Статьи
Мультимодальность криминогенной цифровой коммуникации.
В процессе восприятия, обработки и хранения информации, транслируемой через телекоммуникационные сети, вербальная деятельность во многом следует законам перцепции <13> (в первую очередь - зрительной). При этом характер перцепции - избирательный: коммуниканты сознательно направляют внимание на одни признаки или объекты больше, чем на другие. Внимание рассматривается в аспекте существования параллельно действующих систем обработки информации и с точки зрения вовлеченности в аттенциональные сдвиги механизмов как усиления (фокусирования), так и подавления (затемнения) <14>.
Процессуальное право Международного Суда ООН: предмет и средства толкования.
Суд в процессе толкования должен разъяснить содержание пунктов, имеющих обязательную силу, то есть резолютивную часть решения <43>. Именно резолютивная часть определяет права и обязанности сторон, тогда как мотивировочная часть обязательной не является, поэтому спор о ее смысле и объеме практического значения для определения прав и обязанностей сторон не имеет, если только в ней не дается их конкретное содержание. В связи с этим мотивировочная часть "не толкуется "сама по себе" <44>, а принимается во внимание лишь постольку, поскольку содержащиеся в ней элементы "неразрывно связаны" с резолютивной частью. Однако этот критерий трудно применим для целей анализа текста, так как представляется естественным, "что вся аргументация, содержащаяся в решении, необходима для обоснования резолютивной части и поэтому неотъемлема от нее" <45>. Последнее фактически признается Судом в его практике.
Процессуальное право Международного Суда ООН: определение спора для целей толкования.
Необходимость в толковании решения возникает, когда между государствами возникает спор по поводу его содержания, однако для целей статьи 60 "спор", "понимаемый как расхождение во мнениях между сторонами относительно смысла и объема решения, вынесенного Судом... не обязательно должен отвечать тем же критериям, как и спор... упомянутый в пункте 2 статьи 36 Статута" <31>, то есть спор относительно существа прав и обязанностей сторон. В частности, степень расхождения позиций сторон в первом случае является более низкой, чем во втором. Кроме того, "нет необходимости в том, чтобы спор [относительно толкования] как-либо проявлялся формально" <32>. Это, в принципе, означает, что спор в рамках статьи 60 существует постольку, поскольку стороны каким бы то ни было образом выразили противоречащие друг другу взгляды или мнения относительно содержания (смысла и объема) решения <33>.
<31> ICJ. Request for Interpretation of the Judgment of 31 March 2004 in the Case concerning Avena and Other Mexican Nationals (Mexico v. United States of America) (Mexico v. United States of America). Provisional Measures. Order of 16 July 2008 // I.C.J. Reports 2008. P. 325. § 53.
<32> CPJI. des N 7 et 8 (usine de ). N 11, le 16 1927 // C.P.J.I. A N 13. P. 10.
<33> См.: ICJ. Request for Interpretation of the Judgment of 15 June 1962 in the Case concerning the Temple of Preah Vihear (Cambodia v. Thailand) (Cambodia v. Thailand). Judgment of 11 November 2013 // I.C.J. Reports 2013. P. 295 - 296. § 33.
На практике, однако, подобное "упрощенное" определение спора Суд использует преимущественно при принятии решения о его существовании prima facie при рассмотрении просьб об указании временных мер в рамках процедуры толкования. Весьма симптоматично, что впервые подробное обоснование того, что спор для целей толкования должен пониматься менее формализованно, чем в процессе основного производства по делу, было сделано именно в постановлении об указании временных мер в деле Толкование решения по делу Авена (Мексика против Соединенных Штатов Америки) <34>. Это понадобилось Суду для того, чтобы обосновать наличие спора относительно смысла или объема решения в обстоятельствах, когда оно было неочевидно, но сама ситуация, связанная с возможностью приведения в исполнение смертной казни в отношении мексиканских граждан в США, требовала реакции Суда <35>. Для этих целей он использовал следующую логическую конструкцию: отметив понимание обеими сторонами пункта 153(9) <36> решения Авена как обязательства результата, Суд подчеркнул, что Мексика и США "тем не менее, по-видимому, придерживаются различных взглядов относительно смысла и объема этого обязательства результата, а именно разделяют ли это понимание все власти Соединенных Штатов на федеральном уровне и уровне штатов и связаны ли данные власти этим обязательством" <37>. Предложенное Судом обоснование существования спора не выглядит вполне убедительным, но его оказалось достаточно, чтобы констатировать prima facie наличие спора для целей статьи 60, учитывая два фактора, которые позволяют Суду не придерживаться жестких стандартов в этом вопросе: во-первых, спор для целей толкования представляет собой скорее расхождение во мнении, чем строго правовой спор, и, во-вторых, любые выводы на стадии временных мер имеют предварительный характер, поскольку делаются на основании первоначально изложенных позиций и поэтому необязательно должны быть абсолютно безупречными, поскольку могут быть изменены на следующем этапе, если принять во внимание последующие аргументы сторон и их углубленное изучение самим Судом.
<34> См.: ICJ. Request for Interpretation of the Judgment of 31 March 2004 in the Case concerning Avena and Other Mexican Nationals (Mexico v. United States of America) (Mexico v. United States of America). Provisional Measures. Order of 16 July 2008 // I.C.J. Reports 2008. P. 325. § 53.
<35> См.: Thirlway H. The Law and Procedure of the International Court of Justice, 1960 - 1989: Supplement, 2011: Parts Eleven, Twelve and Thirteen // The British Yearbook of International Law. Vol. 82. 2011. N 1. P. 1 - 177, 159 - 160; Thirlway H. Quelques observations sur le concept de dispute (, contestation) dans la jurisprudence de la C.I.J. // Liber Amicorum en l'honneur de Raymond Ranjeva: L'Afrique et le droit international: variations sur l'organisation internationale = Africa and international law: reflections on the international organization / sous la dir. de M. Kamga, M.M. Mbengue. Paris: Pedone, 2013. P. 611 - 622, 621 - 622.
Процессуальное право Международного Суда ООН: юрисдикция и приемлемость.
Юрисдикция Суда в делах о толковании основана непосредственно на статье 60, однако для того, чтобы Суд приступил к процедуре толкования своего ранее вынесенного решения, та же статья 60 предусматривает, что должен существовать спор между сторонами относительно его смысла или объема. В ранней практике Суда вопрос о наличии такого спора трактовался как вопрос о приемлемости просьбы о толковании <18>. В частности, в решении 1950 года о толковании (дело Право на убежище) Суд заявил, что статья 60 Статута Суда предусматривает два условия. Во французском тексте решения, который имеет преимущественную силу, данное положение было сформулировано следующим образом: "[из статьи 60] вытекает, что для того, чтобы... просьба [о толковании] могла быть рассмотрена, требуются два условия" (выделено мной. - С.П.). В английском же тексте эта фраза звучит так: "[статья 60] устанавливает два условия приемлемости... просьбы [о толковании]" <19> (выделено мной. - С.П.). Далее Суд отметил, что сами эти условия заключаются в том, что, во-первых, просьба должна быть направлена на прояснение смысла и объема обязательных положений решения и, во-вторых, должен существовать соответствующий спор между сторонами. Придя к выводу, что условия статьи 60 в данном случае не были выполнены (в частности, отсутствовал спор), Суд признал просьбу неприемлемой <20>. В решении о пересмотре и толковании 1985 года (дело Континентальный шельф) условия, обозначенные Судом в 1950 году, в обоих его текстах однозначно квалифицированы как "условия приемлемости просьбы о толковании" <21> (выделено мной. - С.П.).
Криминогенные речевые действия в цифровой коммуникации.
Для обозначения криминогенных речевых действий, которые образуют объективную сторону преступлений (правонарушений), в литературе используется термин "речевое правонарушение" - "представляющее собой юридический факт виновное противоправное речевое деяние (действие или бездействие) людей, достигших установленного законом возраста и обладающих относительной свободой воли (т.е. действие, возникшее в результате целенаправленной речемыслительной деятельности и выраженное вовне), причинившее вред другим субъектам права" <3>.
Юридико-лингвистический подход к исследованию поликодовых текстов криминогенной коммуникации в цифровой среде в целях обеспечения информационной (мировоззренческой) безопасности.
Для противодействия распространению агрессогенных поликодовых текстов в интернет-среде требуется юридико-лингвистический подход: правовая регламентация противодействия "речевым" правонарушениям должна базироваться на комплексном исследовании с использованием специальных знаний из области судебного речеведения, интегрирующего положения лингвистики, социальной психологии, психолингвистики, когнитивистики и других наук речеведческого цикла. Авторами рассмотрены (с точки зрения материального права и судебного речеведения) основные речевые действия, составляющие угрозу мировоззренческой безопасности коммуникации в цифровой среде и реализуемые посредством порождения поликодовых текстов. В статье доказано, что понятие "мультимодальный текст" неравнозначно понятию "поликодовый (креолизованный) текст", т.к. в основе выделения данных языковых сущностей лежат разные критерии: сенсорная модальность и коммуникационный канал. Предложенные авторами классификации коммуникационных каналов, видов отношений между вербальным и иконическим компонентами поликодовых текстов и другие тезисы статьи являются отправными точками для дальнейшего юридико-лингвистического исследования криминогенной интернет-коммуникации, угрожающей информационной (мировоззренческой) безопасности, в аспекте судебной лингвистической экспертизы.
Уголовно-правовая защита инсайдерской информации в странах ЕС.
Выделим некоторые общие подходы в уголовно-правовой защите инсайдерской информации в странах ЕС. Обращаясь к законодательствам ФРГ, Франции, Испании и других государств, в работе автор подчеркивает в целом общий подход к защите финансовых отношений. По итогам рассмотрения проблемы соискатель заключает, что правовая система защиты инсайдерской информации в России соответствует международным стандартам и национальным законодательствам ряда развитых зарубежных стран ЕС.
Конвенция ООН о правах инвалидов и развитие инклюзивного образования в Российской Федерации.
Рассматриваются вопросы развития инклюзивного образования в Российской Федерации в аспекте реализации норм Конвенции ООН о правах инвалидов. Раскрываются теоретические и практические проблемы развития инклюзии в образовании через призму отечественного и зарубежного опыта. В фокусе внимания авторов - трансформация идеи инклюзивного образования от совместного обучения лиц с ограниченными возможностями здоровья и лиц без таких ограничений к адаптированному обучению в зависимости от образовательных потребностей.
Организационные и правовые аспекты реализации Конвенции ООН о правах инвалидов на региональном уровне.
Рассмотрим организационные и правовые аспекты реализации Конвенции ООН о правах инвалидов <*> (далее - Конвенция) на региональном уровне.
К вопросу о правовом статусе агентов, поверенных и адвокатов государств в Международном суде ООН.
Рассматрии актуальные вопросы правового статуса агентов, поверенных и адвокатов государств, выступающих в Международном суде ООН. Анализируется релевантная практика Суда и формулируются предложения по возможному совершенствованию существующего правового регулирования статуса указанной категории лиц.
Информационная безопасность лиц с особым правовым статусом: социально-правовой аспект.
Исследуем вопрос об информационной безопасности в современных условиях ребенка и иных лиц с особым правовым статусом. Сделан вывод о том, что специальная целевая забота о безопасности информации должна быть предоставлена ребенку, недееспособным и ограниченным в дееспособности лицам. Основным показателем полезности информации является благополучие данных граждан, которые в силу объективных причин нуждаются и в таком виде заботы. Сформулированы предложения по совершенствованию законодательства.
Защита права на название СМИ в рамках гражданского законодательства.
Гражданское законодательство Российской Федерации, по сравнению с законодательством о защите конкуренции, содержит еще меньше нормативно-правовых предписаний, регулирующих охрану и защиту права на название СМИ. В связи с этим судам зачастую непросто правильно выбрать нормы права, подлежащие применению, и корректно истолковать их.
Защита права на название СМИ в рамках законодательства о защите конкуренции.
Международно-правовую основу защиты от недобросовестной конкуренции образует упомянутая выше ст. 10-bis Конвенции по охране промышленной собственности. Эта статья активно применяется в практике российских судов и антимонопольных органов. Так, в п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 марта 2021 г. <9> подтверждается позиция, согласно которой ст. 10-bis Конвенции применяется независимо от того, являются ли участники правоотношений российскими или зарубежными гражданами: "В силу запрета недобросовестной конкуренции хозяйствующие субъекты вне зависимости от их положения на рынке при ведении экономической деятельности обязаны воздерживаться от поведения, противоречащего законодательству и (или) сложившимся в гражданском обороте представлениям о добропорядочном, разумном и справедливом поведении (ст. 10-bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности)". Для судов и участников споров такой подход является удобным, однако он не является бесспорным. Из положений указанной статьи неясно, должна ли она непосредственно применяться для защиты всех граждан стран Союза (включая в рассматриваемом случае Российскую Федерацию) или только для защиты граждан других стран - участников Парижской конвенции. Систематическое толкование Конвенции позволяет утверждать, что ст. 10-bis должна непосредственно применяться только к отношениям по защите прав граждан зарубежных стран Союза. Согласно п. 1 ст. 10-ter Конвенции страны Союза обязуются обеспечить гражданам других стран Союза законные средства для эффективного пресечения всех действий, указанных в ст. ст. 9, 10 и 10-bis.
Соотношение прав человека и развития: новые веяния в Совете ООН по правам человека.
На материале Резолюции Совета ООН по правам человека 35/21 "Вклад развития в пользование всеми правами человека" рассматриваются правовые позиции государств - членов Совета по вопросу толкования соотношения понятий "права человека" и "устойчивое развитие". Отмечаются разногласия в трактовке этого соотношения. Указывается, что благодаря принятию данной Резолюции утверждается объективный взгляд на эту проблематику.
Толкование и применение статьи 234 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. в условиях сокращения ледового покрова Арктики.
Анализируются причины разработки и включения в текст Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. статьи 234, предоставляющей прибрежным государствам право принимать национальные законы и правила по предотвращению, сокращению и сохранению под контролем загрязнения морской среды с судов в покрытых льдом районах в пределах своих исключительных экономических зон. Положения указанной статьи являются одним из главных международно-правовых оснований установления Россией контроля за судоходством по трассам Северного морского пути. Однако на фоне происходящего в наши дни стремительного уменьшения площади ледяного покрова Арктики в зарубежных научных и политических кругах все чаще звучат высказывания о необходимости пересмотра практики применения ст. 234 с тем, чтобы уменьшить возможность реализации прибрежными арктическими государствами предусмотренных в ней прав в новых климатических условиях.
Основные направления правовой регламентации на региональном уровне по вопросам реализации прав детей-инвалидов в рамках исполнения положений Конвенции ООН о правах инвалидов.
Обозначим основные направления правовой регламентации в области реализации прав детей-инвалидов в субъектах Российской Федерации в рамках исполнения обязательств Российской Федерации по Конвенции ООН о правах инвалидов <*> (далее - Конвенция).
Проблема признания права на название СМИ
С точки зрения Закона РФ "О средствах массовой информации" под СМИ понимается периодическое печатное издание, сетевое издание, телеканал, радиоканал, телепрограмма, радиопрограмма, видеопрограмма, кинохроникальная программа, иная форма периодического распространения массовой информации под постоянным наименованием (ст. 2). В системе действующего регулирования СМИ является объектом, а не субъектом права, на что обращается внимание в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2010 г. N 16: "С учетом этого само по себе средство массовой информации не может иметь каких-либо прав и обязанностей и, соответственно, не является лицом, участвующим в деле" <2>. В то же время четкой корреляции между Законом РФ о СМИ и ст. 128 Гражданского кодекса РФ, посвященной объектам гражданских прав, нет. М.А. Федотов (один из разработчиков проекта Закона РФ о СМИ) пишет, что средства массовой информации могут быть интерпретированы как объект права, сконструированный как юридическая фикция: "...поскольку в реальности существует каждый отдельный экземпляр каждого отдельного номера газеты, но не существует газеты как некоего обобщенного объекта, объемлющего как все вышедшие ранее, так и все будущие номера этого периодического издания. Более того, все прошлые и будущие выпуски одной и той же газеты объединяются не чем иным, как названием данного СМИ" [1, с. 175].
Защита права на наименование средства массовой информации.
Рассмотрим проблему защиты права на наименование средства массовой информации. По мнению автора, это право можно защищать в рамках как законодательства о защите конкуренции, так и гражданского законодательства.
Правовая природа права ребенка на доступ к информации и его ограничения в целях защиты ребенка от информации, наносящей вред психическому здоровью и развитию несовершеннолетних.
Проанализируем международных актов в сфере защиты прав человека, касающиеся права на доступ к информации. Автор статьи высказывает гипотезу о том, что правовой механизм, включающий в себя меры согласованного взаимодействия семьи и государства, наилучшим образом способствует реализации мер по защите детей от вредной информации в сочетании с сохранностью права ребенка на доступ к информации. В рамках данного направления в статье выявляется правовая природа права ребенка на доступ к информации. В статье проведен анализ положений Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, Конвенции ООН о правах ребенка и ряда других международных актов в указанной сфере. Обобщена практика ЕСПЧ по делам, связанным с правом на свободу выражения своего мнения, что позволило определить правовую сущность этого права в контексте положений основных международных актов о защите прав человека.
Влияние Конвенции ООН о правах инвалидов на уголовно-исполнительную политику России и исправление осужденных инвалидов. 2
Ратификация Российской Федерацией Конвенции ООН о правах инвалидов позволила распространить реализацию государственной программы "Доступная среда" на уголовно-исправительные учреждения, что повлияло на эффективность исправления осужденных инвалидов, улучшение психологического климата в отрядах. Автором рассмотрена практика в некоторых субъектах РФ по повышению показателей доступности объектов уголовно-исполнительной системы в отношении инвалидов. Автором проанализированы проблемы применения средств исправления в отношении осужденных инвалидов, проблемы реализации индивидуальной программы реабилитации, проблемы трудоустройства и получения образования в исправительных учреждениях с учетом международных стандартов. В ходе исследования проведен анализ реализации Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений в отношении инвалидов (п. п. 192 - 199), а также анализ решений Европейского суда по правам человека (нарушение статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в отношении осужденного инвалида). В результате исследования автором, во-первых, предложены меры, способствующие исправлению осужденных инвалидов, во-вторых, предложены способы профилактики преступлений среди осужденных инвалидов (получение дистанционного образования, получение профессии и трудоустройство в исправительном учреждении); в-третьих, сделан вывод о том, что исправительное воздействие в отношении осужденных инвалидов должно осуществляться с учетом международных стандартов и основываться на необходимости оказания помощи в условиях изоляции и после освобождения с целью профилактики рецидивной преступности.
