Дополнения от 30.04.2024 к практике в Комитетах ООН
Дело "Сандра Лус Роман Хаймес против Мексики". Мнения Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин от 24 октября 2022 года. Сообщение N 153/2020.
В 2020 году автору сообщения была оказана помощь в подготовке жалобы. Впоследствии жалоба была коммуницирована Мексике.
Комитет признал, что хотя ответственность за насильственное исчезновение г-жи Ф. (дочь автора сообщения) нельзя вменить государству-участнику, но такая ответственность может быть вменена ему потому, что оно не проявило должной заботы для предотвращения или пресечения этого преступления в соответствии с требованиями, предъявляемыми международным правом. Комитет также пришел к выводу: отсутствие учета гендерных аспектов в Федеральном законе о борьбе с организованной преступностью стало препятствием для проведения гендерно чувствительного расследования насильственного исчезновения дочери автора и свидетельствовало о нарушении статей 2 и 15 Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин.
Как усматривалось из текста Мнений, автор сообщения (мать похищенной дочери) утверждала, что государство-участник нарушило статьи 1, 2 Конвенции, рассматриваемые в совокупности с Общими рекомендациями N 19, 28 и 35, поскольку власти государства-участника не предприняли немедленно должных действий для розыска ее дочери. Это бездействие привело к тому, что ее дочь стала жертвой гендерного насилия, пыток и исчезновения, и являлось нарушением Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (пункт 3.1 Мнений).
Правовые позиции Комитета: в соответствии с пунктом 1 статьи 4 Факультативного протокола Комитет не вправе рассматривать сообщение до тех пор, пока не удостоверится в том, что все доступные внутренние средства правовой защиты были исчерпаны, либо что применение таких средств защиты является неоправданно затянутым или вряд ли принесет ожидаемый результат (пункт 6.3 Мнений).
Комитет напоминает, что в соответствии с его Общей рекомендацией N 28 (2010) об основных обязательствах государств-участников по статье 2 Конвенции государства-участники обязаны проявлять должную ответственность для предотвращения, расследования, судебного преследования таких актов насилия по признаку пола и наказания виновных за их совершение (пункт 19). Если же дискриминация в отношении женщин сопряжена с нарушением других прав человека, в частности права на жизнь и физическую неприкосновенность в случаях, например, бытового и других форм насилия, то государства-участники обязаны возбуждать уголовное дело, предавать нарушителей суду и назначать соответствующие уголовные наказания (пункт 34 Общей рекомендации) (пункт 7.2 Мнений).
Комитет напоминает также о своей Общей рекомендации N 19 (1992) о насилии в отношении женщин и Общей рекомендации N 35 (2017) о гендерном насилии в отношении женщин, предназначенной для обновления Общей рекомендации N 19, в которых рассматривается вопрос о том, могут ли государства-участники нести ответственность за поведение негосударственных субъектов, и в которых подтверждается, что "по смыслу Конвенции дискриминация не ограничивается действиями, которые совершаются правительствами или от их имени", и что "в соответствии с общими нормами международного права и положениями конкретных пактов о правах человека на государства может быть также возложена ответственность за деяния, совершаемые частными лицами, в том случае, если эти государства не проявляют должной заботы для предотвращения нарушения прав или же расследования актов насилия, наказания виновных и выплаты компенсации". Кроме того, по мнению Комитета, безнаказанность этих преступлений в значительной степени способствует укреплению в обществе культуры принятия самых крайних форм гендерного насилия в отношении женщин, что способствует дальнейшему распространению этих форм насилия. Такие пассивность и бездействие представляют собой нарушения прав человека (пункт 7.3 Мнений).
Комитет отмечает, что гендерное насилие в отношении женщин представляет собой дискриминацию согласно определению, закрепленному в статье 1 Конвенции, и принимает разнообразные формы, в том числе форму действий или бездействия, которые либо носят преднамеренный характер, либо с большой степенью вероятности могут привести к гибели женщин или причинить женщинам страдания или ущерб физического, психического, полового или экономического характера, а также форму угрозы совершения таких действий или бездействия, преследования, принуждения и произвольного ущемления свободы. В этом контексте Комитет напоминает, что исчезновения женщин являются одним из самых жестоких проявлений гендерного насилия, то есть насилия, направленного против женщины по той причине, что она женщина, или насилия, которое в непропорционально большой степени затрагивает женщин. Комитет подчеркивает, что пропавшие без вести женщины страдают особенно сильно по причине своей гендерной принадлежности и что в этих обстоятельствах они непропорционально часто подвергаются сексуальному и другим формам гендерного насилия (пункт 7.4 Мнений).
Комитет считает, что согласно обязательству государств-участников в соответствии со статьей 2 Конвенции проявлять должную заботу в целях предотвращения и расследования случаев исчезновения женщин, а также судебного преследования и наказания виновных требуется проведение немедленных, оперативных и учитывающих гендерную специфику розыскных мероприятий, с обеспечением того, чтобы на всех этапах розыска принимались во внимание гендерные аспекты, и с привлечением надлежащим образом подготовленных сотрудников, в том числе женщин (пункт 7.5 Мнений).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: принято к сведению утверждение автора о нарушении прав ее дочери, предусмотренных статьями 1, 2 "c" - "f" Конвенции, рассматриваемыми в совокупности с Общими рекомендациями N 19, 28 и 35, в том смысле, что власти не предприняли немедленных и тщательных действий по розыску дочери автора с момента ее исчезновения в октябре 2012 года, а также по предотвращению серьезных актов гендерного насилия и защите ее от этих актов (пункт 7.2 Мнений).
Комитет учел утверждения государства-участника о том, что оно провело расследование и розыск дочери автора в соответствии со своими обязательствами по Конвенции, начиная с 2015 года. Вместе с тем Комитет отметил, что государство-участник не предоставило информацию о том, какие действия оно предприняло до 2015 года, в частности о том, какие незамедлительные меры приняли власти после получения заявления об исчезновении дочери автора. На основании информации, содержащейся в материалах дела, Комитет отметил, что Генеральная прокуратура штата Герреро, которая приняла первое заявление об исчезновении дочери автора, знала, что г-жа Флорес Роман предположительно была похищена группой вооруженных мужчин, которые искали конкретно ее. Комитет заявил, что в данной ситуации власти, в частности, не сразу приняли заявление у автора и у освобожденной похитителями жены ее сына, а это было необходимо, чтобы установить местонахождение г-жи Флорес Роман, расследовать версию о том, что в отношении нее были совершены серьезные акты гендерного насилия, и предотвратить совершение таких актов (пункт 7.5 Мнений).
Кроме того, по мнению Комитета, в деле содержалась информация, позволяющая предположить, что распоряжения, попустительство и бездействие государства-участника в связи с исчезновением дочери автора были выгодны лицам, связанным с преступными организациями, и эти лица пользовались покровительством. В связи с вышеизложенным и принимая во внимание происходящие по определенной схеме исчезновения женщин в штате Герреро и широко распространенную безнаказанность, Комитет счел, что государство-участник несет ответственность в данном случае предполагаемого насильственного исчезновения. Таким образом, Комитет отметил: хотя ответственность за насильственное исчезновение г-жи Флорес Роман нельзя на первый взгляд вменить государству-участнику, но такая ответственность может быть вменена ему потому, что оно не проявило должной заботы для предотвращения или пресечения этого преступления в соответствии с требованиями, предъявляемыми международным правом (пункт 7.6 Мнений).
Комитет сделал вывод, что государство-участник нарушило права г-жи Флорес Роман по пунктам "c" - "e" статьи 2 Конвенции, рассматриваемым в совокупности с ее статьей 1 и в свете Общих рекомендаций N 19, 28 и 35 (пункт 7.7 Мнений).
Комитет принял к сведению утверждение автора о том, что права ее дочери, предусмотренные статьями 1, 2 "b" - "f", 5 "a" и 15 Конвенции, рассматриваемыми в совокупности с Общими рекомендациями N 19, 28, 33 и 35, были нарушены, о чем свидетельствовали следующие факты: a) решение не расследовать случившееся в качестве актов гендерного насилия; b) предвзятый подход к расследованию; c) отсутствие в уголовном праве норм, гарантирующих расследование преступлений организованных преступных группировок с учетом гендерных аспектов; и d) систематическое бездействие и безрезультативность в расследовании исчезновения дочери автора. Комитет принял к сведению также упомянутое государством-участником постановление Верховного суда страны о том, что все суды должны отправлять правосудие с учетом гендерных аспектов и что судьи должны бороться с предвзятыми стереотипами о гендерных ролях, содержащимися в законодательстве, и принимать во внимание случаи гендерного насилия, гендерной дискриминации или гендерной уязвимости в целях обеспечения эффективного и равного доступа к правосудию (пункт 7.8 Мнений).
Комитет отметил, что канцелярия Специального обвинителя заявила об отсутствии у нее юрисдикции для расследования насильственного исчезновения г-жи Флорес Роман в силу того, что расследуемые события не могут считаться актами насилия в отношении женщины на основании ее гендерной принадлежности или обусловленного ее половой принадлежностью статуса. Комитет отметил также, что канцелярия Специального обвинителя передала расследование в Специальное управление Генеральной прокуратуры в связи с предполагаемой причастностью организованных преступных группировок, однако не вынесла при этом рекомендаций о координации действий или о необходимости продолжить расследование с учетом гендерных аспектов. Хотя Специальное управление Генеральной прокуратуры являлось компетентным органом в соответствии с законодательными нормами государства-участника, но Комитет, воздерживаясь от оценки заявления канцелярии Специального обвинителя об отсутствии у нее соответствующей компетенции, счел, что оценка фактов этой канцелярией не соответствовала определению гендерного насилия в отношении женщин согласно Конвенции, где такое насилие понимается как насилие, направленное против женщины по той причине, что она женщина, или как насилие, затрагивающее женщин в непропорционально большой степени. Комитет заявил, что эта оценка не учитывала историю домашнего насилия и других форм гендерного насилия в отношении женщин, от которого пострадала г-жа Флорес Роман, а также общий контекст исчезновений женщин в государстве-участнике. Что касается утверждения автора об отсутствии гендерного ориентированного подхода в расследовании, проведенном Специальным управлением Генеральной прокуратуры, то Комитет отметил, что, как признало государство-участник, эта структура рассмотрела заявление с опозданием и сама передала дело в Специальное управление по правам человека, предупреждению преступности и общественным работам на предмет определения юрисдикции. Комитет заявил, что розыск подвергшихся насильственному исчезновению женщин с учетом гендерных аспектов является обязанностью всех структур, отвечающих за розыск, и в данном случае эту обязанность нельзя было возлагать только на канцелярию Специального обвинителя лишь потому, что та специализируется на преступлениях, связанных с насилием в отношении женщин (пункт 7.9 Мнений).
Что касается утверждения автора об отсутствии в Федеральном законе о борьбе с организованной преступностью положений, предусматривающих дифференцированный подход в тех случаях, когда жертвами являются женщины, то Комитет принял к сведению вышеупомянутое сообщение государства-участника о том, что Верховный суд страны, руководствуясь решением Межамериканского суда по правам человека по делу "Гонсалес и другие против Мексики", принял постановление, согласно которому все юрисдикционные органы должны учитывать в своей работе гендерные аспекты. Комитет также отметил, что в государстве-участнике существуют стандарты, регулирующие поиск пропавших без вести женщин с учетом гендерных аспектов, таких как "Белый протокол" и различные положения как Общего закона 2017 года о насильственных исчезновениях и случаях исчезновения в результате действий отдельных лиц, так и Национальной системы поиска пропавших без вести. Комитет указал: в данном деле было принято несколько постановлений о применении процедуры ампаро, предписывающих прокуратуре провести розыскные мероприятия и расследование насильственного исчезновения дочери автора в свете этих стандартов. Комитет отметил, что Национальная комиссия по правам человека также сообщила о недочетах в ходе розыска и расследования насильственного исчезновения дочери автора. Вместе с тем Комитет обратил внимание - государство-участник не предоставило информации о выявленном автором нормативном пробеле в Федеральном законе о борьбе с организованной преступностью. Комитет пришел к выводу: отсутствие учета гендерных аспектов в Федеральном законе о борьбе с организованной преступностью стало препятствием для проведения гендерно чувствительного расследования насильственного исчезновения дочери автора и свидетельствовало о нарушении статей 2 "f" и 15 Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (пункт 7.10 Мнений).
Комитет отметил, что несмотря на наличие у государства-участника нормативной базы, гарантирующей учет гендерных аспектов при проведении розыскных мероприятий и расследований насильственных исчезновений, и на различные постановления о применении процедуры ампаро по данному делу, предписывающие применение этих стандартов, а также на рекомендации Национальной комиссии по правам человека, однако все эти предписания оказались недостаточными для устранения нарушений прав дочери автора (пункт 7.11 Мнений).
Выводы Комитета: представленные факты свидетельствовали о нарушении прав г-жи Флорес Роман по статьям 1, 2, 5 и 15 Конвенции в свете Общих рекомендаций N 19, 28, 33 и 35.
Источник публикации: https://espchhelp.ru/koon/blog-koon/4407-24-oktyabrya-2022-goda-vyigrano-delo-v-komitete-oon-po-likvidatsii-diskriminatsii-v-otnoshenii-zhenshchin .
The case is Sandra Luz Roman Jaimes v. Mexico. Opinions of the Committee on the Elimination of Discrimination against Women dated October 24, 2022. Message No. 153/2020.
In 2020, the author of the communication was assisted in preparing a complaint. Subsequently, the complaint was communicated to Mexico.
The Committee recognized that, although responsibility for the enforced disappearance of Ms. F. (the author's daughter) could not be attributed to the State party, such responsibility could be attributed to it because it had not taken due care to prevent or suppress this crime in accordance with the requirements of international law. The Committee also concluded that the lack of gender mainstreaming in the Federal Law on Combating Organized Crime had become an obstacle to conducting a gender-sensitive investigation into the enforced disappearance of the author's daughter and indicated a violation of articles 2 and 15 of the Convention on the Elimination of All Forms of Discrimination against Women.
As could be seen from the text of the Opinions, the author of the communication (the mother of the abducted daughter) claimed that the State party violated articles 1, 2 of the Convention, considered in conjunction with General Recommendations No. 19, 28 and 35, since the authorities of the State party did not immediately take appropriate action to search for her daughter. This inaction led to her daughter becoming a victim of gender-based violence, torture and disappearance, and was in violation of the Convention on the Elimination of All Forms of Discrimination against Women (paragraph 3.1 of the Opinions).
The Committee's legal position: In accordance with article 4, paragraph 1, of the Optional Protocol, the Committee is not entitled to consider a communication until it is satisfied that all available domestic remedies have been exhausted, or that the application of such remedies is unreasonably prolonged or unlikely to bring the expected result (paragraph 6.3 of the Opinions).
The Committee recalls that, in accordance with its general recommendation No. 28 (2010) on the basic obligations of States parties under article 2 of the Convention, States parties are obliged to exercise due responsibility to prevent, investigate, prosecute and punish such acts of gender-based violence (paragraph 19). If discrimination against women involves violations of other human rights, in particular the right to life and physical integrity in cases of, for example, domestic and other forms of violence, then States parties are obliged to initiate criminal proceedings, bring violators to justice and impose appropriate criminal penalties (paragraph 34 of the General Recommendation) (paragraph 7.2 of the Opinions).
The Committee also recalls its general recommendation No. 19 (1992) on violence against women and General recommendation No. 35 (2017) on gender-based violence against women, intended to update General Recommendation No. 19, which address whether States parties can be held accountable for the conduct of non-State actors, and which confirm that "within the meaning of the Convention, discrimination is not limited to actions that are committed by or on behalf of Governments", and that "in accordance with the general norms of international law and the provisions of specific human rights covenants, States may also be held responsible for acts committed by private individuals if these States do not take due care to prevent violations of rights or investigate acts of violence, punish perpetrators and pay compensation." In addition, in the Committee's opinion, impunity for these crimes significantly contributes to strengthening the culture of acceptance of the most extreme forms of gender-based violence against women in society, which contributes to the further spread of these forms of violence. Such passivity and inaction constitute violations of human rights (paragraph 7.3 of the Opinion).
The Committee notes that gender-based violence against women constitutes discrimination, as defined in article 1 of the Convention, and takes a variety of forms, including actions or omissions that are either intentional or highly likely to result in the death of women or cause suffering or harm to women physically, mentally, of a sexual or economic nature, as well as a form of threat to commit such actions or omissions, harassment, coercion and arbitrary infringement of freedom. In this context, the Committee recalls that the disappearance of women is one of the most severe manifestations of gender-based violence, that is, violence directed against a woman because she is a woman, or violence that disproportionately affects women. The Committee emphasizes that missing women suffer particularly severely because of their gender identity and that in these circumstances they are disproportionately exposed to sexual and other forms of gender-based violence (paragraph 7.4 of the Opinion).
The Committee considers that, in accordance with the obligation of States parties under article 2 of the Convention to take due care in order to prevent and investigate cases of disappearance of women, as well as to prosecute and punish perpetrators, immediate, prompt and gender-sensitive search measures are required, ensuring that gender aspects are taken into account at all stages of the search, and with the involvement of appropriately trained staff, including women (paragraph 7.5 of the Opinion).
The Committee's assessment of the factual circumstances of the case: the author's allegation of a violation of her daughter's rights under articles 1, 2 "c" - "f" of the Convention, considered in conjunction with General Recommendations No. 19, 28 and 35, has been noted in the sense that the authorities did not take immediate and thorough action to search for the author's daughter since her disappearance in October 2012, as well as to prevent serious acts of gender-based violence and protect her from these acts (paragraph 7.2 of the Opinions).
The Committee has taken into account the State party's allegations that it has conducted an investigation and search for the author's daughter in accordance with its obligations under the Convention since 2015. However, the Committee noted that the State party had not provided information on what actions it had taken before 2015, in particular on what immediate measures the authorities had taken after receiving a report on the disappearance of the author's daughter. Based on the information contained in the case file, the Committee noted that the Attorney General's Office of the State of Guerrero, which accepted the first report on the disappearance of the author's daughter, knew that Ms. Flores Roman had allegedly been abducted by a group of armed men who were looking specifically for her. The Committee stated that in this situation, the authorities, in particular, did not immediately accept a statement from the author and her son's wife, who was released by the kidnappers, and this was necessary in order to establish the whereabouts of Ms. Flores Roman, investigate the version that serious acts of gender-based violence had been committed against her, and prevent the commission of such acts acts (paragraph 7.5 of Opinions).
In addition, in the Committee's opinion, the case contained information suggesting that the orders, connivance and inaction of the State party in connection with the disappearance of the author's daughter were beneficial to persons associated with criminal organizations, and these persons enjoyed patronage. In view of the above, and taking into account the pattern of disappearances of women in the State of Guerrero and widespread impunity, the Committee considered that the State party was responsible in this case of alleged enforced disappearance. Thus, the Committee noted: Although responsibility for the enforced disappearance of Ms. Flores Roman cannot at first glance be attributed to the State party, such responsibility may be attributed to it because it did not take due care to prevent or suppress this crime in accordance with the requirements of international law (paragraph 7.6 of the Opinions).
The Committee concluded that the State party had violated Ms. Flores Roman's rights under paragraphs "c" to "e" of article 2 of the Convention, read in conjunction with its article 1 and in the light of General recommendations Nos. 19, 28 and 35 (paragraph 7.7 of the Opinions).
The Committee took note of the author's claim that her daughter's rights under articles 1, 2 "b"- "f", 5 "a" and 15 of the Convention, considered in conjunction with General Recommendations No. 19, 28, 33 and 35, had been violated, as evidenced by the following facts: a) the decision not to investigate what happened as acts of gender-based violence; b) a biased approach to the investigation; c) the absence of norms in criminal law guaranteeing the investigation of crimes of organized criminal groups taking into account gender aspects; and (d) Systematic inaction and ineffectiveness in the investigation of the disappearance of the author's daughter. The Committee also took note of the ruling of the Supreme Court of the country mentioned by the State party that all courts should administer justice with a gender perspective and that judges should combat biased stereotypes about gender roles contained in legislation and take into account cases of gender-based violence, gender discrimination or gender vulnerability in order to ensure effective and equal access to justice (paragraph 7.8 of the Opinion).
The Committee noted that the Office of the Special Prosecutor had stated that it had no jurisdiction to investigate the enforced disappearance of Ms. Flores Roman because the events under investigation could not be considered acts of violence against a woman based on her gender or gender-related status. The Committee also noted that the Office of the Special Prosecutor had referred the investigation to the Special Directorate of the Prosecutor General's Office in connection with the alleged involvement of organized criminal groups, but had not made recommendations on coordination or on the need to continue the investigation from a gender perspective. Although the Special Directorate of the Prosecutor General's Office was the competent authority in accordance with the legislative norms of the State party, the Committee, while refraining from evaluating the statement of the Office of the Special Prosecutor that it lacked appropriate competence, considered that the assessment of the facts by this Office did not correspond to the definition of gender-based violence against women under the Convention, where such violence is understood as violence directed at against a woman for the reason that she is a woman, or as violence affecting women disproportionately. The Committee stated that this assessment did not take into account the history of domestic violence and other forms of gender-based violence against women suffered by Ms. Flores Roman, as well as the general context of the disappearances of women in the State party. With regard to the author's claim that there was no gender-oriented approach in the investigation conducted by the Special Directorate of the Prosecutor General's Office, the Committee noted that, as recognized by the State party, this structure considered the application late and itself referred the case to the Special Directorate for Human Rights, Crime Prevention and Public Works for the determination of jurisdiction. The Committee stated that the gender-sensitive search for women who have been subjected to enforced disappearance is the responsibility of all structures responsible for the search, and in this case this responsibility could not be assigned only to the Office of the Special Prosecutor simply because it specializes in crimes related to violence against women (paragraph 7.9 of the Opinion).
With regard to the author's claim that there are no provisions in the Federal Law on Combating Organized Crime providing for a differentiated approach in cases where the victims are women, the Committee took note of the above-mentioned communication from the State party that the Supreme Court of the country, guided by the decision of the Inter-American Court of Human Rights in the case "Gonzalez and Others v. Mexico", adopted a resolution according to which all jurisdictional bodies must take into account gender aspects in their work. The Committee also noted that the State party has standards governing the search for missing women with a gender perspective, such as the White Protocol and various provisions of both the 2017 General Law on Enforced Disappearances and Cases of Disappearance as a Result of Actions of Individuals and the National Missing Persons Search System. The Committee pointed out that in the present case, several amparo orders had been issued ordering the Prosecutor's Office to carry out investigative measures and investigate the enforced disappearance of the author's daughter in the light of these standards. The Committee noted that the National Human Rights Commission had also reported shortcomings in the search and investigation of the enforced disappearance of the author's daughter. However, the Committee drew attention to the fact that the State party had not provided information on the regulatory gap identified by the author in the Federal Law on Combating Organized Crime. The Committee concluded that the lack of gender mainstreaming in the Federal Law on Combating Organized Crime had become an obstacle to conducting a gender-sensitive investigation into the enforced disappearance of the author's daughter and indicated a violation of articles 2 "f" and 15 of the Convention on the Elimination of All Forms of Discrimination against Women (paragraph 7.10 of the Opinion).
The Committee noted that despite the existence of a regulatory framework in the State party guaranteeing the integration of a gender perspective in the conduct of investigative activities and investigations of enforced disappearances, and the various orders on the application of the amparo procedure in this case prescribing the application of these standards, as well as the recommendations of the National Human Rights Commission, however, all these prescriptions proved insufficient to eliminate violations of the rights of the author's daughter (paragraph 7.11 of the Opinion).
The Committee's conclusions: The facts presented indicated a violation of Ms. Flores Roman's rights under articles 1, 2, 5 and 15 of the Convention in the light of General Recommendations No. 19, 28, 33 and 35.
Source of the publication: https://espchhelp.ru/koon/blog-koon/4408-on-october-24-2022-the-case-was-won-in-the-un-committee-on-the-elimination-of-discrimination-against-women .
案件是Sandra Luz Roman Jaimes诉墨西哥案。 2022年10月24日消除对妇女歧视委员会的意见。 第153/2020号电文。
2020年，来文提交人得到了协助准备投诉。 随后，将申诉转达墨西哥。
委员会承认，虽然不能将f.女士(提交人的女儿)强迫失踪的责任归咎于缔约国，但这种责任可以归咎于缔约国，因为缔约国没有按照国际法的要求适当注意预防或制止这一罪行。 委员会还得出结论，《联邦打击有组织犯罪法》中没有将性别观点纳入主流，这已成为对提交人女儿强迫失踪问题进行对性别问题有敏感认识的调查的一个障碍，并表明违反了《消除对妇女一切形式歧视公约》第2条和第15条。
从意见案文可以看出，来文提交人(被绑架女儿的母亲)声称，缔约国违反了结合第19、28和35号一般性建议审议的《公约》第1、2条，因为缔约国当局没有立即采取适当行动搜查她的女儿。 这种不作为导致她的女儿成为基于性别的暴力、酷刑和失踪的受害者，并违反了《消除对妇女一切形式歧视公约》（《意见》第3.1段）。
委员会的法律立场：根据《任择议定书》第四条第1款，在委员会确信所有可用的国内补救办法都已用尽，或这种补救办法的适用被不合理地拖延或不可能产生预期结果之前，委员会无权审议来文(《意见》第6.3段)。
委员会回顾根据其关于缔约国根据《公约》第2条承担的基本义务的第28(2010)号一般性建议缔约国有义务行使适当责任防止、调查、起诉和惩处此类基于性 如果对妇女的歧视涉及侵犯其他人权，特别是在家庭暴力和其他形式的暴力案件中侵犯生命权和人身完整权，那么缔约国有义务提起刑事诉讼，将违法者绳之以法，并给予适当的刑事处罚(一般性建议第34段)(《意见》第7.2段)。
委员会还回顾其关于暴力侵害妇女行为的第19号一般性建议(1992年)和关于基于性别的暴力侵害妇女行为的第35号一般性建议(2017年)意在更新第19号总, 并且"根据国际法的一般准则和具体人权盟约的规定,如果国家不适当注意防止侵犯权利或调查暴力行为、惩罚肇事者和支付赔偿,这些国家也可能对私人所犯的行为负责。" 此外委员会认为这些罪行有罪不罚现象大大有助于加强社会上接受最极端形式的基于性别的暴力侵害妇女行为的文化这有助于这些形式的暴力进 这种被动和不作为构成对人权的侵犯(意见第7.3段)。
委员会注意到，对妇女的基于性别的暴力构成《公约》第1条所界定的歧视，并采取多种形式，包括故意或极有可能导致妇女死亡或对妇女身心、性或经济性质造成痛苦或伤害的行为或不行为，以及威胁实施这种行为或不行为的一种形式，骚扰、胁迫和任意侵犯自由。 在这方面，委员会回顾，妇女失踪是基于性别的暴力的最严重表现之一，即因为妇女是妇女而针对妇女的暴力，或对妇女造成不成比例影响的暴力。 委员会强调，失踪妇女因性别认同而遭受的痛苦特别严重，在这种情况下，她们不成比例地遭受性暴力和其他形式的基于性别的暴力(《意见》第7.4段)。
委员会认为，根据《公约》第2条规定的缔约国为防止和调查妇女失踪案件以及起诉和惩处肇事者而采取适当谨慎的义务，需要立即、迅速和对性别问题有敏感认识的搜查措施，确保在搜查的所有阶段都考虑到性别问题，并在包括妇女在内的经过适当培训的工作人员的参与下(意见第7.5段)。
委员会对案件事实情况的评估：提交人关于她女儿在《公约》第一条、第二条"c"至"f"项下的权利受到侵犯的指控，结合第19、28和35号一般性建议进行了审议，注意到当局自提交人女儿2012年10月失踪以来没有立即采取彻底行动寻找她，也没有防止严重的基于性别的暴力行为和保护她免受这些行为的侵害(《意见》第7.2段)。
委员会考虑到缔约国的指控即它自2015年以来根据《公约》规定的义务对提交人的女儿进行了调查和搜查。 然而委员会注意到缔约国没有提供资料说明它在2015年之前采取了哪些行动特别是当局在收到提交人女儿失踪的报告后立即采取了哪些措施。 根据案卷所载的资料，委员会注意到，接受提交人女儿失踪第一份报告的格雷罗州总检察长办公室知道，Flores Roman女士据称是被一群专门寻找她的武装人员绑架的。 委员会指出，在这种情况下，特别是当局没有立即接受提交人及其儿子的妻子的陈述，后者被绑架者释放，这对于确定Flores Roman女士的下落、调查对她犯下基于性别的严重暴力行为的说法以及防止犯下这种行为是必要的(《意见》第7.5段)。
此外，委员会认为，该案所载资料表明，缔约国对提交人女儿失踪的命令、纵容和不作为有利于与犯罪组织有关的人，这些人享有庇护。 鉴于上述情况，并考虑到格雷罗州妇女失踪的情况和普遍存在的有罪不罚现象，委员会认为，缔约国应对这起指称的强迫失踪案负责。 因此，委员会注意到：虽然弗洛雷斯*罗曼女士强迫失踪的责任乍一看不能归咎于缔约国，但这种责任可能归咎于缔约国，因为缔约国没有按照国际法的要求适当注意预防或制止这一罪行(《意见》第7.6段)。
委员会的结论是，缔约国侵犯了Flores Roman女士根据《公约》第2条"c"至"e"款所享有的权利，该款结合其第1条并参照第19、28和35号一般性建议(《意见》第7.7段)加以理解。
委员会注意到提交人声称，结合第19、28、33和35号一般性建议审议的《公约》第1条、第2条"b"-"f"、第5条"a"和第15条，她女儿的权利受到侵犯，以下事实证明了这一点：a)决定不调查所发生的基于性别的暴力行为；b)对调查采取有偏见的做法；c)刑法中没有保证调查有组织犯罪集团的罪行的准则，考虑到性别方面; 和(d)在调查提交人女儿失踪事件方面有系统地无所作为和无效。 委员会还注意到缔约国提到的该国最高法院的裁决，即所有法院都应以性别观点进行司法，法官应消除立法中关于性别角色的偏见，并考虑到基于性别的暴力、性别歧视或性别脆弱性的案件，以确保有效和平等地诉诸司法(意见第7.8段)。
委员会注意到，特别检察官办公室表示，它没有管辖权调查Flores Roman女士的强迫失踪，因为所调查的事件不能被视为基于性别或与性别有关的地位对妇女的暴力行为。 委员会还注意到，特别检察官办公室已将有关涉嫌参与有组织犯罪集团的调查提交检察长办公室特别局，但没有就协调或从性别角度继续调查的必要性提出建议。 虽然根据缔约国的立法规范，检察长办公室特别局是主管当局，但委员会虽然不评价特别检察官办公室关于它缺乏适当权限的声明，但认为该办公室对事实的评估不符合《公约》对妇女的基于性别的暴力的定义，在该定义中，这种暴力被理解为以妇女为理由而针对妇女的暴力，或对妇女造成不成比例的暴力。 委员会说，这一评估没有考虑到Flores Roman女士遭受的家庭暴力和其他形式的基于性别的暴力侵害妇女的历史，以及缔约国妇女失踪的一般情况。 关于提交人声称在检察长办公室特别局进行的调查中没有以性别为导向的做法，委员会注意到，正如缔约国所承认的那样，该机构审议了申请的时间过晚，并将案件提交人权、预防犯罪和公共工程特别局确定管辖权。 委员会指出，对遭受强迫失踪的妇女进行对性别问题有敏感认识的搜查是负责搜查的所有机构的责任，在这种情况下，不能仅仅因为特别检察官办公室专门处理与暴力侵害妇女有关的罪行而将这一责任分配给特别检察官办公室（《意见》第7.9段）。
关于提交人声称，《打击有组织犯罪联邦法》中没有规定在受害者是妇女的情况下采取区别对待的办法，委员会注意到缔约国的上述来文，即该国最高法院根据美洲人权法院在"Gonzalez和其他人诉墨西哥"一案中的裁决，通过了一项决议，根据该决议，所有管辖机构在其工作中必须考虑到性别方面。 委员会还注意到缔约国制定了关于从性别角度寻找失踪妇女的标准例如《白人议定书》以及2017年关于强迫失踪和因个人行为而失踪案件的一般法和国 委员会指出，在本案中，已经发布了几项宪法保护令，命令检察官办公室采取调查措施，并根据这些标准调查提交人女儿被强迫失踪的情况。 委员会注意到，国家人权委员会还报告了在搜查和调查提交人女儿被强迫失踪案方面的不足之处。 然而，委员会提请注意，缔约国没有提供资料说明提交人在《打击有组织犯罪联邦法》中指出的监管差距。 委员会的结论是，《联邦打击有组织犯罪法》中没有将性别观点纳入主流，这已成为对提交人女儿的强迫失踪问题进行对性别问题有敏感认识的调查的一个障碍，并表明违反了《消除对妇女一切形式歧视公约》第2条"f"和第15条(《意见》第7.10段)。
委员会注意到，尽管缔约国有一个监管框架，保证在进行强迫失踪的调查活动和调查时纳入性别观点，并有各种关于在本案中适用保护宪法权利程序的命令规定适用这些标准，以及国家人权委员会的建议，但所有这些规定都不足以消除侵犯提交人女儿权利的行为(意见第7.11段)。
委员会的结论：所提出的事实表明，根据第19、28、33和35号一般性建议，Flores Roman女士根据《公约》第1、2、5和15条享有的权利受到侵犯。
出版物的来源: https://espchhelp.ru/koon/blog-koon/4409-2022-10-24 .
Caso Sandra luz Román Jaimes contra México. Opinión del Comité para la eliminación de la discriminación contra la mujer, 24 de octubre de 2022. Comunicación N 153/2020.
En 2020 se prestó asistencia al autor en la preparación de la denuncia. Posteriormente, la denuncia fue comunicada a México.
El Comité reconoció que, si bien no se podía imputar al estado parte la responsabilidad por la desaparición forzada de la Sra. F. (hija de la autora), esa responsabilidad podía imputarse al estado parte porque no había actuado con la debida diligencia para prevenir o reprimir el delito, de conformidad con las exigencias del derecho internacional. El Comité también llegó a la conclusión de que la falta de incorporación de una perspectiva de género en la ley Federal contra la delincuencia organizada había obstaculizado la investigación de la desaparición forzada de la hija de la autora y constituía una violación de los artículos 2 y 15 de la convención sobre la eliminación de todas las formas de discriminación contra la mujer.
Como se desprende del texto de las Opiniones, la autora (madre de la hija secuestrada) afirmó que el estado parte había violado los artículos 1 y 2 de la convención, leídos conjuntamente con las recomendaciones Generales nos.19, 28 y 35, ya que las autoridades del estado parte no habían tomado inmediatamente las medidas necesarias para localizar a su hija. Esta inacción ha llevado a su hija a ser víctima de violencia de género, tortura y desaparición y constituye una violación de la convención sobre la eliminación de todas las formas de discriminación contra la mujer (párrafo 3.1 de la opinión).
Posición jurídica del Comité: de conformidad con el párrafo 1 del artículo 4 del protocolo Facultativo, el Comité no puede examinar una comunicación hasta que se haya cerciorado de que se han agotado todos los recursos internos disponibles o de que la aplicación de esos recursos se prolonga indebidamente o es poco probable que produzca el resultado esperado (párrafo 6.3 de la Opinión).
El Comité recuerda que, de conformidad con su recomendación general Nº 28 (2010) sobre las obligaciones básicas de los Estados partes en virtud del artículo 2 de la convención, los Estados partes tienen la obligación de rendir cuentas debidamente para prevenir, investigar, enjuiciar y castigar esos actos de violencia por motivos de género (párr.19). Si la discriminación contra la mujer constituye una violación de otros derechos humanos, en particular el derecho a la vida y a la integridad física en casos como la violencia doméstica y otras formas de violencia, los Estados partes tienen la obligación de enjuiciar, enjuiciar y sancionar a los autores (párrafo 34 de la recomendación general) (párrafo 7.2 de la opinión).
El Comité recuerda también su recomendación General Nº 19 (1992) sobre la violencia contra la mujer y su recomendación general Nº 35 (2017) sobre la violencia de género contra la mujer, que tiene por objeto actualizar la recomendación General Nº 19, en la que se aborda la cuestión de si los Estados partes pueden ser responsables de la conducta de agentes no estatales y se afirma que "en el sentido de la convención, la discriminación no se limita a los actos cometidos por los gobiernos o en su nombre"., y que "de conformidad con las normas generales del derecho internacional y las disposiciones de pactos específicos de derechos humanos, los Estados también pueden ser responsables de los actos cometidos por particulares si esos Estados no actúan con la debida diligencia para prevenir la violación de los derechos o para investigar los actos de violencia, castigar a los culpables e indemnizar". Además, a juicio del Comité, la impunidad de esos delitos contribuye en gran medida a fomentar en la sociedad una cultura de aceptación de las formas más extremas de violencia por razón de género contra la mujer, lo que contribuye a la propagación de esas formas de violencia. Esa pasividad e inacción constituyen violaciones de los derechos humanos (párrafo 7.3 de la opinión).
El Comité observa que la violencia basada en el género contra la mujer constituye discriminación, según se define en el artículo 1 de la convención, y adopta diversas formas, incluidas las acciones u omisiones que son deliberadas o tienen un alto riesgo de causar la muerte de la mujer o de causarle sufrimientos o daños físicos, mentales, sexuales o económicos, así como la amenaza de tales actos u omisiones, el hostigamiento, la coacción y la privación arbitraria de la libertad. En este contexto, el Comité recuerda que la desaparición de mujeres es una de las manifestaciones más violentas de la violencia de género, es decir, la violencia dirigida contra la mujer por ser mujer o la violencia que afecta desproporcionadamente a la mujer. El Comité hace hincapié en que las mujeres desaparecidas son especialmente afectadas por su identidad de género y que, en esas circunstancias, suelen ser objeto de forma desproporcionada de violencia sexual y otras formas de violencia por razón de género (párr.7.4 de la opinión).
El Comité considera que, de conformidad con la obligación que incumbe a los Estados partes en virtud del artículo 2 de la convención de actuar con la debida diligencia para prevenir, investigar, enjuiciar y castigar a los autores de desapariciones de mujeres, es necesario llevar a cabo actividades de búsqueda inmediatas, rápidas y sensibles a las cuestiones de género, velando por que en todas las etapas de la búsqueda se tenga en cuenta una perspectiva de género y contando con personal debidamente capacitado, incluidas las mujeres (párr.7.5 de la opinión).
Evaluación de los hechos por el Comité: toma nota de la alegación de la autora de que se violaron los derechos de su hija en virtud de los artículos 1, 2 c) a f) de la convención, leídos conjuntamente con las recomendaciones generales Nos.19, 28 y 35, en el sentido de que las autoridades no han adoptado medidas inmediatas y exhaustivas para localizar a la hija de la autora desde su desaparición en octubre de 2012, ni para prevenir y proteger graves actos de violencia de género contra ellos (párr. 7.2 de la opinión).
El Comité ha tenido en cuenta las alegaciones del estado parte de que ha investigado y buscado a la hija de la autora de conformidad con sus obligaciones en virtud de la convención desde 2015. Sin embargo, el Comité observó que el estado parte no había proporcionado información sobre las medidas que había adoptado antes de 2015, en particular sobre las medidas inmediatas adoptadas por las autoridades tras la denuncia de la desaparición de la hija de la autora. Sobre la base de la información contenida en el expediente, el Comité observó que la Fiscalía general del estado de guerrero, que había aceptado la primera denuncia de la desaparición de la hija del autor, sabía que la Sra. flores Román había sido presuntamente secuestrada por un grupo de hombres armados que la buscaban específicamente. El Comité señaló que, en esta situación, las autoridades, entre otras cosas, no habían aceptado inmediatamente la denuncia de la autora y de la esposa de su hijo liberada por los secuestradores, lo cual era necesario para localizar a la Sra. flores Román, investigar la versión de que había sido objeto de graves actos de violencia de género e impedir que se cometieran tales actos (párr.7.5 de la Opinión).
Además, a juicio del Comité, el caso contenía información que indicaba que las órdenes, la connivencia y la inacción del estado parte en relación con la desaparición de la hija de la autora beneficiaban a personas vinculadas a organizaciones delictivas y gozaban de protección. A este respecto, y teniendo en cuenta el patrón de desaparición de mujeres en el estado de guerrero y la impunidad generalizada, el Comité consideró que el estado parte era responsable en el presente caso de la presunta desaparición forzada. Así pues, el Comité observó que, si bien la responsabilidad por la desaparición forzada de la Sra. flores Román no parece imputable al estado parte, esa responsabilidad puede atribuirse al estado parte porque no ha actuado con la debida diligencia para prevenir o reprimir el delito de conformidad con las exigencias del derecho internacional (párr.7.6 de la opinión).
El Comité llegó a la conclusión de que el estado parte había violado los derechos de la Sra. flores Román en relación con los apartados c) a e) del artículo 2 de la convención, leídos conjuntamente con su artículo 1 y a la luz de las recomendaciones Generales nos.19, 28 y 35 (párr. 7.7 de la opinión).
El Comité tomó nota de la afirmación de la autora de que se habían violado los derechos de su hija en virtud de los artículos 1, 2 b) a f), 5 a) y 15 de la convención, leídos conjuntamente con las recomendaciones generales nos. 19, 28, 33 y 35, como lo demuestran los siguientes hechos: a) la decisión de no investigar los hechos como actos de violencia de género; B) el enfoque parcial de la investigación; C) la falta de normas en el derecho penal que garanticen la investigación de los delitos de la delincuencia organizada desde una perspectiva de género; d) la inacción sistemática y la falta de resultados en la investigación de la desaparición de la hija de la autora. El Comité también tomó nota de la decisión de la corte Suprema de justicia de la nación, mencionada por el estado parte, de que todos los tribunales deben administrar justicia con una perspectiva de género y de que los jueces deben luchar contra los estereotipos preconcebidos sobre las funciones de género contenidas en la legislación y tener en cuenta los casos de violencia, discriminación o vulnerabilidad por razón de género, a fin de garantizar un acceso efectivo e igualitario a la justicia (párr.7.8 de la Opinión).
La Comisión tomó nota de que la oficina del fiscal especial había declarado que no tenía jurisdicción para investigar la desaparición forzada de la Sra. flores Román, ya que los hechos investigados no podían considerarse actos de violencia contra una mujer por razón de su género o de su condición de mujer. El Comité observó también que la oficina del fiscal especial había remitido una investigación a la oficina Especial de la Fiscalía general sobre la presunta participación de grupos delictivos organizados, pero no había formulado recomendaciones sobre la coordinación o la necesidad de seguir investigando desde una perspectiva de género. Aunque la oficina Especial de la Fiscalía general era la autoridad competente en virtud de la legislación del estado parte, el Comité, si bien se abstuvo de evaluar la afirmación de la oficina del fiscal especial de que carecía de competencia, consideró que la evaluación de los hechos por la oficina no se ajustaba a la definición de violencia por razón de género contra la mujer que figura en la convención, en la que se entiende que la violencia se dirige contra una mujer por ser mujer o que afecta desproporcionadamente a la mujer. El Comité señaló que la evaluación no tenía en cuenta la historia de la violencia doméstica y otras formas de violencia de género contra la mujer sufrida por la Sra. flores Román, ni el contexto general de las desapariciones de mujeres en el estado parte. En cuanto a la alegación de la autora de que en la investigación realizada por la oficina Especial de la Fiscalía general no se había aplicado un enfoque de género, el Comité observó que el estado parte había reconocido que la entidad había examinado la solicitud con retraso y había remitido el caso a la oficina Especial de derechos humanos, prevención del delito y obras públicas para determinar su jurisdicción. El Comité señaló que la búsqueda de las mujeres víctimas de desapariciones forzadas desde una perspectiva de género era responsabilidad de todos los organismos encargados de la búsqueda y que, en este caso, no podía confiarse únicamente a la oficina del fiscal especial por estar especializada en delitos de violencia contra la mujer (párr.7.9 de la opinión).
En cuanto a la alegación de la autora de que en la ley Federal contra la delincuencia organizada no existe un trato diferenciado en los casos en que las víctimas son mujeres, el Comité ha tomado nota de la comunicación del estado parte en el sentido de que la corte Suprema de justicia de la nación, de conformidad con la sentencia de la corte Interamericana de derechos humanos en el caso González y otros C. México, dictaminó que todos los órganos jurisdiccionales deben incorporar una perspectiva de género en su labor. El Comité también observó que el estado parte tenía normas que regulaban la búsqueda de mujeres desaparecidas desde una perspectiva de género, como el "protocolo Blanco" y diversas disposiciones de la ley General sobre desapariciones forzadas e individuales de 2017 y del sistema nacional de búsqueda de personas desaparecidas. El Comité indicó que, en el presente caso, se habían dictado varias órdenes de amparo que ordenaban al Ministerio público investigar e investigar la desaparición forzada de la hija de la autora a la luz de esas normas. El Comité observó que la Comisión nacional de derechos humanos también había informado de deficiencias en la búsqueda e investigación de la desaparición forzada de la hija de la autora. Sin embargo, el Comité tomó nota de que el estado parte no había proporcionado información sobre la laguna normativa detectada por el autor en la ley Federal contra la delincuencia organizada. El Comité llegó a la conclusión de que la falta de incorporación de una perspectiva de género en la ley Federal contra la delincuencia organizada había obstaculizado la investigación de la desaparición forzada de la hija de la autora y constituía una violación de los artículos 2 f) y 15 de la convención sobre la eliminación de todas las formas de discriminación contra la mujer (párr.7.10 de la opinión).
El Comité observó que, a pesar de que el estado parte contaba con un marco normativo que garantizaba la incorporación de la perspectiva de género en las actividades de búsqueda e investigación de las desapariciones forzadas, y de las diversas órdenes de amparo que ordenaban la aplicación de esas normas, así como de las recomendaciones de la Comisión nacional de derechos humanos, todas esas órdenes eran insuficientes para remediar las violaciones de los derechos de la hija de la autora (párr.7.11 de la Opinión).
Conclusiones del Comité: los hechos expuestos ponen de manifiesto una violación de los derechos de la Sra. flores Román en virtud de los artículos 1, 2, 5 y 15 de la convención, a la luz de las recomendaciones Generales nos.19, 28, 33 y 35.
Fuente de la publicación: https://espchhelp.ru/koon/blog-koon/4410-el-24-de-octubre-de-2022-el-comit-de-las-naciones-unidas-para-la-eliminaci-n-de-la-discriminaci-n-contra-la-mujer-gan-el-caso .
