Стратегия как методология работы с неизвестным
Любой анализ ситуации, любое планирование всегда, осознано это аналитиками или нет, предполагает наличие своеобразного "черного ящика": в него попадают ситуации, которые нельзя предвидеть сегодня. Любое развитие планируется в условиях прогнозируемого поведения будущих объектов, а прогнозируемое поведение всегда будет отличаться от реального.
Более того, всегда есть неучтенные факторы, которые в определенный момент могут включиться, приведя систему в неожиданное действие. Неизвестное / неопределенность является главным объектом стратегии. Этот компонент уровня нашего незнания необходимо обязательно учитывать в любых построениях и выводах. Именно в нем скрываются главные препятствия и причины ошибок. К. Грей подчеркивал, что будущее трудно предсказать и не следует верить фразам о предполагаемом будущем.
П. Дэвис приводит список крупнейших неожиданностей последних десятилетий, среди которых кубинский ракетный кризис, падение шаха Ирана, распад Советского Союза, иракское нападение в Кувейт, экономический коллапс в Восточной Азии в конце 1990-х гг., атаки террористов на Всемирный торговый центр, превращение экономики Китая в одну из ведущих в мире, появление прорывных технологий в Китае, присоединение Крыма к России, сопротивление населения Донбасса перевороту в Киеве, военное участие России в событиях в Сирии.
Как видим, эти неожиданности могут быть как отрицательными, так и положительными событиями в качестве возможного инструментария работы с неожиданностями. П. Дэвис предлагает использовать идею комплексных адаптивных систем, когда даже незначительное событие может иметь значительные последствия для системы в целом. В одной из предыдущих работ он с коллегами выдвинул принцип: работа с неопределенностью - это планирование адаптации. Здесь также защищается идея отказа от сценариев, построенных под конкретную угрозу, поскольку угрозы, как правило, трудно предсказать. Сегодняшние угрозы вряд ли совпадут с угрозами, которые возникнут спустя пятнадцать лет. Решением также становится форматирование будущего, что в результате даст возможность уменьшать роль неопределенности, что можно делать за счет поддержки факторов, способствующих стабилизации, и уменьшения роли факторов, которые создают дестабилизацию.
Центральная роль адаптивности в сфере преодоления неопределенности заключается в том, что роль детального планирования в случае долгосрочных вариантов развития снижается. Успеваемость в таких временных промежутках заключается в способности адаптироваться к изменениям. Соответственно определяются два вида адаптивности: оперативная и стратегическая. При этом стратегическая адаптивность составляет способность изменять военные составляющие легко и быстро, отвечая на изменения в геостратегическом контексте или национальной стратегии. При этом "быстро" значит несколько лет, а "легко" - использование для этого не более 10% военного бюджета, а не 20-50%. Даже эти цифры свидетельствуют, что на изменения способны все, только адаптивность сама по себе значит, что изменение не означает кардинальное разрушение.
Перенося бизнес-стратегии в военную отрасль, рассмотрим стратегический портфель, поскольку только наличие ряда составляющих может задать нужный уровень адаптивности. Такой стратегический портфель может предусматривать:
возможность реагирования на различные ситуации (большие войны, конфликты малой интенсивности, военные операции по поддержанию мира);
форматирование будущего в принципиальных регионах;
стратегическую адаптивность.
Стратегическая адаптивность, в свою очередь, должна реагировать на изменения в четырех принципиальных сферах:
международная безопасность;
военные технологии;
реальность стоимости, реализации и организационного поведения;
национальные приоритеты, отраженные в оборонном бюджете, и степени включенности в конфликтные ситуации.
При этом военные технологии, например, должны учитывать как свои изменения, так и изменения, которые осуществляет противник.
Еще одним активно разрабатываемым вариантом "борьбы с неопределенностью" стало планирование, основанное на возможностях (capabilities-based planning). Это планирование в условиях неопределенности, что дает возможность и адекватные широкому спектру современных вызовов.
Здесь, как следует уже из самого названия, происходит смещение по определению будущей угрозы, невозможно, на развитие защитных функций по универсальному пониманию будущей угрозы. П. Дэвис акцентирует следующие ключевые моменты этого типа планирования (мы, вероятно, говорим об определенной подготовке к будущему, а не просто о планировании):
- концептуальная схема планирования в условиях неопределенности, подчеркивает гибкость, достаточность и адаптивность возможностей;
- аналитическая схема с тремя составляющими: понимание потребности в возможностях, оценка выбора возможностей на уровне миссии или операции, выбор уровней возможностей в объединенной схеме, включающей другие факторы (управления войсками, риск, экономические ограничения);
- схема решения, акцентирует "строительные блоки".
При этом принципиальным становится отказ от сценариев, построенных на угрозах. Фокусировка на конкретных врагах, конкретных войнах, конкретных представлениях об этих войнах сказывается относительно гибкости и адаптивности. Поэтому изменение угрозы приводит к краху всего сценария. Следует рассматривать как можно более широкий спектр потенциальных угроз, а не концентрироваться на двух или трех из них, как это было в период "холодной войны".
Принципиальным моментом становится новый источник угроз. В ответ возникает потребность иметь и другие возможности - например, инструментарий для принуждения государств, поддерживающих терроризм.
Для каждого в выбранном сценарии необходимо создать свой набор потребностей и возможностей. "Строительные блоки", предлагаемые в рамках такого подхода, новые. Важна именно универсальность этих блоков, из которых может строиться защита от различных вариантов угроз, а не только от одной. Такими блоками могут быть: подразделения, операции по выполнению миссий, оперативные понятия, ресурсы.
И тут появляется еще один аргумент в пользу такого модульного подхода. Ответ на модель конфликта усложнилась, в нем могут быть задействованы как традиционные иерархии, так и современные виды сетей.
Важным заданием при этом становится подбор адекватного типа модулей, строительных блоков, с помощью которых можно будет ответить на новые типы вызовов.
Одним из вариантов неопределенности, к которому стоит готовиться, является переход к хаосу как ситуации, в которой нет долгосрочного предвидения. Это связано с тем, что поведение нелинейных систем уже нельзя определять терминами поведения их составляющих. Теория динамических систем выделяет три источника такой непредсказуемости:
чувствительность к исходным условиям;
детерминистский характер хаоса, т.е. долгосрочная непредсказуемость, что следует из локальной нестабильности;
чувствительность к контрольным параметрам.
Неопределенность / неизвестность не является аномальным феноменом. Наоборот, это норма, с которой имеет дело любой уровень управления. Поэтому весьма важно искать свои варианты возможностей в работе с этим феноменом. Например, Д. Гилленспор предлагает вроде "делегировать" неопределенность на низшие уровни иерархии, не принимая решения самому, а давая возможность сделать это другим. Образуется модель, при которой количество неопределенностей на высшем уровне будет уменьшаться за счет перераспределения их на разных уровнях иерархии.
Стратегия работы с неизвестностью может строиться на таком наборе потенциальных возможностей:
"закрытие" неизвестности (запрет на пересечение определенных точек);
усиление собственных составляющих, эквивалентных по силе с предполагаемой неизвестностью;
движение другим путем;
движение с подстраховкой (минидвижение с разведкой впереди);
ожидания изменения периода неизвестности на период известного.
Но это все пространственные метафоры ухода от неизвестности.
Реальность оказывается сложнее, поскольку в ней закладываются факторы неизвестности на разных уровнях, а не только на одном.
Стратегический анализ определяет возможности движения вперед, опираясь на имеющиеся точки уязвимости чужой системы или собственного будущего. Точка в будущем требует определения оптимальных и неоптимальных путей ее достижения. Она вообще может быть за пределами нашего осознания. Ее также нужно "фильтровать" от имеющихся наслоений.
Разведывательный анализ, например, оперирует со стратегическими предупреждениями и интенциями.
Стратегия замедляет свое движение при приближении к неизвестному, поэтому именно неизвестное стало сегодня основным объектом исследования, особенно в случае военного планирования. Это становится одним из основных параметров оценки моделей. Авторы этого подхода, названного ими "эксплораторным", в отличие от стандартного подхода, в котором выделяется базовый случай, а остальные анализируются как его производные, считают, что мы не имеем права отдавать предпочтение одному из случаев.
Какие на сегодня есть методы, позволяющие облегчить переход и работу с неизвестным? Это:
определение трендов, драйверов, то есть возможных вариантов констант, которые достоверно не изменятся в будущем;
выявление моделей, реализующихся в других странах, других областях знаний при "включении" определенного рода факторов.
Одной из собственно методологий, позволяющих заглянуть за завесу неизвестного, является опрос экспертов (вариант - метод Дельфи). После 11 сентября Пентагон использовал также методы оценки виртуальной реальности, стремясь отследить возможные новые варианты террористической деятельности по продукции Голливуда.
П. Дэвис предлагает вариант эксплораторного анализа (exploratory analysis), имеющий такой набор целей: понимать последствия неопределенности для конкретной проблемы; помогать в определении нужной стратегии и последующих модификаций.
В целом эксплораторный анализ должен помочь создать гибкие, адаптивные и качественные стратегии. Он изучает последствия неопределенности, подходя к такому направлению, как анализ пространства сценариев. Поскольку имеем дело с неопределенностью, то она перестает быть единой, без разделения на типы. Предлагается анализировать два вида неопределенностей: параметрическую и структурную.
Параметрическая неопределенность относится к входу в модель, когда мы часто не знаем ее точных значений. Структурная неопределенность связана с формой модели и отвечает на вопросы, включены в рассмотрение все переменные реального мира.
Проводя параметрическое исследование, можно понять, к каким параметрам модель более чувствительна, а к каким менее. Можем определять ситуации, в рамках которых параметр становится важным. Вероятные исследования роли параметров также возможны.
Эксплораторный анализ не столько предусматривает ситуацию, сколько предоставляет результаты компьютерного моделирования, когда, меняя входные параметры, получаем другие результаты на выходе.
Неизвестное "препарируется" стратегией постепенно. Например, чисто стратегическая идея применения авиации для разрушения экономического потенциала врага пришла в тридцатые годы. Потом ее пришлось конкретизировать, чтобы найти критические точки экономики врага. В целом возникает такое правило: стратегическая идея появляется раньше, чем возможности для реализации.
Стратегия - это всегда борьба с противодействием. Противодействие несет в себе больший объем неожиданного, чем действие. По этой причине противодействие важнее действия. Действие планируем мы сами, а противодействие живет по другим законам.
Столкновение действия и противодействия может происходить в таких возможных вариантах:
блокировки противодействия, то есть заранее проведена операция, направленная на то, чтобы остановить возможное противодействие;
уход от столкновения - это попытка "разминуться", отложить вариант решающей схватки;
собственно борьба с противодействием;
переход борьбы в другую сферу (например, из политики в экономику, из военного противостояния в политическое и т.д.);
перевод на свою сторону.
Примером блокировки может служить информационная кампания в период путча, цели которой Е. Луттвак определяет по двум направлениям: отбить желание дать отпор подчеркиванием своей силы; снимать страх, который в противном случае способствовал бы росту сопротивления. Речь идет о том, как можно понять разные сегменты общества. Во втором случае подразумевается влияние на пассивную часть населения, умеющего увидеть свое нормальное будущее при новом варианте правления.
Эти же методы видим и в сфере политической борьбы, которую некоторые исследователи определяют как "политическую войну". И действительно, ожесточенностью и агрессивностью политическая борьба очень напоминает войну.
При этом возможный выигрыш при переходе в будущее строится, как правило, на нарушении нынешнего равновесия. Настоящее "сбалансированное", оно всеми силами старается удержать существующий порядок. Все игроки и институции поставлены на свои места, которые они постараются удержать, не допуская в свою зону ответственности чужих. А чужими для них являются все, кто хочет нарушить равновесие.
В таких ситуациях следует различать личностное нарушение и институциональное. И то, и другое представляет опасность для нарушения равновесия, но часто в постсоветском пространстве личностная заинтересованность оказывается сильнее любых объективных движений.
Однако по форме институты сильнее человека, поэтому бывший СССР был готов бороться с индивидуальными диссидентами, но не любил любого объединения в группы.
Однако парадоксальным образом тактическая победа может действительно стать стратегическим проигрышем. Е. Луттвак приводит пример времен Второй мировой войны, когда даже потеря трех самолетов союзников против двух сбитых немецких все равно считалась победой, поскольку союзники производили втрое больше самолетов. Есть возможно парадоксальный вариант, когда проигрыш на одном уровне ведет к победе на другом.
Увеличивая уровень неопределенности, мы получаем сложный объект, поведение которого теперь следует прогнозировать на большом количестве уровней. Стратегия работы со сложным объектом становится комплексной стратегией, которую мы будем задавать таким образом:
необходимость межуровневых построений (переходов между политикой, экономикой, военным делом и т.п.);
содержание площади на одном уровне позволяет достигать результатов на другом, трансформировать свои победы на другой уровень;
аналогично можно говорить и о проигрыше, что также дает межуровневые результаты;
в стратегиях работы с такими сложными объектами изменяются приоритетные характеристики. Например, сегодня военные планируют медиа операции наравне с боевыми из-за зависимости военных действий от общественной мысли;
есть эквивалентные игроки (сильные на всех уровнях) и есть эквивалентные игроки (типа террористов), пытающихся компенсировать слабость на одном уровне силой на другом;
в комплексной стратегии одной из важнейших проблем становится проблема синхронизации действий на разных уровнях.
Приведем примеры разработки и реализации комплексных стратегий на уровне государств.
Промышленность и инфраструктура Японии находились в состоянии разрухи после окончания Второй мировой войны, в ходе которой она потерпела поражение, ее территория была оккупирована американскими войсками. Выработка стратегии на развитие наукоемких технологий (машиностроение, электроника) вывела в течение десяти лет Японию в число самых передовых и обеспеченных стран мира. Снизив или убрав налоги на работу в соответствующих отраслях, японское руководство привлекло инвестиции в эти сферы и добилось выдающихся результатов. Японские автомобили и электроника стали самыми лучшими в мире и завоевали рынок.
Южная Корея пошла по пути, проторенному Японией, а с учетом более низкого уровня стоимости рабочей силы в этой стране, быстро добилась успехов и сейчас это десятая экономика в мире с населением в 50 млн. чел.
Сингапур расположен на юге Малаккского полуострова. Небольшое островное государство, не имеюшее сколь-нибудь значительных ресурсов, за исключением удачного стратегического положения на пути из Восточной Азии в Южную Азию и далее в Европу. Население представлено двумя основными этническими группами - китайцы и малайцы. Умелая стратегия экономического развития страны правительством Ли Куан Ю была направлена на превращение Сингапура в финансовый и торговый центр Юго-Восточной Азии, а также на привлечение иностранных инвесторов. Первым тактическим ходом была борьба с коррупцией, которая велась жесточайшими методами.
Укрепление судебной системы путем повышения зарплат судьям и внедрение принципа равенства всех перед законом, включая самых высокопоставленных чиновников. Далее - подготовка высококвалифицированных кадров в лучших вузах мира. В настоящее время Сингапур является одним из самых богатых государств мира в расчете ВВП на душу населения.
Украина при обретении независимости в 1991 году имела 50 млн. чел. высокообразованного населения, развитую промышленность и сельское хозяйство, инфраструктуру, великолепное стратегическое расположение на сухопутном пути между Азией и Европой. Ни один президент Украины не смог выработать стратегию развития государства - ни экономическую, ни культурную, ни межгосударственного позиционирования. В результате за двадцать лет страна скатилась на уровень самой бедной в Европе, которую раздирают общественно-политические, языковые проблемы. Страна имеет проблемы практически со всеми своими соседями. Развалена промышленность, не используется уникальное географическое положение.
Приведем некоторые примеры взаимозависимости различных уровней, что позволит понять значение "игры" сразу по нескольким направлениям. Так, исследователи установили, что на уровне ниже 1000 долл. США ВВП на душу населения диктаторы живут очень хорошо. Они менее стабильны при уровне от 1000 долл. США до 4000 долл. США. Нет угрозы демократии при уровне дохода выше 6055 долл. США.
Комплексные стратегии (что можно понимать, как взаимодействие стратегий) объясняют интерес к так называемым манипуляциям, их можно трактовать как попытку осуществить межуровневые переходы. В целом объект для управления, резко осложнившись, потребует разработки комплексных стратегий, чего не было раньше. В результате образуется уже не два, а три типа стратегии:
простой объект - один вариант стратегии (например, военной или политической);
сложный объект (один объект в ряде проекций) - комплексная стратегия, в которой задействованы все уровни;
множественность объектов - большая стратегия (grand strategy).
Наверное, мы немного гиперболизируем ситуацию. Однако именно ситуация со сложными объектами обусловила возникновение проектного подхода. Возникает серьезная потребность в синхронизации состояний объекта по нескольким направлениям. Хотя в некоторых случаях синхронизация не нужна. Так, в случае военной подготовки информационно объект движется впереди собственно его военной реализации. Объект сначала присутствует чисто информационно и в некоторых политических вариантах, когда проверяется реагирование общественного сознания на те или иные варианты развития ситуации. В этом случае используются или слухи, или "утечки" информации. Суммарно имеем несколько проекций объекта по нескольким направлениям, каждым из которых движет своя стратегия. На каких просторах объект идет впереди, на других опаздывает.
Пространства.
Это условный пример, демонстрирующий различие в движении объекта в различных видах пространств. Например, если взять войну в Ираке, то информационно она была завершена до начала боевых действий, поскольку С. Хусейн был осужден, а оружия массового уничтожения не нашли, но все это было сделано в рамках СМИ. Дипломатично США шли параллельно или даже обгоняя информационный объект войны. Общественная мысль движется параллельно с военными успехами: если их не будет, то не будет и общественной поддержки.
Хаос.
Уровень неопределенности современного мира не снижается, а растет, что вызывает разработку новых типов стратегий, пригодных для условий неопределенности. Сейчас хаос вводится сознательно, чтобы перейти к конструированному, заранее выгодному для одной из сторон, выходу.
Можно сформулировать несколько общих правил введения хаоса как политического инструментария: введение в хаос выгоднее субъекту введения, чем его объекту; введения в хаос безопаснее для внешнего субъекта, чем для внутреннего; введения в хаос может иметь как вероятный управляемый результат, так и менее вероятный неуправляемый результат.
Первое правило отражает тот факт, что подготовленному к такой операции игроку всегда легче в ней находиться, чем тому, кто попадает в нее случайно. Системный игрок сильнее случайного всегда, а в этой сфере - особенно. Второе правило вполне понятно, поскольку для одного игрока это политические шахматы, а другой сам является фигуркой такой игры. Третье правило отражает ситуации неудачного применения хаоса (например, события в Бирме или Венесуэле), когда было реализовано противодействие введенному хаосу. Хотя обе страны до сих пор находятся в состоянии перманентной борьбы, но результат планируемой операции с введением хаоса все же не был достигнут, поскольку в ответ был введен порядок, хотя и насильственными методами.
Неопределенность является элементом порядка, только другого типа.
Она требует другого уровня инструментария управления ею, но это в принципе возможно. Сегодня разрабатываются системы введения в хаос.
Меньше внимания уделяется обратной схеме - систематике борьбы с мятежами. Исключением является книга Дж. Шарпа и Б. Дженкинса "Анти путч".
Хаос является неизвестностью, но только для той стороны, что так его и трактует, отказываясь от вмешательства. Преодоление хаоса требует серьезного интеллектуального и материального ресурса. Собственно говоря, в бизнесе для этого уже разработан кризисный менеджмент. Хаос как порядок с преобладанием неопределенности требует особого типа стратегий. Эти стратегии принципиально отличаются от стратегий стандартного типа.
В качестве примера можно рассмотреть операции по поддержанию мира, к которым сейчас привлечены многие страны. Возникает сложный объект, имеющий множество проекций, главной из которых становится необычное сочетание мирного и военного компонентов. Осложнения этого объекта можем видеть на примере требований к разведке для такого рода операций: ■ проблемы гражданского сектора: изменения в гражданском секторе критические для военных операций, чего нет в обычных военных действиях;
новые партнеры и источники: как военная сила не работает изолированно от "гражданско-военной" интервенции, так и разведка не работает изолированно от других сил;
многочисленные партнеры и источники: в дополнение к качественным изменениям оказываются и количественные изменения.
Здесь возникают включения совершенно новых параметров, что приводит к принципиальному усложнению объекта (военные стремятся управлять гражданскими объектами). В принципе подключения все новых типов объектов создает ситуацию многомерности, поскольку каждый из этих объектов играет по собственным правилам: у военных - свои, у гражданских - свои. Каждый из имеющихся объектов уже не может жить по старым законам, а новые не формируются, поскольку инерция объекта требует действий по старым схемам. Из-за новизны среды объекты оказываются в стрессовой ситуации и во многом это общее изменение характерно для современного мира.
Еще одним подобным примером может служить пересечение информации и экономики, что привело к возникновению информационной экономики, экономики на базе знаний. В Нобелевской лекции Дж. Стиглиц говорит: "Информационная экономика уже несет в себе существенные последствия того, как мы думаем об экономической политике, и будет еще большее влияние в будущем мире бесспорно сложнее, чем предлагают наши простые и даже сложные модели".
Преодоление хаоса базируется на принципах постепенного отвоевывания порядка в критических сферах. Однако решения в этом случае принимаются очень сложно, поскольку предусматривают возможные существенные потери в других сферах. Падение СССР (как и любой другой подобный пример) очень четко демонстрирует нехватку такой стратегии. Хаос вводился постепенно, уничтожал старые учреждения, которые одно за другим стали прекращать сопротивление. Все они содержали порядок на своей территории, чтобы потом внезапно отказаться от этого.
Хаос - это иносистема, которая затрудняет работу основной системы.
Неопределенность сегодня перестала быть тем страшным фактором, которого следует всеми силами избегать. Неопределенность, став объектом исследований, приобрела черты управляемости, тем самым став одним из компонентов, которые учитываются в стратегическом анализе. Новые типы угроз породили потребность инструментария нового типа, который в итоге и удалось выработать. Но главным все же является принципиальное изменение взгляда, типа или формата мышления, в результате чего удалось тем или иным образом "заарканить" неопределенность. Дальнейшие исследования дадут новое понимание инструментария для работы с неизвестностью.
