявителем не доказана осведомленность кредитной организации о наличии у должника просроченных обязательств перед кредиторами, суды пришли также при следующих обстоятельствах.
Сформулированные по результатам анализа финансового положения заемщика за шесть месяцев до возбуждения дела о банкротстве банком выводы о том, что финансовое положение последнего оценивается как среднее, комплексный анализ производственной и финансово-хозяйственной деятельности заемщика и иные сведения о нем, включая информацию о внешних условиях, свидетельствуют об отсутствии прямых угроз текущему финансовому положению при наличии в деятельности заемщика негативных явлений, которые в обозримой перспективе могут привести к появлению финансовых трудностей, подтверждают неосведомленность банка о наличии неисполненных обязательств перед иными кредиторами на момент осуществления оспариваемых конкурсным управляющим платежей (Постановление АС СЗО от 19.11.2019 по делу N А56-38885/2016).
Наличие арбитражных споров о взыскании денежных средств с должника и неоднократная пролонгация кредитов в отсутствие доказательств злоупотребления правом не свидетельствуют о наличии признаков неплатежеспособности. Заявитель должен представить доказательства нахождения в распоряжении банка сведений, свидетельствующих о безусловном неудовлетворительном положении должника (Постановление АС СЗО от 03.11.2020 по делу N А56-70649/2017).
Само по себе ухудшение финансового положения должника, получение убытка по результатам хозяйственной деятельности за определенный период, убыточный характер деятельности в целом не являются условиями, при которых сделка должника может быть признана недействительной как сделка с предпочтением, тем более что указанные обстоятельства не влекут с обязательностью несостоятельность должника. Сведения о предоставлении банку исполнительных документов или постановлений об обращении взыскания на денежные средства общества, находящиеся на счете в банке, а также о наличии картотеки в материалах дела отсутствуют (Постановление АС СЗО от 20.05.2020 по делу N А56-38205/2016).
Судебная практика показывает, что заявителям иногда удается доказать недобросовестность кредитной организации, влекущую для нее неблагоприятные последствия, предусмотренные статьей 61.3 Закона о банкротстве.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения Постановлением суда апелляционной инстанции, сделки по списанию банком денежных средств со счета должника в течение одного месяца до даты принятия заявления о признании должника банкротом признаны недействительными.
Суды установили, что банк досрочно расторг соглашение о предоставлении кредита в форме овердрафт и списал денежные средства в порядке исполнения обязательств по соглашению.
Суды приняли во внимание, что банк был осведомлен о неблагополучном финансовом положении должника, неисполнении им обязательств перед иными контрагентами и эти обстоятельства были положены банком в основание досрочного одностороннего отказа от соглашения. Суды сочли, что исполнение обязательства отличалось по срокам от определенного в расторгнутом соглашении.
Суд кассационной инстанции поддержал выводы судов (Постановление АС СЗО от 18.04.2018 по делу N А56-3608/2015).
Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными платежей, совершенных в пользу банка в течение месяца до даты принятия заявления о признании должника банкротом и после возбуждения производства по делу о банкротстве.
Банк возражал против требования конкурсного управляющего и заявил о пропуске срока исковой давности.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, применив срок исковой давности.
Суд апелляционной инстанции установил, что заявление об оспаривании сделки подано в пределах года с даты открытия в отношении должника конкурсного производства, и посчитал, что срок исковой давности конкурсным управляющим не пропущен.
Оценив представленные конкурсным управляющим доказательства, в том числе переписку банка и должника, суд также пришел к выводу об информированности банка о наличии у должника просроченных денежных обязательств перед другими кредиторами на момент совершения спорной сделки.
Суд кассационной инстанции согласился с выводами суда апелляционной инстанции о наличии оснований для признания платежей недействительными (Постановление АС СЗО от 11.03.2020 по делу N А56-69682/2016).
В рамках дела о банкротстве общества его конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил признать недействительными действия банка, совершенные после возбуждения производства по делу о банкротстве, по списанию со счета должника денежных средств в порядке частичного погашения основного долга по заключенным ранее кредитным договорам.
Суд первой инстанции посчитал, что требования банка не были удовлетворены предпочтительно относительно требований иных кредиторов должника, поскольку после совершения оспариваемых сделок банк на более выгодных условиях предоставил должнику новый кредит на значительную сумму.
Отметив, что при таком положении конкурсная масса общества фактически не уменьшилась, суд отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника.
Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, указав также, что требования банка к обществу обеспечены залогом имущества последнего, в связи с чем в любом случае не могут считаться удовлетворенными с предпочтением.
Суд кассационной инстанции не усмотрел оснований для квалификации спорных платежей как типичных для сложившихся между сторонами правоотношений, приняв во внимание, что сроки исполнения обязательств по кредитным договорам на момент совершения платежей еще не наступили.
По мнению суда округа, суды не проверили надлежащим образом довод конкурсного управляющего о том, что на момент совершения оспариваемых сделок в распоряжении банка имелись сведения о наличии у должника просроченных денежных обязательств перед другими конкурсными кредиторами. При этом в подтверждение осведомленности банка об указанных обстоятельствах конкурсный управляющий ссылался на размещенное в открытом доступе в сети Интернет определение о принятии к производству суда заявления о признании общества банкротом, а также электронную переписку сторон.
Суд признал обоснованным довод конкурсного управляющего о том, что совершенное после возбуждения производства по делу о банкротстве погашение задолженности по ранее заключенным кредитным договорам и последующее получение обществом кредита повлекло за собой трансформацию очередности погашения требований банка с реестровой в текущую.
Для оценки обоснованности заявления конкурсного управляющего суд кассационной инстанции направил дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение (Постановление от 06.08.2020 по делу N А56-70649/2017).
При новом рассмотрении дела суд первой инстанции посчитал, что должник к моменту исполнения обязательств по соответствующим кредитным договорам не имел известных банку денежных обязательств перед конкурсными кредиторами или обязанности по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил.
Суд отметил, что совершенные платежи соответствуют условиям соответствующих кредитных договоров, и в связи с этим отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.
Апелляционный суд не согласился с указанными выводами суда первой инстанции, приняв во внимание, что сроки исполнения обязательств по кредитным договорам на момент совершения платежей еще не наступили, и, с учетом прямо выраженного волеизъявления должника на досрочное прекращение соответствующих обязательств, заключил, что спорные платежи не отвечают признаку типичности.
Суд также указал, что из переписки сторон следует информированность банка о наличии у общества на даты совершения платежей задолженности перед другими кредиторами, вследствие чего отменил Определение суда в части отказа в признании недействительными платежей и принял в этой части новый судебный акт об удовлетворении заявления конкурсного управляющего.
Суд округа оставил Постановление суда апелляционной инстанции без изменения (Постановление АС СЗО от 08.04.2021 по делу N А56-70649/2017).
В рамках этого же дела конкурсный управляющий просил признать недействительными платежи в пользу банка, совершенные должником после возбуждения дела о банкротстве.
Суд первой инстанции установил, что на момент совершения оспариваемых платежей у должника имелись неисполненные обязательства перед другими кредиторами и банк получил предпочтительное удовлетворение своих требований к должнику перед удовлетворением требований других кредиторов. В этой связи суд пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего на основании пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве.
Апелляционный суд не согласился с выводами суда первой инстанции, посчитав, что оспариваемые платежи совершены в процессе обычной хозяйственной деятельности должника при отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности банка, который согласился принять исполнение без учета принципов очередности и пропорциональности, и его осведомленности о недостаточности имущества должника для проведения расчетов с другими кредиторами. На этом основании суд отменил Определение суда первой инстанции и отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.
Суд кассационной инстанции посчитал, что суд первой инстанции не дал оценку таким обстоятельствам, как осведомленность банка о наличии у должника просроченных денежных обязательств перед конкурсными кредиторами и отличие совершенных платежей по срокам и размеру от определенного в кредитном договоре обязательства.
Суд округа также не согласился с выводом суда апелляционной инстанции об отсутствии в материалах дела допустимых доказательств, подтверждающих осведомленность банка о наличии неисполненных обязательств перед иными кредиторами.
В подтверждение осведомленности банка конкурсный управляющий ссылался на то, что о наличии у общества просроченной задолженности банку было известно, во-первых, из заявления о признании общества банкротом и определения о возбуждении производства по делу о банкротстве должника, во-вторых, из электронной переписки между сторонами, согласно которой общество предоставило банку последний отчет со сведениями о своей дебиторской и кредиторской задолженности перед совершением сделок.
Суд кассационной инстанции отметил, что электронная переписка является письменным доказательством по делу и подлежит оценке наряду с другими доказательствами.
Суд также указал на то, что обстоятельства и мотивы заключения сторонами дополнительных соглашений о продлении сроков возврата кредита судами не устанавливались и не исследовались, а доводы конкурсного управляющего о том, что погашение кредитных обязательств произведено досрочно в отсутствие разумных экономических причин, притом что о неплатежеспособности общества свидетельствуют неоднократные пролонгации срока уплаты кредита и многочисленные просрочки уплаты процентов, также не получили надлежащей оценки судов.
Для оценки обоснованности заявления конкурсного управляющего суд кассационной инстанции направил дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение (Постановление АС СЗО от 10.09.2019 по делу N А56-70649/2017).
Согласно абзацам пятому - седьмому пункта 12 Постановления N 63 получение кредитором платежа со значительной просрочкой, или от третьего лица за должника, или после подачи этим или другим кредитором заявления о признании должника банкротом само по себе еще не означает, что кредитор должен был знать о неплатежеспособности должника.
Если платеж был получен после того, как данный кредитор подал заявление о признании должника банкротом или узнал о подаче такого заявления другим кредитором, то при решении вопроса о добросовестности такого кредитора следует, в частности, учитывать, свидетельствовали ли обстоятельства подачи данного заявления о том, что имеет место действительно неплатежеспособность должника, либо инициатор банкротства рассматривает возбуждение такого дела как ординарный вариант принудительного исполнения судебного решения, а также были ли поданы в рамках возбужденного дела о банкротстве заявления других кредиторов.
Само по себе размещение на сайте Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в картотеке арбитражных дел информации о возбуждении дела о банкротстве должника не означает, что все кредиторы должны знать об этом. Однако это обстоятельство может быть принято во внимание, если с учетом характера сделки, личности кредитора и условий оборота проверка сведений о должнике должна была осуществляться в том числе путем проверки его по указанной картотеке.
При этом с момента официального опубликования сведений о введении наблюдения, финансового оздоровления, внешнего управления, о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства считается, что органы, осуществляющие взыскание обязательных платежей, обладают информацией о наличии у должника не исполненных в установленный срок требований по денежным обязательствам (пункт 16 Обзора).
Изложенные правовые позиции используются судами Северо-Западного округа применительно к индивидуальным особенностям каждого из споров.
Суд первой инстанции удовлетворил заявление конкурсного управляющего должника о признании недействительными сделок по безакцептному списанию банком денежных средств со счета должника в течение одного месяца до даты принятия заявления о признании должника банкротом и после возбуждения производства по делу о банкротстве, установив, что платежи по кредиту совершены с просрочкой при наличии требований иных кредиторов должника и осведомленности об этом банка.
Апелляционный суд изменил Определение суда первой инстанции в части, исключив из числа недействительных сделок платежи, совершенные за три недели до даты возбуждения дела о банкротстве. Суд отклонил ссылку управляющего на публичные сведения о наличии у должника неисполненных обязательств, поскольку в средствах массовой информации размещались публикации как о наличии долгов общества, так и о мероприятиях, проводимых Правительством Российской Федерации по выводу должника из кризисной ситуации. Суд также указал на то, что предъявление инкассового поручения к счету должника, открытому в банке, на безакцептное списание лизинговых платежей безусловно не свидетельствует об осведомленности банка о неплатежеспособности общества.
Суд кассационной инстанции оставил Постановление апелляционного суда без изменения (Постановление АС СЗО от 17.05.2019 по делу N А56-75891/2015).
Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными сделок по безакцептному списанию банком денежных средств со счета должника, совершенных в течение одного месяца до даты принятия заявления о признании должника банкротом и после возбуждения производства по делу о банкротстве.
Определением суда первой инстанции в удовлетворении заявления отказано.
Основанием для отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего послужил вывод суда о том, что до размещения в автоматизированной информационной системе "Картотека арбитражных дел" определения о введении в отношении должника процедуры наблюдения банк не располагал сведениями о наличии у должника просроченных денежных обязательств перед иными кредиторами. Суд также квалифицировал оспариваемые сделки как совершенные в процессе обычной хозяйственной деятельности должника.
Суд апелляционной инстанции не согласился с указанным выводом и отменил Определение суда первой инстанции, признав сделки недействительными.
Суд счел, что оспариваемые списания отличались по срокам и размеру от определенных в заключенных сторонами кредитных договорах, поскольку произведены банком в соответствии с направленным обществу требованием о досрочном расторжении кредитных договоров и возврате предоставленных кредитов.
Суд также принял во внимание, что банк обращался в арбитражный суд с заявлением о банкротстве общества, знал о заявлении о банкротстве должника, поданном другим кредитором, таким образом, был осведомлен о наличии задолженности общества перед иными кредиторами, подтвержденной вступившим в законную силу судебным актом.
Суд кассационной инстанции оставил Постановление апелляционного суда без изменения (Постановление АС СЗО от 18.09.2018 по делу N А56-61228/2016).
Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными платежей во исполнение кредитных обязательств перед банком, совершенных должником в пределах шестимесячного периода подозрительности, предусмотренного пунктом 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве.
Суды пришли к выводу о том, что банк, проявив должную разумность и осмотрительность, не мог не знать об обстоятельствах, свидетельствующих о предпочтительном удовлетворении его требований по отношению к иным кредиторам, о гашении его требований при несоответствии сделки критериям, предусмотренным пунктами 2 и 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве, о наступившей неплатежеспособности должника.
Суды установили, что на момент совершения спорной сделки у должника имелась непогашенная задолженность и неисполненные обязательства перед многочисленными кредиторами; у должника имелась длительная картотека неоплаченных платежных документов по обязательным платежам, помещенные в картотеку к банковскому счету должника требования по уплате обязательных платежей не исполнялись на протяжении шести месяцев ввиду отсутствия на счете должника денежных средств.
Помимо задолженности по кредитному договору у должника имелась задолженность перед банком за абонентское обслуживание системы электронного документооборота. Задолженность по счетам, выставленным к оплате по названному договору за шесть месяцев, предшествующих дате оспариваемых платежей, поставлена банком в очередь на исполнение (в картотеку к банковскому счету должника), при этом погашение указанной задолженности произведено одновременно с оспариваемыми платежами - в день поступления на расчетный счет должника денежных средств.
В один день двумя платежами на открытый в банке счет должника поступили денежные средства от продажи его актива - товарного знака, в тот же день за счет указанных средств банк осуществил перечисления в погашение задолженности общества по обязательным платежам и спорные перечисления в свою пользу.
Суды также приняли во внимание, что условия возврата задолженности по кредитному договору нарушались должником неоднократно, о чем свидетельствует направление банком в адрес должника требований об исполнении обязательств по кредитному договору в добровольном порядке; требования не были исполнены должником вплоть до совершения оспариваемых платежей, то есть более трех месяцев.
Генеральный директор общества уведомил банк о тяжелом финансовом положении общества, просил предоставить рассрочку погашения обязательств по кредитному договору. Факт получения данного письма банк не отрицал.
Кредитным договором установлена обязанность должника предоставлять по требованию банка сведения и документы, необходимые для контроля за выполнением условий договора, в любой момент до полного выполнения обязательств перед банком по договору, в том числе документы, необходимые для оценки финансового положения заемщика.
Суды отметили, что банк, получив письмо генерального директора должника, до совершения сделок имел возможность по условиям кредитного договора по своей инициативе запросить бухгалтерскую отчетность должника и оценить его текущее финансовое состояние на момент совершения сделок.
По условиям кредитного договора до полного погашения банку задолженности по кредиту, начисленным процентам и иным платежам, определенным договором, заемщик обязался обеспечить зачисление выручки от реализации товаров, работ, услуг, доходов от внереализационных операций и иных поступлений, а также внесение наличных денежных средств на расчетные счета, открытые в банке.
Судами установлено, что на протяжении 14 месяцев, предшествовавших оспариваемым платежам, никакие операции по расчетному счету должника, открытому в банке, не проводились, хозяйственная деятельность должником не осуществлялась, что в совокупности с просрочкой по исполнению обязательств должно было стать основанием для банка к инициированию проверки платежеспособности клиента.
С учетом установленных обстоятельств суды сделали вывод, что на дату совершения оспариваемой сделки должник допустил неоднократную просрочку исполнения обязательств по кредитному договору, имел неисполненные денежные обязательства перед бюджетом, находился в тяжелом финансовом положении и банк был осведомлен об этом, в связи с чем удовлетворили требования конкурсного управляющего.
Суд кассационной инстанции согласился с выводами судов (Постановление АС СЗО от 09.12.2019 по делу N А56-89172/2016).
Как показывает практика разрешения судами споров по рассматриваемой проблематике, в качестве преференциальных сделок могут быть оспорены дополнительные соглашения к кредитным договорам, изменяющие порядок и сроки исполнения кредитных обязательств, а также сделки, обеспечивающие исполнение кредитных обязательств.
Так, конкурсный управляющий оспорил дополнительные соглашения к кредитному договору, заключенные банком и обществом за четыре месяца до возбуждения дела о банкротстве последнего. Суды первой и апелляционной инстанций установили, что в результате заключения оспариваемых соглашений изменен порядок расчетов и существенно ускорено погашение кредитной задолженности перед банком, при этом в этот же период общество не погашало подтвержденную судебными актами задолженность перед другими кредиторами.
В материалы дела представлена деловая переписка банка с должником, а также документы, свидетельствующие о получении банком бухгалтерского баланса общества за 2017 год, из которого явствует резкое значительное сокращение активов должника по сравнению с предыдущим годом (в два раза) за счет уменьшения запасов, дебиторской задолженности, финансовых вложений, денежных средств и образование по результатам финансового года значительного убытка.
В анкете заемщика-должника, направленной в банк, отражена просрочка дебиторской и кредиторской задолженности с указанием номеров судебных дел о взыскании. Письмом, составленным за несколько дней до заключения оспариваемых соглашений, должник уведомил банк о том, что у него имеется значительная просроченная кредиторская задолженность.
При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции согласился с выводами судов об осведомленности банка о неплатежеспособности общества и о наличии оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего (Постановление АС СЗО от 02.07.2021 по делу N А56-108461/2018).
При оспаривании платежей, совершенных должником после возбуждения дела о банкротстве в счет погашения срочных процентов, внешний управляющий сослался на то, что общество и банк неоднократно изменяли срок возврата основной задолженности, заключая дополнительные соглашения к кредитному договору, при этом банком были выданы новые кредиты с увеличенной ставкой по сравнению с ранее выданными кредитами.
Суды первой и апелляционной инстанций признали, что указанные обстоятельства свидетельствуют о действиях сторон в преддверии банкротства должника исключительно с целью удовлетворения требований банка преимущественно перед другими кредиторами, и пришли к выводу о том, что перечисление срочных процентов не может быть отнесено к сделкам, совершенным в процессе обычной хозяйственной деятельности должника. Суды также исходили из того, что в распоряжении банка имелись сведения о наличии у должника неисполненных обязательств перед другими кредиторами, содержащиеся в заключении о результатах предварительного мониторинга на 01.01.2016.
Суд округа не согласился с выводами судов, указав, что само по себе заключение дополнительных соглашений об изменении сроков возврата кредитов, которые не были признаны недействительными, не может опровергать презумпцию совершения спорных платежей как совершенных в рамках обычной хозяйственной деятельности должника. Как указал суд, путем заключения дополнительных соглашений об изменении сроков возврата кредитов произошло изменение условий кредитных договоров, что свидетельствует о том, что списание денежных средств произведено в сроки и в размерах, определенных в кредитных договорах. Суд округа отметил, что заключение о результатах предварительного мониторинга не содержит сведений об обязательствах перед кредиторами, срок исполнения которых наступил, более того, содержит информацию об отсутствии просроченной кредиторской задолженности.
Суд округа квалифицировал оспариваемые платежи в качестве сделок, совершенных в процессе обычной хозяйственной деятельности при неосведомленности банка о получении им предпочтения при удовлетворении требования, вытекающего из кредитного договора. Изложенное исключает признание оспариваемой сделки недействительной на основании статьи 61.3 Закона о банкротстве, в связи с чем суд округа отменил Определение первой инстанции и Постановление апелляционного суда и отказал внешнему управляющему в удовлетворении заявления (Постановление АС СЗО от 05.04.2019 по делу N А56-2138/2016).
Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением об оспаривании платежей, совершенных должником по акцессорным обязательствам после возбуждения дела о банкротстве.
Суд первой инстанции (с которым согласился апелляционный суд) пришел к выводу о наличии оснований для признания платежей недействительными по пункту 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве. При этом суды не усмотрели оснований для применения к спорным правоотношениям статьи 61.4 Закона о банкротстве в связи с отсутствием доказательств того, что между банком и должником ранее заключались договоры поручительства и производились выплаты по ним или что должник ранее осуществлял платежи по договору поручительства. Суды также указали, что спорные платежи не относятся к исполнению обязательств из кредитного договора, поскольку они совершены не по собственным долгам.
Суд кассационной инстанции не согласился с выводом судов о том, что оспариваемые платежи не связаны с исполнением денежных обязательств, вытекающих из кредитного договора. Как указал суд, спорные платежи приняты банком по кредитному договору от поручителя в соответствии с условиями как самих кредитных договоров, предусматривающих обеспечение в виде поручительства общества, так и договоров поручительства, заключенных с последним.
Суд округа признал преждевременным вывод судов об обоснованности заявления конкурсного управляющего до проверки доводов банка о совершении платежей в сроки и в размерах, которые установлены кредитным договором, а также об отсутствии осведомленности банка о наличии неисполненных обязательств перед кредиторами должника на момент совершения оспариваемых сделок (Постановление АС СЗО от 10.12.2019 по делу N А56-56477/2018).
При новом рассмотрении дела суды, применив положения пунктов 2 и 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве, пришли к выводу, что оспариваемые сделки нельзя отнести к совершенным в процессе обычной хозяйственной деятельности должника, а банк, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, мог установить наличие обстоятельств, указывающих на признаки банкротства должника на момент осуществления им оспариваемых платежей.
Суд кассационной инстанции согласился с выводами судов, отметив отсутствие признаков постоянства и аналогии платежей и то обстоятельство, что банк не обращался к должнику с требованием об исполнении обязательств по договору поручительства.
Суд указал, что для отнесения оспариваемых платежей к обычной хозяйственной деятельности должника имеет значение, насколько обычными для должника являлись их размер и срок осуществления в сравнении с теми платежами, которые ранее неоднократно совершались им или за его счет (Постановление АС СЗО от 14.04.2021 по делу N А56-56477/2018).
В обеспечение исполнения обязательств по ранее заключенным кредитным договорам (в период с 2015 по 2017 год) общество в марте 2019 года заключило с банком новые договоры залога ценных бумаг и имущественных прав, а также предоставило в залог залоговый счет и денежные средства на этом счете. В 2018 году банк и общество заключали дополнительные соглашения к кредитным договорам, которыми увеличивали срок пользования заемщиком денежными средствами.
Конкурсный управляющий оспорил договоры залога по основаниям пунктов 1 и 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, указывая на то, что кредитная организация получила новое обеспечение по старым обязательствам, противопоставила себя другим равным себе кредиторам, получив преимущество при расчетах должника. По мнению конкурсного управляющего, банк знал из открытых источников о крупных финансовых проблемах общества (невозможность получения денежных средств со счета, открытого в кредитной организации, по причине отзыва лицензии; предъявленное контрагентом требование о возврате аванса по государственному контракту). Заявитель также указал, что после принятия спорных залогов банк в короткий (два-три месяца) период времени сам обратился в суд с заявлением о банкротстве общества.
Отказывая в признании оспариваемых залоговых сделок недействительными, суд первой инстанции пришел к выводу, что банк на момент принятия дополнительных залогов от общества не был осведомлен о признаках неплатежеспособности заемщика, поскольку данные бухгалтерской отчетности за 2017 - 2018 годы, на которые ссылалась кредитная организация, указывали на значительное превышение размера активов должника над совокупным размером его обязательств перед всеми кредиторами. В данном случае суд первой инстанции принял во внимание причины принятия банком дополнительных залогов, а именно урегулирование задолженности между кредитором и заемщиком в рамках согласованной реструктуризации.
Апелляционная инстанция пришла к противоположному выводу, посчитав, что предоставление обеспечения в 2019 году по обязательствам, которые возникли значительно ранее, свидетельствует о получении банком определенного предпочтения по отношению к иным кредиторам в виде изменения очередности расчетов (приоритетного удовлетворения требований за счет новых предметов залога) вне зависимости от наличия или отсутствия у общества на момент совершения спорных сделок признаков неплатежеспособности.
Судом установлено, что на основании оспариваемых дополнительных залогов объем и содержание предоставленного обеспечения были расширены, часть активов (денежные средства и имущественные права) общества, которая ранее не была предметом залога и служила бы для расчетов со всеми прочими кредиторами (в том числе при включении в конкурсную массу), по спорным залоговым сделкам получила статус имущества, предназначенного для предпочтительного удовлетворения требований отдельного кредитора.
Суд кассационной инстанции согласился с выводами суда апелляционной инстанции, указав следующее.
Действия одного из кредиторов, сознательно направленные на получение преимущественного удовлетворения за счет имущества должника в ущерб иным кредиторам, подразумевают наличие у кредитора сведений о недостаточности финансовых ресурсов должника для расчета по всем обязательствам и при условии подтверждения финансовой недостаточности в дальнейшем должны расцениваться как совершенные при наличии признаков, предусмотренных пунктом 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве.
Доводы банка о совокупном размере активов должника, принятые судом первой инстанции, не опровергают вывод апелляционного суда о наличии у должника на момент совершения платежей признаков неплатежеспособности, которая характеризуется именно недостатком оборотных денежных средств для осуществления расчетов с кредиторами, а не всего имущества должника.
Ссылаясь на то, что оспариваемые сделки совершены исключительно в рамках реструктуризации задолженности общества перед банком, последний не привел иных экономических мотивов проведения такой реструктуризации, помимо нехватки у должника упомянутых оборотных средств для расчетов именно с ним, а фактически и с иными кредиторами, с которыми такая реструктуризация должником не проводилась.
При этом банком не опровергнута достоверность сведений и выводов о недостаточности денежных средств у общества в спорный период времени для расчетов с кредиторами, содержащихся в составленном временным управляющим заключении о наличии и (или) отсутствии признаков преднамеренного банкротства.
Суд указал на то, что данные, отраженные в упомянутом заключении, могут наравне с другими доказательствами использоваться и в рамках обособленного спора в качестве доказательства, свидетельствующего о финансовом состоянии должника не только на момент возбуждения в отношении него дела о банкротстве и проведения соответствующего анализа, но и за предшествующие периоды.
Принятие банком дополнительного обеспечения и его характер, предоставляющий банку возможность осуществления контроля за денежными поступлениями в пользу общества, указывает на наличие у кредитора мотива на получение преимущественного удовлетворения его требований за счет денежной массы должника относительно иных кредиторов, что доказывает осведомленность кредитора о недостаточности денежных средств для исполнения обществом обязательств в полном объеме.
Заключение оспариваемых сделок свидетельствует о том, что должником по соглашению о реструктуризации с одним из кредиторов в условиях нехватки денежных средств для исполнения обществом принятых на себя обязательств были приняты меры по обеспечению погашения задолженности именно перед этим банком за счет активов, которые могли быть направлены на исполнение обязательств перед другими кредиторами, без учета интересов таких кредиторов.
Возможность нарушения при таких обстоятельствах интересов и имущественных прав других кредиторов являлась очевидной для банка, поэтому при совершении оспариваемых сделок последний действовал осознанно. Обстоятельства того, что требования других кредиторов общества, возникшие до возбуждения в отношении общества производства по делу о банкротстве, остались непогашенными, следуют из содержания реестра требований кредиторов, установленных в деле о банкротстве.
Оснований для применения исключений, установленных пунктом 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве для сделок, совершенных с кредитными организациями, при перечисленных обстоятельствах конкретного дела суды апелляционной и кассационной инстанций не установили (Постановление АС СЗО от 14.01.2022 по делу N А56-81401/2019).
В рамках дела о банкротстве общества его конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными сделками платежей, совершенных в пользу банка третьим лицом за должника на основании писем последнего.
Судами первой и апелляционной инстанций установлено, что по двум кредитным договорам банк предоставил денежные средства должнику. Обязательства должника перед банком были обеспечены поручительством третьего лица, а также залогом принадлежавшей обществу квартиры. Общество и третье лицо заключили договор купли-продажи указанной квартиры, после чего должник направил третьему лицу письма, в которых просил перечислять денежные средства, причитающиеся ему за проданную квартиру, на расчетный счет банка в качестве оплаты задолженности и процентов по кредитным договорам. Платежными поручениями третье лицо перечислило денежные средства банку, который направил должнику письмо о полном погашении задолженности по кредитному договору.
Отказывая в удовлетворении заявления, суды посчитали, что в результате совершения оспариваемых платежей размер кредиторской задолженности должника формально не уменьшился с учетом перехода прав кредитора по денежному обязательству к поручителю, исполнившему обязательство. Также суды указали на отсутствие доказательств осведомленности банка о наличии у должника неисполненных обязательств перед другими кредиторами и усмотрели основания для применения к спорным отношениям положений пункта 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве.
Суд округа с выводами судов не согласился, отметив, что, поскольку оспариваемые платежи совершены после возбуждения производства по делу о банкротстве общества, доказывания осведомленности банка о неплатежеспособности должника не требуется. Таким образом, вывод судов об отсутствии оснований для признания сделок недействительными в связи с недоказанностью осведомленности банка о неплатежеспособности заемщика является необоснованным.
Суд кассационной инстанции посчитал, что суды не установили обстоятельств, которые бы объективно препятствовали банку в получении информации о наличии неисполненного обязательства должника перед кредитором - заявителем по делу о банкротстве после опубликования в картотеке арбитражных дел определения о возбуждении производства по делу о банкротстве общества. Также суды не дали оценку доводу конкурсного управляющего о несоответствии оспариваемых платежей положениям пункта 4 статьи 61.4 Закона о банкротстве, поскольку совершенные платежи отличались по срокам и размеру от определенных в кредитных договорах, а из их назначений следовало, что третье лицо уплачивало просроченную задолженность, а также досрочно гасило основной долг.
Суд отметил, что не основан на материалах дела вывод судов о том, что спорные платежи совершены третьим лицом во исполнение его обязательств перед банком как поручителя, поскольку из текста писем общества, назначений платежей в платежных поручениях, а также из письменного отзыва банка следует, что должник возложил на третье лицо исполнение своих обязательств по кредитным договорам и что оспариваемые платежи совершались третьим лицом в счет погашения задолженности по договору купли-продажи квартиры.
С учетом изложенного суд кассационной инстанции отменил принятые по делу судебные акты и направил обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции (Постановление АС СЗО от 11.05.2018 по делу N А56-77143/2015).
В случае если залоговый кредитор получает удовлетворение не в соответствии с процедурой, предусмотренной статьями 134, 138 и 142 Закона о банкротстве, а в индивидуальном порядке (в том числе в период, указанный в пункте 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве), он в любом случае не может считаться получившим предпочтение в размере, равном части ценности заложенного имущества, на получение которой он имел приоритет перед другими кредиторами (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 14.02.2018 N 305-ЭС17-3098(2)).
В рамках дела о банкротстве общества конкурсный управляющий оспорил платеж должника в пользу банка, совершенный за пять месяцев до возбуждения дела о банкротстве.
Суд первой инстанции удовлетворил заявление.
Суд апелляционной инстанции установил, что должник в порядке обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору передал в залог банку свое имущество стоимостью, значительно превышающей оспариваемый платеж.
Суд выяснил, что в случае осуществления расчетов в порядке, установленном Законом о банкротстве, требования банка были бы удовлетворены в полном объеме за счет выручки от продажи соответствующего залогового имущества.
Суд также признал недоказанными доводы конкурсного управляющего об осведомленности банка об имеющейся у общества задолженности перед иными кредиторами, в связи с чем отменил Определение суда первой инстанции.
Суд кассационной инстанции согласился с выводами суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для признания спорного платежа совершенным с предпочтением (Постановление АС СЗО от 13.10.2021 по делу N А66-14585/2018).
Анализ приведенных судебных дел, рассмотренных арбитражными судами Северо-Западного округа, позволяет сделать вывод о том, что главный проблемный вопрос, возникающий при оспаривании преференциальных сделок должника с кредитной организацией, связан с установлением осведомленности последней о наличии у должника просроченных обязательств на момент совершения сделки.
Также суд должен разрешить вопрос о квалификации оспариваемых сделок как совершенных в рамках обычной хозяйственной деятельности должника.
Эти вопросы, учитывая требования статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обязывающие каждую сторону доказать наличие тех обстоятельств, на которые она ссылается, могут быть разрешены в результате оценки судом достаточности доказательств, представленных как заявителем, так и возражающими ему лицами.
Представляется, что сложившаяся судебная практика сформировала правовые подходы, которые отвечают принципу соблюдения баланса интересов участвующих в деле о банкротстве лиц и соответствуют упоминавшимся в настоящей статье разъяснениям и рекомендациям Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Конституционного Суда Российской Федерации.
Вместе с тем из приведенных примеров видно, что ряд вопросов, связанных с оспариванием платежей по кредитным договорам, остается открытым. К таким вопросам, в частности, относится возможность признания добросовестными действий сторон кредитного договора, неоднократно изменявших сроки возврата кредита (график платежей) путем заключения дополнительных соглашений. Так, может ли быть признан типичным платеж, совершенный со значительной просрочкой относительно условий первоначального кредитного договора, если такой платеж совершен в соответствии с условиями дополнительного соглашения к кредитному договору, заключенного непосредственно перед его совершением? И требуется ли для признания такого платежа недействительным предварительное оспаривание дополнительного соглашения к кредитному договору? Может ли быть признан типичной сделкой совершенный должником досрочно платеж, если условиями кредитного договора в соответствии с положениями статьи 315 ГК РФ предусмотрена возможность досрочного погашения кредита? Представляется, что указанные вопросы не имеют универсальных ответов и подлежат разрешению исходя из совокупности всех обстоятельств, установленных в ходе рассмотрения конкретного дела.
При этом ряд особенностей необходимо учитывать также в случае оспаривания платежей, совершенных за должника третьим лицом в порядке статьи 313 ГК РФ, платежей, совершенных поручителем, а также платежей по обязательствам, обеспеченным залогом.
